<<

стр. 9
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

политической активности, профессиональной компетентности.
249
Инновация как тип политического поведения предполагает
значительное акцентирование цели - обретение как можно большего
политического капитала, необходимого для руководящей должности, что
сопряжено с использованием, хотя и эффективных, но институционально
запрещенных средств достижения власти.
В Америке примером инновационного поведения могут служить
ловкие политиканы, которые достигли высоких государственных и
общественных постов различного рода "нестандартными" способами:
манипуляцией общественным мнением, использованием приемов, влияющих
на подсознание избирателей, умышленная дискредитация конкурентов. И все
же в Америке утвердилось законопослушное общество, которое нетерпимо
относится к инновационным девиациям, особенно в высших эшелонах
политической власти.
А вот для современной России инновационный тип поведения весьма
характерен. Причем в отличие от американского общества, социологические
исследования выявляют снисходительность нашего общественного мнения к
неинституциональным средствам борьбы за власть. Российские средства
массовой информации полны сообщениями о прямых или косвенных
воздействиях на избирателей при сборе подписей в пользу того или иного
политика, о злоупотреблении служебным положением по этим же мотивам и
даже о прямых фальсификациях результатов выборов.
Проблема здесь не в том, знал или не знал сам политик об этих
нарушениях и как он лично реагировал на них. И даже не в том, что
правоохранительные органы далеко не все подобные факты выявили и
стремились изобличить. Куда большая проблема в том, что россияне в
принципе снисходительны к политиканству. А ведь каждый факт произвола
по организации "невинного автографа" в подписном листе это - удар по
законности, по правам россиян в целом. Не из этих ли "мелких" фактов
произвола при "хождении во власть" формируется в итоге девиантное,
противозаконное поведение ряда действующих политиков? Как после этого
требовать от простых граждан исполнения буквы и духа законов?
Очевидно, потенциал институционально запрещенных средств
достижения власти сможет быть исчерпан лишь тогда, когда в обществе
пустят глубокие корни политические структуры, ориентированные на
правовой менталитет, когда утвердится уважение закона.
Ритуализм предполагает понижение для себя такой цели, как
обретение политического капитала. Надо отметить, что многие американцы,
будучи гражданственно активны, проявляя готовность отстаивать свои права
и свободы, отнюдь не считают для себя нужным непосредственно
участвовать во властных структурах. Возможно, во многом такой тип
поведения объясняется и тем, что там экономические отношения
непосредственно отделены от политики. Поэтому власть политических
лидеров сама по себе не гарантирует получение высоких материальных благ.
В современной России ритуалистский тип политического поведения
означает разрыв с традиционным советским стереотипом "политика - дело
каждого". Сообразно прошлым ценностным ориентациям более или менее
высокий социальный статус предполагал от индивида "активную"
политическую позицию. Нормативное поведение ученого, военного,
руководителя любого ранга предполагало членство в КПСС. Ныне нормы
меняются в сторону нейтрального отношения к тому, какова политическая
250
активность личности. В России есть немало людей, для которых власть,
обретение политического капитала не является стимулом для особой
активности. Причины и мотивы тому могут быть разные. Сказываются
последствия того, что в течение десятилетий партийно-государственная
пропаганда осуждала "карьеризм". Люди со стойкими коммунистическими
ориентациями просто не приемлют для себя институты парламентаризма и
многопартийность. Другие и прежде, и ныне стремятся "не высовываться".
Третьи убедились на практике, что можно делать бизнес, совершать
восходящее движение по социальной и профессиональной лестнице, не
принимая активного участия в политике. Четвертые просто реально
оценивают свои способности заниматься профессиональной политикой,
полагая, что в конкурентной борьбе с оппонентами им не хватит ни
политических знаний, ни рациональной самоорганизации.
Вместе с тем ритуалисты принимают эпизодическое участие в
политике - голосуют на выборах, участвуют в отдельных политических
акциях. Для общества понижение политической активности людей не
оборачивается социальной проблемой, ибо в своих действиях они не выходят
за рамки ныне одобряемых политических целей и средств.
Как свидетельствуют результаты социологических исследований,
безынициативный тип поведения при следовании институциональным
нормам стал распространяться среди широких слоев рабочих, инженеров и
государственных служащих. Угроза безработицы и увольнения, войдя в нашу
жизнь, вопреки ожиданиям радикалов, сковала политическую активность
части населения. Ритуализм характерен и для определенной части
работников культуры и науки. Будучи законопослушными и приверженными
только институциональным нормам, они ныне вынуждены
интенсифицировать свою профессиональную деятельность и жить, не делая
ставку на политическую карьеру.
Наконец, надо учитывать и реальные возможности россиян
сознательного и активного участия в политической жизни по меркам
демократического свободного общества. Для этого необходимо обладать
рядом социокультурных характеристик, таких, как способность к
политической борьбе, рациональной самоорганизации, а также полагаться на
себя, свой труд и интеллект и т.п.
При ретритизме, как типе поведения, люди не приемлют ни
официальные политические цели, ни институциональные средства их
достижения. Такие люди есть в любом обществе.
Однако в стабильном обществе, каким сегодня являются многие
западные страны, люди с этим типом приспособления встречаются все реже.
В кризисном же обществе у определенной части социально здоровых людей
может возникнуть негативное отношение к какому-либо участию в
общественной и политической жизни. Так, часть россиян, полностью
разуверившись в "старых" коммунистических ценностях, не выбрала для
себя иные идеалы. Другие считают, что их участие все равно ничего не
изменит в текущем ходе политических событий. Еще одни приняли точку
зрения о том, что политика - "дело грязное" и всячески отстраняются от нее.
А некоторые уже успели разочароваться в "демократии по-российски" и
предпочитают эскейпизм. В итоге совершается бегство индивида из
политики, а иногда и из светского общества. Часть людей уходит в закрытые
251
религиозные секты, к колдунам и шаманам, к новым "Иисусам" и "Девам
Мариям".
Весьма любопытен факт, который не получил достаточно
аргументированного объяснения, - понижение интереса молодежи к
политике, который отмечается как у нас в стране, так и в Америке.
Мятеж как тип поведения предполагает отказ от господствующих
политических целей и средств борьбы за них, но при этом люди ратуют за
принципиально иные, официально неодобряемые политические цели и
средства их достижения. И не только ратуют, но и активно действуют в этом
направлении.
В любом обществе, в том числе в российском и американском, можно
встретить людей с ненормативным политическим поведением, которые
полагают, что только неординарными политическими средствами -
антикапиталистической революцией, террором против коррупции,
патриотическими актами, самосожжением, голодовками, захватом
заложников и т.д. - можно достичь желаемых результатов. Как правило, эти
цели мотивированы борьбой за "высшую" справедливость.
Однако для современных западных стран такой тип поведения
является скорее исключением. В обществе с общей системой ценностей,
единой мотивацией поведения не могут сколь либо значимо внедряться
мятежные формы поведения.
В отдельные исторические периоды нашей страны такой тип
политического поведения был весьма распространен, и сегодня проблема
неординарного и экстремистского поведения вызывает серьезное
общественное беспокойство. Чем же обусловлены подобные вспышки
политической аномии?
Ретроспективный взгляд на историческое прошлое России
свидетельствует, что акты ненормативного политического поведения
возрастают тогда, когда на ценностную дезинтеграцию накладывались еще
другие факторы, как то: 1) резкое ухудшение экономического и социального
положения населения; 2) обострение социальных или этнических
противоборств, которые, по существу, узаконивают насилие как
"естественную" норму разрешения каких-то бы ни было конфликтов; 3)
властные структуры оказываются нефункциональными или
дисфункциональными для значительного количества социальных групп.
Наконец, отметим, что по разным мотивам некоторые российские
граждане выражают недоверие всем ветвям власти, не признают
легитимность существующих политических структур и потому не верят, что
последние способны обеспечить функциональность их гражданских,
социальных и политических прав.
Очевидно, нельзя вообще ликвидировать мятежный тип
политического поведения. До сих пор ни одной стране мира это не удавалось
сделать полностью. Но свести проблемы к минимуму - задача хотя и
нелегкая, но реальная. Общий ориентир движения выработала мировая
социологическая мысль - система ценностей, адекватная природе человека,
позволяющая ему быть свободным, жить для себя, может обеспечить
доминирование нормативного поведения вообще и политического, в
особенности.
Разумеется, все выше перечисленные пять типов политического
поведения обретают свою специфику, своеобразие у представителей
252
различных социальных слоев - у низшего класса, так называемого среднего
класса и у тех, кого считают высшим класса. Эта переменная может быть
выражена через объем экономического, политического, культурного,
символического капитала. С учетом фактора общего объема капитала,
который вычисляется эмпирическим путем, можно прогнозировать
специфику форм политического приспособления акторов, относящихся к
разным группам населения.
Типизация индивидуального политического приспособления с
акцентом на общий объем капитала
Типы
поведения
Акторы,
практически не
имеющие
капитала
Акторы со
средним
объемом
капитала
Акторы с
достаточно
большим
капиталом
Конформизм Лояльность к
власти, регулярное
участие в выборах,
посещение
санкционированны
х демонстраций
Деятельность в
партии или
общественной
организации,
лоббирование в
рамках закона
Участие во
властных
структурах,
лидерство в
партии,
профессио-
нальное
занятие
политикой
Инновация Политический
агитатор,
считающий нормой
двуличие
Функционер,
стремящийся
стать партийным
боссом,
полагающий, что
все средства для
этого хороши
Крупный
госчиновник
или парт- босс,
готовый ради
ещё большей
власти пойти
на политиче-
ское престу-
пление
Ритуализм Пассивность к
политике,
эпизодическое
участие в выборах
Личное неучастие
в политике,
делегирование
своего капитала
другим акторам
Наслаждение
неполитиче-
скими благами
жизни, но
спонсорство
партии или
движения
Ретритизм Полная
аполитичность с
отсутствием
электорального
поведения
Политическая
индифферент-
ность, исключено
делегирование
капитала другим
акторам
Отчуждение от
власти и
политики,
богемный
образ жизни
Мятеж Политическая
голодовка, участие
в
несанкционирован
Сторонник
радикальных
взглядов,
делегирование
Вождь, идеолог
национально-
патриотиче-
ской или
253
ных акциях против
системы, как
крайний случай -
террорист
капитала ультара
революцион-ным
движениям
фашистской
партии
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. По Мертону, определенный сегмент общества может быть
функциональн, дисфункциональн или нефункциональна. Проанализируйте
этот постулат на примере "закрытого" лечебного учреждения. Что
произойдет, если число "закрытых" заведений подобного толка станет
увеличиваться?
2. Вы учитесь в институте или университете. Его явная функция -
давать студентам знания. Что Вы думаете по поводу утверждения о том, что
одна из его латентных функций - сокращение рождаемости. Какие ещё
латентные функции есть у высших учебных заведений?
3. На основе изученного случая - способы адаптации индивидов к
политическим реалиям - сделайте прогноз о характере политической жизни в
России в обозримом будущем. Каковы, на Ваш взгляд, перспективы её
упорядочения в направления движения к двухпартийной системе, по аналогии с
рядом западных стран? Пойдут ли на убыль мифы мятежа? А что Вы можете
сказать о мифах консерватизма? Способны ли те или другие мифы
действительно осуществить "монополизацию воображения" россиян, как это в
свое время удалось сделать коммунистическим мифам?
Основные термины и выражения:
Теория среднего уровня, постулат функционального единства общества,
постулат универсальности функционализма, функциональность,
нефункциональность, дисфункциональность, постулат необходимости,
функциональные универсалии, функциональные эквиваленты, функциональные
альтернативы, основная теорема функционального анализа, социологическая
амбивалентность, явные функции, латентные функции, аномия, одиннадцать
заповедей функционализма, конформность, инновация, ритуализм, ретритизм,
мятеж
ЛИТЕРАТУРА
Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994. - Раздел "Структурно-
функциональный анализ"
Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики.
Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. М.:
Экзамен, 2001. - Тема 2 "Современный структурный функционализм: социальный
порядок, политическая инновация и адаптация к ней"
Девятко И.Ф. Р. Мертон и его теория "среднего уровня". - В кн.: История
теоретической социологии. - Т. 3. - М.: Канон, 1998
Классики теоретической социологии ХХ века: Рабочая тетрадь по истории
социологии. М.: ГУ ВШЭ, 2001
Култыгин В.П. Классическая социология. М.: Наука, 2000. - Раздел пятый
254
Мертон Р. Социальная теория и социальная структура // Социс, 1992,
№ №2-4
Мертон Р. Явные и латентные функции. В кн.: Американская
социологическая мысль. Тексты. М.: МГУ, 1994
Мертон Р.К. Наука и социальный порядок. - Личность, Культура.
Общество. 2000. Т. II. Вып. 2
Покровский Н.Е. Проблема аномии в современном обществе. М.:
МГИМО, 1995
Покровский Н.Е. Одиннадцать заповедей функционализма Р. Мертона.
- Социс, 1992, № 2
Современная американская социология. М.: МГУ, 1994. - Раздел
"Роберт Мертон: динамический функционализм"
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими
эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.
Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Comparative Anomie Research. Hidden Barriers - Hidden Potential for
Social Development. - Ashgate, 1999
Ritzer G. Modern Sociological Theory. - McGraw Higher Education, 2000. -
Сhapter 3 "Structural functionalism, Neofunctionalism and Conflict theory"

255
Тема 16. Э. ГИДДЕНС: СИНТЕЗ ДЕЯТЕЛЬНЫХ АГЕНТОВ И
САМООРГАНИЗУЮЩИХСЯ СТРУКТУР
1. Концепция современности
2. Теория структурации
3. Э. Гидденс и агентно-структурная политическая реальность
современности
В конце 1960-х - начале 1970-х гг. прошлого столетия среди социологов
усилились дебаты по поводу перспективных направлений приращения и развития
социологического знания. Дело в том, что общепризнанные парадигмы
академической социологии подвергались все большей критике за ту или иную
односторонность в интерпретации социальных реалий. Отмечалось, в частности, что
макросоциологические теории слишком акцентировали влияние социального целого
над субъектами. По Марксу, например, "законы абсолютно невозможно отменить.
Что может изменяться в различных исторических состояниях - так это только
формы, в которых эти законы проявляются". Доминирование объективистского
подхода можно видеть и в работах Т. Парсонса, хотя его "волюнтаристская теория
действия" и пыталась совместить социальные системы с учетом мотивационных
компонентов человеческого поведения. И все же его акторы не являлись
самостоятельными исполнителями. Эти и другие парадигмы подвергались критике
за их натуралистичность, т.е. за то, что они исходили из постулата о том, что
законы социального мира предопределяют характер социальных процессов. Тем
самым вольно или невольно исключались альтернативные возможности будущего.
Между тем факты развития обществ и на Западе, и на Востоке все больше
свидетельствовали об отсутствии жестких социальных законов вообще.
В то же время интерпретивные парадигмы, основанные на герменевтических
традициях (напомним, герменевтика - теория и искусство понимания "другого",
чужой индивидуальности), критиковались за максимальную актуализацию
субъективного начала, что приводило к умалению влияния социально-
исторического контекста на человеческую деятельность.
В этой связи социологической общественностью высказывались соображения,
что было бы желательно создать такую социальную теорию, которая бы преодолела
традиционную поляризацию объективного и субъективного, структуры и индивида.
Успешные попытки в этом направлении осуществил английский социолог Энтони
Гидденс.
Энтони (Антони) Гидденс (Giddens) родился в 1938 г., английский социолог,
профессор Кембриджского университета, внесший значительный вклад в
интерпретацию классической социологической теории. Его перу принадлежит целый
ряд книг: "Капитализм и современная социальная теория" (1971); "Политическое и
социологическое воззрение Макса Вебера" (1972); "Эмиль Дюркгейм" (1978).
Учебник Гидденса по социологии ("Sociology", Cambridge, 1995) ныне издан в
России.
Главная тема его научных изысканий - анализ современности через призму
предложенной им интегральной теории структурации. Ей посвящены следующие
труды: "Последствия современности", "Современность и самоидентичность",
"Элементы теории структурации", "Современная социальная теории"; "Новые
256
правила социологического метода: Позитивная критика интерпретивных
социологических теорий"; "Классовая структура продвинутых обществ"; "Главные
проблемы в социальной теории" и др.
1. Концепция современности
Общеметодологический кризис
В 1986 г. Гидденс выступил перед американской социологической
общественностью с докладом "Девять тезисов о будущем социологии", в котором
поставил вопрос об общетеоретическом кризисе социологии и о необходимости
создания такой социальной теории, которая через "систематическое
переустройство" могла бы адекватно отражать быстро меняющиеся тенденции
современного мира. Что же конкретно не нравилось Гидденсу в существовавших
теориях?
В то время одни обществоведы заявляли о появлении нового типа социальной
реальности, обозначая её как информационное или потребительское общество.
Другие же - просто констатировали закат предшествующих тенденций
общественного развития, именуя новую реальность посткапитализмом,
постиндустриализмом, постмодернизмом и т.д. При этом в качестве критериев для
разграничения современности от досовременности, как правило, использовались
факты институциональных изменений, трансформации традиционных структур в
структуры, в которых центральное место занимает информация и наука. В познании
же акцент делался на поиске универсальных подходов.
По мнению Гидденса, слабость подобного понимания современности
состояла в том, что социальная реальность мыслилась как единое целое,
характерное для всего мира, или как совокупность определенных единых принципов
социального развития. В этом социолог усматривал одномерность в трактовках
процесса трансформации традиционного общества в современное.
Сам Гидденс активно принялся за работу в соответствии со
сформулированными "тезисами о будущем социологии". Уже в начале 90-х годов он
пишет ряд работ: "Последствия современности", "Современность и
самоидентичность", в которых выступает против широко распространенной теории
постиндустриального общества (Д. Белл, Р. Арон и др.). Основная слабость этой
теории им виделась в том, что социальная реальность мыслилась как единое целое,
характерное для всего мира, как совокупность определенных единых принципов
организации и трансформации. В противоположность данной эволюционной по сути
теории Гидденс предлагает прерывистую интерпретацию современного
социального развития, под которой подразумевается то, что современные
социальные институты являются уникальными, радикально отличными от
институтов традиционного общества. При этом акцент им был сделан на том, что в
истории человечества появились реальные альтернативные возможности будущего,
выбор которых зависит собственно от действующих агентов, т.е. от нас самих. В
этой связи Гидденсом была выдвинута теория структурации, позволявшая, по
замыслу её создателя, анализировать современные реалии.
257
Характерные черты современности
Гидденс выделяет три основные черты, определяющие характер
современности. Первая - крайний динамизм, неимоверно возросшая скорость
изменения всех процессов в обществе. При этом социолог говорит не о
формационных изменениях, и не об изменении структур и их функций, а о темпах
изменений в социальных практиках, образцах поведения людей.
Вторая - это глобальность пространства, на котором происходят
изменения, что несопоставимо со сферой изменения во всех досовременных
обществах, так как практически все регионы мира социально и информационно
втянуты во взаимодействие друг с другом.
Третья - внутренняя природа современных институтов. Появились
социальные формы, которые ранее вообще не существовали (современное
производство зависит главным образом от неживых источников энергии).
Гидденс конкретизирует эти положения. Характерной чертой современности,
считает он, является принципиальное изменение системы контроля над средствами
насилия. В домодерновых цивилизациях военная сила всегда играла самую важную
роль в жизни обществ. Однако никакой правящий тиран не был в состоянии
сохранять монопольным контроль над средствами насилия, так как войны и
восстания постоянно его нарушали. Положение радикально меняется в государствах
модерна - они успешно и длительно осуществляют монополию на средства насилия.
Однако заметим, что после террористических актов в Америке данное положение, по
крайней мере, ставится под вопрос.
Далее социолог отмечает, что современность существенным образом
трансформирует характер взаимодействия людей, разделяя их во времени и
пространстве. Отсутствие "привязанности" к какому-либо географическому месту,
характерное для традиционных культур, заменяется тем, что индивид имеет
возможность плюралистического выбора жизненных стратегий, предлагаемых
абстрактными системами. Под абстрактными системами Гидденс понимает, во-
первых, механизмы символических знаков (например, виртуальные деньги),
позволяющие абстрагироваться от времени и пространства, совершать сделки
"между множеством индивидов, которые никогда не встречались друг с другом
физически". И, во вторых, - экспертные системы (услуги юристов,
психотерапевтов, советников, разного рода технических специалистов), которые
также способны влиять на характер взаимодействия людей, абстрагируясь при этом
от времени и пространства.
В этой связи существенно меняется интимность в контексте повседневной
жизни. В домодерновой культуре отношения родства являлись организующим
средством для стабилизации социальных связей во времени и пространстве,
локальное сообщество было тем местом, которое обеспечивало интимную среду. Для
модерна характерно иное - социальное взаимодействие людей все больше
разделяется во времени и пространстве. Но возникли два новых фактора,
поддерживающих их в таком виде: личные отношения дружбы или сексуальной
интимности выступают средством стабилизации социальных связей; абстрактные же
системы являются средством, стабилизирующим отношения в неопределенном
пространственно-временном положении.
Переход от традиционного общества к современному сопровождается
освобождением межличностных связей от зависимости внешних факторов -
традиций, родства, материального обеспечения. Они обретают форму "чистой
связи", которая имеет ценность для индивидов исключительно благодаря своему
258
внутреннему содержанию. Её характерными чертами являются взаимные интересы,
доверие, преданность индивидов друг другу. Общность жизненной истории более
тесно сплачивает участников чистой связи, чем общность социальных позиций,
являющаяся атрибутом традиционного общества.
Для современности характерна институциональная рефлексивность. Под
рефлексивностью модерна социолог понимает постоянный пересмотр социальной
реальности в свете новой информации или знания. Знания становятся фактором,
который весьма влияет на характер трансформации как социальных институтов, так
и моделей поведения индивидов.
Говоря об основных макросоциальных измерениях модерна, Гидденс особо
выделяет постдефицитную экономику, которая становится возможной благодаря
координации глобального порядка, созданию планетарной экологической службы.
Имеет место гуманизация технологий. В политической сфере получает развитие
участие непрофессионалов в управлении обществом через институты
партиципативной демократии - демократические организации, экологические
движения и т.д.
Вместе с тем Гидденс постоянно подчеркивает, что его концепция
современности не сводится к макротенденциям. Она органично включает в себя
микротенденции, которые являются микро не по значимости, а по уровню анализа
социальной реальности - внутриличностных трансформаций.
Современность, считает социолог, качественно изменяет внутриличностные
процессы. Если в традиционном обществе личность формировалась под влиянием
набора последовательно сменяющих друг друга возрастных характеристик с четкими
социальными параметрами, типичными для определенного локального сообщества,
то в социализации современного индивида значительное место занимают
абстрактные системы, которые предлагают постоянно расширяющийся набор
педагогических и социопсихологических рекомендаций, что исключает
однозначную определенность становления личности.
Одним из важнейших параметров современного общества является
качественное возрастание рисков для его членов.
Риск - вероятность негативного события; возможность утраты, потери;
гипотетическая вероятность наступления ущерба. Можно выделить три характерные
черты риска: 1) неопределенность, связанная с возможными потерями или
негативными последствиями; 2) сами негативные последствия или потери; 3)
ценность или значимость этих потерь. Риск предполагает, что негативные проявления
чего-либо могут наступить, а могут и не произойти. При принятии решений индивиды
не в состоянии прогнозировать только положительные результаты, ибо могут
сказаться непредвиденные последствия. Здесь неопределенность проявляется в том,
какие факторы были учтены, а какие нет. Кроме того, важно учесть различные уровни
риска, которые варьируются от того, чем можно пренебречь, до объективной
вероятности негативного события.
Гидденс ведет речь не о том, что жизнь современного человека подвержена
бoльшим рискам, чем это было характерно для его предков, а о том, что ныне "и для
дилетанта, и для эксперта постоянным и непреложным опытом становится
мышление в терминах риска"1. Все без исключения сферы человеческой
жизнедеятельности связаны с непрерывным просчитыванием всевозможных рисков.
Люди стремятся максимально просчитать и завтрашний день, и более отдаленное
1 Giddens A. Modernity and Self-Identity. - Stanford: Stanford university press, 1991. - Р.125
259
будущее. Однако это не может избавить их от роковых моментов в традиционном
значении.
Риски традиционные и современные вступают в противоречия друг с другом,
последствия чего так или иначе сказываются на людях. Прогресс науки и техники,
несомненно, снижает долю традиционных рисков (эпидемии, несчастные случаи,
стихийные бедствия). Однако увеличивается доля институциональных рисков
(рынки, биржи, избирательные кампании). Резкая динамика знания приводит к тому,
что даже рекомендации экспертов содержат весьма большой потенциал риска при их
реализации.
Постоянно происходит обновление ситуаций риска, которые трудно
прогнозировать (чернобыльская катастрофа, глобализация терроризма, новые
заболевания, включая те, которые распространяются по злому умыслу). Все это
превращает повседневную жизнь человека в процесс постоянной калькуляции и
осмысления рисков. Сложность ситуации усугубляется ещё и тем, что если в
традиционном обществе человек, как правило, полагался на веру в судьбу или
сверхъестественные силы, то ныне он должен сам делать постоянный выбор при
решении жизненноважных для него проблем, полагаясь при этом либо на оценки
экспертов, либо на то, что подсказывает ему его социальный опыт, интуиция.
Ещё модерн несет с собой "конец природы" - в том смысле, что окружающий
мир человека перестает быть для него чем-то внешним и все больше превращается в
творение самого человека. Гидденс полагает, что разделение естественной и
социальной среды ныне утрачивает смысл.
Все эти и другие новации вместе взятые приводят к тому, что жизненный
путь личности начинает выступать как отдельно взятый временной сегмент, который
почти не связан с преемственностью поколений. Традиционные жизненные
ориентиры мало работают при разрешении и преодолении субъективных кризисов.
Однако это не означает абстрагирование индивида из контекста социальной жизни.
Напротив, как подчеркивает Гидденс, индивид, чтобы адаптироваться к социальным
реалиям, разрешить риски, должен в большей степени, чем ранее, овладевать
социальными отношениями и обстоятельствами, включая их в плоть своего "Я".
Модерн и сопутствующая ему культура высоких рисков не могут не
порождать у современного человека целый ряд противоречивых психологических
состояний, которые выражаются в сомнениях, состояниях тревоги. Причину
распространения подобных состояний социолог видит в том, что индивид
практически утрачивает внешние опоры, детерминирующие его поведение
(авторитет, традиции, вера). Возникает дезориентированность людей, источником
которой, по мнению социолога, является разрыв преемственности в организации
институциональной системы модерна, а также социальных и культурных традиций.
В результате неуверенность, тревоги становятся спутником жизни современного
человека, а субъективные кризисы превращаются в норму.
Как реакция на последствия модерна индивиды стремятся обосновать новые
формы социальной жизнедеятельности, или, как их называет Гидденс, новые формы
жизненной политики, носителями которой выступают активисты современных
социальных движений. В определенном смысле они являются продолжателями
политики эмансипации. Но если их предшественники боролись за "свободу от", то
современные активисты борются за "свободу для" - сферой их интересов является
само содержание свободы как независимого выбора жизненного пути или
жизненных стилей. Их задача - создание нравственно оправданных форм
социальной жизни, которые будут способствовать саморазвитию личности
индивида в контексте новых глобальных взаимозависимостей. Нравственные
260
вопросы социолог ставит весьма широко, включая ответственность человека перед
природой и разработку экологической этики, воспроизводство человеческого рода и
этику генной инженерии, границ научно-технического прогресса и пределов
насилия (межличностного, социального, международного), личное право индивида
на свое тело и права других живых существ и т.д.
По словам социолога, его цель заключается в том, чтобы проанализировать
природу взаимосвязей "между глобализирующими макротенденциями и
личностными диспозициями", добавляя при этом, что "впервые в человеческой
истории Я и общество оказываются связанными между собой в глобальном
масштабе"2. Иными словами, изучить то, как трансформируются индивиды под
влиянием изменений институтов современности, и то, как индивиды, в свою
очередь, оказывают воздействие на происходящие процессы. Поэтому
современность в трактовке Гидденса выступает как предельно широкое понятие,
включающее в себя и социальные институты, и способы поведения людей, которые
приобрели всемирно-историческое влияние в нашем веке.
2. Теория структурации
Социальные практики как предмет исследования
По Гидденсу, ни структура, ни действия не могут существовать независимо
друг от друга. Социальные действия создают структуры, и только через них
осуществляется и воспроизводство структур, так что последние могут существовать
более или менее продолжительное время. Но Гидденс объединяет структуры и
действия не механистически. По существу, он предлагает взглянуть на социальную
реальность под совершенно иным углом зрения - ориентируясь на изучение
конкретных социальных практик, которые воспроизводятся благодаря активному
характеру действий социальных субъектов.
В соответствии с теорией структурации, предметом исследования являются
"социальные практики, упорядоченные в пространстве и во времени". Они не
являются раз и навсегда данными, неизменными. Напротив, социальные практики
разнятся в разных странах и, соответственно, они своеобразны в одной и той же
стране в разные периоды ее истории. При этом социолог особо подчеркивает, что
социальная практика "не создается социальными акторами, а лишь постоянно
воспроизводится ими", т.е. она имеет характер преемственности, упорядоченности.
Социальные практики "одинаковы" в определенном времени и пространстве
благодаря рефлексивности агентов, которая трактуется Гидденсом как "мониторинг
(отслеживание) течения социальной жизни". В свою очередь, индивиды, усваивая в
ходе социализации законы и навыки социальной деятельности, обеспечивают
повторение социальных практик, что и делает возможным их типизацию и научный
анализ.
Структура
Гидденс отмечает, что традиционно понятие "структура" использовалось в
социологии для своего рода моделирования социальных отношений или явлений.
Так, можно говорить о "классовой структуре" или "структуре индустриальных
обществ" и т.д. Здесь этот термин используется, чтобы отметить некие общие
2 Ibid. - Р.1, 32
261
институциональные черты общества. В структурном функционализме данное
понятие обозначает устойчивые формы социального взаимодействия. Все эти и
подобные использования термина вполне правомерны.
Наряду с этими значениями социолог предлагает использовать данный
термин в ином смысле: как порядок позволяющий представлять воспроизводство
социальных практик во времени и пространстве, что придает им "систематическую"
форму. Это положение социолог иллюстрирует на примерах языка и речи. Язык -
это структура, состоящая из правил общения, которая кажется независимой от
любого индивида. Чтобы языку сохраниться, на нем должны говорить и писать
индивиды сообразно существующим правилам. Но, будучи в употреблении, язык
начинает неизбежно меняться, появляются новые слова, забываются и постепенно
исчезают старые слова. Так, благодаря своим действиям люди могут
трансформировать и производить структуры, то есть социальные практики.
Аналогично: партия - в традиционно употреблении предстает как
политическая структура с определенными институциональными функциями. В том
же смысле, в котором ее трактует Гидденс, - это определенные социальные
практики, которые для своего воспроизводства нуждаются в индивидах,
действующих по конкретным уставным правилам. Партия, как совокупность
определенных социальных практик, может меняться - появляются новые целевые
установки, утверждаются и новые правила поведения, а какие-то старые нормы
отменяются. Иными словами, члены партии благодаря своим действиям могут и
воспроизводить, и трансформировать определенные социальные практики, которые,
в свою очередь, детерминируют их поведение.
Таким образом, в общих чертах структура в представлении Гидденса, - это
образец социальных отношений, существующий в определенное время и в
определенном пространстве, который предполагает соответствующие модели
поведения индивидов. На этом основании такие социальные институты как партия,
государство, бюрократия или семья и т.д. рассматриваются социологом как
определенные отношения людей и как образцы поведения, существующие какой-то
промежуток времени, т.е. конкретные характерные социальные практики.
Применительно к социальной жизни Гидденс различает два вида структур:
правила и ресурсы.
Под правилами имеются в виду процедуры, которым индивиды могут
следовать в социальной жизни, они обязательно вторгаются в бесчисленные
рутинные социальные практики. При этом социолог особо подчеркивает, что
правила не сводятся к набору рациональных математических принципов, это, скорее,
способность применять обобщенную процедуру в правильном, общественно
одобряемом контексте с учетом моральной оценки действий как "справедливых" или
"несправедливых". Правила обусловливают структурирование того, что происходит
в нашей жизни, типично для неё.
Для теории структурации особый исследовательский интерес представляют те
правила, которые способствуют производству институализированных практик,
характерных для определенного времени и пространства. Речь идет о социальных
практиках, свойственных конкретному институту - партии, общественной
организации, семье и т.д.
Второй вид структуры - ресурсы - также возникает только в результате
человеческой деятельности. Ресурсы могут проявляться в двух видах: в
локализированной форме или в форме власти. "Локализированные ресурсы"
включают в себя полезные ископаемые, землю, инструменты производства и товар.
По Гидденсу, эти ресурсы не существуют сами по себе, они становятся ресурсами
262
только благодаря человеческой активности. Так, земля не является ресурсом до тех
пор, пока ее кто-то не обрабатывает. "Властные ресурсы" - нематериальные
ресурсы, которые проявляются в том, что одни индивиды способны доминировать
над другими, заставлять их выполнять свои желания, и в этом смысле люди
становятся ресурсами, которые могут быть использованы другими людьми. При
этом социолог настаивает на том, что власть на ресурсы может существовать лишь в
том случае, если она воспроизводится в процессе человеческой интеракции. Власть
не является чем-то, что человек имеет, до тех пор, пока он ею действительно не
пользуется.
Таким образом, ресурсы означают средства - материальные или властные, -
используемые индивидами для достижения своих целей в процессе взаимодействия.
Естественно, что их значимость, характер поддерживаются и воспроизводятся
людьми, но с неизбежностью они могут изменяться.
Главная теорема теории структурации
По Гидденсу, структура обладает дуальностью. Представление о дуальности
структуры - главной теоремы теории структурации.
Структура может проявляться: 1) в виде регулярно воспроизводящихся
правил и ресурсов, характерных для определенного времени и пространства; 2) в
виде "отпечатков" социальной практики в памяти индивидов, знания социальных
возможностей других людей и себя самого, что и позволяет продолжать
воспроизводить социальную жизнь во всем многообразии.
Эти понятия-инструменты, введенные Гидденсом, позволяют обосновать
подход, предлагающий иной взгляд на производство социальной реальности и
способов её изучения. Вспомним, Дюркгейм считал, что структура является
"внешней" по отношению к индивиду, так как она, будучи социальным фактом,
принуждает его к определенному поведению (см. четвертую тему). Гидденс же,
напротив, полагает, что структура является, как "внешним", так и "внутренним"
фактором, который "не только принуждает, но и дает возможности". Структура
создает ограниченную свободную сферу для творческой деятельности индивида.
По мнению социолога, структура влияет на человеческое поведение
благодаря знанию об обществе, которым располагают индивиды. В обществе есть
большое количество "общего знания" о том, как вести себя и как поступать с
вещами, что позволяет агентам ориентироваться в повседневной жизни и
оперировать с окружающими предметами. В своем поведении агенты используют
знания правил общества, которые существуют в его структуре. Они также
пользуются материальными и властными ресурсами, являющимися частями
структуры общества.
Знания, которыми располагают индивиды, постоянно включаются в
производство и воспроизводство социальных структур. Согласно теории
структурации, момент производства действия индивида является также моментом
воспроизводства определенной социальной практики. При этом индивиды
воспроизводят и условия, которые делают такие действия возможными. Но в
конечном счете результат получается несколько иным, чем это представляется
людям - он включает в себя и преднамеренное, и непреднамеренное: "Дуальность
структуры, - отмечает Гидденс, - всегда является главным основанием
преемственности социального воспроизводства во времени и пространстве. Это, в
свою очередь, предполагает рефлексивный мониторинг агентов в ходе повседневной
социальной деятельности. Однако сознательность всегда ограничена. Поток
263
действий непрерывно производит последствия, которые являются ненамеренными, и
эти непредвиденные последствия могут также формировать новые условия действия
посредством обратной связи. История творится преднамеренной деятельностью, но
не является преднамеренным проектом. Она постоянно ускользает от попыток
повести ее по какому-то задуманному направлению"3.
Таким образом, представление о дуальности структуры - главной теоремы
теории структурации, - позволяет, по мнению Гидденса, разрешить спор между
детерминистами, которые верят, что человеческое поведение всецело зависит от
внешних сил, и волюнтаристами, считающими, что люди, обладая свободной волей,
действуют только в соответствии со своими желаниями. Социолог полагает, что ни
первые, ни вторые в принципе не правы, но в каждой позиции есть элементы
истины. Он считает, что поэтому необходима объединительная парадигма, а не
полюсные подходы.
Агент
Э. Гидденс предложил стратификационную модель действующей личности,
что подразумевает рассмотрение рефлексивного мониторинга, рационализации и
мотивации действия как устойчивой системы процессов. По его мнению,
повседневные действия индивида включают в себя рефлексивный мониторинг,
рационализацию действия и его мотивацию.
Под рефлексивным мониторингом деятельности социолог понимает
сознательное отслеживание агентами не только своей деятельности, но и ожидание,
что и другие агенты поступают аналогичным образом. Кроме того, отслеживаются и
социальные контексты, в которых происходит деятельность.
Под рационализацией действия подразумевается компетентность в поведении
- агенты в состоянии объяснить, что они делают, и понимать то, что делают другие.
Вместе с тем она позволяет на уровне сознания индивидов представить процесс
взаимодействия как в определенной степени непредсказуемый процесс, зависящий
также от неопределенных, изменчивых условий его протекания. В итоге
рефлексивный мониторинг вместе с рационализацией позволяют агенту,
контролируя свою деятельность, соизмерять свои желания с возможностями в
контексте взаимодействия с другими людьми.
Социолог отделяет рефлексивный мониторинг и рационализацию действия от
его мотивации - желаний, которые к нему побуждают. По его мнению, мотивы
напрямую не связаны с рефлексивным мониторингом и рационализацией, а, скорее,
относятся к потенциалу действия, по большей части порождая общие планы или
проекты. Большинство повседневных действий напрямую немотивированно. В то же
время бессознательная мотивация - значительная черта поведения человека.
Подобная трехкомпонентная модель действующей личности, как полагает
Гидденс, позволяет представлять социальные практики более гибко. Они в большей
или меньшей степени имеют ненамеренные и непредвиденные последствия теми
индивидами, кто был в них вовлечен: "Непредвиденные последствия регулярно
"распределяются" как побочный продукт регулярного поведения, рефлексивно
поддерживаемого его исполнителями".
По Гидденсу, его концепция агента позволяет преодолеть жесткий
детерминизм парсоновской теории действия, которая является "мнимо
3 Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. Учебное пособие. -
Новосибирск, 1995. - С.62
264
волюнтаристской". В ней мотивация индивида всецело обусловлена его
субъективностью, при этом игнорируется фактор рефлексивного отслеживания в
поведении индивида.
Практическое сознание
Гидденс использует фрейдовскую интерпретацию природы бессознательного,
но вносит в неё свои соображения. В частности, он вводит понятие практическое
сознание, рассматривая его как центральное в теории структурации. Этого понятия
нет ни в структурных парадигмах, ни в концептуальном аппарате социального
психоанализа, хотя ему наиболее близко понятие "предсознательного". Между тем
оно позволяет дать более тонкую трактовку природы сознания человека и,
соответственно, дать более адекватную интерпретацию его поведению.
По Гидденсу, нет жесткой границы между практическим сознание и сознанием
дискурсивным. Но есть различия между тем, что индивид действительно сделал и
тем, что он мысленно намеревался сделать. Практическое сознание связано с тем,
что, как правило, делается. Кроме того, между дискурсивным сознанием и
бессознательными мотивами существуют барьеры, основанные главным образом на
репрессии. Понятиями дискурсивное сознание, практическое сознание и
бессознательные мотивы социолог предлагает заменить традиционную
психоаналитическую триаду - "Оно", "Я" и "Сверх-Я".
Порядок
Представления о дуальности структуры и стратификационной модели
личности агента позволяют иначе взглянуть на факторы, обеспечивающие и
поддерживающие социальный порядок. В отличие от Парсонса, полагавшего, что
порядок поддерживается усвоенными в ходе социализации ценностями, которые
выступают как мотивационные ориентации личности (см. четырнадцатую тему),
Гидденс считает, что устоявшиеся, типичные образцы социального поведения
детерминированы самим социальным воспроизводством, его рутиной. Рутина -
социальные практики, основанные на бездумном характере повседневного
взаимодействия.
По Гидденсу, рутинизация социальных практик становится условием
социальной стабильности. Она обеспечивает адекватное взаимное восприятие
поступков индивидов и не требует при этом приведение рациональных аргументов.
Гидденс считает, что рутина является важным фактором непрерывности
социального воспроизводства. Если рутинные социальные практики к тому же
освящены традицией, то они ещё сильнее связывают прошлое и настоящее,
обеспечивая преемственность в социальном воспроизводстве.
В условиях современности толчком к дерутинизации могут быть последствия
природных катаклизмов или шок, вызванный от контакта с элементами иной
культуры. При этом не происходит мгновенная иллиминация традиционных
социальных практик. Начинается процесс их замещения новыми практиками, что в
итоге приводит к новой рутине и обновленному социальному порядку.
3. Э. Гидденс и агентно-структурная политическая реальность
современности
265
Классические социологические теории, ориентированные на выявления
универсальных связей, более или менее хорошо работали для интерпретации
обществ замкнутого типа: обществ, которые не знали активных политических
агентов, радикальных политических бифуркаций, случайных колебаний в
политических структурах. Применение классических теорий стало практически
невозможным для исследования политических реалий, в которых отдельные
политические институты и агенты могут действовать сами по себе с высокой
степенью непредсказуемости и даже дезорганизации.
Теория структурации Гидденса через преодоление традиционной
поляризации объективного и субъективного факторов, структуры и индивида
позволяет исследовать эффекты возникновения самоорганизующегося
политического порядка из неопределенности политики конкретных институтов,
партий, движений, возможной дезорганизации некоторых из них, а также
потенциальной непредсказуемости деятельности конкретных политических агентов.
Предложенная Гидденсом прерывистая интерпретации современного
политического развития подразумевает, что существуют как типичные политические
реалии, так и уникальные. По мнению социолога, политические институты
современных открытых, плюралистических обществ (США, страны Западной
Европы; ныне к ним примыкает и ряд стран Восточной Европы, включая Россию)
являются уникальными, радикально отличными от институтов традиционного
общества.
Определяя характер политической современности, прежде всего отметим
неимоверно возросшую скорость изменений всех процессов. Так, в России
буквально на наших глазах происходят радикальные изменения идентичностей
политических агентов: вчерашние враги становятся друзьями, а недавние друзья -
врагами, переориентируются лояльности, утрачиваются старые и возникают новые
авторитеты. Вот лишь некоторые примеры. Николай II, последний российский
император, ранее ассоциировавшийся с "кровавым воскресеньем", недавно был
канонизирован. Диссиденты - А. Солженицын, А. Сахаров, Ю. Даниэль, А.
Синявский, В. Буковский и др., - на которых смотрели как на "антисоветчиков -
агентов империализма", людей жестоких, лишенных здравого смысла, ныне
предстают как национальные герои, как политические пророки свободы и
демократии. А бывшие вожди, которых ещё недавно обожествляли, сегодня
объявляются "преступниками". Скачут рейтинги популярности и современных
российских руководителей. Более того, меняются предпочтения самого типа
государства, в котором россияне хотели бы жить4, и никто не может дать гарантий
против рецидивов авторитаризма.
Резко меняются политические реалии и в Соединенных Штатах. Ещё недавно
некоторые американские официальные лица заявляли о "единоличном лидерстве
США", об "однополярности мира" и т.д. Однако после террористических актов в
Нью-Йорке и Вашингтоне, политическая стратегия этой страны резко изменилась,
вплоть до переосмысления опасностей и, соответственно, противников. На глазах
меняются российско-американские отношения: обе державы предприняли
невиданные ранее усилия по дальнейшему развитию политического взаимодействия
друг с другом, особенно принимая во внимание космополитизацию мировой
4 См.: Горшков М.К. Российское общество в условиях трансформации (социологический
анализ). М.: РОССПЭН, 2000
266
политики, необходимость координации усилий для решения глобальных проблем
современности и, в частности, борьбы с международным терроризмом 5.
Политическое пространство приобретает реальные глобальные контуры.
Политика в одной стране, так или иначе, находит свой отзвук в мировом сообществе
в целом. И наоборот: политика мирового сообщества ныне добивается все более
реальных результатов в защите прав человека, в предотвращении деяний, опасных
для общества и природы от кого бы они ни исходили. Особые усилия принимаются
мировым сообществом по свертыванию политики насилия, предотвращению
экстремизма и терроризма.
Глобальность политического пространства проявляется и в том, что идет
процесс переосмысления важнейшего постулата Вестфальской системы - признание
суверенитета, права конкретного государства выступать высшим судьей в
национальных границах. Примеры тому - совместное участие России и США,
равно как и других стран, в миротворческих операциях, борьбе с международным
терроризмом и наркомафией, в решениях общепланетарных задач, таких как защита
мировой экологической системы, регулирование использования природных ресурсов
(нефти) и т.д.
Некоторые СМИ принципиально отказались от разграничения
"отечественной" и "зарубежной" аудиторий, делая ставку на глобальность теле и
радиовещания.
Принципиально новой стала внутренняя природа современных политических
институтов, появились такие их формы, которые ранее вообще не существовали. В
частности, возникли нетрадиционные агенты международной политики,
представленные неправительственными организациями, транснациональными
корпорациями, экологическими и иными ассоциациями. Так, негосударственная
организация "Гринпис" выполняет роль международной экологической полиции.
Общественная организация "Международная амнистия" ведет эффективную борьбу
за права человека во всем мире.
По Гидденсу, характерной чертой государств модерна является эффективное
осуществление монополии на средства насилия, что позволяет им обеспечивать
политический и общественный порядок на весьма высоком уровне. К сожалению,
по этому критерию Россия пока не стала современной страной. В ней до сих пор
существуют несколько источников насилия, что способствует постоянному
воспроизводству конфликтов, связанных с проявлением политического экстремизма.
Социолог особо выделяет возможности координации глобального порядка,
ликвидации угрозы термоядерной войны между государствами, создания
планетарной экологической службы. Впервые за всю человеческую историю
открываются перспективы демилитаризации мира. Россия и США принципиально
договорились о сокращении ракетно-ядерных арсеналов. Сдержанность в развитии
ядерных потенциалов проявляют Китай, Великобритания, Франция. Украина,
Беларусь, Казахстан вообще отказались от ядерного оружия.
Вместе с тем Гидденс подчеркивает, что его концепция позволяет изучить то,
как трансформируются индивиды, их знания, политические симпатии и антипатии
под влиянием изменений институтов современности, а также то, как индивиды, в
свою очередь, оказывают воздействие на происходящие политические процессы. В
частности, постоянно происходит обновление ситуаций риска, непосредственно
связанных с политикой, которые трудно прогнозировать. Это связано с
диверсификацией политического мышления, новациями в институтах и структурах,
5 См.: Современные международные отношения. Учебник / Под ред. А.В.Торкунова.- М.:
РОССПЭН, 1999. - Раздел I, Главы 2, 7 и др.
267
с поиском альтернативных стратегий и путей развития. Политическая жизнь
человека превращается в процесс постоянной калькуляции и осмысления рисков.
Все эти и другие новации вместе взятые приводят к тому, что жизненный
путь личности начинает выступать как отдельно взятый временной сегмент, который
почти не связан с преемственностью поколений, с предшествующим социальным и
политическим опытом. Как подчеркивает Гидденс, индивид, чтобы адаптироваться к
социально-политическим реалиям, совладать с рисками, должен в большей степени,
чем ранее, овладевать демократическими свободами и процедурами, включая их в
плоть своего "Я".
Теория структурации, представляется, весьма хорошо работает для
интерпретации неопределенности политической жизни в современной России. Она, в
частности, позволяет ответить на вопрос: почему у нас никогда не были реализованы
политические стратегии ни советских, ни нынешних российских политических
лидеров?
Дело в том, что, согласно теории структурации, облик общества формируется
не под влиянием какой-то имманентной тенденции, присущей России, как
определенной социокультурной системе, и не благодаря преднамеренному проекту,
который пытались и пытаются реализовать политики. Общество прежде всего есть
результат социальных изменений, которые складываются из совокупности
преднамеренных и непреднамеренных действий, повседневного поведения,
микросоциальных практик простых россиян, зачастую не имеющих никакого
отношения ни к политике, ни к реформистским замыслам руководителей.
Но это лишь одна из составляющих того, какой может быть Россия в
ближайшем и обозримом будущем. Другая составляющая складывается из того, что
социальная реальность может существовать как потенциальная возможность
(скажем, в стране есть демократические тенденции, зародыши будущих "свобод
для") и как действительность (аномия, конкретные политические трансформации,
характеризующиеся нечеткостью целей и средств их достижения). Иными словами,
если следовать постулатам теории Гидденса, то конкретные российские структуры и
агенты следует анализировать и как потенциальные возможности, и как
действительность.
Во взаимодействии друг с другом ныне сложившиеся "демократические и
рыночные" институты российского общества по отношению к агентам обладают
определенной независимой динамикой. При этом действует инерция
предшествующих социальных практик "развитого социализма": типичной реакцией
на ликвидацию партийной монополии КПСС был не переход к политическим
"свободам для", а формальное утверждение политического плюрализма - создание
более ста партий. В большинстве своем они стали партиями с прежними
социальными практиками коммуно-большевистского толка, с теми же принципами
организации, противопоставляющими массы и их вождей, что даже нашло
отражение в самом неформальном названии некоторых из них - партия Зюганова,
Жириновского и т.д. Для демократически ориентированных россиян новые партии
как, по существу, прежние социальные практики стали невостребованными и
нефункциональными.
Далее, по Гидденсу, радикальные политические преобразования, особенно
революции, трактуются не как непосредственные события, связанные с захватом
власти, а как растягивающийся процесс утверждения новых социально-
политических практик. При этом неизбежно имеет место факт неравномерного
развития разных секторов в политических структурах. Так в действительности и
происходит. За нефункциональностью социально-политических практик
268
значительной части партий и движений вполне логично следовало ожидать
нефункциональность социально-политических практик в других политических
сферах. Институты парламентаризма для значительного числа россиян оказываются
пока далеко не полностью востребованными. На уровне своих повседневных
социальных практик люди не могут их воспроизводить и поддерживать. Они не
ощущают на себе влияние желанного патернализма, к которому они адаптировались
посредством прежних "социалистических" социальных практик и которые враз не
могут исчезнуть. Поэтому не удивительно, что многие россияне не верят в
полезность и эффективность новых политических институтов. Они не видят особого
смысла, чтобы обращаться к ним, оказывать им поддержку и защиту. Достаточно
вспомнить, как режим Ельцина сравнительно легко расправился с оппозиционным
парламентом.
Согласно теории структурации, следует иметь в виду процесс рутинизации
социально-политических практик на микроуровне, что обеспечивает
последовательность, преемственность социальной жизни вообще. Другое дело, что
нам может не нравиться медленная дерутинизация социальных практик, связанных с
коллективистскими и патерналистскими традициями. Но такова особенность
современности в России. Отсюда следует, что нельзя, например, реально
демократизировать политические структуры без предварительного овладения
индивидами демократическими практиками и принципами в повседневной жизни на
микроуровне, которые по сути только и могут воспроизводить демократические
институты, демократические не по вывеске и формальным признакам, а по существу
- по утверждению в них социальных практик демократического толка.
Следует учесть и фактор неравномерного развития разных секторов в
политической жизни. Именно поэтому политические действия россиян, как реакция
на изменения политических структур, приобретают отнюдь не однозначный
характер: в одних секторах они могут быть адекватны преобразованиям структур, а в
других - могут и не вписываться в эти изменения. Чем дальше социально-
политические практики россиян на микроуровне отстоят от характера
макрополитических структур, тем менее реально выполнение политических
стратегий, декларированных властями.
Агенты могут осуществлять лишь те социальные действия, которые в
соответствии с результатами их рефлексивного мониторинга считаются
нормальными, приемлемыми для совершения. Они участвуют в акциях протеста не
тогда, когда испытывают лишения, а когда считают для себя естественными,
приемлемыми протестные социальные практики. Аналогично: они могут
воспроизводить демократические политические институты, делать их
функциональными для себя, когда имеют не только потенциальные знания о своих
индивидуальных правах и свободах, но когда имеют хотя бы минимальные
политические способности действовать демократически, чтобы реализовать свои
потенции в действительности.
П. Штомпка, современный польский социолог, работающий с
инструментарием теории структурации, особо подчеркивает, что ныне для более
углубленной интерпретации общества правильнее мыслить единую агентно-
структурную реальность, их конкретное слияние, а не индивидуальные действия
(М. Вебер) и не "социальные факты" (Э. Дюркгейм). Следующий шаг, который
делает Штомпка, заключает в том, что он рассматривает единую агентно-
структурную реальность через призму сред человеческого существования: с одной
стороны, природы, а с другой - сознания.
269
Природная среда существует в виде внешних природных условий и
внутренних черт людей. Так, конкретные природные условия могут способствовать
или нет утверждению определенных социально-политических реалий. Наличие
уникальных природных ресурсов, востребованных мировым сообществом,
благоприятный климат, способствующий развитию туризма, выходов к морю и т.д.,
несомненно, содействуют международным контактам, заимствованию ценностей и
норм из других культур, формированию толерантного отношения к ним. Природа
влияет на общество и изнутри, через биологические и психологические потенции
населения. Здоровые, физически сильные, талантливые, социально и политически
активные люди распределяются среди населения Земли отнюдь не равномерно. И в
первом, и во втором случае природная среда может поощрять или ограничивать
определенные социально-политические реалии. При этом социолог указывает на
подвижность этого фактора, что связано, в частности, с процессом глобализации,
расширяющимися возможностями для самосовершенствования агентов.
Однако сегодня, особенно в нынешних российских условиях, приходится
иметь дело с негативным воздействием природного фактора. Запущенные в
экологическом отношении районы, которых становится все больше, с одной
стороны, ограничивают социальную деятельность людей, проживающих там, а с
другой - подталкивают к экстремистским политическим акциям.
Вторая среда человеческого существования, которую выделяет Штомпка, -
сознание, как индивидуальное, так и коллективное. Потенциальные возможности
людей по осуществлению тех или иных политических стратегий зависят от сути
коллективных представлений, верований, разделяемых идеалов. Скажем,
социальные группы людей, зараженные национал патриотизмом или религиозным
фанатизмом, способны на экстремистские политические действия, которые просто
исключены для социальных групп, прошедших социализацию в демократическом
обществе, ибо их социальные практики в принципе носят толерантный характер.
Другой пример. Под влиянием коллективных иллюзий десятилетиями
миллионы советских людей жили, по существу, не осознавая и не задумываясь о
своих политических правах или своем экологически бедственном положении.
Только тогда, когда были развенчаны идеологические мифы и сформировались хотя
бы основы демократических и экологических представлений, стали возможны
социально-политические практики и, соответственно, сами политические изменения
по этим направлениям.
Аналогично сегодня: по сравнению с США в России практически нет
агентно-структурных реалий, вызванных феминистскими идеями и практиками. И
дело здесь вовсе не в том, что у нас нет проблем с гендерным равенством.
Феминистские движения не могут возникнуть ранее привлечения внимания
общественности к этим проблемам и возникновения феминистского сознания, а
затем и характерных социальных практик на микроуровне. Последние только и
могут в конечном счете создать феминистские политические структуры.
Как видно, очень много самых разнообразных факторов оказывают явное и
латентное влияние на параметры агентно-структурной реальности. Как считает
Штомпка, четыре типа причинных факторов являются наиболее значимыми: 1)
структурные воздействия; 2) способности агентов; 3) "очеловеченная природа"; 4)
видоизменяющееся сознание.
Но вернемся к Гидденсу, к ещё одному весьма важному положению его
теории. В обществе поведение людей, как считает социолог, безусловно,
сдерживается наличием властных отношений, ибо все социальные действия так или
иначе связаны с этими отношениями. При этом он рассматривает власть как
270
инструмент, с помощью которого агенты могут изменить положение вещей или
действия других людей (сдерживать или ограничивать их свободу). В то же время
власть увеличивает свободу действий тех агентов, которые ею обладают: то, что
ограничивает одного, позволяет другому действовать более активно и свободно.
Само понятие агента у Гидденса напрямую связано с реализацией той или
иной власти. Для того чтобы быть агентом, необходимо обладать способностью
вмешиваться в события, оказывать влияние на какой-то процесс, включая и
действия на использование власти другими. Агент перестает быть агентом, если
теряет возможность властвовать.
В этой связи Гидденс не приемлет традиционные концепции власти, в
которых власть рассматривается как свойство общества (Т. Парсонс) или же
определяется в терминах воли, как способность достигать желаемого результата.
Ему симпатичнее представленияе о власти с двумя "пиками": с одной стороны, -
способность индивидов приводить в действие решения, которые они сами выбирают,
а с другой, - "мобилизация направления", задаваемого институтами общества. Люди
могут выбирать не произвольные политические стратегии, а лишь те, которые будут
"позволены" обществом.
Таким образом, в концепции Гидденса подчеркивается активное начало как
структуры, так и активный, рефлексивный характер действия. Акцент на
рефлексивные возможности участников социальных и политических событий,
признание за ними свободы выбора открывает новые горизонты для более
углубленного понимания политической действительности.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. Как Вы помните, в 1986 г. Гидденс выступил перед американской
социологической общественностью с докладом "Девять тезисов о будущем
социологии", в котором поставил вопрос об общетеоретическом кризисе
социологии. Вместе с тем он отметил: "на протяжении ряда лет обрушиваться с
яростными нападками на прежние способы социологического мышления было
более легким делом, чем выявлять плодотворность их результатов".
В чем, по Вашему мнению, Гидденс видел "плодотворность" своих
предшественников? А что его все же не устраивало в их теориях?
2. Когда Гидденс пишет о современности, он имеет в виду, прежде всего,
современность западного общества. А что Вы могли бы сказать о
современности общества российского? В чем её своеобразие, особенности в
сравнении с современностью западного общества?
3. Ещё недавно - двадцать - тридцать лет назад - россияне (тогда
"советские люди") собирались вместе, чтобы отметить тот или иной
государственный или семейный праздник. Особенно это было характерно для
встреч родственников. В этом, в частности, проявлялся рутинный характер
социальной жизни того времени. Сейчас подобного рода встречи происходят
все реже. Как Вы полагаете, почему? Что способствовало "дерутинизации" этих
социальных практик?
М. Вебер ещё задолго до Гидденса писал о "рутинизации", имея в виду,
что деятельность бюрократии является формой рутинизации поведения. Не
подвергся ли с тех пор "дерутинизации" сам рутинный характер
бюрократической деятельности? В случае положительного ответа, покажите
разницу между бюрократией традиционного и современного обществ.
271
Основные термины и выражения:
Современность, теория структурации, глобальность пространства,
абстрактная система, механизмы символических знаков, экспортные системы,
"чистая связь", институциональная рефлексивность, риск, "конец природы",
"свобода от", "свобода для", актор, структура и ее дуальность, правила,
ресурсы, рутина, агент, рефлексивный мониторинг, рационализация действия,
мотивация действия, рутинизация социальных практик
ЛИТЕРАТУРА
Алексеева Т.А. Современные политические теории. М., РОССПЭН, 2000.
- Лекция 12 - "Модернизм и постмодернизм"
Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики.
Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. М.,
Экзамен, 2001. - Тема 6 - "Объединительные парадигмы: деятельные
политические агенты в самоорганизующихся структурах"
Гидденс Э. Девять тезисов о будущем социологии // THESIS, 1993. Т. 1. -
Вып. 1
Гидденс Э. Последствия современности (реферат). - Макросоциологические
теории общества и социального изменения // РЖ, Социальные и гуманитарные
науки, отечественная и зарубежная литература. Серия 11, Социология, № 2, 1994
Гидденс Э. Постмодерн // Философия истории. Антология. М., 1995. - С. 340-
347
Гидденс Э. Современность и самоидентичность (реферат). -
Макросоциологические теории общества и социального изменения // РЖ,
Социальные и гуманитарные науки, отечественная и зарубежная литература. Серия
11, Социология, № 2, 1994
Гидденс Э. Социология. М.: Эдиториал УРСС, 1999
Давыдов Ю.Н. Э. Гидденс: его видение истоков и перспектив развития
социологии на исходе ХХ века. В кн.: История теоретической социологии. - Т. 4. -
С.-Петербург: Издательство Русского Христианского гуманитарного института, 2000
Ковалев А.Д. Э. Гидденс: современный тип социологического
теоретизирования. - История теоретической социологии. - Т. 4. - С.-Петербург:
Издательство Русского Христианского гуманитарного института, 2000
Современная социальная теория: Бурдьё, Гидденс, Хабермас.
Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1995
Современная теоретическая социология: Энтони Гидденс.
Реферативный сборник / Под ред. Ю.А. Кимелева. М., 1995
Современные международные отношения. Учебник / Под ред. А.В.
Торкунова.- М.: РОССПЭН, 1999. - Раздел I, главы 2, 7
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими
эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.
Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Ядов В.А. А все же умом Россию понять можно. - Россия:
трансформирующееся общество. М.: КАНОН-ПРЕСС-Ц, 2001
272
Haralambos M., Holborn M. Sociology. Collins Educational, 1995. - Сhapter
14 - "Sociological Theory"
Ritzer G. Modern sociological theory. - McGraw Higher Education, 2000. -
Сhapter 12 "Contemporary Theories of Modernity"

273
Тема 17. СТРУКТУРАЛИСТСКИЙ КОНСТРУКТИВИЗМ П. БУРДЬЕ
1. Синтез структурализма и феноменологии
2. Основная теорема структуралистского конструктивизма
3. Предрасположенность агентов к определенным действиям в
политическом поле
Теория Бурдье, по существу представляет собой попытку синтеза
структурализма и феноменологии. Такой подход, по мнению социолога, позволяет
социологической теории, с одной стороны, заниматься изучением обстоятельств,
оказывающих влияние на индивидов, а с другой - исследовать в рамках
герменевтической традиции избирательную способность людей, их
предрасположенность к тем или иным действиям.
Также как и Э. Гидденс, Бурдье считает, что "нужно избегать реализма
структуры, к которому неизбежно ведет объективизм", недооценивающий "первичный
(чувственный) опыт" людей. Вместе с тем "нельзя также впадать в субъективизм, не
способный объяснить закономерность социального мира". В противоположность этим
подходам социолог ратует за интегрализм структур и предрасположенность
индивидов к действиям.
Пьер Бурдье (Bourdieu)- французский социолог, родился в 1930 году, автор
около 30 научных книг и огромного числа статей, заведующий кафедрой социологии в
Коллеж де Франс, основатель социальной теории, которую он сам именует
структуралистским конструктивизмом. В 1975 г. Бурдье основал и возглавил Центр
европейской социологии, имеющий обширные международные научные контакты.
По Бурдье, главная задача социологии состоит, с одной стороны, в том, чтобы
выявлять латентные структуры различных социальных миров, оказывающих влияние
на индивидов, а с другой - исследовать в рамках герменевтической традиции
избирательную способность людей, их предрасположенность к тем или иным
действиям в конкретных социальных полях.
Среди работ Бурдье: "Начала", "Социология политики", "Социальное
пространство и символическая власть".
Умер П. Бурдье в январе 2002 г.
1. Синтез структурализма и феноменологии
Идейно-теоретические истоки
П. Бурдье начал свою творческую деятельность в 60-е годы прошлого столетия.
Тогда весьма популярными были воззрения К. Маркса, которые оказали влияние на
характер его творчества. Однако впоследствии он отходит от теоретического и
методологического инструментария марксизма и обращается к социологам,
занимавшимся исследованием обыденного социального опыта главным образом через
274
призму феноменологии. Это такие ученые, как Э. Гуссерль, А. Шютц, М. Хайдеггер и
другие.
На содержание работ Бурдье оказали большое влияние и структуралисты -К.
Леви-Стросс, Л. Альтюссер и другие.
В итоге Бурдье стал разрабатывать интегральную теорию, которая включала в
себя достижения и феноменологии, и структурализма. Сам Бурдье свою теорию
называет "конструктивистским структурализмом или структуралистским
конструктивизмом".
Принцип двойного структурирования социальной реальности
П. Бурдье предложил использовать одновременно два принципиальных
подхода при изучении социальных реалий. Первый - структурализм, который им
реализуется в виде принципа двойного структурирование социальной реальности: а)
в социальной системе существуют объективные структуры, независящие от сознания
и воли людей, которые способны стимулировать те или иные действия и стремления
людей; б) сами структуры создаются социальными практиками агентов.
Второй - конструктивизм, который предполагает, что действия людей,
обусловленные жизненным опытом, процессом социализации и приобретенными
предрасположенностями действовать так или иначе, что является своего рода
матрицами социального действия, которые "формируют социального агента как
истинно практического оператора конструирования объектов"1.
Указанные методологические подходы, по мнению Бурдье, позволяют
устанавливать причинно-следственные связи между социальными явлениями в
условиях неравномерного распределения социальных реалий в пространстве и
времени. Так, социальные отношения распределены неравномерно. В определенном
месте и в конкретное время они могут быть весьма интенсивными и наоборот.
Аналогично, неравномерно агенты вступают в социальные отношения. Наконец, люди
имеют неравномерный доступ к капиталу, что также сказывается на характере их
социальных действий.
2. Основная теорема структуралистского конструктивизма
Данная теорема позволяет изучать характер социальных практик в контексте
интегрального учета весьма различных факторов социальной жизни. В самом общем
виде сам Бурдье представляет её следующим образом: <(габитус) х (капитал)> +
поле = практики
Её суть станет понятной при рассмотрении конкретных составляющих данной
формулы.
Концепция габитуса
Термин "габитус" использовался в научной литературе различными авторами,
такими как Гегель, Вебер, Дюркгейм, Мосс в самых разных значениях, но в их
1 Бурдье П. Начала. М.: Socio-Logos, 1994. - С. 28
275
работах он, главным образом, выступал как вспомогательное понятие. Для Бурдье
габитус - одна из центральных категорий, которую он неоднократно рассматривает в
различных работах, подчеркивает те или иные ее грани. Отметим наиболее важные.
По Бурдье, объективная социальная среда производит габитус - "систему
прочных приобретенных предрасположенностей", которые в дальнейшем
используются индивидами как активная способность вносить изменения в
существующие структуры, как исходные установки, которые порождают и
организуют практики индивидов. Как правило, эти предрасположенности не
предполагают сознательной нацеленности на достижение определенных целей, ибо
на протяжении длительного времени они формируются возможностями и
невозможностями, свободами и необходимостями, разрешениями и запретами.
Естественно, что в конкретных жизненных ситуациях люди исключают наиболее
невероятные практики.
Габитус в принципе отличается от научных оценок. Если наука после
проведенных исследований предполагает постоянную коррекцию данных, уточнение
гипотез и т.д., то люди, как считает Бурдье, "придают непропорционально большое
значение раннему опыту". Эффект инертности, рутинности предрасположенности
проявляется в том, что люди, прекрасно адаптировавшиеся к прошлым реалиям,
начинают действовать невпопад в новых реалиях, не замечая, что прежних-то условий
больше нет.
Для иллюстрации данного тезиса социолог приводит "любимый пример
Маркса" - Дон Кихота: среда, в которой он действует, слишком отличается от той, к
которой он объективно приспособлен, что обусловлено характером его раннего
опыта. Аналогично, многие россияне ныне безуспешно пытаются "пережить" новые
экономические социальные условия в значительной степени из-за своего габитуса, в
частности, предрасположенностей к патерналистской роли государства, которые
сформировались под влиянием их раннего опыта.
Габитус позволяет в социальных практиках связывать воедино прошлое,
настоящее и будущее. Что бы не обещали наши политики, будущее России так или
иначе сложится путем воспроизведения прошлых структурированных практик, их
включения в настоящее, независимо от того, нравятся они нам или нет сегодня.
Именно так, согласно структуралистско-конструктивистской парадигме,
творится история. "Habitus, - отмечает Бурдье, - продукт истории, производит
индивидуальные и коллективные практики - опять историю - в соответствии со
схемами, порождаемыми историей. Он обусловливает активное присутствие
прошлого опыта, который, существуя в каждом организме в форме схем восприятия,
мыслей и действия, гарантирует "правильность" практик и их постоянство во времени
более надежно, чем все формальные правила и эксплицитные нормы. Такая система
предрасположенностей, т.е. присутствующее в настоящем прошедшее,
устремляющееся в будущее путем воспроизведения однообразно структурированных
практик... есть тот принцип преемственности и регулярности, который отмечается в
социальных практиках"2.
Концепция габитуса обосновывает методологические принципы
прогнозирования будущего через преодоление антиномии - детерминизма и свободы,
2 Современная социальная теория: Бурдьё, Гидденс, Хабермас. Новосибирск: Изд-во
Новосибирского университета, 1995. - С. 19
276
сознательного и бессознательного, индивида и общества. "Поскольку habitus, -
замечает Бурдье, - это бесконечная способность для производства мыслей,
восприятий, выражений и действий, пределы которой заданы историческими и
социальными условиями его производства, то и обусловленная и условная свобода,
которую он представляет, также далека от создания непредсказуемого нового, как и
от простого механического воспроизводства первоначальных условий"3.
Принципы концепции габитуса ориентируют исследователей на более
объективный анализ "субъективных ожиданий". В этой связи Бурдье критикует те
политические и экономические теории, которые признают только "рациональные
действия". По мнению социолога, характер действия зависит от специфических
шансов, которыми обладают индивиды, различия между индивидуальными
габитусами обусловливает неравномерность их социальных притязаний. Это
проявляется буквально во всем в нашей повседневной жизни: склонность, например, к
инвестициям зависит от власти над экономикой. Люди формируют свои ожидания в
соответствии с конкретными индикаторами доступного и недоступного, того, что "для
нас" и "не для нас", тем самым приспосабливая себя к вероятному будущему, которое
они предвидят и намечают осуществить. Бурдье замечает: "Такая
предрасположенность, всегда отмеченная (социальными) условиями ее приобретения
и реализации, обычно приспособлена к объективным шансам удовлетворения
потребностей или желаний, настраивает агентов "по одежке протягивать ножки" и,
таким образом, играет важную роль в процессах, направленных на создание
вероятной реальности"4.
Как видно, концепция габитуса позволяет развенчать иллюзии о равных
"потенциальных возможностях" будь то в экономике или политике, которые лишь
теоретически, на бумаге существуют для всех.
Капитал и его виды
Естественно, что предрасположенность агента к тому или иному действию во
многом зависит от средств, которыми они располагают. Для того, чтобы обозначить
средства, с помощью которых агенты могут удовлетворять свои интересы, Бурдье
вводит понятие капитал. Капиталы можно представить как эквивалент понятию
ресурсы, используемого Э. Гидденсом (см. тему шестнадцать).
Итак, капиталы выступают как "структуры господства", позволяющие
индивидам достигать своих целей. Чем больше объем капиталов, чем более они
разнообразны, тем легче их владельцам достигать тех или иных целей.
В работе "Социальное пространство и генезис "классов"" Бурдье выделяет
четыре группы капиталов. Это экономический капитал, культурный капитал,
социальный капитал и символический капитал5.
Экономический капитал представляет собой самые различные экономические
ресурсы, которые могут быть задействованы агентом - деньги, разнообразные товары
и т.д.
3 Там же, с.20
4 Там же, с.31
5 Бурдье П. Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993. - С. 57
277
Культурный капитал включает в себя ресурсы, имеющие культурную природу.
Это прежде всего образование, авторитет учебного заведения, который окончил
индивид, востребованность его аттестатов и дипломов на рынке труда. Составляющей
культурного капитала является и собственно культурный уровень самого индивида.
Социальный капитал - средства, связанные с принадлежностью индивида к
конкретной социальной группе. Понятно, что принадлежность к высшему классу дает
индивиду больше властных возможностей и жизненных шансов.
Символический капитал - это то, что обычно называется именем, престижем,
репутацией. Человек, узнаваемый на телеэкране, обладает большими ресурсами,
чтобы добиться своих целей, чем те индивиды, которые популярностью не обладают.
Практически все капиталы обладают способностью конвертироваться друг в
друга. Так, обладая символическим капиталом, можно подниматься вверх по
социальной лестнице, обретая тем самым и социальный капитал. Только культурный
капитал имеет относительную самостоятельность. Даже имея большой объем
экономического капитала, не так то просто обрести культурный капитал.
Конверсия капиталов осуществляется по определенному обменному цензу,
который зависит от культуры общества, состояния рынка. Спроса на нем на тот или
иной вид капитала.
Капиталы дают агентам власть над теми, у кого их меньше или у кого их вовсе
нет. Естественно, что характер действий у индивидов, обладающих бoльшим объемом
капитала, будет иной по сравнению с теми, у кого капитала меньше.
Объем и структуру капиталов не так уж сложно вычислить эмпирически. Этот
факт придает теории структуралистского конструктивизма практическую
направленность.
Концепция поля
По Бурдье, социальное поле - это логически мыслимая структура, своего рода
среда, в которой осуществляются социальные отношения. Но вместе с тем,
социальное поле - это реальные социальные, экономические, политические и др.
институты, например, государство или политические партии.
Вводя данное понятие, социолог делает акцент на том, что его интересуют не
институциональные структуры сами по себе, а объективные связи между различными
позициями, интересами, задействованных в них людей, их вступление в
противоборство или сотрудничество друг с другом за овладение специфическими
выгодами поля. Выгоды поля могут быть самые разные - обладание властью,
экономическими или интеллектуальными ресурсами, занятие доминирующих позиций
т.д.
Все социальное пространство неравномерно распределено во времени и
пространстве и состоит из нескольких полей - поля политики, поля экономики, поля
религии, научного поля, поля культуры и т.д. Естественно, что то или иное
социальное поле не может существовать без адекватной полю практики агентов: в
политическое поле попадают не все, а лишь те индивиды, которые так или иначе
имеют отношение к политике; в религиозное - верующие люди и т.д.
Заметим, вводя понятие агента в противоположность субъекту, Бурдье
дистанцируется от традиционного структурализма, согласно которому социальная
278
структура полностью детерминирует и социальный статус человека, и его поведение.
Агенты же предрасположены к собственной активности. Чтобы поле
функционировало, необходимо не просто отношение агентов к полю, их формальная
активность. Нужна ещё их предрасположенность действовать по его правилам,
наличие у них определенного габитуса, включающего в себя знание правил поля,
готовность их признавать и адекватно действовать.
Поле всегда предстает перед агентом уже существующим, заданным, а
конкретно индивидуальная практика может лишь воспроизводить и преобразовывать
поле. Так, например, конкретные люди, готовые и могущие заниматься
предпринимательством входят в экономическое поле. Их предпринимательские
действия в данном экономическом поле одновременно и воспроизводят и в
определенной степени трансформируют поле. Затем воспроизведенное уже новое
поле, со своей стороны, предоставляет возможность и средства для инновационной
экономической практики агентов, одновременно придавая их поведению
нормативную заданность. И далее процесс повторяется вновь и вновь.
Концепция поля позволяет социологу учесть в социальной практике агента
сознательное и спонтанное, вычленить два принципиально различных механизма
порождения действий. С одной стороны, правила поля предполагают хотя бы
минимальную рациональность (постановка целей, выбор средств и достижений и т.д.),
а с другой - спонтанную ориентацию (весьма показательны в этом плане спонтанные
оценки и действия юных коммерсантов в рамках нарождающихся рыночных
отношений).
Представление социальной жизни через призму социального поля оказывается
эффективным инструментом при анализе реального противоборства. Поле предстает
как пространство борьбы, компромисса, союза самых различных сил, которые
выражаются в конкретных социальных практиках. В немалой степени отношение
борьбы и союзов, их характер зависит от различий собственных характеристик
агентов.

<<

стр. 9
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>