<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

XX век стал свидетелем второй технической революции, плодами которой явились фототелеграф и телевидение, видеозапись и компьютерная связь, электронная почта, выросшая в конце 90-х годов в глобальную коммуникационную систему Интернет. Вторая техническая революция знаменовала появление нового рода социальной коммуникации - электронной коммуникации. Становление электронной коммуникации еще не завершено. Многообещающи возможности мультимедиа (текст + движущееся изображение + звук), ведутся эксперименты по распознаванию текстов и изображений, по речевому вводу и выводу информации в компьютерных системах. Можно сказать, что мы находимся на пороге синтеза всех известных нам родов коммуникации: устной, документной, электронной.
Обзор эволюции коммуникационных каналов представлен на рис. 4.1.
В зависимости от материально-технического оснащения, т. е. от применяемых каналов, различаются рода социальной коммуникации, подобно "родам войск". Род коммуникации - совокупность родственных коммуникационных каналов. Их три:
Устная коммуникация, использующая, как правило, одновременно и в неразрывном единстве естественные невербальные и вербальные каналы; ее эмоционально-эстетическое воздействие может быть усилено за счет использования таких художественных каналов, как музыка, танец, поэзия, риторика. К устной коммуникации относятся путешествия с познавательными целями - экспедиции, туризм.

Рис. 4.1. Обзор эволюции коммуникационных каналов

Документная коммуникация, применяющая искусственно созданные документы, первоначально - иконические и символьные, а впоследствии письменность, печать и различные технические средства для передачи смыслов но времени и пространстве (определение понятия "документ" - см. раздел 3.4).
Электронная коммуникация, основанная на космической радиосвязи, микроэлектронной и компьютерной технике, оптических устройствах записи.
Все три рода взаимодействуют друг с другом, образуя смешенные, гибридные коммуникационные каналы, которые появляются благодаря использованию различных технических средств в устной и документной коммуникации. Рис. 4.2 схематично иллюстрирует соотношение различных родов коммуникации.
Конечно, коммуникационные каналы эволюционировали не сами по себе, не спонтанно, а под действием социально-культурных и технико-экономических факторов, которые требуют особого разговора (см. главу 5). В настоящей главе ограничимся подробным рассмотрением социальных функций, механизмов действия и социально-культурного значения перечисленных родов коммуникации. Кроме того, отметим их ограничения и коммуникационные барьеры, препятствующие их развитию.

4.2. Устная коммуникация

4.2.1. Схема устной коммуникации
Обычно схему устной коммуникации представляют подобной элементарной схеме коммуникационной деятельности (рис. 1.1), где имеются три участника: говорящий (источник речи) - речевое сообщение - слушающий (приемник речи). На самом деле картина оказывается более сложной, потому что в устной коммуникации задействованы одновременно два естественных канала: вербальный (речевой) и невербальный, использующие разные таковые средства.




Рис.4.2. Соотношение различных родов коммуникации

Речевая деятельность осуществляется абстрактно мыслящим левым полушарием головного мозга, где расположены "центры речи". Это полушарие считается "говорящим". Правое полушарие не участвует в речевой деятельности, так как не способно воспринимать словесные смыслы, но зато оно реагирует на внелингвистические, невербальные сигналы. В силу того, что вербальные и невербальные каналы работают параллельно, речь и жестикуляция дополняют друг друга, устная коммуникация оказывается двухканальной, а если учесть каналы обратной связи, то и четырехканальной (см. рис. 4.3)51.



Рис.4.3. Схема устной коммуникации

Первые исследования невербальных средств воздействия на аудиторию принадлежат античным ораторам. Цицерон в трактате "О произношении" уделил большое внимание использованию голоса и телодвижений во время публичных выступлений. Чарльз Дарвин специально изучал выражение эмоций у животных и человека и нашел, что людям свойственны врожденные, биологически наследуемые средства, такие как смех, улыбка, плач, дрожь страха, холодный пот, румянец смущения, нахмуривание бровей и др. Но есть и социально обусловленные невербальные знаки: покачивание головы как знак отрицания или согласия, пожимание плечами для выражения недоумения, складывание ладоней при убедительной просьбе и пр. Он заметил также, что сопровождающие живую речь мимика и жесты придают "живость и энергию высказанным нами словам. Они обнаруживают мысли и намерения других людей более точно, нежели слова, так как в словах возможна ложь"52. Последнее свойство невербального канала - его откровенность отметил в свое время Ф. Шиллер, сказавший: "Из слов человека можно только заключить, каким он намерен казаться, но каков он на самом деле, приходится угадывать по его мимике и ужимкам при высказывании слов, - по тем, стало быть, движениям, которые он делает нехотя"53. В межличностной коммуникации роль невербального канала особенно велика; по мнению некоторых ученых 60-70 % эмоционального значения в этом виде коммуникации передается невербальными средствами и лишь остальное - за счет осмысленной речи. Известно, что хорошо знающие друг друга люди могут понимать один другого "с полуслова" или вообще без слов.
Гадатели, предсказатели, ясновидящие узнают о прошлом своего клиента, о его характере и образе жизни по одежде, манере стоять, ходить, по расположению морщин (у добрых морщины одни, у злых другие, у мрачных третьи и т.д.); особенно много могут рассказать блеск глаз, их подвижность, сосудистый рисунок и пр.
Современные исследователи подтвердили наблюдение Ф. Шиллера, Ч. Дарвина и других проницательных людей, что невербальные реакции менее контролируемы и выдают действительные помыслы говорящего более откровенно, чем произносимые слова. Можно сделать вывод, что из всех коммуникационных каналов именно невербальный канал является наиболее правдивым и честным. Это объясняется тем, что невербальные сигналы генерируются на подсознательном уровне правым "чувствующим" полушарием головного мозга, а речевые высказывания сознательно контролируются левым "абстрактно мыслящим" полушарием. Импульсы подсознания трудно управляемы, поэтому они "правдивее" осознанной речи.
К невербальному каналу апеллируют все виды искусства. Помимо исполнительского искусства в виде танца и музыки, с ним тесно связаны изобразительное искусство и синтетическое искусство типа театра и кино. Базой словесного искусства (поэзия, литература), конечно, является вербальный канал, но в той мере, в какой он сопровождается "музыкой слова", он обогащается невербальными средствами.
В главе 6 Семиотика социальной коммуникации мы специально остановимся на знаковых средствах невербального канала. Как правило, они дополняют речь (правда, есть исключение: язык глухонемых и тайная жестикуляция), поэтому не следует идеализировать их потенции. Они хорошо выражают эмоциональное состояние коммуниканта или реципиента, но не пригодны для передачи абстрактных понятий и смысловых нюансов, имеют примитивную "мешочную" грамматику, трудоемки в исполнении, требуют повышенного внимания при восприятии, не обладают алфавитом для записи. Именно последнее преимущество вербальной коммуникации - возможность составления письменных текстов - обусловило развитие документных коммуникационных каналов, ставших характерным отличием цивилизованных народов от варварских племен.

4.2.2. Функции естественного языка и речи
Главное отличие человеческой коммуникационной деятельности от зоокоммуникации животных состоит в наличии вербального канала, передающего речевые сообщения (тексты) в устной и письменной форме. Это отличие очевидно, как очевидно и то, что для его реализации человек должен обладать, во-первых, наследственно передаваемой речевой способностью (способностью членораздельно говорить и понимать обращенную к нему речь), во-вторых, знать какой-либо естественный язык и уметь им пользоваться (как известно, "материнским языком" - Muttersprashe - мы овладеваем в детском возрасте в результате первичной социализации). Естественный язык - это социальное достояние, фундаментальный раздел социальной памяти (см. раздел 3.4). Его следует отличать от речи, которая представляет собой овеществление (материализацию) результатов мышления (смыслов) с помощью языка, находящегося в индивидуальной памяти говорящего (точнее - в индивидуальном тезаурусе). Язык и речь образуют единство: нет языка - нет речи; нет речи - нет языка; речь осуществляется средствами языка; язык реально существует лишь в речи.
Язык и речь в совокупности выполняют две сущностные, т. е. неотделимо присущие им, функции: во-первых, коммуникационную (часто говорят - "коммуникативную"), во-вторых, мыслительную. Язык и речь, благодаря этим функциям, являются средствами и орудиями социальной коммуникации и личностного мышления. Социальная коммуникация, как известно, представляет собой движение смыслов в социальном времени и пространстве, поэтому сущностная коммуникационная функция делится на две сущностные функции: коммуникационно-временную, или социально-мнемическую, которую выполняет язык, являющийся разделом социальной памяти (эта функция языка подробно рассмотрена в разделе 3.4), и коммуникационно-пространственную - функцию распространения смыслов в социальном пространстве, которая свойственна речи. Коммуникационная функция проявляется на межличностном, групповом и массовом уровне, а мыслительная - лишь на личностном уровне, где она обеспечивает индивидуальное мышление. Стало быть, все мыслящие субъекты коммуникации, как индивидуальные, так и социальные, имеют дело с языком и с речью.
Сущностные функции проявляются в прикладных языково-речевых функциях. Под прикладной функцией понимаются те свойства языка и речи, которые позволяют людям использовать их в своей внеязыковой деятельности. Эти свойства многообразны, отсюда - многообразные области использования языка и речи в социальной и личной жизни, другими словами, в социальном пространстве и в индивидуально-психическом пространстве. Прикладные функции языка и речи систематизированы в табл. 4.2.
Таблица 4.2
Прикладные функции языка и речи

Области реализации функций

Функции, выполняемые

естественным языком
речью

Общественная жизнь (социальное пространство)
1.Социально-языковые

3. Социально-
речевые

Личный мир (индивидуально-психическое пространство)
2. Индивидуально-языковые

4. Индивидуально-
речевые


1. Социально-языковые функции
1а. Национально-культурная функция вытекает из сущностной функции социальной памяти, свойственной языку. Подчеркнем, что национальный язык - это духовный генофонд народа, подобный генетическому фонду этноса. На этом фонде строится национальная культура.
1б. Этнообразующая функция обусловлена тем, что национальный (этнический) язык входит в число необходимых конституирующих признаков этноса (народа, нации). Потеря родного языка равноценна утрате этнического самосознания. Отсюда - борьба национальных меньшинств за сохранение родного языка, их протесты против навязывания декретами власти чуждого им "государственного" языка. Язык, как известно, может служить средством "культурного империализма" и колонизации отсталых народов.
1в. Функция основания словесного искусства, поэтического творчества достаточно очевидна, но имеет смысл подчеркнуть связь этой функции с происхождением национальных языков. Практически неизвестны человеческие коллективы, говорящие на каком-либо языке, в которых отсутствовали бы поэтические произведения на этом языке. Поэзия неотделима от языка потому, что творцами языка выступают не все члены общества коллективно (один придумал одно слово, другой - падеж и т. п.), а люди, одаренные поэтическим гением. "Первоговорящий" одновременно и "первопоэт". На созданной "первопоэтами" и постоянно обогащаемой новыми творческими вкладами языковой основе стало возможно существование современного фольклора, литературы, публицистики. По этой причине язык предстает в работах Современных философов-эстетиков как культурно-эстетический феномен54.
1г. Функция основания искусственных языков проявляется в том, что все искусственные языки - от химических и математических номенклатур до языков компьютерного программирования и языков международного общения типа эсперанто - вводятся в оборот посредством естественных языков и переводимы на них.
2. Индивидуально-языковые функции
Всякий человек рождается и, как правило, проводит дни свои в атмосфере родного языка: мы не только разговариваем, но и мыслим на родном языке, и это обстоятельство неизбежно накладывает свой отпечаток на личную духовную жизнь. Можно выделить следующие функции, выполняемые естественным языком в жизни отдельного человека:
2а. Функция социализации: овладев родным языком, человек начинает общаться с социальным окружением, получает доступы к культурному наследию и формируется как типичный член данного общества.
2б. Мировоззренческая функция, заключающаяся в зависимости мировоззрения социализированной личности от ее родного языка. Многообразие языков огромно: есть языки, имеющие более 40 падежей, другие 6-8, у некоторых их нет вообще; есть языки, где каждое слово односложно, и языки, где предложение - одно-единственное слово; в гавайском языке всего 7 согласных звуков, в языке саамов - 53 и т. п. Поскольку язык является орудием мышления, напрашивается вывод, что народы, использующие язык с 40 падежами, должны мыслить как-то иначе, чем народы, вообще не знающие падежей. С 30-х годов XX века и науке дискутируется так называемая гипотеза лингвистической относительности, связанная с именами Э. Сепира и Б. Уорфа55. Согласно этой гипотезе, структура языка определяет структуру мышления и способ познания внешнего мира. Китаец и североамериканский индеец по-разному понимают одни и те же события и явления, потому что они воспринимают мир через призму своего родного языка. Гомер назвал синее Эгейское море "виноцветным". Виноградное вино, которое пили древние греки, было зеленоватого цвета. Синий же цвет ни разу Гомером не упомянут; не встречается он и на страницах Библии. Отсюда делается вывод, что древние жители восточного Средиземноморья не отличали вообще синего цвета от зеленого, голубого, возможно - фиолетового, поскольку отсутствуют слова для обозначения этих цветов. Таким образом, все мы являемся пленниками своего родного языка. Зависимость этнического сознания от языка достаточно очевидна, но продолжаются споры о границах этой зависимости.
2в. Инструментальная функция - владение языком может использоваться в утилитарных целях, например для чтения иноязычной литературы, для переводческой деятельности, для туристического общения и т. д. К. Маркс говорил, что иностранный язык - это оружие в жизненной борьбе, очевидно, имея в виду инструментальную функцию языка.
2г. Функция самоопределения и самовыражения. Внутренняя речь, естественно, осуществляется на родном языке, поэтому размышления человека о своем Я, о личной "самости", интимная самооценка производится средствами "мутер-шпрахе". Семантические ресурсы родного языка играют решающую роль в процессе поэтического самовыражения.
Анализ творческого процесса художников слова показал, что создание произведения словесного искусства идет не от идеи к слову, а само произведение по мере его развертывания проясняет для автора творческий замысел. Художественная идея как бы вырастает из словесного фонда. Б. Л. Пастернак в "Докторе Живаго" следующим образом описывал состояние вдохновения: "Первенство получает не человек и состояние его души, которым он ищет выражения, а язык, которым он хочет его выразить. Язык, родина и вместилище красоты и смысла, сам начинает думать и говорить за человека и весь становится музыкой". Можно сказать, что вся русская литература в спящем состоянии скрыта в русском языке; литератор-чародей должен расколдовать эту "спящую красавицу" и явить ее свету. Конечно, это возможно только в том случае, если реализуется функция 1в, функция основания словесного искусства.
Нужно отметить, что творческий процесс в сознании представителей точных наук протекает совсем иначе. А. Эйнштейн признавался: "Слова, или язык, как они пишутся или произносятся, не играют никакой роли в моем механизме мышления, - это некоторые знаки или более или менее ясные образы, которые могут быть "по желанию" воспроизведены и комбинированы. ...Обычные и общепринятые слова с трудом подбираются лишь на следующей стадии"56. Ясно, что в отличие от "Песни о вещем Олеге" теория относительности не спрятана в недрах какого-либо естественного языка.
3. Социально-речевые функции
За. Регулятивная функция - управляющая сила слова. В. Маяковский провозглашал:
Я знаю силу слов,
я знаю слов набат...
В. Шефнер написал более сдержанно:
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Поэты правы. Общеизвестны факты влияния слова на физиологические и психологические процессы: вспомним внушение, заражение, гипноз. Говоря терминами И. П. Павлова, вторая сигнальная система влияет на жизнедеятельность человеческого (и только человеческого!) организма не меньше, чем первая сигнальная система, присущая животным.
3б. Магическая функция. Речевая способность издавна казалась людям великим даром богов, требующим осторожного и бережного обращения.
Таинственная связь усматривается мифологическим сознанием между существом и его именем, на что неоднократно указывали исследователи первобытных обществ Л. Леви-Брюль, Б. Малиновский, Дж. Фрэзер. Неуместное употребление имени человека или названия предмета - верят до сих пор некоторые люди - может иметь трагические последствия. Магическое слово, по их мнению, заклинает, околдовывает, заговаривает, исцеляет и напускает порчу.
Зв. Контактная функция обеспечивает установление и поддержание этикетного контакта между людьми. Обмен приветствиями, разговор о погоде, о транспорте и т. п. - необходимые составляющие повседневного общения. Бессодержательную болтовню в европейской культуре предпочитают угрюмому молчанию. Правда, в других культурах встречается иной этикет. Так, у североамериканских: индейцев допускалось прийти к соседу, молча покурить полчаса и уйти.
4. Индивидуально-речевые функции
4а. Функция развития интеллекта. Использование внутренней речи для осмысления внешних впечатлений и самоопределения способствует развитию рационального мышления, т. е. интеллекта личности.
4б. Эмотивная функция. Функция эмоциональной оценки происходящего, эмоциональной разрядки и впечатляющего выражения чувств и воли говорящего.
4в. Культурно-нормативная функция. Исторически сложившийся национальный (общенародный) язык существует в следующих формах: литературный язык, народно-разговорная речь, территориальные диалекты, социолекты (терминологические системы, жаргоны, кастовые языки).
Культурно-нормативная функция присуща только литературному языку. Степень владения литературным языком - показатель культурного уровня (образованности) человека. Отступления от литературных нормативов в публичных выступлениях воспринимаются как культурная ущербность. Действительно, если речь человека сбивчива, невежественна, запутана, груба, то таково, видимо, и его мышление, ведь мыслим мы при помощи внутренней речи.
4г. Функция идентификации индивида с группой. Владение вербальными (жаргон, слова-пароли, территориальный или социальный диалект) и невербальными специальными значениями есть знак принадлежности к той или иной социальной группе, например: медик, матрос, уголовник, педагог, поэт и т. д. Характерный эпизод: когда академику И. П. Бардину задали вопрос: "Как вы говорите: киломЕтр или килОметр?" - он ответил: "Когда как. На заседании Президиума Академии - киломЕтр, иначе академик Виноградов морщиться будет. Ну, а на Новотульском заводе, конечно, килОметр, а то подумают, что зазнался Бардин". Здесь показательно, что академик, вышедший из заводской среды, осознает свою принадлежность к двум различным социальным группам, что отражается в речевой практике.
Перечисленные 15 прикладных функций языка и речи возможно реализовать только благодаря сущностным коммуникационной и мыслительной функциям. Причем коммуникационная функция особенно отчетливо проявляется в функциях 1а, 16,1в, 1г, 2а, 2в, За, 36, Зв, 46,4в, 4г - всего в 12 функциях из 15; остальные три прикладных функции - 26, 2г, 4а - мировоззренческая функция, функция самоопределения и самовыражения, функция развития интеллекта тесно связаны с мыслительной сущностной функцией.

4.2.3. Коммуникационные барьеры
Реализация коммуникационной функции устной коммуникации затрудняется коммуникационными барьерами - препятствиями на пути движения смысла от коммуниканта к реципиенту. Эти барьеры делятся на 4 класса:
1. Технический барьер в виде шумов и помех в искусственных коммуникационных каналах. Шумы имеют естественное происхождение, а помехи создаются умышленно. Из-за воздействия шумов и помех уменьшается различимость полезных сигналов и возникает актуальная задача распознавания сигналов на шумовом фоне. Эта задача актуальна для радиосвязи, проводной связи, видео-звукозаписи, компьютерной техники (вспомним компьютерные вирусы, засорение пространства Интернет) и окончательное решение ее вряд ли возможно, так как всякое новое поколение техники страдает своими "болезнями", неведомыми ранее.
2. Межъязыковый барьер возникает при несоответствии языков, кодовых систем, тезаурусов коммуниканта и реципиента. Это ситуация "Вавилонского столпотворения", когда люди говорят на разных языках и не могут понять друг друга.
В настоящее время насчитывается несколько тысяч стихийно возникших языков, наречий и диалектов. Главный ущерб, наносимый межъязыковым барьером, состоит не в том, что чужеземцы, сталкиваясь друг с другом, не могут объясниться на бытовые, торговые или военные темы. Здесь устное разноязычие преодолевается за счет невербального или иконического канала (если нет толмача-переводчика). Главная беда состоит в том, что в силу социально-мнемической функции, функции социализации и мировоззренческой функции естественный язык накладывает печать своеобразия на национальную культуру, общественное сознание, индивидуальное мировоззрение. Межъязыковые барьеры разделяют род человеческий на чуждые и враждующие друг с другом этносы, народы, нации. Манящий идеал межчеловеческой гармонии и мира оказывается не достижимым; разноязычное человечество не может быть единым человечеством.
Кардинальный способ преодоления межъязыкового барьера виделся в разработке искусственного языка между народного общения. Первым языком такого рода стал воляпюк, предложенный в 1879 г. в Германии И. М. Шлейером. Слова "естественных языков в нем видоизменялись и теряли опознаваемость, например, английское world - vol, speak - puk, отсюда volapuk - всемирный язык. Воляпюк оказался чересчур сложным для практического использования, поэтому в дальнейшем международные языки стали строиться на основe интернациональной лексики, преобразованной по вкусу авторов. Грамматика максимально упрощалась. Количество проектов к 30-м годам XX века исчислялось тремя сотнями. Образовалось научное направление интерлингвистика. Наиболее популярны следующие продукты интерлингвистики:
Эсперанто (основан в 1887 г. Л. Заменгофом, Польша);
Идо (реформированный Эсперанто, 1907 г., Франция);
Окциденталь (1921-1922 гг., автор Э. Валем, Эстония);
Новиаль (синтез идо и окциденталя, осуществленный Л. Есперсеном, Дания, в 1928 г.);
Интерлингва - создан в 1951 г. Ассоциацией международного вспомогательного языка в США.
Наиболее успешным проектом оказался язык Эсперанто, который заслуживает специального рассмотрения (см. раздел 4.2.4).
3. Социальный барьер возникает между людьми, говорящими на одном и том же естественном языке, но принадлежащими к различным социальным группам. Затруднено взаимопонимание разных поколений (споры "отцов" и "детей"), представителей разных классов и сословий, имеющих антагонистические интересы, жителей города и села, мужчин и женщин, людей с разным образовательным цензом и т. д. Сущность социального барьера не в различных социолектах, жаргонах, стилях речи, отличающих одну социальную группу от другой, а в различии ценностных ориентации, личного психофизиологического и житейского опыта, содержание групповой памяти.
Эти различия неустранимы, да и нет необходимости стремиться к их устранению, так как это привело бы к унылой унификации рода человеческого - "все на одно лицо".
4. Психологический барьер возникает вследствие искажений в перцепции, неизбежно сопровождающей коммуникацию. Перцепция, напомним, представляет собой познание (восприятие) коммуникантом и реципиентом друг друга. Это познание использует этические и эстетические критерии, ситуационные расчеты, привычные симпатии и антипатии. В результате в сознании общающихся людей формируется образ (имидж) партнера, который может быть привлекательным или отталкивающим, безразличным или волнующим и т. д. Большое значение имеет коммуникационная ситуация: являются ли люди равноправными сотрудниками, делающими общее дело, или они находятся в отношениях начальник - подчиненный и др. Кроме того, в сознании и коммуниканта, и реципиента всегда присутствует их собственный имидж, т. е. представление о себе самом.
Итак, в сознании коммуниканта складываются:
• собственный имидж - Як;
• имидж реципиента - Рк .
В сознании реципиента в свою очередь образуются:
• собственный имидж - Яр;
• имидж реципиента - Кр.
В случае межличностного общения возникает следующая ситуация: коммуникант говорит в качестве Як, обращаясь к Рк, реципиент отвечает ему как Яр и адресуется при этом к Кр(см. рис. 4.4). Ск и Ср - сообщения, которыми обмениваются К и Р.
Ясно, что в реальной жизни Як и Кр, также как Яр и Рк не совпадают, а в лучшем случае имеют сходство. Коммуниканту трудно предугадать его имидж в сознании реципиента, и наоборот. В результате каждый из них обращается "не по адресу" и сам это не осознает. В этом и заключается суть психологического барьера, который, строго говоря, неустраним во всех видах и формах социальной коммуникации, кроме подражания.



Рис. 4.4. Абстрактная и реальная схема коммуникации

При подражании действует схема

КР - СК - ЯР .

Краткая характеристика коммуникационных барьеров показывает их принципиальную неустранимость ни в настоящем, ни в обозримом будущем. Однако для познания законов социальных коммуникаций важно познакомиться с попытками, иногда весьма впечатляющими, преодоления этих барьеров.

4.2.4. Проект искусственного международного
языка эсперанто
Идея искусственного международного языка очень соблазнительна для благородно и прогрессивно мыслящих энтузиастов. Единый, общепонятный и общепринятый язык мог бы стать платформой для преодоления национальной розни, для достижения взаимопонимания, доверия, в конечном счете - братства людей. Идее построения подобного языка посвятил свою жизнь Людвиг Лазарь Маркович Заменгоф (1859-917), родившийся в Белостоке (ныне Польша, тогда Россия). Еще в гимназические годы Людвиг разработал проект "универсального языка", но отец, будучи российским статским советником и цензором иностранных книг в Варшаве, сжег подозрительную рукопись. В студенческие годы, учась на медицинском факультете в Москве, затем в Вене, наконец в Варшаве, Людвиг Лазарь вернулся к своему проекту, но опубликовал его много лет спустя, будучи практикующим доктором медицины.
26 июля 1887 г. вышла в свет тиражом 2000 экземпляров брошюра: Д-р Эсперанто. Международный язык. Предисловие и полный учебник. Для русских. Варшава, 1887. Принципиальные начала эсперанто были изложены Заменгофом так:
• Слова взяты из важнейших европейских языков в наиболее употребительной форме.
• Я упростил до невероятности грамматику и притом, с одной стороны, в духе существующих живых языков, чтобы она могла быть легко усвоена, а с другой - нисколько не лишая этим языка ясности, точности и гибкости.
• Даны ясные правила для того, чтобы из одного слова создавать другие, не имея надобности запоминать их.
• Международный язык должен жить, расти и развиваться по тем же законам, по каким вырабатываются все живые языки, и та форма, которую я придал ему, та грамматика и тот словарь, которые я предоставил, должны быть лишь основой, на которой будет выработан реальный международный язык57.
Эсперанто органично вобрал в себя основные лексико-грамматические элементы романо-германских и славянских языков, что значительно облегчило его освоение для европейцев. Отбор этих элементов был произведен рационально и экономно: в исходный словарь были внесены все корни, аффиксы и флексии, достаточные для обозначения основных понятий; оперируя ими, эсперантист может конструировать новые лексические единицы, выражая любые смысловые оттенки. Благодаря этому лексический фонд эсперанто в 4-5 раз превышает словари живых национальных языков. Упрощенность грамматики и приближенность к распространенным европейским языкам обеспечили демократичность эсперанто, т. е. доступность его людям, постигшим лишь основы грамматики.
История эсперанто делится на два периода: до 1920 года, когда миссия языка мыслилась в контексте микрокоммуникации - обеспечить межличностное общение людей разных национальностей; после 1920 года до наших дней, когда эсперанто стал ресурсом всемирного социально-коммуникационного движения, действующего в контексте макрокоммуникации.
В течение первого периода сбылась мечта д-ра Эсперанто (эсперанто значит "надеющийся" = "надежда" (эсперо) + суффикс причастия "ант"): был создан язык международного общения, получивший всеобщее признание. Даже Л. Н. Толстой в статье "О международном языке" благословил эсперантистов, считая, что распространение международного языка - дело христианское и богоугодное. С 1905 г. стали создаваться международные конгрессы эсперантистов. Идею эсперанто поддержали промышленники (даже выпускались спиртные напитки "эсперанто"), торговцы, ученые, учителя, адвокаты, военные, представители королевских фамилий. На конгрессах собиралось более 1000 человек, которые немедленно устанавливали между собой речевой контакт, что вызывало их удивление и энтузиазм. В России в 1891 г. было основано общество "Эсперо"; а в начале XX века организовалась Всероссийская лига эсперантистов, имевшая в 1911 г. (когда она была закрыта царским правительством) 30 отделений и около 900 членов.
Энтузиасты - филологи, используя богатые семантические ресурсы эсперанто, начали активно переводить на него мировую классику с античности до наших дней. На эсперанто издавалась и издается до сих пор художественная и общественно-политическая литература. В настоящее время фонд литературы на эсперанто превышает 100 тысяч названий. Таким образом, можно сказать, что эсперанто успешно выполнил социальную функцию естественного языка: служить основанием для словесного искусства, и эсперанто можно назвать культурно-эстетическим феноменом. Успешно была реализована инструментальная функция, ради которой язык и создавался. Правда, остальные коммуникативные и мыслительные функции естественного языка и речи не были освоены искусственным языком общения. Национально-культурная и этнообразующая функции для эсперанто чужды по замыслу его создателей, о регулятивной и магической функции смешно говорить, а индивидуально-языковые и индивидуально-речевые функции эсперанто не присущи, потому что нет людей, впитавших эсперанто как мутер-шпрахе.
Первая мировая война разразилась в день открытия 10-го конгресса эсперантистов в Париже. Война была тяжелым ударом для гуманиста-интернационалиста Заменгофа, который верил, что "если достаточно пропагандировать эсперанто, он распространится между всеми народами, и тогда люди перестанут быть злыми, поймут, что все они - братья". Он тщетно взывал к правительствам воюющих стран. 14 апреля 1917 г. он скончался в Варшаве, занятой кайзеровскими войсками.
Второй период развития эсперанто начался в атмосфере послевоенной Европы 20-х годов, насыщенной идеями пацифизма и международного сотрудничества. Была создана Лига наций и другие международные организации. Здесь Всеобщая Эсперанто-ассоциация, основанная в I 908 г., обрела поддержку. Эсперантистское движение вышло за рамки межличностной коммуникации и стало субъектом макрокоммуникации, провозгласившим своей задачей сближение народов и формирование общечеловеческой культуры. Вторая мировая война нанесла большой ущерб эсперанто-сообществу, особенно в Германии и Советском Союзе, но уже в 50-е годы оно возродилось с новой силой.
К столетию Заменгофа (1959 г.) были подведены итоги эсперантистского движения. В нем участвовали в то время более 1 млн. человек, представлявших 60 стран. Социальный состав участников: сотни тысяч бизнесменов, сотни тысяч представителей свободных профессий, десятки тысяч преподавателей и научных работников, сотни парламентариев. Издательская деятельность эсперантистских организаций всегда была активной; в 60-е годы выходило в свет 140 периодических изданий. Около 10 радиостанций вещали на эсперанто; эсперанто изучался в сотнях учебных заведений; туристическое бюро Кука сочло полезным использовать эсперанто наряду с основными национальными языками.
В России движение эсперантистов, насильственно прерванное в 1938 г., вновь возобновилось в 1955-1956 гг. В 1979 г. была учреждена Ассоциация советских эсперантистов, а в 1989 г. - Союз эсперантистов.
Современная организация эсперанто-движения имеет разветвленную бюрократическую структуру с двумя конкурирующими центрами: Универсальная Эсперанто-Ассоциация и Всемирная Вненациональная Ассоциация. Эти ассоциации объединяют международные профессиональные организации врачей, железнодорожников, художников, работников связи, журналистов, преподавателей эсперанто, любительские объединения филологов, музыкантов, автомобилистов, радиолюбителей и т. п.; общественные объединения типа "Движение эсперантистов за мир во всем мире" и т. д. Ассоциации эсперантистов активно сотрудничают с ЮНЕСКО, ООН и другими международными учреждениями. Самих себя эсперантисты оценивают как субкультурное сообщество, обладающее групповой памятью, ядром которой служит эсперанто, и преследующее общественно значимые гуманистические цели, в том числе - развитие и распространение эсперанто. Нетрудно видеть, что эсперанто-движение далеко ушло от проекта Л. Заменгофа, направленного на преодоление межъязыковых барьеров, и посвятило себя более амбициозной и сложной задаче - формированию общечеловеческой культуры.
В настоящее время на роль языка международного общения реально претендует английский язык, опирающийся на промышленную и военную мощь англоязычных стран. Но эти претензии повсеместно встречают отпор, доходящий до конфликта. В конфликтной ситуации есть шанс для нового триумфа эсперанто. Во всяком случае история лингвопроекта Л. Заменгофа продолжается.

4.3. Документная коммуникация

4.3.1. Система документной коммуникации в XX веке
Документная коммуникация соответствует элементарной схеме коммуникационной деятельности (рис.1.1) только в случае непосредственной переписки между коммуникантом и реципиентом. Появление почты означает подключение посреднического звена. Если же коммуникант использует издательские службы для публикации своего произведения, а реципиент обращается в книжный магазин или библиотеку, чтобы получить это произведение, требуются специальные посреднические службы, другими словами, - социально-коммуникационные институты (СКИ), обладающие профессиональными кадрами и материально-техническими средствами. В документально-коммуникационную систему (ДОКС) входят институты документной коммуникации и документные каналы. В книговедческой и библиотечно-библиографической литературе ДОКС называют "система документ - потребитель", "система книга - читатель".
Основными институтами документной коммуникации, существующими в наше время, являются (для упрощения картины оставляем в стороне музеи и машиночитаемые фонды):
• архивы,
• библиографические службы,
• библиотеки,
• издательства и типографии,
• книжная торговля,
• реферативные службы.
Основными документными каналами, согласно типизации документов в разделе 3.4, являются:
• каналы опубликованных документов, предназначенных для широкого общественного пользования и размноженных с этой целью полиграфическими средствами;
• каналы неопубликованных (в том числе - непубликуемых) документов, представляющих собой рукописи, машинописи, графику, живопись.
Целевое назначение ДОКС сводится к достижению следующих целей:
• обеспечивать творчески одаренным членам общества возможность включения своих произведений в документированную социальную память;
• сохранять документированную социальную память как овеществленную часть культурного наследия общества;
• обеспечивать общественное использование овеществленной и документированной части культурного наследия в интересах общества.
Для достижения этих целей нужно решить следующие задачи:
• обобществления исходных сообщений (рукописей), поступающих от творческих личностей, включая их смысловую оценку, редакционно-издательского оформления, полиграфического тиражирования, т. е. преобразования рукописи в документ общественного пользования (ДОП), часто называемый "первичный документ", или направления ее в фонд архивных документов (ФАД);
• смысловой обработки ДОП (свертывание и развертывание) для более полного их использования; другими словами, преобразования первичных документов во вторичные;
• формирования и долговременного хранения фондов общественного пользования (ФДОП);
• распространения первичных и вторичных документов в режимах постоянного оповещения или справочного обслуживания.
Принципиальная схема ДОКС, решающей перечисленные задачи, представлена на рис. 4.5. ДОКС выступает в качестве посреднического звена между коммуникантом К и реципиентом Р. Выделен контур обобществления (верхняя часть рисунка), где располагаются архивные и редакционно-издательские институты (А), и контур обработки, хранения, распространения (нижняя часть рисунка), где располагаются книготорговые, библиотечно-библиографические, реферативные службы (Б), предоставляющие в конечном счете реципиентам посреднические услуги в виде: первичных ДОП (книжная торговля и библиотеки), вторичных документов (библиографические и реферативные службы), рукописей (Рп), полученных из архивов.
Сфера идеальной реальности - область бытия личностных сознаний, неовеществленной социальной памяти (НВСП), профессиональных сознаний (ПС), принадлежащих соответственно работникам контура обобществления (ПС-А) и работникам контура обработки, хранения, распространения (ПС-Б). На профессиональное сознание работников ДОКС оказывают воздействие органы управления (государственная власть, церковь, общественные организации).
Сфера идеального противополагается сфере материального, охватывающей:
• МЭР - мир эмпирической (объективно существующей и чувственно воспринимаемой) реальности, к которому относятся живая и неживая природа, общественное; и личное бытие;
• овеществленная социальная память, включающая документированную часть в виде фондов документов.
Движение смыслов в ДОКС происходит следующим образом. МЭР служит объектом познания и практической деятельности, которые осуществляются коммуникантом (вектор 1). Для того чтобы добиться обобществления (общественного признания) своих достижений путем их публикации, коммуникант должен подготовить рукопись (Рп) (вектор 2), которая по каналу неопубликованных документов (вектор 3) поступает для рассмотрения в службу обобществления, например в редакцию журнала. Сотрудники редакции, руководствуясь профессиональным кодексом и указаниями органов управления (вектор 5), решают судьбу рукописи. Если ее содержание признается достойным обобществления, коммуникант приобретает статус элемента социальной коммуникационной системы (автор, отправитель информации, генератор идеи). Если Рп отклоняется, она поступает в фонд архивных документов (ФАД), откуда ее в принципе можно извлечь по требованию.
Службы обобществления А располагают нужными материально-техническими средствами для соответствующего оформления, тиражирования и подготовки к общественному пользованию принятой рукописи. В результате их усилий появляются публикации - документы общественного пользования (ДОП). ДОП может представлять собой любой вид издания (статья, монография, сборник, листовка) или вид литературы (научная, учебная, справочная, официальная, художественная, детская и пр.). Таким образом достигается одна из целей ДОКС: обеспечить творчески одаренным людям возможность включения своих произведений в документированную социальную память.
ДОП воздействует на общественное сознание, т. е. неовеществленную социальную память (НВСП), и если его содержание оказывается понятным и общественно значимым, в общественном сознании происходят какие-то изменения. Собственно говоря, в этих изменениях и состоит конечный эффект обобществления того смысла (знания, эмоционального настроения, стимула), который побудил коммуниканта к активности. Общественно признанные смыслы начинают циркулировать в сознании общества (вектор 11), доходя до сведения К и Р. Если отдельный ДОП не оказал никакого воздействия на современников (случай нередкий), он все-таки попадает на вечное хранение в архив печати или в фонды национальных библиотек в надежде на реанимацию в будущем.



Рис. 4.5. Документная коммуникационная система (ДОКС)

Теперь проследим последовательность действий контура обработки, хранения и распространения. Вновь появившейся ДОП является объектом изучения (вектор 7) профессионалами, обладающими ПС-Б, в соответствии с их профессиональными обязанностями и указаниями органа управления (вектор 5). На базе этого изучения и соответствующей оценки осуществляются:
• заказы партий литературы книготорговыми организациями;
• комплектование библиотечных фондов (ФДОП);
• смысловая обработка ДОП, в результате которой создаются "вторичные документы" в виде библиографических пособий, реферативных журналов, обзоров литературы в печатном или машиночитаемом виде (вектор 8).
Обслуживание потребителей (ОП) осуществляется сотрудниками институтов Б, обеспечивающими распространение документов (обслуживание реципиентов). По каналу 9 предоставляются ДОП, продукты их обработки, архивные документы, поступившие по каналу 10. Разумеется, не исключается межличностная коммуникация К и Р (вектор 12). Надо полагать, что почерпнутые из документов знания, эмоции, стимулы обогатят сознание реципиента, что не может не сказаться положительно на его практике взаимодействия с МЭР (вектор 13). Таким образом достигается цель, стоящая перед ДОКС: обеспечить общественное использование документированной части культурного наследия в интересах общества.
Наконец, терминологическое уточнение. В практике коммуникационного обслуживания получили распространение термины "первичный документ", "первичный документальный поток", "канал первичных документов" и - соответственно - вторичные документы, потоки, каналы. Нам также пришлось обратиться к этим терминам в настоящем разделе. Поскольку "первичность" и "вторичность" - понятия относительные, зависящие от принятого порядка счета, указанные термины толкуются по-разному разными авторами, и каждое толкование по-своему оправдано.
Возможны три точки зрения.
Книговедческая: первичными документами являются все первоиздания (оригиналы), а вторичными - их переиздания, копии; например, репринт - явно "вторичный" документ.
Гносеологическая: первичны документы, несущие не известные ранее факты и концепции, что свойственно научно-техническим отчетам, патентам, диссертациям, научным монографиям, а вторичны - компилятивные публикации, к которым относится учебная, справочная, научно-популярная литература.
Библиографическая: все произведения письменности и печати, содержание которых не сводится к библиографической информации (библиографическая информация - критерий отграничения библиографических явлений от небиблиографических) относятся к первичным, а библиографическая продукция - к вторичным документам. Так, объектами библиографирования в равной степени служат первоиздания и переиздания, научные монографии и учебники.
Мы придерживаемся последнего подхода, потому что книговедческий и гносеологический подходы не дают основания для формирования самостоятельных документно-коммуникационных образований, и библиографический подход оказывается продуктивным в этом отношении. Он позволяет выделить два уровня документной коммуникации:
• первично-документный уровень, на котором представлены опубликованные документы общественного пользования с соответствующими каналами; этот уровень - область библиотечной, архивной, музейной деятельности;
• вторично-документный или документографический уровень - область библиографической деятельности, использующей рукописные (неопубликованные) библиографические материалы, библиографические издания, библиографические базы машиночитаемых данных. Таким образом, библиография в наши дни имеет дело с тремя документными каналами: канал рукописей, канал полиграфический и канал машиночитаемых документов.

4.3.2. Функции документов
Документам, подобно языку и речи, присущи сущностные и прикладные функции. Сущностные функции, напомним, это те свойства предмета, которые неотъемлемо ему присущи, обусловлены его природой, а для искусственных объектов - их назначением. Утрата какой либо сущностной функции означает разрушение предмета. Сущностные функции не исчерпывают область практического применения предмета: они дополняются прикладными функциями. Прикладные функции - это те свойства предмета, которые не обязательно ему присущи, а привнесены извне. Другими словами, прикладные функции - результат приспособления данного предмета к потребности текущего момента.
Документам свойственно изначально социальное назначение, которое вытекает из авторского замысла. Социальное назначение определяет те сущностные функции, которые должны выполнять документы. С другой стороны, документы создаются для понимания их индивидуальным пользователем; если человек не может прочитать текст документа, документ утрачивает свои сущностные функции. Таким образом, областями проявления сущностных функций документов, как и в случае языка и речи, остаются: общественная жизнь и личный мир. Легко догадаться, что прикладные функции документов также представлены в этих мирах. В результате получаем таблицу функциональных свойств документов (табл. 4.3).
1. Социальное назначение документов проявляется в трех функциях:
1а. Социально-временной, или мнемической - фиксирование и сохранение во времени духовных творческих достижений - членов общества.

Таблица 4.3
Функциональные свойства документов

Области реализации
функций
Типы функций

сущностные
прикладные
Общественная жизнь
(социальное пространство)
1.Социальное назначение
3. Социальный
прагматизм
Личный мир (индивидуально-психическое пространство)
2.Потребительские требования
4. Реальное
использование

1б. Социально-пространственной - функции распространения в социальном пространстве актуальных смыслов (знаний, эмоций, стимулов).
1в. Ценностно-ориентационной функции, вытекающей из искусственного происхождения документов. Нет документов, созданных их авторами без глубинного замысла, без определенной цели. Всякий документ замышляется для того, чтобы повлиять на ценностные ориентации реципиентов, а в конечном счете - на их поведение. Поэтому ценностно-ориентационная функция оказалась сущностной для искусственно созданных сообщений, в то время как для речевых сообщений она является прикладной (функция 3а, использующая управляющую силу слова).
2. Потребительские требования обусловливают использование документа индивидуальными читателями (слушателями, зрителями). Это:
2а. Содержательность - бессмысленный набор знаков не может считаться документом; документ должен быть осмыслен, т. е. служить источником знаний, эмоций, стимулов.
2б. Понимаемость - если содержание текста не может быть воспринято (прочитано), то такой текст - не документ, ибо нельзя расшифровать его содержание.
2в. Вещественность - изображение, не имеющее стабильной, осязаемой формы не воспринимается людьми в качестве документа.
3. Социальный прагматизм заключается в использовании сущностных функций документов для решения актуальных общественных задач; здесь инициатива часто принадлежит органам управления.
3а. Образовательная функция (педагогическая, просветительская, воспитательная) - распространение знаний, этических норм, идеалов, убеждений, обеспечивающих социализацию личности.
3б. Идеологическая функция (агитационно-пропагандистская) - суггестивная популяризация каких-либо политических, религиозных, субкультурных доктрин (учений).
3в. Вспомогательная функция - содействие развитию специальных коммуникаций, обслуживающих профессиональные потребности социальных институтов; сюда относятся научно-вспомогательные, технико-вспомогательные, производственно-вспомогательные, военно-вспомогательные и т. п. функции документов, представляющих разные типы литературы.
3г. Бюрократическая функция - поскольку бюрократия зиждется на документных потоках и немыслима без них, поддержку бюрократических систем можно считать одной из востребованных функций документации.
3д. Художественно-эстетическая функция - функция формирования и развития художественной литературы как особого, словесного вида искусства, а также изобразительного искусства, основанного на иконических документах.
3е. Товарная функция обусловлена тем, что все вообще документы являются продуктом труда, обладают рыночной стоимостью и могут функционировать как товар. Книготорговый социальный институт использует это качество произведений печати. Редкие книги, старинные рукописи, произведения живописи, графики, скульптуры могут стать предметом вложения капитала и превратиться в сокровища.
3ж. Мемориальная функция - отдельные документы приобретают особую социальную ценность, вплоть до музейных экспонатов, если они непосредственно связаны с тем или иным историческим лицом, тем или иным событием (имеют автографы, пометки на полях, экслибрисы, легенды, относящиеся к ним и т. д.). Такие документы становятся культурными памятниками.
4. Реальное использование - это фактическое функционирование документов в духовной жизни отдельных людей:
4а. Познавательная функция. Общеизвестно, что "книга - источник знания" и, строго говоря, любой документ может быть использован в этом качестве; эта функция играет центральную роль в образовании и самообразовании.
4б. Гедонистическая функция свойственна произведениям художественной литературы и изобразительного искусства, выступающим в качестве источников эстетического наслаждения, положительных эмоций или просто увлекательного чтения; гедонистическую функцию можно назвать культурно-досуговой.
4в. Библиофильская функция - книги могут быть предметом страстного собирательства, коллекционирования, так же как и произведения искусства; здесь затрагивается эмоциональная сфера личности.
4г. Представительская функция - книжные собрания в доме - свидетельство образованности, начитанности, культурности хозяина.
4д. Функция личных реликвий выполняется документами, так или иначе связанными с биографией данного индивида. Сюда относятся семейные альбомы, подарки с автографами, дипломы, ордена и другие знаки отличия. Эту функцию можно назвать еще лично-архивной.
4е. Функция самовыражения автора, когда сочинение документа становится непринужденным актом творческого выражения личных талантов, способностей, убеждений, знаний, эмоций; творчество "по вдохновению".
4ж. Инструментальная функция - создание документов по профессиональной обязанности, ради честолюбия, сланы, заработка или других меркантильных расчетов.
Познавательно сравнить сущностные и прикладные функции документов с сущностными и прикладными функциями языка и речи (пункт 4.2.2). Сущностные коммуникационные функции в обоих случаях фактически совпадают и сводятся к передаче смыслов во времени и пространстве. Однако речи и языку присуща еще сущностная мыслительная функция (функция орудия мышления), которую документы не выполняют, но зато последние обладают ценностно-ориентационной функцией, вытекающей из их искусственного происхождения. Прикладные функции естественных и искусственных каналов различны; если бы документы просто дублировали речевые сообщения, то не было бы нужды в их создании.

4.3.3. Коммуникационные барьеры
Ни один из родов коммуникации не обходится без барьеров, препятствующих движению смыслов. В пункте 4.2.3 мы определили четыре барьера, свойственных устной коммуникации: технический, межъязыковой, социальный, психологический, эти же барьеры, за исключением специфического для устного общения межъязыкового, обнаруживаются и в ДОКС.
1. Технический барьер состоит в недоступности нужных документов для реципиента. Если реципиенту известны выходные данные требуемой публикации, то библиотечно-библиографические службы, благодаря межбиблиотечной кооперации, способны рано или поздно предоставить ему если не сам документ, то его копию. Это задача адресного поиска, которая носит чисто технический характер и не имеет непознанных проблем.
Гораздо хуже, если реципиент способен только сформулировать тему, но не может назвать соответствующие ей (релевантные) документы. Тогда возникает задача семантического поиска информации, которая служит центральным предметом теории информационно-поисковых систем (ИПС). В этой теории присутствуют технические проблемы (проблемы реализации ИПС), но гораздо важнее логические, лингвистические, психологические проблемы, не нашедшие пока удовлетворительного решения. Именно в силу несовершенства ИПС, обеспечивающих поиск в документальных хранилищах, остается актуальным кризис информации, выражающийся афоризмом "мы не знаем, что мы знаем".
2. Психологический барьер при восприятии документов возникает вследствие непонимания реципиентом их смысла. Непонимание может распространяться на все типы документов: непонимание замысла художника встречается столь же часто, как непонимание замысла писателя. Мы ограничимся рассмотрением проблемы понимающего чтения, которое, очевидно, является разновидностью коммуникационного понимания. Как отмечено в разделе 1.3, различаются: коммуникационное познание - углубленное постижение содержания сообщения с целью извлечения нового для читателя знания; поверхностное коммуникационное восприятие, когда до глубинного смысла дело не доходит; псевдокоммуникация - механическое повторение текста. Психологические барьеры возникают не всегда; они тем ощутимее, чем усерднее стремится читатель постичь содержание книги. Рассмотрим суть дела более подробно.
Псевдокоммупикационное чтение иногда сталкивается с проблемой запоминания (зубрежка), но никогда не доходит до понимания. Классическим примером такого "псевдочтения" является чтение слуги Чичикова Петрушки. По словам Н. В. Гоголя, он "содержанием книг не затруднялся: ему было совершенно все равно, похождение ли влюбленного героя, просто букварь или молитвенник, - он все читал с равным вниманием; если бы ему подвернули химию, он и от нее бы не отказался. Ему нравилось не то, о чем читал он, но больше само чтение, или лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает, что и значит". Петрушка имел реального предшественника - слугу поэта Шиллера, который хвастался, что в одну ночь, сидя у постели больного господина, прочел три тома сочинений Канта.
Поверхностное чтение соответствует коммуникационному восприятию, при котором психологические барьеры также мало тревожат. Исследования показали, что лишь около 10 % читателей художественной литературы стремятся к пониманию ее глубинного смысла. Вообще, досуговое, развлекательное чтение, как правило, является поверхностным. Поверхностное скорочтение - профессиональный навык работников книги - книготорговцев, библиотекарей, библиографов. Они относятся к литературе не как к источнику знаний или эстетических эмоций, а как к предмету труда или рыночному товару. С этой целью практикуется "чтение пальцами", выборочный просмотр отдельных страниц, оглавлений, предисловия, заключения, чего достаточно для получения общего представления о книге.
Углубленное чтение - это деловое, а не досуговое занятие, чаще всего связанное с учебой, производственной деятельностью или самообразованием. Активное углубленное чтение (штудирование) - вид коммуникационного познания. Читатель отграничивает себя от личности автора, ведет с ним мысленный диалог, критически оценивает прочитанное, делает собственные выводы. Следы активного отношения к содержанию книги часто остаются на ее страницах. Вспомним пушкинское:
Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей.
Татьяна смотрит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Евгений поражен,
С чем молча соглашался он.
И на полях она встречает
Следы его карандаша.
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом,
То вопросительным крючком.
Именно в процессе сознательного углубления в содержание произведения самобытного автора возникают барьеры непонимания, для преодоления которых даются противоречивые рекомендации. Эти рекомендации представляют собой антиномии, т. е. противоположные утверждения, истинность которых доказывается с одинаковой убедительностью. Например:
1а. Следует овладевать искусством медленного чтения, стараться правильно понять автора, делать выписки, конспектировать и многократно перечитывать текст. Ф. Ницше заявлял: "Филолог есть учитель медленного чтения".
1б. Следует овладевать техникой скорочтения, умением "перелистывать книгу", чтобы освоить как можно больше печатной продукции.
2а. Следует выбирать для чтения такие книги, содержание которых вас интересует, ибо интерес облегчает усвоение содержания и дает удовлетворение от чтения.
26. Чтение - это труд, который может быть нелегким.
3а. Бесполезных книг нет, в каждой книге при внимательном чтении можно почерпнуть новое и полезное знание,
36. Подавляющее большинство печатной продукции относится к макулатуре и не заслуживает внимания.
4а. Нужно читать преимущественно новую, текущую литературу, чтобы не отстать от современной жизни, не впасть в старомодность.
46. Лучше читать классическую, общепризнанную литературу, следуя совету Генри Торо (1817-1862):
"Читайте прежде всего лучшие книги, а то вы и совсем не успеете прочитать их".
5а. Из книг можно узнать обо всем, познать мир в целом.
56. Без знания "некнижного" реального мира чтение книг - пустая и вредная трата времени, о чем свидетельствует печальная судьба Дон Кихота. Какую же стратегию и тактику освоения книжного мира выбрать человеку, решившему познать накопленную человечеством книжную культуру? Ответа на этот вопрос нет, ибо никто помочь не может. Главное ограничение включается в индивидуальной психике реципиента, а этот барьер неустраним.
3. Социальные барьеры это препятствия, которые воздвигает ДИКС и управляющие ею органы на пути сообщения от коммуниканта к реципиенту. Главным из этих препятствий является цензура, которая имеет многовековую историю, заслуживающую специального рассмотрения. Надо заметить, что цензура - специфический барьер именно документной коммуникации; ее невозможно осуществить ни в устной, ни в электронной коммуникации, хотя попытки такого рода предпринимались властями.

4.3.4. Цензура как орудие коммуникационного насилия
В общем смысле цензура понимается как контроль и ограничение распространения по коммуникационным каналам каких-либо знаний (фактов, концепций), стимулов (призывов, волевых воздействий), эмоциональных настроений (возмущение, одобрение, скорбь и пр.). В Древнем Риме цензоры следили за соблюдением морали. Цензурой именуется также официально учрежденная служба, имеющая полномочия пресекать любые сообщения, нежелательные для власти. Цензурный контроль охватывает не только произведения письменности и печати или другие документы, но и театральные постановки, художественные выставки, научные собрания, публичные выступления и т.д.
Держателями цензуры являются как государственная, так и духовная власть.
Различаются виды цензуры:
• цензура запретительная или предварительная, когда для обнародования требуется предварительное разрешение цензурного ведомства; вызывающие подозрения произведения либо вовсе запрещаются к публикации, либо засекречиваются;
• цензура карательная, когда после выхода в свет неугодного властям произведения его издатель и автор подвергаются предусмотренным законом санкциям: конфискация тиража, штраф, заключение в тюрьму, закрытие неблагонадежного журнала или газеты и т. п.
Разновидностями карательной цензуры с точки зрения применяемых методов явялется библиоцид и спецхран. Библиоцид - полное уничтожение тиража произведения печати, сожжение рукописной книги и т. п. Спецхран - это "тюремное заточение", когда доступ к книгам читающей публики ограничен или вовсе исключен.
В результате получается следующая классификация цензуры (см. рис. 4.6).
Исторически цензура возникла во времена древнейших цивилизаций. Так, Ашурбанипал удалял из своей библиотеки клинописные таблички, содержание которых ему не нравилось. Римская цензура активно действовала во времена империи. Известно, что Овидий (43 г. до н. э. - 17 г. н. э.) был выслан из Рима за трактат "Искусство любви", несколько позже в ссылке оказался Ювенал (65-128), позволивший себе сатирическое осуждение глупости и пороков римской знати. Император Юлиан, прозванный христианами "отступником", за недолгие годы своего владычества (361-363) уничтожил немало христианских текстов; христиане, в свою очередь, беспощадно сжигали сочинения античных язычников. Начиная с V века, римская церковь составляла списки запрещенных книг.


Рис. 4.6. Классификация цензуры

Цензурная практика докатилась до Древней Руси вместе с духовной литературой. Древнейший список рекомендованных для чтения книг дошел до нас в "Изборнике Святослава" и гласил: "Чтобы не прельститься ложными книгами - ведь от этого бывают многие безумные заблуждения - прими этот мой избранный любочисленник (перечень полезных книг) повествовательных книг (следует список из 42 названий). Тем самым имеешь все, что же кроме того, то не в их числе"58. В период с XI по XVIII века на Руси было распространено не менее 100 списков истинных (канонических) и ложных (отреченных или апокрифических) книг.
В Московии цензура как таковая была введена на Стоглавом соборе в середине XVI века. Книжное дело подчинено было двойной опеке: духовной и светской власти. В постановлении собора были главы "о училищах книжных", "о исправлении книжном", "о книжных писцах", "о злых ересях", "о живописцах и честных иконах". По инициативе Ивана Грозного была принята 41-я глава, гласящая: "царю свою царскую грозу учинити и святителям всем во всех градах запретити с великим духовным запрещением, чтобы православные христиане впердь богомерзких
книг еретических у себя не держали и не чли, а которые учнут у себя такие книги держати и чести, или учнут иных прельщати и учити, и им быти от благочестивого царя в великой опале и в наказании, а от святителей по священным правилам, быти в отлучении и проклятии"59. Однако это постановление осталось "гласом вопиющего", ибо не было механизма его реализации, т. е. цензурного ведомства. Создать же такое ведомство при господстве рукописной книги практически невозможно.
Первым законодательным актом о цензуре в России был указ Петра I (1721 г.), предписывающий, чтобы все типографии России были "под ведением святейшего правительствующего Синода, от которого о печатании книг повеления требовать, а без повеления того духовного Синода никаких книг не печатать". Таким образом вводилась всеохватывающая церковная цензура. Но после смерти Петра этот указ выполнялся лишь частично. В 1728?1755 гг. Академия наук с ее типографией была единственным в России учреждением, выпускавшим книги светского содержания. В академической типографии печатались газеты, журналы, календари, собрания сочинений, древние летописи, художественная проза и поэзия, научная литература, книги по военному делу, государственные законы и многое другое. С самого начала президент Академии наук лейб-медик Блюментрост стал сам давать разрешения на печатание книг, без "позволения Синода". Тем не менее Синод иногда вмешивался в издательскую деятельность Академии. Например, он запретил печатать русские летописи "понеже в оных писаны лжи явственные".
В царствование Елизаветы Петровны (1741?1761) была осуществлена целая система цензурных мероприятий. Однако в 1747 г., после того как президентом Академии стал К. Г. Разумовский, Елизавета освободила академические издания от цензуры не только церкви, но и правительства. Теперь президент свободно распоряжался изданиями Академии, а в его отсутствие издательские вопросы решала академическая канцелярия (но не общее собрание академиков).
Цензурного ведомства как такового в России до 1796 г. не существовало. Его заменяла так называемая практика рецензирования. В качестве рецензентов часто привлекали академиков, особенно когда речь шла об изданиях академической типографии. (Академиками-цензорами были М. В. Ломоносов, В. К. Тредиаковский, С. К. Котельников и др.).
С елизаветинских времен ведет свою историю российский спецхран. В Академической библиотеке была заведена "секретная камора", где хранился фонд "заповедных книг", т. е. книг, изъятых из обращения. В "секретную камору" попадали книги с посвящениями Иоанну Антоновичу и Анне Леопольдовне, Бирону, Миниху, Остерману, которые напоминали о нелегитимности дворцового переворота, приведшего Елизавету на трон. Здесь хранились карты Сибири, чтобы они не "показывались кому не следует", диссертация академика Миллера о начале русского народа, которая была признана оскорбительной для русских.
Екатерина II, играя роль просвещенного монарха, уделила немало внимания литературе, театру, наукам, книгоизданию. Памятником монаршего либерализма явился укал о вольных типографиях (1783 г.), разрешавший "каждому по своей воле заводить типографии, не требуя ни от кого дозволения, а только давать знать о заведении таковом управе благочиния". Цензура над частными типографиями была возложена на управы благочиния (полицию). Но управы благочиния не были однако достаточно бдительны, чтобы предотвратить появление "Путешествия из Петербурга в Москву" А. Н. Радищева в 1790 г., где, в частности, Писалось: "Цензура сделана нянькою рассудка, остроумия, воображения, всего великого и изящного. Но где есть няньки, то следует, что есть ребята, ходят на помочах, от чего нередко бывают кривые ноги; где есть опекуны, следует, что есть малолетние, незрелые разумом, которые собою править не могут... Не дерзнут правители народов удалиться от стези правды и убоятся, ибо пути их, злость и ухищрения обнажатся"60.
Устрашенная французским вольномыслием и раздраженная Н. И. Новиковым, А. Н. Радищевым, Я. Б. Княжниным, Екатерина "в прекращение разных неудобств, которые встречаются от свободного и неограниченного печатания книг" 16 сентября 1796 г. издала указ "Об ограничении свободы книгопечатания и ввоза иностранных книг". Устанавливалась обязательная предварительная цензура для всей издаваемой литературы, включая научную. Частные типографии, за небольшим исключением, упразднялись и создавались цензурные управления в Санкт-Петербурге, Москве, Риге, Одессе и при Радзивилловской таможне.
Павел I довел жестокость цензуры до крайности. 18 апреля 1800 г. он запретил ввоз в Россию каких бы то ни было иностранных книг, включая ноты. Он лично цензурировал книги. Так, в 1797 г. он "опробовал" ежегодный календарь и дал Академии наук указания, что печатать в этом издании.
Вступив на престол, Александр I отменил запрет на ввоз книг из-за рубежа. В 1802 г. он ликвидировал цензурные управления, введенные Екатериной в 1796 г., возложив тем не менее предварительное одобрение издаваемых книг на губернаторов. В 1804 г., когда было учреждено Министерство народного просвещения, цензура отошла под его ведение. Во вторую половину царствования Александра I цензурный контроль был ужесточен. Карамзин, имевший титул официального историографа, был вынужден лично обратиться к царю, чтобы добиться права бесцензурного печатания его "Истории государства Российского".
Приобрел печальную известность своим невежеством и самодурством А. И. Красовский (1780?1857), служивший, кстати сказать, секретарем Императорской публичной библиотеки и в 1832?1857 гг. возглавлявший комитет иностранной цензуры.
А. Я. Панаева в своих воспоминаниях приводит замечания Красовского по тексту стихотворения В. Н. Олина "Стансы к Элизе" (перевод из В. Скотта)61.
О сладостно, клянусь, с тобою было жить,
Сливать с душой твоей все мысли, разговоры,
Улыбку уст твоих небесную ловить.
Замечание: Слишком сильно сказано, женщина недостойна того, чтобы улыбку ее называть "небесною".
И молча на тебе свои покоить взоры.
Замечание: Тут есть какая-то двусмысленность.
Что в мненье мне людей. Один твой нежный взгляд
Дороже для меня вниманья всей вселенной.
Замечание: Сильно сказано; к тому ж во вселенной есть и цари, и законные власти, вниманием которых дорожить должно.
О как бы я желал всю жизнь тебе отдать...
Замечание: что же останется Богу?
У ног твоих норой для песней лиру строить.
Замечание: слишком грешно и унизительно для христианина сидеть у ног женщины.
Все тайные твои желанья упреждать
И на груди моей главу твою покоить.
Замечание: стих чрезвычайно сладострастен.
В итоге цензор делает вывод: все эти мысли противны духу христианства, ибо в Евангелии сказано: "кто любит отца своего или мать паче Меня, тот несть Меня достоин".
Николай I, подобно своему отцу Павлу, подозрительно и настороженно относился к литературе, журналистике, книжному делу. С подачи министра народного просвещения А. С. Шишкова 10 июня 1826 г. царь утвердил чрезвычайно суровый устав о цензуре, неслучайно названный "чугунным". О философской литературе говорилось категорично: "кроме учебных, логических и философических книг, необходимых для юношества, прочие сочинения сего рода, наполненные бесплодными и пагубными мудрствованиями новейших времен, вовсе печатаемы быть не должны". Предусматривался запрет периодических изданий "не имеющих хорошего образа мысли" и "имеющих вредное для читателей направление".
В 1828 г. Шишкова сменил князь Ливен, предложивший более мягкий цензурный устав. Впервые учреждались два параллельно существовавших комитета: один для отечественных, другой для иностранных изданий. Согласно этому уставу, в качестве цензоров в XIX веке привлекались профессора университетов и видные писатели. Так, цензорами по отечественной литературе были И.А.Гончаров (1812?1891), А. А.Григорьев (1822?1864), Н. И. Греч (1787?1867), С. Т. Аксаков (1791?1859), а в иностранной цензуре сотрудничали Ф. И. Тютчев (1803?1873), композитор А. Н. Серов (1820?1871), А. Н. Майков (1821?1897),] Я. П. Полонский (1819?1898)62.
Европейские революции 1848 г. послужили поводом для гонения на интеллигентское свободомыслие и резкого ужесточения цензуры. Семилетие 1848?1855 гг. справедливо называют временем цензурного террора. Состав цензоров был пересмотрен: вместо университетских профессоров в цензурных комитетах появились чиновники, для которых служба в цензуре была основным, а не побочным занятием. 2 апреля 1848 г. был создан специальный комитет, который должен был стать органом "для высшего надзора в нравственном и политическом отношении за духом и направлением книгопечатания". Комитет по имени его председателя Д. П. Бутурлина (1790?1849) вошел в историю как "бутурлинский комитет". Этот комитет не занимался непосредственной цензурной практикой, а оценивал и контролировал усердие других цензурных органов, держа в трепете чиновников-цензоров. Характерный пример: один цензурный комитет выступил с ходатайством о назначении в его состав музыканта для рассмотрения нот, ибо бывает необходимо определить "действительно ли представляемые ноты содержат в себе музыкальную пиесу, а не какое-либо безнравственное и вредное сочинение, написанное в виде нот знаками, составленными по известному ключу".
По докладам Бутурлинского комитета в 1848 г. был сослан в Вятку Салтыков, а в 1852 г. арестован и сослан в Спасское-Лутовиново Тургенев; подвергались гонениям славянофилы. Специальными циркулярами запрещалось публиковать исследования по истории народных движений, фольклору и т. п.; резко сократилось общее число книг, журналов, газет, издаваемых в России.
Реформы Александра II сопровождались смягчением цензуры. Образованное общество жаждало гласности, свободы слова и печати. Характерный документ настроений той эпохи - стихотворение Константина Аксакова, страстного славянофила, названное "Свободное слово":
Ты чудо из божьих чудес,
Ты мысли светильник и пламя,
Ты луч нам на землю с небес,
Ты нам человечества знамя.
Ты гонишь невежества ложь,
Ты вечною жизнию ново,
Ты к свету, ты к правде ведешь,
Свободное слово.
..........................................
Ограды властям никогда
Не зижди на рабстве народа,
Где рабство, там бунт и беда;
Защита от бунта - свобода.
Раб в бунте опасней зверей,
На нож он меняет оковы...
Оружье свободных людей -
Свободное слово.
В начале 1863 г. цензурные учреждения были переданы в Министерство внутренних дел, где, помимо полиции, жандармерии, политического сыска, местной администрации, находились такие коммуникационные службы, как архивы, почта, телеграф. В 1865 г. вышел указ "О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати" и "Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета о некоторых переменах и дополнениях в действующих ныне цензурных постановлениях". Нового устава о цензуре принято не было, но указанные директивные документы действовали 40 лет - вплоть до 1905 года.
Главная особенность цензурного законодательства 1865 г. состоит в освобождении от предварительной цензуры некоторых видов произведений печати и использование методов карательной цензуры. От предварительной цензуры были освобождены:
а) в обеих столицах: все оригинальные сочинения объемом не менее 10 п. л.; все переводы объемом не менее 20 п. л.;
б) повсеместно: периодические издания, освобожденные министром внутренних дел от предварительной цензуры; все правительственные издания; все издания академий, университетов, учебных обществ; все издания на древних классических языках и переводы с этих языков; чертежи, планы, карты.
Но если освобожденные от предварительной цензуры издания допускали проявления "вредного направления", они подвергались санкциям: предостережение и временная приостановка, прекращение издания, арест отдельных номеров журнала, запрещение печатать частные объявления и запрет розничной продажи. Таким образом у правительства было достаточно рычагов, чтобы уничтожить неугодные издания. На основании законодательства о печати 1865 г. были в следующем году закрыты "Современник" и "Русское слово", а впоследствии "Отечественные записки".
Цензурная практика, осуществляемая в период 1865?1905 гг., опиралась в качестве юридической основы на принятое в 1873 г. положение, гласящее: "Если по соображениям правительства опубликование или обсуждение в периодической печати какого-либо обстоятельства государственной важности будет признано в течение некоторого времени неуместным, то редакторы повременных изданий, не подчиненных предварительной цензуре, извещаются об этом по распоряжению министра внутренних дел Главным управлением по делам печати". Какие же "обстоятельства государственной важности" признавались неуместным обнародовать? В. Мякотин проанализировал циркуляры Управления по делам печати с 1881 по 1898 гг.63 и выяснил, что запрещались к публикации:
• сведения об императоре и его семье, а также "затрагивающие честь турецкого султана";
• сведения о "суждениях", происходящих в Государственном Совете и в Сенате;
• случаи скандалов, коррупции, судебных дел, касающихся представителей государственной власти, заодно не допускалась критика администрации императорских театров, ибо ее деятельность "наравне с действиями других правительственных учреждений подлежит только суждению высшего начальства, в данном случае директора императорских театров и министра двора";
• статьи, "оскорбительные для чести русского войска или могущие ослабить уважение публики к военному сословию" или "поколебать основы военной дисциплины";
• факты самоуправства домохозяев, антисанитарии домов, дабы "не возбуждать негодования общества против домохозяев, в особенности, когда домохозяевами состоят гласные думы";
• сообщения о стачках, о спорах между фабрикантами и рабочими, между землевладельцами и крестьянами, а также о "предстоящем будто бы праздновании 25-летия освобождения крестьян" и о 750-летнем юбилее Москвы;
• сообщения о бедствиях типа холерной эпидемии, голода 1891 г., коронационной катастрофы на Ходынке; еврейский вопрос должен обсуждаться "спокойно и хладнокровно, без протеста и сочувствия евреям".
Короче говоря, чем важнее был тот или другой вопрос общественной жизни, чем более крупные интересы он затрагивал, тем меньше внимания ему уделялось в печати. Печать либо с лицемерным усердием пела хвалебные гимны, либо с серьезным видом занималась пустяками. Н. А. Рубакин цитировал "рукописное стихотворение 80-х годов":
Так как пресса не прогресса,
А крамолы проводница,
А крамоле быть на воле
Уж тем боле не годится, -
Значит нужно для прогресса,
Чтоб была под прессом пресса.
Реакцией на постоянные цензурные ограничения стали:
• бесцензурная (вольная, свободная) печать, разновидностями которой является "тамиздат" - издания, публикуемые вне пределов данного государства (вспомним "Колокол" и "Полярную звезду" А. И. Герцена, "Искру" В. И. Ленина) и "самиздат" - издания (рукописи), тайно подготавливающиеся и распространяемые на территории страны-цензуродержателя64;
• эзопов язык - изложение неугодных власти идей в подцензурных изданиях, благодаря особому способу изложения. Эзопов язык широко практиковался в дореволюционной печати. Салтыков-Щедрин писал: "С одной стороны, появились аллегории, с другой - искусство понимать эти аллегории, искусство читать между строками. Создалась особенная, рабская манера писать, которая может быть названа эзоповскою, - манера, обнаруживающая замечательную изворотливость в изобретении отговорок, недомолвок, иносказаний и прочих обманных средств. Цензурное ведомство скрежетало зубами, но, ввиду всеобщей мистификации, чувствовало себя бессильным и делало по службе упущения... И существовала эта манера долго-долго, существует и доныне"65.
Н. А. Рубакин, со своей стороны, уже в XX веке добавил: "Сведущий обыватель и между строк прочитает! Поищи, пошмыгай по газетным строкам, - на то ты и обыватель! Коли на них нет ничего, - пожалуйте, куда следует, - в пустое пространство между строчек! В этом пустом пространстве ныне русская жизнь и помещается"66.
Всего в 1865?1904 гг. было уничтожено 218 книг и закрыты 27 журналов; было сделано 282 предупреждения 173 периодическим изданиям, 218 раз запрещалась их продажа. 205 книг, в том числе сочинения Л. Толстого, Н. Лескова, А. Герцена не допускались в публичные библиотеки и кабинеты для чтения.
Манифестом 17 октября 1905 г. была возвещена впервые в Российской империи свобода слова, совести, собраний, т. е. были признаны коммуникационные права человека. 24 ноября 1905 г. были изданы временные правила, отменявшие предварительную цензуру для периодических изданий и устанавливающие в случае нарушения закона наказание органов печати исключительно в судебном порядке. 26 апреля 1906 г. Николай II подписал указ, согласно которому для книг, брошюр также устанавливалась вместо предварительной карательная цензура. Это законодательство, соответствующее нормам, принятым в западноевропейских странах, сохранилось до марта 1917 г.
27 апреля 1917 г. Временным правительством был принят самый либеральный закон о печати, где провозглашалось: "Печать и торговля произведениями печати свободны. Применение к ним административных взысканий не допускается". Таким образом цензура была ликвидирована вообще. В силу слабости государственной власти социально-коммуникационные институты оказались полностью бесконтрольными и предоставленными сами себе.
Подытоживая сказанное, можно выделить следующие этапы цензурной деятельности в царской России:
• До 1796 г. - неинституциональный период: нет специального цензурного ведомства, а цензурные функции выполняют церковь, правительственные учреждения (Синод), научные общества (Академия наук), университеты, наконец, полиция в лице управ благочиния.
• 1796?1856 гг. - институированная предварительная цензура, регламентированная уставами и указами верховной власти. Этот период делится на этапы:
1796?1801 гг. - цензурный террор Павла I;
1802?1826 гг. - смягчение цензурного гнета;
1826?1848 гг. - ужесточение цензуры Николаем I;
1848?1856 гг. - цензурный террор Николая I.
• 1856?1905 гг. - реформированная цензура. Здесь различаются этапы:
1856?1865 гг. - поиск форм цензурного контроля;
1865?1905 гг. - цензура под эгидой Министерства внутренних дел.
• 1905?1917 гг. - провозглашение свободы слова и печати; установление карательной цензуры.
В условиях послеоктябрьского военного коммунизма, нэпа, сталинского и послесталинского тоталитаризма цензура играла очень важную роль в механизме коммуникационного насилия, действовавшем в СССР.

4.4. Электронная коммуникация

4.4.1 Маршалл Маклюэн - пророк
электронной коммуникации
Маршалл Маклюэн (М. McLuhan) (1911?1980), канадский профессор, первоначально специализировавшийся в области английской литературы, а с 50-х годов посвятивший себя философии социальной коммуникации. В 60-е годы одна за другой вышли в свет его блестяще написанные и оригинально оформленные книги "Галактика Гутенберга" (1962 г.), "Медиум - это Послание" (1967 г.), "Война и мир в глобальной деревне" (1968 г.), которые принесли ему мировую славу и имидж "пророка из Торонто". Пророческий дар М. Маклюэна проявился не только в афористичной форме его изречений, но и в тех картинах прошлого и будущего социальной коммуникации, которые рисовала его научная интуиция, а расцвечивала пылкая фантазия.
Главное кредо веры (методологический принцип) учения М. Маклюэна можно сформулировать так: духовный и материальный прогресс человечества определяют не орудия труда или освоение природы, не экономика, политика или культура, а технология социальной коммуникации, т. е. коммуникационные каналы, которыми располагают люди. В зависимости от доминирующих средств массовой коммуникации (mass media) история человечества делится на четыре эпохи:
• Эпоха "дописьменного варварства" характеризуется наивно-непосредственным отношением людей к окружающей среде. Их высшим коммуникационным достижением была членораздельная речь, воспринимаемая слухом, отсюда - формирование "человека слушающего". "Человек слушающий", использующий естественные коммуникационные каналы, жил в открытом акустическом пространстве, был лично сопричастен происходящим вокруг событиям, что способствовало гармоническому развитию его психического мира.
• Эпоха письменной кодификации нарушила духовную гармонию и "сенсорный баланс" неграмотного варвара; теперь в коммуникации главенствует не слух, а зрение, не акустическое сообщение, а умопостигаемые тексты, закодированные письменами. Приобщение к умственным операциям кодирования-декодирования смыслов сделало человека рационалистическим и расчетливым "сторонним наблюдателем исторического процесса". На смену племенному братству пришла феодальная раздробленность (детрибализация). Однако вплоть до XV века ороакустический (устный) и визуальный (письменный) каналы коммуникации находились в условиях равновесия.
• Эпоха Гутенберга окончательно покончила с природной гармонией первобытного человека. Наступила "типографская эра", давшая возможность обращаться к массовой "безличной" аудитории. Человек становится "умнее" не за счет общения с другими людьми, а за счет индивидуального чтения. Вместо "человека слушающего" появляется "человек смотрящий", у которого атрофированы все сенсорные каналы - слух, обоняние, осязание, вкус, зато гипертрофировано зрение. Личное мышление все больше уступает место ориентации на печатное слово и "книжные" авторитеты. Люди стали доверять "мертвой букве" больше, чем живому слову, отчуждение приобрело в обществе угрожающие масштабы. Зависимость людей от продукции "Гутенберговской Галактики" привело к печальным последствиям. По мнению М. Маклюэна, массовые политические и религиозные движения, кровавые революции, мировые войны - все это следствие гипнотического воздействия печатных изданий. Такие уродливые черты европейской цивилизации, как индивидуализм, эгоизм и всеобщее отчуждение, национализм и безбожие, информационные перегрузки и психические расстройства, объясняются длительной монополией книги как господствующего средства коммуникации.
• Современная эпоха - синтез "человека слушающего" и "человека смотрящего" (стадия постнеокультуры). Электрические и электронные средства связи, по словам М. Маклюэна, это "коммуникационная революция" в истории человечества. Характерная особенность современных коммуникационных средств в том, что они оказывают воздействие не на отдельные органы чувств, а на всю нервную систему человека. Окружающая реальность снова предстает в своей живой конкретности, а человек получает иллюзию соучастия в текущих событиях. К людям возвращается "сенсорный баланс" эпохи дописьменной коммуникации. Электронные технологии общения способствуют слиянию мифологического (непосредственного) и рационалистического (опосредованного) способов восприятия мира, создают предпосылки для целостного развития личности. "Электронная галактика" влечет "ретрибализацию" существующих обществ и на новой технологической основе воспроизводит "первобытное единство коллективного сознания", превращая нашу планету в единую "глобальную деревню". В этой "деревне" не будет индивидуализма и национализма, отчуждения, агрессивности и военных конфликтов. Грядущая всемирная цивилизация, - пророчил М. Маклюэн, - будет обществом "гармоничной коммуникации" и "образного мышления", являющихся непременным условием формирования высших культур.
М. Маклюэн формулировал свои предвидения в 60-е годы, отталкиваясь от потенциала телевидения, появившегося в это время. Он предсказывал закат "Галактики Гутенберга" и появление гармоничного "хомо телевизионис". Он не учитывал перспективы компьютерной техники, ибо в его время она еще не стала коммуникационным инструментом; не было персональных компьютеров, банков данных с дистанционным доступом, электронной почты, "мировой паутины" Интернет. Но Маклюэн предвидел появление "гипермедиа" - единства звука, статических и динамических изображений, реализованного в системах мультимедиа. С позиции метатеории социальной коммуникации большой интерес представляют его периодизация коммуникационных "эпох" и выводы о воздействии коммуникационных технологий на человеческую историю, правда, скорее напоминающие наивные утопии, чем научные прогнозы. Тем не менее есть основание считать Маршалла Маклюэна пророком электронной коммуникации.

4.4.2. Функции электронной коммуникации
В наши дни существуют три вида коммуникации: устная, документная, электронная. Суждено ли им мирное сосуществование в дальнейшем? М. Маклюэн и многие его единомышленники давно уже пророчат крах "Галактики Гутенберга", обвиняя ее во многих смертных грехах и обещая духовное возрождение человечества, живущего в "глобальной деревне". Итак, речь идет о конкуренции искусственных социально-коммуникационных систем. Если телевизионно-компьютерная система сможет выполнять социальные функции лучше, чем ДОКС, и при этом коммуникационные барьеры будут снижены, документная коммуникация утратит свои социально-культурные приоритеты и будет оттеснена на периферию социальных коммуникаций. Что касается устной коммуникации, ее позиции всегда будут незыблемы, потому что она зиждется на естественных коммуникационных каналах - вербальном и невербальном, которые не подлежат ампутированию и протезированию. Заменить можно лишь искусственные, а никак не естественные каналы передачи смыслов.
Функциональные свойства документов представлены в табл. 4.3 и рассмотрены в пункте 4.3.2. Оценим их с точки зрения возможности замены телевизионно-компьютерными средствами.
Мнемическая (1а), функция распространения смыслов в социальном пространстве (16) и ценностно-ориентационная функция (1в) несомненно могут быть выполнены более полно, оперативно, комфортно и экономично электронной системой. Причем, не в национальном или региональном, а в глобальном масштабе. Здесь выигрыш общества очевиден. Потребительские требования, которые действовали в условиях документной системы (2а, 26, 2в) не изменятся. Правда, улучшатся возможности компиляции, справочного разыскания, редактирования и оформления новых текстов; труд будущих писателей, ученых, журналистов и других творческих личностей будет облегчен, а это немаловажный довод в пользу электроники.
Социально-прагматические функции, такие как образовательная (3а), идеологическая (36), вспомогательная (3в), бюрократическая (3г), уже сейчас успешно освоены телевидением и компьютерной техникой и здесь вопроса о конкуренции уже нет. Несомненно также, что классическая художественная литература, а может быть, и постмодернистские издания не изменят книжной формы и останутся бастионами книжности. Тогда сохранится и книжный рынок, и социальный престиж книги, делающий ее ценным и привлекательным предметом. Следовательно, останутся в силе художественно-эстетическая функция документов (3д), товарная функция (3е) и мемориальная функция (3ж). В обыденной сфере познавательная и гедонистическая функции (4а и 46) будут перехвачены телевизорами, видеокассетами и компьютерными системами, которые способны предавать не только знания, упакованные в тексты и изображения, но и умения (компьютерные тренажеры, имитаторы, программированное обучение и т.п.); зато библиофильская функция (4в), представительская функция (4г) и функция личных реликвий (4д) вряд ли могут быть поколеблены. Что касается индивидуально-пользовательских функций (4е) и (4ж), то они сохранятся, если сохранится ДОКС, и отомрут, если она исчезнет.
Итак, несмотря на некоторые оговорки, получается в целом неблагоприятный для ДОКС прогноз: все функции документной коммуникации могут так же или лучше выполняться электронной коммуникацией. При этом надо иметь в виду, что потенциал электронной коммуникации не только не реализовался в полной мере, но даже не осмыслен общественным сознанием (за исключением писателей-фантастов). Мы не представляем способностей компьютерной техники середины XXI века. Несомненно, появятся телевизионно-компьютерные виды искусства, которые откроют невиданный простор для творческого самовыражения писателей, художников, режиссеров, артистов. Самое главное - вырастет массовая аудитория, воспитанная не в атмосфере книжности, а в атмосфере мультимедиа. Она-то и разрешит спор между документной и электронной коммуникацией.

4.4.3 Коммуникационные барьеры
1. Технический барьер в телевизионно-компьютерных системах, надо надеяться, не будет угрожать качеству коммуникации, ибо надежность и качество электронной техники XXI века достигнут высочайших кондиций. Вероятно, будут беспокоить компьютерные бандиты и хулиганы, для борьбы с которыми понадобится компьютерная полиция. Однако, говоря о социальной коммуникации нового века, человечеству следует опасаться не слабостей техники, а зависимости от техники. Было бы чересчур оптимистично надеяться, что проблемы информационного поиска будут успешно разрешены, ибо для автоматического ретроспективного поиска в документных фондах прошлых лет нужно их соответствующим образом обработать - задача трудоемкая и неблагодарная. Здесь будут по-прежнему царствовать традиционные документные ИПС в модернизированной электронной форме, но с теми же высокими показателями потерь информации и информационного шума. Так что ситуация "мы не знаем, что мы знаем" сохранится для фондов документов, изданных до XXI века. Другое дело - поиск в базах данных и ИПС, реализованных по информационным технологиям электронной коммуникации. В них поисковые проблемы вряд ли будут носить кризисный характер.
2. Психические барьеры, возникающие в электронной коммуникации, вызывают озабоченность современных ученых. Они обращают внимание на следующие негативные последствия постоянного общения с телевизионной техникой для нормального развития человеческой психики:
• ослабление внимания, поскольку телесмотрение не требует той сосредоточенности, которую требует чтение; нельзя читать и разговаривать, читать и мыть посуду, а телесмотрение можно сочетать с разными другими занятиями, не занимающими визуальный канал;
• снижение интеллектуальной восприимчивости, вследствие облегченного доступа к аудиовизуальным сообщениям; чтение же требует умственных усилий для понимания содержания текста; отсюда - "леность мысли" у телезрителя и интеллектуальная работоспособность у читателя;
• мозаичность индивидуальной памяти складывается у телезрителей из-за бессвязности и разноголосицы л предлагаемых им сообщений; чтение же может быть (правда, редко) систематическим и целенаправленным.
В результате человек читающий лучше подготовлен к творческой и коммуникационной деятельности, он более полноценен социально и богат духовно, чем люди "облученные телевидением". С. Н. Плотников, известный социолог культуры, рисует два довольно красочных портрета "читателей" и "нечитателей". Первые, по его словам, "способны мыслить в категориях проблем, схватывать целое, выявлять противоречивые взаимосвязи; более адекватно оценивают ситуацию и быстрее находят правильные решения; обладают большей памятью и активным творческим воображением; лучше владеют речью - она выразительнее, строже по мысли и богаче по запасу слов; точнее формулируют и свободнее пишут; легче вступают в контакты и приятны в общении; обладают большей потребностью в независимости и внутренней свободе, более критичны, самостоятельны в суждениях и поведении"67. "Нечитатели" же испытывают трудности в речи, перескакивают в разговоре с одного предмета на другой, обладают пассивным, мозаичным сознанием, которое легко поддается манипулированию извне.
Конечно, эти портреты гиперболизированы, можно сказать, шаржированы. Читательский труд, требующийся для коммуникационного познания, по плечу очень немногим читателям (напомним, что лишь 10 % читателей художественной литературы ставят задачу постичь глубинный смысл произведения), а массовое чтение газет, иллюстрированных журналов, детективов и триллеров вряд ли можно считать "гимнастикой ума" и "воспитанием души". Подлинным полигоном для развития логического мышления, сообразительности, способности "мыслить в категориях проблем, схватывать целое, выявлять противоречивые взаимосвязи" является компьютерная техника, которая вместе с телевидением образует основу электронной коммуникации. Опыт показывает, что "нечитателями-телезрителями" являются в большинстве своем люди старшего поколения, в прошлом - усердные читатели; а "нечитателями-компьютерщиками" - молодежь, предпочитающая Интернет и чтению, и телесмотрению. Однако, психологические барьеры в электронной коммуникации, безусловно, существуют и они нуждаются в исследовании.
3. Социальные барьеры. Электронная коммуникация уже в конце XX века приобрела глобальный характер: потребителями телепрограмм и пользователями компьютеров является большая часть человечества, и это, бесспорно, значительное достижение просвещения, науки и культуры. Создаются материально-технические основы для превращения человечества в жителей "глобальной деревни", для формирования Всемирной цивилизации, охватывающей все народы. Главные препятствия на этом пути - не технического или экономического плана, а плана социально-культурного и политического.
• Общечеловеческая единая и унифицированная культура представляет угрозу для свободного развития самобытных национальных культур, и следовательно, - духовной независимости наций. Отсюда - недоверие национально ориентированной интеллигенции к лозунгам "открытого общества", космополитизма и интернационализма и стремление воспрепятствовать их реализации. Надо полагать, унифицировать национальные культуры не удастся никогда. В связи с этим возникает проблема кросс-культурной коммуникации, открывающей общечеловеческое в национальном. Проблема эта пока не нашла своего решения (вспомним проект "Память мира").
• Электронная коммуникация - огромная и привлекательная сфера вложения капитала; капитализация телевидения и компьютерного производства - необходимое условие их развития и совершенствования. Но капитал небескорыстен. Массовые аудитории, вовлеченные в глобальные коммуникационные сети, оказываются объектом эксплуатации: они должны не только возместить капиталистам их издержки, но и принести вожделенную прибыль.
Коммерциализация коммуникационных систем означает их продажность. Продажность "желтой прессы" - общеизвестный факт документной коммуникации, но там все-таки существовали независимые издательства, журналисты, писатели. Монополизированные телекомпании и компьютерные сети не терпят никакой свободы слова, кроме показной демагогии. Отсюда - барьеры лжи и обмана, воздвигаемые электронными средствами массовой коммуникации между правдой и доверчивой многомиллионной аудиторией.
• Демократическая западноевропейская пресса в начале XX века завоевала обязывающий титул "четвертой силы" в смысле влияния на социально-политическую жизнь. Электронная коммуникация сохраняет этот титул, причем ее потенциал воздействия на население значительно вырос. Роль средств массовой коммуникации в политической борьбе часто оказывается решающей. Но эти средства зависят от своих хозяев, они отрабатывают заказ, полученный от них. Поэтому массовые аудитории становятся жертвой политических махинаций со стороны своекорыстных владельцев телекомпаний и компьютерных сетей. Есть, правда, одно исключение - это сеть Интернет, заслуживающая особого рассмотрения (см. пункт 4.4.4).
Обзор психологических и социальных барьеров, соблазнов и затруднений, возникающих в связи со становлением электронной коммуникации, позволяет осознать суть проблемы экологии культуры, приобретающей актуальность в наши дни. Экологически безопасное развитие - это такое развитие, при котором человек, удовлетворяя свои сегодняшние потребности, не ставит под угрозу возможность будущих поколений удовлетворять свои потребности. Бездумное разрушение ДОКС, вытеснение чтения, уничтожение книжных фондов, абсолютизация коммуникационного могущества электронных средств может причинить невосполнимый ущерб национальным культурам и общечеловеческой культуре в целом. Нынешние тенденции развития социальных коммуникаций не гарантируют, что такой ущерб не может быть причинен.

4.4.4. Глобальная коммуникационная система Интернет
История возникновения Интернет такова. В конце 60-x ? начале 70-х годов Агентство перспективных разработок Министерства обороны США создало компьютерную сеть, охватывающую все научные центры страны (в основном - университеты), для обеспечения информационного обмена между ними и сохранения ценной информации в случае поражения некоторых из этих центров во время ядерной войны. Была разработана технология связи между сетью и компьютером посредством протоколов, которая используется до сих пор. Постепенно компьютерная сеть охватила все вузы США, к ней подключились частные информационные и почтовые системы, различные образовательные, гуманитарные и коммерческие службы.
В начале 90-х годов в Европейском центре ядерных исследований в Женеве Тим Бернерс-Ли разработал технологию "Всемирной паутины" (World Wide Web = WWW). В эту "паутину" вошли организации различных стран, и Интернет стала международной, в принципе - глобальной компьютерной сетью. Но она была не общедоступным, а элитарным коммуникационным средством.
Во второй половине 90-х годов происходит взрывоподобное развитие сети Интернет и связанных с нею коммуникационных технологий. В конце XX века в Интернете насчитывалось более 300 млн. постоянно подключенных к ней серверов. Сервер - компьютер несколько большей мощности по сравнению с обычным персональным компьютером, который служит физическим носителем информации, доступной пользователя Сети. Интернет, по общему мнению, превращается в виртуальное государство со своей собственной "киберкультурой", территорией и населением, не зависящим от национальных или политических границ.
Россия, несмотря на кризисное состояние науки и экономики, с 1995 г. подключилась к Всемирной паутине. В 1999 г. были сотни коммерческих провайдеров - владельцев серверов и региональных научно-образовательных сетей, обеспечивающих доступ к Интернет практически во всех крупных городах России. Особенно большую и активную деятельность по внедрению Интернет в России развернул Институт "Открытое общество" (фонд Сороса).
Дефиниция Интернет вытекает из сущностных функций, присущих сети, а именно:
• Интернет ? глобальный коммуникационный канал, обеспечивающий во всемирном масштабе передачу мультимедийных сообщений (коммуникационно-пространственная функция);
• Интернет - общедоступное хранилище информации, всемирная библиотека, архив, информационное агентство (коммуникационно-временная функция);
• Интернет - вспомогательное средство социализации и самореализации личности и социальной группы путем общения с заинтересованными партнерами, всепланетный клуб деловых и досуговых партнеров.
Исходя из сказанного, получаем дефиницию: Интернет - глобальная социально-коммуникационная компьютерная сеть, предназначенная для удовлетворения личностных и групповых коммуникационных потребностей за счет использования телекоммуникационных технологий. В этой дефиниции учтены следующие отличительные признаки Интернет:
• социально-коммуникационная сущность сети, обусловленная коммуникационно-пространственной и коммуникационно-временной функциями, т. е. способностью обеспечивать движение смыслов в социальном пространстве и времени;
• предназначенность для удовлетворения коммуникационных потребностей не общества в целом, а отдельных личностей и социальных групп, обусловленных их стремлением к социализации и самореализации;
• вхождение в систему электронной коммуникации, благодаря использованию компьютерной базы и телекоммуникационных технологий;
• глобальные масштабы Сети.
Не касаясь технологических подробностей, перечислим основные технические решения и термины, принятые в Интернет.
WWW - Всемирная паутина представляет собой пространственно распределенную информационно-поисковую систему, состоящую из следующих элементов:
информационных ресурсов в виде: Web-страниц, представляющих собой адресованные (имеющие однозначный адрес) машиночитаемые документы, содержащие текст, графическую информацию, в том числе - многоцветные изображения, и ссылки на другие документы, как-то связанные с данным; система ссылок образует гипертекст, облегчающий информационный поиск; сайтов - совокупности страниц, принадлежащих частному лицу или организации и размещенных на каком-либо сервере; сайты (от англ. site - участок) имеют свои адреса; на одном сервере может размещаться несколько сайтов; каталогов и файлов - средств организации информационных ресурсов;
информационно-поисковых языков словарного и классификационного типа, служащие для поиска информации по ключевым словам и индексам иерархических классификаций (русскоязычные поисковые системы Рамблep, Апорт, Индекс, Ау; англоязычные - Altavista, Info-seek и др.);
логических операций, используемых при поиске с помощью операторов И, ИЛИ, НЕ, а также расширении поисковой зоны путем отбрасывания окончаний и суффиксов слов;
технических средств реализации в виде серверов с размещенными на них сайтами и страницами и средствами проводной и радиосвязи, образующими узлы и глобальную cmpукmypy сети;
программного обеспечения, включающего протоколы, регламентирующие обмен информацией между компьютерами (интерфейс), систему адресов компьютеров, сайтов, документов, страниц, гипертекстовые языки для описания содержания документов, специальные программы для движения в Сети (браузеры, или навигаторы) и др.
Несмотря на постоянное повышение "дружелюбия" и комфортности диалога с Интернет, тематический поиск релевантных страниц в информационных ресурсах Паутины нисколько не проще традиционного библиографического разыскания и требует огромного трудолюбия, настойчивости, логичности мышления, интуиции, цепкой памяти, которыми всегда отличались профессиональные библиографы. Однако Интернет - не только информационно-поисковая система; он решает задачу, которая совершенно не свойственна ИПС: он формирует виртуальные клубы духовно близких пользователей Сети. Этой цели служат телеконференции, списки рассылки, наконец, чаты (chat - англ. болтовня).
Характерным фактом виртуальной коммуникации является заявление в 1998 г. Радикальной Эсперанто Ассоциации о формировании "сетевого этноса". "Мы убеждены, - заявляют инициаторы, - что не только территория делает возможным существование государства, но также культура, самосознание. Сегодня исторический рост нашей культуры обязывает нас сделать качественный скачок в развитии нашего сообщества через создание своей Конституции и своего Правительства... Интернет позволяет сделать все это без расходов на постоянные очные встречи". При этом они ссылаются на то, что "число говорящих на эсперанто в Европе достигает 10 млн. человек и превышает население многих европейских государств"68.
Использование Интернет, по сути дела, представляет собой реализацию прикладных функций Сети. Не будем рассматривать коммерческую эксплуатацию, а обратимся к бесприбыльным областям применения Интернет.
А. Образование. Учителя общеобразовательных школ охотно используют Интернет для общения друг с другом и с родителями своих учеников, для обмена профессиональным опытом, иногда обращаются к ресурсам Сети, чтобы обогатить содержание уроков, но многие педагоги настороженно относятся к стремлениям детей углубиться в виртуальное пространство Интернет, опасаясь нежелательных последствий. Другое дело - средняя специальная и высшая школа.
Здесь активно разрабатывается идея дистанционного обучения, суть которого состоит в замене физического перемещения студентов к источникам знания на виртуальное перемещение знаний к студентам. Дистанционное обучение особенно привлекательно для заочного образования. Большинство вузов имеет в Интернет свои сайты, где размещаются не только рекламно-ознакомительные материалы, но и электронные версии учебных пособий, методические материалы, контрольные задания и т.д. Существуют привлекательные проекты виртуальных вузов, предусматривающие мобилизацию лучших преподавателей и специалистов региона для участия в педагогическом процессе.
Б. Библиотеки используют телекоммуникационные возможности Интернет: 1) для обслуживания читателей в режиме теледоступа, без посещения читальных залов; правда, авторское право не допускает размещение на библиотечных серверах текстов первоисточников, но зато поиск информации в электронных справочниках, энциклопедиях и библиотечных каталогах вполне доступен; 2) для библиотечной кооперации в виде обращения к электронным каталогам других библиотек, скачивания библиографических записей из центра каталогизации, передачи фрагментов баз данных, заказа литературы в книжных магазинах, книгообмена и др.; 3) для развития профессиональных контактов с отечественными и зарубежными коллегами путем: электронной почты, подписки на тематические листы рассылки, телеконференций и т. п. Библиотечные работники высоко оценивают колоссальные информационные ресурсы Интернет, но склонны рассматривать их как дополнение к справочно-библиографическим фондам, а не как их замену.
В. Музеи используют свои серверы для предоставления следующих услуг: справки об адресах, часах работы, телефонах; предварительный заказ билетов и организация экскурсий, публикация анонсов выставок и коллекций; проведение дискуссий специалистов и любителей искусства и др. Реализуется проект "Музеи России", который ставит задачи: открыть миру Российское культурное наследие, способствовать росту культурного туризма в Россию; развивать дистанционное образование; формировать среду общения для музейных специалистов. Создан "Всероссийский реестр", включающий более двух тысяч музеев, многие музеи располагают сайтами, раскрывающими их экспозиции.
Г. Здравоохранение в Интернет впечатляюще представлено телемедициной. Телемедицина - это использование телекоммуникаций и компьютерной технологии в сочетании с опытом специалистов-медиков для оказания врачебной помощи в отдаленных районах, в любое время суток и при любой погоде. Телемедицина незаменима в чрезвычайных (ургентных) обстоятельствах и при катастрофах. Кроме телемедицины, Интернет используется для распространения медицинских знаний, фармакологической информации, экологического мониторинга и поддержания экологической безопасности.
Д. Трудоустройство облегчается с помощью баз данных Интернета, где собраны сведения о компаниях-работодателях, об имеющихся вакансиях и требованиях к соискателям. Кроме того, есть банк биржи труда, куда работник может включить свои предложения по трудоустройству. Благодаря Сети, - утверждают американские специалисты, - "вы почти всегда можете найти рабочее сообщество, которое вам подходит, если дадите себе труд поискать его".
Е. Гражданские инициативы. Виртуальное пространство Интернет - прекрасное поле для развертывания гражданских инициатив независимо от официального одобрения. Характерный пример - использование Интернет российскими правозащитниками.
Надо признать, что мнения относительно значимости и перспектив Интернет не отличаются единодушием: одни видят в нем миф о демократическом равенстве, о гармонии личности и власти; другие рассматривают его как мощное средство интеллектуального и духовного развития людей; третьи усматривают в нем стимул для пробуждения социальной активности. Энтузиасты придумали интернетовский шлягер, где есть слова:
Для нас сомнений больше нет,
Что миром правит Интернет.
Познать поможет целый свет
И на любой вопрос ответ
Тебе подскажет Интернет.
Исчезни тьма! Да будет свет
С простым названьем - Интернет!
Феномен Интернет - привлекательный предмет для метатеоретических обобщений. Источниками материала для обобщающих выводов могут служить конкретные (частные) науки, изучающие различные аспекты явления Интернет.
• Философско-исторический аспект. С точки зрения историософии (философии истории) очевидно, что появление глобальной коммуникационной сети - убедительный аргумент в пользу формирования Всемирной информационной цивилизации, т. е. постиндустриальной информационной культуры. Во-первых, Сеть транснациональна, она преодолевает государственные и национальные границы, способствуя диалогу и сближению народов; во-вторых, она способствует интеграции национальных и региональных экономических зон в глобальную экономику; в-третьих, она способна сосуществовать с разными политическими режимами, культурными и языковыми различиями; в-четвертых, она может стать платформой для формирования всемирного универсума знаний человечества и всемирного дистанционного университета. По мнению некоторых мыслителей, Интернет способствует становлению новой формы существования человека - виртуальных социумов, которые в перспективе сольются в глобальное виртуальное общество.
• Организационно-управленческий аспект. Главный организационно-управленческий принцип Сети, создающий ей репутацию абсолютно демократического института, заключается в децентрализации, в отсутствии верховного управленческого органа и иерархии власти. Правда, есть уровень начальных организаторов-управленцев - это провайдеры. Провайдер - владелец фрагмента виртуального пространства, который взимает с клиентов плату за пользование доступом к Сети, но никак не ограничивает содержание их диалогов. Если провайдер по тем или иным причинам не устраивает клиентов, они могут расторгнуть заключенное с ним соглашение и перейти к другому собственнику виртуальной области. Насколько устойчива и эффективна подобная организация, чтобы служить основой для формирования глобального сообщества?
• Этико-правовой аспект обусловлен противоречивостью идеологии Сети: с одной стороны, - полная гласность и открытость, свобода слова и самовыражения; с другой стороны - неприкосновенность частной жизни, соблюдение этических норм, исключение насилия. Дело в том, что абсолютная гласность неизбежно приводит к нарушению privacy - неприкосновенности частной жизни. Отслеживая поведение того или иного клиента в Сети при покупках, путешествиях, лечении, общении и т. д., можно синтезировать интимный облик человека, вовсе не предназначенный для публикации. Есть мошенники, которые таким образом собирают и продают компромат на известных людей. Открытость Сети способствует распространению по всему миру клеветы и дезинформации, что провоцируется анонимностью авторов, входящих в Сеть. Для детей и юношества, образующих широкую аудиторию Сети, нравственно опасны порнографические, сексуальные, насильнические сайты, которыми переполнено пространство Интернета. В целях защиты детей на персональных компьютерах устанавливаются фильтры, ведущие селекцию информации, поступающей извне. Но эффективность такой "домашней цензуры" очень сомнительна.
Нерешенной проблемой глобальной Сети остается соблюдение авторского права. Согласно юридическим нормам, только владелец авторского права на интеллектуальную собственность типа полиграфического издания (книги) или виртуального документа имеет право делать с них копии. Прочим людям предписано ограничиваться небольшими выдержками с обязательной ссылкой на первоисточник для целей цитирования, комментирования, пародии и т. п. Но в настоящее время нет средств для того, чтобы защищать интеллектуальные произведения от несанкционированного копирования и распространения.
• Социальный аспект - это осмысление круга пользователей Сети. В первый период становления Интернет это были профессионалы-технократы и компьютерная "богема", создавшие физическую структуру Сети и ее программное обеспечение. Ныне к ним присоединились менеджеры и бизнесмены, служащие, преподаватели и студенты, а также коллективные пользователи - банки, больницы, фирмы, университеты и школы, средства массовой коммуникации, библиотеки, музеи и пр. Для этих пользователей Интернет - удобный и незаменимый рабочий инструмент, позволяющий успешно решать производственные или учебные задачи. Сложилась третья группа - субкультурное сообщество пользователей Интернет, для которых Сеть - не вспомогательный инструмент деловой активности, а жизненная среда, с которой связаны жизненные смыслы личности, место самореализации человека.
• Психологический аспект особенно отчетливо проявляется при изучении субкультурного сообщества, состоящего главным образом из молодежи, не достигшей 30 лет. Виртуальная реальность при глубоком погружении воздействует на все органы чувств человека, а также на его воображение и мышление. Сознание раздваивается из-за постоянных переходов от виртуального мира к реальности, и наоборот. В результате трансформируется духовный мир человека, его образ мысли и образ жизни. У него появляется ряд психических новообразований - интересов, мотивов, установок, стремлений, целей, ориентированных на виртуальность. Психиатры обращают внимание на появление таких психических отклонений как тревожность при работе с компьютером, Интернет-зависимость, хакерство, поглощенность компьютерными играми, социальная инфантильность. Особую озабоченность психологов и педагогов вызывает проблема "Интернет и дети".

4.5. Древо коммуникационных каналов
В разделе 4.1, открывавшем настоящую главу, произведен обзор эволюции коммуникационных каналов (рис. 4.1), начиная стадией пракультуры и заканчивая нынешней электронной коммуникацией. Поскольку новые каналы, например письменность или кино, возникали не на пустом месте, а на основе предшествовавших каналов, возникает вопрос о преемственности коммуникационных каналов. Хомо сапиенс получил в наследство от своих предков-пралюдей два канала устной коммуникации - невербальный и вербальный, к которым вскоре, т. е. в период верхнего палеолита (40?15 тыс. лет назад), присоединились искусственные иконический и символьный каналы. Таким образом, в каменном веке, на стадии археокультуры, возникли четыре исходных канала. В недрах этих каналов в виде первобытного искусства образовались художественные каналы, которые невозможно обособить: музыка и танец слиты с невербальным каналом; поэзия и риторика - продукты вербального канала; живопись выросла из иконической графики, а скульптура - из амулетов, талисманов и прочих вещественных символов.
Подлинной коммуникационной трансформацией было зарождение в III тыс. до н. э. письменности, т. е. образование нового коммуникационного канала. Канал письменной документации возник на базе иконического канала путем бифуркации последнего. Бифуркация ("фуркация" лат. разделение) - раздвоение, разветвление, разделение чего-либо на две части: в географии бифуркацией называют разделение реки на два русла, которые в дальнейшем не сливаются; в анатомии - разделение трубчатого органа на две ветви, например, трахеи на два бронха; в педагогике - разделение класса на два потока, изучающих разные иностранные языки и т. п.
Бифуркация в документных каналах продолжалась и дальше: в XV веке произошла бифуркация письменности, в результате которой появился канал книгопечатания; в XIX веке из книгопечатания выделился канал прессы, основанный на машинной технике, а в XX веке средством массовой коммуникации стали компьютерные сети (вспомним Интернет).
Замечательная особенность бифуркации документной коммуникации состоит в том, что она инициировала бифуркации в каналах устной коммуникации. Письменность была изобретена жрецами для записи в священных книгах Откровений Бога, переданных людям через пророков, а также учений о Боге, о мире, вере, спасении. Записи эти производились на пророческих (апостольских) языках, которые лексически и грамматически удалялись от разговорной речи. В христианской Европе пророческими языками почитались греческий и латинский, у православных славян - церковнославянский (старославянский). Пророческие языки использовались при богослужениях, поэтому они относятся к устной коммуникации; вместе с тем их можно считать первыми литературными языками. Собственно литературные языки в качестве национально принятой нормы культурной речи (как устной, так и письменной) образовались в европейских странах на стадии неокультуры. В литературных культурно-нормативных языках нашел отражение не только опыт письменной речи, но и опыт художественного устного слова (фольклор), хранящийся в неовеществленной социальной памяти. Формирование литературных языков - бифуркация вербального канала.
Явление бифуркации каналов устной коммуникации продолжалось и дальше согласованно с бифуркациями документных каналов. Книгопечатание не довольствовалось литературным языком, оно вызвало к жизни искусственные языки (математическая, химическая символика, впоследствии - языки международного общения типа эсперанто). Параллельно с книгопечатанием человечество освоило еще один недокументный канал получения знаний - познавательные путешествия, т. е. пространственная коммуникация не ради торговли или войны, а ради познания. Великие географические открытия, начатые X. Колумбом, открыли этот канал, в наши дни продолженный космонавтами и туристами. Появление технических каналов для дистанционной передачи звука (телефон, радио), а затем - движущегося изображения (телевидение) - свидетельства бифуркаций в каналах устной коммуникации. Таким образом обнаруживаются четыре бифуркации:
Бифуркация I ? появление письменности и литературного языка;
Бифуркация II - изобретение книгопечатания и великие географические открытия;
Бифуркация III - промышленный переворот, обусловивший появление первичных технических каналов, в том числе машинной полиграфии, фотографии, телефона;
Бифуркация IV- научно-техническая революция XX в., вызвавшая к жизни электронную коммуникацию - телевидение и компьютер.
Преемственность между каналами устной коммуникации (правая часть) и документной коммуникации (левая часть) иллюстрирует рис. 4.7.
Комментарии к рисунку:
• Хронологическая шкала построена в десятично-логарифмическом масштабе: четыре деления этой шкалы, представленные на рисунке равными отрезками, имеют цену деления, отличающуюся десятикратно. Первое деление охватывает 100 лет - от 2000 до 1900 гг.; второе деление охватывает 1000 лет - от 1900 до 900 гг.; третье деление соответствует 10000 лет - от 900 н. э. до 9000 до н. э. (?9000); четвертое деление соответствует 100000 лет. Благодаря десятично-логарифмическому масштабу удалось в обозримом виде представить всю историю человечества: от появления неантропа 40 тыс. лет назад (конец пракультуры и начало археокультуры) до наших дней - перехода к постнеокультуре.
• На рисунке не воспроизведены синтетические каналы, соответствующие театру, кино, мультимедиа.
• "Традиционными" считаются каналы, образовавшиеся до XIX века, а каналы индустриальной неокультуры именуются "нетрадиционными".
Рис. 4.7 при всей его нарочитой схематичности, а может быть, благодаря ей, позволяет легко распознать несколько соотношений, имеющих характер закономерностей эволюции социальных коммуникаций.
• Закон кумуляции коммуникационных каналов (закон ККК). Если принять за точку отсчета четыре исходных канала, то двигаясь вдоль хронологической шкалы, обнаруживаем прогрессию роста: 4, б, 8, 10, 12, которая представляет собой классическую арифметическую профессию. Закон ККК читается так: по ходу цивилизационного процесса коммуникационные каналы увеличиваются в арифметической прогрессии с основанием 2. При этом можно предположить, что материальные затраты общества на обеспечение коммуникаций (технические средства, капитальные вложения, кадровые ресурсы) увеличиваются не в арифметической, а в геометрической прогессии, и в постнеокультурном информационном обществе будут поглощать львиную долю национального бюджета.



Рис.4.7. Древо коммуникационных каналов

• Закон симметрии коммуникационных каналов (закон СКК). Бифуркации в левой и правой части древа коммуникационных каналов происходили почти синхронно, что и обусловило симметричность, отчетливо видную на рис. 4.7. Синхронность бифуркаций не случайна, она - результат взаимозависимости, своеобразного баланса документной и устной коммуникации. Изучение этой взаимозависимости - благодарное поле будущих исследований.
• Закон ускорения бифуркаций (ЗУБ). Логарифмическая шкала вуалирует различия в длительности периодов между бифуркациями, в реальном же историческом времени дистанция между бифуркациями I и II - около 4.5 тысяч лет; между II и III - 400 лет; между III и IV - около 150 лет. Налицо сокращение "межбифуркационных периодов", которое обусловлено ускорением историческою времени в стадии неокультуры.
Трудно удержаться от вопроса: сохранится ли ускоренный рост древа коммуникационных каналов в XXI веке? Если сегодня насчитывается 12 каналов, то, может быть, завтра их станет 14 или 16? Всякий рост имеет естественные пределы и рано или поздно прекращается, поэтому бесконечного ветвления древа коммуникационных каналов ожидать не приходится. Мы находимся в переходном периоде от эры документной коммуникации и книжной культуры к эре электронной коммуникации и мультимедийной культуры. Может быть, электронная коммуникация обладает достаточным потенциалом, чтобы стать поворотным пунктом в развитии коммуникационных каналов от постоянной кумуляции к постепенной концентрации?
Прежде всего оказалась под угрозой печатная книга. Кино и телевидение конкурировали с книгой лишь тем, что сокращали время, посвящавшееся ранее чтению. Теперь у книги появился более опасный конкурент - видеокассета. Формы их бытования почти тождественны, момент обращения к видео, как и момент встречи с книгой, определяется по желанию пользователя; возможности выбора на рынке видео постоянно расширяются и скоро догонят предложения книжного рынка; как и чтение, просмотр видеозаписи можно по желанию прервать, сделать "стоп-кадр", ускорить или замедлить просмотр фильма; короче говоря, общение человека с видеофильмом оказывается столь же непринужденным, как общение с книгой. Что же касается доходчивости, наглядности, выразительности, информативности, то здесь преимущества видео фильма очевидны - на его стороне не только письменное слово и застывшая иллюстрация, но и слово звучащее, музыка, движущееся цветное изображение. Книга - синтез двух искусств - словесности и графики, видеофильм - это синтез всех искусств, это синкретическое мультимедийное сообщение. Но главное преимущество видео, пожалуй, даже не в этом. Главное заключается в том, что, как и всякий продукт радиоэлектроники, видеомагнитофон легко объединяется с компьютером, образуя единый агрегат обладающий "интеллектуальными способностями" компьютера и "изобразительными способностями" видео. Видео - это органичный элемент мультимедийной культуры и ему, конечно, легче адаптироваться к условиям электронной коммуникации, чем книге, изначально связанной с книжной культурой.
Еще более мощным, чем видеозаписи, конкурентом типографских изданий обещает стать электронная книга, первые образцы которой появились на рынке. Например, "Софтбук" - электронная пластина с экраном в кожаном переплете; вместимость - 100 000 страниц, вес 15 кг, цена - 300 долларов плюс 10 долларов в месяц за абонентскую связь; "Дедикейтед ридер" - электронный справочник с двойным экраном стоимостью 1500 долларов69. Главное отличие электронной книги от бумажного кодекса в способности "переиздаваться", т. е. менять одно содержание на другое. Она становится таким образом "книгой книг", делающей ненужными издательства и библиотеки. Электронная книга может напрямую связать автора и читателя, убирая всех посредников, существующих между ними.
Ясно, что электронное писание не может не повлиять па творческий процесс писателей электронных книг. Потребуется иная поэтика, соответствующая многомерности виртуальных компьютерных пространств. Предполагается, что линейное чтение текста художественного произведения традиционным способом - страница за страницей с началa до конца - будет вытеснено нелинейным чтением, когда можно двигаться по тексту в вертикальном, горизонтальном или другом направлении. Читатель вовлекается в компьютерную игру с электронным текстом, комбинируя его по своему усмотрению. Есть мнение, что именно игровая компьютерная литература сможет вернуть в когорту читателей молодежь, выросшую в мультимедийной среде.
Итак, можно предположить, что мультимедийные средства будут постепенно впитывать прикладные функции литературы и прессы, и в итоге закон ККК трансформируется в закон концентрации коммуникационных каналов.

4.6. Выводы
1. На основании исходных естественных (невербальный, вербальный) и искусственных (иконический, символьный) каналов в результате длительной эволюции с палеолита до наших дней сложились три рода коммуникации: устная, документная, электронная.
2. Естественный язык и речь образуют единство, которое выполняет две сущностные функции: коммуникационную и мыслительную; коммуникационная функция, в свою очередь, подразделяется на социально-временную, (социально-мнемическую) и социально-пространственную функции. Сущностные функции проявляются в прикладных функциях языка и речи, которые выполняются ими в общественной жизни (социальном пространстве) и в личностном психическом пространстве.
3. В наши дни ни одна сфера общественного производства, ни одна область социально-политической деятельности, ни одна отрасль культуры, ни одна сторона повседневного обыденного существования не обходятся без обращения к документам, без многообразного их использования. Если бы вдруг, допустим, исчезли бумажные носители текстов, человечество немедленно оказалось бы в состоянии первобытного варварства. Отсюда - зависимость современной цивилизации от документной коммуникации.
4. Все виды коммуникации страдают неустранимыми коммуникационными барьерами технического, психологического и социального характера. Эти барьеры можно разделить на шумы, имеющие естественное происхождение, и специально создаваемые помехи, например цензура. С шумами приходится мириться, с помехами нужно бороться.
5. Олицетворением достоинств и опасностей электронной коммуникации в наши дни служит феномен Интернет. Интернет - глобальная социально коммуникационная компьютерная сеть, предназначенная для удовлетворения личностных и групповых коммуникационных потребностей за счет использования телекоммуникационных технологий. Метатеоретическое осмысление феномена Всемирной паутины требует обобщения философско-исторических, организационно-управленческих, этико-правовых, социальных и психологических аспектов, связанных с сущностными и прикладными функциями Интернет.
6. Развитие коммуникационных каналов осуществляется до сих пор экстенсивно и закономерно в соответствии законами:
• законом кумуляции коммуникационных каналов (законом ККК);
• законом симметрии коммуникационных каналов (законом СКК);
• законом ускорения бифуркаций (закон ЗУБ).
7. Существуют три точки зрения на соотношение традиционных и нетрадиционных каналов в будущем:
• экстремистская - мультимедиа неизбежно вытеснит книгу, ибо новое всегда вытесняет старое;
• консервативная - книга сохранит свое значение, потому что она антропоморфична (соответствует психофизиологическим возможностям восприятия смыслов человеком), укоренена в культуре, а литература как вид искусства отмереть не может;
• компромиссная - в будущем будет достигнута гармония всех родов социальной коммуникации (устной, документной, электронной), поскольку у каждого есть свои преимущества и свои ограничения.
8. Мы живем в переходной период от эры господства документной коммуникации к эре электронной мультимедийной коммуникации.
9. Terra incognita в проблематике коммуникационных каналов зависит от прогресса в области лингвистики, психологии, культурологии, информатики.
• Гипотеза лингвистической относительности Сепира?Уорфа более полувека обсуждается применительно к устной коммуникации. Остается открытым вопрос о национальной относительности в письменных языках, т. е. в документной коммуникации, и в мультимедийных средствах электронной коммуникации.
• Как относиться к межъязыковым коммуникационным барьерам: как к вредному пережитку, унаследованному от феодальной палеокультуры, или как к средству самозащиты малых народов от информационной агрессии развитых стран?
• Каковы перспективы интерлингвистики в XXI веке? Возможно ли подлинное художественное творчество на искусственном языке? Ведь поэтическое вдохновение, по словам Б. Л. Пастернака, состоит в том, что "язык, родина и вместилище красоты и смысла, сам начинает думать и говорить за человека, и весь становится музыкой" (индивидуально-языковая функция). Вместе с тем, как показывает опыт эсперанто, нет проблем для перевода с естественного языка на искусственный язык, т. е. выполнении социально-языковой функции.
• Не решена проблема семантического поиска документов, шире - текстов, зафиксированных на каком-либо носителе, ибо нет надежных и операционных критериев релевантности (смысловой близости) высказываний на естественном языке.
• На вопрос "что и как читать?" даются противоположные (антиномические) советы. Культура чтения не разработана дальше тривиальных рекомендаций для учащихся средней школы. Нельзя ли использовать электронную коммуникация, чтобы облегчить доступ к смысловому содержанию произведений печати?
• Подлинной "неведомой землей" является область парапсихологии, к которой относятся телепатия и ясновидение (антиципация). Телепатия - мысленная коммуникация между коммуникантом - индуктором и реципиентом - приемником. Ясновидение - получение сообщений из будущего. Известны многочисленные факты парапсихологической коммуникации, но научного объяснения им нет. Являются ли телепатия и ясновидение рудиментными коммуникационными способностями, которые существовали до появления вербального канала или, напротив, они свидетельствуют о формировании нового естественного коммуникационного канала, которым будут пользоваться будущие "сверхчеловеки"?
• Привлекательной чертой Всемирной сети Интернет являются ее демократичность и открытость для самовыражения индивидуальной личности. Но фактически эти черты - иллюзия. На самом деле клиент Сети может делать только то, что разрешено профессионалами-программистами. Складывается ситуация, когда посетитель виртуального пространства ищет спасения от порабощения его личности чуждыми ему социальными структурами в реальном мире, а попадает во "всемирную паутину", сотканную этими же структурами. Возможна ли подлинная свобода духовной деятельности клиента искусственных коммуникационных систем?
• Предметом оживленных дискуссий является судьба книги в постнеокультурном обществе, в частности, конкуренция книжных кодексов и видеокассет, печатного слова и мультимедиа, чтения и телесмотрения.

Литература
1. Гойхман О. Я., Надеина Т. М. Основы речевой коммуникации: Учебник для вузов. ?М.: ИНФРА-М, 1997. ? 272 с.
2. Горелов И. Н., Седов К. Ф. Основы психолингвистики: Учеб. пособие. - М.: Лабиринт, 1997. - 221 с.
3. Дайсон Э. Жизнь в эпоху Интернета. - М.: Бизнес и компьютер, 1998. ? 400 с.
4. Земляпова Л. М. Современная американская коммуникативистика: Теоретические концепции, проблемы, прогнозы. - М.: Изд-во МГУ, 1995. ? 270 с.
5. Колкер Б. Г. Учебник языка эсперанто: Основной курс. - М.: Наука, 1992. ? 160 с.
6. Колшанский Г. В. Коммуникативная функция и структура языка. ? М.: Наука, 1985. ? 175 с.
7. Колшанский Г. В. Паралингвистика. - М.: Наука, 1974. - 81 с.
8. Кузнецов С. Н. Теоретические основы интерлингвистики. М.: Изд-во Ун-та дружбы народов, 1987. - 207 с.
9. Культура русской речи: Учебник для вузов. - М.: Норма-Инфра, 1999. ? 560 с.
10. Мечковская Н. Б. Социальная лингвистика: Учеб. пособие. ? 2-е изд. ? М.: Аспект Пресс, 1996. ? 207 с.
11. Мечковская Н. Б. Язык и религия: Пособие для студентов гуманитарных вузов. - М.: Агентство "Фаир", 1998. - 352 с.
12. Поварнин С.И. Как читать книги. - М.: Книга, 1978. - 53 с.
13. Сапунова В. Б. Туризм: эволюция, структура, маркетинг. - М.: Ось-89,1997, ? 160 с.
14. Свадост Э. Как возникнет всеобщий язык? - М.: Наука, 1968. ? 328 с.
15. Скворцов Л. И. Теоретические основы культуры речи. - М.: Наука, 1980. ? 352 с.
16. Сорокин Ю. Я. Психолингвистические аспекты изучения текста. ? М.: Наука, 1985. ? 168 с.
17. Усыскин Г. С. Очерки истории российского туризма. - СПб.: Торговый Дом "Герда", 2000. ? 224 с.
18. Язык и массовая коммуникация. Социолингвистическое исследование. - М.: Наука, 1984.-277 с.

5. ЭВОЛЮЦИЯ
СОЦИАЛЬНЫХ КОММУНИКАЦИЙ

5.1. Хронология общественных
коммуникационных систем
Общественная коммуникационная система (ОКС) есть структурированная (упорядоченная определенным образом) совокупность коммуникантов, реципиентов, смысловых сообщений, коммуникационных каналов и служб, располагающих материально-техническими ресурсами и профессиональными кадрами. Если культура представляет собой совокупность овеществленных и неовеществленных культурных, т. е. искусственных социальных, смыслов, то ОКС - это часть овеществленной культуры, обеспечивающая движение культурных смыслов в социальном пространстве и времени. Другими словами, ОКС в целом и ее элементы - это овеществленная коммуникационная культура в различные исторические эпохи.
Древо коммуникационных каналов, рассмотренное в разделе 4.5, представляет собой эволюцию одного из элементов ОКС. Теперь попытаемся представить эволюцию систем общественных коммуникаций в целом. Направление этой эволюции достаточно очевидно: от устной коммуникации к документной коммуникации и далее - к электронной коммуникации. Ясно также, что эволюция социальных коммуникаций органически связана с эволюцией культуры, которая представлена в виде пяти стадий: пракультура - археокультура - палеокультура - неокультура - постнеокультура (см. Введение). Отсюда следует, что стадии эволюции культуры совпадают со стадиями развития ОКС и могут служить основой при разработке хронологии ОКС.
Последовательная смена ОКС происходит не стихийно, а в силу кризиса коммуникационных каналов, который состоит в том, что эти каналы перестают удовлетворять коммуникационные потребности отдельных людей и общества в целом. Разрешение кризиса достигается путем бифуркации (разделения) перегруженных каналов. На рис. 4.7 представлены четыре бифуркации, которые происходили на стыке археокультуры и палеокультуры (III тыс. до н. э.), на стыке палеокультуры и мануфактурной неокультуры (1440-е гг.), на стыке мануфактурной и индустриальной неокультуры (начало XIX века), наконец, в наше время - переход от неокультуры к постнеокультуре (конец XX века). "Точки" бифуркации - это границы между различными ОКС. Конечно, в историческом времени "точка" - это не моментальная смена, а достаточно длительный промежуток, поэтому бифуркацию нужно понимать как переходный период между разными ОКС.
Коммуникационная культура определяется господствующими в обществе нормами и способами фиксации, хранения и распространения культурных смыслов, т. е. родом социальной коммуникации. Различаются следующие уровни коммуникационной культуры: словесность - книжность - мультимедийность. Причем, книжность подразделяется на три поколения: палеокультурное (рукописная книга), мануфактурное неокультурное (мануфактурное книгопечатание), индустриальное неокультурное (машинная полиграфия). Уровни коммуникационной культуры соответствуют различным видам ОКС. Учитывая это соответствие, можно представить хронологию общественных коммуникационных систем в виде табл. 5.1. Надо заметить, что хронология смены ОКС для разных географических регионов не одинакова из-за неравномерности их культурного развития. В табл. 5.1 представлен регион, именуемый "западная цивилизация" (Западная Евpoпa и Ближний Восток), который всегда был лидером культуры.

Таблица 5.1
Хронология общественных коммуникационных систем в Западной Европе и на Ближнем Востоке

Наименование
ОКС

Уровни коммуникационной
культуры

Хронологические рамки

Длительность
(лет)
Кол-во коммуникационных каналов
I.Общинная ОКС

Господство иконических документов Господство археокультурной словесности. Бифуркация I
40 ?15 тыс.л. н.
15 ?5 тыс. л. н.

25 тыс.
10 тыс.

4
4

II.Рукописная ОКС

Сочетание словесности и палеокультурной книжности. Бифуркация II
III тыс. до н. э. -
I пол. XV в. н.э.

4,5 тыс.

6

IIIII.Мануфактурная ОКС

Мануфактурная
неокультурная книжность; господство мануфактурного книгопечатания. Бифуркация III
II пол.
XV -XVIII вв.

350

8

IV.ИндустриальнаяОКС

Индустриальная
неокультурная книжность; господство машинной полиграфии.
Бифуркация IV
XIX ?
I пол. XX вв.

150

10

V.Мультимедийная ОКС

Господство мультимедийных телевизионно-компьютерных каналов
II пол. XX в. ? ?

?

12


Обратим внимание на то, что вследствие закона кумуляции коммуникационных каналов (закон ККК) более поздние ОКС включают коммуникационные каналы предыдущих систем, правда, в технически модернизированном виде. Так, рукописная ОКС вовсе не отменила каналы словесности; индустриальная книжность модернизировала канал книгоиздания, открытый мануфактурным книгопечатанием, и ввела в оборот новый документами канал - прессу; мультимедийная ОКС аккумулирует возможности как словесности, так и книжности, включая их в мультимедийную среду. Уровень коммуникационной культуры определяется господствующими средствами коммуникации.
Словесность - такой уровень коммуникационной культуры, когда все культурные смыслы передаются в социальном пространстве и времени посредством устной коммуникации. Книжность - такое состояние культуры, когда основные (не все!) культурные смыслы передаются посредством документной коммуникации. Мультимедийность достигается тогда, когда основные культурные смыслы передаются посредством электронной коммуникации.
Пракультура - это время становления коммуникационных каналов, когда о существовании общественных коммуникационных систем говорить не приходится, ибо не сложилась основа для их формирования. Поэтому в табл. 5.1 стадия пракультуры не учтена. Ранняя археокультура (эпоха палеолита) прошла под знаком приоритета символьно-иконических документов в виде палеолитической живописи и скульптуры (см. раздел 4.1); в неолите приоритет перешел к устной коммуникации, и в первобытных общинах земледельцев и скотоводов стали складываться общинные ОКС, где господствовало устное слово. Рассмотрим более подробно взаимосвязи между уровнями коммуникационной культуры (словесность - книжность - мультимедийность) и стадиями человеческой культуры (архео-, палео-, нео-, постнеокультура).

5.2. Археокультурная словесность
Археокультурная словесность соответствует общинной ОКС (см. табл. 5.1). Общинная коммуникационная система - это первобытнообщинная коммуникационная система, в которой все члены общины выступают в роли и коммуникантов, и реципиентов, используя для передачи смысловых сообщений четыре исходных канала. Разумеется, никаких коммуникационных служб нет.
Господство устного слова установилось не сразу, потому что оно требует достаточно развитого и абстрактного мышления. Палеолитическим охотникам и собирателям были ближе и понятнее изображения, чем словесные образцы. Отсюда - замечательный расцвет первобытного изобразительного искусства 35?15 тыс. лет назад. Изображения, сперва примитивные, затем реалистические, наконец схематические служили ступенями для развития интеллекта первобытного человека. Без опоры на наглядные образы, представляемые изобразительным искусством, интеллектуальный прогресс палеолитических общин был бы весьма затруднен, а значит, было бы невозможно господство устного слова, т. е. становление археокультурной словесности в эпоху мезолита и неолита. Этот факт - еще одно свидетельство взаимозависимости различных коммуникационных каналов, в данном случае - каналов устной и документной коммуникации.
Терминологической ясности ради следует уточнить, что под словесностью мы понимаем не совокупность устных и письменных текстов на естественных языках (в отличие от В. И. Даля, мы не включаем в понятие "словесность" письменность и литературу70), а такое состояние культуры, когда коммуникационная деятельность происходит в формах устного управления или устного диалога, а социальная память представлена в виде неовеществленных ее разделов и символьно-иконических каналов. При этом большую роль в передаче культурных смыслов играет подражание, распространённейшая форма коммуникационной деятельности в общинных ОКС. Перечислим некоторые особенности археокультурной словесности:
1. Общинная коммуникационная система отличалась первобытным равенством, и социальная однородность (бесклассовость) первобытных общин сопровождалась синкретичностью (слитностью) вербальных, музыкальных, иконических каналов в языческих ритуальных священнодействиях. Впоследствии из этой синкретичности выросли изобразительное искусство (первобытная живопись, графика, орнамент, скульптура), исполнительское искусство (музыка, танец), наконец, поэзия и фольклор как искусство слова. Творцами первобытных культурных смыслов, образовавших содержание общинной коммуникации, были неведомые нам гениальные художники, музыканты, артисты, поэты.
2. Обожествление слова, которое нашло отражение в мировых религиях. Господь, как известно, творил мир не действиями, а словами: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... Все через Него начало быть" (Иоан. 1:1?3); "И сказал Бог: да будет свет. И стал свет" (Бытие, 1:3). В Коране написано: "Его приказ, когда он желает чего-нибудь, - только сказать ему: "Будь!" и оно бывает" (36, 81?82). В одном из гимнов Ригведы, обращенном к богу Агни, говорится: "Он укрепил небо истинными священными словами" (Ригведа. Мандалы I?IV. М., 1989. с. 85).
Кстати, буддизм - это культура размышления, которая пошла дальше знаков и отказалась и от слов, и от чисел. Нирвана достигается путем самоуглубления, медитации, а не заклинаний.
3. Священные словеса передавались из уст в уста; их поэтика строилась так, чтобы облегчить запоминание и исключить искажения при устной передаче; этому способствовали ритмический размер, повторяющиеся стандартные фразы, музыкальное сопровождение многих гимнов. Даже позже, когда стала известна письменность, божественные откровения запрещалось фиксировать; они доверялись лишь слуху посвященных.
Причем нельзя считать, что недокументированная социальная память не надежна. Древнейший из памятников словесного искусства - собрание гимнов Ригведа датируется XVIII ? XII вв. до н. э., а запись (кодификация) Ригведы состоялась только в XII ? XV вв. н. э. Очевидно, что столь сложное литературное произведение не могло сохраниться более трех тысяч лет в народной памяти, если бы в арийских племенах Индии не было бы тысячелетних традиций устного творчества, восходящих к неолитической эпохе.
4. Талантливый поэт, сказитель в дописьменных обществах выполнял роль летописца, служителя не текущих забот и интересов, а социальной памяти, воплощенной в мифах, легендах, преданиях. Эстетические потребности удовлетворяли лирики, способные выразить в слове и музыке эмоциональные переживания. Представление о поэте как пророке, любимце богов несомненно восходит к археокультурной словесности.
Обобщая сказанное, можно сказать, что археокультурная словесность обеспечивала, во-первых, консолидацию членов общины: люди, не владевшие общинным языком, представлялись им "немыми" или вовсе "нелюдьми"; во-вторых, организацию общественной жизни, трудовую кооперацию, обыденное общение; в-третьих, функционирование неовеществленной социальной памяти, заключающейся в передаче из поколения в поколение социальных норм и традиций, полезных знаний, умений и практического опыта, наконец, священного мифологического сознания и самосознания.
Археокультурная словесность, несмотря на свое господствующее положение в ОКС, никогда не вытесняла иконическое искусство. Правда, последнее трансформировалось из сюжетно-образного в абстрактно-орнаментальное. Орнаментализация документального канала имела два немаловажных следствия:
• вместо охотничьих эмоций гармонично сплетенный орнамент исподволь внедряя в первобытную психику ощущения красоты формы, цвета, пропорции, создавая тем самым предпосылки для появления эстетического сознания и, следовательно, возникновения собственно искусства, а не утилитарных изображений;
• орнамент и схематизированный рисунок - прямые предшественники пиктограмм и иероглифов. В древнейших памятниках египетского и шумерского письма нельзя определить, где кончается графика и начинаются письмена.
Таким образом, в недрах господствующей устной словесности вызревал реванш документных каналов за утраченное первенство. Реванш состоял в открытии нового документного канала - письменности.

5.3. Палеокультурная книжность
Письменность, сформировавшаяся на основе археокультурных символьно-иконических документов, явилась исключительно важным культурным достижением. Среди историков письма нет единства в объяснении его происхождении. Большинство склоняется к однолинейной эволюции: сперва предметное письмо (символы, изображения, узелковое письмо), доходящее до пиктограмм (рисуночное письмо), затем на базе пиктограмм - иероглифы, слоговое и, наконец, буквенно-фонетическое письмо. Последнее принято многими народами. Но не всеми. Китайцы, например, не считают до сих пор возможным отказаться от иероглифической письменности, хотя принцип буквенно-фонетической записи был известен им во II в. н. э. Пути перехода от звучащего слова к слову записанному, по мнению других исследователей, многообразны и нестандартны и определяются местными социально-культурными условиями, в частности, нежеланием грамотных жрецов, писцов, чиновников облегчать доступ в их сословно-кастовую группу.
Первые памятники письменности относятся к III ? IV тысячелетию до н. э. Очагами письменности стали древнейшие локальные цивилизации: древнеегипетская, месопотамская (шумеро-ассиро-вавилонская), индусская, критская (минойская, эгейская) и древнекитайская. Эти очаги в разных концах ойкумены возникли не случайно, а были обусловлены цивилизационным развитием: появление городов, торговли и ремесел; образование мощных централизованных государств; классовое расслоение населения. Варварские племена и их объединения не нуждались в письменности; письменность - новый коммуникационный канал, востребованный цивилизацией.
В Европе и на Ближнем Востоке палеокультурная книжность существовала более 3,5 тыс. лет, которые можно поделить на три периода:
• древнейшие цивилизации (III тыс. ? I тыс. лет до н. э.) - Древний Египет, Месопотамия, Крит;
• античность (VIII в. до н. э. ? V в. н. э.), совпадающая с эллиноримской цивилизацией;
• средневековье (V ? XIV века).
Особенности палеокультурной книжности видятся в следующих моментах:
1. Обожествление Слова, характерное для археокультуры, переносится на Книгу, Священное писание, Библию. Книжное слово становится гарантом истинности и незыблемости (что написано пером, не вырубишь топором). Отсюда - обычай клясться на книге (Библии, Конституции). Христианство, ислам, иудаизм - это религии Писания, где священные книги - основа конфессии. В средние века сложилась своеобразная иерархия книжных жанров по признаку святости. Наиболее почитаемой была литургическая, г. е. используемая в богослужении литература (Служебники, Требники, Часословы, Минеи, Триоди и т. п.) и каноническое Священное писание (Ветхий и Новый Завет); ниже рангом шли жития святых (агиография), церковная учебная литература (катехизисы), поучения отцов церкви, а в самом низу - светская (мирская) литература.
2. Произошла социальная дифференциация населения по принципу: грамотный - неграмотный. Овладение грамотой считалось немаловажным личным достижением, поэтому школа стала форпостом письменности. Если у бесписьменных народов социализация молодежи начиналась с освоения производственных умений и навыков, то цивилизованные общества приобщали учеников прежде всего к счету, чтению, письму. Социальный престиж и карьера индивида зависят теперь не столько от его силы, ума, сообразительности, выносливости, сколько от школьной выучки, от доступа к знаниям. Человек стал зависеть от документированного культурного наследия, хотя не может освоить даже сотую его долю. У члена дописьменного общества такой зависимости нет.
Заметим кстати, что в Древней Греции грамотные рабы пользовались некоторыми привилегиями: они занимали государственные должности, приобщались к литературному труду (вспомним легендарного Эзопа). В Риме рабы допускались в публичные библиотеки, использовались для переписывания книг (рабы-"библиографы").
3. Выделились социальные группы людей, занятых умственным, так сказать, "интеллигентским" трудом, и следовательно, использующих письмо как профессиональный инструмент. В Древнем Египте и Китае авторитет людей письменной культуры был особенно высок. Трудно удержаться от соблазна процитировать древнеегипетское "Прославление писцов", относящееся к концу II тыс. до н. э. (перевод А. Ахматовой).
Мудрые писцы не строили себе пирамид из меди
И надгробий из бронзы,
Не оставляли после себя наследников,
Детей, сохранивших их имена.
Но они оставили свое наследство в писаниях,
В поучениях, сделанных ими.
...................................................
Книга лучше расписного надгробья
И прочнее стены.
Человек угасает, тело его становится прахом,
Все близкие его исчезают с земли,
Но писания заставляют вспомнить его
Устами тех, кто передает это в уста других.
Книга нужнее построенного дома,
Лучше гробниц на Западе,
Лучше роскошного дворца,
Лучше памятника в храме71.
Особенно разнообразной, хотя и не очень многочисленной, была интеллигенция демократических полисов Древней Греции. Помимо жречества, профессионалами умственного труда были учителя, зодчие, врачи, землемеры, деятели искусства, писатели, философы.
4. Обретение книжностью статуса общепризнанного коммуникационного канала для передачи основных культурных смыслов происходило не без конкуренции со стороны словесности. Отказывались от письменного изложения своих учений Пифагор, Сократ, Будда, Христос. Правда, если бы прилежные ученики не записывали их слов, мы бы не узнали даже имен этих великих учителей человечества. Вот как, по словам Платона, его наставник Сократ объяснял свою позицию (см. диалог "Федон"): люди, черпающие мудрость из письменных источников, "будут многое знать понаслышке, без обучения, и будут казаться многознающими, оставаясь в большинстве невеждами, людьми трудными для общения; они станут мнимомудрыми вместо мудрых".
Культуру классической Эллады иногда называют ороакустической, т. е. ориентированной на устное слово и слуховое его восприятие. Искусство устной речи считалось необходимым не только для ораторов и поэтов, но и для политиков, историков, философов, которые специально изучали риторику. По словам М. Л. Гаспарова, "даже философские трактаты, даже научные исследования писались, прежде всего, для громкого чтения. Высказывалось предположение, что античность вовсе не знала чтения "про себя": даже наедине с собою люди читали книгу вслух, наслаждаясь звучащим словом"72. Тем не менее, господство письменного слова установилось в Древней Греции на рубеже V ? IV вв. до н. э.
5. Письменная коммуникация, несмотря на сдержанность и скепсис некоторых мудрецов и пророков, вызвала преобразование всех областей духовного творчества: мифологическое язычество вытеснили мировые религии Писания; анонимный фольклор потеснила авторская литература, которая стала авторской только благодаря письменности; предпочтение получили классические философские учения, законспектированные усердными учениками, а не софистические дискуссии; наука же просто невозможна на базе только устной коммуникации. Рукописная ОКС положила начало документированной социальной памяти; начинается написание человеческой истории; античные историки Геродот (между 490 и 480 ? ок. 425 до н. э.), Фукидид (ок. 460? 400 до н. э.), Ксенофонт (ок. 430 ?355 до н. э.) оставили после себя исторические произведения высокой научной ценности. Позже к ним присоединились римские историки Тит Ливий (59 до н. э.-17 н. э.), Тацит (58?117), Гай Светоний (ок. 70?ок. 140) и др.
6. Письменность стала орудием просвещения и распространения знаний, в том числе тайных, эзотерических. По свидетельству Плутарха, Александр Македонский сильно гневался на просветительскую деятельность Аристотеля и выговаривал своему учителю: "Ты поступил неправильно, опубликовав те учения, которые предназначались только для устного преподавания. Чем же мы будем отличаться от остальных людей, если те самые учения, на которых мы были воспитаны, сделаются всеобщим достоянием? Я хотел бы не столько могуществом превосходить других людей, сколько знаниями о высших предметах". Конечно, о "просветительной функции" средне-исковой рукописной книги в условиях массовой неграмотности населения (более 90% в XV веке), можно говорить лишь условно.
7. В античную эпоху происходит формирование книжного дела как социально-коммуникационного института, включающего: изготовителей (переписчиков) манускриптов; торговых людей, содержащих книжные лавки; библиотеки разных типов, в том числе крупнейшую в палеокультуре научную библиотеку в Александрии.
С Александрийской библиотекой (700 тыс. свитков до пожара в I в. до н. э.) некоторое время соперничала Пергамская библиотека, насчитывавшая в лучшие свои годы до 200 тысяч рукописей.
Убедительным свидетельством расцвета книжной культуры во времена античности является феномен библиофильства. История библиофильства, которая продолжается и в наши дни, есть история книжной культуры в "человеческом измерении".
Крушение Римской империи в V веке сопровождалось разрушением античной книжности, которая не нужна была торжествующему варварству. Не только у феодалов книга стала невиданной редкостью, но и духовенство не всегда владело грамотой. Однако благодаря документированию значительная часть культурного наследия античности, затаившаяся в монастырских библиотеках, дошла до эпохи Возрождения, и европейским гуманистам было что "возрождать" и возвращать в европейскую культуру после "темных веков" Средневековья.
8. Средневековая социальная коммуникация преимущественно представляла собой устную микрокоммуникацию. Население проживало в обособленных деревнях и небольших городах, где не было необходимости в переписке. Для особо важных поручений использовались гонцы, которые заучивали послание наизусть. Главным источником знания для неграмотной массы была церковь, а также слухи, которые переносили торговцы, бродячие театры, цирки и трубадуры. В большинстве селений не было ни календаря, ни часов. Язык делился на множество диалектов, причем диалектические различия ощущались на расстоянии 70?100 км. Известно, что в XIV веке лондонские купцы, потерпевшие кораблекрушение у северных берегов Англии, были заключены в тюрьму как иностранные шпионы. Правда, грамотная элита использовала латынь в качестве языка международного общения.
В средневековой палеокультуре не было истории - ее заменяли рыцарские романы, не было географии - ее заменяли рассказы прохожих людей, не было науки - ее заменяло Священное писание. Но отсутствие достоверных фактов мало кого беспокоило. Земная жизнь рассматривалась католической церковью как временное пристанище на тернистом пути к спасению, а знать судьбу людей может только Бог. Поэтому никаких коммуникационных потребностей никто не испытывал.
Однако с XII века началось духовное движение, которое проявилось в организации университетов, крупнейшими среди которых были Болонский и парижская Сорбонна. Между 1300 и 1500 гг. в Европе было учреждено более 50 новых университетов, которые стали центрами письменной культуры. Помимо церкви и зарождавшейся науки, в письменной коммуникации нуждались: королевская бюрократия, судопроизводство, купечество, расширявшее международную торговлю. Неграмотность постепенно изживалась. В XIV веке европейцы освоили производство бумаги и изобрели очки. Назревала бифуркация письменного канала, которая разрешилась в середине XV века изобретением книгопечатания.
9. Палеокультурная письменность - предмет изучения палеографии. Палеография - историко-филологическая дисциплина, изучающая закономерности появления и изменения знаков письменности на различных материалах. Прикладная задача палеографии - датировка времени создания рукописей и определение состава писцов. Славяно-русская палеография подразделяется на глаголическую, изучающую памятники, написанные глаголицей, и кириллическую, изучающую разновидности кириллицы: устав, полуустав, скоропись.
10. Было бы односторонне, а значит неправильно, подчеркивать одни лишь социально-культурные достижения и преимущества, которые подарила письменность цивилизованному человечеству. Становление книжной культуры - процесс амбивалентный, ибо были утрачены преимущества дописьменной археокультуры и обнаружились проблемы, неведомые неграмотным "детям природы".
• Устная коммуникация и недокументированная социальная память обладают естественными механизмами, предохраняющими их от переполнения. Избыточные сообщения не воспринимаются, а неактуальные знания забываются. Письменная культура не обладает такими защитными средствами, она провоцирует бесконечный рост документных фондов и, как следствие, информационный кризис.
• В условиях бесписьменного общества человек знал только то, что требуется ему для текущей жизнедеятельности, не больше и не меньше; в книжных культурах ему приходится осваивать много устаревших знаний, изложенных в авторитетных трудах мыслителей прошлого. Большая часть этих знаний никогда в будущем не понадобится. В результате индивидуальная и общественная память становится кладбищем знаний, предрассудков, суждений часто несовместимых друг с другом. Утрачивается цельность и законченность мировоззрения, свойственные дописьменным обществам, и растет противоречивость, напряженность, дезорганизованность цивилизованных сообществ.
• Существуют несоответствия и противоречия между нормами и требованиями, вычитанными из книг, и смыслами, поступающими по каналу непосредственной микрокоммуникации. В итоге образованный человек начинает страдать раздвоением личности и муками совести; неграмотный же варвар всегда действует согласно впитанной с детства традиции, не испытывая никаких сомнений и переживаний.
В мировой классической литературе не раз обсуждались тяготы цивилизации; достаточно вспомнить образы Дон Кихота и Санчо Пансы, Пьера Безухова и Платона Каратаева. Мануфактурная коммуникационная система не смягчила проблемы, унаследованные от письменной культуры, а скорее ужесточила их.

5.4. Мануфактурная неокультурная книжность
Палеокультурная рукописная книга - представитель первого поколения книжности, когда в роли книги выступали папирусные свитки, а со II в. до н. э. - пергамен (нем. "пергамент"); мануфактурная книга относится ко второму поколению книжности, начало которому положило изобретение в Европе печатного станка в середине XV века. Обратим внимание на терминологическую тонкость. До появления печатных изданий "книгами" именовались манускрипты, допустим, сочинения Аристотеля, и было известно, что Аристотель - автор 400 книг и 1000 трактатов. После изобретения книгопечатания потребовалось отличать произведения письменности от произведений печати. В настоящее время книга понимается как бумажный документ, прошедший редакционно-издательскую обработку и тиражированный для общественного пользования типографскими средствами. Манускрипт, написанный на бумаге, сброшюрованный и переплетенный в форме кодекса, это рукопись, а не книга в современном ее понимании.
Мощным импульсом для распространения книгопечатания в Европе явилась эпоха Возрождения с ее гуманистическими идеалами и жаждой знаний. Но справедлив и обратный тезис: книгопечатание послужило толчком для зарождения культуры Возрождения. Не случайно в XV веке "божественная комедия" Данте издавалась 15 раз, стихи Петрарки 31 раз, "Декамерон" Боккаччо 11 раз. Без книгопечатания вряд бы состоялась церковная Реформация. Переводы "Библии" на немецкий язык, выполненные М. Лютером, издавались при его жизни (1483?1546) не много, не мало 430 раз! Попутно лютеровская "Библия", благодаря ее распространенности, послужила фундаментом для формирования немецкого литературного языка.
Изобретение книгопечатания имело громадное значение для становления неокультуры, поскольку это была технология, которая послужила примером массового производства. Причем - и это главное - массового производства в области просвещения, литературы, науки. Честь именоваться "родиной книгопечатания" оспаривают голландцы, бельгийцы, итальянцы, французы, немцы. Чаша весов склоняется в пользу немца Иоганна Гутенберга (1394 или 1399?1468) из города Майнца, и большинство книговедов согласны с немецкой хроникой, где было записано в 1474 г.: "Замечательное искусство книгопечатания было изобретено в Майнце. Это искусство искусств, паука наук. Его чрезвычайная продуктивность позволила вызволить из мрака сокровища знаний и мудрости, чтобы обогатить и просветить мир"73. Однако точной даты замечательного изобретения нет. Первые книги, отпечатанные Гутенбергом, относятся к 1445 г.
Вторая половина XV века - время триумфального шествия новой технологии книжного производства по странам и городам Западной Европы. В течение 50 лет было основано более 1100 типографий, выпустивших в общей сложности 35?45 тысяч названий первопечатных книг тиражом около 20 млн. экземпляров. Сохранилось от них лишь несколько процентов - порядка 200 тысяч. Книги, вышедшие в свет ранее 1 января 1501 г., называются инкунабулы (кунабулум - лат. колыбель; дословно "в колыбели"). Они являются объектом пристального научного исследования со стороны специальной книговедческой дисциплины - инкунабуловедения. Разумеется, все инкунабулы, так же как палеотипы (книги, изданные в 1501?1550 гг.), являются большой культурно-исторической ценностью и гордостью их владельцев.
Характерные черты мануфактурной книжной культуры, господствовавшей в XVI?XVIII веках, видятся в следующем:
1. Мануфактурные книги количественно и качественно отличались от манускриптов. За первые 50 лет книгопечатания европейцы получили в свое распоряжение больше книг, чем за две тысячи лет книжного рукописания. В XVI веке выпущено более 242 тысяч названий, в XVII веке - 972 тысячи, в XVIII веке - около 2 млн. названий; тиражи возросли с 200?300 экз. в XV веке до 1000?1200 в XVII веке. Хотя полиграфическая техника оставалась мануфактурной (печатный стан и словолитная форма Гутенберга сохранились в типографиях до конца XVIII века) облик книги изменился неузнаваемо: книги, к оформлению которых привлекались лучшие художники того времени, стали подлинными произведениями искусства. Совершенствовались технологические приемы набора, качество иллюстраций, титульных листов, обложки. Появились книгоиздательские фирмы, поддерживавшие высокие художественные и научные стандарты своей продукции. Мировой известностью пользуются четыре фирмы, которые основали итальянец Альд Мануций, французы Анри Этьенн и Кристоф Плантен, голландец Лодевейк Эльзевир. При этом дешевизна и доступность книги постепенно росли, что означало демократизацию книжного рынка.
2. Манускрипты предназначались для чтения вслух неграмотной аудитории, печатные книги рассчитывались на молчаливое чтение "про себя". Соответственно изменилось Оформление текста: появились названия, разбивка на главы и разделы, спуски, поля, пробелы между словами, красочные иллюстрации. Изменился литературный язык и стиль изложения, которые приспосабливались к восприятию зрением, а не слухом. Книгу стали рассматривать не как пособие для устной речи, а как непосредственный источник знания, что вызвало следующие изменения:
• появились понятия оригинальности, ценности, новизны содержания;
• возникло авторское право и понятие "плагиат" (в XVIII веке);
• выработались литературные жанры и стили изложения, нормы литературного языка;
• образовалась читательская массовая совокупность, состоящая из незнакомых друг с другом людей, имеющих общие взгляды и интересы (по оценке М. А. Барга, доля грамотных возросла с 10% в XV веке до 25% в XVII веке);
• тиражированные в сотнях экземпляров книги начали "жить своей жизнью", независимо от автора или переписчика. Они превратились в завершенные и целостные элементы овеществленной и долговременной социальной памяти.
3. Мануфактурная книжность послужила почвой для нормирования и распространения светских литературных языков. Но этого мало. В XVII и XVIII веках, которые по праву считаются временем торжества рационализма, становления науки и светского просвещения (заметим еще раз: все это стало возможным благодаря книгопечатанию!) появилась идея лингвопроектирования, вызвавшая к жизни многочисленные проекты искусственных языков.
Критический разум "гениев XVII века" быстро распознал несовершенство естественных языков, явившихся результатом неконтролируемого и случайного развития. Был сделан вывод о необходимости построения логически выверенного языка, который мог бы послужить для непротиворечивой и однозначной записи научных истин. Идею "философской грамматики" высказал в 1623 г. Ф. Бэкон; в 1629 г. проблемы проектирования всеобщего языка обсуждал Р. Декарт, в 1661 г. проект универсального языка предложил И. Ньютон, наконец, Г. В. Лейбниц довольно серьезно разрабатывал философский язык в виде математической модели, где всякое рассуждение сводилось к вычислениям. Идея универсального философского лексикона оказалась утопичной, но стремление ученых к логичности, системности, однозначности языка нашло свое выражение в научной символике (особенно - в математике, символической логике, химии) и в терминологии точных и естественных наук, которые стали складываться в XVII?XVIII веках.
4. Свойственная документам сущностная ценностно-ориентационная функция стала использоваться для достижения социально-прагматических целей:
Печатная книга с самого начала сделалась орудием светского просвещения. Только половина инкунабул относилась к религиозной тематике (гораздо меньше, чем в потоках средневековых манускриптов), четверть - к художественной литературе, 10% - к юриспруденции, прочие - к другим отраслям знания. В XVII веке не менее 2/3 книг были светскими по содержанию, и эта тенденция усилилась в "просвещенном" XVIII веке. Надо заметить, что многие издатели и типографы рассматривали свою деятельность как форму борьбы с невежеством и церковным обскурантизмом.
Короли и власти нового времени стали использовать печать для пропаганды своих идей и привлечения сторонников: Генрих VIII и его премьер-министр Томас Кромвель издавали памфлеты для утверждения англиканской церкви; Ришелье прибегал к услугам периодической печати.
Во времена революционных ситуаций в Нидерландах, Англии, Германии, Франции публицистические памфлеты, прокламации, воззвания, издаваемые многотысячными тиражами, революционизировали "третье сословие" и крестьянство.
С XVI века сначала церковные, а затем и светские власти начали ожесточенную борьбу с еретическим вольномыслием. В 1564 г. Ватикан издал "Индекс запрещенных книг", который, постоянно пополняясь, действовал вплоть до XX века; была мобилизована инквизиция. Неблагонадежные книги изымали из библиотек, книжных лавок и публично предавали сожжению. Иногда вместе с книгами сжигали их авторов и издателей (вспомним Джордано Бруно). Цензура, судебные преследования, варварское уничтожение литературы и другие акты коммуникационного насилия стали неизменными спутниками книжной культуры с XVI века до XX века.
5. Переход от рукописания к книгопечатанию углубил и расширил дифференциацию книжного дела; возник ряд специализированных социальных институтов, в том числе: книгоиздательский (редакционная подготовка + полиграфическое размножение документов), книготорговый, библиотечный и библиографический. Началось формирование овеществленной социальной памяти.
Основные изменения в библиотечном деле состояли в следующем: в результате религиозных войн сильно пострадали монастырские библиотеки; на основе конфискованных фондов монастырских библиотек и частных книжных собраний стали возникать городские библиотеки; выполнявшие функции одновременно публичных и университетских; в школах (особенно, активно - в Германии) начали организовываться школьные библиотеки; открывались для публики личные книжные собрания королей и дворцовой знати, стремившихся стяжать славу просвещенных и щедрых властителей. Таким образом складывались структуры национальных библиотечных систем, свойственных западной цивилизации.
Если библиотечное дело возникло еще в пору рукописной ОКС, то именно мануфактурная книжность вызвала к жизни библиографию - вторичный уровень документной коммуникационной системы (см. пункт 4.3.1). По словам К. Р. Симона, "с распространением книгопечатания закончилась предыстория библиографии и началась ее история"74. Действительно, именно с этого времени появились книготорговая библиография, отраслевая библиография (юридическая и медицинская - прежде всего), национальная библиография, отражающая публикации представителей данной страны (в Германии, Англии, Италии, Франции, Испании, Польше), наконец, универсальная международная библиография, представленная таким величественным памятником европейского Возрождения как "Всеобщая библиотека" К. Геснера (1515?1565). В "Библиотеку" Геснера включены более 15 тыс. книг, принадлежащих почти 5 тыс. авторов. Большая часть описаний снабжена подробными аннотациями, оглавлениями и выдержками. Геснеру удалось подвести итоги развития письменной и мануфактурной книжности в Европе с античности до середины XVI века. Ничего подобного ни один библиограф после Геснера сделать не мог. Правда, не обошлось без курьезов. Будучи несколько старомодным, Геснер признавал в качестве литературных только греческий, латинский и древнееврейский языки и игнорировал "варварские" французский и итальянский. В связи с этим в кратких заметках о Данте и Боккаччо упущены их главные произведения.
6. Помимо библиографии, о созревании книжной культуры свидетельствует зарождение словарно-справочного дела. Если библиографический указатель есть "книга об известных книгах", то энциклопедия (справочник, словарь) - это "книга о том, что мы знаем". В XVII и XVIII веках в Англии и во Франции публикуется целый ряд словарей, лексиконов, энциклопедий, пользующихся широким спросом. Высшим достижением, одной из духовных вершин "века Просвещения" - XVIII столетия, бесспорно, является знаменитая "Энциклопедия, или толковый словарь наук, искусств и ремесел". Включающая более 60 тысяч статей семнадцатитомная Энциклопедия была подготовлена и выпущена в свет в 1751?1766 гг. Осуществить в крайне неблагоприятных условиях это колоссальное по объему издание стало возможным только благодаря неиссякаемой энергии, таланту, поразительной работоспособности и организаторским дарованиям Дени Дидро (1713?1784), с начала и до конца остававшегося главным идейным вдохновителем и исполнителем всего дела. Известна историческая роль Энциклопедии Д. Диро в идеологической подготовке Великой французской революции 1789?1794 гг.
7. В XVII - начале XVIII века в европейской культуре лидером становится естествознание. В это время жили и творили Г. Галилей (1564 ? 1642), Р. Декарт (1596?1650), Б. Паскаль (1623?1662), У. Гарвей (1578? 1657), Г. В.Лейбниц (1646?1716), X. Гюйгенс (1629?1695), И. Ньютон (1642?1727), Л. Эйлер (1707?1783), семья математиков Бернулли и многие другие выдающиеся ученые. Этот период Джон Бернал (1901?1971), основоположник современного науковедения, называл "научной революцией". В результате этой революции образовалось европейское научное сообщество, кровно заинтересованное в оперативной и полной научной коммуникации. Непосредственным откликом на эту потребность стал "Журнал ученых", первый номер которого вышел в свет в Париже в январе 1665 г. Задачей этого журнала, как и подобных ему периодических изданий в Англии, Германии, Нидерландах, было не информирование о новых теориях, открытиях, событиях научной жизни, а сообщение о книгах, в которых об этом говорилось. Другими словами, это были "журналы о книгах", т. е. библиографические, точнее - реферативные (о книгах сообщалось посредством их рефератов) издания.
Дидро в своей Энциклопедии дал следующее определение: "Журнал - периодическое издание, содержащее извлечения из вновь напечатанных книг, с отчетом об открытиях, ежедневно делаемых в науках и искусствах... Он был изобретен для тех, кто слишком занят или слишком ленив для того, чтобы читать книги целиком. Это - способ удовлетворять свою любознательность и стать ученым с малым трудом". Прошло не менее 150 лет пока, наряду с реферативными научными журналами, без обращения к которым до сих пор не обходится никакая научная работа, появилась современная научная периодика.
8. Свидетельством зрелости второго поколения книжной культуры могут служить не только формирование национальных документальных систем (ДОКС) с развитым книжным производством и распределением (контур обобществления) и совокупностью разных библиотек и библиографических служб (контур обработки, хранения, распространения), но и развитие библиофильства, сопровождаемого библиофильской библиографией, а также формирование теории книговедения и библиографии.
Термин "книговедение" (Bucherkunde) впервые ввел в научный оборот австриец Михаэль Денис (1729?1800), в труде "Введение в книговедение" (Вена, 1777?1778 гг.), где он отнес к книговедению историю рукописной и печатной книги, типографское дело, библиотековедение и каталогизацию.
Основоположником библиографической науки, получившей в наше время название "библиографоведение", считается Нэ деля Рошель (1751? 1837), опубликовавший в 1779 г. "Рассуждения о библиографической науке". В своих "Рассуждениях..." Нэ пишет: "Библиография есть описание мира письменности и того, что его составляет, подобно тому, как география - описание земного шара; но открытия в области земного шара когда-нибудь найдут свою границу, открытия же в области письменности никогда не будут иметь границы и изучение библиографии станет тем необходимее, чем большее развитие получат искусства и науки"75. Известно, что во время Великой Французской революции, когда возникла проблема сохранить и упорядочить книжные собрания, реквизированные республиканцами, был издан декрет, предписывающий читать учебный курс "библиографии" в главных городах всех департаментов.

5.5. Индустриальная неокультурная книжность
XIX век - время торжества капитализма в Западной Европе, которое сопровождалось тремя важными для социальной коммуникации явлениями:
• благодаря индустриализации материального производства, резко увеличиваются производственные мощности и производительность труда;
• происходит становление наций - многомиллионных полиэтнических сообществ, нуждающихся в средствах консолидации;
• возрастает образованность и просвещенность городского населения, предъявляющего растущий спрос на культурные развлечения, знания, информацию. Войны и революции XX века превратили средства массовой коммуникации в средство управления народными массами. На этом экономическом, социально-культурном, политическом фоне в Западной Европе и в России происходило формирование индустриальной общественной коммуникационной системы, которая соответствует третьему поколению книжности и создает предпосылки для становления грядущей мультимедийной ОКС информационного общества.
Характерные особенности индустриальной книжной культуры, господствовавшей в XIX ? I половине XX века, видятся в следующем:
1. В первой половине XIX века произошла, можно сказать, промышленная революция в полиграфии. Книгопечатание включает три полиграфических процесса: изготовление печатной формы, печатание тиража, выполнение брошюровочно-переплетных работ. Мануфактурная типография базируется на ручном труде печатника, который использует печатный станок, установку для отливки букв, собственную сноровку и мастерство. Индустриальное производство основано на механизации всех полиграфических процессов, сводя к минимуму участие в них типографских работников. В этом состоит принципиальное отличие индустриального книгопечатания от мануфактурного.
В начале XIX века (1803 г.) первую печатную машину (не станок, а именно машину!) сконструировал Фридрих Кёниг (1774?1833). В 1814 г. ее использовали в Англии, где он тогда жил, для печатания газеты "Тайме". В 1817 г. Кёниг вернулся на родину в Германию, где основал фабрику печатных машин. Первая русская печатная машина, построенная в 1829 г., была установлена в редакции газеты "Северная пчела". В 1830-х гг. в Америке появились тигельные машины, специально приспособленные для печати бланков, обложек, иллюстраций. В I860 г. Вильям Буллок построил ротационную машину, печатающую на обеих сторонах бумажного полотна и особенно удобную для выпуска газет. В 1866 г. эту машину снабдил и резальными и фальцевальными аппаратами. В 1884 г. в США была изобретена строкоотливная наборная машина, названная линотип, а в 1897 г. появилась буквоотливная наборная машина - монотип, облегчившая корректуру и верстку. Короче говоря, в XIX веке бурными темпами развивалось полиграфическое машиностроение - основа индустриального книгопечатания.
Параллельно шло техническое перевооружение бумагоделательного производства. В 1799 г. француз Луи Робер построил первую бумагоделательную машину; в 60-е гг. научились делать качественную бумагу из древесины, что значительно удешевило производство и расширило его масштабы. Появилась еще одна отрасль промышленности - целлюлозно-бумажная.
Таким образом в первой половине XIX века сложились материально-технические возможности для интенсификации книжного производства. Стремительно возрастает и выпуск книг. Например, в Англии в начале века выпускалось около 300 названий книг в год; 1828 г. - 1242 книги; 1857 г. ? 5218 книг; 1897 г. ? 7516 книг; 1914 г. ? 1537 книг (рост за столетие в 35 раз!). В США темпы еще выше: там выпуск книг возрос со 120 названий в 1823 г. до 13470 названий в 1910 г., т. е. более чем в 100 раз!
Что касается России, то здесь динамика книгопечатания имела следующий вид. Начало книгопечатания - 1550-е гг., когда было отпечатано несколько книг в так называемой "анонимной московской типографии"; в 1564 г. - выход в свет первой датированной книги - "Апостол" Ивана Федорова (ок. 1510?1583) - русского и украинского первопечатника. В XVI веке в Москве было отпечатано около 15 книг.
В XVII веке было выпущено более 500 книг, в том числе светские сочинения С. Полоцкого, "Соборное уложение" (1649), "Учение и хитрость ратного строения", "Три чина присяг" и др. Причем продолжалось интенсивное рукописание книг, особенно книг с красочными иллюстрациями: старообрядцы вообще не признавали типографские издания священными. По сути дела до 1708 г., когда был введен гражданский шрифт, русская коммуникационная культура находилась в состоянии палеокультурной книжности.
Мануфактурная неокультурная книжность началась в России с Петра I и характеризовалась следующими статистическими данными:
1698 ? 1725 гг. - около 600 изданий;
1726 ? 1740 гг. ? 175 изданий;
1741 ? 1760 гг. ? 620 изданий;
1760 ? 1800 гг. ? 7860 изданий;
1801 ?1855 гг. ? 35000 изданий. Всего в XVIII веке было опубликовано около 10 тыс. сочинений гражданской печати, из которых более трети составляли произведения изящной словесности и еще треть - научная светская литература. В первой половине XIX века издавалось: порядка 250 названий ежегодно в 1801?815 гг. и более 1000 в 1836?1855 гг. Причем отставание от "мастерской мира", бурно капитализирующейся Великобритании, составляло 5 раз, зато Североамериканские Соединенные штаты Россия опережала в 2 раза. Индустриальная неокультурная книжность пришла в Россию с Александровскими реформами. Благодаря использованию полиграфической техники, ежегодный выпуск книжной продукции в России стал быстро нарастать: с 1500 названий в 1856?1860 гг. до 12 тыс. названий в 1896?1900 гг. В целом во II половине XIX века было опубликовано 250 тыс. книг. В 1906?1915 гг. после смягчения цензурных ограничений ежегодный выпуск книг увеличился с 24 тыс. до 34 тыс. в год. Известны порядка 20 частных издательств, выпускавших около 100 названий ежегодно, в их числе - издательство И. Д. Сытина - более 800 книг и издательство "Посредник" - 270 книг76. По числам названий и тиражам Россия заняла первое место в мире. До 1905 г. тираж 20?30 тыс. экземпляров был редкостью, теперь обычными стали тиражи 50?100 тыс. С 1814 г. по 1913 г. выпуск книг в России увеличился с 234 до 34 тыс. названий, т.е. в 140 раз! Всего в 1901?1916 гг. вышло в свет 383 тыс. изданий.
Надо напомнить, что Советский Союз сохранял статус мирового лидера книжного производства. В 1918?1930 гг. было издано около 200 тыс. книг; 1931?1940 гг. - 760 тыс.; 1941?1953 гг. ? 350 тыс. книг. С 1960 г. в СССР ежегодно стабильно издавалось около 80 тыс. книг и брошюр; максимальное значение - 84 тыс. в 1985 г. Всего за 1918?1988 гг. советские издательства выпустили в свет 3,9 млн. печатных единиц общим тиражом 70,6 млрд. экз.77 Интересная деталь: в 1988 г. в фондах государственных библиотек насчитывалось около 6 млрд. единиц хранения. Это значит, что примерно 60 млрд. книг прошли через руки советских людей, не считая дореволюционных изданий. Конечно, много книг утрачено во время войн, революций, стихийных бедствий, цензурного библиоцида, но все-таки совокупный фонд личных библиотек советских людей поистине колоссален!
2. Мощности машинного полиграфического и бумажного производства позволяют, наряду с расширением книгоиздания, обеспечить невиданный рост журнально-газетной продукции. Благодаря этим мощностям произошла бифуркация III: выделение из книжного коммуникационного канала прессы - нового, нетрадиционного коммуникационного канала. Пресса - первый из каналов массовой коммуникации, к которому в XX веке присоединятся кино, радио, телевидение. На базе вновь открытого канала быстро формируется новый социально-коммуникационный институт - институт журналистики, который появляется в третьем поколении книжности, являясь производным от традиционного для книжной культуры социального института "литература". Правда, периодические издания появились отнюдь не в XIX веке, а намного раньше.
Юлий Цезарь ввел практику оповещения населения о военных событиях, государственных назначениях, пожарах, увеселениях и пр. посредством записей, которые делались на восковых досках и переписывались заинтересованными лицами. Газета как вид документа появилась в XVI веке в Венеции, Риме, Вене, где шустрые "писатели новостей" составляли рукописные сводки сообщений о придворной жизни, торговле, событиях в городах, чудесных и интересных явлениях. Когда в 1493 г. в Риме было опубликовано письмо Колумба об открытии западного пути в Индию, оно сразу же было распространено по другим городам Европы. Такие рукописные "новости" покупались за мелкую монету "газетту", поэтому за ними закрепилось имя "газета".
Печатные газеты появились в начале XVII века сначала в Германии (Zeitung - 1609 г.), затем в Англии (Weekly News - 1622 г.), во Франции (La Gasette - 1631 г.). Газеты были рассчитаны на купцов и богатых горожан; они содержали сведения о торговых путях, ценах, ходе торговли, внутренней жизни стран, межгосударственных отношениях. Французская "La Gasette", созданная при участии Ришелье, публиковала политические новости.
С начала XVIII века в Германии, Англии, Франции стали выходить ежедневные газеты, которые готовились профессионалами-газетчиками. Их влияние особенно возросло во время Великой французской революции (вспомним газету Робеспьера "Защитник Конституции" или газету Марата "Друг народа"). Но их количество, тиражи и общественное признание не идут ни в какое сравнение с соответствующими параметрами газетной индустрии середины и конца XIX века.
Стремительный рост газетного бизнеса характерен для США. Начиная с 1850 г. здесь действовал своеобразный "закон удвоения", при котором за каждое десятилетие количество выходящих в стране газет удваивалось: если в 1850 г. их выходило 2521, то в 1860 г. ? 4051, в 1870 г. ? 5871, в 1880 г. ? 10132, в 1890 г. ? 18536. Аналогично росли тиражи: в 1850г. разовый тираж всех газет был 5,1 млн., в 1860 г. ? 13,7 млн., в 1870 г. ? 20,8 млн., в 1880 г. ? 31,8 млн., и 1890 г. ? 69,1 млн., в 1900 г. ? 113,3 млн.78
В журналистике США еще в первой половине XIX века обозначились два направления:
• повествовательная журналистика, преследовавшая познавательные, эстетические, воспитательные цели, предлагая своим читателям не только факты, но и их осмысление и оценку;
• информационная журналистика, видевшая назначение газеты в том, чтобы дать оперативное, полное и объективное сообщение о реальных фактах, предоставляя их осмысление читателям.
В течение XIX века повествовательное направление преобразовалось в "желтую" прессу, ориентированную на невзыскательные вкусы малообразованной массы; здесь был спрос на сенсации, рекламу, фото и карикатуры, развлекательные публикации вплоть до сплетен. Информационная журналистика обращалась к солидной и образованной публике, предлагая ей правдивую и этически выдержанную картину реальной жизни (например, газета "Нью-Йорк таймс").
Если в Средние века местом обмена информации между жителями прихода была церковь, то с XIX века источником новостей сделалась газета. Коммуникантами, формирующими общественное мнение, стали не проповедники и ораторы, а редакции газет и журналов. Читающая публика более атомизирована и индивидуализирована, чем слушающая аудитория; отсюда - ослабление микрокоммуникации и усиление массовой мидикоммуникации (ГуМ).
Журнал - более поздний вид периодического издания, чем газета. Первым журналом считается французский "Журнал ученых" (1665 г.), представлявший собой сборник рефератов книг и далекий от современных представлений о журнале как виде издания. К концу XIX века на Западе получили наибольшее распространение иллюстрированные журналы, рассчитанные на массовую аудиторию. В 60-е гг. XX века тиражи такого рода изданий составляли около 8 млн. экз. в США и около 1 млн. во Франции и Великобритании. Лишь немного отставали от них журналы для женщин. На третьем месте были влиятельные политические журналы, выходившие тиражами от 3 млн. до 100 тыс. Кроме того, на журнальном рынке пользовались спросом научно-популярные, литературные, спортивные, сатирико-юмористические журналы. Численность журналов в США в это время приближалось к 10 тыс. названий, в западно-европейских странах и Японии - около 5 тыс.
В самодержавной России начало периодики связано не с инициативой частных лиц, а с повелением властей. Как известно, Петр I приказал начать выпуск газет в виде так называемых "петровских ведомостей" (январь 1703 г.); с 1728 г. первая русская газета стала выходить в свет регулярно под названием "Санкт-Петербургские ведомости". Обеспечивала ее выпуск Академия наук. Под эгидой Академии с 1728 по 1742 гг. публиковали первый русский журнал "Исторические, генеалогические и географические примечания" к "Санкт-Петербургским ведомостям", где печатались статьи познавательного и научного характера, а также поэтические произведения. В 1755 ?1765 гг. та же Академия наук взяла на себя издание второго русского журнала "Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие", адресованные "всякому, какого бы кто звания или понятия не был". В 1756 г. стала выходить вторая русская газета - "Московские ведомости", издаваемая Московским университетом.
Таким образом в XVIII веке в России было всего две газеты. Что касается журналов, то здесь, опять-таки благодаря личному участию просвещенной Екатерины II, начиная с 1769 г., замечается оживление. В этом году в числе новых 8 журналов появился первый толстый литературно-сатирический журнал "Трутень", издаваемый II. И. Новиковым (1744? 1818). Заметим, что толстые журналы - специфическое явление русской литературы, ставшие в XIX веке общественной трибуной отечественного "литературоцентризма" (см. пункт 2.3.2). В нашу задачу не входит обзор истории русской журналистики, мы ограничимся общей периодизацией этой истории.
Эмбриональный период: верховная власть непосредственно или через государственные учреждения осуществляет издательскую деятельность:
• петровский период (1703?1725 гг.);
• академический период (1728?1765 гг.).
Становление журналистики как социального института: от дворянской к разночинной журналистике:
• екатерининское просвещение (1769?1796 гг.);
• дворянская любительская журналистика (1797?1825гг.);
• переход инициативы к разночинцам, коммерциализация журнального дела (1826?1839 гг.).
Капитализация журналистики:
• наступление демократов-разночинцев (1840?1866 гг.);
• реформаторская эволюция (1867?1880 гг.);
• капитализация под эгидой православной монархии (1881?1905 гг.);
• признание прессы социальной силой (1906?1917 гг.).
Советская журналистика (1921?1990 гг.) - пресса на службе тоталитаризма.
Постсоветский период - с 1990 г., когда был принят закон "О средствах массовой информации".
Нетрудно видеть, что первые два периода относятся к мануфактурной книжности, а последующие - к индустриальной книжности. Об этом свидетельствуют и количественные показатели периодических изданий:
1703 ? 1800 гг. ? 15 изданий;
1801 ? 1850 гг. ? 32 издания;
1851 ? 1900 гг. ? 356 изданий.
В 1913 г. в России издавалось 2915 журналов и газет (1757 журналов и 1158 газет). В Советском Союзе в 1988 г. выходило в свет 5413 журналов (включая сборники и бюллетени) и 4430 газет (без низовых и колхозных). Причем суммарный тираж журналов примерно вдвое превышал сумму тиражей разовых изданий, а совокупный годовой тираж газет был в 12 раз больше, чем тираж журнальной периодики. Грубо говоря, на каждого грамотного жителя СССР в 1988 г. приходилось ежегодно 10 книг, 20 номеров журналов и 240 экземпляров газет.
Приведенные факты показывают, что как в нашей стране, так и в Западной Европе достижение уровня индустриальной книжности означает, что книжная культура перестает быть чисто "книжной", а превращается в книжно-газетно-журнальную культуру, где газеты и журналы служат для массового распространения наиболее важных и актуальных культурных смыслов.
3. Во второй половине XIX века резко ускорился рост урбанизации. Париж, в средние века самый многолюдный город в Западной Европе, насчитывал в XIV?XV веках сто тысяч жителей; в 1801 г. - пятьсот тысяч, к 1850 г. - один миллион. Нью-Йорк в 1790 г. имел 33 тыс. жителей, в 1850 г. ? 515 тыс., в 1890 г. ? 1 млн. 440 тыс., в 1900 г. ? 3 млн. 473 тыс. В 1900 г. в Санкт-Петербурге проживало 1 505200 человек, в Москве - 1360 тыс. За последние 40 лет XIX века городское население в России удвоилось. Уместно заметить, что после "Медного всадника" А. С. Пушкина русские поэты и писатели воздерживались от апофеоза "творения Петра". Напротив, Петербург становится в русской литературе олицетворением безликого зла, казенного бездушия, одиночества и отчужденности простого человека. Начиная с "Белых ночей" Ф. М. Достоевского вплоть до "Петербурга" А. Белого, эта тема звучит постоянно "по мере того, как город перенаселяется, давит жителей многоэтажными домами, покрывается сетью электрических проводов, наполняется лязгом трамваев, миганием реклам и уличных огней"79.
Городской образ жизни, конечно, существенно отличается от сельского жизненного уклада. Распались традиционные нормы регуляции поведения, связанные с патриархальными обычаями, нарядными гуляниями, религиозными праздниками. Обнаруживается острая общественная потребность в новых средствах консолидации общества и социальной коммуникации. В качестве таких средств выступили пресса, иллюстрированные газеты и журналы, а и начале XX века - кинематограф. Эти средства способствовали росту просвещенности населения, но вместе с тем приводили к упрощению, массовости и стандартизации духовных потребностей. Так возникли массовые аудитории - прямое следствие урбанизации.
4. Вторая половина XIX века - время первой технической революции в социальных коммуникациях. Мы уже отметили появления прессы как следствия технической революции в полиграфии, теперь остановимся на других первичных технических коммуникационных каналах, вызванных к жизни первой технической революцией (см. рис. 4.1).
• Телеграф. В революционной Франции был изобретен Клодом Шаппом оптический телеграф, который применялся для оперативной передачи депеш из Парижа на периферию. В начале XIX века оптический телеграф применялся в США для сообщения о прибытии кораблей в Бостон. В 1820-х-1830-х гг. ученые во всем мире работали над созданием электромагнитного телеграфа. Приоритет принадлежит русскому ученому П. Л. Шиллингу (1796?1837), который в октябре 1832 г. продемонстрировал первую телеграфную передачу. Правда, телеграф П. Л. Шиллинга не обеспечивал запись принятых сообщений и имел диапазон действия, ограниченный несколькими километрами из-за затухания сигналов вследствие сопротивления в соединительных проводах.
Практически пригодную схему электромагнитной связи разработал в 1837?1838 гг. американский изобретатель Самуэл Морзе (1791?1872). В этой схеме для усиления сигналов применялись реле, благодаря которым обеспечивалась дистанционная передача и прием сообщений, закодированных "кодом Морзе". Скорость передачи на ручном телеграфном ключе составляла до 100 кодов в минуту. Благодаря телеграфу смысловая коммуникация отделилась от транспортной (почта) и образовала собственный технический канал, где сообщения двигались гораздо быстрее наземного транспорта. Апофеозом телеграфной связи, которую современники называли "наиболее замечательным изобретением нашего замечательного века", стало открытие в 1858 г. трансатлантического кабеля, который обеспечил мгновенную передачу сообщений через океан.
Кодирование телеграмм в виде последовательности точек и тире затрудняло их восприятие человеком, требовался буквопечатающий телеграфный аппарат. Благодаря усилиям русского электротехника Б. С. Якоби (1801?1874) и французского изобретателя Жана Бодо (1845?1903) эта задача была решена. В 1877 г. Бодо ввел в эксплуатацию буквопечатающий телеграфный аппарат с клавиатурой пишущей машинки, который использовался во всем мире до середины XX века.
• Фотография представляет собой не только технический, но и художественный канал, недаром, одним из "отцов" фотографии был французский художник Луи Жак Дагер (1787?1851). В 1839 г. Дагер совместно с химиком Жозефом Ньепсом продемонстрировал первый практически пригодный способ фотографии - дагеротипию, где светочувствительным веществом служило соединение серебра и йода. Предпосылкой появления и быстрого распространения фотографии была общественная потребность в простом и дешевом получении изображений. Не случайно фотографию снисходительно называли "Живописью для бедных".
Первоначально дагеротипия развивалась в традиционных живописных жанрах: первым дагеротипом был натюрморт, затем обрел популярность пейзаж, наконец, - портрет. Цветные фотоизображения были получены в конце 60-х годов. Возникла конкуренция между "рукотворной живописью" и "машинными изображениями". Преимущества фотографии проявились в документном фоторепортаже, который до конца XIX века начал широко использоваться иллюстрированными газетами и журналами. Развитие фотодокументалистики открыло перед фотографией громадное разнообразие тем, сюжетов, ракурсов, возможность необычного взгляда на живую действительность, нередко взгляда, имеющего эстетический характер. Фотография, - признают искусствоведы, ? оказывает в течение последних 150 лет существенное влияние на все пластические искусства: иногда в форме заимствования, иногда в форме противопоставления и отталкивания.
• Телефон разрешил проблему дистанционного обмена речевыми сообщениями. В 1876 г. патент на изобретение телефона получил американец Александр Белл (1847?1922). В1877 г. была образована "Белл Телефон Компани" и началась коммерческая эксплуатация изобретения. Компания была монополистом, сдавала в аренду телефонные аппараты и облагала абонентов довольно значительной платой (4?6 долларов в месяц). В конце XIX века в США приходился один телефон на 250 человек населения.
Довольно быстро появились телефонные компании в других странах мира. В России первые городские телефонные станции начали действовать в 1882 г. в Петербурге, Москве, Одессе и Риге. В 1892 г. была построена первая автоматическая телефонная станция (АТС), которая была усовершенствована в 1900 г. на основе принципа координатного поиска номеров абонентов. Координатные АТС широко используются до сих пор.
К концу XIX века планета была буквально опутана телеграфными кабелями и телефонными проводами, которые в 1880-е годы объединились в единую сеть. В настоящее время эта сеть используется не только для микрокоммуникации между людьми, но и для компьютерной связи. Благодаря подключению радиоканалов, образуются системы радиотелеграфной и радиотелефонной связи, повышающие дальность, надежность и комфортность общения.
• Звукозапись впервые была осуществлена Т. Эдисоном (1847?1931), который в 1877 г. запатентовал устройство фонограф. Носитель записи в фонографе - цилиндр, обернутый оловянной фольгой или бумажной лентой, покрытой слоем воска; записывающий и воспроизводящий элемент - игла (резец), связанная с мембраной. Значительно улучшенный вариант фонографа - граммофон (от греч. "грамма" - запись + "фон" - звук) с записью звука на граммофонную пластинку создал в 1888 г. немец Ганс Берлинер. Портативный вариант граммофона - патефон (от названия французской фирмы-изготовителя Пате) в 50-х годах XX века был вытеснен электрофоном. В XX веке получил распространение магнитный способ звукозаписи, который реализован в профессиональных и бытовых магнитофонах.
• Радио. История радио началась со статьи великого английского физика, основателя электродинамики Джеймса Максвелла (1831?1879), где предсказывалось существование электромагнитных волн, распространяющихся в пространстве (1864 г.). В 1886?1889 гг. другой основоположник электродинамики, немецкий физик Генрих Герц (1857 ?1894) экспериментально доказал существование электромагнитных волн и установил тождественность их природы со световыми волнами. Русский физик А. С. Попов (1859?1906) построил приемник электромагнитных волн и продемонстрировал его 7 мая 1895 г., используя в качестве источника излучения вибратор Герца. В 1897 г. он начал работы по беспроволочному телеграфу, в том же году передал на расстояние около 200 м свою первую радиограмму, состоящую из одного слова "Герц". В 1901 г. Попов достиг дальности радиосвязи около 150 км.
Независимо от А. С. Попова с электромагнитными волнами эскпериментировал итальянец Гульельмо Маркони (1874?1937). Он начал работу в 1894 г. в Италии, а с 1896 г. - работал в Великобритании, где в 1897 г. подал заявку на изобретение беспроволочного телеграфирования. В том же году организовал акционерное общество по использованию беспроволочного телеграфа. В 1909 г. ему была присуждена Нобелевская премия. Однако беспроволочный телеграф - это не средство массовой коммуникации; таким средством является радиовещание.
После первой мировой войны массовые масштабы приобрело радиолюбительство. Детекторные приемники пользовались стремительно растущим спросом. Объем продаж радиотоваров составил в США в 1922 г. - 69 млн. долларов; в 1923 г. - 136 млн., в 1924 г. - 358 млн. долларов. В конце 20-х годов появились частные и государственные радиостанции, использующие микрофоны, ламповые приемники вытеснили примитивные детекторы, большинство граждан превратилось в радиослушателей. Радиовещание вступило в свои права как средство массовой коммуникации. Оно пользовалось общественным доверием. С радиовещанием связывались надежды на демократизацию общества, благодаря открытости политической жизни; на интеллектуализацию общества вследствие распространения разума, а не эмоций; на эстетическое воспитание молодежи путем знакомства с шедеврами литературы и музыкального искусства.
Радио доверяли больше, чем прессе, ибо оно работало в прямом эфире, передавало живые голоса политических лидеров и свидетелей текущих событий. Прессу же считали продажной и лживой. В 1934 г. Франклин Рузвельт, умело использовавший возможности радиовещания, выиграл президентскую гонку, хотя 80% газет было против него. В пропагандистской машине Гитлера радио всегда отводилось одно из центральных мест, наряду с кино. Радиообращения фюрера гипнотизировали немецких обывателей. В Советском Союзе радиовещание, находившееся под эгидой государства, было важным идейно-воспитательным инструментом.
• Кинематограф как вид искусства и средство массовой коммуникации ведет свою историю с 28 декабря 1895 г., когда перед посетителями парижского "Гран-кафе" на бульваре Капуцинок произошла демонстрация "движущейся фотографии" на полотне экрана. Авторами изобретения считаются Луи Жан Люмьер (1864?1948) и его брат и помощник Огюст Люмьер (1862?1954).
Немое кино - принятое обозначение кинематографа в первое десятилетие его развития, когда изображение было лишено синхронно записанного звука. Но буквально с первых сеансов в конце XIX века кинопоказ сопровождался импровизированным музыкальным аккомпаниментом, а позже - декламацией или грамзаписями. Несмотря на скудость изобразительных возможностей, немое кино и в России, и за рубежом быстро стала излюбленным зрелищем народных масс. Выделилось художественное кино (мелодрама, приключенческий фильм, комедия, боевик), знающее выдающихся режиссеров и актеров, и документальное кино.
Звуковое кино в середине 30-х годов вытеснило своего немого предшественника. Впервые был достигнут синтез визуального и аудиального коммуникационных каналов, появилось аудиовизуальное сообщение.
Черно-белое изображение воспринималось зрителями как более достоверное и безусловное, но кинематографисты с 30-х годов упорно экспериментировали с разными цветовыми включениями (например, С. Эйзенштейн во второй серии фильма "Иван Грозный" в 1945 г. ввел цветовой эпизод "Пир опричников"). Со второй половины 60-х гг. цветное кино стало господствующим в мировом кинематографе; синтез звука и изображения обогатился цветом.
Кинематограф как средство массовой коммуникации обладает не только художественной правдивостью и документальной достоверностью, фильмы еще, подобно произведениям печати, можно тиражировать, распространять и пространстве и хранить во времени. Фильмы, как и книги, сделались фрагментом овеществленного культурного наследия общества. В этом состоит громадное культурно-историческое значение кинематографа.
В 50-е годы началась вторая техническая революция в сфере социальных коммуникаций, главными достижениями которой было появление двух важнейших для современного человечества коммуникационных каналов: телевизионного вещания и компьютерной телекоммуникации. Началась подготовка к бифуркации IV, т. е. переходу к мультимедийной коммуникационной культуре на основе электронной коммуникации. В разделе 5.6 мы рассмотрим этот вопрос.
5. Становление индустриальной цивилизации в этническом отношении сопровождается образованием наций. Формирование нации в истории литературных языков служит водоразделом, разделяющим "донациональный" и национальный периоды их развития. Для последнего характерна демократизация литературного языка, сближение его с народным разговорным языком и формирование на этой основе национального языка, становящегося нормой речевого обращения.
Периодическая печать стала сначала ареной борьбы между разными литературно-лингвистическими школами. Например, в начале XIX века в России велась очень острая и бескомпромиссная полемика между сторонниками изящной словесности Н. М. Карамзина и сторонниками "исконно русского слога", которых возглавил А. С. Шишков. Затем периодика сделалась средством нормализации разговорной речи, носителем и распространителем образцов современной литературной словесности. Истоки русского национального языка, как известно, связаны с творчеством А. С. Пушкина. Произведения Пушкина доходили до читающей публики первоначально в виде журнальных публикаций, а уж потом - в виде книг. Собственно говоря, практически вся классическая русская литература XIX века прошла апробацию в "толстых" журналах того времени.
Можно сделать вывод, что становление газетно-журнального коммуникационного канала было необходимой предпосылкой для формирования национальных языков полиэтнических индустриальных обществ. В XX веке, благодаря распространению радиовещания и телевидения, именно эти средства массовой коммуникации стали выполнять основную культурно-нормативную функцию в современной речи.
6. Индустриальная книжность - период завершения коммерциализации и профессионализации социально-коммуникационных институтов. Занятия литературой и журналистикой в мануфактурной ОКС вплоть до 30-х годов XX века считались любительским "служением музам", благородным бессребренничеством. А. С. Пушкин писал в одном из своих писем: "Литература стала у нас всего около 20 лет значительной отраслью промышленности. До сих пор она рассматривалась только как занятие изящное и аристократическое... Никто не думал извлекать других плодов из своих произведений, кроме успеха в обществе, авторы сами поощряли перепечатывание и искали в нем удовлетворение тщеславия"80. Великий русский поэт стал первым в России профессиональным литератором. Свои сомнения и аргументы за и против он ещё в сентябре 1824 г. изложил в знаменитом "Разговоре книгопродавца с поэтом", который появился в печати в качестве предисловия к первой части "Евгения Онегина". В роли книгопродавца здесь выступает известный книгоиздатель и книготорговец А. Ф. Смирдин (1795?1857), который впервые в русской литературе стал платить авторский гонорар. Так, Пушкину он платил по 10 рублей за каждую стихотворную строку, за "Бориса Годунова" заплатил 10 тыс. рублей, за "Евгения Онегина" - 12 тыс. рублей.
Во второй половине XIX века литераторы и художники все больше превращаются в служащих по найму, подобно другим специалистам. В условиях массовой коммуникации зависимость "вольных художников" от денежного мешка обнаружилась в полной мере. Отсюда - трагическая тема проданного за деньги таланта, которая была пророчески предсказана Н. В. Гоголем в его "Портрете" и часто звучала в произведениях зарубежных и отечественных авторов.
7. Символами становления нации являются не только национальные языки (см. выше), но и такие проявления зрелости книжной культуры, как формирование национальных библиотек и национальной библиографии. Национальные библиотеки - крупнейшие книгохранилища страны, осуществляющие исчерпывающий сбор и вечное хранение отечественных произведений письменности и печати; таким образом они символизируют достижения национальной культуры.
Хронологически первой библиотекой национального достоинства считается Национальная библиотека Франции, учрежденная во время Великой французской революции (1789 г.) на базе национализированной королевской библиотеки. Крупнейшими национальными библиотеками считаются: образованная в 1972 г. Британская библиотека (ранее - Библиотека Британского музея, основанного в 1753 г.); Немецкая государственная библиотека, ведущая свою историю с 1661 г. и Немецкая библиотека (Дойтче Бюхерай), созданная в 1912 г. в Лейпциге; Национальная библиотека Италии, основанная в 1747 г. во Флоренции; Национальная испанская библиотека (1712г.); в качестве национальной библиотеки США выступает Библиотека Конгресса, учрежденная в 1800 г. в виде правительственной библиотеки.
В России в XVIII веке функции национального книгохранилища выполняла Библиотека Академии наук (основана в 1714 г.), которая с 1783 г. получает обязательный экземпляр всех отечественных изданий. С 1814 г. российской национальной библиотекой стала Императорская Публичная библиотека в Санкт-Петербурге, имеющая наиболее полное собрание литературы о России (фонд "россика"). В Советском Союзе с 1925 г. национальной библиотекой была Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина, учрежденная на базе библиотеки Румянцевского музея (основан в 1861 г). В настоящее время в России имеются две библиотеки национального значения: Российская национальная библиотека (бывшая Государственная публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина) в Петербурге и Российская государственная библиотека (бывшая Библиотека имени В. И. Ленина) в Москве.
Национальные библиотеки возглавляют библиотечные сети своих стран. Они располагают многомиллионными фондами отечественной и иностранной литературы, являются центрами книгообмена, каталогизации, международного абонемента, осуществляют международное сотрудничество.
Национальная библиография также служит национальным символом. В наполеоновской Франции, в кайзеровской Германии и в царской России XIX века библиографический учет отечественной книжной продукции осуществлялся государственными ведомствами с целью цензурного контроля. Другой стороной, заинтересованной и оперативной и полной библиографической информации о выходящих в свет изданиях, оказались книготорговцы, которые организовывали свои библиографические издания. При этом символьная и культурно-историческая функции национальной библиографии, естественно, выпадали из виду. Учрежденные национальные библиотеки часто брали на себя обязанности библиографического центра национального значения, но эта забота не была для них главной и определяющей.
Успешное решение национально-библиографической проблемы было найдено в России, где с 1907 г. начался выпуск "Книжной летописи", учитывающей на основе обязательного экземпляра всю книгоиздательскую продукцию Российской империи. В советское время была организована государственная библиографическая система во главе с Всесоюзной книжной палатой. Помимо "Книжной летописи", издаваемой в виде еженедельных бюллетеней (52 номера в год), с 1926 г. издается "Летопись журнальный статей", с 1931 г. - "Картографическая летопись" и "Нотная летопись", с 1934 г. - "Летопись изоизданий", с 1935 г. - "Летопись рецензий", с 1936 г. - "Летопись газетных статей". Один раз в несколько лет публикуется "Летопись периодических и продолжающихся изданий", которая сообщает о новых журналах, сборниках, газетах, бюллетенях, трудах и т. п. Кроме того, Книжная палата была ответственна за подготовку и выпуск кумулятивных указателей "Ежегодник книги в СССР", издавала печатные каталожные карточки для библиотек, вела государственную статистику печати, хранило Архив печати СССР. В систему государственной библиографии входили республиканские книжные палаты. Столь разветвленной, мощной, хорошо продуманной и четко организованной системы национальной библиографии нет ни в одной стране. Можно сказать, что задача общегосударственного текущего библиографического учета не только книг, но и журнально-газетных публикаций была успешно решена на зависть библиографам других стран.
Несмотря на усилия Книжной палаты и крупнейших библиотек страны, не удалось создать национальный репертуар книжной продукции, т.е. ретроспективный библиографический указатель продукции русского книгопечатания. Точнее, имеются лишь его фрагменты, например, "Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века, 1725 ?1800 гг." и др. Это очень трудоемкая и архисложная задача остается не решенной и в других странах.
Образование национальных библиотек и органов национальной библиографии по сути дела является венцом библиотечно-библиографической системы в условиях книжной культуры, завершением ее структуры. Однако создание хорошо задуманной системы учреждений еще не означает полного преодоления коммуникационных барьеров, свойственных документной коммуникации (см. пункт 4.3.3). По-прежнему, хотя и в несколько смягченном виде, тревожит ученых информационный кризис "мы не знаем, что мы знаем", остается противоречие между текущими потоками литературы и индивидуальными возможностями восприятия их отдельными читателями.
8. Лозунг Всемирной парижской выставки 1900 г. звучал так: "От общества производства - к обществу потребления". Экономика индустриальных стран в начале XX века была озабочена не "хлебом насущным", а предоставлением товаров и услуг, делающих жизнь людей комфортабельнее, разнообразнее, интереснее. Основными потребителями этих товаров и услуг стали городская буржуазия и рабочие, которые располагали определенными денежными средствами и досуговым временем. Культурные требования потребителей этого рода были не высоки, ибо не высок был уровень их образованности, интеллектуального и эстетического развития. Их привлекали незамысловатые развлечения и игры, компенсирующие монотонность труда и повседневной жизни за счет красивых иллюзий и мифов. Но зато это был массовый спрос, на который стало ориентироваться массовое производство, это была массовая аудитория, представляющая собой массового реципиента для средств массовой коммуникации.
Средства массовой коммуникации, стремясь удовлетворить платежеспособный спрос массовых аудиторий, пошли не по пути просвещения, одухотворения, облагораживания этих аудиторий, а по пути предоставления им вульгаризированных и примитивизированных культурных смыслов, которые получили название массовой культуры. Подчеркнем, что средства массовой коммуникации - пресса, кино, радиовещание, телевидение, - это не средства массовой культуры, это средства подлинной культуры, но они могут быть вульгаризированы и примитизированы корыстными коммуникантами.
Внешние, поверхностные отличия массовой культуры от возвышенной и возвышающей Культуры с большой буквы видятся в легкой доступности, приобретаемости, а не выстраданности, тиражируемости, связи с техникой, но не это главное. Главный порок массовой культуры заключается в ориентированности на обывательские интересы, в утрате нравственного, эстетического, познавательного потенциала подлинных культурных ценностей.
Первым "посланником" массовой культуры стала газета. Не случайно на рубеже веков разовые тиражи отдельных газет достигали 60?100 тыс. экземпляров. Этот коммерческий успех вызвал неоднозначную реакцию у европейских интеллектуалов. Н. С. Гумилев делил людей на "читателей книг" и "читателей газет", отдавая безусловное предпочтение первым. М. И. Цветаева называла читателей газет "жевателями мастик" и "глотателями пустот", а газету - "экземой"; Герман Гессе окрестил эту эпоху "фельетонной" ("Игра в бисер").
Кино быстро завоевало популярность у массовой аудитории. В 1917 г. половина населения Англии каждую неделю посещала кинотеатры. Кинематограф с его общедоступностью и дешевизной билетов сделался эталоном "демократического, народного" театра, где исчезли перегородки между ложами, партером и галеркой. Кино уравнивало всех, поэтому оно ориентировалось не на немногочисленную элиту, а на массового зрителя, чуждого "высокому искусству".
Радиовещание и телевидение пришли в дом каждого человека XX века, заполнили своими программами его свободное время. В домах состоятельных буржуа произошла перепланировка жилищного пространства: если до середины 50-х годов центром этого пространства был камин, и интерьер комнаты организовывался соответствующим образом, то теперь центром стал телеприемник; другой вариант - телевизор вместо пианино. Телевидение усугубило атомизацию индустриального общества, подменило живую культурную микрокоммуникацию коммуникацией виртуальной. Раньше люди путешествовали, разговаривали, думали, чтобы познать мир и приобщиться к настоящей Культуре, а теперь телезритель довольствуется культурными суррогатами, предлагаемыми ему с телеэкрана в готовом и хорошо упакованном виде. Социологические исследования показали, что телесмотрение заменяет многим посещение кино и театра и вытесняет чтение художественной литературы.
9. Средства массовой коммуникации проявили себя как мощное орудие управления людьми: реклама, пропаганда, паблик рилейшенз, информационные технологии стали предметом профессиональных занятий. Более того, эти средства стали оружием информационных войн.
Информационная война - использование тенденциозно подобранных сообщений для воздействия на массовую аудиторию в своей стране или в других странах. Если информационная война ведется в социальном пространстве в своей страны, она представляет собой коммуникационное управление в форме ГуМ; если она перенесена на территорию другой страны, ее можно квалифицировать как МуМ. Тенденциозность заключается не только в искажении (полуправде) или заведомой ложности распространяемых средствами массовой информации смыслов, но и в расчетливом выборе последовательности сообщений, их увязке с другими событиями. "Война смыслов" - это один, так сказать, "гуманитарный" плацдарм информационных войн, изначально им присущий. С появлением электронной коммуникации появился другой - "технический" плацдарм: возможность вносить помехи в радиосвязь, выводить из строя компьютерные сети, парализовать системы управления; здесь главными "воюющими сторонами" становятся логико-математические и программные средства.
10. XIX и XX века - время появления социальных прикладных дисциплин, предметом которых стали различные коммуникационные явления. В их числе: палеография, инкунабул сведение, книговедение, библиографоведение, библиотековедение, киноведение, теория массовой коммуникации, теория журналистики.

5.6. Мультимедийная коммуникационная культура
Мы живем в период бифуркации IV, когда господство машинной полиграфии постепенно уступает место мультимедийным телевизионно-компьютерным каналам. Однако о становлении мультимедийной ОКС говорить еще рано. Использование электромеханических (телеграф, телефон, фонограф, кинематограф) или радиоэлектронных (радио, телевидение, видеозапись) устройств не означает выхода за пределы книжной коммуникационной культуры, ибо основные культурные смыслы фиксируются, передаются и хранятся в документной форме. Новые коммуникационные средства дополняют индустриальную книжность, но не заменяют ее. Когда же пробьет час мультимедийности? Есть два критерия, позволяющие ответить на этот вопрос:
• Замена линейного текста нелинейным гипертекстом. Книжность изначально связана с линейной последователь-
ностью знаков; письменные тексты одномерны: они читаются буква за буквой, слово за словом, и никак иначе. Мышление же человека вовсе не линейно, напротив, психическое пространство многомерно (см. раздел 1.1), и в нем каждый смысл связан с другими смыслами не только в силу пространственно-временной смежности, а в силу разнообразных формальных и содержательных ассоциаций. Поэтому письмо лишь частично выражает мысль, подменяя ее гибкую многомерность жесткой одномерностью ("мысль изреченная есть ложь", по словам Ф. И. Тютчева).
Гипертекст - это совокупность содержательно взаимосвязанных знаков, где от каждого знака в процессе чтения можно перейти не к одному единственному, непосредственно следующему за ним, а ко многим другим, так или иначе связанным с данным. Таким образом воспроизводится многомерность человеческого мышления, и значит, смысловая коммуникация получается более полной и точной, чем в случае линейного письма. Для моделирования многомерных связей между знаками требуется виртуальное пространство, которое создается современными компьютерными системами. Причем, в гипертекст в качестве смысловых элементов могут включаться не только отдельные слова, фразы или документы, но и изображения, музыкальное сопровождение, короче - все средства мультимедиа. В итоге человек из читателя превращается в пользователя мультимедийной ОКС, оперирующего письменной и устной речью, изображениями любых видов, кино- и видеороликами, таблицами и схемами, созданными компьютером по его требованию. Гипертекстовые языки применяются в системе Интернет (см. пункт 4.4.4), но широкое их распространение - дело будущего.
• Ведение смыслового диалога "человек - компьютер". Имеются в виду не подсказки, напоминания или запреты, которые предусмотрены "дружественным" программным обеспечением, а именно смысловая коммуникация человека и компьютера. В связи с перспективами смысловой коммуникации такого рода приобретает актуальность вопрос "может ли машина мыслить?", ибо разумному человеку не пристало вести диалог с безмозглым болваном. Исследование интеллектуальных возможностей компьютеров, т. е. проблемы искусственного интеллекта, привело к следующим выводам.
Интеллект компьютера зависит от того, какими знаниями программисты могут его наполнить. Беда в том, что человек не может формализовать и объективировать все свои знания, - люди знают больше, чем могут выразить, поскольку у человека есть сфера бессознательного, которой у компьютера нет. Например, знание правил игры не делает человека шахматистом; квалифицированный шахматист знает гораздо больше, чем свод правил, но рассказать об этом не может.
Компьютер не способен овладеть метафорами, иронией, ему чужда "игра слов", значит свободный, а не адаптированный диалог человека и компьютера невозможен.
Компьютерам чужды эмоции и желания, они не обладают эмоционально-волевой сферой, они не могут сочувствовать человеку, поэтому искусственный интеллект всегда будет чужд интеллекту естественному с его заботами и радостями.
Поскольку в социальной коммуникации участвуют правые и левые полушария партнеров, а у компьютера есть лишь аналог левого полушария, компьютер никогда не сможет понять в полной мере сообщения людей. Люди могут понимать друг друга вообще без слов, что компьютеру недоступно.
Короче говоря, на вопрос "может ли компьютер мыслить?" был получен ответ: да, может!, но не по-человечески, а по-машинному, в пределах своего ограниченного искусственного интеллекта. Но и такое "машинное" мышление - немаловажное приобретение для общественных коммуникационных систем, которое может служить качественным отличием мультимедийных ОКС от книжной культуры.
Совершенно очевидно, что коммуникационная деятельность человека, постоянно имеющего дело с мультимедийными гипертекстами и искусственным интеллектом, будет другой, чем коммуникационная деятельность интеллигента-книжника. Трудно предсказать априори эти различия, но можно сделать вывод, что господство мультимедийной коммуникационной культуры наступит тогда, когда появится поколение людей, воспитанных в лоне этой культуры.
Поколению людей мультимедийной культуры, по мнению большинства социальных философов, предстоит жить в постиндустриальном информационном обществе, которое соответствует стадии постнеокультуры (см. Введение). Интернет - "первая ласточка" информационного общества, но первая ласточка, как известно, не делает весны. Остановимся на типологических признаках, или показателях, отличающих информационное общество от аграрного или индустриального общества предыдущих исторических эпох.
1. Технико-технологические показатели: всеобщая компьютеризация, распространение и доступность персональных компьютеров и сверхмощных ЭВМ пятого и последующих поколений; удобный и простой человеко-машинный интерфейс, использующий несколько органов чувств человека; "дружественность" и антропоморфичность информационных технологий; мобильные и персональные средства связи; глобальная коммуникация с использованием спутников, лазеров, волоконно-оптических кабелей. Короче, информационное общество должно опираться на мощную мультимедийную телевизионно-компьютерную коммуникационную систему.
2. Социально-экономические показатели: превращение социальной информации, т. е. общественного знания, в ключевой экономический ресурс, решающий фактор интенсификации промышленного и сельскохозяйственного производства, ускорения научно-технического прогресса; информационные технологии, продукты и услуги становятся основным товаром рыночной экономики; концентрация в информационном секторе экономики до 80% трудоспособного населения; модернизация старых и появление новых информационных профессий умственного труда; практика выполнения большей части трудовых функций в домашних условиях благодаря телекоммуникации; демассовизация народного образования, досуга и быта людей. Короче, сплошная информатизация общественного производства и повседневной жизни.
3. Политические показатели: демократизация социальных коммуникаций, гласность и открытость общественной жизни, гарантированная свобода слова, собраний. Короче, либерально-демократический политический строй.
4. Интеллектуальные показатели: активное использование постоянно растущего культурного наследия, расцвет науки, образования, искусства, религиозных конфессий и соответствующих миди- и макрокоммуникаций; развитие национального интеллекта и всемирного универсума знаний; прогрессирующее духовное развитие личности, переход от материально-потребительских ценностных ориентации к познавательным и этико-эстетическим ориентациям; развитие микрокоммуникации и творческих, культуросозидательных способностей индивидов; становление "хомо информатикус" или "хомо интеллигенс". Короче, всестороннее развитие социального и личного интеллекта.
Обобщая названные показатели, получаем следующую дефиницию информационного общества:
Информационное общество - интеллектуально развитое либерально-демократическое общество, достигшее сплошной информатизации общественного производства и повседневной жизни людей благодаря мощной телевизионно-компьютерной базе. В этой дефиниции учтены четыре типологических признака информационного общества, перечисленные выше. Очевидно, что формирование мультимедийной ОКС - необходимая предпосылка превращения утопии информационного общества в реальный факт.

5.7. Выводы
1. Эволюция человеческой культуры и эволюция coциальных коммуникаций не просто взаимосвязаны, - они совпадают друг с другом, поскольку коммуникация есть органическая часть культуры. Поэтому стадии развития социальных коммуникаций совпадают со стадиями движения культуры.
2. Обнаруживаются следующие зависимости между стадиями культуры и видами коммуникации:
• археокультура - сфера микрокоммуникации;
• палеокультура - наряду с микрокоммуникацией появляются мидикоммуникации: религиозная, литературная, художественная, материально-производственная;
• неокультура - массовизация и развитие макрокоммуникации: появление технических средств массовой коммуникации, международного культурного сотрудничества и информационных войн, глобализации коммуникационных систем.
3. Различаются три уровня коммуникационной культуры: словесность, книжность, мультимедийность. Книжность включает три поколения: рукописная книжность, мануфактурная книжность, индустриальная книжность.
4. Смена коммуникационных культур и утверждение новых коммуникационных каналов происходило не без борьбы, потому что в них усматривали не только благо, но и зло.
Письменность нарушила архаичную гармонию между индивидуальной памятью и общественным знанием; мануфактурная книжность лишила письменность священного ореола, десакрализовала ее; индустриальная книжность породила коммерциализованную массовую культуру; именно печатный текст стал источником формализма, наконец, мультимедийность угрожает примитивизацией и инфантилизацией массовых аудиторий.
5. На стадии неокультуры появляются специальные дисциплины, изучающие различные коммуникационные явления: палеография, инкунабуловедение, книговедение, библиотековедение, киноведение, библиографоведение, теория массовой коммуникации.
6. В табл. 5.2 сделано сопоставление словесности, книжности, мультимедийности, которое демонстрирует различия между этими видами коммуникационной культуры.
7. Terra incognita эволюции социальных коммуникаций обнаруживается при метатеоретическом ее осмыслении. Известны тысячи отечественных и зарубежных публикаций, посвященных истории книги и книжного дела, библиотек и библиографии, словесности и палеографии, но практически нет исследований, связывающих в единое целое словесность, письменность, книжность, телевизионно-компьютерные средства коммуникации. Поэтому остаются открытыми многие вопросы. Например:
• Как повлиял на психическое развитие читателей переход от чтения вслух, свойственного манускрипту, к молчаливому чтению "про себя", свойственному печатной продукции? Есть мнение, что "дематериализация слова", т. е. освобождение его от звуковой оболочки, способствовали оперированию смыслами в сознании человека и развитию абстрактного мышления, что благодаря чтению "про себя" люди открыли самосознание и мир психики. Так ли это? Действительно ли телесмотрение стимулирует леность мысли и интеллектуальный инфантилизм?
• Какое воздействие на психику человека окажут мультимедийные гипертексты и общение с искусственным интеллектом? Чем коммуникационная деятельность пользователя мультимедийной ОКС

Таблица 5.2
Сопоставление словесности, книжности, мультимедийности

Параметры сопоставления
Словесность
Книжность
Мультимедийность
Материально-
техническая база
Отсутствует

Одна из отраслей ремесла
или промышленности
Приоритетные
научно-технические отрасли
Социальная
аудитория


Все население

Социальные группы грамотных, образованных, ученых

Все население

Формы коммуникационной деятельности
Подражание, управление, диалог
Управление

Управление,
Диалог
Социальная память
Распределена в индивид. памяти современников
Перегружена неконтролир. документными фондами
Автоматический контроль
и поиск в базах данных
Восприятие сообщения

Легкое благодаря разговорному навыку
Требуется грамотность
и навык чтения
Легкое, но нужен навык обращения с техникой
Гарантия правдивости

Откровенность невербального канала
Авторитет автора, доказательность текста
Нет

Коммуникационные
Барьеры
Межъязыковой, социальный, психологический
Трудности чтения, цензура
информационный кризис,
Цензура владельцев
теле-компьютерных средств
Масштабы действия
Малые социальные группы
Национальное сообщество
Глобальные
Обожествление, фетишизация

Слово - дар богов

Культ священных книг; книга - светоч Разума и Добра
Нет


будет отличаться от коммуникационной деятельности интеллигента-книжника XX века? Возможна ли свобода творчества коммуникантов в условиях коммерциализации всех коммуникационных каналов, кроме вербального и невербального? Как взаимосвязаны эволюции социальных коммуникаций в Западной Европе и в России? В чем своеобразие русской национальной коммуникации? Возможна ли элитарная культура без средств массовой коммуникации? Возможна ли массовая коммуникация без элитарных коммуникантов?

Литература
1. Берков П. Н. История русской журналистики XVTII века. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1952. - 572 с.
2. Владимиров Л. И. Всеобщая история книги. - М.: Книга, 1988. -312 с.
3. Глухов А. Г. Судьбы древних библиотек: Научно-художественные очерки. - М.: Либерия, 1992. - 160 с.
4. История русской журналистики XVIII - XIX веков / Под ред. А. В. Западова. - М.: Выс. школа, 1963. - 516 с.
5. Книга: Энциклопедия / Редкол.: И. Е. Баренбаум, А. А. Беловицкая, А. А. Говоров и др. - М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. - 800 с.
6. Комиссаренко С. С. Клуб как социально-культурное явление. Исторические аспекты развития: Учеб. пособие. - СПб.: СПбГАК, 1997. - 157с.
7. Мечковская Н. Б. Язык и религия: Пособие для студентов гуманитарных вузов. - М.: Агентство "ФАИР", 1998. - 352 с.
8. Овсепян Р. П. История новейшей отечественной журналистики (февраль 1917 - начало 90-х годов). - М.: Изд-во МГУ, 1996. - 207 с.
9. Петров Л. В. Массовая коммуникация и культура. Введение в теорию и историю: Учеб. пособие. - СПб.: Гос. ун-т культуры, 1999. - 211с.
10. Пятьсот лет после Гутенбурга. 1468-1968. Статьи, исследования, материалы. - М.: Наука, 1968. - 415 с.
11. Соколов А. В. Эволюция социальных коммуникаций: Учеб. пособие. - СПб.: ЛОПИ, 1995. - 163 с.
12. Средства массовой коммуникации и современная художественная культура. Становление средств массовой коммуникации в художественной культуре первой половины XX век . - М.: Искусство, 1983. - 311 с.

6. СЕМИОТИКА СОЦИАЛЬНОЙ
КОММУНИКАЦИИ

6.1. Объект и предмет семиотики
социальной коммуникации
Стандартные словарные дефиниции сообщают, что семиотика (семиология) - научная дисциплина, изучающая природу, виды и функции знаков, знаковые системы и знаковую деятельность человека, знаковую сущность естественных и искусственных языков с целью построения общей теории знаков. Существуют две сферы бытия знаков (семиосферы): познание и смысловые коммуникации. Соответственно можно разделить семиотику на две части:
• семиотика познания;
• семиотика смысловых коммуникаций.
Семиотика познания естественным образом вливается в гносеологию (теорию познания), где ее предметом становятся природа знаков, познавательные функции знаков, соотношение знаков с обозначаемыми реальными предметами, использование различных знаковых систем и познавательных процессах и т. д. Семиотика познания остается за пределами нашего рассмотрения.
Семиотику смысловых коммуникаций в соответствии с их типизацией (см. раздел 1.1) можно поделить на семиотику генетической коммуникации, семиотику психической коммуникации, семиотику социальной коммуникации. Нас интересует последняя.
Согласно понятию коммуникационного канала, данному в разделе 4.1, коммуникационный канал предоставляет коммуниканту и реципиенту средства для создания и восприятия сообщений, в том числе знаки, языки, коды. Эти семиотические средства будем называть коммуникационными знаками. Теперь можно определить семиотику социальной коммуникации как научную дисциплину следующим образом:
Семиотика социальной коммуникации - научная дисциплина, объектом изучения которой служат коммуникационные каналы, а предметом - коммуникационные знаки и методы их использования. Коммуникационные каналы довольно разнообразны (см. раздел 4.1), соответственно велико разнообразие коммуникационных знаков.
Наиболее важными являются:
• вербальный (речевой) канал;
• невербальный канал;
• канал иконических документов;
• канал символьных документов;
• канал исполнительского искусства (музыка, танец, театр);
• каналы литературы и литературного языка;
• каналы радиовещания и телевидения;
• мультимедийный канал.
Все коммуникационные каналы и соответствующие им семиотические средства являются предметом изучения различных конкретных социально-коммуникационных дисциплин. Установилось следующее распределение: вербальный канал изучается лингвистическими теориями; невербальный - паралингвистикой; художественные каналы - область искусствознания; символьные документы изучает этнология и социология общения; каналы литературы и литературного языка - предмет филологии и литературоведения; каналами радиовещания и телевидения занимается журналистика и теория массовых коммуникаций; мультимедийный канал - сфера информатики, вычислительной техники, телекоммуникационной техники и прочих технических дисциплин.
Проблему знаков и знаковости не могли обойти своим вниманием философы. Со стороны философии отцом-основателем семиотики считается Чарльз Пирс (1839-1914), американский логик, математик и естествоиспытатель, прославившийся в философии как родоначальник прагматизма. Основные понятия и принципы семиозиса (знаковой деятельности) изложил в монографии "Знаки, язык и поведение" (1946 г.) Чарльз Моррис, один из талантливых продолжателей идей Пирса. Помимо американских философов, исследовавших прагматические свойства знаков, языковые проблемы привлекали внимание западноевропейских ученых, что вылилось в становление самостоятельного направления философской мысли - аналитической философии.
Возникает вопрос: если так много различных научных дисциплин, включая философию, изучают проблематику знаков, то что остается на долю семиотики вообще и семиотики социальной коммуникации в частности? Чтобы ответить на этот вопрос, познакомимся с семиотическими аспектами этих наук.
1. Структурная лингвистика. В конце XIX века лингвистика представляла собой описательную науку, заполненную рассказами о грамматиках и словарном составе традиционных и экзотических языков, наречий и диалектов, что, безусловно, имеет важное историко-культурное значение: Однако сравнительно-языковедческие исследования показали, что описательная лингвистика не в состоянии вразумительно ответить на вопросы: что есть слово? предложение? язык? Интуитивные представления разных исследователей не совпадали, в итоге в лингвистике оказалось столько же лингвистических воззрений, сколько лингвистов. Появление структурной лингвистики - реакция на кризис, испытываемый описательным языкознанием.
Основоположником структурной лингвистики считается швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр (1857-1913). Его "Курс общей лингвистики", изданный учениками после его смерти, стал поворотным пунктом в истории языкознания. Соссюр осознал, что язык - многоаспектное, можно сказать, многоликое явление. Он служит средством общения и орудием мышления, является культурно-историческим феноменом, разделом социальной памяти. Наконец, это сложная знаковая система. В качестве знаковой системы имеющийся в наличии язык можно изучать независимо от его истории, сосредотачивая внимание на уже сложившихся структурных элементах и способах их сочетания. Именно синхронические языковые срезы стали излюбленной областью структурной лингвистики.
Немаловажно, что Ф. де Соссюр начал строго и последовательно различать речь (parole) как результат использования языка при индивидуальном говорении и язык (langue) как систему взаимосвязанных знаков (в пункте 4.2.2, рассматривая функции естественного языка, мы отталкивались от соссюровской дихотомии язык-речь). Языковой знак Соссюр трактовал как единство означаемого (предмет мысли) и означающего (звуки, буквы, изображения). Соссюру принадлежит идея о вертикальной и горизонтальной осях языка, вдоль которых можно располагать языковые единицы (фонемы, морфемы, лексемы). В результате получалась формально-логическая теория, оперирующая умопостигаемыми абстракциями, а не наблюдаемыми реально фактами. Эту лингвистическую теорию Соссюр включил в состав общего учения о знаках, названного им семиологией.
После первой мировой войны новаторские идеи Соссюра были подхвачены в различных школах структурной лингвистики, образовавшихся в Европе и в США. Наиболее оригинальными и продуктивными из них были: американская школа дескриптивной лингвистики (Л. Блумфильд и его последователи), копенгагенская школа глоссематики во главе с Л. Ельмслевым, Пражский лингвистический кружок, связанный с русской лингвистической традицией (Н. С. Трубецкой, Р. О. Якобсон).
Отличительная особенность структурной лингвистики заключается в поиске объективных закономерностей, скрывающихся в массе разнообразного эмпирического материала. Для выражения закономерных связей нужна достаточно строгая и абстрактная терминология, позволяющая строить обобщения и типизации. Замелькали такие понятия, как "структура", "универсалии", "знак", "парадигма", "синтагма", "фонема", "морфема" и т. д., которые были чужды классической лингвистике. Помимо абстрактных терминов, вошли в обиход структурные формулы, символические модели, а в качестве идеала виделось использование математики, прежде всего - математической логики. Структурная лингвистика стала оперировать моделями текстов в виде графов - модель непосредственных составляющих, в виде множеств и операций над ними - порождающая грамматика. Математическая лингвистика открыла дорогу для вычислительной и компьютерной лингвистики, смело взявшейся во второй половине XX столетия за машинный перевод, автоматическое реферирование, автоматический поиск информации. Кроме лингвистики, структуралистские подходы получили признание в литературоведении и этнологии (культурной антропологии).
2. Структурное литературоведение отличается стремлением к выявлению и систематизации повторяющихся филологических фактов и к обнаружению скрытых за ними закономерностей. Здесь первыми русскими исследователями стали Александр Николаевич Веселовский (1838-1906), разработавший историческую поэтику, понимаемую как смену сюжетов, поэтических формул, эпитетов, мотивов, и Александр Афанасьевич Потебня (1835-1891), изучавший соотношение слова и мысли, законы мифологического и поэтического мышления.
Символизм в европейской литературе и искусстве сложился в самостоятельное направление в конце XIX - начале XX века. Нельзя не вспомнить русских символистов "первой" и "второй волны", которые сами стали подлинными символами серебряного века русской литературы (К. Бальмонт, В. Брюсов, 3. Гиппиус, Д. Мережковский, Ф. Сологуб, А. Белый, А. Блок, Вяч. Иванов и др.). Особо следует обратить внимание на философские эссе А. Белого, посвященные символизму, и статьи Вяч. Иванова, которые можно включить в состав библиотеки по семиотике. Символизм можно назвать предшественником семиотики, ибо символ - один из видов знаков. Однако "символ" нельзя считать простым синонимом слова "знак", символ - знак особого рода.
Вяч. Иванов писал, что символ - это миф, "знамение иной действительности, которое содержится в окружающих вещах". В. С. Соловьев ту же мысль выразил стихами:
Милый друг, иль ты не видишь,
Что все видимое нами,
Только отблеск, только тени
От не зримого очами...
По словам Ю. М. Лотмана: "Символ и в плане выражения, и в плане содержания всегда представляет собой некоторый текст, т. е. обладает некоторым единым замкнутым в себе значением"81. Действительно, книги, находящиеся в доме, имеют собственное определенное содержание, вместе с тем это содержание выражает вкусы, интересы, духовные запросы их владельца, становясь таким образом символом духовности (душой) дома.
Детальное изучение таинственной природы символа предпринял А. Ф. Лосев в книге "Проблема символа и реалистическое искусство", где приведена обширнейшая библиография русской и иностранной литературы по символизму (М., 1995. - С. 273-320). В книге подробно растолковываются отличия символа от аллегории, художественного образа, эмблемы, метафоры и других смежных понятий. Можно сделать вывод, что символ - это социально-культурный знак, содержание которого представляет собой концепцию (идею), постигаемую интуитивно и не выражаемую адекватно в словесных описаниях.
Отечественное структурное литературоведение имеет в своем активе Общество по изучению поэтического языка (ОПОЯЗ), созданное еще до революции. Из этого общества вышли виднейшие теоретики литературы В. Б. Шкловский, Ю. Н. Тынянов, Б. М. Эйхенбаум, которые образовали так называемую "формальную школу". В этой школе осознали, что предметом науки о литературе является не литература, а литературность, т. е. то, что делает данное произведение письменности литературным произведением. Для объективной оценки "литературности" семиотический подход незаменим. Ярким примером семиотического подхода является знаменитая "Морфология сказки" В. Я. Проппа (1928 г.), переведенная на многие языки.
Формальные подходы плохо совмещались с принципом коммунистической партийности, поэтому в 30-е-50-е годы они были отвергнуты в нашей стране. В обстановке интеллектуального подъема 60-х годов, когда были восстановлены в своих научных нравах структурная лингвистика, математическая логика и кибернетика, дошла очередь и до семиотики литературы и искусства. Знаменательным явлением в жизни интеллигентской элиты 60-х-70-х годов стала московско-тартуская семиотическая школа, которую удалось организовать Ю. М. Лотману. Опубликованные труды этой школы до сих пор находятся в научном обращении.
Таким образом, структурному литературоведению, как и структурной лингвистике, присуще стремление к использованию формализованных методов исследования литературных текстов (правда, до математики дело не дошло). Целевая установка на получение объективной, не зависящей от субъективных пристрастий, истины свойственна семиотике, и она воспринята структурным литературоведением в полной мере, как впрочем, и семиотикой других художественных каналов.
3. Семиотика искусства охватывает художественные коммуникационные каналы, разумеется, с учетом их специфики. Семиотика изобразительного искусства анализирует выразительные средства, использованные древнерусскими иконописцами и художниками-авангардистами советских лет, пытаясь постичь секреты мастерства (см. книгу Успенского Б. А. Семиотика искусства. - М., 1995). Со времен Серебряного века развиваются семиотические воззрения на театр, яркими выразителями которых были известные режиссеры Всеволод Эмильевич Мейерхольд (1874 -1940) и Николай Николаевич Евреинов (1879 -1953). Они уделяли большое внимание сочетанию языков театрального действия: речи и движения актеров, декорациям и освещению, музыкальному сопровождению. Характерно следующее рассуждение Н. Н. Евреинова как режиссера-семиотика: "Режиссер прежде всего детальный толкователь автора и, главным образом, толкователь с чисто театральной точки зрения. Режиссер - переводчик книжного текста на живой язык жестов и мимики. Режиссер - художник, набрасывающий первоначальный эскиз декорации, прежде чем поручить ее работу тому из живописцев, который наиболее подходит к характеру инсценируемой пьесы; режиссеру же принадлежит и общий красочный замысел, а стало быть, и иллюминационные планы. Режиссер - композитор, сочиняющий мелодию сценической речи, ее общую музыку, т. е. музыку ансамбля, темпы, нюансы, паузы и пр. Режиссер - своего рода скульптор живого материала, созидающий самостоятельные ценности в области пластического искусства. Режиссер, наконец, актер-преподаватель, играющий на сцене через душу и тело других"82. Когда Евреинова попросили однажды назвать лучших декораторов в мире, он ответил: "Это я сам и моя верная помощница - госпожа Темнота". Действительно, и темнота, и пауза являются выразительными театральными знаками.
Семиотическое направление в отечественном музыкознании ставит задачей определение языка музыки и звукоэлементов, которые используются композитором, раскрытие "музыкальной семантики" (Б. Асафьев); влияние социальной аудитории и места исполнения на восприятие музыкального произведения; выявление сходства музыкального канала с другими коммуникационными каналами, например с публичной ораторской речью. Оно развивается с начала XX века благодаря основополагающим трудам Бориса Асафьева (1884 -1949) и Болеслава Яворского (1877 -1942).
4. Паралингвистика ("пара" - греч. около) - относительно молодая семиотическая дисциплина, изучающая невербальные средства устной коммуникации и их использование в реальном общении. Фридрих Ницше заметил: "Наиболее понятным в языке бывает не самое слово, а тон, ударение, модуляция, темп, с которым произносится ряд слов, - короче сказать, музыка, скрывающаяся за словами, страстность, скрывающаяся за музыкой, личность, скрывающаяся за страстностью, т. е. все то, что не может быть написано".
Большой интерес вызывают национальная обусловленность жестов, сознательные и бессознательные паралингвистические действия. Образовалось даже семиотическое учение о кинемах (движениях, имеющих смысл), получившее название кинесика. Кинесика установила, к примеру, национальное своеобразие походки, манеры общения, позы стояния и т. п. Поэтому кинесику рекомендуется изучать параллельно с освоением иностранного языка. Большое, иногда экзотическое разнообразие имеется в кинемах отрицания и согласия; высовывание языка может быть демонстрацией презрения и насмешки, либо удивления и замешательства (небольшое высовывание и оттягивание языка), либо знаком уважения, либо признаком мудрости, силы и изобилия (на статуях предков в Новой Каледонии)83.
Обобщая, можно сказать, что невербальный канал обладает следующими паралингвистическими средствами:
• просодия - система вокализации речи - тон, интонация, темп, громкость произношение речи;
• эсктралингвистика - эмоциональное звуковое сопровождение - смех, плач, паузы, вздохи, покашливание, звукоподражание84;
• кинесика - мимика (выражение лица), жесты, позы, походка, пантомимика (выражение тела), визуальный контакт (взгляд);
• такесика (знаки приветствия) - рукопожатие, поцелуй, похлопывание, объятия;
• проксемика - дистанция между партнерами. Различаются следующие нормы дистанцирования, принятые в североамериканской культуре:
• интимное общение - от 15 до 45 см;
• деловое - от 45 до 120см;
• официальное - от 120 до 400 см;
• публичное - от 400 до 750 см - при выступлении перед различными аудиториями.
В других культурах, например, латиноамериканских, нормы делового и официального общения меньше.
В паралингвистику часто включается темпоральная семиотика - отношение ко времени. У одних народов заблаговременное приглашение в гости понимается как проявление вежливости и учтивости, у других приглашать нужно накануне, потому что время планируется в пределах 1-2 дней. У одних народов опоздание принимается как признак неуважения ("точность - вежливость королей"), у других своевременный приход есть знак подобострастия, униженности.
К паралингвистике примыкает также семиотика костюма, изучаемая этнологией (культурной антропологией). Костюм демонстрирует пол и возраст, семейное положение и сословную принадлежность, род занятий (форма, мундир) и т. д. Особенно большое значение имел костюм в палеокультуре. Не случайно Петр I приказал дворянам брить бороды, носить голландские камзолы, а Павел I, борясь с либерализмом, запретил носить круглые шляпы и сапоги с отворотами, фраки и трехцветные ленты, бывшие в моде во Франции.
Не будем останавливаться на семиотике телевещания и мультимедийных визуальных мирах, дающих иллюзию личного присутствия в фантастических ситуациях. Сказанного достаточно для того, чтобы сделать следующие выводы:
• разнообразие знаков, используемых в коммуникационных каналах, очень велико и нуждается в систематизации;
• в некоторых каналах обнаруживаются аналогии в знаковой деятельности, например музыкальный канал и ораторское искусство;
• обособленность конкретных коммуникационных наук препятствует развитию межнаучных контактов между ними и, следовательно, тормозит их развитие.
Эти выводы свидетельствуют о потребности в обобщающей семиотической теории, или метатеории, которой и должна стать семиотика социальной коммуникации. Предмет этой теории следует уточнить следующим образом: она изучает не непосредственно знаки и знаковую деятельность во всех коммуникационных каналах, а то общее и закономерное, что присуще коммуникационным знакам. В качестве обобщающей теории (метатеории) семиотика социальной коммуникации решает следующие задачи:
• обеспечение преемственности между философской теорией семиотики, выясняющей сущность знака, и конкретными коммуникационными дисциплинами;
• разработку типизации и классификаций коммуникационных знаков;
• анализ и обобщение текстовой деятельности; выявление структурных элементов текстов и взаимоотношений между ними;
• создание унифицированной системы понятий, категорий, терминов, которые могут использоваться для описания знаковых ресурсов различных коммуникационных каналов, демонстрируя их общность и различие.

6.2. Коммуникационные знаки и их классификация
В семиотике исторически сложились два понимания сущности знака: одно - логико-философское, восходящее к Ч. Пирсу; другое - лингвистическо-коммуникационное, восходящее к Ф. де Соссюру. Согласно первому, знак представляет собой предмет (слово, изображение, символ, сигнал, вещь, физическое явление и т. п.) замещающий, репрезентирующий (Ч. Пирс) другой материальный или идеальный объект в процессах познания и коммуникации. Объект, репрезентируемый знаком, логики стали называть денотат; концептом (десигнантом) именовалось умственное представление о денотате, точнее, о всем классе денотатов, сложившееся у субъекта знаковой деятельности. Г. Фреге (1848-1925) представил отношение между денотатом, концептом и знаком в виде треугольника (см. рис. 6.1).
Треугольник Фреге демонстрирует зависимость знака как от объективно существующей действительности (денотат), так и от субъективных представлений об этой действительности (концепт).

Рис. 6.1. Логический треугольник Г. Фреге
В семиологии Соссюра знак - это единство означаемого и означающего, иначе - "соединение понятия и акустического образа". Акустический образ - это имя (слово, название), присвоенное людьми тому или иному понятию или психическому образу, т. е., говоря языком логики, концепту. Соссюровское понимание знака связывает концепт и имя, другими словами, план содержания и план выражения знака. Причем, имя и обозначенный им предмет связаны друг с другом условно, конвенционально (Соссюр), в силу соглашения между людьми. Соссюр ссылался на тот очевидный факт, что слова, обозначающие одну и ту же вещь, например "стол", в разных языках звучат по-разному.
Лингвисты-теоретики, разрабатывая новаторские идеи Ф. де Соссюра, в 20-е годы столкнулись с проблемой значения, которая стала камнем преткновения не только для лингвистов, но и для психологов и философов. В 1923 г. американские семиотики С.К. Огден и И.А. Ричардс опубликовали книгу с характерным названием: "Значение значения. Исследование влияния языка на мышление и научный символизм". В этой книге предложен семантический треугольник (треугольник Огдена?Ричардса), который представляет собой удачную модель взаимосвязи трех уже известных нам логико-лингвистических категорий:
• данный в ощущениях объект реальной действительности или явление психического мира, именуемые в логике "денотат", а в лингвистике "референт";
• возникающий в сознании людей мысленный образ (психологическое представление) о данном объекте, которое в логике называется "понятие" или "концепт", а в лингвистике "значение" или "смысл";
• принятое в человеческом обществе наименование объекта - "имя" (слово, лексема, символ). На рис. 6.2 воспроизведен знаменитый треугольник с некоторыми дополнениями. Его преимущество перед треугольником Г. Фреге в том, что он разграничивает материальную и идеальную сторону знака (план выражения и план содержания). Фреге же отождествляет знак и имя, что неприемлемо для естественного языка.
Введенное Ф. де Соссюром отношение "означаемое - означающее" соответствует отношению "значение (концепт) - имя", или "содержание ? выражение", и именно это отношение называется семантическим. В логике, где используется треугольник Фреге, считается семантическим отношение "денотат - знак". Для коммуникационной семиотики предпочтительнее первое понимание, ибо социальная коммуникация - это движение смыслов, а не денотатов. Здесь уместно остановиться на различиях в понятиях "смысл" и "значение".
В разделе 1.2 мы условились понимать под смыслом те знания, умения, эмоции, стимулы, которые образуют идеальное содержание коммуникационных сообщений. Согласно рис. 6.2, получается, что содержание знаков, а всякий знак в принципе может быть сообщением, это значение (понятие, концепт), а не смысл. Можно было бы попросту отождествить смыслы, значения, концепты, понятия, добавив к ним психологические представления и другие образы. Но такое отождествление затрудняется тем, что в отечественной психологии понятие "значение" и "смысл" жестко разграничиваются.
А. А. Леонтьев формулирует различие между ними следующим образом: смыслы - это личностная, субъективная форма знания, а значение - "объективная, кодифицированная форма существования общественного знания"85. Другой психолог, А.Ю. Агафонов, написавший монографию, посвященную психологической теории смысла86, приходит к выводу, что смысл - это "психический продукт", он принадлежит психическому миру (существует в психическом пространстве и времени), а значение в логико-лингвистическом понимании принадлежит внешнему относительно психики социальному миру, характеризующемуся социальным временем и пространством. В результате между понятиями "смысл" и "значение" воздвигается непроходимая стена, ибо они относятся к разным мирам; получается, что смыслы не имеют значения, а значения - бессмысленны.



Рис. 6.2. Семантический треугольник

С предложенным психологами разграничением "смыслов" и "значений" согласиться нельзя. Мы полагаем, что смыслы - универсальная категория, которая может обнаруживаться во всех мирах, а не только в субъективной психической реальности. Социальная коммуникационная деятельность и социальная память есть движение смыслов, которые можно, конечно, называть "значениями", но научное познание от этого не выиграет, а скорее заплутается в терминологической путанице. Мы полагаем, что содержанием всех видов смысловой коммуникации - генетической, психической (внутриличностной), социальной есть смыслы, т. е. знания, умения, эмоции, стимулы. Значение - это смысл знака или сообщения как в субъективном, так и в объективном (социальном) мире. Источником значений, как и всех вообще смыслов, служит психический мир живого человека, поэтому всякое значение такой же "психический продукт" (А. Ю. Агафонов), как и личностный смысл. Семантический треугольник Огдена ?Ричардса есть дословно треугольник "смысловой", а не треугольник значений ("сема" - смысл), и это оправдано.
Семантический треугольник хорошо выполняет свои иллюстративные функции, когда в качестве знака выступает полнозначное слово (лексема). Слово в тексте, помимо лексического значения (концепта), приобретает грамматическое значение (род, число, падеж существительных, глагольные формы и т.п.). Грамматические значения, наряду с лексическими, входят в план содержания речи и фиксируются при помощи суффиксов, окончаний (как говорят лингвисты, - морфов) в плане выражения. Грамматические отношения плохо вписываются в семантический треугольник, но упускать их из виду ни в коем случае нельзя.
Теперь можно дать семиотическую (логико-лингвистическую) дефиницию коммуникационного знака: коммуникационный знак есть социально признанное единство значения и имени, т. е. содержания и выражения. Условие социального признания, или конвенциональности, обеспечивает понятность знаковых имен для реципиентов. Эту дефиницию нельзя распространить на знаки-образы, не обладающие конвенциональностью (Ч. Пирс называл их индексами или иконическими знаками).
Теперь обратимся к классификации знаков. Знаки, как уже отмечалось, используются в двух семиосферах: познании и смысловой коммуникации. В познании оперируют знаками-образами, воспроизводящими отличительные признаки обозначаемого предмета или явления в силу причинно-следственной связи с ним. В социальной смысловой коммуникации используют коммуникационные знаки, создаваемые специально для хранения и распространения смыслов.
Знаки-образы делятся на симптомы (знаки-индексы) - наблюдаемые явления, свидетельствующие о наличии других, непосредственно не наблюдаемых явлений (дым - признак огня, повышенная температура - признак болезни, народные приметы и т.д.) и модели - материальные предметы или тексты (записи), воспроизводящие внешний вид или внутреннее устройство объекта с целью его познания. Модели в виде материальных предметов представляют собой копии (в том числе - фотографии), а текстовые модели - описания (словесные портреты) моделируемых объектов. В моделях-описаниях используются те же знаки, что и в коммуникационных текстах, и таким путем познавательные знаки-образы сливаются с искусственными коммуникационными знаками. Знаки-копии относятся к иконическим документам и могут выполнять документальные функции87.
Коммуникационные знаки делятся по способу воплощения на две группы: поведенческие, нестабильные, представляющие собой акты действия в реальном масштабе времени, и стабильные, документальные предметы, способные сохраняться с течением времени. Устная коммуникация и исполнительское искусство пользуются поведенческими знаками, а письменная речь и изобразительное искусство - знаками документальными.
Кроме того, коммуникационные знаки делятся на:
• одиночные, единичные знаки-символы, например обособленные жесты (не пантомима или жестикуляция, а отдельный жест), вещественные символы типа амулета, обручального кольца, фирменного знака, государственной символики;
• языки - знаковые системы, в которых из кодов (букв, цифр, условных обозначений) при помощи грамматических правил строятся осмысленные лексические единицы и предложения.
Язык задается в виде кодов - членораздельных звуков (фонем) или алфавита букв (графем) и правил оперирования с кодами - грамматики (синтаксиса).
Языки делятся на естественные (русский, английский и т. д.) и искусственные - химические символы, дорожные знаки, ноты, языки программирования, эсперанто и т. п. Отличие одиночного знака от языка состоит в том, что первый находится вне грамматики, а второй включает в свой состав некоторую простую или сложную грамматику.


Рис.6.3. Классификация знаков

Этнографы и культурологи давно обратили внимание на специфические отличия коммуникационных знаков, используемых в разных культурах. Для учета этих отличий было введено понятие язык культуры, под которым понимается совокупность всех знаковых способов вербальной и невербальной коммуникации, которые демонстрируют этническую специфику культуры этноса и отражают ее взаимодействие с культурами других этносов. На стыке этнографии и семиотики образовалась этносемиотика, предметом которой является язык культуры. На рис. 6.3 приведена классификация знаков и языков, обобщающая сказанное.

6.3. Семиотика текстов
Принятое большинством ученых стандартное толкование определения Ч. Пирса, согласно которому знаком является тот предмет, который репрезентирует (представляет, замещает) другой объект, нуждается в уточнении и развертывании. В соответствии с этим толкованием, всякий символ есть знак, поскольку он репрезентирует нечто "незримое очами", или, по цитированным словам Ю. М. Лотмана, "выражает другое, более ценное содержание". Вместе с тем, Лотман утверждает, что "символ и в плане выражения, и в плане содержания всегда представляет собой некоторый текст". Тот же Лотман в другой своей работе отождествляет художественное произведение с отдельным знаком, репрезентирующим замысел художника и имеющим целостную структуру. Текст, допустим "Анны Карениной", превращается в литературоведческий знак, что создает условия для развития семиотического подхода в литературоведении88. Таким образом, водораздел между знаком и текстом оказывается размытым, и это обескураживает прямолинейно мыслящего исследователя. Кроме того, "литературоведческий знак", ту же "Анну Каренину", нельзя признать согласно приведенному выше определению коммуникационным знаком, ибо этот роман - не "социально признанное единство значения и имени", а напротив, новаторское, "социально неожиданное" единство замысла писателя и его художественного воплощения. Получается, что логико-лингвистические, коммуникационные знаки и литературоведческие, искусствоведческие, науковедческие коммуникационные знаки, то бишь законченные произведения, - вещи качественно различные, но связанные друг с другом, как слово и текст. Итак, где кончается "знак" и начинается "текст"?
Всякий знак - это свернутый текст, скрытый в его значении, а всякий текст - элемент смыслового диалога, дискурса, постоянно ведущегося в обществе и между обществами, включая прошлые поколения. Вырисовывается семиотический континуум - последовательность плавно переходящих друг в друга знаков, символов, текстов, документных потоков, дискурсов. Классическим примером континуума является цветовой спектр, где один свет незаметно переходит в другой и невозможно установить границу между голубым и зеленым, красным и оранжевым цветами. Точно так же не видно границы между знаком и текстом, словом и предложением (устойчивые словосочетания, идиомы, поговорки - это слова или предложения?). Спаянность семиотического континуума затрудняет его анализ, выявление уровней, классифицирование знаков. Тем не менее, мы не можем отказаться от препарирования семиотического континуума, ибо только таким путем возможно его познание.
Для начала уточним соотношение между понятиями "код" и "знак", которое довольно запутано. Некоторые авторы определяют код как "совокупность знаков (символов)", а знак как "отдельный символ алфавита". Выходит, что буквы "м" и "а" - это знаки, а слово "мама" - это код. Такое понимание кода укоренилось в технике связи (код Морзе, телеграфный код), в вычислительной технике, информатике, математике, даже в генетике (вспомним "генетический код"). С этой точки зрения кодом является естественный язык, имеющий алфавит букв (звуков), представляющих собой "знаки", и образующий слова-коды. Перевод с английского языка на русский понимается как перекодирование, переход с одного кода на другой. Именно такие взгляды были заложены в методологию машинного пословного перевода, оказавшуюся неэффективной. Технические преимущества "кодовой интерпретации" естественных языков в том, что можно абстрагироваться от значения слов, оперируя только "Совокупностями знаков (символов)", т. е. планом выражения. Такое "оперирование" не годится в смысловой коммуникации, которая имеет дело со смыслами, а не с техническими кодами. Поэтому мы не можем принять техницистское решение проблемы соотношения "знака" и "кода".
Однако проблема определения "тела знака", т. е. тех материальных единиц, из которых складывается план выражения коммуникационного знака, все-таки остается. Решим ее следующим образом: знак - единство содержания и выражения; код - единица плана выражения - буква алфавита, фонема, условное обозначение, музыкальная нота, фигура танца, цвет в живописи.
Теперь можно отграничить коды от знаков и текстов: знаки и тексты в качестве материально-идеальных единств имеют две стороны, или два плана - план выражения и план содержания; коды же плана содержания не имеют, они служат "строительным материалом" для плана выражения знаков и текстов. Остается открытым вопрос о разграничении знаков и текстов. Чтобы найти семиотически приемлемое решение, обратимся к идеям одного из основателей глоссематики, замечательного датского лингвиста Людвига Ельмслева (1899?1965).
Вслед за Л. Ельмслевым89 будем в плане содержания коммуникационных сообщений различать:
1) субстанцию плана содержания - аморфный, несформулированный замысел, мысленный образ будущего текста;
2) форму содержания - результат наложения на аморфный замысел структуры и выразительных возможностей данного языка, формулирующих мысль в границах лингвистической относительности Сепира-Уорфа.
В плане выражения обнаруживаются:
3) субстанция плана выражения - звуки, изображения, пантомима и другие материальные носители сообщений;
4) форма плана выражения - фонетический состав разговорного языка, алфавит письменности, выразительные средства живописи, музыки, танца и т.п.
Получается таким образом 4 уровня семиотического континуума, из которых четвертый уровень - это коды, а третий - их материальные носители. Второй уровень - поверхностный смысл текста, представляющий собой сумму значений знаков, образовавших текст; первый уровень - глубинный смысл, исходный замысел автора, определивший выбор знаков и способов кодирования.
Соотношение между глубинным и поверхностным смыслами - это психолингвистическая проблема соотношения мысли и слова. Л. С. Выготский писал по этому поводу: "Мысль не есть нечто готовое, подлежащее выражению... Мысль есть внутренний опосредованный процесс. Это путь от смутного желания к опосредованному выражению через значения, вернее, не к выражению, а к свершению мысли в слове"90. Мысль, таким образом, рождается в результате оперирования субъективными, не доступными другим людям смыслами. Отчетливо разграничены глубинные смыслы (мораль) и поверхностные смыслы (повествование) в баснях, притчах, загадках, поговорках. Любое художественно-литературное произведение обладает идейно-эстетическим замыслом, не сводимым к сумме значений используемых знаков. Литературная критика, кстати говоря, как раз занимается выявлением глубинных, а не поверхностных смыслов.
Теперь можно, наконец, предложить критерий разграничения понятий "текст" и "знак". Знак - кодовое выражение, обладающее только поверхностным смыслом (значением). Например, взятое вне контекста слово с его словарным толкованием является подобным знаком. Текст есть отдельный знак или (как правило) упорядоченное множество знаков, объединенных единством замысла коммуниканта и в силу этого обладающих глубинным смыслом. Именно отсутствие глубинного смысла разделяет текст и знак. Символы потому и считаются текстами, что они обладают глубинными, иногда мистическими смыслами.
Семиотика позволяет дать и формальное определение текста. Ю.А. Шрейдер предложил следующую формулировку "Текстом называется четверка из словаря V, множества мест М, набора отношений на этом множестве и отображения О множества мест в словаре. Символически это записывается так:
T = < V, M, ?1, ... ?m , 0> ,
где ?1, ?2,... ?m - отношения на множестве М, именуемые синтаксическими отношениями91.
Формальное определение имеет то достоинство, что исчерпывающим образом перечисляет все составляющие текста, кроме одного: смысла текста. Дело в том, что всякая формализация остается на уровне плана выражения, не выходя в туманные просторы смысла.
Семантический треугольник (рис. 6.2) относится к отдельным коммуникационным знакам, но его можно трансформировать в текстовой треугольник, где представлены уровни поверхностного и глубинного смысла. Замысел автора возникает в результате осмысления ситуации, представленной рядом денотатов - Д1, Д2, Д3. Каждому денотату в соответствии с знаковым, семантическим треугольником ставится в соответствии свой концепт (значение). Совокупность концептов К1 , К2 , К3 образует поверхностный смысл, который на речевом уровне, в плане выражения представляется именами И1, И2, И3. Текстовый семантический треугольник показан на рис. 6.4.



Рис. 6.4. Текстовый семантический треугольник

Реальные научные, художественные, в принципе - любые литературные тексты представляют собой сложный монолог автора, который может быть представлен в виде текстового коммуникационного сообщения, соответствующего текстовому семантическому треугольнику (рис. 6.4). Эти текстовые сообщения и образуют те "литературоведческие знаки", которыми, по мысли Ю. М. Лотмана, должно заниматься структурное литературоведение. Можно легко представить живописные, музыкальные, сценические, кинематографические тексты, которые войдут в предмет различных отраслей семиотики искусства. В своих исследованиях они могут отталкиваться от семантических треугольников и других семиотических закономерностей, обнаруженных обобщающей семиотикой социальной коммуникации.

6.4. Семантика, синтактика, прагматика
Среди методологических приемов, успешно применяемых во всех случаях обращения к арсеналу семиотики, нельзя не назвать введенное еще Ч. Пирсом и развитое Ч. Моррисом разделение семиотики на три части (семантику, синтактику, прагматику) подобно тому, как лингвистика подразделяется на фонетику, грамматику (в свою очередь состоящую из морфологии и синтаксиса), лексикологию.
Семантика имеет дело с отношениями знаков к тому, что они обозначают, т. е. с денотатами, значениями, именами, представленными в классическом семантическом треугольнике (рис. 6.2). Синтактика рассматривает способы сочетания знаков, ведущие в конечном счете к порождению текстов. Ее предметом являются синтаксис и грамматика разных знаковых систем. Прагматика занимается отношением знак - человек (коммуникант или реципиент).
Если вернуться к текстовому треугольнику (рис. 6.4), то выясняется, что глубинный смысл (замысел), в соответствии с которым коммуникант подбирает и организует знаки, относится к компетенции прагматики. Замысел зависит от намерений и целей, преследуемых коммуникантом, его понимания важного и полезного в коммуникационной деятельности, поэтому глубинный смысл можно постичь только с позиций прагматики, учитывая ситуативно изменяющееся отношение человек - знак. Поверхностный смысл доступен всякому человеку, владеющему семантикой языка текста. Этот семиотический уровень - область семантики. Синтактика имеет своим предметом план выражения сообщений, где ею определяется порядок следования (расположения) знаков, т.е. отношения знак - знак, примером которых могут служить грамматические согласования между словами предложения.
Еще один пример семиотических аналогий дает общение людей, в котором, согласно социальной психологии, различаются три действия: перцепция - восприятие партнерами друг друга, текстовая (коммуникативная) деятельность - передача друг другу смыслов, интеракция - практическое взаимодействие (сотрудничество или конфликт) (см. раздел 2.4). Перцепцию можно соотнести с синтактикой, имея в виду упорядочение взаимоотношений партнеров; семантику - с текстовой деятельностью, где происходит оперирование смыслами; прагматику - с интеракцией, где преследуются практически важные цели.
Учет семантических, синтаксических, прагматических аспектов в социальной коммуникации весьма полезен в различных ситуациях. При анализе задач коммуникационного обслуживания оказалось необходимым ввести специальные понятия - релевантность и пертинентность, которые связаны с семантикой и прагматикой. Дело в том, что библиографы, подбиравшие литературу в соответствии с читательским запросом, зачастую сталкиваются с тем, что читатель отвергает документы, казалось бы, бесспорно лежащие в тематических рамках запроса, а другие, явно не имеющие отношения к теме, с энтузиазмом принимает. В чем причина этого парадокса: неквалифицированность библиографа или капризы читателя? Семиотика помогает ответить на этот вопрос.
Читатель обращается в библиотеку с тематическим запросом из-за дефицита знаний по данной теме, который переживается им как коммуникационная (информационная, познавательная - не будем здесь уточнять) потребность. Потребность существует объективно, она осознается в виде субъективного образа предмета потребности, в данном случае - представления читателя о тех знаниях, которых, по его мнению, ему не достает. Это представление (субъективный образ потребности, иногда называемый "интерес") выражается в запросе. (Причем, формулировка запроса, как правило, задается шире тематических рамок нужных знаний, чтобы избежать потерь информации). В результате получается семантический треугольник (см. рис. 6.2), где в качестве денотата выступает объективная потребность, которая отражается в ее субъективном образе (концепте потребности), а осознанный субъектом образ выражается в тексте запроса, который направляется в библиотеку.
Библиограф, получивший запрос, может его уточнить и конкретизировать, сделать более адекватным объективной потребности, но в конечном счете запрос остается с явно выраженным поверхностным смыслом и сокровенным глубинным смыслом (представления читателя о своих потребностях), о котором известно лишь читателю, но никак не библиографу. Библиограф в результате библиографического поиска получает множество документов, представляющих собой тексты, также имеющие два смысловых уровня.
В процессе библиографического отбора библиограф оставляет поверхностные смыслы текста запроса и текстов документа и на этом основании решает вопрос о релевантности документа данному запросу. Поскольку всякое оперирование смыслами есть операция семантическая, понятие релевантности относится к области семантики. Его можно определить как объективно (т.е. независимо от читателя и библиографа) существующую смысловую близость между содержанием двух текстов, в частном случае - текста документа и текста запроса.
Почему же читатель отказывается от некоторых (не всех, конечно!) релевантных документов, отобранных библиографом, и приветствует документы, вовсе не релевантные? Анализ показывает, что причинами отказа являются неточная формулировка запроса, недоступный научный уровень, незнание языка документа, изменения в коммуникационных потребностях, знакомство с документом ранее. Обобщая, можно сказать, что читатель всегда и непроизвольно ориентируется не на релевантность, а на пертинентность, исходя из субъективной оценки полезности данного документа в качестве источника информации, а не из смысловой близости его текста и текста запроса. Пертинентность относится к области прагматики, она связана с глубинными, а не поверхностными смыслами и лежит в иной плоскости, чем понятие релевантности (см. рис. 6.5).



Рис.6.5. Соотношение релевантности и пертинентности

Различение понятий релевантности и пертинентности важно для того, чтобы четко уяснить требования, предъявляемые к библиографическому поиску. Нельзя требовать от библиографических служб, чтобы они выдавали пертинентные документы, т. е. те и только те документы, которые признал бы полезным автор запроса, если бы лично просмотрел все библиографические фонды. Назначением библиографической службы общественного пользования (личные справочные аппараты не в счет) является выдача релевантных запросу документов, и не более того. Проникнуть в глубинные смыслы читателя, не выраженные явно в его запросе, никакая библиографическая служба не в состоянии. Достаточно, если она будет хорошо функционировать в области семантики и незачем стараться перетащить ее в чуждую ей область прагматики.

6.5. Выводы
1. Семиотика социальной коммуникации входит в состав метатеории социальной коммуникации в качестве обобщающей теории коммуникационных знаков. Вместе с тем она является частью семиотики - научной дисциплины, изучающей все вообще знаки, а не только знаки коммуникационные.
2. Для семиотического подхода к познанию коммуникационных знаков свойственно использование абстрактных моделей, структур, логико-математического аппарата. Лидером в этом отношении среди коммуникационных дисциплин является структурная лингвистика.
3. Семиотические абстракции при разумном их осмыслении могут помочь в разрешении практических проблем, что показало использование понятий релевантности и пертинентности в коммуникационном обслуживании.
4. Terra incognita. Семиотика социальной коммуникации может внести свою лепту в разрешение следующих проблем:
• Построение сущностной типологии естественных языков. Описательная лингвистика в качестве типологических признаков использует: связность (спайку, соединение) морфологических элементов слова, - получаются три типа языков изолирующие, агглютинативные92, флексивные; синтез (оформление) слов языка позволяет разделить языки на четыре типа: изолирующие (как и в первом случае в этом качестве выступают китайский, вьетнамский, кхмерский, сиамский языки); слабосинтетические - большинство европейских языков; вполне синтетические - арабский, санскрит, латинский, греческий; полисинтетические - эскимосский и языки ряда индейских племен. Ясно, что типологии такого рода нельзя назвать сущностными. Кроме того, описательная лингвистика не смогла разработать критерии, которые позволили бы разграничить наречие, диалект, национальный язык. В результате количество языков, существующих сейчас на планете, оценивается от 2500 до 5000. Лишь формально-семиотические подходы могут разрешить проблему. Современная лингвистика признала свое бессилие в раскрытии тайны происхождения естественных языков. В отличие от прошлых времен, даже новые гипотезы по этому поводу не выдвигаются. Тупиковая ситуация возникла потому, что происхождение человеческого языка нельзя разрешить средствами лингвистической науки; здесь нужен более широкий социально-коммуникационный контекст, который создается семиотикой социальной коммуникации.
В отличие от всех биологических и социальных образований не обнаруживается никакой эволюции, никакого совершенствования человеческих языков. Более того, оказывается, что языки примитивных народов сложнее, логичнее и семантически богаче, чем языки высокоцивилизованных наций. Этот казус объясняется тем, что дарованный человечеству Богом "язык Адама", отличавшийся божественной красотой и силой, постепенно деградировал по мере развития человечества. Других объяснений пока нет.
• Обширной и недостаточно освоенной областью приложения семиотики социальных коммуникаций является искусственный интеллект вообще и машинный перевод в частности, где требуется моделирование свойственных человеку процессов обработки, хранения и выдачи социально значимых смыслов.
• Структурное литературоведение и семиотика искусства нуждаются в развитии своего научного потенциала.

Литература
1. Белый А. Символизм как миропонимание. - М.: Республика, 1994. - 528 с.
2. Голан А. Миф и символ. - М.: Русслит, 1993. - 375 с.
3. Естественный язык, искусственные языки и информационные процессы в современном обществе / Под ред. Р. Г. Котова. - М.: Наука, 1988. - 176 с.
4. Иванов В. В. Очерки по истории семиотики в СССР. - М.: Наука, 1976. - 303 с.
5. Пиз А. Язык жестов: Что могут рассказать о характере и мыслях человека его жесты. - Воронеж: НПО "Модэк", 1992. - 218 с.
6. Почепцов Г. Г. История русской семиотики до и после 1917 года. - М.: Лабиринт, 1998. - 333 с.
7. Семиотика /Общ. ред. Ю. С. Степанова. - М.: Радуга, 1983. - 636 с.
8. Соломоник А. Семиотика и лингвистика. - М.: Молодая гвардия, 1995. - 352 с.
9. Соссюр Ф. Труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1977. - 696 с.
10. Чертов Л. Ф. Знаковость. Опыт теоретического синтеза идей о знаковом способе информационной связи. - СПб.: Изд-во СПбГУ, 1993. - 378 с.
11. Штангель А. Язык тела. Познание людей в профессиональной и обыденной жизни. - М.: Прогресс, 1986. - 206 с.
12. Щекан Г. В. Как читать людей по их внешнему облику. - Киев: Украина, 1992. - 237 с.

7. СОЦИАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

В научной литературе часто встречается толкование социальной коммуникации как обмена (передачи) информации между людьми. При этом значение термина "информация" не считают нужным пояснить, полагаясь на обыденное его понимание в качестве "известия", "новости", "сведений" о чем-либо. Надо думать, что имеется в виду не вся вообще информация, а информация социальная, ибо, помимо информации, циркулирующей в обществе, различают еще биологическую и машинную (техническую) информацию. Получается в итоге формулировка социальная коммуникация как обмен социальной информацией.
Метатеория социальной коммуникации не может игнорировать эту формулировку, поскольку она превращает социальную информацию в базовую категорию коммуникационной метатеории. А если так, то смещаются все акценты и нужно строить не метатеорию коммуникации, а метатеорию информации. Разобраться с категорией информации вообще и социальной информации в частности тем более важно, что имеется целый цикл информационных наук, среди которых есть концепции, именуемые "социальная информатика". Социально-информационные науки включают в свой предмет проблематику социальной коммуникации, и поэтому вопрос об их соотношении с циклом социально-коммуникационных наук всплывает естественным образом. Задача настоящей главы: рассмотреть бытующие в современной науке концепции информации и концепции социальных информатик в их взаимосвязи с социальной коммуникацией.

7.1. Концепции информации в современной науке
Еще в прошлом веке в Европе термин "информация" производился от предлога "in" - в и слова "forme" и трактовался как нечто упорядочивающее, оформляющее. Тогда "информатором" называли домашнего учителя, а "информацией" - учение, наставление. В толковых словарях и энциклопедиях, изданных в России, слово "информация" отсутствовало. "Открытие" понятия информации современной наукой произошло в середине XX века и, согласно справочной литературе, под информацией ныне понимают:
• сведения, сообщения о чем-либо, которыми обмениваются люди;
• сигналы, импульсы, образы, циркулирующие в технических (кибернетических) устройствах;
• количественную меру устранения неопределенности (энтропии), меру организации системы;
• отражение разнообразия в любых объектах и процессах неживой и живой природы. Есть еще и другие ответы на вопрос "что такое информация?". Беда в том, что все эти ответы несовместимы друг с другом: информацией именуются абстрактный концепт, физическое свойство, функция самоуправляемых систем; информация объективна и субъективна, материальна и идеальна, это и вещь, и свойство, и отношение. Информация проникла в терминологию почти всех современных наук, и по этой причине признается общенаучной категорией. Содержание этой категории можно представить в виде следующих концепций информации.

7.1.1. Математическая теория информации:
информация - абстрактная фикция
Единственное определение информации, которое не вызвало открытых возражений в научном сообществе, принадлежит "отцу кибернетики", математику Норберту Винеру (1894-1964), который в 1948 г. написал: "Информация есть информация, а не материя и не энергия"93. Из этого определения вытекает, что информация - не существующий реально объект, а умственная абстракция, то есть созданная человеческим разумом фикция.
В этом же смысле, в смысле математической абстракции понятие информации используется в теории информации (теории коммуникации), развитой в конце 40-х годов американским математиком Клодом Шенноном (род. в 1916 г.). В этой теории понятие информации служит для решения практических задач, с которыми сталкиваются инженеры-связисты: оптимизация кодирования сообщений, повышение помехоустойчивости, распознавание сигналов на фоне шумов, расчет пропускной способности каналов связи и т.п. К. Шеннон ориентировался на схему технической коммуникации, приведенную на рис. 1.3.
Каждому сигналу или их ансамблю (например, букве или слову), которые передаются по данному коммуникационному каналу, на основе известных статистических частот приписывалась априорная вероятность их появления. Считалось, что чем менее вероятно, т.е. чем более неожиданно, появление того или иного сигнала, тем больше информации для потребителя несет этот сигнал. Можно найти содержательные основания для подобной трактовки в обыденном понимании информации как новости, известия94. Удобство вероятностно-статистического представления коммуникационной деятельности состоит в том, что можно ввести количественную меру для оценки степени "неожиданности" сообщения. В простейшем случае формула информации К. Шеннона имеет вид:


где I - количество информации, pi - вероятность появления i-го сигнала, n - количество возможных сигналов.
Если сигналов всего два и они равновероятны, то формула принимает вид:
I = ?1/2log ?1/2log ?log 1/2?

В случае двоичных логарифмов log 1/2 = ?1, а I получается равным 1. Это значение принято в теории Шеннона в качестве единицы измерения информации и называется бит.
Отсюда - понимание информации как снятой неопределенности или как результата выбора из возможных альтернатив. Есть другие математические концепции, не связывающие информацию с вероятностью. Например, в алгоритмической теории информации А.Н. Колмогорова информация - это длина алгоритма, позволяющего преобразовать один объект в другой, т. е. мера сложности объекта.
Ограниченность математических теорий информации заключается в том, что они полностью абстрагируются от осмысленности и ценности информации для потребителя. Получается, что "совокупность 100 букв, выбранных случайным образом, фраза в 100 букв из газеты, из пьесы Шекспира или теоремы Эйнштейна имеют в точности одинаковое количество информации"95.
В математических теориях понятие информации не связано ни с формой, ни с содержанием сообщений (сигналов), передаваемых по каналу связи. Информация, точнее количество информации, есть абстрактная фикция, умственный конструкт; она не существует в физической реальности, как не существуют логарифмы или мнимые числа.
С 60-х годов проблема информации привлекла внимание отечественных философов-материалистов, которые не могли примириться с тем, что информация - это идеальная фикция и попытались "материализовать" информацию, найти ей место в материально едином мире. Наиболее авторитетными в нашей философской науке считаются так называемые атрибутивная и функциональная концепции. Обе концепции утверждают, что информация существует в объективной действительности, но расходятся по поводу наличия ее в неживой природе. Первая рассматривает информацию как атрибут, присущий всем уровням материи, т. е. превращает информацию в материальный объект, а вторая - как функциональное качество самоуправляемых и самоорганизуемых (кибернетических) систем, превращая информацию в функцию. Рассмотрим более подробно содержание этих концепций информации.

7.1.2. Информация - физический феномен
Отражение в материалистической философии понимается как атрибут материи (отсюда - название концепции "атрибутивная"). В. И. Ленин писал: "вся материя обладает свойством, по существу родственным с ощущением - свойством отражения"96. Связывая отражение и информацию, философы-материалисты превращают информацию в физический феномен, не нарушающий материального единства мира. Беда в том, что объявляя и отражение, и информацию свойствами материи, сторонники атрибутивной концепции потеряли критерий разграничения отражательных и информационных явлений. Об этом свидетельствует отождествление отражения и информации в предлагаемых ими дефинициях. Так, информация определяется как содержание (сущность) отражения, основная грань (сторона, аспект) отражения, инвариант отражения, отраженное разнообразие, наконец, способ существования одной системы через другую. Так как сущность заключена прежде всего в содержании и качественной определенности объекта, то информационные процессы оказываются сущностью отражательных процессов, а отражательные процессы - проявлением информационных. Поскольку информация - сущность отражения, то дефиниции обоих понятий совпадают. Если вспомнить, что отражение в свою очередь трактуется как содержание (грань, аспект) взаимодействия, то информация оказывается содержанием содержания и гранью граней.
Чтобы выйти из затруднения, приходится прибегать к запутанным объяснением. Один из первооткрывателей проблематики информации в отечественной философии А. Д. Урсул, выдвинувший формулировку "информация есть отраженное разнообразие", видит отличие информации от отражения в том, что "информация включает в себя не все содержание отражения, а лишь аспект, который связан с разнообразием, различием", а отражаться может не только разнообразие, но и однообразие. Что такое "отраженное однообразие"? Многие авторы, в том числе и А. Д. Урсул, понимают отражение как "воспроизведение свойств, сторон, черт, составляющих содержание отражаемого объекта". Однообразие потому и называется однообразием, что оно никакими отличительными свойствами, сторонами и чертами не располагает. Если только не уподобляться средневековым схоластам, ухитрявшимся различать четыре сорта вакуума, то следует признать, что "отраженное однообразие" - это пустой образ, бессодержательное отображение. Отражение всегда воспроизведение разнообразия, поэтому информация, понимаемая как отраженное разнообразие, есть отражение (отображение, образ), и ничего более. К этому же выводу приходим, если информация сводится к "способу существования одной системы через другую". Таким способом может быть лишь сохранение отражаемого в отражающем, например в памяти.
Далее. Безнадежно запутывается вопрос о соотношении теории отражения и теории информации (не математической, а "общей"). Предмет первой - объективно существующие отражательные процессы, предмет второй - информационные процессы, которые атрибутивная концепция объявляет содержанием (сущностью, инвариантом и т.п.) первых. Совершенно непонятно, каким образом одна теория может изучать содержание предмета другой теории, не подменяя собой последнюю.
Статус физического феномена информация обретает в "естественнонаучной" концепции информации, ставящей ее в один ряд с категориями вещества и энергии. Эта трактовка воспринята многими научными авторитетами, в том числе А.И. Бергом, В.М. Глушковым, А.П. Ершовым, В.И. Сифоровым. Принципиальное отличие ее от атрибутивной концепции состоит в том, что в ней затруднительно обнаружить взаимосвязь отражения и информации, зато ясно просматривается тенденция к отождествлению информации с организацией. Информация выглядит уже "естественнонаучным подтверждением" не столько присущего материи свойства отражения, сколько свойства организации. Формула "материя = вещество + энергия + организация" вытесняется формулой "материя = вещество + энергия + информация". Следствием подобных взглядов является своеобразный "панинформизм", выводы о том, что информация "существовала и будет существовать вечно", что она "содержится во всех без исключения элементах и системах материального мира", "проникает во все "поры" жизни людей и обществ" и т. д. Из "панинформизма" вытекает, что информация в качестве одной из трех основ мироздания, должна служить первопричиной таких свойств материи, как отражение и организация. Значит, отражение нужно объяснять из информации, а не наоборот, как поступают атрибутивисты.
Другой крайностью "панинформизма" является информационный гносеологизм, следующим образом объясняющий познавательные процессы. Так как "всякую комбинацию частиц, веществ или умственных конструкций можно считать кодом "чего-то", следовательно, все, что нас окружает, есть в каком-то смысле информация"97. Познание сводится к декодированию информации, которая "внесена и закреплена" в анатомии животного или в структурах нейрофизиологического характера, в микроскопических или субмикроскопических особенностях клеточного ядра, короче - в познаваемых объектах. При этом ощущение трактуется как результат превращения внешней информации во внутреннюю, материальной - в идеальную. В общем, чувственное и рациональное познание, опыт, интуиция, выявление сущности вещей и событий, попытки истолкования "текста книги природы" - все это частные случаи декодирования информации "о чем-то", запечатленной в окружающей действительности. Напомним, что в "доинформационную эпоху" природе приписывались осмысленность и одухотворенность (см. раздел 1.2).
Популяризаторы и фантасты не могли обойти своим вниманием панинформизм. Появилось описание страны "Инфория", где информация выращивается на полях, из брикетов информации строятся дома, питаются не хлебом, а информацией, ибо хлеб - не что иное, как "порция информации для желудка, для нервных клеток, для кишечника и в конечном счете - для всего организма"98.
Забавляясь игрой ума вокруг уравнений энтропии, негэнтропии, информации, некоторые авторы не замечают курьезности рассуждений о том, что камень на вершине горы обладает большей информированностью, чем камень у его подножия, ибо энтропия первого меньше; что "атом это в высокой степени информированная система... Ведь каждый электрон в точности знает, какие состояния для него разрешены, а какие запрещены"99. Как тут не вспомнить классического шилозиста Жана-Батиста Робине, уверявшего в XVIII веке доверчивую публику, что алмаз "обладает внутренним сознанием своего превосходства" над другими веществами, золото "знает" о своем "почете" у людей и т. п.

7.1.3.Информация - функция самоуправляющейся системы
Функциональная концепция информации представлена двумя разновидностями: кибернетической, утверждающей, что информация (информационные процессы) есть во всех самоуправляемых (технических, биологических, социальных) системах, и антропоцентристской, считающей областью бытия информации человеческое общество и человеческое сознание.
Кибернетики, в свою очередь, довольно отчетливо подразделяются на две группы. Одну группу образуют практически мыслящие специалисты, которые, определяя информацию как содержание сигнала или сообщения, как обозначение содержания, полученного кибернетической системой из внешнего мира, как означающее нечто воздействие, несущее в себе след какого-то факта или события, по сути дела попросту отождествляют информацию и сигнал, ибо сигнал не может не иметь значения, а информация не может не иметь материального носителя. "Сигнальная" трактовка информации вполне оправдывает себя в конкретных науках, особенно - в информационной технике. "Сигнал" и "информация" Превращаются в синонимы, и можно было бы обойтись одним из них, как поступил, к примеру, И.П. Павлов, говоривший о сигнальных, а не информационных системах.
Другая группа состоит из философствующих кибернетиков, склонных к "панинформистскому" мировоззрению.
Представители этой группы усматривают информацию не только в форме свободно распространяющихся сигналов, но и в форме свойственных материальным объектам структур (связанная, потенциальная, априорная, внутренняя информация, информация "в себе"). В отличие от свободной (актуальной) информации, информация "связанная" не способна самостоятельно переходить на другие носители; именно она представляет собой то закодированное "нечто", которое пытаются извлечь "информационные гносеологи".
Кстати, несовместимость атрибутивной и функциональной концепции ясно проявляется, если соотнести понятие "связанной" информации с формулировкой "информация - отраженное разнообразие". "Связанная" информация есть нечто иное, как разнообразие, свойственное данному объекту100. Тогда выходит: "информация - отраженная разновидность информации".
Функционально-кибернетическая концепция страдает тем же недугом, что и концепции, рассмотренные в пункте 7.1.2, только она отождествляет информацию не с отражением или организацией, а с сигналом или структурой. Собственно информация остается столь же неопределенной сущностью, что и ранее. Тем не менее с помощью одного неизвестного предпринимаются попытки объяснить другое неизвестное и тем самым разрешить принципиальной важности философские проблемы, например проблему жизни.
Многие авторы считают информационные процессы органическими качествами живых систем, отличающими их от неживой природы, непременной субстанцией живой материи, психики, сознания. "Специфика жизни связана с наличием информации, с помощью которой через особого рода регуляцию обеспечивается процесс функционирования системы"101, "жизнь - это способ существования органических систем, основанный на использовании внутренней информации"102 и т.п. Информация выступает в качестве универсальной "жизненной силы", управляющей метаболическими процессами в живых существах (бытует еще термин "информационный метаболизм"), организующей отражение среды и адаптацию к ней, обеспечивающей хранение и передачу наследственных признаков, формирующей популяции, биоценозы, биосферу в целом103, наконец, определяющей биологическую эволюцию. Объяснение появления и эволюции жизни как перехода от неинформационных систем к информационным с последующим развитием последних внушало бы доверие, если бы подкреплялось убедительной трактовкой информации. Но этого нет. Авторы информационных теорий жизни характеризуют ее довольно сбивчиво как "свойство материальных систем", "меру организации", "воспроизводящую структуру" (Югай Г.А., с. 99-100), "существование явлений в несвойственной их природе материальной форме" (Серавин Л.Н., С. 15, 144) и т. п. В результате эти теории превращаются в "информационную" версию витализма.
Антропоцентристские взгляды суживают область существования информации до пределов человеческого общества. Существование информации в живой, а тем более - в неживой природе отрицается; информация появилась в ходе антропосоциогенеза и оперировать ею могут только социализированные личности, владеющие языком, сознанием и самосознанием (отсюда - "антропоцентричность" этих взглядов). Антропоцентризм присущ обыденной речи и конкретным социально-коммуникационным дисциплинам (журналистика, педагогика, библиотековедение и др.). По сути дела антропоцентристская трактовка отождествляет понятия "информация" и "социальная информация", ибо никакой другой информации, кроме социальной, не признает.
В общественных науках получила распространение дефиниция В.Г. Афанасьева: информация "представляет собой знания, сообщения, сведения о социальной форме движения материи и о всех ее других формах в той мере, в какой они используются обществом, человеком, вовлечены в орбиту общественной жизни"104. "Знания, сообщения, сведения..." не что иное как смыслы; вовлечение их в орбиту общественной жизни означает не что иное как движение их в социальном времени и пространстве. Если сделать соответствующие подстановки в дефиницию В.Г. Афанасьева, оказывается, что социальная информация - это движение смыслов в социальном времени и пространстве, т. е. социальная коммуникация! Этот вывод имеет принципиальное значение для метатеории социальной коммуникации и мы к нему вернемся позднее.

7.1.4. Другие концепции
Точкам зрения, изложенным в пунктах 7.1.2 и 7.1.3, присуща одна общая черта: презумпция объективного (вне зависимости от человеческого сознания) существования информации. Их антиподами служат скептические рассуждения по поводу реальности информации, агностические заявления о непознаваемости информации (информация - неопределяемое исходное понятие), наконец, нигилистическое отрицание объективности (онтологизации, физикализации) информации. Например, "никто еще не видел ни как субстанцию, ни как свойство эту загадочную информацию... Везде мы обнаруживаем лишь взаимодействие материальных веществ, наделенных энергией и нигде не обнаруживаем того, что обычно называем информацией. Почему? Да потому, что ее не существует в природе, как не существует флюидов, флогистона, эфира и т.д."105.
Предлагается использовать информацию в качестве меры самых разных свойств и отношений реальных объектов и систем. Например: неопределенности, присущей данному набору альтернатив; неоднородности распределения материи и энергии в пространстве и во времени; изменений, которыми сопровождаются все протекающие в мире процессы; разнообразия; сложности; организованности; активности отражения и т. д. Сюда можно для полноты картины включить еще негэнтропию как меру упорядоченности (Л. Бриллюэн) и негинформацию как "меру трудности познания состояния системы" (П. Шамбадаль).

7.1.5. Итоги
Полярными воззрениями на природу информации являются не атрибутивная и функциональная концепции, как думалось ранее, а, так сказать онтологическое106 и методологическое ее понимание. Первое: информация принадлежит объективной действительности в качестве естественного явления материального мира или неотъемлемой функции высокоорганизованных систем, включая человека; второе: информация - продукт сознания, познавательный инструмент, абстрактная фикция, искусственно созданная людьми. Эти две крайности несовместимы, нужно выбрать одно что-нибудь. В противном случае информация оказывается одновременно феноменом, функцией, фикцией; вещью, свойством, отношением; существующей повсюду и нигде не обнаруживаемой; количеством и качеством, познаваемой и непознаваемой и т. д. Именно этот невообразимый хаос имеет место сейчас в научном сознании. Казалось бы, нельзя не согласиться со словами М.И. Сетрова, приведенными в пункте 7.1.4. Информация, подобно флогистону или эфиру, никак не проявляет себя в реальной действительности. Нет таких реалий, относительно которых можно было бы сказать: вот это информация, а не сообщение, не сигнал, не знание, не отражение, не структура и т. п. Информация в "чистом" виде - чистейшая абстракция. Но, вопреки очевидности, подавляющее большинство ученых, инженеров, просто носителей современного языка говорят и думают так, как будто бы информацию можно реально создать, получить, передать, сохранить. Именно "онтологическое" понимание информации оказалось господствующим. Почему?

7.2. Эффект "информационных очков"
Принципиальное различие между онтологическими и методологическими концепциями заключается в том, что они отводят информации разное место в механизме общественного познания, который соответствует схеме на рис. 7.1. Поясним действие этого механизма. Объекты познания - живая и неживая природа, общество, человек, которые изучаются различными отраслями знания (субъектами познания). Результатом познания является общественное знание в документированной или недокументированной форме, которое включается в социальную память. Общественное знание - не беспорядочная сумма фактов и концепций, а относительно упорядоченная и структурированная идеальная система, более-менее адекватно отражающая объективную реальность.
Методологические концепции относят информацию к системе общественного знания и трактуют ее как метод осмысления изучаемых явлений, например оценка их неопределенности и неожиданности, математическое моделирование, оптимизация кодирования сообщений и т. п. Так, математическая теория информации К. Шеннона успешно используется в области технической коммуникации и в вычислительной технике.



Рис.7.1. Схема общественного познания

Онтологические же концепции видят в информации объект познания, который нужно обнаружить, открыть в реальной действительности, подобно тому как открывались микробы или звездные туманности. К примеру, раньше было не известно, что информация - атрибут материи, и вот академик В.М. Глушков разъясняет: "Совершенно неправильно связывать с понятием информации требование ее осмысленности, как это имеет место при обычном, житейском понимании этого термина. Информацию несут не только испещренные буквами листы книги или человеческая речь, но и солнечный свет, складки горного хребта, шум водопада, шелест листвы и т.д.". Прежние биологи не могли найти критерий для разграничения живой и неживой природы, теперь же специфику жизни стали усматривать в информационных процессах, неведомых безжизненному космосу. Таким образом Вселенная предстала в "информационных красках". Как это случилось? Во всем виноват эффект "информационных очков". Поясним суть дела.
С детства всем известна замечательная фантазия "Волшебник Изумрудного города". Иллюзия изумрудности создавалась благодаря специальным очкам, которые обязаны были постоянно носить все горожане. Если очки снимались, изумрудный город исчезал. В науке после эпохальных публикаций Н. Винера и К. Шеннона получил повсеместное признание информационный подход, сущность которого состоит в рассмотрении объектов познания через призму категории информации. Именно информационный подход выполняет функцию "информационных очков", позволяющих увидеть мир в "информационном свете".
В 60-х годах началась подлинная эпидемия информатизации. Болгарский академик Тодор Павлов в это время не без удивления заметил: "Физиологи, психологи, социологи, экономисты, технологи, генетики, языковеды, эстеты, педагоги и другие ищут и находят информацию почти во всех органических, общественных и умственных процессах"107. Именно так: "ищут и находят"! Но поскольку общепринятой дефиниции информации не было, а были несовместимые друг с другом концепции (см. 7.1), то исследователи стали называть информацией то, что им через их "информационные очки" казалось на нее похожим. В результате появились десятки частнонаучных определений информации, приспособленных к нуждам физиологии, психологии, социологии и других частных наук. При этом феномен информации не обнаруживался заново, не открывался пытливыми исследователями в объекте познания, а информацией назывались уже известные вещи, свойства, явления. Например, последователи великого русского физиолога И.П. Павлова его знаменитые "сигнальные системы", служившие для раскрытия механизма условных рефлексов, стали именовать "информационными системами"; психологи стали создавать информационные модели восприятия и памяти (см. модель Р. Аткинсона в разделе 3.2); инженеры и кибернетики принялись разрабатывать информационно-технические устройства, системы, сети; генетики обнаружили в хромосомах генетическую информацию и т.д.
Нельзя не обратить внимание на то, что "информационными" именовались чаще всего коммуникационные, иногда - организационные явления. Типы смысловой коммуникации, представленные на рис. 1.2, при взгляде на них через "информационные очки", выглядят типами информации. Действительно, генетическая коммуникация = генетический информационный процесс; психическая (внутриличностная) коммуникация = психический информационный процесс; социальная коммуникация = социально-информационная деятельность; техническая коммуникация (рис. 1.3) = передача машинной информации. При этом соответствующие смыслы и сообщения отождествлялись с информацией. Выходит, что информация и информационные процессы - это результат информационного подхода к коммуникации. Коммуникация представляет собой объект познания, существующий независимо от познающего субъекта. Но она выглядит информацией, если познающий субъект одевает "информационные очки", подобно тому как выглядели изумрудными дома в царстве волшебника Изумрудного города. То же самое можно сказать в адрес организации, если вспомнить формулу материи М = В + Э + И (см. естественнонаучную концепцию информации).
Исходя из сказанного, наиболее общее, родовое понятие информации можно определить так:
Информация - инструментальное понятие информационного подхода, содержание и объем которого переменны и зависят от изучаемых коммуникационных и организационных явлений. Говоря попросту, информация - это информационный подход к коммуникации и организации. Информация и информационный подход образуют единство, состоящее в том, что информационный подход обязательно связан с использованием понятия информации, а информация не существует вне информационного подхода.
Общенаучная экспансия информационного подхода причинно обусловлена не субъективными пристрастиями ученых и инженеров, а причинами вполне объективными. Эти причины заключаются в стремительном росте коммуникационных процессов в условиях индустриальной неокультуры. В индустриальной ОКС повысилась общественная значимость умственного труда, науки (вспомним "наукоцентризм"), политической деятельности (вспомним "политикоцентризм"), в геометрической прогрессии стали возрастать документные потоки и фонды. Классические библиотечно-библиографические методы коммуникационного обслуживания массовых аудиторий (и особенно - взыскательных специалистов) оказались неэффективными. Короче - возникла ситуация коммуникационного кризиса, которая стала интерпретироваться как информационный кризис. Рассмотрим более внимательно эту ситуацию.
Документальные службы и документалистика как теория документального обслуживания (см. раздел 3.4) после второй мировой войны утратили социальный авторитет. Научное сообщество, а следом за ним и общественное мнение начали связывать надежды на преодоление информационного кризиса с образованием информационных служб, которые организовывались во всех развитых индустриальных странах. В нашей стране в 1952 г. был организован Институт научной информации Академии наук СССР, преобразованный в 1955 г. во Всесоюзный институт научной и технической информации (ВИНИТИ). Была создана мощная иерархически построенная Государственная система научно-технической информации (ГСНТИ), которая включала 4 уровня органов научно-технической информации (НТИ): всесоюзные, отраслевые (во всех министерствах и ведомствах), региональные (во всех экономических районах), местные (в крупных и средних научно-исследовательских институтах, конструкторских бюро, на промышленных предприятиях, в вузах и т. д.). Эта система представляла собой не что иное как коммуникационную систему, обеспечивающую коммуникационное обслуживание специалистов народного хозяйства. Но эту систему никогда не называли "коммуникационной", а всегда - информационной. Причиной этому, по-видимому, был авторитет информационного подхода, а может быть, отрицание коммуникационной проблематики идеологическими органами как якобы антимарксистской (см. Введение).
Так или иначе, но произошло характерное "раскрашивание" социально-коммуникационной системы "информационными красками", которое выразилось в следующих терминологических эквивалентах:
• Социальная коммуникация = Социальная информация.
• Коммуникационная система = Информационная система.
• Реципиент = Потребитель информации;
• Коммуникационный канал = Информационный канал.
• Коммуникационная деятельность = Информационная деятельность.
•Коммуникационное обслуживание = Информационное обслуживание.
• Коммуникационные средства = Информационная техника.
• Социальная память = Информационные ресурсы.
• Изображение = Визуальная информация.
• Устная коммуникация = Речевая информация.
• Документ = Документальная информация.
• Коммуникационная потребность = Информационная потребность и т.д.
Практические достижения ГСНТИ в части совершенствования коммуникационного обслуживания специалистов весьма значительны и требуют особого рассмотрения, выходящего за рамки метатеоретических обобщений. Но для нас особый интерес представляют теоретические новации в области конкретных научных дисциплин, изучающих феномен информации. Эти дисциплины именуются информационной наукой (Information Science), информатикой, информологией, информациологией и т.п. Их содержание может стать одним из источников метатеории социальной коммуникации. Поэтому мы остановимся на их характеристике в следующем параграфе. А сейчас вернемся к информационному подходу.
Использование информационной терминологии в качестве псевдонимов для обозначения коммуникационных реалий нельзя считать корректным использованием информационного подхода. Информационный подход корректно применяется в методологических концепциях, четко разграничивающих объекты познания и информационный инструментарий познающего субъекта. Так, К. Шеннон, предлагая математические формулы для подсчета количества информации в коммуникационных сообщениях, передаваемых по телефонно-телеграфному каналу, ни в коем случае не отождествлял выраженную в байтах информацию с сообщениями или содержанием сообщений. Точно так же в компьютерных экспериментах четко различают информационные модели от моделируемого ими фрагмента реальной действительности. Если же, вооружившись "информационными очками", информационные работники и инженеры, эксплуатирующие информационную технику, не оперируют никакими формулами и моделями, а попросту отождествляют информацию с сигналами, сообщениями, текстами, документами, то такое обращение с информационным подходом следует признать некорректным.
Еще одним примером путаницы, проистекающей из некорректного применения информационного подхода, может служить проблема разграничения понятий "социальная информация" и "знание", к которой часто обращались различные авторы-обществоведы. Предлагаемые ими критерии разграничения можно суммировать следующим образом:
• Информация - объективный энергетический процесс, который происходит в социуме, в машине или в живом организме, а знание - субъективный продукт сознания, явление идеальное. В этом случае остается открытым вопрос об объективизации знания, т.е. превращении его в информацию, ибо в противном случае другие люди не смогут узнать об идеальных продуктах, выработанных сознанием субъекта; точно так же неясно, как реципиент превращает "объективную" информацию в субъективное содержание своего сознания.
• Информация - знание в коммуникабельной форме, способ передачи (транспортировки) знания, движущееся знание. Здесь информация - не особое, отличное от знания явление, а обозначение определенного состояния знания, так же как пар - агрегатное состояние воды. На теоретическом уровне странно считать, что знание само по себе "не информация", но оно "превращается в информацию" как только начинает использоваться.
• Информация - сырье для получения знания, полуфабрикат, суррогат знания; в свою очередь данные выступают в роли полуфабриката информации. Таким образом между понятиями данные - информация - знание устанавливается то же логическое отношение, что и между понятиями зерно - мука - хлеб. Но эти логические отношения не есть критерии разграничения, ибо любое знание может выступать в качестве информации, а любые данные представляют собой знание - результат человеческого познания.
• Семиотические трактовки информации выражаются в двух противоположных, на первый взгляд, суждениях: а) знание - данная в ощущениях информация, принявшая знаковую форму; б) информация - это знание, воплощенное в знаковой форме.
Эти суждения совместимы, так как в первом имеется в виду познавательный процесс, а во втором - процесс коммуникационный. Но оба они не полны, поскольку первое выводит за пределы знания чувственные образы, эмоции, желания, не поддающиеся вербализации, а второе то же самое оставляет за пределами информации.
Итак, ясности достичь не удается. Причиной неудачи является некорректный подход: сначала знание замаскировали под информацию, а затем попытались их разграничить. Вывод из приведенных точек зрения можно сделать только один: социальная информация есть знание, точнее - псевдоним знания в рамках некорректного информационного подхода.
Однако, почему же некорректный подход столь популярен? Дело в том, что информационный подход в некорректном режиме выполняет следующие практически полезные функции:
• Номинативная функция. Слово "информация" изначально использовалось в качестве названия реально существующих вещей, например: "служба научно-технической информации", "информационный работник", "информационная техника" и т.д. Здесь "информация" выступает не как научное понятие, а как наименование предметов определенного класса.
• Конструктивная функция. Инженеры, конструирующие и эксплуатирующие информационную технику, воспринимают информацию как реальное "рабочее тело", подобное жидкости в гидравлике или току в электротехнике, не ощущают некорректности этого восприятия (здесь отождествляются сигналы и информация) и не могут от нее отказаться.
• Описательно-объяснительная функция часто реализуется в естественных и общественных науках. При этом имеет место своеобразное объяснение "неизвестного через неизвестное". Например, нам неведомы действительные механизмы памяти, понимания, мышления, но можно вразумительно обсуждать эти сложные психические явления посредством интуитивно постигаемого понятия информации: память - это хранилище информации (см. рис. 3.2. Структурно-функциональная блок-схема памяти); понимание - кодирование информации; мышление - обработки информации. Особенно удачно описываются и объяснятся посредством информационных моделей общение между людьми и сигнализация животных, управление и связь в технических устройствах и биологических системах. Здесь реализуется потенциал обобщения, всегда присутствующий в понятии информации. Можно сказать, что в описательно-объснительных схемах конкретных наук информация - это не "снятая неопределенность", в качестве которой она предстает в математической теории информации, а "вечная неопределенность", общенаучный умственный костыль, с помощью которого осуществляется восхождение от относительной к абсолютной истине.

7.3. Концепции социальных информатик
Информационный подход играет в науке две роли:
• роль одного из научно-исследовательских инструментов в арсенале какой-либо конкретной науки, например, генетики или психологии, лингвистики или библиографоведения;
• роль способа конституирования научных дисциплин, называющих предметом своего изучения информацию (информационные процессы) в целом или их разновидности.
Последние именуются по-разному: информационная наука, информология, информатология, информатистика, информатроника, инфотроника, теория информационных процессов, но чаще всего - информатика.
Произошел в последние десятилетия, можно сказать, бум информатик, в результате которого в системе научного знания образовалось целое семейство информатических дисциплин, некоторые из которых представляют собой развитые, академически признанные науки, другие остались на уровне концептуальных разработок или гипотетических предложений. В нашу задачу не входит содержательный анализ цикла информационных дисциплин, мы ограничимся динамикой эволюции семейства информатик. Вехами этой динамики могут служить концепции социальных информатик, на которых мы сосредоточим свое внимание. Этих концепций три, и их можно с определенной степенью условности разнести хронологически по десятилетиям XX века:
• социальная информатика I (СИ I) - 70-е гг.
• социальная информатика II (СИ II) - 80-е гг.
• социальная информатика III (СИ III) - 90-е гг.

7.3.1. Социальная информатика I (70-е гг.)
Впервые в советской научной литературе термин "информатика" был употреблен в 1963 г. для обозначения "интегральной научной дисциплины", представляющей собой "важный теоретический стержень автоматики, телемеханики, измерительной и вычислительной техники, связи и радиолокации"108. Но идея подобной информатики поддержки не получила.
После публикации в 1966 г. статьи А.И. Михайлова, А.И. Черного, Р.С. Гиляревского "Информатика - новое название теории научной информации" (Научно-техническая информация, 1966, № 12, с. 35-39) под информатикой стали понимать науку о структуре и свойствах научной информации, о научно-информационной деятельности, о научной коммуникации109. Практическая предпосылка формирования этой концепции информатики, которую, чтобы отличить от прочих, будем называть "научной информатикой", заключалась в потребностях совершенствования научной коммуникации. Поскольку главное средство совершенствования коммуникационных процессов виделось в их автоматизации, то научная информатика, так же как ее зарубежные аналоги, формировалась как "стыковая" социально-техническая дисциплина. В свете информационного подхода научная коммуникация выглядела как "совокупность процессов представления, передачи и получения научной информации"110. Научной информатикой весьма успешно реализуются конструктивная и объяснительная функции информационного подхода, о чем свидетельствуют государственная система научно-технической информации и международный авторитет, завоеванный советской школой научной информатики.
Локализация информатики в области научной коммуникации не могла не вызвать возражений. В словарях по информатике, подготовленных для международного использования, информатика предстала как "отрасль знания об информационной деятельности"111. Если в качестве предмета информатики взять информационную деятельность в целом, то такая наука приобретает практически необозримые масштабы, охватывающие все виды социального, да и психологического познания и коммуникации.
Потребовалось найти такой принцип построения информационной теории, который, избегая отраслевой односторонности, в то же время был бы достаточно конструктивным. В качестве подобного принципа в концепции социальной информатики, выдвинутой в 1971 г. кафедрой информатики Ленинградского государственного института культуры, принят уровень теоретического обобщения. Социальная информатика понимается как обобщающая теория (метатеория) социально-коммуникационного цикла наук112. Эту концепцию обозначим СИ I.
В 70-е годы наблюдалось, можно сказать, лавинообразное увеличение количества специальных (отраслевых) информатик. Например: статистическая информатика, патентная информатика, музейная информатика, социологическая информатика, педагогическая информатика и т.п. Пожалуй, наиболее жизнеспособной в этом ряду казалась экономическая информатика, понимаемая как "наука об информационном обеспечении систем экономического управления, предусматривающая использование электронной вычислительной техники для создания автоматизированных информационных систем автоматизированный систем управления"113. Всем этим информатикам, бесспорным лидером среди которых изначально считалась научная информатика, были свойственны общие черты:
• все они в качестве объекта изучения выбирали ту или иную разновидность социальной коммуникации: научную, музейную, экономическую и т.д.;
• единообразно формулировался предмет изучения: структура и свойства какой-либо разновидности социальной информации (научная, музейная, экономическая и т. д.) и закономерности информационного обеспечения специалистов той или иной целевой группы (науки, экономики, музейного дела и пр.);
• обязательно в качестве одной из целей провозглашалось внедрение современной техники, автоматизация информационного обслуживания, что превращало данную концепцию в стыковую социально-техническую дисциплину.
Столь большая общность неизбежно предопределяла дублирование и параллелизм в содержании различных информатик. Дело в том, что проблематика информационного поиска (теория информационно-поисковых систем, информационно-поисковых языков), автоматизация технологических процессов, организация информационного обслуживания, наконец, методология информационного подхода, явно не имели отраслевых ограничений. Отсюда - идея построения обобщающей теории, которая охватывала бы всю типовую информатическую проблематику. Но этого мало. К компетенции этой теории относились еще информационные концепции в библиотековедении, педагогике, журналистике и других прикладных социально-коммуникационных науках, обращавшихся к информационному подходу. Обобщающая СИ I мыслилась как метатеория информационного обслуживания, выполняющая по отношению к обобщаемым частным (конкретным) дисциплинам функции научного и терминологического посредничества: критическая оценка и обобщение полученного частнонаучного знания, разработка общеметодологических основ, упорядочение терминологии и т. д. По сути дела СИ I - это аналог метатеории социальной коммуникации в области информационного обслуживания. Но принципиальная разница между ними та, что объект одной - реально существующая социальная коммуникация, а объект другой - полученная в результате некорректного информационного подхода область информационного обслуживания.

7.3.2. Социальная информатика II (80-е гг.)
В 80-х годах во всех промышленно развитых странах происходила информатизация материального производства, под которой понималось внедрение роботов, гибких автоматизированных линий, заводов-автоматов, работающих по безлюдной технологии, интегрированных производственных комплексов и т.д. Национальные uнфopмационные ресурсы (документированное общественное знание) становятся важным мерилом общественного богатства, не только экономическим, но и политическим фактором, недаром появился термин "информационный империализм". В документах ЮНЕСКО и других международных организаций стало использоваться понятие информационная инфраструктура в смысле совокупности технических средств, программно-математического обеспечения, информационных фондов, организаций и квалифицированных кадров, обеспечивающих удовлетворение общественных информационных потребностей. Наконец, ученые и политики стали всерьез обсуждать перспективы перехода отдельных стран и всего человечества к постиндустриальному информационному обществу.
Академия наук СССР не могла остаться в стороне от столь знаменательных проявлений научно-технической революции XX века. В 1983 г. в ее составе было создано Отделение информатики, вычислительной техники и автоматизации, был организован академический Институт информатики (наряду с Институтом кибернетики). Концепции информатики как научной дисциплины, выдвинутые в 70-е годы, не были приняты во внимание, а завоевала признание академиков заимствованная во Франции компьютерная трактовка информатики.
В компьютерной информатике образовались две концепции, частично совпадающие, но по существу не сводимые друг к другу:
• понимание информатики как комплексной научной и инженерной дисциплины, изучающей все аспекты проектирования, реализации и эксплуатации компьютеризированных информационных систем;
• трактовка информатики как науки, разрабатывающей методологию построения информационных моделей и их исследования средствами вычислительной техники.
Существенное различие между этими концепциями заключается в том, что первая допускает онтологизацию информации, а вторая относит понятие информации к модели, а не к оригиналу. Общность обеих концепций состоит в том, что они, так же как и кибернетика не требуют фундаментального прояснения сущности информации, довольствуясь интуитивно понятым отождествлением информации с сигналами, данными, сведениями.
До известного предела можно успешно работать в области информационного моделирования, не задумываясь о природе информации, подобно тому как электротехники не беспокоятся о природе электричества. Но при дальнейшем углублении, особенно при попытках моделировать интеллектуальную деятельность, с чем столкнулись разработчики искусственного интеллекта, пришлось отказаться от "информационной беспечности" и задуматься над сущностью знания, понимания, мышления, которые скрывались за информацией.
15 июля 1988 г. Политбюро ЦК КПСС под руководством М.С. Горбачева приняло постановление "О разработке концепции информатизации общества". Имелось в виду широкое распространение информационной техники во всех областях народного хозяйства. Проблематика информатизации стала необычайно популярной. В.А. Копылов, специально изучавший вопрос, пришел к заключению, что бытуют три равноправных понимания информатизации:
• Процесс создания и совершенствования информационного общества.
• Процесс повышения эффективности использования информации в государстве и обществе на основе перспективных информационных технологий.
• Процесс формирования инфосферы114.
Главными техническими средствами информатизации служат персональные компьютеры и средства телекоммуникации. Достижения информатизации измеряются масштабами внедрения информационных технологий во все сферы общественной и личной жизни. По сути дела термины "информатизация" и "компьютеризация" равнозначны. Если технико-математические аспекты информатизации стали предметом компьютерной информатики, то не менее важные социальные аспекты, и прежде всего - проблематика формирования информационного общества, оказались "бесхозными".
В этот момент А.Д. Урсулом была выдвинута концепция социальной информатики II, предметом которой стали взаимодействие общества и информационно-компьютерной техники, закономерности и тенденции этого взаимодействия115.
В качестве прикладной области СИ II виделась задача "рациональной гуманистической ориентации информатизации" с тем, чтобы глобальное внедрение новых информационных технологий служило во благо, а не во вред человечеству. Здесь речь идет не об общей теории информационного обслуживания, как в случае с СИ I, а о массовом и глобальном использовании информационных технологий во всех видах человеческой деятельности.
Исходя из предмета и прикладных задач социальной информатики II, ее следует отнести к частным социально-философским теориям.

7.3.3. Социальная информатика III (90-е гг.)
И социальная информатика I, и социальная информатика II объективируют социальную информацию, т. е. придерживаются некорректного информационного подхода, рассматривая социально-коммуникационные процессы через призму "информационных очков". В разделе 7.2 обоснована методология корректного информационного подхода, которая требует четкого разделения информации как исследовательского инструмента (научной фикции) и реально существующих в действительности процессов коммуникации, управления, познания (объектов исследования). Практика беспечного использования информационного подхода в корректном и некорректном режимах объясняется тем, что этот методологический подход почти не разработан и не осмыслен в современной науке.
Фактически не обобщен имеющийся опыт его использования в общественных, биологических, технических науках, не выявлены даваемые им положительные познавательные эффекты, не установлены ограничения на его использование и т. д. Короче говоря, актуальна разработка методологической теории, предметом которой стал бы информационный подход.
Аналогом подобной теории является общая теория систем, изучающая методологию системного подхода116. Поскольку эта методологическая теория имеет решающее значение для раскрытия феномена социальной информации, ее правомерно назвать социальная информатика III (СИ III).
Нет оснований отрицать жизнеспособность каждой из социальных информатик или других информационных учений. Будущее даст им достойную оценку. Важно только с самого начала отдавать себе отчет в их научном статусе и четко определить их место в системе научного знания. На рис. 7.2 показано расположение в системе наук: обобщающей СИ I, частной социально-философской СИ II и методологической СИ III. Важно обратить внимание на то, что каждая социальная информатика решает свою, свойственную ей задачу, и вместе с тем партнерски взаимодействует с другими информатиками и заинтересована в их развитии.


Рис.7.2. Место социальных информатик в системе
научного знания

Комментарии к рис. 7.2. Рисунок построен исходя из следующих науковедческих положений:
• каждой науке соответствует определенный, существующий независимо от познающего субъекта реальный объект (R); в данном случае (некорректный информационный подход) R - социальная информация;
• познающий субъект выбирает аспект (грань, часть) объекта, служащий предметом изучения в данной науке (r);
• каждой науке присущ свой арсенал исследовательских методов, образующих ее методологию (т); в информационных науках в их методологии представлен информационный подход;
• результат научного исследования - конкретное знание, которое образует содержание конкретных наук (s);
• содержание конкретных наук служит предметом метатеории (Sо), использующей методологию обобщения (mо), включающую информационный подход;
• методологии конкретных наук и метатеории являются предметом методологической теории информационного подхода (Мо).

7.4. Выводы
1. Информации, как и изумрудных городов, нет в объективной действительности. Правы информационные нигилисты: "никто еще не видел ни как субстанцию, ни как свойство эту загадочную информацию". Информация - искусственно созданный умственный конструкт, плод информационного подхода. Причем информационный подход первичен (сперва оденьте "информационные очки"!), а информация вторична.
2. Информационный подход - методологический принцип научного познания, заключающийся в рассмотрении объектов изучения через призму категории информации. Возможны два режима использования информационного подхода: корректный, когда информационные модели и реальная действительность отделяются друг от друга, и некорректный, когда информация отождествляется с реальными объектами (сигналы, знания, свойство отражения, структура и др.). Некорректный подход широко распространен в науке и практике, потому что он способен выполнять полезные функции: номинативную, конструктивную, описательно-объяснительную.
3. Общенаучное распространение корректного и некорректного информационного подхода объясняется количественным ростом коммуникационных каналов и повышением значимости социальных коммуникаций в индустриальной неокультуре. Этой же причиной обусловлено формирование цикла информационных наук, включающего семейство информатик.
4. Информационные науки, изучающие социальную информацию или ее разновидности (научную, экономическую, эстетическую и т.д. информацию) используют некорректный информационный подход.
5. Социальная информация является объектом изучения трех социальных информатик: СИ I - обобщающей; СИ II - частной социально-философской; СИ III - методологической.
6. Информационными науками накоплен богатый и разнообразный багаж знаний относительно социальной коммуникации, ее видов, форм и элементов, поэтому они могут служить в качестве источника для обобщений метатеории социальной коммуникации.
7. Terra incognita в области информационной проблематики гораздо больше области позитивного знания о феномене информации.
• Ни одна из онтологических концепций информации не может быть признана методологически корректной; агностические и нигилистические утверждения также не внушают доверия. Корректная математическая интерпретация информации имеет слишком узкую и частную зону приложения. Вопрос "что такое информация?" фактически не получил ответа. Наши соображения по этому поводу, изложенные в разделе 7.2, следует рассматривать как гипотезу, нуждающуюся в критической оценке. Для успешной разгадки феномена информации ключевое значение имеет информационный подход. Однако имеющаяся практика его использования осмыслена очень мало, а методология информационного подхода не разработана вообще. Отсюда - потребность в развитии социальной информатики III.

Литература
1. Абдаев Р.Ф. Философия информационной цивилизации. - М.: ВЛАДОС, 1994. - 336 с.
2. Афанасьев В.Г. Социальная информация. - М.: Наука, 1994. - 200 с.
3. Блюменау Д.И. Информация и информационный сервис. - Л., Наука, 1989. - 190 с.
4. Глушков В.М. Кибернетика. Вопросы теории и практики. - М.: Наука, 1986. - 477 с.
5. Инфосфера: Информационные структуры, системы и процессы в науке и обществе / Ю.М. Арский, Р.С. Гиляревский и др. - М.: ВИНИГИ, 1996. - 486 с.
6. Кибернетика: Становление информатики.- М.: Наука, 1986.- 190 с.
7. Коган В.3. Человек в потоке информации. - Новосибирск: Наука, 1981. - 177 с.
8. Михайлов А.И., Черный А.И., Гиляревский Р.С. Научные коммуникации и информатика. - М.: Наука, 1976. - 435 с.
9. Михайловский В.Н. Формирование научной картины мира и информатизация. - СПб., Наука, 1994. - 145 с.
10. Ракитов А.И. Философия компьютерной революции. - М.: Политика, 1991. - 287 с.
11. Педагогическая информатика: теория и практика: В 2-х частях. - М., 1993 (Российская Академия образования, Институт теоретической педагогики и международных исследований в образовании).
12. Семенюк Э.П. Информатика: достижения, перспективы, возможности. - М.: Наука, 1988. - 240 с.
13. Семенюк Э.П. Информационный подход к познанию действительности. - Киев: Наук. думка, 1988. - 173 с.
14. Соколов А.В. Информационный подход к документальной коммуникации: Учеб. пособие. - Л.: ЛГИК, 1988. - 85 с.
15. Урсул А.Д. Информатизация общества. Введение в социальную информатику: Учеб. пособие. - М.: Акад. общ. наук, 1990. - 191 с.
16. Урсул А.Д. Проблема информации в современной науке. - М: Наука, 1974. - 287 с.
17. Шемакин Ю.И., Романов А.А.. Компьютерная семантика. - М.: Научно-образоват. центр "Школа Китайгородской", 1995. - 344 с.
18. Юзвишин И.И. Информациология. - М.: Радио и связь, 1996. - 215 с.

8. КОММУНИКАЦИОННЫЕ ПОТРЕБНОСТИ

8.1. Определение и типология
коммуникационных потребностей
Существует причинно-следственная связь между потребностью (П) и деятельностью (Д), выражаемая зависимостью П > Д. Потребность есть источник и побуждающий фактор всякой человеческой деятельности. Нет потребности - нет деятельности; есть деятельность, значит, есть потребность. Деятельность нельзя глубоко и всесторонне понять без познания обусловившей ее потребности. Не зная потребностей, вызвавших те или иные действия, мы не можем судить об их целесообразности и эффективности. И наоборот, потребность нельзя понять из нее самой, для раскрытия ее сущности и особенностей нужно осмысливать ее в свете той деятельности, которую она обусловила.
В главе 2 были рассмотрены виды, уровни и формы коммуникационной деятельности; в главе 3 охарактеризованы индивидуальная, групповая и социальная память, т.е. мнемическая деятельность; в главе 4 речь шла о различных родах социальной коммуникации, коммуникационных каналах и их функциях. Ясно, что многообразие коммуникационных действий не случайно, а причинно обусловлено, и причина скрывается в тех типах и видах потребностей, которые воздействуют на коммуникантов и реципиентов. Но зависимость П > Д вовсе не прямая. Мы не приблизились бы к пониманию сути коммуникационных действий, если бы сделали вывод, что микрокоммуникация побуждается микропотребностями, а макрокоммуникация - макропотребностями, что подражание обусловлено "подражательной способностью", а групповая память - групповой мнемической потребностью.
Дело в том, что "потребность" - это абстракция, а не реальная вещь или действие. Коммуникационные действия можно наблюдать, фиксировать, начинать и прекращать. Коммуникационную потребность нельзя воспринять органами чувств, нельзя увидеть или услышать. Тем не менее она существует реально в качестве причины реальных действий. Чтобы познать коммуникационные потребности, нужно, во-первых, уяснить, что есть "потребность вообще", во-вторых, определить, каким субъектам свойственны коммуникационные потребности, в-третьих, построить типизацию коммуникационных потребностей, оттолкнувшись от которой можно углубить знание о потребностях. Займемся решением этих задач.
Категория "потребность" может считаться межнаучной категорией, поскольку она распространена в биологических, общественных и гуманитарных науках. Особенно активно изучением потребностей занимаются: биология и физиология, психология, экономика, социология, научная информатика, библиотековедение, наконец, социальная философия. Беда в том, что толкования потребностей, даваемые в этих науках, носят печать "отраслевого местничества" и рассчитаны на использование только в данной отрасли знания. Психологи, изучая направленность личности, опасаются впасть в "социологизм"; социологи открещиваются от "психологизма", а экономисты, обращаясь к личностным потребностям или интересам социальных групп, стремятся избежать и "психологизма", и "социологизма". Если же делаются попытки ответить на вопрос "что такое потребность вообще?", то потребность определяется как "состояние нужды", "необходимость в определенных условиях", "противоречие между имеющимся и необходимым", "дефицит в чем-либо существенном" и т. п. Эти формулировки невразумительны и страдают тавтологичностью, ибо понятия "нужда", "необходимость", "дефицит" содержательно близки к понятию потребность и поэтому не способны прояснить его сущность, кроме того, теряется из виду зависимость П > Д, что вуалирует значимость потребностей в жизнедеятельности субъектов. Поэтому мы вынуждены собственными силами вырабатывать дефиницию "потребности вообще". Оттолкнемся от наиболее общих и очевидных посылок.
Потребности свойственны только живым организмам и социальным общностям, следовательно, потребность - атрибут жизни, отличительное свойство живого. Важно отметить, что это свойство является функциональным, т. е. выполняет определенные функции в жизнедеятельности живых систем.
Живые системы, являющиеся носителями потребностей, существенно различны, более того, они относятся к качественно отличным уровням организации материи - биологическому, психологическому и социальному. Имеются три рода субъектов (носителей) потребностей:
• биологические организмы - растения, низшие и высшие животные, осуществляющие обмен веществ с внешней средой бессознательно;
• человек - личность, обладающая индивидуальным психическим миром;
• социальные общности - социальные группы, коллективы, этносы, многонациональные общества, которые отличаются общественным сознанием (менталитетом), являющимся не суммой индивидуальных сознаний, а особым надличностным духовным образованием.
Каждому роду живых систем свойственны специфические механизмы формирования, переживания и удовлетворения потребностей. Достаточно вспомнить, что поведение человека регулируется эмоционально окрашенной и рационально обоснованной потребностно-мотивационной сферой, которая отсутствует у животных, а на социальном уровне приобретает иное содержание. Так, интересы личности нельзя отождествлять с общественными интересами - это совершенно разные психологические явления. Тем не менее функции потребностей одинаковы для всех живых систем, функций этих две: сигнальная (отражательная) и побуждающая.
В чем суть этих функций?
Живые существа и их сообщества представляют собой динамические саморегулирующиеся и саморазвивающиеся системы. Саморегулирование направлено на сохранение устойчивости при изменении внешней или внутренней среды. Источником саморазвития являются противоречия, свойственные внутренней организации. Сигнальная функция потребности заключается в выработке сигнала о возникновении рассогласований, как внешних - между имеющимися условиями внешней среды и условиями, потребными для нормального существования данной системы, так и внутренних - нарушение внутренней стабильности жизненных процессов (недостаток питательных веществ, дестабилизации психического мира и т. п.). Основой сигнальной функции является свойство отражения, присущее живой материи, поэтому сигнальную функцию можно назвать отражательной.
Сигнал о наличии рассогласований может восприниматься бессознательно нервной системой или осмысливаться сознанием человека либо общественным сознанием. В любом случае он является не пассивным отражением сложившейся ситуации, а обладает активной побуждающей силой. Побуждающая функция потребности проявляется в активизации живой системы к определенным действиям для компенсации рассогласования. Сигнал о рассогласовании субъективно переживается в виде физиологических чувств (голод, жажда, холод и т.п.) и в виде психических состояний неудовлетворенности, беспокойства, раздражения. Когда рассогласование устраняется, потребность дезактивируется и ее побуждающее воздействие затухает, с тем чтобы возникнуть снова при новом цикле рассогласования.
Исходя из сказанного, получается следующая дефиниция: потребность - это функциональное свойство живых систем активно реагировать на рассогласование между наличными и нормальными внешними и внутренними условиями их жизнедеятельности. Или, другими словами, потребность - это особые способности, активизирующие другие способности живых систем при появлении рассогласований, нарушающих стабильность жизненных процессов. До тех пор, пока не возникли рассогласования, потребность себя не проявляет, она существует в потенции. Поэтому Г. Гегель говорил: "потребность есть связь со всеобщим механизмом и абстрактными силами природы"117.
Данная дефиниция чужда отраслевой (психологической, социологической и т. д.) ограниченности; она является межнаучной в полном смысле слова, и поэтому может служить основой для определения коммуникационной потребности. Коммуникационная потребность - функциональное свойство субъектов активно реагировать на рассогласование между наличным и нормальным состоянием их сознания. Под "состоянием сознания" понимается содержание сознания, которое образуют знания, умения, эмоции, стимулы, контролируемые сознанием (содержание бессознательной части менталитета исключается). Коммуникационная потребность побуждает субъект к коммуникационной деятельности, чтобы привести содержание сознания к желательному состоянию. Определение коммуникационной потребности отличается от дефиниции потребности вообще в следующих отношениях:
• Коммуникационная потребность свойственна не любым живым системам, а лишь обладающим сознанием субъектам, которые способны осуществлять коммуникационную деятельность. Как показано в разделе 2.2, такими субъектами являются: индивидуальная личность (И), социальная группа (Г) и массовая совокупность в виде общества в целом (М).
• Коммуникационная деятельность есть движение смыслов в социальном пространстве, и она способна удовлетворить коммуникационную потребность только в том случае, если последняя осознается субъектом как недостаток знаний, умений или других смыслов, т. е. как неполнота содержания сознания. Поэтому в определении коммуникационной потребности говорится о рассогласовании между наличным и нормальным состоянием сознания субъектов.
Теперь приступим к типологизации коммуникационных потребностей, и будем производить ее по двум основаниям:
• По субъектам-носителям коммуникационных потребностей, которые могут выполнять роли коммуникантов или реципиентов. Выявилось три типа таких субъектов: И - индивидуальная личность, Г - целевая социальная группа118, М - общество в целом.
• По происхождению потребности делятся на три типа: А - абсолютные, В - вторичные, С - спонтанные, которые обосновываются следующей гипотезой.
Индивидуальная личность, целевая социальная группа, общество в целом обладают исходным (обозримым и исчислимым) количеством естественных (базовых, первичных, врожденных, изначальных) потребностей, которые именуются абсолютными (А-потребности). Состав А-потребностей диктуется внешними условиями возникновения и существования субъекта, прежде всего - генетической программой или программой социогенеза. От самого объекта состав потребностей не зависит. Среди А-потребностей представлены коммуникационные потребности определение перечня которых входит в нашу задачу. Абсолютные потребности заложены в генетических программах, подобно способности людей к прямохождению. А-потребности целевых групп устанавливаются в ходе формирования этих групп причем коммуникационные А-потребности свойственны не всем целевым группам, а только тем, Которые предназначены для выполнения коммуникационной деятельности Общественные А-потребности закономерно формируются в процессе социогенеза, и среди них коммуникационные потребности представлены в обязательном порядке.
Во время удовлетворения А-потребности у субъекта возникает потребность в некоторых средствах (инструментах) для решения тех или иных практических задач. Такие потребности именуются вторичными, вспомогательными (В-потребности), образуя как бы "второе поколение" потребностей. Если обнаруживается потребность в знаниях, умениях, стимулах, короче - недостаток тех или иных смыслов, можно говорить о появлении коммуникационной В-потребности, для удовлетворения которой требуется коммуникационная или мнемическая деятельность. Целевые группы обладают ярко выраженными коммуникационными В-потребностями. Так, переживаемое многими учеными ощущение информационного кризиса - симптом обострения коммуникационной В-потребности. Обратим внимание на следующую причинно-следственную связь: коммуникационная потребность, всегда инициирует коммуникационную деятельность; из некоммуникационной деятельности может вытекать коммуникационная потребность, а из коммуникационной деятельности - некоммуникационная В-потребность.
Но этого мало. На базе первичных (А) и вторичных (В) потребностей у личностей и социальных субъектов возникают, так сказать, "третичные" (стихийные, случайные) потребности (С-потребности), которые сильно влияют на их поведение119. Главное отличие С-потребностей от потребностей А и В в том, что они не объективны, а субъективны. С-потребности формируются в процессе индивидуальной жизнедеятельности субъекта, это итог личного опыта индивида или этнической истории социума. Личностные интересы и привычки, социальные нормы и обычаи - примеры С-потребностей. Субъективная спонтанность С-потребностей обуславливает их разнообразие и невозможность априорного предвидения. Допустим, личностные коммуникационные С-потребности могут проявляться в меломанстве, туризме, библиофильстве.
Резюмируем. Абсолютные потребности представляют собой первоисточник целенаправленной деятельности. Деятельность в свою очередь порождает В-потребности, для удовлетворения которых требуется другая деятельность и т. д. По мере накопления опыта, личных пристрастий и отвращений развиваются С-потребности, стимулирующие новые виды деятельности. Получается причинно-следственная цепочка:
А-потребность > Деятельность 1 > В-потребность > Деятельность 2 > ... > С-потребность > Деятельность 3 и т. д.
Например: Познавательная потребность (А) > Обучение > Потребность в чтении (В) > Чтение >... > Читательский интерес (С) > Библиофильская деятельность.
При графическом изображении В- и С-потребностей, обусловленных одной абсолютной потребностью, получается древовидный граф, подобный генеалогическому древу царственной династии. Суть типологической процедуры в данном случае состоит в том, что различаются: А -основатели династий (корни генеалогического древа); В - несколько поколений, инициированных А - ветви древа; С - неожиданные побеги, образно говоря, - "дети свободной любви".
Гипотеза абсолютных, вторичных, спонтанных потребностей распространяется лишь на человеческие, т. е. личностные и социальные потребности, не охватывая потребностей биологических, которые все имеют абсолютный характер.
В табл. 8.1 представлено общее сопоставление потребностей разного происхождения. Типизация потребностей, учитывающая два типологических подхода (по субъектам-носителям и по происхождению), воспроизведена в табл. 8.2. Далее следует более подробное рассмотрение индивидуально-личностных, групповых и общественных коммуникационных потребностей.
Поскольку в составе каждого из девяти типов потребностей, представленных в табл. 8.2, имеются коммуникационные потребности, можно считать эту типизацию типизацией коммуникационных потребностей.

8.2. Личностные коммуникационные потребности
Личностные потребности отличаются тем, что их носитель - индивид является природным существом, но сущность его не биологична, а социальна. В связи с этим абсолютные индивидуальные потребности (АИ) делятся на биогенные (витальные, органические), принадлежащие биологическому виду хомо сапиенс, и социогенные (общественные, социально-Культурные), свойственные членам общества. Биогенные АИ весьма многочисленны; перечислим важнейшие из них:
АИ1. Материальные физиологические: потребности в пище, тепле, движении, отдыхе, половая и т. п.; потребность в нормальном физическом развитии в соответствии с генетической программой.
АИ2. Физиологические предпосылки духовной деятельности:
АИ2.1. Интеллектуальная потребность - потребность в упражнении умственных способностей.
АИ2.2. Эмоциональная потребность - потребность в поддержании положительного баланса эмоциональной сферы, т. е. преобладании положительных эмоций над отрицательными.
АИ2.3. Потребность в свободе, вольном проявлении жизненных сил индивида.
АИ2.4. Волевая потребность - потребность преодолевать препятствия и страх.
Таблица 8.1
Общее сопоставление потребностей
разного происхождения

Типологические
признаки
А. Абсолютные
Потребности
В. Вторичные
потребности
С. Спонтанные
потребности

Типы рассогласований

Рассогласование
между наличными и необходимыми условиями стабильности (гомеостаза)
субъекта-носителя
Рассогласование наличных
и требуемых инструментов целенаправленной
деятельности; неполнота структуры деятельности
Субъективно переживаемое
рассогласование между наличным и желаемым состоянием дел
Осмысленность
субъектом-носителем
Необязательна
Обязательна
Необязательна
Эмоциональная
окраска
Всегда имеется

Нейтральная

Ярко выраженная

Происхождение

Естественны.
Диктуются внешней средой
(генетической программой
или программой социогенеза)
Зависят от исторически обусловленной структуры деятельности

Возникают и изменяются непредсказуемым образом
Условия
возникновения и удовлетворения

Действуют постоянно в
колебательном режиме; дезактивируются
при насыщении
Возникают эпизодически и исчезают при дополнении структуры деятельности до нормального состояния
Возникают спонтанно,
не дезактивируются, а
напротив, усиливаются в результате удовлетворения
Следствия
неудовлетворения

Нарушение целостности
или даже гибель субъекта;
компенсация одних
потребностей за счет удовлетворения других недопустима

Неудовлетворение ведет к компенсации недостающих инструментов другими, либо к изменению вида
деятельности


<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>