<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ



50
Там же, с.4-5

27
Первое направление предусматривает приближение бюджетной классификации
РФ к требованиям международных стандартов и введение интегрированного с
бюджетной классификацией плана счетов бюджетного учета, основанного на методе
начислений и обеспечивающего учет затрат по функциям и программам.
Второе и третье направления нацелены на повышение надежности
прогнозирования объема ресурсов, доступных администраторам бюджетных средств.
Четвертое ? основное ? направление «предполагает формирование и
включение в бюджетный процесс процедуры оценки резульативности бюджетных
расходов, поэтапный переход от сметного планирования и финансирования расходов к
бюджетному планированию, ориентированному на достижение конечных общественно
значимых и измеримых результатов»51.
Пятое направление связано с организацией процедур разработки и принятия
бюджета, соответствующих новым требованиям среднесрочного бюджетного
планирования.
Все принципы и направления реформы бюджетного процесса, согласно
рассматриваемой Концепции, должны быть реализованы на всех уровнях бюджетной
системы Российской Федерации ? от федерального до местного (муниципального)
уровня.
В Концепции специально подчеркивается, что, согласно мировому опыту, для
перехода к новой системе бюджетирования, кроме устойчивой сбалансированности
бюджета, необходимы и глубокие преобразования всей системы государственного
управления. Форсированное внедрение новой системы бюджетирования без
дополняющих ее изменений «может привести к ослаблению финансовой дисциплины,
снижению подотчетности и прозрачности использования бюджетных средств, росту
управленческих расходов, неоправданному усложнению бюджетного
52
администрирования» .
В силу наличия перечисленных угроз, осуществление Концепции должно
начаться с проведения масштабного эксперимента при формировании федерального
бюджета на 2005 и 2006 год, не требующего внесения изменений в действующее
бюджетное законодательство.
В рамках этого эксперимента предполагается ежегодно выделять в составе
расходов федерального бюджета ассигнования, подлежащие распределению на
конкурсной основе между федеральными органами исполнительной власти и
выполняемыми ими программами. В основе конкурса должны лежать
формализованные оценки представленных заявок, включающих в себя доклады о
результатах и основных направлениях деятельности, а также другие материалы,
позволяющие оценить результативность бюджетных расходов и качество управления
бюджетными средствами. Первоначальный объем ассигнований, распределяемых на
конкурсной основе, может составить сумму до 300 млн.руб.
Индикаторы конечных и непосредственных результатов в реформе бюджетного
процесса
Поскольку индикаторы достижения ожидаемых результатов использования
бюджетных средств должны стать, в соответствии с Концепцией, основанием для
распределения бюджетных ресурсов между программами, выполняемыми
подведомственными министерствам агентствами, и, следовательно, между различными
бюджетополучателями, их важность в рамках новой технологии бюджетного процесса
трудно переоценить.

51
Там же, с.5-6
52
Там же, с 6

28
Вместе с тем, вопросы методологии формирования таких индикаторов
представлены как в Концепции, так и в развивающих ее методических рекомендациях,
весьма скупо.
В Концепции (раздел 6. Совершенствование программно-целевых методов
бюджетного планирования) указывается, что «основное направление реформирования
бюджетного процесса ? переход преимущественно к программно-целевым методам
бюджетного планирования, обеспечивающим прямую взаимосвязь между
распределением бюджетных ресурсов и фактическими или планируемыми
результатами их использования в соответствии с приоритетами государственной
политики. …программно-целевое бюджетное планирование исходит из необходимости
направления бюджетных ресурсов на достижение общественно-значимых и, как
правило, количественно измеримых результатов деятельности администраторов
бюджетных средств (подчеркнуто нами, - В.Т.) с одновременным мониторингом и
контролем за достижением намеченных целей и результатов…»53.
Отмечая, что основной, но не единственной, формой программно-целевого
бюджетного планирования являются федеральные целевые программы, Концепция
достаточно детально характеризует требования к последним, включающие, в аспекте
характеристики индикаторов конечных и непосредственных результатов, следующие
положения:
«четкая формулировка цели программы, соответствующей приоритетам
государственной политики, полномочиям и сферам ответственности федеральных
органов исполнительной власти;
описание поддающихся количественной оценке ожидаемых результатов
реализации программы, включая как непосредственные результаты (предоставление
услуг определенного качества и объема), так и конечные результаты (эффект от
предоставленных услуг для их получателей);
наличие системы показателей для измерения результатов реализации программы
(индикаторов экономической и социальной эффективности) и целевых значений
каждого из таких показателей, необходимых и достаточных для предварительной (на
этапе подготовки), текущей (на этапе реализации) и завершающей (после завершения
программы или ее этапа) оценки программы»54.
Для правильного понимания роли индикаторов достижения результатов
бюджетных расходов, придаваемой им Концепцией, исключительно важно ее
положение, говорящее о возможности «сокращения финансирования или досрочного
прекращения реализации бюджетных целевых программ в случае несоответствия
заранее установленным промежуточным критериям и индикаторам результативности с
соблюдением процедур расторжения договоров (соглашений)»55 (подчеркнуто нами,
В.Т.). В соответствии с положениями экономической теории, приведенными в первом
разделе, это означает, что для агентств (и министерств) как набор индикаторов, так и их
отчетные (и, разумеется, целевые) значения становятся источником для возникновения
многих форм оппортунистического поведения.
Следовательно, корректная методика формирования (отбора) индикаторов
конечных и непосредственных результатов функционирования целевых бюджетных


53
Там же, с. 20
54
Там же, с. 23-24; остальные требования включают: обоснование потребности в
ресурсах для достижения целей и определение системы управления реализацией
программы.
55
Там же, с.25

29
программ и правительственных ведомств должна стать предметом особого внимания в
рамках всей бюджетной реформы.
Действительно, в Методических рекомендациях по подготовке Докладов о
результатах и основных направлениях деятельности субъектов бюджетного
планирования (далее для краткости ? Методика) этот круг вопросов затрагивается в
двух разделах: разделе 2. Подготовка раздела 1 «Цели и задачи деятельности» и в
разделе 4. Подготовка раздела 3 «Результаты деятельности».
В соответствии с Методикой, «при определении целей рекомендуется исходить
из следующих критериев:
- специфичность (цели должны соответствовать области компетенции субъекта
бюджетного планирования);
- измеримость (достижение цели можно проверить, в том числе и прежде всего –
с помощью количественных индикаторов);
- релевантность (наличие четкой связи цели с основной деятельностью субъекта
бюджетного планирования);
- достижимость (цели должны быть потенциально достижимы)» (с.3 Методики).
В числе этих принципов (или критериев) привлекает внимание последний,
формулировка которого способна породить ряд проблем в процессе реформирования
бюджетного процесса. Дело в том, что потенциальная достижимость цели вовсе не
тождественна достижимости цели посредством действий данного ведомства
(министерства, агентства или службы). Иными словами, в соответствии с Методикой,
ведомство может формулировать себе цели, достижение которых находится вне сферы
его контроля. Тем самым, отклонение фактических результатов от поставленной цели
может оказаться как следствием недостаточных усилий ведомства, так и следствием
влияния внешних факторов, воздействовать на которые ведомство не в состоянии.
Отсюда, в соответствии с положениями экономической теории, изложенными в
первом разделе этой работы, следует, что такого рода «задания» могут выступать в
роли основания для использования стимулирующих контрактов, но не могут быть
основанием для сокращения или прекращения финансирования соответствующей
программы. Напомним, что в схеме стимулирующего контракта при снижении общих
результатов может снизиться только переменная часть оплаты работник, не
полностью контролирующего эти общие результаты.
Далее, Методика утверждает, что правильно сформулированная система целей
«не должна зависеть от средств их достижения. Такой подход к построению целей
предполагает высокую степень свободы в выборе возможных способов и средств их
достижения (т.е. подразумевает множественность способов достижения каждой цели).
Выбор конкретных путей, средств и методов достижения целей осуществляется на
последующих стадиях планирования деятельности субъекта бюджетного планирования
– при формировании тактических задач и подготовке бюджетных целевых программ»
(с.3 Методики).
В терминах методологии анализа целей56 это означает, что на начальном этапе
цели ведомств должны формулироваться как функциональные цели, а на последующих
стадиях бюджетного планирования ? как предметные цели (формулировки
тактических задач и целей бюджетных целевых программ).
Действительно, согласно Методике, «основным принципом формирования
тактических задач является конкретизация отдельных направлений достижения цели, в
рамках которых предусматривается получение количественно измеримых общественно

56
Майминас Е.З., Тамбовцев В.Л., Фонотов А.Г. (ред.) Цели и ресурсы в
перспективном планировании. М.: Наука, 1985

30
значимых результатов в течение определенного периода времени или к определенному
сроку. Достижение цели может быть обеспечено решением различных, иногда
альтернативных, тактических задач» (с.3 Методики). И далее: «Совокупность
тактических задач (как правило, от 3 до 7 для каждой цели) должна охватывать все
направления деятельности субъекта бюджетного планирования по достижению
соответствующей стратегической цели. Выделение тактических задач должно
производиться с учетом необходимости обеспечения подотчетности и ответственности
за их реализацию в рамках установленной структуры федеральных органов
исполнительной власти и в соответствии с возложенными на них функциями» (с.4
Методики).
Такой подход в принципе является вполне корректным. Однако при этом
Методика «обходит» принципиально важную проблему процедуры выбора тактических
задач. Ведь в соответствии с современными представлениями о поведении
государственных ведомств, охарактеризованными в первом разделе57, каждое из них в
принципе стремится к максимизации своего бюджета или, более широко,
максимизации ресурсного потенциала, которым оно распоряжается (т.е. к
«строительству империи»). Сдержать это стремление может лишь конкуренция
ведомств за ограниченные в целом бюджетные ресурсы, а также независимая
экспертиза обоснований ресурсных, в том числе бюджетных, запросов ведомства.
Ведь отбор тактических задач, максимизирующий эффективность использования
бюджета (т.е. минимизирующий затраты на выполнение этих задач при обеспечении
требуемого уровня выполнения стратегической, функциональной цели), предполагает,
что он основывается не только на вариантах достижения стратегической цели и
оценках затрат по этим вариантам, представляемых ведомствами, но и на данных,
поступивших из источника, не заинтересованного в максимизации бюджета. В
противном случае, путем манипулирования данными, ведомство сможет показать, что
самый дорогой путь является и самым действенным.
Следовательно, вопросы организации процедуры выбора тактических задач
оказываются имеющими решающее значение с точки зрения оптимизации
использования бюджетных средств. При этом фактор ограниченности экспертного
«ресурса», т.е. сосредоточения специалистов по каждому из предлагаемых ведомством
путей достижения стратегической цели именно в этом ведомстве (непосредственно или
в составе научно-исследовательских и проектных институтов, подчиненных ведомству)
может оказаться ключевым. Для преодоления данного ограничения необходимо
«встроить» в процесс формирования совокупностей тактических задач ведомств
обязательное привлечение независимых экспертов по соответствующим предметным
областям.
Явное формирование стратегических и тактических целей государственных
ведомств в рамках бюджетного процесса служит основанием для функционирования
системы мониторинга их достижения. В основе такой системы находятся показатели
(индикаторы) конечных общественно значимых результатов. Как указывается в

57
См. также: Niskanen, W.A. Bureaucracy and Representative Government. Chicago:
Aldine-Atherton, 1971; Migue, J.L. and G. Belanger. ‘Towards a General Theory of
Managerial Discretion’, Public Choice, 1974, Spring, p.27-47; Breton, A. and Wintrobe,
R.The Logic of Bureaucratic Conduct. Cambridge: Cambridge University Press, 1982; Blais
A and Dion S. (eds.), The Budget-Maximizing Bureaucrat, Pittsburgh: University of
Pittsburgh Press, 1991




31
Методике (с.8): «Включаемые в систему мониторинга и оценки деятельности
показатели должны в максимально возможной степени соответствовать следующим
требованиям:
адекватность отражения происходящих социально–экономических изменений:
отчетные данные должны быть достаточно точными, погрешности измерения не
должны приводить к искаженному представлению о результатах деятельности субъекта
бюджетного планирования;
- объективность: показатели не должны приводить к искажению
деятельности организации, когда формальное выполнение функции ведет к улучшению
отчетности и ухудшению реального положения дел;
- достоверность: способ сбора и обработки исходной информации должен
допускать возможность проверки точности полученных данных в процессе
независимого мониторинга и оценки программы;
- прозрачность: следует избегать излишне сложных показателей, определение
показателя должно обеспечивать однозначность его интерпретации, как
специалистами, так и конечными потребителями услуг, включая индивидуальных
потребителей;
- экономичность: получение отчетных данных должно производиться с
минимально возможными затратами, применяемые показатели должны в максимальной
степени основываться на уже существующих программах сбора информации;
- сопоставимость: выбор показателей следует осуществлять исходя из
необходимости непрерывного накопления данных и обеспечения их сопоставимости за
отдельные периоды и с показателями, используемыми для оценки прогресса в решении
сходных (смежных) задач, а также с показателями, используемыми в международной
практике;
- своевременность и регулярность: отчетные данные должны поступать со
строго определенной периодичностью и с незначительным временным лагом между
моментом сбора информации и сроком ее использования (для использования в целях
мониторинга отчетные данные должны предоставляться не реже 1 раза в год и как
правило не более чем через 2 – 3 месяца после окончания отчетного периода);
- полнота: отчетные показатели не должны приводить к искажениям значимости
отдельных функций».
Принципиально важным, с точки зрения положений экономической теории из
первого раздела, является в приведенном перечне требований требование, названное в
нем «объективность». Как видно из раскрытия его содержания, речь идет о подборе
показателей, не «провоцирующих» ведомство к оппортунистическому поведению в
форме сигнализации, или к «работе на показатель».
Включение данного требования в перечень совершенно оправданно, однако
практика показывает, что число индикаторов, удовлетворяющих данному требованию в
условиях, когда
(а) конечные результаты действий не полностью зависят от усилий ведомства,
(б) конечные результаты имеют комплексный характер, сочетая в себе как
измеримые, так и не измеримые (но значимые) компоненты,
(в) ведомство максимизирует свой ресурсный потенциал, а его работники
минимизируют свои усилия (т.е. внутри ведомства не действует система
стимулирующей контрактации),
может оказаться чрезвычайно малым, что приведет к противоречию с
требованием адекватности и полноты системы индикаторов.
Вместе с тем, индикаторы не будут провоцировать ведомство к «работе на
показатель», если ухудшающиеся значения индикаторов не будут использоваться


32
непосредственно для установления ответственности ведомства за такое ухудшение, а
послужат основанием для независимого анализа складывающейся динамики процессов
достижения стратегических целей.
Исходя из важности задачи минимизации оппортунистического поведения
государственных служащих, следует обратить внимание на то, что показатели
непосредственных результатов (объемов оказанных услуг или произведенной
продукции) в этом аспекте гораздо менее опасны. Более того, если состав и масштабы
решаемых тактических задач определены на основе процедуры отбора,
противодействующей стремлению ведомств к максимизации бюджета, показатели
непосредственных результатов ничуть не уступают показателям конечных результатов
в плане адекватности измерения уровней достижения стратегических целей. Ведь если
желаемый уровень реализации стратегической цели «разложен» в совокупность
взаимодополняющих тактических (предметных) задач, т.е. общий функциональный
результат представлен как совокупность непосредственных предметных результатов, то
достижение последних будет означать и «автоматическое» выполнение общего
конечного результата.
Разумеется, такое соотношение конечного и непосредственных результатов не
является повсеместным, и именно в силу того, что конечные результаты зависят от
факторов, находящихся вне сферы контроля со стороны ведомства. Поэтому в рамках
обсуждаемой проблематики практически всегда существует (и неоднозначно решается)
дилемма («дилемма измерения»):
использовать ли для оценки степени решения тактических задач показатели
конечных результатов, значения которых зависят не только от этой степени, либо
характеризовать выполнение задач показателями их непосредственных результатов,
которые не обязательно свидетельствуют о достижении результатов конечных?
В случае выбора первого варианта стимулируется оппортунистическое
поведение ведомств, в случае выбора второго варианта перед правительством
возникает непростая аналитическая задача установления связи между действиями
ведомств и изменениями в степени достижения стратегических целей. Общего ответа
на вопрос о том, в каком из названных случаев возникают наименьшие
непроизводительные трансакционные издержки, не существует, поэтому на практике
могут реализоваться оба варианта. Поэтому не вполне оправданными представляются
следующие положения Методики (с.7-8): «При выборе показателей для проведения
мониторинга и оценки программ предпочтение также должно отдаваться показателям
конечных результатов деятельности, при обосновании невозможности их
использования – показателям непосредственных результатов. В случае невозможности
определения достоверных показателей непосредственных результатов, или в случае
невозможности получения данных по ним в сроки, установленные для предоставления
отчетности о мониторинге, и при приведении соответствующих обоснований, для
характеристики процесса реализации программ допускается использование:
показателей процесса, описывающих суть проводимых мероприятий и их
существенные количественные и качественные характеристики;
показателей ресурсов, описывающих количество и качество материальных и
нематериальных активов, используемых для реализации программ».
Более точно было бы использовать здесь приведенную выше характеристику
«дилеммы измерения» и критерий выбора вариантов ? минимум трансакционных
издержек.
В целом, как следует из анализа, совокупность положений методических
материалов по реформированию бюджетного процесса в части формирования
индикаторов эффективности бюджетных расходов, включая целый ряд принципиально


33
важных и научно обоснованных позиций, нуждается в то же время в определенной
доработке. Несомненно, дополнительные основания для их совершенствования
возникнут в результате осуществления первого этапа эксперимента в 2004 году.
Новый государственный менеджмент и реформа бюджетного процесса:
рекомендации для политики
Приведенная краткая характеристика разворачивающейся реформы бюдетного
процесса в РФ и роли в ней индикаторов конечных и непосредственных результатов
ясно показывает близость принятого в ней подхода к идеологии нового
государственного менеджмента в зарубежных странах, ? близость, но не тождество.
Различия прослеживаются по нескольким пунктам. Во-первых, Концепция
реформирования бюджетного процесса упоминает, но не развивает до конкретных
решений или их вариантов тему самостоятельности агентств (и служб) в части
использования выделенных на реализацию их непосредственных результатов
бюджетных средств. Вероятно, эти вопросы должны решаться в рамках
реформирования государственной службы, что предполагает тесную координацию и
согласование решений, принимаемых в ходе реализации этих реформ. Пока же
предпринимаемые действия нацелены на реформирование «верхушечной» части
бюджетного процесса, мало касаясь взаимодействий администраторов бюджетных
средств и государственных учреждений (и других организаций), являющихся
конечными получателями этих средств. Между тем, значительные резервы повышения
эффективности использования бюджетных средств скрыты именно на уровне
непосредственного производства и предоставления государственных (и шире ?
публичных) услуг.
Во-вторых, имеются значительные различия в подходах к определению
ответственности и подотчетности министерств и агентств в России и в зарубежных
странах. Поскольку сердцевина идеологии нового государственного менеджмента ?
это создание адекватных стимулов, рождаемых механизмами свободы выбора и
ответственности за принимаемые решения, вопросы ответственности играют здесь
ключевую роль.
Как следует из Концепции и дополняющих ее методических материалов,
министры и их министерства ответственны за достижение стратегических целей
развития страны, определяемых на высшем уровне власти и измеряемых показателями
конечных социально значимых результатов. Такой же ? по форме ? подход принят и
в зарубежных странах. Однако в них ответственность министра имеет политический
характер и связана с оценкой его деятельности избирателями, налогоплательщиками. В
силу сложившихся последние годы в России особенностей ее политического
устройства ответственность министров будет иметь характер скорее
«административной» ответственности перед Президентом страны. Это означает, что
уровень достижения индикаторов конечных результатов может стать основанием для
принятия административных решений относительно исполнения конкретным
министром его служебных обязанностей.
Между тем, значения индикаторов конечных результатов находятся вне зоны
прямого контроля не только руководителей агентств, но и руководителей
министерств, ? «покупателей» непосредственных результатов деятельности агентств
и служб. Следовательно, недостижение установленных значений индикаторов
конечных результатов может и не быть результатом неэффективных решений,
принимавшихся министром.
В зарубежных странах, в условиях (1) существования гражданского общества,
активного общественного контроля действий руководителей государственных
ведомств, (2) подверженности последних прямому влиянию общественности, а также


34
(3) отсутствия разительной разницы между уровнем благосостояния, обеспечиваемым
нахождением на государственной службе и вне нее, индикаторы достижения целей,
выраженных в терминах конечных результатов (outcomes) используются, прежде всего,
для развития деятельности ведомств, их «обучения» большей отзывчивости к нуждам
и запросам граждан. Если в течение отчетного периода (года) значения упомянутых
индикаторов изменились в худшую сторону, это служит основанием к развитию
диалога между министерством и общественностью, нацеленного на выявление причин
такого ухудшения, а не на обоснование необходимости административного наказания
руководителя министерства.
В современных российских условиях ни одно из упомянутых трех условий, к
сожалению, не выполнено. Поэтому формулирование целей министерств в терминах
конечных результатов с большей вероятностью будет приводить к двум исходам: либо
к тому, что соответствующие руководители будут наказываться вышестоящими
руководителями за неисполнение задач, ? которые они в принципе не способны
выполнить усилиями только «своих» ведомств,? либо же к оппортунистическому
поведению ведомств в форме сигнализации (работы на показатель) или прямой
подтасовки требуемых значений индикаторов.
В-третьих, в Концепции не нашел пока адекватного решения вопрос о субъекте
и организации мониторинга и контроля результатов деятельности агентств. В
созданной структуре Правительства РФ большинство контрольных служб, как
отмечалось, находится в ведении министерств, а не является относительно
независимыми организациями, подотчетными Президенту или Федеральному
Собранию РФ. Это объективно затрудняет их деятельность, расширяет возможности их
«захвата» контролируемыми ведомствами. Между тем, без объективной оценки
достигнутых результатов весьма затруднительно организовать эффективное
функционирование стимулирующих схем. Заметим еще раз, что поскольку последние
отнесены в России к области реформы государственной службы, необходима тесная
координация мероприятий в рамках последней с реформой бюджетного процесса.
В-четвертых, нуждается в детализации вопрос об альтернативных поставщиках
товаров и услуг для министерств, находящихся вне государственного сектора. В
зарубежных странах само по себе их существование оказывается действенным
стимулятором повышения эффективности деятельности агентств, поскольку
министерства имеют возможность осуществлять бюджетные закупки не только у
«своих» департаментов (агентств).
В России пока соответствующий сектор практически не развит, ? прежде всего,
в силу отсутствия спроса со стороны государства. В этой связи одно лишь публичное
заявление правительства о возможности таких закупок (прежде всего, в области
государственных услуг, а не товаров) может послужить сигналом к повышению
активности бизнеса в соответствующих секторах. Разумеется, при этом должна быть
существенно повышена прозрачность процедур осуществления государственных
закупок.
Вместе с тем, на нынешнем этапе эксперимента его организация не способствует
развитию альтернативности поставок товаров и услуг министерству. Дело в том, что
бюджетные доклады служб и агентств, подведомственных министерствам, содержащие
их цели и задачи, включаются как составные части в бюджетные доклады министерств.
Последние, тем самым, «автоматически» ориентируются на «своих» поставщиков, а не
на рассмотрение более широкого круга потенциальных производителей товаров и
услуг, с помощью которых могут достигаться цели министерств.
На следующем этапе реформы целесообразно, очевидно, перейти к разработке
бюджетных докладов министерств без включения в них докладов подведомственных


35
служб и агентств, а также к самостоятельной разработке стратегий своих действий
службами и агентствами, ? с последующей контрактацией между министерствами,
агентствами и негосударственными поставщиками услуг и товаров.
В-пятых, наконец, обращает на себя внимание логика реформирования
государства, фактически реализуемая посредством начала проведения реформы
бюджетного процесса. Легко видеть, что она существенно отличается от той, которой
рекомендует придерживаться А. Шик (см. последний пункт предыдущего раздела).
Сравнение реалий функционирования органов исполнительной власти в РФ сегодня с
теми предпосылками успешности внедрения концепции нового государственного
менеджмента, которые представлены в его списке, ясно показывает, что практически
ни одна из них пока не выполнена.
Действительно, правительство не оптимизировало пока состав своих функций и
оказываемых его подразделениями и подведомственными учреждениями услуг, а
масштабные наработки по анализу фактически исполняемых функций, проведенные на
предыдущем этапе административной реформы, во многом остались
невостребованными при подготовке нормативных документов по изменению
структуры правительства; в явно недостаточной степени развита пока и рыночная
инфраструктура, о которой говорит А.Шик ? финансовые рынки, профессиональный
аудит, сфера деловых услуг.
Работа по формализации правил внутри государственного сектора на деле лишь
начинается, не только не опережая, но и отставая от реформирования бюджетного
процесса. Хотя эксперимент в рамках последнего уже идет, законы, которые должны
регламентировать порядок предоставления гражданам и организациям публичных
услуг, находятся в стадии разработки (законопроекты «О стандартах предоставления
государственных услуг» и «Об административных регламентах в исполнительных
органах государственной власти в Российской Федерации»). Что касается
распространенности преимущественно неформальных (в том числе неправовых,
коррупционных) практик взаимодействия государственных служащих с гражданами и
организациями, то она в России, как известно из многочисленных исследований, весьма
велика.
Наличие существенных проблем с персоналом государственных ведомств и
учреждений, их навыками, компетенциями и т.п., ясно отражено в признании
необходимости реформирования государственной службы. Однако данная реформа
также находится лишь в стадии разработки (если, разумеется, не считать состоявшейся
реформой госслужбы ощутимое повышение заработной платы для достаточно узкого
слоя чиновников высокого ранга), опять-таки отставая от реформирования
бюджетного процесса.
Перечисленные моменты не являются, разумеется, единственными отличиями
начатой реформы бюджетного процесса от реформ в стиле нового государственного
менеджмента, проводимых в зарубежных странах. Обратим внимание хотя бы на такой
момент, как разделение в России единого процесса повышения эффективности
государства на несколько реформ, разрабатываемых на различной организационной
основе, с привлечением несовпадающих экспертных коллективов, хотя и при наличии
координации: политика дебюрократизации, административная реформа, реформа
государственной службы, реформа бюджетного процесса, реформирование
межбюджетных отношений, реформа местного самоуправления. Приведенные в данной
работе положения экономической теории ясно свидетельствуют о том, что без
обеспечения полного соответствия решений, принимаемых по линии всех названных
реформ, задача ощутимого повышения эффективности государства в России может
столкнуться с непреодолимыми трудностями.


36

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ