<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Татьяна Миронова, автор статьи с подходящим к случаю названием «Плач по русскому языку» («Литературная Россия», 19.02.1993) писала:
Иноземные слова, доселе униженно околачивавшиеся где-то на ок­раинах русского языка, сегодня нахраписто полезли в хозяева, поперли занимать в языке места повиднее и получше. Заняли, укрепились и за­полнили нашу речь. И не то страшно, что много этих слов, а пугает то, что с их нашествием исчезают из обихода родные, исконные наши слова, передающие те самые «неуловимые оттенки душевности», что греют любую русскую душу.
Думать не надо, утруждать душу выбором меткого, выразитель­ного речения, когда вертятся на языке всегда готовые к услугам «су­тр», «люкс», «процесс», «адекватно»... С виду умные солидные слова, для души они холодные и пустые, словно мыльные пузыри. Из живой речи лезут они в риторику, литературу, оттесняя слова коренные, навязывая привычку ходить за словами во французский, немецкий или английский словари.
Даже русская интонация подверглась иностранной муштре. Поблек­ло звуковое многоцветье, гибнет многострунность русской речи. По заученным небогатым интонационными моделям английского языка че­канят свои звуковые тексты комментаторы радио и телевидения, а вслед за ними — велика сила примера — многомиллионные слушате­ли, в первую очередь дети. Слушать «электронную», будто роботом воспроизводимую речь гадко и страшно. Кажется порой, что служи­тели радио и телевещания сплошь подданные иноземных государств, наспех переученные из английской речи в русскую. А может, и не ка­жется, может, так и есть? Ведь даже названия программ радио и те­левидения теперь не всякому под силу понять, что за иностранец их понавыдумывал: «Телемикст», «Бомонд», «Военное ревю», «Тинко», «Евромикс», «Телетайп», «Поп-магазин».
А вот еще одно свидетельство тех дней, когда лавина заимствований только началась. Газета «Третье сословие» (1993, № 1, без автора) — о Москве:
Обезьяний синдром подражанья выплеснулся на улицы столицы. С откровением дурака «новые левые» демонстрируют свою «образо-
105
ванность». Размалеванные «шопы», «нонстопы», «литл бары», а по­просту говоря — лотки, ларьки и забегаловки похожи на купчих, на­девших пестрые юбки и вообразивших себя английской королевою.
И там же Сергей Краюхин — о Петербурге:
С некоторых пор я не узнаю Невского проспекта, хотя прожил на нем не один десяток лет. Заезжими гастролерами, иноземцами выгля­дят на нем дома с появившимися год-два назад вывесками: «ЛАНКОМ», «АЛИВЕКТ», «БАБИЛОН», «Доктор Эткер»... Даже названия английских магазинов подаются не иначе, как в иноязычной аранжировке: «Арт-шоп St. Petersburg».
Шесть лет спустя, в ноябре 1998 года, В. Пшеничных из Курска в ста­тье «Рашен-инглиш» («Советская Россия», 1998, № 139) пишет на ту же тему:
Но откройте газеты и журналы. Их страницы исполосованы «конфронтациями в парламенте», «рэкетом в маркетинге», «менедж­ментом в бизнесе»... Мол, видали, какие мы умные... Правда, в прессе, как правило, дело не доходит до «приколов», граничащих с идиотизмом, типа вывес­ки на магазине «шоп намбу ван», что по-русски зна­чит всего-навсего магазин N° 1, но от литературно­го русского языка остается все меньше и меньше.
Действительно, среди заимствований много «изуродованного английского» (выражение того же В. Пшеничных).
В Курске — намбу ван, в Москве на киоске возле метро «Октябрьская» — шоп найт вместо найт шоп, то есть «магазинная ночь» вместо «ночного магази­на». Язык-то чужой, от перемены мест слагаемых... Часто заимствование, не изуродованное по фор­ме, изуродовано по содержанию. На окраине города Серпухова на крошечном развалившемся киоске над­пись: супермаркет. Это не юмор, это незнание зна­чения слова. Язык-то чужой...
А под городом Боровском Калужской области в чистом поле стоит некрашеный металлический сарайчик с гордой надписью: «Европей­ский сервис. Шиномонтаж». Язык — зеркало культуры.
Однако времена меняются, и даже в этой же статье «Рашен-инглиш», даже в «Советской России» автор вдруг начинает как бы оправдывать­ся: да я и не против, я же без крайностей:
Множество иноязычных слов так давно и прочно вошли в русский язык, что уже не воспринимаются как чужие. Наоборот, за чудака посчи­тают того, кто вздумает называть телефон дальнеговорником или микроскоп мелкосмотрителем! Язык словно тропинка, протоптанная напрямую поперек газона: перегораживай, ходить будут не как прика­зано, а как удобнее. Ведь не прижились же у нас геликоптеры вместо вертолетов, а вот дельтапланы победили крылолетов и парикмахеры
106
брадобреев. А мотели мирно соседствуют с гостиницами, так же как бары с закусочными... И не буду с пеной у рта доказывать, что ма­газин (кстати, тоже заимствование, но такое древнее, что уже ста­ло русским) чем-то лучше шопа или бутика. Речь идет о другом: кто-то ведь должен хранить чистоту литературного русского языка! Всего два века назад его фактически не существовало: русский язык считал­ся языком для простолюдинов, «белые люди» общались между собой на чужеземном наречии, читали и писали на языках других народов. Понадобились Ломоносов, Державин, Пушкин, десятки смелых гениев, чтобы создать и сохранить наше сокровище — национальную лите­ратуру!
Тем временем заимствования пошли не только вширь, но и вглубь, затронув и морфологию, и синтаксис.
Действительно, такие сугубо английские, вернее, сугубо германских языков модели, как уподобление слову, соположения основ, встреча­ются все чаще: стресс ситуация (вместо русской структуры стрессо­вая ситуация), быстросуп.
А вот как выглядит объявление, висевшее на стене в МГУ в 1998 году:
ATTENTION
Потенциальные «мертвые души»!
Пофигически-настроенные-и-безумно-занятые-но-всегда-
многоуважаемые студенты, имеющие право на (бесплатное) место
в общежитии, но еще не зарегистрировавшиеся, столь же
огромная просьба объявиться скорее.
Тенденция третья — проникновение жаргонизмов, вульга­ризмов, бранных слов. Эта тенденция совпадает с теми изменениями, которые претерпел русский язык после 1917 года 19. В те годы «язык улицы», грубый, вульгарный, служил подтверждением правильной, «революционной» классовой принадлежности, а правильный лите­ратурный язык выдавал «гнилую интеллигенцию» и «проклятую бур­жуазию». Тогда хоть оправдание было, так сказать, «идеологическая ос­нова».
В наши дни поток жаргонизмов, брани, нецензурных, грязных и грубых слов, заполонивший страницы газет, журналов и художествен­ных (!) произведений, объяснить труднее. Нет сомнений, что это отра­жение социокультурных изменений в российском обществе. По-ви­димому, в качестве объяснения можно предположить ложно понятую свободу вообще и свободу слова в частности. Как бы вид протеста про­тив запретов тоталитаризма. С одной стороны. С другой стороны, это может быть влияние «новых русских» или подыгрывание им. Этот но­вый класс нашего общества, который составили люди, не слишком об­разованные, но баснословно разбогатевшие на шальных деньгах, не слишком многочислен, но чрезвычайно активен и влиятелен. От их про­шлого (да и настоящего) и мода на приблатненный, иногда воровской жаргон.
19 A. Sinyavsky. Op. cit., p. 196-201.
107
В статье «Мат как зеркало нашей жизни» доктор филологических наук Анатолий Журавлев пишет: «Похабщина, льющаяся в наши уши не только на улице, но и с теле- и киноэкранов, с театральных подмост­ков, обильно публикуемая печатными изданиями, как это ни печально, прямо связана с освобождением общества от идеологических вериг. Эмансипация мата — прискорбные издержки раскрепощения обще­ства» 20.
Действительно, «идеологические вериги» не позволяли самой мас­совой газете «Московский комсомолец» вот так «припечатывать» чле­нов правительства:
Когда в Думе Жириновский поддерживает Грачева, когда в Думе Ж. поддерживает Г. — это не блажь. Карьера самого военного министра висит на соплях (Выделено мною. — С. T.).
В. С. Елистратов, доктор культурологии, профессор факультета ино­странных языков МГУ, констатирует постсоветскую легализацию «сни­женного языка» и делает вывод о регулярности этого явления, называя
его вслед за Б. А. Лариным варва­ризацией 21, сопровождающей ко­нец всякой стабильной эпохи. «Брань, инвективы, сниженный минифольклор и т. п. — весь этот корпус, как правило, устных тек­стов (и в незначительной мере письменных), «нарабатывавший­ся» в течение стабильной эпохи, выходит в литературу, прессу, сред­ства массовой коммуникации, становится объектом многих исследова­ний» 22. По мнению В. С. Елистратова, «в недрах «стабильной эпохи» формируются деструктивные, революционные элементы. Их критичес­кая масса постепенно нарастает, расшатывая устойчивую таксономию общества и языка... На какое-то время создается ощущение, что обще­ство и нация теряют ценностные и нравственные ориентиры и, соответ­ственно, язык — ориентацию в поле стилей» 23.
Наиболее «передовой» и «революционной» в плане размывания язы­ковых норм является молодежь. Молодежный жаргон блистательно представлен в следующем отрывке из заметки «Учите язык тинейдже­ров» Руслана Шебукова («Аргументы и факты», 1996, № 31):
Какие нынче у молодежи развлечения? Намылиться на булкотряс (сходить на дискотеку), на кашу (вещевой рынок), а если комиксы (ка­никулы), то в могильник (на пляж). Если идти никуда не хочется, то можно не напрягаться и покрутить жужу (послушать магнитофон), а если родичи против, то просто потусоваться в тамбуре (постоять с друзьями на лестничной клетке) и разрушить мозги (пообщаться), а то и ужалиться (выпить) где-нибудь в офисе, бункере (и то и другое значит подвал) или какой другой нычке (укромном месте). Ну а если шнурки свалили (родители, значит, уехали), то можно и прямо в мор­ге (на квартире) в бутыльбол поиграть (опять же устроить пьянку) с бесплатной шарахункой (угощением).
20 Аргументы
и факты, 1994, № 4.
21 «Историческая эволюция любого литературного языка может быть представлена как ряд последовательных «снижений», варваризаций, но лучше сказать — как ряд концентрических развертываний» (В. С. Елистратов. «Сниженный язык» и «национальный характер» // Вопросы философии, 1998, № 10, с. 57). Из огромного моря литерату­ры о состоянии современного русского языка необходимо упомянуть: В. Г. Костомаров. Языковой вкус эпохи, М., 1994 (3-е изд.: СПб., 1999); Русский язык конца XX столетия. М., 1996; М. В. Горбаневский, Ю. Н. Караулов, В. М. Шаклеин. Не говори шершавым языком. М., 1999,
22 В. С. Елистратов. Указ. соч., с. 57.
23 Там же, с. 58.
108
У девушек есть свое специфическое занятие — ходить сниматься где-нибудь на движении, то есть гулять по главной улице с целью по­знакомиться с парнями. Парни в свою очередь любят устраивать бучу (драться между собой), мудахера рихтануть (побить бомжей) или ка­кому-нибудь мармыге (пьяному) табло начистить (надавать по мор­де). Правда, за это можно заскочить (попасть в милицию), а там уж тогда лучше делать бэп (делать, что говорят), а не то какой-нибудь помидор (милиционер) тебе гуманизатором (дубинкой).
Любимую девушку современный тинейджер ласково назовет матильдой. «Моя матильда, — скажет он, — сегодня такую корку от­мочила!» (выражение на все случаи жизни; означает все что угодно, часто используется как вступление к рассказу). Просто симпатичная девушка — мурка, ну а если очень красивая, то киска. Наоборот некра­сивая — лапоста, сильно накрашенная — штукатурка. Девушек лег­кого поведения и проституток называют грелками или хорьками. Выс­шая же похвала для девушки в устах парня: «Ну, ты просто чики!» На что девушка может ответить: «Ты тоже ничего кибальчиш».
В заключение этого раздела о переменах в языке и культуре новой России приведем полностью блестящую пародию А. К. Троицкого «Вы­литый Аквариум» (Cosmopolitan, 1997, № 2), где автор воспроизвел стили современного русского языка, представляющие основные культурные слои современного российского общества:
Любимейшие Cosmo-девочки! Наверняка вы что-то слышали о ле­гендарной рок-группе «Аквариум». Так вот, ей исполняется четверть века, в связи с чем выходит аль­бом ее самых популярных песен. Поскольку население наше сильно атомизировано, а слои его зачас­тую антагонистичны, я делаю по­пытку обратиться к каждому слою по отдельности, чтобы в до­ступных им терминах поведать о том, что же такое «Аквариум».
Рок-фанатам
Чуваки, чувихи! «Аквариум» — едва ли не самая подкованная на предмет торчкового музона ко­манда. В 72-м году они лабали по танцам Sabbath и прочий хардешник, но очень скоро Боря и Гаккель крепко подсели на Дилана и Т. Rex, а потом еще Харрисона и Лу Рида. Они много читали NME и Maker, по­этому в конце 70-х резко въехали в PISTOLS и заиграли что-то вро­де панка. Но гораздо клевее у них
109
покатил реггей. В конце 81-го в «Аквариум» пришли Курехин и Ляпин на лидере, и они заиграли полное электричество. А потом Боря спел, что рок-н-ролл мертв, и стал это доказывать на практике. У них вышло еще до фига альбомов, были классические песни — все в основ­ном в таком фолковом стиле типа Донована, Вэна Моррисона, Тома Петти... Короче, есть во что врубиться.
Интеллигенции
Друзья мои! В противоречивом мире рок-музыки не много отыщется исполнителей, творчество ко­торых отмечено печатью высокого интеллекта. «Аквариум» — одна из таких групп. Поэзия Бориса Гребенщикова — яркое явление российской словесно­сти. Как истинный художник, он никогда не шел на поводу у властей предержащих, не ставил свою музу на службу рыночному заказу. Как истинный интел­лигент и гражданин, он не раз возвышал свой голос против кровопролития, духовного обнищания народа, коммунистичес­кого мракобесия и разбазаривания госказны. Выражаясь лапидарно, «Ак­вариум» в процессе креативной эволюции адекватно рефлексирует бро­жение русского пытливого менталитета конца XX столетия.
Новым русским
Дамы и господа! «Аквариум» — один из самых успешных российских музыкальных проектов. Инициированный Б. Гребенщиковым в 1972 году, он первым из советских коллективов наладил (в 1980-м) регу­лярное производство и дистрибуцию аудиокатушек с записями своих песен. Карьера А. успешно продолжалась и в постсоветский период. В 1995 году был подписан контракт на эксклюзивный выпуск всей архи­вной продукции А. с фирмой «Триарий». Держатель авторских прав на песни А., Б. Гребенщиков может наряду с А. Макаревичем («Машина времени», «Смак», «Toshiba», фирма «Партия») претендовать на зва­ние самого богатого человека из числа российских рок-исполнителей. Резюме: начав практически с нулевых инвестиций, «Аквариум» благо­даря органичному менеджменту вырос в рентабельный музыкальный ансамбль.
Хиппи
Пипл! Ну разве есть у нас рокеры кайфовей «Аквариума»? Ну кого еще вы так любите за божественный стеб, за красоту, высоту и ми­ролюбие? За мальчика Евграфа и Серебро Господа? Зажгите свечи и бал-дейте!
Иностранцам
Леди и джентльмены! В годы агонии коммунистического режима СССР не многие артисты осмеливались бросить вызов властям, и в числе этих отважных был «Аквариум». Свободолюбивые песни и нонконфор-
110
мистская позиция бэнда вызывали гонения со стороны КГБ. Противо­поставляя себя тоталитарной системе, они выбирали низкооплачи­ваемые работы дворников и кочегаров, а свободное время посвящали музыке и альтернативному стилю жизни. Целое поколение иностран­ных студентов прошло через «Аквариум», оставив музыкантам и их подругам много джинсов, книг Толкиена, кассет и кисетов для марихуа­ны и увезя домой прекрасные воспоминания об этих русских. Песня «Этот поезд в огне», содержащая аллегорический образ Горбачева, ут­вердилась как один из гимнов перестройки. То cut a long story short: не поняв песни 212-8506, вам будет крайне трудно постичь загадку рус­ской души.
Братве
Пацаны! (Далее см. раздел «Интеллигенции»). Теперь чисто без ба­зара: крутые песни! Особенно эта — «Долгая память хуже, чем сифи­лис». Или — «Здесь может спать только тот, кто мертв»... Юноши и девушки! Вы живете активной жизнью, насыщенной новыми реалия­ми — от «нинтендо» до «экстази», от роликов до презервативов. И песни «Аквариума» практически не имеют точек соприкосновения с вашей жизнью. Под них не потанцуешь, они навевают тоску и полны непонятных заморочек и ненужного пафоса. Сторож Сергеев — прос­то деклассированный элемент, а сам Гребенщиков — вылитый старик Козлодоев, тщащийся залезть к юной деве в постель со своим очередным компакт-диском. Мораль: разбирайтесь сами, парни и девча­та. «Аквариум» полон рыбок: съел — и порядок!
Митькам
Братушечки и сестренки! Кто гавкает? Дык Акваримушка же, елы-палы! Greatest Hits. Только ножень­ки торчат... Положи его в воду, сестра. Тельничек потом высуши.
Журналистам
Коллеги! С Гребенщиковым и «Аквариумом» с са­мого начала все складывается легко. Они доступны, расположены к общению, словоохотливы. Грани облома начинают проступать позже: они отказываются говорить о собственных автомобилях (похоже, их нет), о сексе (возможно, и его нет), гонорарах (неужели и их?..) и не e состоянии прокомментировать высказывания Маши Распутиной, по­скольку не знают, кто она такая. Далее по ходу дела выясняется, что собеседник эрудированнее вас и обладает более богатым словарным запасом. В довершение всего он не только не желает оплачивать ин­тервью, но и требует, чтобы его угостили водкой.
«Аквариуму»
Боря, ребята! Вы смогли сделать что-то еще. Спасибо. Спасибо.
111
§ 5. Русские студенты об Америке и России: изменения в культурной и языковой картинах мира в 1992-1999 годах
Та часть культурной и, соответственно, языковой картины мира, на ко­торой «изображены» другие страны и другие народы, создается под сильным воздействием стереотипов, в формировании которых участвуют различные факторы (подробнее о стереотипах см.: ч. II, гл. 1, § 1). Сте­реотипы, как известно, обладают высокой степенью устойчивости, од­нако перемены в социальной жизни России в 90-е годы XX века были настолько радикальны, что потрясли и перевернули привычные пред­ставления.
В этом плане весьма показательны результаты простого лингвокультурологического эксперимента, который регулярно проводится автором этой работы начиная с 1992 года. Суть его заключается в следующем. Студенты I курса факультета иностранных языков МГУ, по моей просьбе, записывают первые пять слов, которые приходят на ум, когда речь идет: 1) об Америке и американцах, 2) о России и русских.
В первом эксперименте приняли участие около 200 человек в воз­расте 16-23 лет. Эти молодые люди формировались уже в период пере­стройки. Это означает, что, в отличие от своих предшественников, кото­рые слышали и читали только плохое об Америке как «потенциальном противнике» (соответственно, и английский язык изучался как «язык потенциального противника») и только хорошее о своей стране — Со­ветском Союзе, эти студенты, наоборот, росли с мнением, навязанном им средствами массовой информации, которое может быть суммирова­но так: в Америке все прекрасно — у нас все отвратительно.
Результаты этого первого — 1992 года — опроса были в некоторых отношениях ошеломительными. Так, абсолютным чемпионом по частот­ности употребления неожиданно оказалось слово smile 'улыбка'. Имен­но улыбающимися (и, следовательно, счастливыми) представляли себе американцев молодые русские в 1992 году, когда Россия, потеряв Со­ветский Союз, вступила в мировое сообщество в новом статусе, на но­вых условиях.
Культурная и языковая картины Америки в опыте российских сту­дентов, изучающих английский язык, были представлены таким обра­зом.
1. Первые десять мест заняли следующие слова, расположенные в по­рядке убывания частотности (слова под одним номером, имеют одина­ковую частотность):
1. Smile [улыбка] (27%).
2. Freedom [свобода] (20%).
112
3. Rich [богатый], mопеу [деньги] (13%).
4. Skyscraper [небоскреб] (12%).
5. Business [бuзнec], Hollywood [Голливуд], Statuе of Liberty [статуя Сво­боды] (11%).
6. Cars [машины], pragmatism [прагматизм] (10%).
7. Dollar [доллар], President [президент], friendly [дружеский], cheerful
[веселый] (9%).
8. New York [Нью-Йорк], uninhibited [не ограниченный запретами], great / large [великий/большой], loud [громкий] (8%).
9. Kind [добрый], domineering [господствующий, доминирующий] (7%).
10. White House [Белый Дом], independence [независимость], comfort [комфорт], supermarket [супермаркет], health [здоровье], hospitable [гостеприимный] (6%).
Полученные данные распределились по следующим тематическим группам.
2. Черты характера американцев:
1. Smiling [улыбчивый].
2. Pragmatic [прагматичный], business-like [деловой].
3. Friendly [дружеский], cheerful [веселый], jayful [радостный].
4. Uninhibited [не ограниченный запретами], loud [громкий].
5. Kind [добрый], domineering [господствующий, доминирующий].
6. Hospitable [гостеприимный], gregarious [стадный],50с/оЬ/е [общитель­ный].
7. Unceremonious [бесцеремонный], unintellectual [неинтеллектуаль­ный], uneducated [необразованный], poorly read [мало начитанный], wonderful [замечательный], nice [приятный].
8. Superficial [поверхностный], self-confident [уверенный в себе], boastful [хвастливый], energetic [энергичный], interesting [интерес­ный].
9. Strange [странный], different [отличающийся], crazy [сумасшедший], like Russians [похожий на русских], hard working [трудолюбивый], patriotic [патриотичный], family-loving [любящий семью], naive [наи­вный], childish [детский].
10. Brave [смелый], open [открытый], health-concerned/obsessed [забо­тящийся о здоровье], travel-minded [любящий путешествовать], scientific [научный], logical [логичный], insincere [неискренний], cruel/ merciless [жестокий/беспощадный], fat [толстый], greedy [жадный], self-indulgent [снисходительный], bright [умный].
3. Современная жизнь в США:
1. Freedom [свобода].
2. Wealth [богатство], money [деньги].
3. Business [бизнес].
4. Cars [машины].
5. Dollar [доллар], President [президент].
113
6. Independence [независимость], supermarket [супермаркет], chewing-gum [жевательная резинка].
7. Power [сила], democracy [демократия], advertisements [рекламы].
8. Justice [справедливость], prosperity [процветание], immigrants [им­мигранты], elections [выборы], universities [университеты], popcorn [поп-корн], Big Mac [Биг Мак], Сосо-Соla [кока-кола].
9. Job [работа], houses [дома], music [музыка], contrasts [контрасты], native Americans [американцы, родившиеся в Америке], farmers [фермеры], hamburger [гамбургер], beer [пиво], orange juice [апельсино­вый сок], home video [домашнее видео].
W.Banjo [банджо], suburbs [городские окраины, пригороды].
4. Природа, пейзаж:
1. Skyscrapers [небоскребы].
2. Ocean [океан].
3. World [мир].
4. Highways [шоссе], motorways [автострады].
5. National parks [национальные парки].
5. Собственные имена:
1. Hollywood [Голливуд], Statue of Liberty [статуя Свободы].
2. New York [Нью-Йорк].
3. White House [Белый Дом].
4. Disneyland [«Диснейленд»], Washington [Вашингтон].
5. Los Angeles [Лос-Анджелес], California [Калифорния].
6. San Francisco [Сан-Франциско], Marlboro [«Мальборо»], Colorado [Ко­лорадо].
7. Boston [Бостон], Pentagon [Пентагон], Broadway [Бродвей], Harlem [Гарлем].
8. Centra/ Park [Центральный парк], Long Island [Лонг-Айленд], Yale University [Йельский университет].
9. McDonald's [Макдональдс], Bush [Буш], Mark Twain
[Марк Твен].
10. Clinton [Клинтон], О'Неnrу [О'Генри], Hemingway [Хемингуэй], Harvard University [Гарвардский уни­верситет].
11. Salinger [Сэлинджер], Chicago Bulls [«Чикаго Буллз»], MTV [ЭмТиВи], Bruce Springsteen [Брюс Спрингстин], NBA [НБА], Michael Jackson [Майкл Джексон].
12. Monroe [Монро], Jane Fonda [Джейн Фонда], New York Rangers [«Нью-Йорк рэнджерз»].
Итак, языковая и культурная картины американс­кого мира, имеющиеся у русских студентов и осно­ванные главным образом на информации, получен­ной из прессы, радио и телевидения, вполне компли-
114
ментарны (романтичны, идеалистичны) по отношению к Америке. США как государство богаты, свободны, могущественны, независимы и де­мократичны. Американцы — люди дружелюбные, деловые, прагматич­ные, добрые, щедрые, бодрые, раскованные, бесцеремонные, открытые, наивные и т. п.
Интересно, что критические замечания пришли в основном от тех, кто побывал в Америке (одна девушка написала огорченно: «Дома у них такие богатые, но там совсем нет книг...»). Столкновение с реальнос­тью после восторженных оценок в средствах массовой информации при­водит к разочарованию. В каком-то смысле критическое отношение к Америке в советских официальных изданиях было полезнее американ­цам: недоверие народа к официальной, правительственной точке зре­ния имело обратный, то есть положительный, эффект. И наоборот, не­умеренные похвалы в адрес американцев, столь типичные для первых лет перестройки, повредили им в общественном мнении русских.
Точно такой же эксперимент с теми же участниками был проведен и в отношении России и русских. Вот его результаты.
1. Первые десять мест по частотности употребления заняли следую­щие слова:
1. Great [великий], vast [обширный], huge [громадный], large [большой] (26%).
2. Motherland [родина], patriotism [патриотизм] (24%).
3. Culture [культура], history [история], mess [беспорядок], chaos [хаос], vodka [водка] (23%).
4. Mysterious [загадочный], strange [странный], soul [душа] (18%).
5. Ноте [дом], mother [мать], friends [друзья] (15%).
6. Moscow [Москва], Orthodox Church [православная церковь] (19%).
7. Dirty [грязный], grey [серый] (12%).
8. The Kremlin [Кремль] (10%).
9. Poor [бедный], hope [надежда], potentials [большой потенциал], great future [великое будущее] (9%).
10. Red Square [Красная площадь], gentle [нежный], kind [добрый], crisis [кризис], fools [дураки], stupid [глупый] (7%).
2. Черты характера русских:
1. Friendly [дружеский], intelligent [умный].
2. Gentle [нежный], kind [добрый], foolish [глуповатый], stupid [глупый].
3. Rude [грубый], gloomy [мрачный], talkative [разговорчивый], hospitable [гостеприимный].
4. Worried [тревожный], sad [грустный], unhappy [расстроенный], serious [серьезный], patient [терпеливый], resourceful [с большими возмож­ностями].
5. Healthy [здоровый], beautiful [красивый], charitable [доброжелатель­ный].
6. Sense of humour [чувство юмора], cheerful [веселый], unsmiling [не­улыбчивый].
115
7. Big and strong [большой и сильный], powerful [могущественный], wicked [злобный], crooks [жулики].
8. Trustful [доверчивый], deep [глубокий], coarse [грубый], dull [уны­лый], brave [смелый], nice [милый], generous [щедрый].
9. Wonderful [прекрасный], reckless [безрассудный], interesting [инте­ресный].
3. Современная жизнь в России:
1. Mess [беспорядок], chaos [хаос], vodka [водка].
2. Poverty [бедность], lines (queues) [очереди], Лоре [надежда].
3. Crisis [кризис].
4. Market [рынок], communism [коммунизм], civil war [гражданская вой­на].
5. Inflation [инфляция], instability [нестабильность], difficulties [за­труднения], masochism [мазохизм], children [дети].
6. Violence [насилие], democrats [демократы], pension [пенсия], food [еда], President [президент], parliament [парламент], rouble [рубль].
7. Begging army [армия попрошаек], three-colour flag [трехцветный флаг].
8. Survival [выживание], debates [дебаты], trolley-buses [троллейбусы].
4. Природа, пейзаж:
1. Roads [дороги].
2. Forest [лес].
3. Birch-trees [березы].
4. Steppe [степь].
5. Villages [деревни].
6. Rivers [реки].
7. Big cemeteries [большие клад­бища].
5. Собственные имена:
1. Moscow [Москва].
2. The Kremlin [Кремль].
3. Red Square [Красная площадь].
4. Moscow State University [Мос­ковский государственный уни­верситет].
5. Ivan [Иван], Leningrad [Ленин­град], Tchaikovsky [Чайковский], Dostoevsky [Достоевский],
Siberia [Сибирь], Yeltsin [Ельцин], Gorbachev [Горбачев].
6. St. Petersburg [Санкт-Петербург], Arbat [Арбат], Bolshoi Theatre [Боль­шой Teaтp], St. Basil's Cathedral [собор Василия Блаженного].
7. The Volga [Волга], Pushkin [Пушкин], Lenin [Ленин].
8. Suvorov [Суворов], Dmitry Donskoy [Дмитрий Донской], Moscow suburbs [Подмосковье, московские окраины].
116
В 1995 году этот эксперимент был повторен в тех же условиях, с тем же количеством участников, студентов I курса факультета иностранных языков МГУ.
1. Первые десять мест заняли следующие наиболее употребитель­ные слова об Америке и американцах:
1992 (для сравнения)1995
1.Smile [улыбка] (27%).1.Hollywood [Голливуд] (26%).
2.
Freedom [свобода] (20%).
2.Statue of Liberty [статуя
Свободы] (21%).
3.
Rich [богатый], money [деньги]
(13%).3.
Smile [улыбка] (19%).

4. :Skyscrapers [небоскребы] (12%).4.New York [Нью-Йорк] (16%).
5.Business [бизнес], Hollywood5.Dollar [доллар],
[Голливуд], Statue of Liberty McDonald's [Макдональдс]
[статуя Свободы] (11%). (13%).
6.Cars [машины], pragmatism6.Bill Clinton [Билл Клинтон]
[прагматизм] (10%). (11%).
7.Dollar [доллар], President [пре-7.Freedom [свобода],
зидент], friendly [дружеский], Washington [Вашингтон],
cheerful [радостный] (9%). rich [богатый] (10%).
8.New York [Нью-Йорк],8.Skyscrapers [небоскребы],
uninhibited [не ограниченный business [бизнес],
запретами], great/large uninhibited [не ограниченный
[великий/большой], loud запретами], baseball
[громкий] (8%). [бейсбол] (9%).
9.Kind [добрый], domineering9.White House [Белый Дом],
[господствующий] (7%). cowboys [ковбои], Disneyland
[«Диснейленд»] (8%).
10.White House [Белый Дом],10.Talkative [разговорчивый],
independence [независимость], drugs [наркотики] (6%).
comfort [комфорт],
supermarket [супермаркет],

health [здоровье], hospitable

[гостеприимный] (6%).


Большинство слов в этих двух списках совпадают, но те, которые различаются, как раз и свидетель­ствуют о социокультурных измене­ниях как в жизни России, так и в сознании ее жителей. В разряд
наиболее частотных, по сравнению с 1992 годом, перешли слова McDonald's [Макдональдс], Bill Clinton [Билл Клинтон], Washington [Ва­шингтон], baseball [бейсбол], cowboys [ковбои], Disneyland [«Дисней­ленд»], talkative [разговорчивый], drugs [наркотики]. Макдональдс, бей­сбол, наркотики как социальные явления все больше осваиваются в рос-
117
сийской действительности, поэтому употребительность этих слов в речи резко возрастает.
Наоборот, утратили частотность употребления слова cars [машины], pragmatism [прагматизм], friendly [дружеский], cheerful [радостный], great/large [великий/большой], loud [громкий], kind [добрый], domineering [господствующий], comfort [комфорт], supermarket [супер­маркет], health [здоровье], hospitable [гостеприимный], independence [независимость].
Эти изменения легко объяснимы: они результат перемен в социо­культурной жизни нашей страны. Действительно, число машин иност­ранных марок и супермаркетов (слово заимствовано вместе с реалией) увеличивается в Москве буквально каждый день и становится все бо­лее характерной чертой нашей жизни. Соответственно, они все меньше ассоциируются с Западом вообще и Америкой в частности. Прагматизм также становится вполне российским (а вернее, московским) призна­ком. Сократилось также количество и изменилось качество характер­ных черт, приписываемых русскими американцам.
Дальнейшие результаты опроса 1995 года следующие:
2. Черты характера американцев:
1992 (для сравнения)1995
1.Smiling [улыбчивый].1.Smile [улыбка].
2.Pragmatic [прагматичный],2.Uninhibited [не ограничен-
business-like [деловой]. ный запретами].
3.Friendly [дружеский], cheerful3.Talkative [разговорчивый].
[радостный], joyful [веселый].
4.Uninhibited [не ограниченный4.Easy-going [общительный].
запретами], loud [громкий].
5.Kind [добрый], domineering5.Crazy [сумасшедший], noisy
[господствующий]. [шумный], energetic [энергич-
ный], sociable [общительный],
optimistic [оптимистичный],
open people [искренние люди],
punctual [пунктуальный],
cheerful [веселый].
6.Hospitable [гостеприимный],6.Proud [гордый], hardworking
gregarious [стадный], sociable [трудолюбивый], enterprising
[общительный]. [предприимчивый],
straightforward [прямой],
patriotic [патриотичный].
7.Unceremonious [бесцеремон-7.Lazy [ленивый], loud
ный], unintellectual [неинтел- [громкий].
лектуальный], uneducated [не-
образованный], poorly read [ма-
ло начитанный], wonderful [за-
мечательный], nice [приятный].

118
8.

Superficial [поверхностный], selfconfident [уверенный в себе].
boastful [хвастливый], energetic
[энергичный], interesting [интересный].8.

Vulgar [вульгарный],
relaxed [расслабленный].


9.Strange [странный],
different [отли чающийся], crazy [сумасшедший].
like Russians [похожий на русских],
hard working [много работающий],
patriotic [патриотичный], family-
loving [любящий семью], naive
[наивный], childish [детский].9.Smart [умный].
10.Cold [холодный].
10.Brave [смелый], ореn [открытый,
искренний], healthconcerned/obsessed [заботящийся о здоровье],
travelminded [любящий путешество-
вать], scientific [научный], logical
[логичный], insincere [неискренний],
cruel/merciless [жестокий/беспощадный],/о? [толстый], greedy [жадный],
self-indulgent [снисходительный],
bright [умный]

3. Современная жизнь в США:
1992 (для сравнения)1995
1.Freedom [свобода].1.Dollar [доллар].
2.Wealth [богатство], money [деньги].2.Freedom [свобода].
3.Business [бизнес].3.Business [бизнес].
4.Cars [машины].4.Baseball [бейсбол].
5.Dollar [доллар], President [прези­дент].5.Cowboys [ковбои].
6.

Independence [независимость],
supermarket [супермаркет].
chewing-gum [жевательная резинка].б.

Drugs [наркотики].


7.


Power [сила], democracy
[демократия], advertisements
[рекламы].
7.


Fast food [забегаловки
(фаст-фуд)], Coca-Cola
[кока-кола], Halloween [день Всех Святых],
immigrants [иммигранты].
8.
Justice [справедливость], prosperity
[процветание], immigrants [иммигранты], elections [выборы], universities [университеты], popcorn [поп-корн], Big Mac [Биг Мак], Coca-Cola [кока-кола].8.
Different nations [разные
нации], hamburgers [гам­бургеры], Indians [индейцы], football [футбол], chewing gum [жевательная резинка], sex-revolution [сексуальная революция]

119
9.Job [paбoтa],
houses [дома],
music [мyзыкa],
contrasts [контpacты],
native Americans [аме­риканцы, родившиеся в Америкe],
farmers [фермеры],
hamburger [гамбургер],
beer [пиво],
orange juice [апельсиновый сок],
home video [домашнее видео].9.Film [фильмы]
роliсе [полиция],
wealth [богатство],
free enterpise [свободное предпринимательство],
dirty streets [грязные улицы],
music [музыка],
violence [насилие].
10.Banjo [банджо],
suburbs [городские окраины, пригороды].10.Sport shoes [спортивная обувь],
school bus [школьный автобус],
casino [казино],
rugby [регби],
drivers license from 15, 16 years
old [водительские права с 15-16 лет].
4.Природа, пейзаж:
1992 (для сравнения)1995
1.Skyscrapers [небоскребы].1.Skyscrapers [небоскребы].
2.Ocean [океан].2.Lakes [озера].
3.World [мир].3.Large [большой],
bеatiful [красивый],
heat [жара].
4.Highways [шocce],
motorways [автострады].4.Highway [шоссе].

5.National parks [национальные
парки].


5.Собственные имена:
1992 (для сравнения)1995
1.Hollywood [Голливуд],
Statue of Liberty [статуя Свободы].1.Hollywood [Голливуд].
2.New York [Нью-Йорк].
2.The Statue of Liberty [статуя Свободы].
3.White House [Белый Дом].3.New York [Нью-Йорк],
4.Disneyland [«Диснейленд»],
Washington [Вашингтон].4.McDonald's [Макдональдс].
5.Los Angeles [Лос-Анджелес],
California [Калифорния].5.Bill Clinton [Билл Клинтон].
6.Son Francisco [Сан-Франциско],
Marlboro [«Мальборо»],
Colorado [Колорадо].6.Washington [Вашингтон].
7.Boston [Бостон], Pentagon
[Пентагон], Broadway
[Бродвей], Harlem [Гарлем].
7.White House [Белый Дом],
Disneyland [«Диснейленд»],
Marlboro [«Мальборо»],
Michael Jackson [Майкл Джексон].
8.Central Park [Центральный парк],8.Harvard [Гарвард],
USA [США],

120
Long Island [Лонг-Айленд],
Yale University [Йельский университет].

Harley Davidson [«Харли
Дэвидсон»].

9.McDonald's [Макдональдс],
Bush [Буш],
Mark Twain [Марк Твен].9.

Broadway [Бродвей], Los Ange-
les, LA [Лос-Анджелес], Ontario
[Онтарио], Colorado [Колорадо].
10.Clinton [Клинтон],
O'Henry [О'Генри],
Hemingway [Хемингуэй],
Harvard University [Гарвардский университет].10.



, Las Vegas [Лас-Вегас],
Montana State [штат Монтана],
Roosevelt [Рузвельт],
Denver [Денвер],
Son Francisco [Сан-Франциско],
Ford [Форд].
11Salinger [Сэлинджер],
Chicago Bulls [«Чикаго Буллз»],
МTV [ЭмТиВи],
Bruce Springsteen [Брюс Спрингстин],
NBA [НБА],
Michael Jackson [Майкл Джексон].

12Monroe [Монро],
Jane Fonda [Джейн Фонда],
New York Rangers [«Нью-Йорк Рэнджерз»].

Россия и русские имеют следующий вид в языковой и культурной
картинах мира русских студентов:




1. Десять наиболее частотных слов:
1992 (для сравнения)1995
1.Great [великий],
rast [обширный],
huge [громадный],
large [большой] (26%).1.

Red Square [Красная площадь]
(31%).
2.
Motherland [родина], patriotism
[патриотизм] (24%).2.
Moscow [Москва] (29%).

3.

Culture [культура], history [ис-
тория], mess [беспорядок],
chaos [хаос], vodka [водка] (23%).3.

Kremlin [Кремль] (27%).


4.
Mysterious [загадочный], strange
[странный], soul [душа] (18%).4.
Vodka [водка] (20%).

5.
Ноте [дом], mother [мать],
friends [друзья] (15%).5.
Hospitable [гостеприимный]
(16%).
6.
Moscow [Москва], Orthodox Church
[православная церковь] (13%).6.
Winter [зима] (14%).

7.
Dirty [грязный], grеу [серый]
(12%).7.
Churches [церкви], beautiful na-
ture [красивая природа] (10%).
8.

Kremlin [Кремль] (10%).

8.

MSU (Moscow State University)
[МГУ (Московский государст-
венный университет)] (9%).

121
9.Poor [бедный], hope [надежда], potentials [большой потенциал], great future [великое будущее] (9%).9.Boris Yeltsin [Борис Ельцин], forests [леса], Lenin [Ленин] (7%).
10.Red Square [Красная площадь], gentle [нежный], kind [добрый], crisis [кризис], fools [дураки], stupid [глупый] (7%).10.New Russians [новые русские], home [дом], great persons [великие люди], dirty streets [грязные улицы] (6%).

За прошедшие три года (1992-1995) Red Square [Красная площадь] поднялась с последнего места в списке самых частотных слов и слово­сочетаний на первое. Moscow [Москва] и Kremlin [Кремль] также увели­чили частотность употребления. Vodka [водка] сохранила свои пози­ции, возникли New Russians [новые русские], beautiful nature [красивая природа], Boris Yeltsin [Борис Ельцин], hospitable [гостеприимный]. На­оборот, ушли из часто встречающихся такие слова, как mess [беспоря­док], chaos [хаос], fools [дураки], stupid [глупый], crisis [кризис]. Вмес­те с ними уменьшили употребительность и culture [культура], history [ис­тория], hope [надежда], potentials [большой потенциал], great future [ве­ликое будущее]. По тематическим группам данные опроса распредели­лись следующим образом:
2. Черты характера русских:
1992 (для сравнения)1995
1.Friendly [дружеский], intelligent [умный].1.Hospitable [гостеприим­ный].
2.Gentle [нежный], kind [добрый], foolish [глуповатый], stupid [глупый].2.Lazy [ленивый], kind [доб­рый].
3.Rude [грубый], gloomy [мрач­ный], talkative [разговорчивый], hospitable [гостеприимный].3.Honest [честный], patient [терпеливый], rude [грубый], religious [религиозный], sense of humour [чувство юмора], open [открытый].
4.Worried [озабоченный], sad [грустный], unhappy [безра­достный], serious [серьезный], patient [терпеливый], resource­ful [с богатыми возможнос­тями].4.Educated [образованный], open-hearted [открытый], simple [простой].
5.Healthy [здоровый], beautiful [красивый], charitable [доброжелательный].5.Cheerful [радостный], sensitive [чувствительный], enduring [выносливый].
б.Sense of humour [чувство юмора], cheerful [радостный], unsmiling [неулыбчивый].6.Dangerous [опасный].

122
7.Big and strong [большой и силь­ный], powerful [властный], wicked [сумасшедший], crooks [мошенники].7.Respect to other nations [ува­жение к другим нациям], unpredictable [непредсказуе­мый], crazy [сумасшедший].
8.Trustful [доверчивый], deep [глубокий], coarse [грубый], dull [вялый], brave [смелый], nice [приятный], generous [щедрый].8.Angry people [злые люди], alcoholics [алкоголики].
9.Wonderful [прекрасный], reckless [безрассудный], interesting [интересный].9.Friendly [дружеский], poor [бедный], uneducated [необразованный].
10.Nationalistic [националисти­ческий], unsmiling [неулыб­чивый].

3. Современная жизнь в России:
1992 (для сравнения)1995
1.Mess [беспорядок], chaos [хаос], vodka [водка].1.Vodka [водка].
2.Poverty [бедность], lines (queues) [очереди], hope [надежда].2.Winter [зима], churches [церкви].
3.Crisis [кризис].3.New Russians [новые русские], dirty streets [грязные улицы].
4.Market [рынок], communism [коммунизм], civil war [гражданская война].4.Drunkards [пьяницы], commu­nism [коммунизм], perestroyka [перестройка], political changes [изменения в политике], difficult life [трудная жизнь], mafia [мафия], balalaika [балалай­ка], samovar [самовар], pretty girls [красивые девушки].
5.Inflation [инфляция], instabili­ty [нестабильность], difficulties [трудности], masochism [мазо­хизм], children [дети].5.Bread and salt [хлеб-соль], national songs [национальные песни], troubles [проблемы], revolution [революция].
6.Violence [насилие], democrats [демократы], pension [пенсия], food [еда], President [прези­дент], parliament [парламент], rouble [рубль].6.Bath-house [баня], customs [обычаи], traditions [тради­ции].
7.Begging army [армия попроша­ек], three-colour flag [трехцветный флаг].7.Pancakes [блины], реlmeni [пельмени], borshch [борщ].
8.Survival [выживание], debates [дебаты], trolley-buses [троллейбусы].8.New capitalism [новый капита­лизм], rich culture [богатая культура], writers [писатели],

123
good literature [хорошая литература], very great culture [величайшая культура], music [музыка].
9.Hockey [хоккей], high prices [высокие цены].
10No opportunities for young people [никаких возможностей для молодежи], no laws [ника­ких зaконов],crowded transport
[толпы в транспорте], imitation of the West
[подражание Западу], chaos [хаос].

4. Природа, пейзаж:
1992 (для сравнения)1995
1.Roads [дороги].1.Winter [зима].
2.Forest [лес].2.Beautiful nature [красивая
природа].
3.Birch-trees [березы].3.Forests [леса].
4.Steppe [степи].4.Cold weather [холодная погода].
5.Villages [деревни].5.Long distances [большие
расстояния], bear [медведь],
villages [деревни], large area
[большая территория], birch
[береза].
6.Rivers [реки].6. .Architecture [архитектура].
7.Big cemeteries [большие7.Fields [поля].
кладбища].8.Great valleys [великие долины].


9.
Taiga [тайга], golden domes
[золотые купола].




10.

Roads [дороги], fields [поля],
beautiful country [красивый
сельский пейзаж].

5. Собственные имена:
1992 (для сравнения)1995
1.Moscow [Москва].1.Red Square [Красная площадь].
2.The Kremlin [Кремль].2.Moscow [Москва].
3.Red Square [Красная площадь].3.Kremlin [Кремль].
4.Moscow State University4.MSU (Moscow State University)
5.[Московский государственный университет]. Ivan [Иван], Leningrad [Ленин­град], Tchaikovsky [Чайковский], Dostoevsky [Достоевский], Siberia [Сибирь], Yeltsin [Ельцин], Gorbachev [Горбачев].5.[МГУ (Московский государст­венный университет)]. Boris Yeltsin [Борис Ельцин], Lenin [Ленин].
6.St Petersburg [Санкт-Петербург], Arbat [Арбат], Bolshoi Theatre6.Saint Petersburg [Санкт-Петер­бург].
[Большой театр], St. Basil's Cathedral [собор Василия7.Siberia [Сибирь], Pushkin [Пушкин].
Блаженного].8.Stalin [Сталин], Arbat [Арбат],
7.The Volga [Волга], Pushkin [Пушкин], Lenin [Ленин]. Dostoevsky [Достоевский], the Bolshoi Theatre [Большой театр],
8.Suvorov [Суворов], Dmitry Peter the First [Петр Первый].
Donskoy [Дмитрий Донской],9.Moscow [Москва], Alexander
Moscow suburbs [Подмосковье, московские окраины]. Nevsky [Александр Невский], Dmitry Donskoy [Дмитрий
Донской].
10.Tolstoy [Толстой], GUM [ГУМ], «Zhiguli» (a car) [«Жигули» (машина)], USSR [СССР], Chechnya [Чечня].

Опрос 1998 года дал следующие результаты:
1. Первые десять мест по частотности заняли такие слова об Америке и американцах:
1. New York [Нью-Йорк] (35%).
2. The Statue of Liberty [статуя Свободы] (33%).
3. Bill Clinton [Билл Клинтон] (27%).
4. Smile [улыбка], Hollywood [Голливуд] (22%).
5. McDonald's [Макдональдс] (19%).
6. Freedom [свобода] (18%).
7. Washington D.С. [Вашингтон (город)] (11%).
8. Skyscrapers [небоскребы], business [бизнес] (10%).
9. George Washington [Джордж Вашингтон], friendly [дружеский], dollars [доллары], hamburgers [гамбургеры], Coca-Cola [кока-кола] (8,5%).
10. White House [Белый Дом], baseball [бейсбол], basketball [баскетбол], Disney and Disneyland [Дисней и «Диснейленд»] (6,5%).
125
Данные опроса 1998 года по тематическим группам:
2. Черты характера американцев:
1. Smiling [улыбчивый].
2. Friendly [дружеский].
3. Democratic [демократичный], proud [гордый], self-confident [уверен­ный в себе], patriotic [патриотичный].
4. Funny [веселый], happy [радостный], stupid [глупый], healthy [здо­ровый], long [высокий], noisy [шумный].
5. Proud [гордый], self-important [важный], greedy [жадный], fussy [спо­рящий], communicative [коммуникабельный].
6. Warm [теплый], rude [грубый], quick [быстрый].
7. Unfriendly [недружеский], cheerful [веселый], good-natured [с хоро­шим характером].
8. Hypocrisy [лицемерие], racism [расизм].
9. Militant [воинственный], overworking [слишком много работающий], borrowing brains [использующий чужой труд], angry [злой].
3. Современная жизнь в США:
1. Freedom [свобода].
2. Business [бизнес].
3. Coca-Cola [кока-кола], hamburgers [гамбургеры], dollars [долла­ры].
4. Basketball [баскетбол], baseball [бейсбол], cowboys [ковбои].
5. Fast food [забегаловки (фаст-фуд)], football [футбол], jeans [джин­сы], cars [машины], hot dogs [хот-доги].
6. President [президент], money [деньги], popcorn [поп-корн], music [музыка], states [штаты], Independence Day [День Независимо­сти].
7. Pop culture [поп-культура], NBA (National Basketball Association) [НБА (Национальная Баскетбольная ассоциация)], films [кинофильмы], film stars [кинозвезды], different nations [разные национальности], American dream [американская мечта], independence [независимость], black people [чернокожие], fat people [толстяки].
8. Junk food [некачественная, быстро приготовленная еда], Indians [ин­дейцы], bikers [байкеры], teenagers [тинейджеры], green card [«зеле­ная карта»], divorce [развод], industry [промышленность], lack of culture [отсутствие культуры], education [образование].
9. Supermarkets [супермаркеты], pizza [пицца], drugs [наркотики], very expensive medicines [очень дорогие лекарства], bank [банк], traffic [дорожное движение], universities [университеты].
10. Beer [пиво], turkey [индейка], cheeseburgers [чизбургеры], chewing gum [жевательная резинка], mess [беспорядок], prosperity [процве­тание], sex [секс], discrimination [дискриминация], a possibility to earn money honestly [возможность честно зарабатывать на жизнь], farmers [фермеры], t-shirts [футболки], free style of clothes [свобод­ный стиль одежды].
126
4. Природа, пейзаж:
1. Skyscrapers [небоскребы].
2. Ocean [океан].
3. Highways [шоссе]. 4. Tornado [торнадо].
5. Big avenues [огромные авеню], large streets [большие улицы].
6. Green grass [зеленая трава].
7. National parks [национальные парки].
5. Собственные имена:
1. New York [Нью-Йорк].
2. Statue of Liberty [статуя Свободы]. 3. Bill Clinton [Билл Клинтон].
4. Hollywood [Голливуд].
5. McDonald's [Макдональдс].
6. Washington [Вашингтон].
7. George Washington [Джордж Вашингтон].
8. White House [Белый Дом], Disney and Disneyland [Дисней и «Дисней-
9. Columbus [Колумб], Abraham Lincoln [Авраам Линкольн], John Kennedy [Джон Кеннеди], Michael Jackson [Майкл Джексон], California [Кали­форния].
10. Elvis Presley [Элвис Пресли], Madonna [Мадонна], Los Angeles [Лос-Анджелес].
11. Alaska [Аляска], Chicago [Чикаго], Stealth F-117 А [Стеле Ф-117 А], Ronald Reagan [Рональд Рейган], Yale University [Йельский универ­ситет], Martin Luther King [Мартин Лютер Кинг], Broadway [Бродвей], Vietnam [Вьетнам], Pentagon [Пентагон], Michael Jordan [Майкл Джор­дан], Jack London [Джек Лондон], Julia Roberts [Джулия Роберте], Mickey Mouse [Микки Маус], Budweiser [«Будвайзер»].
12 Theodor Roosevelt [Теодор Рузвельт], Hilary Clinton [Хилари Клинтон], Uncle Sam [дядя Сэм], Theodor Dreiser [Теодор Драйзер], Hemingway [Хемингуэй], J. F. Cooper [Дж. Ф. Купер], «Mayflower» [«Мейфлауэр» (морское судно)], Forrest Gump [Форрест Гамп], Kevin Kostner [Кевин Костнер], Texas [Техас], Niagara Falls [Ниагарский водопад], Miamy Beach [Майами Бич], Las Vegas [Лас-Вегас], Manhattan [Манхэттен].
Россия и русские представлены в языковой и культурной картинах мира студентов МГУ в 1998 году следующим образом:
1. Десять наиболее частотных слов:
1. Poverty [бедность] (35%).
2. Moscow [Москва] (32%).
3. Soul [душа], vodka [водка] (20%).
4. Birch-trees [березы] (18%).
5. Kremlin [Кремль], Pushkin [Пушкин] (16%).
6. Rouble [рубль], caviar [икра], crisis [кризис] (15%).
127
7.Winter [зима], snow [снег] (14%).
8.Motherland [родина], culture [культура] (12%).
9.Mafia [мафия], по good roads [бездорожье], songs [песни], puzzling
[загадочный], unpredictable [непредсказуемый] (10%).
10.Villages [деревни], chastushkas [частушки] (8%).

2. Черты характера русских:
1.The national spirit [национальный дyx], Russian soul [русская душа].
2.Love for Motherland [любовь к родине].
3.Emotinal [эмоциональный], sentimental [сентиментальный].
4.Patient [терпеливый], generous [щедрый], hospitable [гостеприим­ный].
5.Talkative [разговорчивый], open [открытый], kind [добрый].
6.Puzzling [загадочный], unpredictable [непредсказуе­мый].
7.Fools [дураки], wicked [злой], narrow-minded [ограничен­ный].
8.Gloomy [мрачный], fussy [суетливый], the mentality of a mob [стадный инстинкт].
9.Unaggressive [неагрессивный], kind [добрый].
10.Melancholy [меланхоличный], inaccurate [неточный], tight-minded [легкомысленный].


3. Современная жизнь в России:
1.Poverty [бедность].
2.Vodka [водка].
3.Rouble [рубль], caviar [икра],
crisis [КРИЗИС].
4.Culture [культура], museums [музеи].
5.Mafia [мафия], по good mads [бездорожье], songs [песни].
6.Chastushkas [частушки], по laws [отсутствие законов].
7.A great potential [огромный потенциал], communists [коммунисты], поре [надежда], friends [друзья], homeland native culture [национальная культура страны], arts [искусство], history [история], roots [корни].
8.Dirt [грязь], mess [беспорядок], family [семья], hopelessness [безна­дежность], uncertain future [непонятное будущее], fеar [страх], politics [политика].
9.Misery [горе], darkness [темнота], humour [юмор], books [книги], parliament [парламент].
10.Balalaika [балалайка], dustbins [урны], unemployment [безработи­ца], ruins [развалины], dirty shoes [грязная обувь], matryoshka [мат­решка].


128
4.Природа, пейзаж:
1.Birch-trees [березы].
2.Vastness [простор].
3.Snow [снег], cold [холод], winter [зима], frost [мороз].
4.Greenery [зелень].
5.Rich [богатый], beautiful nature [красивая природа].
6.Villages [деревни], fields [поля].
5.Имена собственные:
1.Moscow [Москва].
2.Pushkin [Пушкин], Kremlin [Кремль].
3.Siberia [Сибирь].
4.Ivan the Fool [Иван-дурак].
5.Christ the Saviour Cathedral [храм Христа Спасителя].
6.Zagorsk [Загорск].
7.«Zhiguli» (a car) [«Жигули» (машина)].
8.«The Siberian Barber» (a film) [«Сибирский цирюльник» (фильм)].
9.Kiev [Киев].
10.Sakharov [Сахаров].


В заключение сопоставим списки наиболее частотных слов за пери­од 1992-1998 годов.
США:
199219951998
1.Smile [улыбка] (27%).1.Hollywood [Голливуд] (26%).1.New York [Нью-Йорк] (35%).
2.Freedom [свобода] (20%).2.Statue of Liberty [статуя Свободы] (21%).2.The Statue of Liberty [ста­туя Свободы] (33%).
3.Rich [богатый], money [деньги] (13%).3.Smile [улыбка] (19%).3.Bill Clinton [Билл Клин­тон] (27%).
4.Skyscrapers [небоскребы] (12%).4.New York [Нью-Йорк] (16%).4.Smile [улыбка], Holly­wood [Голливуд] (22%).
5.Business [бизнес], Hollywood [Голливуд], Statue of Liberty [статуя Свободы] (11%).5.Dollar [доллар], McDonald's [Макдональдс] (13%).5.McDonald's [Макдональдс] (19%).
6.Cars [машины], pragma­tism [прагматизм] (10%).б.Bill Clinton [Билл Клинтон] (11%).6.Freedom [свобода] (18%).
7.Dollar [доллар], President7.Freedom [свобода],7.Washington D. С.
[президент], friendly [дру­желюбный], cheerful [бодрый] (9%). Washington [Вашингтон], rich [богатый] (10%). [Вашингтон (город)] (11%).
8.New York [Нью-Йорк], uninhibited [не ограни­ченный запретами],8.Skyscrapers [небоскребы], business [бизнес], unin­hibited [не ограниченный8.Skyscrapers [небоскребы], business [бизнес] (10%).

129
199219951998
great/large [великий/большой],
loud [громкий] (8%). запретами],
baseball [бейсбол] (9%).
9.Kind [добрый],
domineering [господствующий] (7%).9.White House [Белый Дом], cowboys [ковбои], Disnеуland [«Диснейленд»] (8%)9.George Washington [Джордж Вашингтон],
friendly [дружелюбный],
dollars [доллары],
hamburgers [гамбургеры],
Сосо-Соla [кока-кола] (8,5%).
10.White House [Белый Дом],
independence [независимость],
comfort [комфорт],
supermarket [супермаркет],
health [здоровье],
hospitable [гостеприимный] (6%).10.Talkative [разговорчивый],
drugs [наркотики] (6%).10.White House [Белый Дом] baseball [бейсбол], basketball [баскетбол], Disney and Disneyland [Дисней и «Диснейленд»] (6,5%).

Россия:
199219951998
1.Great [великий],
vast [огромный],
huge [громадный],
large [большой]
(26%).1.Red Square [Красная площадь] (31%).1.Poverty [бедность] (35%).
2.Motherland [родина],
patriotism [патриотизм] (24%)2.Moscow [Москва] (29%).2.Moscow [Москва] (32%).
3.Culture [культура],
history [история],
mess [беспорядок]
chaos [хаос],
vodka [водка] (23%).3.Kremlin [Кремль] (27%).3.Soul [душа],
vodka [водка]
(20%).
4.Mysterious [загадочный], strange [странный], soul [душа] (18%).4.Vodka [водка] (20%).4.Birch-trees [березы] (18%).
5.Ноте [дом], mother [мать], friends [друзья] (15%).5.Hospitable [гостеприим­ный] (16%).5.Kremlin [Кремль],
Pushkin [Пушкин] (16%).

130
199219951998
6.Moscow [Москва], Orthodox Church [право­славная церковь] (13%).б.Winter [зима] (14%).6.Rouble [рубль], caviar [икра], crisis [кризис] (15%).
7.Dirty [грязный], grey [серый] (12%).7.Churches [церкви], beauti­ful nature [красивая природа] (10%).7.Winter [зима], snow [снег] (14%).
8.Kremlin [Кремль] (10%).8.MSU (Moscow State Univer­sity) [МГУ (Московский государственный универ­ситет] (9%).8.Motherland [родина], culture [культура] (12%).
9.Poor [бедный], hope [надежда], potentials [большой потенциал], great future [великое будущее] (9%).9.Boris Yeltsin [Борис Ельцин], forests [леса], Lenin [Ленин] (7%).9.Mafia [мафия], по good roads [бездорожье], songs [песни], puzzling [зага­дочный], unpredictable [непредсказуемый] (10%).
10.Red Square [Красная площадь], gentle [мяг­кий], kind [добрый], crisis
[кризис], fools [дураки], stupid [глупый] (7%).10.New Russians [новые русские], home [дом], great persons [великие
люди], dirty streets [грязные улицы] (6%).10.Villages [деревни], chastushkas [частушки] (8%).

Сопоставим списки наиболее частотных слов за период 1992-1998 годов. В культурной и языковой картинах Соединенных Штатов Амери­ки у студентов МГУ во всех трех случаях в состав самых частотных слов вошли: smile [улыбка], New York [Нью-Йорк], State of Liberty [статуя Сво­боды], Hollywood [Голливуд], freedom [свобода], skyscrapers [небоскре­бы], dollar [доллар], White House [Белый Дом].
В 1998 году утратили частотность употребления слова, присутст­вующие или в обоих списках (1992 и 1995 годов): rich [богатый], uninhibited [не ограниченный запретами], business [бизнес], или в од­ном из них: cowboys [ковбои], talkative [разговорчивый], cars [маши­ны], pragmatism [прагматизм], cheerful [бодрый], great/large [великий/ большой], loud [громкий], supermarket [супермаркет], comfort [комфорт], independence [независимость], health [здоровье], hospitable [гостепри­имный]. По данным опроса 1998 года, в число наиболее частотных впер­вые вошли Coca-Cola [кока-кола], hamburgers [гамбургеры], basketball [баскетбол].
Представление тех же студентов о своей стране и своем народе дает другую картину. Во все три списка наиболее частотных слов во­шли Moscow [Москва], Kremlin [Кремль], vodka [водка]. В списках 1992 и 1995 годов повторились слова Red Square [Красная площадь], home [дом]. В списках 1995 и 1998 годов повторилось слово winter [зима]. В 1992 и 1998 годах повторились слова soul [душа], motherland [родина], culture [культура], poor/poverty [бедный/бедность], crisis [кризис].
131
Наконец, в 1998 году чемпионом по частотности при создании кар­тины России оказалось слово poverty [бедность] (ср.: в 1992 году poor [бедный] на последнем месте). Впервые в 1998 году появились в каче­стве наиболее частотных birch-trees [березы], Pushkin [Пушкин], rouble [рубль], caviar [икра], тafiа [мафия], по good roads [бездорожье], songs [песни], puzzling [загадочный], unpredictable [непредсказуемый], villages [деревни], chastushkas [частушки].
По-видимому, весьма показателен тот факт, что в 1995 и 1998 годах совпало только слово winter [зима], а в 1992 и 1998 (в начале новой жизни России и в последние годы) совпали, то есть вернулись как наи­более часто употребляющиеся, слова, описывающие положение нашей страны (poor/poverty [бедный/бедность], crisis [кризис]) и подчерки­вающие преданность ей и ее достоинства: motherland [родина], culture [культура], soul [душа].
Часть II. Язык как орудие культуры
Глава 1. Роль языка в формировании личности.
Язык и национальный характер
Родной язык так сросся с личностью каждого,
что учить оному значит вместе с тем и развивать (личность)
духовные способности учащегося.
Ф. И. Буслаев.
«О преподавании отечественного языка» (1897).
§ 1. Постановка проблемы
Язык и человек неразделимы. Язык не существует вне человека, и че­ловек как homo sapiens не существует вне языка. Соответственно, че­ловека нельзя изучать вне языка, и язык нельзя изучать вне человека. Язык отражает для человека окружающий его мир, язык также отража­ет культуру, созданную человеком, хранит ее для человека и передает ее от человека к человеку, от родителей к детям. Язык — орудие познания, с помощью которого чело­век познает мир и культуру. Наконец, язык — это орудие культуры: он формирует человека, определя­ет его поведение, образ жизни, мировоззрение, мен­талитет, национальный характер, идеологию. Язык — строгий и неподкупный учитель, он навязывает зало­женные в нем идеи, представления, модели культур­ного восприятия и поведения.
В каком-то смысле человек раб своего родного языка: он с младенчества попадает под влияние и власть языка родителей и вместе с языком усваивает хранящуюся в нем культуру того речевого коллекти­ва, членом которого он совершенно случайно, не имея никакого выбора, оказался.
О соотношении национальной культуры и лично­сти написано много представителями разных наук: психологами, культурологами, социологами. В уже цитированной книге E. М. Верещагина и В. Г. Костомарова «Язык и культура», давно ставшей классикой для преподавателей иностранных языков вообще и русского как иностранного в особенности, об этом говорится так: «Человек не рождается ни русским, ни немцем, ни японцем и т. д., а становится им в результате пребывания в соответствующей национальной общности людей. Воспитание ребенка проходит через воздействие националь-
134
ной культуры, носителями которой являются окружающие люди»1.
Однако нельзя забывать о той огромной роли, которую в воспитании, формировании личности играет язык, неразрывно связанный с культу­рой. Известный афоризм советского психолога Б. Г. Ананьева, приво­димый E. М. Верещагиным и В. Г. Костомаровым: «личность — это про­дукт культуры», необходимо уточнить: личность — это продукт языка и культуры.
Человек родился и с первой минуты слышит звуки своего будущего родного языка. Язык знакомит его с окружающим миром, навязывая ему то видение, ту картину, которую «нарисовали» до него и без него. Одновременно через язык человек получает представление о мире и обществе, членом которого он стал, о его культуре, то есть о правилах общежития, о системе ценностей, морали, поведении и т. п.
Язык отражает мир и культуру и формирует носителей языка.
Не могу удержаться и приведу еще одну цитату из романа Андрея Макина «Французское завещание». Осознав французский язык как вто­рой родной (вместе с русским языком), герой этого автобиографичес­кого повествования прозревает в отношении роли языка как ключа, от­крывающего дверь в свою страну. Герой и его сестра называют Фран­цию Атлантидой (Atlantide):
«Notre langue»! Par-dessus les pages que lisait notre grand-mere, nous nous regardames, ma s?ur et moi, frappes d'une meme illumination: «...qui n'est pas pour vous une langue etrangere». C'etait donc cela, la clef de notre Atlantide! La langue, cette mysterieuse matiere, invisible et omnipresente, qui atteignait par son essence sonore chaque recoin de l'univers que nous etions en train d'explorer. Cette langue qui modelait
les hommes, sculptait les objets, ruisselait en vers, regissait dans les rues envahies par les foules, faisait sourire une jeune tsarine venue du bout du monde... Mais surtout, elle palpitait en nous, telle une greffe fabuleuse dans nos c?urs, couverte deja de feuilles et de fleurs, portant en elle le fruit de toute une civilisation. Oui, cette greffe, le francais 2.
«Наш язык»! Поверх страниц, которые нам читала бабушка, мы с сест­рой уставились друг на друга, потрясенные одним и тем же открытием: «...языку для вас не чужому». Так вот где ключ к нашей Атлантиде! Язык, таинственная материя, невидимая и вездесущая, — она прони­зывала своим звучным веществом каждый уголок мира, который мы исследовали. Этот язык лепил людей, ваял предметы, струился стиха­ми, ревел на улицах, затопленных толпой, вызывал улыбку на устах ца­рицы, явившейся с другого конца света... Но, главное, он трепетал в нас, словно волшебный черенок, привитый нашим сердцам, уже по­крывшийся листьями и цветами и несший в себе плод целой цивилиза­ции. Да, привитый нам черенок — французский язык (А. Макин. Французское завещание, с. 33).
Выше уже неоднократно говорилось о том, что невозможно разде­лить пассивную, «отражательную», и активную, формирующую, функ­ции языка, что это лишь условный эвристический прием, необходимый Для исследования. Продолжая пользоваться этим приемом, полностью осознавая его условность и еще раз напоминая об этом читателю, рас­смотрим на материале русского и английского языков, каким образом язык формирует личность, к каким разнообразным средствам из своего арсенала он для этого прибегает. При этом, как правило, человек не осознает той активной роли, которую язык играет в формировании его (человека) характера, поведения, отношения к жизни, отношения к людям и т. п.
1 f. М. Верещагин, В. Г. Костомаров. Язык и культура. М., 1990, с. 25.
2 A. Makine. Le testament francais. [Paris], Mercure de France, 1997, p. 56.
135
Итак, язык формирует своего носителя. Каждый национальный язык не только отражает, но и формирует национальный характер. Иначе говоря, если язык формирует представителя народа — носителя языка, причем формирует его как личность, то он должен играть такую же кон­структивную роль и в формировании национального характера.
Прежде чем углубиться в эту проблему, рассмотрим само понятие — национальный характер.
§2. Определение национального характера.
Источники информации о нем
Что такое национальный характер? Существует ли он вообще? Насколь­ко правомерно обобщение типичных черт в масштабе целого народа, когда хорошо известно, что все люди — разные? Английская послови­ца на эту тему гласит: R takes all sorts to make a world [Мир составляют люди разного сорта]. Можно ли сказать, что It takes one sort to make a nation, то есть что народ составляют люди одного сорта? Или под на­циональным характером подразумевается стереотипный набор ка­честв, приписанных одному народу другими, часто не вполне друже­ственными?
Сложность и противоречивость этого понятия подчеркивает терми­нологический разнобой — обычная проблема всех гуманитарных наук. Н. А. Ерофеев говорит об этническом представлении как «словесном портрете или образе чужого народа»3, С. М. Арутюнян — о психологи­ческом складе нации, представляющем собой «своеобразную совокуп­ность разнопорядковых явлений духовной жизни народа» 4. Однако наиболее распространенным термином остается национальный харак­тер.
Ниже даны некоторые определения понятия «национальный харак­тер», приводимые Н. А. Ерофеевым:
«По мнению Д. Б. Парыгина, „не вызывает сомнения факт существо­вания психологических особенностей у различных социальных групп, слоев и классов общества, а также наций и народов" 5. Из аналогичного взгляда исходит и Н. Джандильдин, который определяет национальный характер как „совокупность специфических психологических черт, став­ших в большей или меньшей степени свойственными той или иной со­циально-этнической общности в конкретных экономических, культур­ных и природных условиях ее развития" 6. С. М. Арутюнян, который так­же признает существование национального характера, или „психоло­гического склада нации", определяет его как „своеобразный нацио­нальный колорит чувств и эмоций, образа мыслей и действий, устойчи­вые и национальные черты привычек и традиций, формирующихся под влиянием условий материальной жизни, особенностей исторического
3 Н. А. Ерофеев. Туманный Альбион. Англия и англичане глазами русских. 1825-1853. М., 1982, с. 7.
4 С. М. Арутюнян. Нация и ее психичес­кий склад. Краснодар, 1966, с. 23.
5 Д. Б. Парыгин. Общественное настроение. М., 1966, с. 74.
6 Н. Джандильдин. Природа националь­ной психологии. Алма-Ата, 1971, с. 122
136
развития данной нации и проявляющихся в специфике ее националь­ной культуры" 7»8.
Довольно распространенным является мнение о национальном ха­рактере, согласно которому это не совокупность специфических, свое­образных, присущих только данному народу черт, но своеобразный на­бор универсальных общечеловеческих черт.
В. Г. Костомаров в пленарном докладе на открытии «Недели русско­го языка во Франции» в марте 1998 года говорил то же самое о нацио­нальной культуре: «Национальная культура — это отнюдь не набор уни­кальных черт, свойственных данному народу, а специфический набор общечеловеческих черт и идей». Ю. В. Бромлей также говорит «лишь об относительной специфике черт национального характера, нюансах
их проявления» 9.
Приведем рассуждения о национальном характере Н. А. Ерофеева в его интересном и глубоком исследовании об Англии и англичанах гла­зами русских:
«Почему мы уверены, что большинство американцев деловиты, а большинство итальянцев музыкальны? Разве кто-нибудь подсчитывал действительное число тех и других в общей массе населения этих стран? И почему на основании выборочных наблюдений и впечатлений мы можем испытывать к одному народу устойчивые симпатии, а к другому столь же стойкую антипатию? Причем эти чувства мы не только проно­сим через всю жизнь, но и завещаем их своим детям и внукам. Таких проблем, ожидающих решения, очень много.
Одна из наиболее сложных — а может быть, и самая сложная — проблема так называемого национального характера, который в каж­дом этническом образе занимает важнейшее место.
На уровне бытового сознания существование у каждого народа на­ционального характера не вызывает сомнений, является как бы аксио­мой. Особенно часто эта мысль возникает во время пребывания в чу­жой этнической среде, даже самого краткого. Оно укрепляет убежде­ние в том, что люди этой общности во многих отношениях сильно отли­чаются от нашей: об этом свидетельствуют черты их жизни и быта, по­рой даже внешний облик людей, их поведение и пр. У наблюдателя не­вольно возникает вопрос: случайны ли эти особенности и отличия или они проистекают из одной общей и глубокой причины и коренятся в особой природе данного народа, его особом национальном характере? Может быть, поняв этот характер, мы без труда поймем все особенности данного народа? Национальный характер оказывается как бы ключом к объяснению жизни народа и даже его истории» 10.
Некоторые исследователи считают, однако, что национальный харак­тер существует только в бытовом, но не в научном сознании, что всякое обобщение на уровне «типичных» черт народа условно и натянуто 11.
Вот мнение на эту тему из газеты «Санкт-Петербургские ведомости» от 11 января 1859 года: «Для народов существуют общие характерис­тики; французов называют ветреными, англичан — себялюбивыми, рус­ских — терпеливыми и т. д.; но боже мой, сколько каждый из нас встре-
7 С. М. Арутюнян. Указ. соч., с. 31.
8 Н. А. Ерофеев. Указ. соч., с. 16.
9 Ю. В. Бромлей. Этнос и этнография. М., 1975, с. 94.
10 Н. А. Ерофеев. Указ. соч., с. 12.
11 См.: В. И. Козлов, Г. В. Шепелев. Наци­ональный характер и проблемы его ис­следования // Совет­ская этнография, 1973, № 2, с. 69-83.
137
чал глубокомысленных французов, самоотверженных англичан и край­не нетерпеливых русских...»
Особенно резко по этому поводу высказался крупнейший современ­ный немецкий писатель Генрих Бёлль, раздраженно высмеивавший пред­ставления о национальном характере народов как «беллетристические предрассудки», где «русские непременно с бородой, одержимые страс­тями и немного фантазеры; голландцы неуклюжие и, как дети, наивные; англичане скучные или немного „оксфордистые"; французы то чрез­мерно чувственные, то невероятно рассудочные; немцы либо целиком поглощены музыкой, либо беспрестанно поглощают кислую капусту; венгры, как правило, безумно страстные, таинственные и накаленные, как нить электрозажигалки» 12.
Вспоминается эпизод из личного прошлого. На стажировке в Лон­донском университете я должна была написать эссе о типичном рус­ском человеке в связи с заявлением английской журналистки Беаты Бишоп: «I regret to say that a typical Englishman does not exist [К сожа­лению, типичный англичанин не существует]». Вот что я написала в этом эссе: «When it is necessary to describe the national type one is confronted
with innumerable difficulties. I remembered dozens (or hundreds?) of my Russian friends but it turned out to be an impossible task to honour any of them with the title of the most typical Russian man. The question of „more typical" and „less typical" immediately arose. Some very typical persons were not purely Russian. Some pure Russians were not quite typical. That is why I had to give up the idea of describing a Russian I know who might serve as a model».
Когда требуется описать национальный тип, сталкиваешься с бес­конечными сложностями. Я вспомнила десятки (или сотни?) сво­их русских знакомых, но, как оказалось, ни одному из них я не могу присвоить почетный титул самого типичного русского чело­века. Сразу возникает вопрос о „более типичном" и „менее ти­пичном". Некоторые наиболее типичные люди не были чисто рус­скими. Некоторые чистокровные русские были не совсем типич­ными. Вот почему мне пришлось отказаться от мысли описать русского, который мог бы послужить образцом.
Итак, картина складывается весьма противоречивая. Есть ли все-таки национальный характер? Какие доказательства его существования мож­но считать объективными и строго научными? Где искать национальный характер? Что можно считать источником, дающим объективные сведе­ния о национальном характере?
Попробуем выделить эти источники. Первое, что приходит на ум, когда речь заходит о национальном характере того или иного народа, это действительно набор стереотипов, ассоциирующихся с данным на­родом. О стереотипах написано много, пишется сейчас еще больше, так как эта тема стала модной, то есть попала в центр внимания и ученых, и широких общественных кругов 13.
Стереотип определяется как «схематический, стандартизированный образ или представление о социальном явлении или объекте, обычно эмоционально окрашенные и обладающие устойчивостью. Выражает привычное отношение человека к какому-либо явлению, сложившееся под влиянием социальных условий и предшествующего опыта» 14.
Английские словари дают аналогичные определения слова stereotype: «fixed mental impression [фиксированное умственное представление]» (COD); «a fixed pattern which is believed to represent a type of person or
12 Г. Бёлль. В плену предрассудков // Литературная газета, 6.09.1966. Цит. по кн.: Н. А. Ерофеев. Указ. соч., с. 18.
13 См. об этом, например: А. В. Пав­ловская. Россия и Америка. Пробле­мы общения культур. М.,1998.
14 Краткий полити­ческий словарь. М, 1987, с. 447.
138
event [фиксированный образец, который принято считать представле­нием о типе человека или события]» (LDCE).
Слова стереотип, стереотипный имеют негативную окраску и в русском, и в английском языке, так как определяются через слово шаб­лонный, в свою очередь определяемое как 'избитый, лишенный ориги­нальности и выразительности'. Это не вполне справедливо по отноше­нию к слову стереотип вообще, а в контексте проблем межкультурной коммуникации — в особенности. При всем своем схематизме и обоб­щенности стереотипные представления о других народах и других куль­турах подготавливают к столкновению с чужой культурой, ослабляют удар, снижают культурный шок. «Стереотипы позволяют человеку со­ставить представление о мире в целом, выйти за рамки своего узкого социального, географического и политического мира» 15.
Наиболее популярным источником стереотипных представлений о национальных характерах являются так называемые международные анекдоты, то есть анекдоты, построенные на шаблонном сюжете: пред­ставители разных национальностей, попав в одну и ту же ситуацию, реагируют на нее по-разному, в соответствии с теми чертами их нацио­нального характера, которые приписывают им на родине анекдота.
Так, в русских международных анекдотах англичане обычно подчер­кнуто пунктуальны, немногословны, прагматичны, сдержанны, любят сигары, виски, конный спорт и т. п. Немцы практичны, дисциплиниро­ванны, организованны, помешаны на порядке и потому ограниченны. Французы — легкомысленные гуляки, эпикурейцы, думающие только о женщинах, вине и гастрономических удовольствиях. Американцы бога­тые, щедрые, самоуверенные, прагматичные, знамениты хорошими до­рогими машинами. Русские — бесшабашные рубахи-парни, неприхот­ливые, алкоголики, драчуны, открытые, неотесанные, любят водку и дра­ки. В русских международных анекдотах все они ведут себя соответ­ственно этим стереотипам.
Вот простейший анекдот такого рода: как ведут себя люди разных национальностей, если они обнаружат муху в кружке пива. Немец (прак­тичный) выбрасывает муху и пьет пиво. Француз (сентиментальный) вытаскивает муху, дует на нее, расправляет ей крылышки — и не пьет пиво. Русский (неприхотливый и любящий выпить) выпивает пиво, не заметив мухи. Американец (уверенный в своих правах) зовет офици­анта, устраивает скандал и требует другую кружку. Китаец (китайская кухня включает самые неожиданные блюда) вынимает муху, пьет пиво и закусывает мухой. Еврей (меркантильный) пьет пиво, а муху продает китайцу.
Еще пример. Комиссия ООН решила проверить разные народы на выживаемость и в порядке эксперимента поместила на отдельные не­обитаемые острова представителей разных национальностей — двух мужчин и одну женщину. Через десять лет комиссия отправилась инс­пектировать острова. На английском острове два джентльмена играли в теннис. «У нас все прекрасно, мы в хорошей спортивной форме, про­блем нет, — заявили они. — А дама? Мы ничего о ней не знаем, нас
15 А. В. Павловская. Указ. соч., с. 17.
139
никто не представил». На французском острове веселая Мари сказала: «Это Пьер, это Жак, у нас все замечательно, мы все трое очень доволь­ны». На испанском острове Мария рассказала комиссии, что на второй день эксперимента Хосе убил Хуана, и с тех пор они живут очень счаст­ливо. Русских острова было два: дореволюционный и послереволюци­онный. На дореволюционном русском острове печальная Ольга сооб­щила, что она любила одного, вышла замуж за другого, и все трое глубо­ко несчастны. На послереволюционном русском острове два крепких мужика играли в избе в карты, когда прибыла комиссия. «У нас все в полном порядке, — сказал один из них. — Мы организовали колхоз: я — председатель, он — парторг». — «А где же ваша дама?» — поин­тересовались члены комиссии. — «Народ? Народ в поле», — был от­вет. (Заметим в скобках, что это выражение — народ в поле — вошло в разговорный язык как поговорка.)
Широко распространенный во всем мире анекдот о международном конкурсе на лучшую книгу о слонах в российском варианте выглядит так: Немцы привезли на тележке многотомный труд «Введение к описа­нию жизни слонов». Англичане принесли книгу в дорогом кожаном пе­реплете «Торговля слоновой костью». Французы представили жюри изящно иллюстрированное издание «Любовь у слонов». Американцы издали тоненькую карманную книжечку «Все о слонах». Русские напи­сали толстую монографию «Россия — родина слонов». Болгары пред­ложили брошюру «Болгарский слоненок — младший брат русского сло­на». В норвежском варианте этого анекдота немцы представляют на конкурс книгу «150 способов использования слонов в военных целях», французы — «Сексуальная жизнь у слонов», американцы — «Самый большой слон, которого я когда-либо видел», шведы — «Политическая и социальная организация общества слонов», датчане — «150 рецеп­тов блюд из слона», норвежцы — «Норвегия и мы, норвежцы».
И последний пример из большого числа такого рода анекдотов. Уче­ные решили провести эксперимент: какая нация лучше переносит хо­лод? В морозильную камеру представители разных национальностей могли взять с собой что пожелают, и, когда терпеть будет невмоготу, они должны постучать в двери камеры, чтобы ее открыли. Француз ска­зал: «Дайте мне много вина и хорошеньких женщин» и пошел в моро­зильную камеру. Через полчаса раздался слабый стук, и дрожащий от холода француз вышел из камеры. Англичанин решил взять с собой сигару, бутылку виски и одну женщину, хорошо владеющую собой. Че­рез час раздался стук, и из камеры вытащили полузамерзшего англича­нина. Русский пожелал собутыльника, ведро водки, два соленых огурца и отправился в морозилку. Через три часа встревоженные ученые при­открыли дверь, опасаясь несчастного случая. Из камеры показался ку­лак, обрушившийся на экспериментатора, и послышались слова: «Вот свиньи! И так холодно, а они еще дверь открывают», и дверь захлопну­лась.
Подобные шутки можно продолжать долго, но основное ясно — сте­реотипы национальных характеров в них вполне очевидны.
140
В английских анекдотах высмеиваются жадные шотландцы и пьяни­цы-ирландцы. Европейские стереотипы хорошо видны в следующей шутке: «Paradise is where cooks are French, mechanics are German, policemen are British, lovers are Italian and it is all organized by the Swiss. Hell is where cooks are British, policemen are German, lovers are the Swiss, mechanics are French, and it is all organized by Italians [Рай там, где по­вара — французы, механики — немцы, полицейские — англичане, лю­бовники — итальянцы, а организуют все швейцарцы. Ад — где повара англичане, полицейские — немцы, любовники — швейцарцы, механи­ки — французы, а организуют все итальянцы]».
Черты образцового европейца на юмористической открытке строят­ся на контрасте: он должен быть разговорчивым, как финн; доступным, как бельгиец; технически способным, как португалец; щедрым, как гол­ландец; терпеливым, как австриец; робким, как испанец; организован­ным, как грек; трезвым, как ирландец; знаменитым, как люксембуржец; скромным, как датчанин; сдержанным, как итальянец; он должен во­дить машину, как француз, и готовить, как англичанин.
В американской шутке по поводу национальности Иисуса Христа так­же явственно видны стереотипы разных культур и представлений о раз­ных национальностях:
«Three proofs that Jesus was Jewish:
1. He went into his father's business.
2. He lived at home until the age of 33.
3. He was sure that his mother was a virgin, and his mother was sure that he was God. Three proofs that Jesus was Irish:
1. He never got married.
2. He never had a steady job.
3. His last request was for a drink. Three proofs that Jesus was Italian:
1. He talked with his hands.
2. He took wine with every meal.
3. He worked in the building trade.
Three proofs that Jesus was Black:
1. He called everybody brother.
2. He had no permanent address.
3. Nobody would hire him.
Three proofs that Jesus was Puerto Rican:
1. His first name was Jesus.
2. He was always in trouble with the law.
3. His mother didn't know who his real father was.
Три доказательства того, что Иисус Христос был евреем:
Он продолжил бизнес своего отца.
Он жил дома до 33 лет.
Он был убежден, что его мать девственница, а его мать была уверена,
что он Бог.
Три доказательства того, что Иисус был ирландцем:
Он так и не женился.
У него никогда не было постоянной работы.
Его последним желанием было выпить.
Три доказательства того, что Иисус был итальянцем:
Он говорил с помощью жестов.
Он пил вино на каждой трапезе.
Он занимался плотницким делом.
Три доказательства того, что Иисус был негром:
Он всех называл братьями.
У него не было постоянного места жительства.
Никто не брал его на работу.
Три доказательства того, что Иисус был пуэрториканцем:
Его звали Иисус.
Он всегда был в неладах с законом.
Его мать не знала, кто его настоящий отец.
Три доказательства того, что Иисус был из Калифорнии:
Он никогда не стриг волосы.
Он всегда ходил босиком.
Он основал новую религию.
141
Three proofs that Jesus was from California:
1. He never cut his hair.
2. He walked around barefoot.
3. He invented a new religion».
В последнее время в печати стали появляться описания реальных экспериментов, вызванных модным увлечением проблемами разнооб­разия культур и национальных характеров. Эти эксперименты иногда приближаются к ситуациям международных анекдотов, а иногда остав­ляют их далеко позади.
Вот пример, характеризующий особенности национального отдыха: «Лондонская „Гардиан" рассказывает о снятой 4-м каналом британско­го телевидения серии документальных фильмов о группах отдыхающих из Германии, США, Англии и Японии, получивших путевки в один из пан­сионов Турции. За особенностями их поведения в различных ситуациях следила скрытая камера.
Например, актер, игравший роль водителя автобуса, на котором ту­ристы должны были отправиться на экскурсию, сел за руль в пьяном виде. Англичане, увидев это, отказались садиться в автобус. Японцы оставались невозмутимыми, пока руководитель их группы не указал им на бутылку спиртного, стоявшую у ног водителя. Немцы стали волно­ваться, что его могут уволить с работы, если они поднимут шум.
Во время экскурсий, в которых принимали участие все четыре груп­пы, актер закурил, хотя в автобусе курить было запрещено. Англичане вежливо попросили его потушить сигарету. Японцы, не желавшие на­рушать гармонии, предпочли молчать. Немцы сначала устроили голосо­вание и только потом выразили недовольство, а американцы стали ку­рить сами.
В баре, когда бармен ушел из-за стойки, актер начал брать, не запла­тив, бутылки пива. Англичане и американцы радостно последовали его примеру. Немцы воровать пиво не стали, а японцы не только не стали воровать, но еще и сообщили о случившемся администрации пансио­ната» 16.
Итак, один источник, где с оговорками и большой осторожностью можно искать национальные характеры, — это международные шутки и анекдоты разных видов: те, которые рассказывают о себе сами пред­ставители той или иной культуры, и те, которые созданы иными культу­рами.
Другим источником, по-видимому, можно считать национальную классическую художественную литературу. Слово классическая в этом контексте неслучайно, потому что, как уже говорилось, литература, име­ющая этот ранг, прошла испытание временем: ее произведения заслу­жили признание, повлияли на умы и чувства представителей данного народа, данной культуры.
Если взять национальных литературных героев национальных лите­ратур, то прежде всего поражает их контраст со стереотипными персо­нажами международных анекдотов. Действительно, легкомысленные французы, думающие о вине и женщинах, на уровне своей классичес-
16 Правда России, 1998, №31.
142
кой литературы мирового масштаба представлены драматическими ге­роями Стендаля, Бальзака, Гюго, Мериме, Мопассана, Золя, решающими сложные человеческие проблемы и не имеющими ничего общего с лег­комысленными героями-любовниками.
Наоборот, чопорные и сдержанные до абсурда англичане из анекдотов создали литературу, полную искрящегося юмора, иронии, сар­казма: литературу Джонатана Свифта, Бернарда Шоу, Оскара Уайль­да, Диккенса, Теккерея. Шекспира, наконец, у которого на пять траге­дий приходится 22 комедии. Ни в одной культуре юмор не ценится так
высоко.
Замуштрованные порядком (Ordnung!) и самодисциплиной немцы из международных шуток дали миру нежнейшую и глубочайшую поэзию Гёте и Гейне.
Наконец, анекдотические хулиганы и алкоголики — русские — вне­сли в сокровищницу мировой литературы драгоценный вклад: произ­ведения Пушкина, Лермонтова, Толстого, Тургенева, Чехова, Достоевс­кого. Герои этих произведений, с их философскими исканиями и тонки­ми душевными переживаниями, — это интеллигенты среди персонажей мировой классической литературы (недаром само слово интеллиген­ция вошло в европейские языки из русского языка).
Так где же русский национальный характер? В анекдотах или в клас­сической литературе? Кто типичный русский — мужик с ведром водки в морозильной камере или Пьер Безухов?
Как известно, в период Второй мировой войны, перед тем как на­пасть на Россию, фашистская Германия усиленно собирала информа­цию о России и русских. И немаловажным источником информации оказалась русская художественная литература. Именно по ней герман­ские лидеры составили суждение о русском национальном характере. Россию посчитали «колоссом на глиняных ногах»: толкни и рассыпется страна, населенная метущимися, рефлексирующими «мягкотелыми» интеллигентами — безуховыми, Нехлюдовыми, мышкиными, раскольниковыми, дядями ванями, Ивановыми и т. п.
Иван Солоневич пишет об этом с горечью: «Основной фон всей ино­странной информации о России дала русская литература: вот вам, по­жалуйста, Обломовы, Маниловы, лишние люди, бедные люди, идиоты и босяки» 17.
Будучи критически настроен к русской классической литературе как к источнику информации, Солоневич и назвал ее «кривым зеркалом народной души». Он пишет: «Литература есть всегда кривое зеркало жизни. Но в русском примере эта кривизна переходит уже в какое-то четвертое измерение. Из русской реальности наша литература не отра­зила почти ничего... Русская литература отразила много слабостей Рос­сии и не отразила ни одной из ее сильных сторон. Да и слабости-то были выдуманные. И когда страшные годы военных и революционных испытаний смыли с поверхности народной жизни налет литературного словоблудия, то из-под художественной бутафории Маниловых и Обломовых, Каратаевых и Безуховых, Гамлетов Щигровского уезда и москви-
17 И. Солоневич. Народ и Монархия. М., 1991, с. 166.
143
чей в гарольдовом плаще, лишних людей и босяков — откуда-то воз­никли совершенно не предусмотренные литературой люди железной воли» 18.
Не вдаваясь в полемику, хочу попытаться «реабилитировать» кру­гом виноватую русскую литературу: немцев-то она обманула. Да, в Бре­стской крепости действительно сидели не Маниловы и Безуховы. Но ведь кто знает, как повели бы себя Безуховы и Обломовы, окажись они в Брестской крепости. Может быть, и у них выявилось бы то самое «же­лезо в русском народном характере», которое, по словам Солоневича, не отразила русская литература? Не отразила железа и обманула вра­гов кривым зеркалом.
Мысль у Солоневича, правда, другая: «Ни нашего государственного строительства, ни нашей военной мощи, ни наших беспримерных в ис­тории человечества воли, настойчивости и упорства — ничего этого наша литература не заметила вовсе» 19. А если бы заметила и отразила, то и войны бы не было, — вот что имеет в виду Иван Солоневич.
Но вернемся к источникам сведений о национальном характере.
Не отбрасывая, вслед за Солоневичем, с негодованием всю художе­ственную литературу, признаем, что она не кривое, но неполное зерка­ло. Полным оно быть и не может — «никто не обнимет необъятное», как сказал русский писатель А. К. Толстой устами Козьмы Пруткова. Не­полное и субъективное, потому что каждое художественное произве­дение классической литературы имеет конкретного автора с его субъек­тивным, то есть ему лично присущим, видением мира, в значительной мере обусловленным его собственной индивидуальной жизнью, твор­ческим воображением, вполне конкретным, присущим лично ему талан­том.
Итак, художественная литература также, с некоторыми оговорками, представляет собой источник информации о национальном характере.
Наконец, третий источник, где можно и нужно искать «душу наро­да», — это фольклор, устное народное творчество. У фольклора в этом смысле есть большое преимущество перед художественной литерату­рой, поскольку фольклорные произведения анонимны, за ними не сто­ит индивидуальный автор, их автор народ, это коллективное творче­ство.
Что же дает фольклор в плане раскрытия национального характера? Прежде всего, некоторое единообразие, потому что в центре эпических произведений народного творчества стоит герой, настоящий Герой: богатырь, могучий красавец, в современной терминологии — супермен, который защищает свой народ от всех зол: от драконов, чудовищ, сти­хийных бедствий и вражеских войск. Помимо сверхъестественных ка­честв и способностей, у него нередко имеется волшебный конь, вол­шебный меч или другой чудесный предмет. Он самый меткий стрелок из лука, как Робин Гуд, и обладает непревзойденной силой, как Илья Му­ромец. В таком герое воплощена вечная мечта народа о сильном и спра­ведливом защитнике, который накажет обидчиков. Русский фольклор отдал дань таким героям в былинах, где русские богатыри защищают
18 И. Солоневич, Народ и Монархия. М., 1991, с. 166.
19 Там же, с.164-165.
144
свою землю с тем же рвением и успехом, что и герои «Калевалы», и Давид Сасунский, и витязь в тигровой шкуре...
Однако главный герой русских народных сказок уникален и не по­хож на героев-суперменов. В нем-то, видимо, и есть разгадка загадоч­ной русской души и ключ к национальному характеру.
Этот «герой» — да, да, в кавычках — Иван-дурак, или ласково — Иванушка-дурачок. Он полный антипод Герою. Он и не могуч, и не кра­савец, да еще и дурак. Неказистый, смешной, нелепый, униженный-при­ниженный, глупый, покорный жестоким и злым людям, но всегда пре­одолевающий все препятствия и беды, Иванушка-дурачок весь создан из противоречий. Он выглядит дураком, но оказывается самым умным в критические минуты; он ленивый и пассивный на вид, но в решающий момент действует быстро, смело и очень активно; он неотесанный и тонкий, беспечный и заботливый, хитрый и доверчивый. Он всех по­беждает в конце сказки терпением, добротой, смекалкой и отсутствием претензий. Его сила в том, что своей добротой и непрактичностью он производит на алчных окружающих впечатление слабого и глупого, и они, считая его дураком, не могут себе представить его умным, смелым, находчивым, каким он является на самом деле. И дети, слушающие на­родные сказки, в каждом новом поколении учатся не судить о людях по их внешнему виду и поведению.
Народ, придумавший себе «маленького» героя, — это великий на­род. Не случайно в трудную для России историческую эпоху русский поэт Владимир Солоухин с горечью упрекает «Иванушек» в том, что они не спасают свою страну:
Старик хворает. Ткет холсты старуха, Румяна дочка, полон сундучок, А на печи, держа в руках краюху, Иванушка — простите — дурачок.
В тонах доброжелательных и красках, Русоволосы, мыслями легки, На всех печах, во всех народных сказках, Иванушки — простите — дурачки.
На теплых кирпичах, объяты ленью, Считая мух, они проводят дни. Зато потом по щучьему веленью Все моментально сделают они.
Драконов страшных тотчас побеждают, Им огненные головы рубя, Невинных из темниц освобождают, Берут царевен замуж за себя.
Забыв о печках, мамках и салазках, На сивках-бурках мчат во все концы, Как хорошо: во всех народных сказках Иванушки выходят — молодцы.
145
ан, нет, и впрямь: и царство все проспали,
И отдали в разор красу земли...
Царевен в сказках доблестно спасали,
А подлинных царевен не спасли.
(«Иванушки»)
Женскому русскому характеру в народном творчестве свойственны те же черты, что и мужскому: обычно внутренняя красота и таланты спря­таны глубоко и хитроумно, нужно видеть сердцем, а не глазами, чтобы из лягушки получить жену-красавицу, а из чудовища — мужа-цареви­ча. О героине русских сказок хорошо сказал Иван Игоревич Соловьев (1944-1984), московский учитель-словесник, ни одно из его сочине­ний не было напечатано при жизни. Приведем отрывок из его этюда «Русская красавица»:
«Русская красавица непременно стыдлива. Она руками заслоняется, лицо свое сияющее прячет ото всех, ступает неслышно, живет незамет­но, за околицей, как солнце вечернее. Нет в ней гор­дости и упоения своей красотой, как у греческой Афродиты. Видимо, само солнце в России стыдливо, редко полный лик свой кажет, чаще заслоняется облаками, занавешивается туманом, имеет вид зас­тенчивый, скромный.
В русской красавице то же начало, что и в русском богатыре, который тридцать лет проспал на печи и встал только для решительной битвы. Скрытая кра­сота, скрытая сила, которая нуждается в великой при­чине, чтобы раскрыться, и не для праздного созерца­теля, не для привязчивого взгляда, а для единствен­ного суженого — как и богатырь встанет — распря­мится, когда на родину накатывает самый сильный враг. Красота — для милого, сила — для супостата, и все — для единственного. Повседневная, будничная трата означала бы умаление чудного дара.
Да и жизнью Спасителя так заповедано, чтобы са­мый могущественный являлся в ветхом рубище и терпел крестную муку, чтобы потом, когда мир изверится, истоскуется от несовершившегося пророчества — вторично прийти, уже победителем. Мышление пара­доксами присуще народу, который ждет главного — от неглавного, кра­сивого — от невзрачного, сильного — от немощного» 20.
Итак, в качестве источников, подтверждающих существование на­ционального характера, были рассмотрены:
1. Международные анекдоты, полностью базирующиеся на стерео­типных представлениях о том или ином народе. Эти стереотипы не столько отражают некие наиболее существенные и типичные черты народа, сколько формируют их и в глазах других народов, и в собст­венных глазах. (Сколько русских за границей пьют водку только для того, чтобы подтвердить ожидаемую от них стереотипную русскость,
20 Размышления Ивана Соловьева об Эросе // Человек, 1991, № 1, с. 208.
146
носят павлово-посадские шали и ведут себя так, как они не ведут себя дома.)
2. Национальная классическая литература, несколько «подпорчен­ная» как источник индивидуальным авторством и субъективным взгля­дом на мир.
3. Фольклор, или устное народное творчество, как наиболее на­дежный из всех перечисленных выше источник сведений о националь­ном характере. Действительно, хотя в произведениях устного народ­ного творчества стереотипны не только герои, персонажи, но и сюжеты, сам факт, что они представляют собой коллективное творчество наро­да, что они «обкатаны» в устных передачах из поколения в поколение, как морская галька, не имеющая первоначальных индивидуальных из­гибов, изломов и зазубрин, и что поэтому они лишены субъективизма индивидуально-авторских произведений, — все это делает их наибо­лее надежным источником и хранилищем информации о характере на­рода.
4. Последним по порядку, но отнюдь не по значению (last, but not least), самым надежным и научно приемлемым свидетельством суще­ствования национального характера является Его Величество нацио­нальный язык. Язык и отражает, и формирует характер своего носите­ля, это самый объективный показатель народного характера. Недаром Иван Ильин определял язык как «фонетическое, ритмическое и морфо­логическое выражение народной души» 21. К этому последнему источ­нику мы теперь и обратимся: рассмотрим национальный характер че­рез призму языка.
§3. Роль лексики и грамматики в формировании личности и национального характера
Очевидно, что основную культурную нагрузку несет лексика: слова и словосочетания. Из них складывается языковая картина мира, опреде­ляющая восприятие мира носителями данного языка. Особенно наглядно и ярко этот аспект представлен устойчивыми выражениями, фразеоло­гизмами, идиомами, пословицами, поговорками — то есть тем слоем языка, в котором непосредственно сосредоточена народная мудрость или, вернее, результаты культурного опыта народа. Единицы этого слоя Н. Д. Бурвикова и В. Г. Костомаров в ряде статей предлагают назвать логоэпистемами. Логоэпистема — это знание, несомое языковой еди­ницей как таковой.
В специальном исследовании 22 были изучены английские и русские идиоматические выражения, отражающие и формирующие те свой­ства, достоинства и недостатки человека, которые ценятся или осужда­ются в соответствующем обществе и соответствующей культуре.
21 И. Ильин. Сущность и своеобразие русской культуры // Москва, 1996, № 1, с. 171.
22 П. Л. Коробка. Идиоматическая фразеология как лингводидактическая проблема. Канд. дисс. МГУ, факультет иностран­ных языков. М., 1998.
147
Количество и качество идиом, отражающих положительную или от­рицательную оценку тех или иных человеческих качеств, можно счи­тать показателем этических норм, правил социальной жизни и поведе­ния в обществе, отношения нации через ее культуру и язык к миру, дру­гим народам и культурам.
Например, такое качество, как безответственность. Ни английский, ни русский язык не имеет идиоматических выражений, которые оцени­вали бы это качество положительно. Что же касается отрицательной оценки, то на одну английскую пословицу — Too many cooks spoil the broth [Слишком много кухарок портят бульон] — приходится 12 (!) рус­ских выражений:
У семи нянек дитя без глазу;
Сам кашу заварил, сам и расхлебывай;
Моя хата с краю, я ничего не знаю;
Наше дело маленькое;
Наше (мое) дело сторона;
После нас хоть потоп;
Без меня меня женили;
Обещанного три года ждут;
За что купил, за то и продаю;
обещать молочные реки и кисельные берега;
сделать что-либо после дождичка в четверг;
бросать слова на ветер.
Наоборот, такие качества, как предусмотрительность, осторожность, представлены в английской идиоматике несколько богаче, чем в рус­ской. Положительная оценка
Английский язык:
Prevention is better than cure [Предупредить лучше, чем излечить];
One cannot be too careful [Нельзя быть слишком осторожным];
Safety first [Осторожность — первым делом]. Русский язык:
Готовь сани летом, а телегу зимой;
Береженого (и) Бог бережет.
По вопросу общительности и разговорчивости оба языка единодуш­ны в отрицательной оценке, но русский язык видит, в отличие от анг­лийского, и некоторые положительные моменты. Положительная оценка Английский язык: нет примеров. Русский язык:
За спрос денег не берут;
Язык до Киева доведет. Отрицательная оценка Английский язык:
Walls have ears [У стен есть уши];
The floor is yours! [Слово предоставляется Вам! (букв. Сцена Ваша!)];
148
Easier said than done [Легче сказать, чем сделать]; to ride a hobby-horse [кататься на излюбленном коньке]. Русский язык:
(И) у стен есть (бывают) уши;
Если бы да кабы, да во рту росли грибы;
Слово не воробей, вылетит — не поймаешь;
Воду в ступе толочь — вода и будет;
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
Приведем для сравнения выражения, передающие сдержанность в речи, скрытность. Положительная оценка
Английский язык:
Silence is golden [Молчание — золото];
Brevity is the soul of wit [Краткость — душа ума];
First think; then speak [Сначала подумай, потом говори];
A word to the wise [Слово мудрым];
Still waters run deep [Спокойные воды — в глубине]. Русский язык:
Слово — серебро, молчание — золото;
Краткость — сестра таланта;
держать язык за зубами. Отрицательная оценка Английский язык:
A penny for your thoughts? [Пенни (монетку) за твою мысль?]. Русский язык:
В тихом омуте черти водятся;
проглотить язык.
разнообразие и свобода взглядов, вкусов и поведения выше це­нится в английской культуре, что и получило более богатое языковое выражение. Положительная оценка
Английский язык:
It takes all sorts to make a world [Чтобы создать мир, необходимо раз­нообразие];
Variety is the spice of life [Разнообразие — прелесть жизни];
Tastes differ [Вкусы различны];
Every man to his taste [Каждому свое];
There is no accounting for tastes [За вкусы не отвечают];
One man's meat is another man's poison [Для одного — мясо, для дру­гого — яд];
Beauty is in the eye of the beholder [У каждого зрячего свое представ­ление о красоте]. Русский язык:
Каждый по-своему с ума сходит;
Каждому свое;
На вкус и цвет товарищей нет.
149
гостеприимство, наоборот, более выражено в русском языке, чем в английском. Положительная оценка
Английский язык: нет примеров. Русский язык:
Не красна изба углами, а красна пирогами;
В ногах правды нет;
Чем богаты, тем и рады. Отрицательная оценка Английский язык: нет примеров. Русский язык:
Незваный гость хуже татарина.
Интересно, что в английской идиоматике гостеприимство как обще­ственно значимая черта вообще не представлена ни положительно, ни отрицательно. Русская же отрицательная оценка — Незваный гость хуже татарина — связана с печальным опытом татарского нашествия на Русь. С той поры прошли многие сотни лет, все это время русские и та­тары мирно сосуществуют в одном государстве, но язык хранит память о былых распрях.
В результате проведенного исследования были выделены опреде­ленные качества личности и социальные отношения, признанные в дан­ных обществах как более или менее важные. Краткие выводы сформу­лированы так:
«1. Во многих разделах наблюдается совпадение или незначитель­ные различия в количестве и экспрессивных свойствах фразеологичес­ких единиц, отражающих следующие ценностные понятия: вежливость, адаптируемость, решительность, образованность, отношение к воспи­танию, правовой системе и власти.
2. В английском языке с более высокой, чем в русском, активностью в фразообразовании преобладают следующие целостные смыслы: чес­тность, осторожность, трудолюбие, профессионализм, ответственность, сдержанность в речи, бережливость, оптимизм, эгоизм, свобода лично­сти, консерватизм, материальное благополучие, закрытость семейной жизни.
3. В содержательной области русской идиоматики заметно большее, чем в английской, пространство занимают следующие ценностные по­нятия: опытность, общительность, корпоративность, патриотизм, спра­ведливость. Специфически присущей русской фразеологии ценностью оказывается гостеприимство» 23.
Нет сомнения, что слова, словосочетания, фразеологические еди­ницы всех видов, то есть все то, из чего складывается лексический со­став языка, играют основную роль в реализации функции языка как орудия культуры и средства формирования личности. Однако не следу­ет думать, что весь «культуроносный слой» языка заключен в лексике и фразеологии. В формировании личности носителя языка задействова­ны все языковые средства, обычно, повторим, не замечаемые и не осоз-
23 П. Л. Коробка. Идиоматическая фразеология как лингводидактическая проблема. Канд. дисс. МГУ, факультет иностран­ных языков. М., 1998, с. 132-133.
150
наваемые человеком. Приведем наиболее очевидные и показательные примеры того, как грамматика влияет на формирование личности.
Хорошо известный грамматический факт: в русском языке, как и в большинстве европейских языков, в качестве обращения используют­ся два личных местоимения ты и вы, а в английском только одно — уоu. Казалось бы, чистая грамматика, значения эквивалентны, просто you — это и ты, и вы. Однако возможность выбора в русском языке, когда вы может употребляться и для единственного числа (обычно с большой буквы, что подчеркивает уважительность этой формы обра­щения), и для множественного, не может не влиять на отношения меж­ду людьми и на их характеры. Русское ты может оскорбить: «Вы мне не тыкайте!» Сколько драк в России начиналось с тыканья. В определении хамства как социального явления употребление ты приводится в каче­стве «диагностического» признака: «В разговоре хам частенько исполь­зует неприличные выражения, „плоские шутки", фамильярное обраще­ние, обращение на „ты"» 24. Однако ты может и осчастливить: «Пустое „Вы" сердечным „ты" она, обмолвясь, заменила» (А. С. Пушкин). И уже позже в стихах Анны Ахматовой:
И как будто по ошибке Я сказала: «Ты...» Озарила тень улыбки Милые черты. От подобных оговорок Всякий вспыхнет взор... Я люблю тебя, как сорок Ласковых сестер.
(«Читая Гамлета»)
Судя по приводимому ниже свидетельству, в других языках игра на ты и вы также весьма эмоциональна, это даже может решить судьбу страны:
На выборах президента в Румынии президент Илиеску проиграл пре­тенденту от оппозиции Константинеску при следующих обстоятельст­вах. Илиеску «запугивал румын в случае победы либерально-консерва­тивных сил грядущими предательскими соглашениями с соседней Венг­рией. „Господин Илиеску, — иронично заметил ему в связи с этим Константинеску во время последних теледебатов, — вы ведете себя, как безработный пожарный, который разводит огонь, чтобы потом ему все были благодарны за мужественную борьбу с пожаром". В гневной ответ­ной реплике Илиеску, которому было уже не до иронии, перешел с собесед­ником на „ты". Это дало Константинеску повод сделать действующему президенту соответствующее замечание, обернувшееся, как полагают здешние специалисты, еще несколькими процентами поддержки» 25.
В разных языках, имеющих, как русский, обе формы — ты и вы, они различаются стилистическими оттенками употребления.
Например, в учебнике шведского языка есть текст с историей о том, как туристку из России задержала полиция из-за мелкого недора-
24 А. Гореева. Почему хамы хамят, или 4 эффективных способа борьбы с хамством // Мос­ковский универси­тет, 1999, № 27.
25 Независимая газета, 20.11.1996.
151
зумения с паспортом. В полицейском участке допрашивающий русскую девушку дежурный обращается к ней на «ты». В шведском языке это нормально: если бы он ее назвал на «вы», это был бы плохой признак, так как вы указывало бы на то, что он считает девушку виноватой и сохраняет формальную дистанцию. По-русски все наоборот: Вы s ус­тах милиционера звучало бы уважительно, а ты — грубо и пренебре­жительно, хотя многое зависит от интонации.
Русская студентка Татьяна Козлова пишет в своем эссе «Язык как орудие культуры» о воспитательном значении обращения на «Вы» к людям старшего возраста:
Usually referring to a person as «Вы» we express our respect. Traditional­ly we say «Вы» to people who are old­er than we are (thus, through lan­guage children learn to respect eld­erly people from the very beginning).
Обращаясь к человеку на «Вы», мы демонстрируем свое уважение. По традиции мы обращаемся на «Вы» к людям, старше нас (таким обра­зом, посредством языка детей с самого начала учат уважать пожилых людей).
Та же студентка на основе своего опыта учебы в датском универси­тете описывает переход на «ты» в датском языке:
Форма du (ты) вытеснила De (Вы) во второй половине 60-х годов XX века в результате молодежной (в основном студенческой) револю­ции — протеста против авторитарности и давления старших за пра­во участвовать в руководстве университетами и за свободу личнос­ти, выбора образа жизни и жизненного пути. Это движение совпало с протестами против войны во Вьетнаме, битлами, хиппи и т. п. Ког­да в конце 70-х годов все успокоились, одним из последствий стал тот культурно-языковой факт, что в Дании отношения между людьми раз­ных возрастов стали гораздо менее формальными и все перешли на du, о более почтительное De вышло из употребления. Студенты и профес­сора в датских университетах называют друг друга по имени и на du. Сама же Татьяна Козлова не смогла преодолеть барьер культур и вме­сто обращения просто по имени изобрела свое компромиссное обра­щение, добавив к имени титул Professor. По ее мнению (и с ним трудно не согласиться), то, что De вышло из обращения и осталась только одна, более фамильярная форма личного местоимения (ср.: в английском, наоборот, ушло though 'ты'), оказало и оказывает большое воздействие на социальную жизнь современной Дании.
Студентка МГУ, приехавшая учиться из Индии, пишет, как она пере­жила культурный шок в России, услышав, что дети называют родителей на «ты», поскольку в индийской культуре принято всех, кто старше (включая родителей и самых близких родственников), называть на «вы»: ...the same in the case when the Russians use the second person pronoun
«ты» for all relatives. I was shocked for the first time when I heard a small boy playing in the park, calling his mother by «ты». Then I accepted it. In our culture, if a person is older than you, you always have to use the equi­valent form of «вы». When one of my
...то же самое — когда русские, обращаясь ко всем родственникам, используют местоимение второго лица «ты». Я была поражена, когда услышала, как маленький мальчик, играющий в парке, говорит маме «ты». Потом я приняла это. В нашей культуре, если человек старше тебя, к нему всегда следует обращаться, используя эквивалент место­имения «вы». Когда одна из моих русских подруг приезжала ко мне в гости, я обратилась к маме на «вы», что совершенно естественно для нас, а ее это поразило. Затем она мне пояснила еще и то, что если бы она обратилась на «вы» к близкому родственнику, он мог бы даже обидеться.
152
Russian friends visited me and I addressed my mother using «вы», which is absolutely normal, she was shocked. Then she further added to my know­ledge that if they used «вы» for their close relatives the latter might even
feel insulted.
Насколько важна роль того или другого (ты или вы) обращения в
русском языке, показывает следующий факт:
В советское время Агентство национальной безопасности США по­тратило уйму денег только на то, чтобы выведать индивидуальные слабости членов Политбюро и правительства СССР. Им важно было знать даже, кто с кем на «ты», каким тоном отдаются указания 26.
Всему этому эмоциональному фейерверку обыгрывания ты и вы английский язык противопоставляет регулярное безальтернативное употребление you, навязывая своему носителю формально-официаль­ное отношение. И учитель ученику, и ученик учителю, и генерал рядо­вому, и рядовой генералу — все друг другу говорят you. Все поровну, все справедливо, ну просто — «демократия в действии». Никого нельзя оскорбить тыканьем — уоиканьем, но никого нельзя и, «обмолвясь», как будто по ошибке, осчастливить.
Так англоговорящие оказываются более вежливыми, но менее эмо­циональными, чем русскоговорящие. Язык первых не дает им воз­можности поиграть, а значит, и почувствовать, потому что нет выбора, есть всего лишь одна форма. В связи с этим забавно выглядит заяв­ление В. А. Сухарева, автора книги «Мы говорим на разных языках»: «Все члены английской семьи называют друг друга на „вы"» 27. Точнее было бы сказать, что все члены англоговорящего коллектива друг с дру­гом на you.
Еще один пример из другой области грамматики — морфологии. Известно, что в русском языке имеется очень большое количество уменьшительных и ласкательных суффиксов: -очк- (-ечк-), -оньк-(-еньк-), -ушк- (-юшк-), -ик- и многих других. Носитель английского язы­ка, практически не имеющего таких суффиксов (bird [птица] — birdie [птичка], girl [девочка] — girlie [девчушка] — это редкие исключения), не может даже отдаленно вообразить себе все то огромное суффик­сальное богатство русского языка, которое предоставляет его носите­лям возможность выразить столь же огромное богатство тончайших ню­ансов любящей души (поскольку эти суффиксы даже в сухих граммати­ческих учебниках называются уменьшительно-ласкательными).
Как известно, стереотипный образ России и русского человека на Западе — это медведь, могучий, но грубый и опасный зверь. Так вот родной язык этого зверя отражает его потребность в передаче оттен­ков хорошего отношения к миру, любви и ласки (язык — зеркало куль­туры) и формирует из него тонкую и любящую личность, предоставляя в его распоряжение большое разнообразие языковых средств для вы­ражения этого самого хорошего отношения к миру. Причем именно к миру, а не только к людям, потому что уменьшительно-ласкательные суффиксы с одинаковым энтузиазмом присоединяются русскими людь­ми и к одушевленным, и к неодушевленным предметам.
26 Завтра, 1998, № 43 (256).
27 В. А. Сухарев. Мы говорим на разных языках. М., 1998, с. 46.
153
Разумеется, это создает большие трудности при переводе. Представь­те себе, что русское слово старушка в есенинском «Ты жива еще, моя старушка?» требует в переводе четырех (!) английских слов: «Are you still alive, my dear little old woman?»
Действительно, по-русски можно сказать о людях: Машенька, Машутка, Машечка, Машуня, Машунечка и т. д.; девушка, девочка, девонька, девчушка, девчонка, девчоночка; о животных: кот, котик, коток, котиш­ка, котишечка, котишенька; телка, телушка, телочка, телушечка; со­бачка, собачушка, собаченька; а также о любом предмете неживого мира: домик, домишечка, домичек, домок, домушка; ложечка, вилочка, каст­рюлька, сковородочка и т. д. Всему этому богатству английский язык может противопоставить только слово little или dear little: little сat [букв. маленькая кошка], dear little dog [букв. милая маленькая собака], но до высот dear little fork/spoon/frying pan [букв. милая маленькая вилка/ ложка/сковорода] англоязычному человеку не подняться...
Употребление такого рода суффиксов показывает уважение, такт, хорошее отношение к окружающим. Часто они употребляются в речи, обращенной к детям. В магазине женщины, особенно пожилые, неред­ко говорят: дайте хлебушка, колбаски, молочка, маслица и т. п. Совре­менные коммерсанты немедленно взяли на вооружение эту «слабость» русского народа и продают масло под названием «Маслице» (лучше идет с таким ласковым родным названьицем), овсяное печенье в пачке с над­писью «Овсяночка» и т. п.
Навещая знакомого в реабилитационном военном госпитале в Хим­ках, я услышала, как пациент — большой высокий человек, сохранив­ший даже в больничной пижаме свою военную выправку, говорил по телефону: «Я тут попал в госпиталек». Тактичный русский человек, он не хотел пугать своих близких словом госпиталь и смягчил его, доба­вив уменьшительно-ласкательный суффикс. Между тем сам госпиталь выглядит как огромный неприступный бастион.
Стюардесса, любя пассажиров или демонстрируя любовь, говорила, за­глядывая в их билеты: «Третий салончик, второй салончик, пожалуйста».
Ласкательный суффикс может встретиться в любом слове, даже в свежем заимствовании из иностранного языка. Так, в Москве на Крас­ной Пресне открылся магазин под названием «Парфюмчик».
Профессор Зденька Трестерова из Словакии дает свое объяснение пристрастию русских людей и русского языка к уменьшительно-ласка­тельным суффиксам. По ее мнению, это реакция языка и культуры на тяжелую жизнь в советское время 28.
Чем хуже благосостояние народа во всех отношениях, тем заметнее рвение к прекрасному (в духовном смысле прежде всего среди интел­лигенции) и просто красивому, будь то одежда, духи, мебель, все рав­но. Грубость жизни отразилась в языке не только богатым запасом бран­ных выражений, но, как это ни парадоксально, также любовью к ласка­тельно-уменьшительным словам, диминутивам, активным использова­нием языковых средств выражения подчеркнутой вежливости. Поку­пали и читали не просто книги, а книжечки, ели огурчики, помидорчики,
28 3. Трестерова. Некоторые особенно­сти русского мента­литета и их отраже­ние в некоторых осо­бенностях русского языка // IX Между­народный Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык, литература и культура на рубеже веков. Т. 2. Братис­лава, 1999, с. 179.
154
капусточку. В стихах Ахматовой читаем: «А мне ватничек и ушаноч­ку» — здесь и связь с фольклором, и намек на места ссылки. В литера­туре встречаются примеры гипертрофированного употребления таких диминутивных выражений:
Я возьму свеколки, капустки, морковочки, все нарежу меленько и варю на маленьком огонечке, добавлю лучка, петрушечки, укропчика (под­слушано в очереди) 29.
В престижном подмосковном санатории на двери была надпись: «Медсестрички». Его сотрудники, объясняя, как пройти в столовую, го­ворили: «По коридорчику направо», а лекарства давали со словами: «Это Вам анальгинчик, стрептомицинчик и ноотропильчик». Представить себе носителей английского языка, говорящих dear little corridor или dear little hospital, невозможно — и не просто потому, что в английском язы­ке нет такого количества и разнообразия уменьшительно-ласкательных суффиксов, а главным образом потому, что у них этого нет и в ментали­тете. А в менталитете нет, потому что нет в языке, они не приучены язы­ком к таким «нежностям».
Та же тенденция к повышенной эмоциональности у носителей рус­ского языка, к так называемой переоценке (overstatement), в отличие от знаменитой английской недооценки, недосказанности (understate­ment), проявляется, как это ни удивительно, и в пунктуации, в первую очередь в употреблении восклицательного знака.
В русском языке восклицательный знак употребляется гораздо чаще, чем в английском, что свидетельствует, возможно, о большей эмоцио­нальности и, очевидно, о более открытом проявлении (демонстрации?) эмоций. В русском языке восклицательный знак ставится после обра­щения в письменной форме — в любом жанре переписки: в деловой, частной, официальной и т. д.
В английском языке во всех этих жанрах ставится запятая, что часто вызывает конфликт культур. Носители английского языка недоумевают по поводу восклицательного знака в письмах, написанных русскими: Dear John! Dear Smith! Dear Sir/Madam! Русскоязычные же обижаются на запятую после имени: не уважают нас, восклицательного знака по­жалели, что это за Dear Svetlana,?!
В параллельных текстах журнала «Aeroflot» очень грамотные пере­водчики опускают русский восклицательный знак в английском переводе:
Здесь (в России. — С. Т.) больше волков, чем где-либо: около 100 000!Most of the wolves alive today — over 100.000 of them — roam the vast wildland of Russia.
(Aeroflot, 1996, № 16, p. 67)
Не забывают этот обряд и местные бизнесмены. Освятят барашка и несут в детский дом — благотворительность!Local businessmen also observe this rite. They have the Camb blessed and take it to an orphanage as an act of charity.
(Ibid., 1998, № 5, p. 20)

29 Л. Найдич. След на песке. СПб., 1995, с. 197.
155
Дорогие пассажиры! <...> До встречи в солнечной Армении!Dear Passengers, <...> See you soon in sunny Armenia.
(Ibid., p. 29)

Гораздо менее грамотные переводчики написали параллельные тек­сты в российских гостиницах, самолетах:
Убедитесь, что туалет свободен! Be sure of vacancy!
He бросайте мусор в унитаз! Don't throw waste into closet!
Восклицательный знак в английском тексте этих призывов режет глаз, поскольку английский язык очень скуп на открытое проявление эмо­ций, тем более в такой малоподходящей ситуации.
Наоборот, в русском языке все «обращения к народу», даже на са­мую бытовую тему сопровождаются восклицательными знаками.
В автобусе: Граждане пассажиры! Не отвлекайте водителя во вре­мя движения!
На почте: Уважаемые клиенты! Проданные жетоны возврату не под­лежат!
В аналогичных объявлениях в англоязычных странах восклицатель­ные знаки не употребляются.
Русские дети, усваивая языки, усваивают и эмоциональную силу вос­клицательного знака. Вот два подлинных человеческих документа. Один написан русским мальчиком Ваней Павловским (7 лет) своей маме, уез­жающей в командировку. Другой — поздравление русской девочки Кати Левашовой (10 лет) сестре своей бабушки к 8 Марта (Катя при этом изобрела два новых термина родства: батетя — из бабушки и тети, и племявнучка — из племянницы и внучки).
Дорогая мама!
Я тебя очень люблю!!! Я буду стараться вести себя хорошо!!! Я тебе хочу сделать подарок — стихотворение!!! До свидания!!!
От Вани!!! Дорогой батете! От любимой племявнучки!
Поздравляю с 8 марта!!! Желаю счастья в личной жизни (и в обще­ственной тоже)!!! Побольше успешных лекций и всего прочего!
Катя!!!
Интересно, что оба ребенка, не сговариваясь, ставят именно три вос­клицательных знака на своей подписи. Это режет глаз взрослому носи­телю русского языка так же, как восклицательный знак после обраще­ния неприемлем для носителя английского языка.
В английском языке наибольшее число восклицательных знаков встречается в агитационно-рекламно-политических текстах:
Your Labour City Council is well known for the quality of its services and
the innovative ways of delivering them. That's an achievement to be proud of!
Городской Совет лейбористов по работе известен высоким качеством услуг и нововведениями в их оказании! Это достижение, которым мож­но гордиться!
156
Dear Miss D. Welcome to the Liberal Democrates! We have received your subscription of ... A form is attached below for your convenience!Дорогая мисс Д., Добро пожаловать к либерал-демократам! Мы получили ваш взнос в размере ... Для вашего удобства прилагается форма!
Labor want to introduce a Graduate Tax so that Grad­uates will pay a higher income tax rate than the rest of the population!Лейбористская партия хочет ввести налог для выпускников высших учебных заведений, что­бы выпускники платили больший налог на прибыль, чем остальное население!
The Winter Draw is the last draw before the election, and your last chance to help the Liberal Democrats by entering the draw: Definitely!Зимняя жеребьевка — последняя, и это пос­ледний ваш шанс перед выборами помочь ли­беральной партии своим участием в жеребь­евке. Точно!
The Party's Women's organisation — open to men too! Our Party headquarters at Cowley Street can help you. We are here to help!Партийная женская организация открыта и для мужчин! В штабе нашей партии, расположенном на улице Коули, вам могут помочь. Мы здесь для того, чтобы помогать!

Восклицательный знак в английском языке также употребляется для привлечения особого внимания, вызванного пере­менами в информации:
Richard М. G. Stephenson New address for me!Ричард М. Г. Стивенсон У меня новый адрес!
Open Day Room change!! Room change!! now
in room A 25День открытых дверей Смена аудитории!! Смена аудитории!! Теперь в аудитории А 25

Отметим, что по-русски два восклицательных знака не ставятся ни­когда — или один, или три.
Интересно, что письмо, написанное по-английски китайским колле­гой, изобилует восклицательными знаками «на русский манер»:
Dear S.,
Nice to hear from you recently! I wish you had a won­derful trip to Australia! Thanks for your understanding about my suggestions at the January meeting!
Warm wishes!
Дорогой С.,
Ваше письмо меня очень обрадовало! Наде­юсь, Вы прекрасно съездили в Австралию! Спасибо за то, что Вы с пониманием отнеслись к моим предложениям на встрече в январе! Всего хорошего!
Язык английский, а культура, восприятие мира - китайские, вот и получилось Warm wishes! Восточным народам свойственна повышенная эмоциональность (overstatement) и языковое ее проявление . И в рус­ском языке проявляется восточность России («Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы...») — во всяком случае в отношении восклицатель­ных знаков. У нас ими, как кашу маслом, текст не испортишь!
В синтаксисе наиболее замет­ная разница — это порядок слов
30 Разумеется, всякие обобщения по вопросу о национальных харак­терах достаточно сомнительны, тем более когда речь идет даже не о нациях, а о странах света. Не успела я написать о повышенной эмоциональности восточных народов, как немедленно прочитала сле­дующее: «Носители восточных языков более сдержанны в проявлении своих чувств по сравнению с носителями европейских: японец, наблю­дая, как немецкие дети громко рыдали, узнав о смерти императора, был удивлен импульсивностью европейцев в выражении чувств; япон­ка, рассказывая о смерти сына, улыбалась, так как этикет общения не разрешал ей „маркировать" эмоции отрицательным знаком. Оба эти случая описаны в рассказе Акутагавы Рюноскэ „Носовой платок"»
157
(Г. А. Антипов, 0. А. Донских, И. Ю. Марковина, Ю. А. Сорокин. Текст как явление культуры. Новосибирск, 1989, с. 116). Эта информация отнюдь не опровергает сказанного о повышенном открытом проявле­нии эмоций и общей тенденции к «переоценке» (overstatement) у многих восточных народов, а лишь подтверждает еще раз две про­стые вещи. Во-первых, что Восток — дело тонкое, и там существуют очень разные культуры, во-вторых, что следует избегать категорических суждений и чрезмерных обобщений. Культура тоже дело очень тонкое.
в предложении. Английский язык известен своим жестким фиксиро­ванным порядком слов. Посколь­ку у него не развита система паде­жей, как в русском (английский язык — аналитический), и, соот­ветственно, у него нет окончаний, показывающих отношения между су­ществительными, то порядок слов выполняет важнейшую функцию ука­зателя этих отношений.
В русском языке, при относительно свободном порядке слов, падеж­ные окончания сразу покажут, кто кого любит — Петя Катю или Катя Петю, независимо от их места в предложениях: Катя любит Петю; Петю любит Катя; Петю Катя любит; Любит Петю Катя; Любит Катя Петю. В английском языке, имеющем форму Катя любит Петя (Kate loves Pete), кто первый — тот подлежащее, тот и любит. На лицо/ предмет, производящий действие, указывает только порядок слов, а не сами слова и их формы.
Из этого, впрочем, не будем делать поспешный вывод, что строгий порядок слов приучает людей, говорящих по-английски, быть ограни­ченными, но дисциплинированными и любить порядок, а вольности порядка слов в русском языке делают русских людей недисциплиниро­ванными, беспорядочными, но творческими и многогранными. Возмож­но, в этом и есть доля правды, но поскольку научно это никак не дока­зано, то значит и не существует.
Вот что существует и что может быть доказано, так это социокуль­турная значимость порядка слов в устойчивых выражениях, фразеоло­гизмах, коллокациях и ее влияние на формирование личности носите­ля языка. Например, в обоих языках обращение к аудитории имеет строго фиксированный порядок слов: Ladies and gentlmen, Дамы и господа! Подчеркнутое первенство дам и Iadies зафиксировано на социально завышенном уровне речи: это словосочетание употребляется по отно­шению к достаточно высоким слоям общества. На более низких ступе­нях социальной иерархии представителей разных полов называют муж­чины и женщины, men and women.
Значит, в том социокультурном слое, где лица мужского пола мужчи­ны, они идут первыми, до женщин; поднявшись по социальной лестни­це на ступеньку выше и став господами и gentlemen, они уступают доро­гу дамам и ladies. Мальчики и девочки, как и boys and girls, также свиде­тельствует о патриархате и главенстве мужского пола. Таким образом ребенок, овладевающий родным английским или русским языком, уз­нает, кто важнее, чья роль в обществе ценится выше. При этом переста­вить слова и сказать женщины и мужчины, так же невозможно, как ска­зать господа и дамы.
По-английски, говоря о себе с супругой или супругом, можно сказать только: ту wife and I [моя жена и я], ту husband and I [мой муж и я], то есть личное местоимение обязательно будет стоять в конце, подчерки-
158
вая вежливость и уважение к партнеру. По-русски порядок слов свобо­ден, и возможны разные варианты: я и моя жена, мой муж и я, моя жена и я и самый распространенный — мы с женой или мы с мужем.
Тот факт, что в русском языке есть отсутствующая в английском язы­ке категория рода, наделяющая все существительные, а значит все пред­меты окружающего мира, свойствами мужскими, женскими или нейт­ральными, «средними», свидетельствует о более эмоциональном отно­шении к природе, к миру, об олицетворении этого мира. Ну, как пере­дать на английском языке всю эмоциональную драму популярнейшей русской песни о рябине, которой нельзя никак «к дубу перебраться», если и рябина, и дуб по-английски не имеют рода, а вместо этого имеют артикль, и для англоязычного человека важно только, одна ли это из многих рябин (неопределенный артикль а) или та самая рябина, о ко­торой шла речь (определенный артикль)? Русскому уму и сердцу эти вопросы определенности — неопределенности не говорят ничего, рус­ский человек сострадает бедной женщине — рябине и мужчине — дубу, которые не могут соединиться.
Или стихотворение М. Ю. Лермонтова «Утес»:
Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко
И тихонько плачет он в пустыне.
Что осталось бы от этого шедевра, если бы тучка не была женского рода, а утес — мужского?! Если бы это были безродные — бесполые слова с неопределенным артиклем (a тучка, an утес) в первой строчке (одна какая-то тучка на каком-то одном утесе), и с определенным — в дальнейшем (тот самый утес, который в первой строчке был один из многих). Вот уж поистине «загадочная (для русского человека) англий­ская душа», которая категоризует мир с помощью артиклей!
Ю. М. Лотман разъяснял роль артикля в видении мира: «Артикли разделяют имена на погруженные в очерченный мир вещей, лично зна­комых, интимных по отношению к говорящему, и предметов отвлечен­ного, общего мира, отраженного в национальном языке» 31.
Категория артикля так же необходима для английской культуры и Для носителей английского языка, как категория рода — для русского мира. Уберите категорию рода, и из русской литературы, особенно из поэзии, уйдет часть души, она померкнет, поблекнет — всего лишь из-за утраты грамматической категории.
Гениальный М. Ю. Лермонтов несколько «подпортил» своим пере­водом известное стихотворение Генриха Гейне о северном кедре, тос­кующем о далекой южной пальме:
31 Ю. М. Лотман. Культура и взрыв. М., 1992, с. 181.
159
Ein Fichtenbaum steht einsam
Im Norden auf kahler Hoh'.
Ihn schlafert; mit wei?er Decke
Umhullen ihn Eis und Schnee.
Er traumt von einer Palme,
Die, fern im Morgenland,
Einsam und schweigend trauert
Auf brennender Felsenwand.
В переводе Лермонтова о прекрасной пальме тоскует... сосна:
На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.
И снится ей все, что в пустыне далекой,
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Прекрасная пальма растет.
Если бы Лермонтов переводил с английского, где одно какое-то де­рево (без рода и пола, но с артиклем) — a cedar — мечтало бы о другом каком-то дереве — a palm-tree, тогда это было бы более извинительно. Ноу Гейне все указано ТОЧНО: ein Fichtenbaum (мужской род), eine Palme (женский род). В немецком языке есть и категория рода, как в русском, и категория артикля, как в английском.
Итак, уже на уровне грамматики язык свидетельствует о повышен­ной эмоциональности, сентиментальности, сердечности русской души, русского национального характера.
Уменьшительно-ласкательные суффиксы русского языка не только отражают повышенную способность русскоязычного человека к выра­жению любви и доброты, его эмоциональность и чувствительность, но и несомненно способствуют формированию этих качеств.
Наличие выбора между ты и вы также дает больше возможностей для передачи оттенков чувств и, следовательно, формирует более вы­сокую эмоциональность, чем у людей англоговорящих, не имеющих этой возможности выбора.
Восклицательный знак и грамматическая категория рода тоже опре­деляют более эмоциональное отношение и к людям, и к окружающему миру.
Таким образом, в формировании личности носителя языка участву­ют все средства языка, в том числе грамматические.
Разумеется, этот краткий обзор не исчерпывает всех языковых яв­лений в свете рассматриваемой проблемы — это и не возможно, и не нужно. Здесь только даны примеры тех направлений, в которых долж­ны идти исследования. Они ведутся в настоящее время многими науч­ными школами и отдельными учеными, и через некоторое время можно ожидать взрыва информации на эту тему.
160
§ 4. Загадочные души русского и англоязычного мира.
Эмоциональность. Отношение к здравому смыслу. Отношение к богатству
Чужая душа — потемки.
Русская пословица.

Определив, насколько это возможно, понятие национального характе­ра вообще, сосредоточим снова внимание на роли языка как зеркала и особенно как инструмента культуры.
Когда речь идет о русском национальном характере, первая и не­медленная ассоциация — это душа, которая обычно сопровождается постоянным эпитетом: загадочная. Загадочной представляется русская душа иностранцам, которые много об этом говорят и пишут — то с вос­хищением, то с насмешкой.
Большой насмешник, венгерско-английский журналист и юморист Джордж Микеш, или Майке (George Mikes), написавший действительно очень смешную книгу «How to be an Alien» [«Каково быть чужаком?»] о столкновении британской и континентальной европейской культуры (или, вернее, о «несуразицах» британской культуры в восприятии кон­тинентального европейца), пишет о загадочности славянской души из­девательски:
«The worst kind of soul is the great Slav soul. People who suffer from it are usually very deep thinkers. They may say things like this: „Sometimes I am so merry and sometimes I am so sad. Can you explain why?" (You cannot, do not try.) Or they may say: "I am so mysterious... I sometimes wish I were somewhere else than where I am". (Do not say: „I wish you
were".) Or „When I am alone in a forest at night-time and jump from one tree to another, I often think that life is so strange".
All this is very deep: and just soul, nothing else» 32.
Нет на свете худшей души, чем великая славянская душа. Люди, имею­щие такое несчастье, обычно глубокие мыслители. Они, к примеру, мо­гут говорить такие вещи: «Иногда мне так весело, а иногда так грустно. Вы не можете объяснить, почему?» (Не можете, даже не пытайтесь.) Или вам скажут: «Я такой загадочный... Иногда мне хочется быть не там, где я сейчас». (Не говорите: «И я вам того же желаю».) Или: «Ког­да я ночью в лесу прыгаю с одного дерева на другое, я думаю, что жизнь очень странная штука». Все это очень глубоко, и это всего лишь душа, ничего больше.
Великий английский мудрец и остроумец У. Черчилль говорил о Рос­сии: «It is a riddle wrapped in a mystery inside an enigma [Это загадка, облеченная в тайну, в которой скрывается необъяснимое]» (хорошее упражнение в синонимах со значением 'загадка').
Для того чтобы сравнить объем семантики слов soul и душа, при­ведем определения из английских, русских и англо-русских слова­рей.
32 G. Mikes. How to be an Alien. A Handbook for Beginners and Advanced Pupils. Penguin Books, 1969, p. 24.
161
Soul — the part of a person which some people believe is spiritual and
continues to exist in some form after] their body has died, or the part of a I person which is not physical ana experiences deep feelings and emotions. She suffered greatly while she was alive, so let us hope her soul I 75 now at peace. His soul was often tormented by memories of what he had seen in the prison. (esp. Br disapproving). Something, such as a job, which is soul-destroying is unpleasant and destroys a person's confidence or happiness: Repetitive work can become soul-destroying after a while. It's soul-destroying for any team to lose most of their games. Soul-searching is deep and careful consideration of inner thoughts, esp. about a moral problem: After much soul-searching, he decided it was wrong to vote in the election.
Душа — та часть человека, которая, по представлениям некоторых лю­дей, возвышенна и продолжает существовать в некой форме после те­лесной смерти, или нефизическая часть человека, выражающая глубо­кие чувства и эмоции. Она очень сильно страдала при жизни, так бу­дем надеяться, что сейчас душа ее покоится в мире. Его душу часто терзали воспоминания о том, что он видел в тюрьме (преимуще­ственно британское, неодобрительно). Нечто, например работа, кото­рая разрушает душу, неприятна и уничтожает уверенность человека в себе, убивает его счастье: Монотонная работа может разрушить душу через какое-то время. Многочисленные проигрыши команды терзают душу (букв. разрушают душу) игрокам. Душевный по­иск — глубокий и внимательный анализ внутренних мыслей, особенно связанных с моральными проблемами: После продолжительного ду­шевного поиска он пришел к выводу, что голосовать на выборах — неправильно.
Soul — the quality of a person or work of art which shows or produces deep good feelings. Only a person with no soul would be unmoved by her account of what happened in the prison camps. Although some people think her paintings lack soul, they are very popular. A soul mate is someone who shares your way of thinking about the world and is usually someone for whom you feel a large amount of affection or love: They realized immediately that they were soul mates on the issue of ecology. He's spent the whole of his adult life searching for a soul mate (= perfect lover).
Душа — качество человека или произведения искусства, которое по­казывает или порождает глубокие положительные эмоции. Только без­душного человека не тронул бы ее доклад о том, что происходило в концентрационных лагерях. Хотя некоторые думают, что ее рисун­кам не хватает души, они пользуются популярностью. Душевный друг — тот, кто разделяет ваш взгляд на мир, также обычно тот, к кому вы чувствуете сильную привязанность или любовь: Они сразу поняли, что они душевные друзья в вопросах экологии. Он провел всю свою взрослую жизнь в поиске душевного друга (= совершенной подруги жизни).
Soul — a person of a stated type. She was such a happy soul when she was a child. Some unfortunate soul will have to tell him what's happened. Soul can also mean any person, and is usually used in negative statements: There wasn't a soul around when we arrived at the beach (CIDE).
Душа — человек определенного типа. Она была такой счастливой (букв. счастливой душой) в детстве. Какой-то несчастный (букв. несчастная душа) будет вынуждена рассказать ему, что случилось. Душа может также обозначать любого человека, используется обычно в отрицательных предложениях: Когда мы пришли на пляж, вокруг не было ни души.
Soul. 1. A person's soul is spiritual part of them which is believed to
continue existing after their body is dead. They said a prayer for the souls of the man who had been drowned.
Душа. 1. Душа человека — его духовная часть, которая, как полагают, продолжает существовать после смерти тела. Они помолились о душе человека, который уmoнул.
2. Your soul is also your mind, character, thoughts and feelings. His soul was in turmoil.
2. Ваша душа — это также ваш ум, характер, мысли и чувства. Его душа была в смятении.
3. The soul of a nation or a political movement is the special quality that it has that represent its basic character. ...the soul of the American people.
3. Душа нации или политического движения — это особые качества, которые выражают основу характера. ...душа американского народа.
4. A person can be refereed to as a particular kind of soul; an old-fashioned use. She was a kind of soul... Poor soul!
4. Человек, о котором можно говорить, как об особом виде души; ста­ромодное использование. Она была такая... Бедняга (букв. бедная душа)!
5. You use soul in negative statements to mean nobody at all. When I first went there I didn't know a single soul... I swear I will never tell a soul.
5. Слово душа используется в отрицательных предложениях в значе­нии «никто», «никого». Когда я только приехал, я не знал здесь нико­го (букв. ни души)... Клянусь, я не скажу никому (букв. ни одной душе).
6. See also soul music (BBCED).
6. См. также музыка соул (букв. душевная).
Soul. 1) Душа, дух; twin soul — родственная душа; и честное слово!, клянусь!; bless my soul — господи! (восклицание, вы­ражающее удивление); to be the soul of — быть душой (чего-либо); to have no soul — быть бездушным, бесстрастным; to possess владеть собой; to unbosom (to unbutton) one's soul — открыть свою душу; he cannot call his soul his own — он себе не хозяин; 2) человек, существо; good soul — хороший человек; be a good soul and help me разг. будь другом, помоги мне; dear soul — дружище, старина; soul — приличный человек; honest soul — честный человек; kind soul — добрая душа, добряк; poor soul — бедняга; simple sou! — наивный че­ловек; worthy soul — достойный человек; I did not see a soul — я не видел ни души; 3) воплощение, сущность, основа (АРС).
Soul 1. душа, also fig; fig: he put his heart and soul into the work — он
вложил всю душу в работу; she was the life and soul of the the party — она
была душою общества; ne hardly has enough to keep body and soul together — ему едва хватает на жизнь; he couldn't call his soul his own — он себе не принадлежал; 2. fig. (person) человек, душа; there wasn't a soul to be seen — не было видно ни души; he is a good soul — он добрая душа; don't tell a soul — никому не говори ни слова (W.).
Душа. 1. Внутренний психический мир человека, его переживания, настроения, чувства и т. п. Чужая душа потемки. Поговорка. Он наблю­дает, изучает, улавливает эту эксцентрическую, загадочную нату­ру, понимает ее, постигает... Душа ее, вся ее психология у него как на ладони. Чехов, Загадочная натура. Валько был человек немногослов­ный, и никто никогда не знал, что совершается в душе его. Фадеев, Молодая гвардия. || В идеалистической философии и психологии: осо­бое нематериальное начало, существующее якобы независимо от тела и являющееся носителем психических процессов. || По религиозным представлениям: бессмертное нематериальное начало в человеке, от­личающее его от животных и связывающее его с Богом. За упокой души несчастных Безмолвно молится народ. Пушкин, Полтава. [Бэла] нача­ла печалиться о том, что она не христианка, и что на том свете душа ее никогда не встретится с душою Григорья Александровича. Лермон­тов, Бэла.
2. Совокупность характерных свойств, черт, присущих личности; ха­рактер человека. Человек доброй души. Я, признаюсь, редко слыхивал подобный голос... Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем. Тургенев, Певцы. — Знаешь, Дуня... совершенный ты его [бра­та] портрет и не столько лицом, сколько душою: оба вы меланхолики, оба угрюмые и вспыльчивые. Достоевский, Преступление и наказание. Его пытливую душу всегда мучили нерешенные вопросы. Б. Полевой, Побратимы. || Чувство, воодушевление, темперамент. Играть с душой.
[Прихвоснев:] Не нравится мне, господа, ваша Патти... Души нет в пении! Писемский Просвещенное время. Даша, суфлируя, прерывала: — ...Горячее, вкладывайте больше души. А. Н. Толстой, Хмурое утро. || обычно с определением. О человеке с теми или иными свойствами ха­рактера. Низкая душа. Подлая душа. — Вы — благородная душа, чест­ный, возвышенный человек! Чехов, Моя жизнь. — Иван, хороший ты человек... Простая душа... А. Н. Толстой, Хмурое утро.
3. Разг. Человек (обычно при указании количества, а также в устой­чивых сочетаниях). Кругом ни души (никого). Не узнает ни одна душа (никто). Не танцующие интеллигенты без масок — их было пять душ — сидели в читальне. Чехов, Маска. — Смешно? — сказал дирек­тор. — Мне вон двести душ приезжих кормить надо, тут посмеешься. Волынский, Лестница-чудесница.
4. В старину: крепостной крестьянин. [Дубровский] владел семидесятью душами. Пушкин, Дубровский. [Обломов] стал единственным обладателем трехсот пятидесяти душ, доставшихся ему в наслед­ство. И. Гончаров, Обломов.
5. (обычно со словом «моя»). Разг. Дружеское фамильярное обра­щение. — Щи, моя душа, сегодня очень хороши! — сказал Собакевич. Гоголь, Мертвые души. — Душа моя, да ведь это чистая правда, — улыб­нулся Касацкий. Крымов, Танкер «Дербент».
6. перен.; чего. Самое основное, главное, суть чего-л. Умел он [Алек­сандр Петрович] передать самую душу науки, так что и малолетнему было видно, на что она ему нужна. Гоголь, Мертвые души. || Вдохнови­тель чего-л., главное лицо. [Белокопытов] балагур, весельчак, немнож­ко хвастун, вообще — душа общества. Мамин-Сибиряк, Сон. Душой колхозного драматического коллектива была молодая учительница из Кирилловки. С. Антонов, Дело было в Пенькове (АС).
Душа. 1. По религиозным представлениям, нематериальное начало в человеке, продолжающее жить после его смерти (44). 2. Сущность, основа чего-н. (1). Ты с малых лет сидел со мною в Думе, Ты знаешь ход державного правленья; Не изменяй теченья дел. Привычка Душа дер­жав. 3. Внутренний, психический мир человека (510). Татьяна (русская душою, Сама не зная почему)... 4. Чувство, воодушевление, способность ощущать, воспринимать, отзываться (7). 5. О человеке как носителе оп­ределенных душевных качеств, свойств (12). 6. Крепостной крестья­нин (33). 7. Ласковые, дружеские обращения к кому-н. (93). В сочета­ниях (74): в душе, от души... (СЯП).
Объем семантики этих слов примерно одинаков, но вот употреби­тельность... Русское слово душа гораздо более распространено, чем английское soul и играет огромную роль в духовной жизни русского народа. Обратите внимание: в русском языке слова душа, дух, духов­ный одного корня, в английском — это совершенно разные слова: soul, spirit, spiritual. В русском языке слово душа дает наивысшую частот­ность употребления в значении 'внутренний психический (психологи­ческий) мир человека'. В своем религиозном значении 'нематериаль­ное начало' оно употребляется гораздо реже. Показательны в этом смыс-
164
ле данные «Словаря языка А. С. Пушкина». Слово душа — чемпион по частотности употребления у Пушкина. Оно использовано им 774 раза. При этом абсолютное большинство употреблений этого слова — 510 раз — приходится на значение 'внутренний психический мир че­ловека'. В значении же 'нематериальное начало в человеке, продолжа­ющее жить после его смерти' оно употреблено всего 44 раза. 510 и 44 — разница впечатляющая. Причем в языке А. С. Пушкина, так что это нельзя отнести за счет советской антирелигиозной пропаганды.
Обратите внимание на тон оп­ределений слова душа в Академи­ческом словаре и в «Словаре язы­ка А. С. Пушкина», изданных в со­ветское время. В Академическом словаре религиозное значение души вообще не вынесено как от­дельное, а спрятано в первом зна­чении — 'внутренний психический мир человека, его переживания, настроения, чувства' — как две разновидности. Одна них с пояс­нением: «в идеалистической фи­лософии и психологии», что в те времена подразумевало: в невер­ной, неправильной, не нашей. Со­мнительность "души" такого рода подчеркивалось далее словом «яко­бы». Другая разновидность значения дается с пояснением: «по рели­гиозным представлениям». Точно такое же пояснение делает и «Сло­варь языка А. С. Пушкина», но в нем это значение дается отдельно, как
первое.
Если и относить представление значений слова душа в Академиче­ском словаре за счет идеологического давления советского периода (что вполне извинительно), то с оговоркой: с точки зрения использования слова в речи — и во времена А. С. Пушкина, и сейчас — этот словарь совершенно прав. Сравните: 510 раз и 44 раза. Конечно, основное зна­чение слова душа — это 'внутренний психический мир человека', по­этому оно так распространено в русском языке.
Кстати, английские словари, не скованные официальной идеологи­ей в этом вопросе, также оговаривают soul как религиозный термин: «some people believe» [некоторые люди верят], «which is believed to continue existing» [которая, как полагают, продолжает существовать]. Здесь явно отражается не идеологическое антирелигиозное давление, а психология нации, которая поклоняется не душе, а уму или, вернее, здравому смыслу: поскольку это бессмертное нематериальное начало никто не видел и не ощущал (оно не материально) и никак нельзя дока­зать его бессмертность, лучше выразиться уклончиво: «some people believe» [некоторые люди верят], подразумевая «and some don't» [а не­которые нет].
165
В этом-то все и дело, в этом вся разница между словами душа и soul. Для русского народа, у которого в национальной системе ценностей на первом месте стоит духовность, «душа», главное, стержневое понятие, превалирующее над рассудком, умом, здравым смыслом. Англоязычный же мир, наоборот, поставил в основу своего существования Его Вели­чество Здравый Смысл, и поэтому body [тело] противопоставляется не душе (soul), a рассудку (mind), в то время как в русском языке две ос­новные ипостаси человека — это тело и душа или, вернее, душа и тело, потому что устойчивое словосочетание требует именно такого порядка слов (предан душой и телом).
Человек, поведение которого противоречит нормам, принятым в дан­ном обществе, по-русски называется душевнобольной, а по английски a mentally-ill person [умственно больной]. Иными словами, когда у рус­ских болеет душа, у представителей англоязычного мира болеет mind, и, конечно, сами эти слова формируют представления о жизни у их но­сителей, хотя последние этого не сознают и не замечают.
Душевное спокойствие переводится на английский язык как peace ; of mind, душевное расстройство — как mental derangement (PACC). Там, где у русских камень сваливается с души, у носителей английского язы­ка груз сваливается с ума: о load (weight) off one's mind,
Огромное количество фразеологизмов со словом душа крайне ред­ко имеет в английском переводе soul в качестве эквивалента. Приве­дем материал 33:
1. душа моя! — ту dear,
2. жить душа в душу — to live in (perfect) harmony;
3. быть душой чего-либо — to be the life and soul of smth;
4. в глубине души — in one's heart of hearts;
5. в душе (про себя) — at heart;
6. в душе (по природе) — by nature, innately;
7. до глубины души — to the bottom of one's heart;
8. вкладывать душу — to put one's heart into;
9. всей душой — with all one's heart;
10. всеми силами души — with all one's heart;
11. залезть в душу кому-либо — to worm oneself into smb's confi­dence;
12. работать с душой — to put one's heart into one's work;
13. брать за душу — to pull (tag) at (on) smb's heartstrings;
14. (у кого-либо) душа в пятки уходит — smb has his heart in his boots (mouth); His heart sank into his boots;
15. душа (у кого-либо) нараспашку, разг. — smb is open-hearted;
16. душа (сердце) у кого-либо, чья-либо (чье-либо) не лежит, не лежа­ла к кому-либо, к чему-либо — smb dislikes smb, smth; smb does not feel like doing smth;
17. (у кого-либо) душа не на месте — smb is troubled (worried);
18. души в ком-либо не чаять, разг. — to think the world of smb;
19. у кого-либо за душой есть, имеется что-либо, нет чего-либо — in one's possession;
13 Материал частично заимствован из кур­совой работы сту­дента А. А. Ахманова «The Comparative Analysis of Seman­tic — Collocational Valency of the words „soul" and „душа"» (МГУ, факультет ино­странных языков, 1999).
166
20. делать что-либо как бог кому-либо на душу положит — to do smth as the spirit moves one;
21. камень на душе — smb's heart is heavy with sorrow, guilt, etc.;
22. у кого-либо камень чего-либо с души свалился — it is (was) a load (weight) off smb's mind;
23. у кого-либо кошки скребут на душе — smb feels uneasy, restless or depressed;
24. кривить (покривить) душой — to act against one's conscience, usually by deliberately telling a lie;
25. надрывать кому-либо душу — to break (rend) smb's heart;
26. что-то/кто-то не по душе кому-либо — smb does not like smth, smb
27. отводить душу — to relieve one's feelings by doing smth to unburden one's heart. (oneself);
28. поговорить, побеседовать с кем-либо по душам — to have a heart-to-heart chat (talk) with smb;
29. спасите наши души — save our souls;
30. сколько душе угодно — to one's heart content;
31. стоять над душой — pester/harass/plague smb;
32. в чем только душа держится — smb is so thin and feeble;
33. открыть свою душу — to unbosom one's soul;
34. ни души — not a soul.
Слово soul имеет гораздо меньше фразеологизмов и гораздо менее употребительно, чем слово душа:
1. twin soul — родственная душа;
2. to keep body and soul together — сводить концы с концами;
3. bless my soul — господи! (восклицание, выражающее удивление);
4. to be the life and soul of — быть душой (чего-либо) ;
5. to have no soul — быть бездушным, бесстрастным;
6. to possess one's soul — владеть собой;
7. to sell one's soul — продать душу;
8. a good/honest/decent soul — хороший/честный/приличный чело­век.
Приведенный материал наглядно показывает, что из 34 фразеоло­гизмов (список далеко не полный) со словом душа 15 переводятся на английский язык словом heart [сердце] и только четыре — словом soul. Душа и soul совпадают в переводе в основном в значении 'человек' (ни души — not a soul). Русские фразеологизмы со словом душа широко употребительны, особенно в разговорной речи, в то время как многие сочетания со словом soul имеют пометы «устаревшее» или «rare» [ред­кое].
По-видимому, ситуация со словом soul типична для германских язы­ков, так как сопоставление фразеологизмов со словом душа в русском и немецком языках дало аналогичные результаты:
«Замечено, что фразеологические выражения со словом „душа" наи­более часто, по сравнению с другими фразеологизмами, употребляют­ся русскими в разговорной речи (напр.: на душе, не по душе, всеми фиб­рами души, в глубине души, сколько душе угодно и т. д.).
167
Иностранцы, изучающие русский язык, постоянно испытывают труд­ности в употреблении данных фразеологизмов, и это не случайно. Так, например, при переводе выражений фразеологического поля „душа" на немецкий язык было установлено, что только 1/3 немецких фразео­логизмов имеет в своем составе слово „душа", а 2/3 переводятся на не­мецкий язык со словом „сердце".
Данный факт можно объяснить различием в этническом стерео­типе восприятия этого понятия: если у немца „душа" ассоциируется чаще с религиозным понятием, то в сознании русского — это не столько „бо­жественное", сколько „человеческое", то есть он связывает ее с психо­логическими процессами, происходящими внутри самого человека. Раз­ница в представлениях влияет на стилистическое употребление слова „душа" в русских и немецких фразеологизмах. Если в русском языке имеется вся палитра стилей при употреблении этого слова: от самого высокого до самого низкого, то в немецком языке наблюдается трепет­ное отношение к этому слову, и поэтому немецкие фразеологические выражения со словом „душа", как правило, относятся к нейтральному или высокому стилю» 34.
Вернемся к загадочной русской душе — что же это такое? Можно ли ее разгадать с помощью русского языка?
Как мы уже видели, русский язык свидетельствует о повышенной эмоциональности, сентиментальности, сердечности русской души, рус­ского национального характера. Использование уменьшительно-ласка­тельных суффиксов, возможность выбора между ты и вы, наличие грам­матической категории одушевленности — неодушевленности — все эти факторы оказывают влияние на формирование таких качеств у русско­язычного человека. Категория рода в русском языке, как уже упомина­лось, способствует олицетворению окружающего мира, придавая ему человеческие свойства, разделяя неодушевленные предметы на мужс­кие, женские и «средние» (то есть не соотнесенные с мужским или жен­ским началом), что тоже и отражает, и формирует повышенную эмоци­ональность, особую связь с природой — более романтическую и более интимную одновременно. Нельзя не согласиться с Андреем Макиным: тот факт, что в русском языке цветок мужского рода, a ta fleur во фран­цузском — женского, делает один и тот же предмет реального мира со­вершенно различным в восприятии носителей этих языков и предста­вителей этих культур:
Enfant, je me confondais avec la matiere sonore de la langue de Charlotte. J'y
nageais sans me demander pourquoi ce reflet dans l'herbe, cet eclat colore, parfume, vivant, existait tantot au masculin et avait une identite crissan­te, fragile, cristalline imposee, sem­blait-il, par son nom de tsvetok, tantot s'enveloppait d'une aura veloutee, feutree et feminine — devenant «une fleur»35
Ребенком я не отделял себя от звучной субстанции Шарлоттиного язы­ка. Я плавал в ней, не задаваясь вопросом, почему эта вспышка в тра­ве, это яркое, душистое, живое существует то в мужском роде, в ипос­таси хрупкой, хрусткой, кристаллической, заданной, казалось, именем «цветок», то облекается бархатистой, пушистой и женственной аурой, превращаясь в «une fleur» (A. Макин. Французское завещание, с. 104).
Н. И. Бердяев объяснил загадочность русской души ее иррациональ­ностью, проистекающей от близости русских (не так задавленных ци-
34 X. И. Карлсон, В. А. Степаненко. Функциональность фразеологических выражений со сло­вом «душа» в рус­ском и немецком языках: Лингвисти­ческий и дидакти­ческий аспекты // IX Международный Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык, лите­ратура и культура на рубеже веков. Т. 2. Братислава, 1999, с. 145.
35 A. Makine. Op. cit., p. 271.
168
вилизацией, как западные европейцы) к природе, к «элементарным ду­хам»: «В России духи природы еще не окончательно скованы челове­ческой цивилизацией. Поэтому в русской природе, в русских домах, в русских людях я часто чувствовал жуткость, таинственность, чего я не чувствую в Западной Европе, где элементарные духи скованы и при­крыты цивилизацией. Западная душа гораздо более рационализирова­на, упорядочена, организована разумом цивилизации, чем русская душа, в которой всегда остается иррациональный, неорганизованный и не­упорядоченный элемент... Русские гораздо более склонны и более спо­собны к общению, чем люди западной цивилизации» 36.
Западный мир кричит о «загадочности» именно русской души толь­ко потому, что у народов западной Европы вследствие их географичес­кой и исторической близости сложилось некое «родство душ» и харак­теров (при всем своеобразии каждого отдельного народа Западной Ев­ропы), а русская душа и русский характер не вполне соответствуют этим стереотипам. Россия с ее «промежуточным» географическим положе­нием и особой историей — слишком азиатская страна для европейцев и слишком европейская для азиатов. «Загадочная» она только для ев­ропейцев. Азиатские культуры и национальные характеры настолько своеобразны, отдельны, ни на что не похожи, что им и в голову не при­дет считать загадочными русских.
Нет сомнений, что все души народов загадочны в глазах других народов, других культур. Чужое, чуждое, не свое, не родное восприя­тие мира и общества всегда поражает и поэтому кажется непонятным и загадочным.
Загадочны, в первую очередь, странные, неожиданные, непредска­зуемые реакции русских на вполне типичные ситуации. Поведение пред­ставителей иной культуры непонятно, оно как бы противоречит здраво­му смыслу. При этом забывается простая истина: Его Величество Здра­вый Смысл, который стоит в центре мировоззрения англоязычных наро­дов (ср. душевное спокойствие — peace of mind), во-первых, в каждой культуре разный, обусловленный этой самой, отличной от других, куль­турой, а во-вторых, не везде ему отводится такая главенствующая роль.
Когда у русских «ум с сердцем не в ладу», они, по-видимому, чаще, чем другие народы, предпочитают сердце. Сердечность и, следователь­но, совестливость — это главное свойство русской души, по мнению многих. «Когда я произношу простое и живое слово „сердце", — пишет И. Ильин, — я напоминаю тем самым о самой лучшей и самой точной мерке русской души и русской культуры; ведь русский человек живет под знаком своего сердца... Если взять повседневность, то русский все­гда и везде ищет покоя, согласия, близости и размаха: в домашнем оби­ходе, в застолье, в дружбе, обществе, театре, клубе, на природе. Никог­да он не довольствуется строгим, сдержанным, деловым общением... Если же речь идет не о повседневности, а о культуре нравственности, искусстве, религии, правосудии, науке, то и здесь русский начинает с чувства и сердца, черпает из этого источника все лучшее, отвергая бес­чувственное и бессердечное как нечто мертвое и ложное» 37.
36 Н. И. Бердяев.
Самопознание.
М., 1990, с. 235-236.
37 И. Ильин. Указ, соч., с. 183.
169
Сердечность, эмоциональность как черты русского национального характера, естественно, ведут к повышенной совестливости, или, по выражению И. Ильина, к совестливому порыву. Вот как он это форму­лирует: «Русская же душа прежде всего есть дитя чувства и созерца­ния. Ее культуротворящий акт суть сердечное видение и религиозно со­вестливый порыв... Русская культура построена на чувстве и сердце, на созерцании, на свободе совести и свободе молитвы. Это они явля­ются первичными силами и установками русской души, которая задает тон их могучему темпераменту» 38.
Независимо от условий жизни, времени, режима, национальный ха­рактер — величина постоянная. Он, конечно, меняется и развивается вместе с народом, но очень медленно и неохотно. В наши, казалось бы, совершенно бессовестные времена и в самых бессовестных слоях об­щества, среди профессиональных мошенников, вдруг заговорит нацио­нальный характер, а с ним и совестливость, и — прощай налаженная I мошенничеством благополучная жизнь. Вот недавний пример, описан­ный в газете «Московский комсомолец» под красноречивым названи­ем «Чисто русский прокол. Сколько стоит пробудившаяся совесть». Быв­шие милиционеры организовали в Коломне частное охранное предпри­ятие и вымогали деньги у разных организаций. Все шло отлично. Мо­шенники не слишком зарывались, их жертвы не протестовали, как вдруг... Вот что пишет об этом газета: «Засыпались, как всегда в Рос­сии, на ерунде. У одного из мужей учредительниц неожиданно пробу­дилась совесть. Он вдруг решил, что негоже брать деньги ни за что. И попросил директора вернуть ему (то есть его жене) сумму уставного взноса согласно договору»39. Еще раз напомним название: «Чисто рус­ский прокол».
Приводимая ниже краткая история рассказана Робертом Фулгамом, американским священником, собравшим свои наблюдения и мысли о жизни и людях в книге «All I Really Need to Know I Learned in Kindergarten» [«Всему, что мне действительно нужно знать, я научился в детском саду»] с подзаголовком «Uncommon Thoughts on Common Things» [«Нео­бычные мысли об обычных вещах»]. Его эссе о русском офицере Нико­лае Пестрецове как нельзя лучше характеризует стереотипные пред­ставления о русских на Западе (разумеется, негативные — их пропа­ганда гораздо более умна, искусна и эффективна, чем наша, да и народ их подоверчивее и лояльнее к правительству), а также реакцию пред­ставителей иной, англоязычной культуры на «странное» поведение рус­ского, противоречащее здравому смыслу и инстинкту самосохранения:
«THE RUSSIANS ARE A ROTTEN LOT, immoral, aggressive, ruthless, coarse,
and generally evil. They are respon­sible for most of the troubles in this world. They're not like us.
That's pretty much the summary of the daily news about the Rus­sians. But sometimes something slips through the net of prejudice,
РУССКИЕ ЛЮДИ ВСЕ ОТВРАТИТЕЛЬНЫ, они аморальны, агрессивны, жес­токи, грубы и в основном злы. Они виновны в большинстве бед чело­вечества. Они не похожи на нас.
Это примерная сводка ежедневных новостей о русских людях. Но иног­да кое-что проскальзывает сквозь стену предубеждения, некая мало­значительная черта, такая чистая, правдивая и настоящая, что она приоткрывает ржавеющий железный занавес, и мы успеваем увидеть не врага, а спутника, который вместе с нами входит в Сообщество Ра­дости и Горя.
38 И. Ильин. Указ. соч., с. 189.
39 Московский комсо­молец, 18.11.1998.
170
some small bit of a sign that is so
clean and true and real that it wedg­es open the rusting Iron Curtain long
enough for us to see not an enemy
but fellow travelers, joined to us by
membership in the Fellowship of
Joy-and-Pain.
See Nicolai Pestretsov. I don't
know much about him, I don't know
where he is now, but I'll tell you what
I know.
He was a sergeant major in the Russian army, thirty-six years old. He was stationed in Angola, a long way from home. His wife had come out to visit him.
On August 24, South African mil­itary units entered Angola in an of­fensive against the black national­ist guerrillas taking sanctuary there. At the village of N-Giva, they en­countered a group of Russian sol­diers. Four were killed and the rest of the Russians fled — except for Sergeant Major Pestretsov. He was captured, as we know because the South African military communique said: „Sgt. Major Nicolai Pestretsov refused to leave the body of his slain wife, who was killed in the assault on
the village".
It was as if the South Africans could not believe it, for the communique repeated the information. „He went to the body of his wife and would not leave it, although she was dead".
How strange. Why didn't he run and save his own hide? What made him go back? Is it possible that he loved her? Is it possible that he wanted to hold net in his arms one last time? Is it possible that he needed to cry and grieve? Is it possible that he felt the stupidity of war? Is it possible that he felt the injustice of fate? Is it possible that he thought of children, born or unborn? Is it possible that he didn't care what became of him now?
It's possible. We don't know. Or at least we don't know for certain. But we can guess. His actions answer.
And so he sits alone in a South African prison. Not a „Russian" or „Com­munist" or „soldier" or „enemy" or any of those categories. Just-a-man who cared for just-a-woman for just-a-time more than anything else.
Here's to you, Nicolai Pestretsov, wherever you may go and be, for giv­ing powerful meaning to the promises that are the same everywhere; for dignifying that covenant that is the same in any language — „for better or for worse, in good times and in bad, in sickness and in health, to love
Вот Николай Пестрецов. Я мало знаю о нем, я не знаю, где он сейчас, но я расскажу вам, что знаю.
В тридцать шесть лет он был старшим сержантом российской армии. Служил в Анголе, вдали от дома. Жена приехала навестить его. 24 августа южно-африканские части вторглись в Анголу, преследуя прятавшихся там черных партизан-националистов. В деревне Н-Джива они столкнулись с группой российских солдат. Четверо из них были убиты, а остальные бежали — все, кроме Николая Пестрецова. Он был взят в плен, о чем говорилось в официальном сообщении военных сил Южной Африки: «Старший сержант Николай Пестрецов отказался отойти от трупа жены, убитой во время атаки на деревню».
Южноафриканцы, казалось, не могли в это поверить, так как сообще­ние повторили еще раз: «Он подошел к телу жены и отказывался отой­ти, хотя она была мертва».
Как странно. Почему же он не убежал и не спрятался? Что же застави­ло его вернуться? Может, он любил ее? Может, он хотел обнять ее в последний раз? Может, ему необходимо было выплакаться? Может, он почувствовал бессмысленность войны? Может, он ощутил неспра­ведливость судьбы? Может, он думал о детях, рожденных или нерож­денных? Может, его не волновало, что с ним будет теперь?
Все может быть. Мы не знаем. Или, по крайней мере, мы не уверены. Мы можем лишь догадываться. Его поведение говорит само за себя. И вот он сидит один в южноафриканской тюрьме. Он теперь не «рус­ский», не «коммунист», не «военный» и не «противник» — он не под­ходит ни под одну из этих категорий. Он просто человек, которого в этот момент больше всего на свете волновала просто женщина. За тебя, Николай Пестрецов, где бы ты ни был, за то, что ты придал ис­тинный смысл обещаниям, одинаковым всюду; за то, что ты облагоро­дил общепринятую клятву верности, одинаково звучащую на любом языке: «В счастье и в несчастье, в болезни и во здравии, любить, леле­ять и чтить до самой смерти, да поможет мне Бог!» Ты остался верен ей; вера сияла в тебе. Да благословит тебя Господь!
Ну да! «Русские люди все отвратительны, они аморальны, агрессивны, жестоки, грубы и в основном злы. Они виновны в большинстве бед че­ловечества. Они не похожи на нас».
Разумеется!
171

and honor and cherish unto death, so help me God". You kept the faith; kept it bright-kept it shining. Bless you!
(Oh, the Russians are a rotten lot, immoral, aggressive, ruthless, coarse, and generally evil. They are responsible for most of the troubles of this world. They are not like us.)
Sure 40.
Разница в отношении к здравому смыслу западных народов вообще и англоязычных в особенности очень ярко проявляется при знакомстве с чужой, иностранной литературой. Чтение иностранных авторов — это вторжение в чужой монастырь. Мы наблюдаем и, главное, оцениваем этот чужой мир через призму своей культуры, следовательно, это тоже конфликт культур.
Лучше всего — понятней! — это видно на примерах «неправильно­го» восприятия иностранцами русской литературы и фольклора. В этих конфликтах культур ярко проступают черты национальных характеров. Так, американские студенты резко негативно воспринимают Стиву Об­лонского в «Анне Карениной» — как негодяя, изменяющего своей жене, швыряющего деньги на развлечения, когда детям нужно купить пальто и т. п. Но какой же русский читатель не любит Стиву — доброго, жизне­радостного, с такими человеческими слабостями, которые делают его еще более симпатичным!
Сказка «Морозко» вызывает недоумение и даже негодование. Что поучительного в девочке-сиротке, которая зачем-то врет Морозу, что ей тепло, когда она замерзает от холода? И почему наказана мачехина дочка, которая честно кричит «холодно! остановись!»? Сюжет сказки противоречит уставу «американского монастыря», где царствует Его Ве­личество Здравый Смысл (чтобы не сказать прагматизм).
Иностранцам не понятен и чужд менталитет русского человека, для которого характерна повышенная деликатность, нежелание затруднить, обидеть, совершенно независимо от требований здравого смысла. Он вполне может отказаться от предлагаемой еды, питья, услуг; часто имен­но такой бывает его первая реакция: «спасибо, не надо, все в порядке».
Недаром любимый герой русского фольклора — Иван-дурак или ласкательно Иванушка-дурачок: он потому и «дурак», что его поведе­ние противоречит «здравому смыслу». Он отдаст последний кусок хле­ба какой-нибудь зайчихе в лесу, не думая о том, что самому есть нечего, а потом эта зайчиха, казалось бы, слабая и ненужная для практичного человека (не лев, не медведь) поможет ему победить Кащея Бессмерт­ного. И именно он в конце сказки получает и царевну в жены, и полцар­ства в придачу.
И русские дети, слушая сказку, учатся: думай не только о себе, о своих удобствах (как этого требует пресловутый здравый смысл), будь делика­тен, внимателен к людям, старайся не обременять их, а заодно не суди сразу и резко по одежде, виду и поведению: неказистый дурачок может оказаться настоящим героем, в отличие от здравомыслящего супермена.
Впрочем, и «супермен» русских былин Илья Муромец, имея выбор богатым стать, жениться или погибнуть, рассуждает совершенно не здра-
40 R. Fulghum. All I Really Want to Know I Learned in Kindergarten. New-York, 1989, p. 31-33.
172
во: «мне женитьба не ко времени, а богатство мне не к радости», но вполне правильно, с точки зрения смысла и менталитета русского фоль­клора и русского национального характера: сначала надо победить вра­гов своей родины, а потом уж думать о женитьбе. Богатство же русско­му герою радости принести не может.
Сказка ложь, да в ней намек... Вдумайтесь во все эти присловья, которые давно клишированы в речи и в нашем сознании. А они полны глубокого смысла.
Недавно моя коллега, профессор факультета иностранных языков МГУ, была в командировке в США, и ее поселили на несколько дней в американскую семью. Очень милые и доброжелательные хозяева пока­зали ей свой дом и подвели к холодильнику со словами: пожалуйста, как проголодаетесь, берите, что хотите, и ешьте на здоровье. Выросшая на русских народных сказках моя коллега три дня ничего не ела, но так и не могла пересилить свою куль­туру и взять что-либо сама из чу­жого холодильника.
Русские народные сказки — «опасная» вещь. Они с раннего детства внушают нам простую мысль, которая потом оборачива­ется «загадочными» реакциями. Мысль действительно очень про­стая: быть богатым — плохо, а быть бедным — хорошо, потому что в русских сказках все богатые пло­хие, а все бедные хорошие. Отсю­да пренебрежительное отношение к любым материальным благам как типичная характеристика русского сознания, русской культуры, совер­шенно непонятная и загадочная для англоязычных культур.
Именно поэтому когда-то рус­ские купцы, а сейчас «новые русские» так беззаботно сорят деньгами. «Новые русские» определяются не количеством денег, не счетами в банке — богатые люди есть во всех странах и у всех народов, а отноше­нием к деньгам, тем, как легко они расстаются со своим богатством.
По мнению Ильина, корни подобного отношения к богатству следует искать в инстинктивном осознании общего богатства: «Богат вовсе не индивид — Иван или Петр; богаты мы, народ в целом. Богат простран­ством и землей, лесом и степью, цветами и пчелами, дичью и пушниной, реками и рыбой; богат земными недрами. Тогда русский говорит: „у нас течет молоко и мед", „хватит на всех и еще останется" — это древние изречения народной мудрости» 41.
Именно этим «подсознательно ощущаемым богатством» объясняет Ильин «в русской душе необоснованную беззаботность, легкомыслен-
41 И. Ильин. Указ. соч., с. 186.
173
ную и иллюзорную уверенность, выраженную словами, которые едва ли знает какой-либо другой народ: авось, небось и как-нибудь» 42. Иль­ин считает, что «это подсознательное чувство народного благополучия, возможно, и побуждает богатых русских проматывать свое состояние, которое часто или слишком большое, или слишком легко доставшееся, или вовсе неистощимо» 43.
Русский язык с древности изобилует поучениями и пословица­ми, выражающими отношение к богатству, демонстрирующими его (богатства) преходящий характер, его бессилие, его вредное влия­ние на человека. Например:
Когда провидишь богатство и славу, вспомни, что тленно все, и тем избежишь крючка жизни сей;
Оплачь же, грешница, в богатстве живущего, ибо судный меч на него готовится («Изборник» 1076 года);
Господине мой! Не лишай же хлеба мудрого нищего, не возноси до небес глупого богатого. Ибо нищий мудр, как золото в грязном сосуде, а богатый красив, да глуп — словно шелковая подушка, соломой наби­тая («Моление» Даниила Заточника, XIII или XIV вв.);
Лучше капля ума, чем вдоволь богатства;
Из богатств выше золота — книги («Мудрость Менандра Мудро­го», XIV в.);
Богат ждет пакости, а убог радости;
Богат мыслит о злате, а убог о блате (блато — грязь) 44;
Богатство спеси сродни;
Богатство — вода, пришла и ушла;
Глупому сыну не в помощь богатство;
Не с богатством жить, с человеком;
В аду не быть, богатства не нажить;
Не от скудости (убожества) скупость вышла, от богатства;
Мужик богатый, что бык рогатый (зазнается);
Богатый мужик бережет рожу (в драке), а бедный одежу;
Чем богатее (богаче), тем скупее;
На что мне (Не надо мне) богатого, подай тороватого;
У богатого черт детей качает;
Богатому не спится: богатый вора боится;
Богатому черти деньги куют;
Будешь богат, будешь и скуп;
Богачи — пузачи; голяки — голенастики 45.
Разница в отношении к богатству у русскоязычных и англоязычных людей ярко проявляется в устойчивом английском словосочетании
[бедный, но честный]. Русские люди недоумевают по поводу союза так же, как американцы не могли понять сказку «Морозко». Действительно, в этом выражении союз подразумевает некоторое исключение из общего правила: вообще-то все бедные нечестные, а этот бедный, но честный. Такое противопоставление противоречит мента­литету русского народа, так как у русских нечестность ассоциируется с богатством, а не с бедностью: предполагается, что честным путем бо-
42 И. Ильин. Указ. соч., с. 187.
43 Там же.
44 Мудрое слово Древней Руси. М., 1989, с. 50, 163, 203-204, 353-355.
45 В. И. Даль. Толковый словарь живого великорус­ского языка. Т. 1. М., 1978, с. 102.
174
гатства не наживешь (ср. у Даля: От трудов праведных не наживешь палат каменных; Не с богатством жить, с человеком; Богатому черти деньги куют), поэтому по-русски но честный могло бы быть только в контексте богатый, но честный. Бедный же в русском языке противо­поставляется гордому, мы говорим бедный, но гордый, имея в виду, что бедным гордиться нечем, они, как правило, люди негордые, но этот, в виде исключения, выпадает из общего правила, потому что он бедный, но гордый.
Вполне созвучные мысли об отношении русских к богатству находим у А. В. Павловской в ее «Путеводителе для деловых людей»:

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>