<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

«Чрезвычайно сложное отношение сложилось в России к деньгам и богатству. Русская культура и литература всегда провозглашала, что „не в деньгах счастье". Мысль о том, что счастье не купишь, глубоко укоре­нилась в сознании русских. Интересную иллюстрацию дает русская ис­тория. Ко второй половине XIX века некоторые русские купцы сосре­доточили в своих руках значительные средства. Предприимчивость, оборотистость и деловые качества русских купцов были хорошо извес­тны. Но необъяснимое чувство вины за чрезмерное богатство застав­ляло купцов тратить огромные средства на строительство церквей, от­крывать больницы и школы (не для своих работников, а безвозмездно для городской бедноты), делать щедрые пожертвования в различные благотворительные организации. А их дети и внуки расходовали на­копленные средства на развитие культуры и искусства: собирали бога­тейшие коллекции, финансировали развитие народных промыслов, от­крывали театры, поддерживали молодых талантливых художников. Так, знаменитая Третьяковская галерея появилась в Москве благодаря сред­ствам и энтузиазму представителя знаменитой купеческой династии Павла Третьякова, а Московский художественный театр был основан на средства другого московского купца Саввы Морозова знаменитым Ста­ниславским (настоящее имя которого — Алексеев — также принадле­жало купеческой династии). Для многих из них меценатство и благо­творительность обернулись полным разорением, как, например, для двух Савв — Морозова и Мамонтова. Но накопление денег само по себе не имело смысла и становилось своеобразным грузом на душе.
Это непростое отношение к богатству сохранилось в России и по сей меркантильный день. Богатство дает зависть, неприязнь, но не уваже­ние и положение в обществе. Это часто приносит много душевных мук так называемым новым русским, для которых становится делом прин­ципа добиться уважения от окружающих. Несмотря на распространен­ную мысль о повсеместности взяточничества в России, я бы рекомен­довала сначала посоветоваться с русскими, прежде чем дать кому-либо взятку. Хотя многие проблемы именно так и решаются в России, не к месту или слишком откровенно предложенные деньги могут и оскор­бить, и разозлить. Совершенно неожиданно вы обнаружите, что многим демонстрация принципа „мы бедные, но гордые", популярного в Рос­сии, окажется важнее отвергнутых денег» 46.
46 А. В. Павловская. Как делать бизнес в России. Путеводи­тель для деловых лю­дей. (В печати).
175
§5. Любовь к родине, патриотизм
Любовь к Родине считается — и, видимо, вполне справедливо — неотъемлемой чертой русского национального характера. Вся русская литература, вся русская поэзия пронизана любовью к России: от лер­монтовского «Люблю отчизну я...» до рубцовского «Россия, Русь, хра­ни себя, храни».
На международном семинаре его участников спрашивали, какое ка­чество самое главное для дипломата и разведчика. Все давали разные ответы: ум, рассудительность, выдержка, знание языка... Но русский профессиональный дипломат и разведчик Николай Сергеевич Леонов сказал: «Любовь к родине». И пояснил: «Все остальное часто бывает делом наживным. Все трудности можно преодолеть, а вот патриотизм — необходимое качество. Если его нет, вы будете или серой мышью, мало кому нужной, которая жует свое собственное зернышко, или, еще хуже, потенциальным предателем»47.
Высокий статус патриотизма как национальной черты подтверждает и лингвистический эксперимент (см.: ч. I, гл. 2, § 5), суть которого заключается в том, что студенты должны записать первые пять слов, ко­торые приходят им в голову по ассоциации с названиями какой-либо страны и ее народа. Русскоязычные (русские? российские? наши? — рань­ше было удобнее — советские: это включало все и исключало многое) студенты, говоря о России, на втором месте по частотности дают слова родина и патриотизм. На первом же месте идут слова великий, огром­ный, необъятный, или по-английски great, huge, large, что, по существу, также ассоциация с родиной, с Россией. Таким образом, даже наша мо­лодежь, растущая в обстановке жестокой и часто несправедливой крити­ки своей родины, на первое и второе места ставит патриотизм, любовь к этой самой раскритикованной политиками и журналистами родине.
Русский язык неопровержимо свидетельствует о такой черте русского национального характера, как открытый патриотизм, словесно вы­раженная любовь к родине. Особенно ярко эта черта проявляется при сопоставлении русского языка с английским. Действительно, русский язык изобилует эмоционально окрашенными словами, обозначающи­ми место рождения человека, край, страну, где человек родился: роди­на, родная страна (сторона/сторонка), отечество, отчизна. Эти сло­ва и сочетания с ними имеют положительные коннотации, делают речь более эмоциональной, приподнятой.
Россия с ее бескрайними землями всегда представляла собой со­блазн для завоевателей со всех сторон света, кроме разве что севера, где просто никого нет, кроме белых медведей. Неудивительно поэтому, что словосочетания защита родины, защита отечества; защищать родину/отечество; родина/отечество/отчизна в опасности устойчи­вы и регулярно воспроизводимы.
Всем этим русским высоким и, несмотря на это, широко употреби­тельным словам в английском языке соответствует одно-единственное
47 Татьянин день, 1997, № 17, с. 16.
176
нейтральное cлoвo country. Человек без родины — это a man without a country. За Бога, царя и отечество — for God, my country and the tzar. В английском языке существуют слова motherland и fatherland, но они практически никогда не употребляются англичанами о своей собствен­ной родине. В полном соответствии с тенденцией английского языка к «недосказанности», «недооценке», understatement, для выражения лю­бого «накала чувств» по отношению к своему отечеству англичанам вполне хватает одного-единственного слова country.
Для русского человека характерно очень личное и открытое (в сло­весном плане) эмоциональное отношение к родине-матушке, к свято­му отечеству. Русский язык свидетельствует: любовь к родине/отече­ству/отчизне — это абсолютно устойчивые словосочетания, которые клишировались от регулярного воспроизведения в речи. Словарь Даля регистрирует: И кости по родине плачут (по преданию, в некоторых могилах слышен вой костей); Рыбам море, птицам воздух, а человеку отчизна вселенный круг (комментарии вряд ли требуются); За отече­ство живот кладут (о воинах).
Брюс Монк, автор популярнейшего школьного учебника «Happy English», говорил в лекциях о современной русской культуре на факуль­тете иностранных языков МГУ:
The concept of родина arouses a lot of emotion in Russians. It is femi­nine, you regard it as your mother (родина-мать, родина-матушка,). We have a different attitude to our country. We would never dream of cal­ling it «motherland». Your people feel nostalgic during three-week Oxford summer courses of English. I lived in Russia away from my country for 9 years and I did not feel nostalgic. We are on different terms with our country.
Понятие родины в русских пробуждает много эмоций. Родина — женского рода, часто воспринимается как мать (родина-мать, родина-матушка). У нас другое отношение к своей стране. Нам никогда не пришло бы в голову назвать ее «матерью-землей». Ваши люди испыты­вают ностальгию, проходя трехнедельный курс английского языка в Оксфорде. Я прожил в России, вдали от родины, девять лет, и у меня не было ностальгии. У нас с родиной совсем другие отношения.
Действительно, тоска по родине — это устойчивое выражение, за­регистрированное словарем под редакцией Д. Н. Ушакова. Интересно, что менее употребительное, чем родина и отечество, слово отчизна в том же словаре Ушакова, изданном в 1938 году, имеет пометы «устар.» и «ритор.». Однако в более позднем словаре Ожегова, изданном в 1949 году, это слово дается без этих помет. Можно предположить, что слово отчизна перестало быть устаревшим по социокультурным причинам: между выходом в свет второго тома словаря Ушакова и словарем Оже­гова прошла Великая Отечественная война, вызвавшая огромный подъем патриотизма, на что язык немедленно отреагировал оживлени­ем (не хочется говорить реанимацией, но по сути именно так) или, вер­нее, омоложением устаревших слов.
Новая, гораздо более активная речевая жизнь началась и у слова отечество и его производного отечественный после распада Советс­кого Союза. Широко употреблявшееся прежде слово советский, удоб­ное по ряду причин (например, в вопросах национальности и граждан­ства, по контрасту с нынешней ситуацией разнобоя и путаницы между Русским и российским), во многих контекстах заменилось словами оте-
177
чество, отечественный: история отечества, отечественная история/ литература/культура/продукция, отечественное производство и т. п. Англичане же таких слов, как patriotic, motherland, fatherland о себе и о своей собственной стране не употребляют. Великая Отечественная вой­на называется Great Patriotic War только применительно к русским или при прямом переводе с русского языка. Для англоязычного мира эта война имеет только одно название: The Second World War — Вторая ми­ровая война. По имеющимся данным, fatherland употребляется о Герма­нии (явная калька с немецкого Vaterland). О России — motherland но обычно в кавычках, подчеркивая иностранность этого слова, его чуж­дость контексту естественной английской речи. (У американцев несколь­ко по-другому, но об этом ниже, в главе «Язык и идеология».)
Итак, у англичан, по выражению Брюса Монка, «другие отношения со своей страной» — более дистантные, чем у русских, не такие близ­ко-интимные (женский род, матушка, целый ряд одновременно высо­ких и теплых слов), что вполне укладывается в стереотипы соответству­ющих национальных характеров и объективно подтверждает их.
Еще одно языковое явление, ярко свидетельствующее обо всем ска­занном выше, неожиданно попало в центр внимания борьбы полити­ческих сил России. Речь идет о манере говорить о своей стране: по-русски — наша страна, а по-английски — this country [эта страна]. Рус­скоязычных студентов, изучающих английский язык, всегда приходится специально учить, что если речь идет об англичанах и Англии, то не нуж­но употреблять словосочетание our country [наша страна], как в рус­ском языке говорят о России: англичане в соответствии со своим наци­ональным характером проявляют обычную сдержанность и в отноше­ниях со своей родиной, называя ее очень нейтрально и подчеркнуто отдаленно this country. По-русски до самого последнего времени о сво­ей стране можно было сказать не наша страна, а эта страна только в резко негативном контексте, подчеркивая, что говорящий уже не явля­ется или не считает себя принадлежащим к России: в этой стране жить невозможно. Обычно так говорят за рубежом, в отдалении от страны, и это говорится как эмигрантами, так и нашими (не этими же!) соотече­ственниками. На международном симпозиуме по преподаванию англий­ского языка как иностранного в Самаре в 1998 году одна из российских докладчиц, говоря о пропаганде против России средств массовой ин­формации за границей, сказала: «Когда я там смотрю телевизор, мне страшно возвращаться в эту страну».
Интересные данные приводит В. Н. Телия в своей работе «Наимено­вание POДИHA1 как часть социального концепта "Patria" в русском язы­ке». По ее мнению, «оязыковление понятия "patria" в русском языке представлено четырьмя активными наименованиями: родина1, роди­на2 — отечество, отчизна. Причины такого номинативного расчлене­ния понятия "patria" и соответственно — концептообразующих его об­ластей имеют глубокие социально-исторические и культурные корни. Эти понятия развивались и расширяли область в конкретных социаль­но-исторических условиях, вбирая в себя ценностные и духовно-куль-
турные ориентиры лица и его кровно-родственных связей, его общнос­ти не персональной — национально-территориальной (что характерно для структуры знаний, воплощенной в наименовании родина2), затем — общности не персональной же — государственно-геополитической (от­раженной в структуре знания, соотносимой с именем отечество), в фо­кусе которой — „дела во благо Отечества", и наконец — общности на­ционально-геополитической, хранящейся в исторической памяти народа как великие дела отчизны, начиная с „давно минувших дней». Ниже приводятся (в самом общем виде) основные концептообразующие сфе­ры наименования родина1..
РОДИНА1 — это всегда личностное, персональное восприятие „сво­его" демографического пространства, отражающее следующую струк­туру знания: место (и/или места), ценностное отношение к которому для субъекта X определяется тем, что: X родился здесь и с детства ощу­тил себя в кровно-родственной связи с окружающими и с ушедшими поколениями; в этом месте X впервые воспринял себя как „часть" окру­жающей природы (микро- и макрокосма); X впервые обрел здесь дру­зей и близких и стал „частью" этого неформального социума; X осознал „свой внутренний мир" среди родных и близких на родном языке и вос­принимает себя как „часть" этого общего с ними мира; X овладел здесь родным языком и стал „частью" говорящих на нем; X испытал здесь и продолжает испытывать эмоционально положительное отношение к родным местам, к своим родителям и кровно-родственным „корням", к близким людям, к знакомым с детства традициям, к родному языку.
Pодина1 — это всегда „персональное", „свое" („мое") личностное место или места, архетипически противопоставленное „чужому" месту, чужбине — обычно это родные края, родная сторона, сторонушка, род­ные и близкие для него люди, родные могилы, где родные березки, род­ные осины; воздух родины.
Poдина1 ассоциируется с родной землей как кормилицей и поили­цей, а тем самым — с матерью-прародительницей. Отсюда образ роди­ны-матери, восходящей к архетипу праматери как началу и источнику всего живого, и как концу жизненного пути — возвращению в лоно ма­тери сырой земли.
Концепт родина1 является как бы персональным остовом для всех остальных наименований концепта "patria", если речь идет о личност­ной сфере субъекта. В этих случаях "малая родина" (родина1) сопри­сутствует в "большой родине" как часть структуры знаний, присущих в скрытом виде остальным наименованиям. Наименования родина2, оте­чество, отчизна фокусируют прежде всего пространство общее, не пер­сональное, принадлежащее всему народу, живущему на этой террито­рии („наше"), так как эти концепты ориентированы на контекст госу­дарственно-исторического единства не только территории, но и всего социума, на нем проживающего (ср. Наша родина <отечество, отчизна> — великая страна).
Родина1 — это „когнитивно-культурологический остов" для всей указанной группы наименований» 48.
48 В. Н. Телия. Наи­менование PОДИНА1 как часть социально­го концепта "Patria" в русском языке // Языковая категори­зация. Материалы Круглого стола, по­священного юбилею E. С. Кубряковой по тематике ее исследования. М., 1997, с. 77-79.
179
Итак, наша родина, наше отечество, наша страна — общеприня­тые, узуальные, до недавнего времени единственно возможные слово­сочетания. Однако ныне языковая ситуация изменилась вследствие изменений социокультурных.
Несмотря на открытый патриотизм как черту русского национально­го характера, слова патриот, патриотизм, патриотический приобре­ли в последнее время особые, политические коннотации: они ассоции­руются или, вернее, определенные политические круги ассоциируют их с национализмом, шовинизмом, что вызывает, естественно, яростные протесты оппозиционных политических кругов.
Журналист университетской газеты «Татьянин день», берущий ин­тервью у Н. С. Леонова, доктора исторических наук, генерал-лейтенан­та в отставке, проработавшего разведчиком более 30 лет, формулирует свой вопрос следующим весьма показательным образом: «Сейчас сло­во „патриотизм" стало чуть ли не ругательным, в лучшем случае — ста­ромодным. Вам не кажется, что для нынешнего мира характерно пре­дательство во всех областях жиз­ни — от политической до духов­ной?» Ответ Н. С. Леонова также весьма показателен: «Да, уже дав­но началось, как говорят, „идеоло­гическое охлаждение общества", потеря каких-либо духовных цен­ностей. А с перестройкой началась и своего рода экуменизация наше­го сознания: когда нам вместо на­циональных черт стали прививать общечеловеческие, которые никто в мире не проповедует. Только без­дарные политики России могли создать и навязать этот лозунг: „Наш путь — к достижению обще­человеческих ценностей". Что это? У китайцев одни ценности, у амери­канцев — другие, у испанцев — третьи, у арабов — четвертые. Какому индюку удалось найти эти общечеловеческие ценности, где они?» 49
В расколотой на два лагеря России идет политическая борьба меж­ду «патриотами» и «демократами». Обратите внимание: оба слова — «очень хорошие», за ними стоят благороднейшие понятия любви к ро­дине и справедливости, но демократы называют патриотов национали­стами и фашистами, а патриоты демократов — предателями и губите­лями родины.
В такой политической обстановке неожиданную остроту приобрел упомянутый выше языковый факт: как говорить о России, о своей роди­не. Раньше вариантов не было — наша страна. Однако под влиянием английского языка и заложенного в нем социокультурного, идеологи­ческого содержания в русском языке все чаще стало мелькать в устной
49 Татьянин день, 1997, № 17, с. 16.
180
и письменной речи эта страна, что всегда предполагало негативный контекст и негативные же коннотации. Патриотическая и, впрочем, вся­кая другая, в том числе и «независимая», пресса немедленно откликну­лась.
Александр Чачия, академик Академии социальных наук, в статье под названием «На холмы Грузии легла от фески тень» в разделе с подзаго­ловком «Где гордость, великороссы?» обращается с вопросами: «Как можете вы, великая нация, терпеть, глядя на российских министров, согнувшихся в три погибели и шаркающих ножками перед клерками из МВФ или Всемирного банка? Как можете молча взирать на кучку прохо­димцев неведомого рода-племени, растаскивающих ваше, народное добро и при этом презрительно насмехающихся над „этой страной", „этим народом"? Какую страну приняли вы от отцов ваших и какую ос­тавляете детям вашим? Испытывая горечь поражения на начальном эта­пе Отечественной войны 1812 года, генерал Петр Иванович Багратион писал: „Скажите ради Бога, что наша Россия — мать наша — скажет, что так страшимся и за что такое доброе и усердное Отечество отдаем сволочам?"» 50
Обратите внимание на слова Багратиона: «Наша Россия — мать наша». Настоящему патриоту России захочется плакать от восторга и умиления, от любви к родине, от связи времен и поколений. А теперь — маленький лингвистический эксперимент: замените слово наша на эта — и что вы почувствуете, и что вы подумаете про Петра Иванови­ча?
Еще пример, из статьи Виктора Кожемяко «Мусор на могилу»: «Ну а все же — в душе-то за кого? Как-никак на волоске была судьба нашей страны — быть ей или не быть. Нашей... У Р., как и у многих сегодня, чаще звучит по-иному: „эта страна". И, когда он будет повествовать еще об одном разговоре Сталина с Трумэном, вы его внутренние симпатии и антипатии поймете совсем четко» 51.
А вот что читаем в статье Нади Кеворковой «Чистеньких всякий по­любит» с подзаголовком «Апология нового русского»: «Новые русские очень часто не новы, то есть не юны. Они, с чьей-то предвзятой точки зрения, могут быть не стопроцентными русаками, кажутся порчеными евреями, татарами, грузинами; порчеными, потому что связывают свои дела с буднями не ЭТОЙ, но НАШЕЙ страны. Не бледнеют при употреб­лении местоимения МЫ, не отягощены семантическими ассоциациями с прозой Замятина, хотя некоторые знают, о чем речь, и не соблюдают натужной корректности, называя россиян русскими. Наша страна для них не синоним утраченного рая, но и не средоточие мрака и дебилиз­ма, прорастающее со страниц журнала с аналогичным названием» 52. Не пропустите «натужную корректность». По-видимому, все-таки кор­ректность не в том, чтобы россиян называть русскими, а в том, чтобы нерусских, живущих в России, называть россиянами, а не русскими.
В наши дни по нашей или этой стране определяют «своих» и «чу­жих» так же, как по обращениям господа или товарищи. В русском язы­ковом — и неязыковом — мышлении настолько привычно и правиль-
50 Завтра, 1996, № 53 (161).
51 Советская Россия, 1997, №41 (11479).
52 Независимая газета, 02.12.97.
181
но выражение наша страна, что не знающим английский язык трудно представить, что возможны и приняты другие формы отношений со сво­ей страной. В этом плане забавно, или, вернее, трогательно, звучит впол­не идеологически верное противопоставление Англии и России в ста­тье Валерия Ганичева «Из Англии, но не о ней»: «Отличительной чертой первых лиц английской политики всегда было служение главным целям Англии, государства и, если хотите, народа. Нет — они употребляют все краски, чтобы опорочить политических оппонентов, но никто не назы­вал и не мог назвать Англию „эта страна"» 53.
Называют, называют — именно this country, потому что не имеют другого варианта и потому что именно такого языкового выражения отношения к своей стране требует национальный характер.
Означает ли это, что англичане не любят родину и что английский язык это подтверждает? Очевидно, что с любовью к Англии у англичан все в полном порядке: они завоевали в свое время полмира и все куль­турные и материальные ценности от Египта до Индии свезли на свой остров. Свидетельства их прочного «романа» с родиной — это Британ­ский музей, может быть, самый богатый музей мира, где с большим вку­сом, ученостью, пониманием и огромным патриотизмом собраны сокро­вища: от рукописей Улугбека до древнегреческих храмов (не обломков колонн, как в других музеях мира, а целиком храмов); это игла Клеопат­ры на набережной Темзы, на которой указаны имена английских моря­ков, отдавших свою жизнь при перевозке памятника через проклятый штормовой Бискайский залив, и многое, очень многое другое. А как же язык? Где же его свидетельство? Где английские эквиваленты родины-матушки, отчизны, отечества, родимой сторонки, нашей страны?
Есть, есть языковое свидетельство, не будем волноваться. Просто английский язык, отражая английский национальный характер, «пошел другим путем». Пылкое открытое словесное выражение любви, пусть даже и к родине, не в духе англичан. Их знаменитая «языковая сдер­жанность», «недосказанность», «недооценка» — understatement — накладывает свой отпечаток и на любовь во всех ее проявлениях.
По-русски можно сказать не только «я люблю суп», но и «я обожаю суп», если вы его действительно очень любите. По-настоящему англий­ский ответ дала мама моей подруги Джуди Уокер, когда в ресторане официант предложил ей суп: «I do not dislike soup [Я ничего не имею против супа]», — сказала миссис Уокер, которая на самом деле очень любит суп. Разумеется, сказанное отнюдь не обозначает, что англича­нин не может сказать «I adore soup! [Я обожаю суп]». Может, сказать можно все или, во всяком случае, многое, но речь идет о тенденциях, о «больше — меньше» а не «все или ничего». Этот последний подход во­обще к языку неприменим, что блестяще показал замечательный амери­канский лингвист Дуайт Болинджер в своей небольшой, но очень ем­кой работе 54. Поэтому не нужно присылать «опровержений» с приме­рами «как они говорят» — язык слишком многообразен, чтобы его можно было целиком и полностью загнать в какие-то научные или наукооб­разные рамки, он все равно где-нибудь вылезет, как тесто из квашни.
53 В. Ганичев. Из Анг­лии, но не о ней // Завтра, 1998, № 37 (250).
54 См.: D. Bolinger. Generality, Gradience, and the All-or-none. Gravenhage, 1961.
182
Джорж Микеш, или Майке, венгерско-английский журналист, уже цитировавшийся выше, описывает объяснения в любви под прессом understatement, противопоставляя их «переоценке», overstatement кон­тинентального (а значит, и русского) языкового мышления:
«The English have no soul; they have the understatement instead.
If a continental youth wants to declare his love to a girl, he kneels down, tells her that she is the sweetest, the most charming and ravishing person in the world, that she has something in her, something peculiar and individual which only a few hundred thousand other women have and that he would be unable to live one more minute without her. Often, to give a little more emphasis to the statement, he shoots himself on the spot. This is a
normal, week-day declaration of love in the more temperamental continental countries. In England the boy pets his adored one on the back and says softly: „I don't object to you, you know". If he is quite mad with passion, he may add: „I rather fancy you, in fact".
If he wants to marry a girl, he says:
„I say... would you?.."
If he wants to make an indecent proposal:
„I say... what about..."».
У англичан нет души; ее заменяют сдержанные высказывания (букв. недооценки).
Если молодой человек с континента хочет признаться девушке в люб­ви, он встает на колени и говорит ей, что она самое милое, обаятель­ное и восхитительное существо на свете, что в ней есть нечто, нечто особенное и неповторимое, чем обладают лишь несколько сотен тысяч других женщин, и что он больше не может ни минуты прожить без нее. Часто для того, чтобы придать больше выразительности высказыва­нию, он пускает себе пулю в лоб. Это обычное, заурядное признание в любви в более темпераментных континентальных странах. В Англии молодой человек потреплет свою ненаглядную по плечу и скажет: «Знаешь, я против тебя ничего не имею». А если он с ума сходит от страсти, то добавит: «Ты мне даже очень нравишься». Если он хочет жениться на девушке, он скажет: «Ну, ты пойдешь?..»
А если делает непристойное предложение: «Ну, а как насчет...»
В качестве иллюстрации недооценки — understatement, свойствен­ной английскому языку, и переоценки — overstatement, которой часто «грешит» русский язык, могут послужить следующие «функциональные эквиваленты»:
Английский язык: I am a bit unwell [Я не очень хорошо себя чувствую]; Русский язык: Чувствую себя ужасно: голова раскалывается, еле ноги таскаю, утром думала — не встану...
Вернемся к любви к родине, проявлению патриотизма как черты на­ционального характера. «Другой путь» английского языка заключается в том, что у британцев любовь к родине выражается через нескрывае­мую антипатию к иностранцам и всему иностранному. Соответственно, слова foreign [иностранный] и foreigner [иностранец] имеют отрицатель­ные коннотации. Эти оттенки неприязни так сильны, что даже совер­шенно, казалось бы, нейтральное терминологическое словосочетание the faculty of foreign languages [факультет иностранных языков] вытес­нено в современном английском языке более нейтральным: the faculty of modern languages [факультет современных языков]. В этом плане раз­личия между английским и русским языком как отражение различий между соответствующими национальными характеристиками еще бо­лее углубляются.
183
Русскому национальному характеру свойственны повышенный ин­терес, любопытство и доброжелательство к иностранцам и иностранно­му образу жизни, культуре, видению мира. Соответственно, слова инос­транный и иностранец не имеют ингерентных (то есть изначально присущих независимо от контекста) отрицательных коннотаций, ско­рее наоборот. Это слова, возбуждающие интерес и повышенное внима­ние, настраивающие на восприятие чего-то нового, увлекательного, неизвестного.
Английские слова foreign и foreigner употребляются, как правило, в отрицательных контекстах. В иллюстративной фразеологии английских словарей foreigner [иностранец] предстает в явно негативном свете:
Anne's father would not consent to her marrying a foreigner [Отец Анны не согласился бы на ее брак с иностранцем] (ALDCE, иллюстрация к сло­ву consent 'соглашаться');
Не has a distrust of foreigners [Он не доверяет иностранцам] (ALDCE, иллюстрация к слову distrust 'недоверие');
Foreigners are not allowed to own land [Иностранцам не разрешено владеть землей] (LDCE, иллюстрация к слову foreigner);
Could you help me, please? I am a foreigner, and I can't read signs [Будь­те любезны, не могли бы вы мне помочь? Я иностранец и не могу прочи­тать вывески] (DELC, иллюстрация к слову foreigner).
Иногда дело доходит до курьеза (курьеза, разумеется, с точки зре­ния русского менталитета): «William III was not a popular ruler owing to his foreign ways (he was born in the Hague) [Вильгельм III был непопу­лярным правителем из-за своих иностранных манер (он родился в Гаа­ге)]» 55. Даже своему королю, имевшему неосторожность родиться в Нидерландах, англичане не могли простить его «иностранности».
Крупнейший английский драматург Том Стоппард в одной из недав­них пьес вложил в уста своего героя, известного специалиста по антич­ной поэзии, весьма пренебрежительную оценку римских поэтов: «Romans were foreigners who wrote for foreigners two millenniums ago [Римляне были иностранцами, которые писали для иностранцев два тысячелетия назад]». Это напоминает известный анекдот об английс­кой даме, которая во время пребывания в Венгрии, говорила о венграх, презрительно называя их these foreigners [эти иностранцы]. Когда ей осторожно и вежливо объяснили, что в Венгрии она сама иностранка, дама очень удивилась и ответила, что, поскольку она англичанка, она нигде не может быть foreigner: это весь остальной мир — иностранцы.
Питер Устинов в своей автобиографической книге «О себе любимом» пишет о своем пребывании в английской школе в качестве иностранца: «„Растяпа!" — кричали разгневанные зрители, когда я чуть ли не в ты­сячный раз уронил мяч во время одного из моих последних крикетных матчей в школе мистера Гиббса. Мне хотелось улыбнуться. В душе все знали, что я обязательно уроню мяч, и никто не ожидал, что я смогу играть как следует. Иностранец, что вы хотите?» 56 И там же: «История, которую мы учили в тот момент, была исключительно английской, слов­но детей в этом юном возрасте не должно травмировать существование
55 P. W. Montague-Smith. The Royal Line in Succession. Pitkin Pictorials, 1995, p. 21.
56 П. Устинов. О себе любимом. Пер. Т. Л. Черезовой. М., 1999, с. 72.
184
иностранцев и их прошлого — за исключением тех случаев, когда они мимолетно появлялись в качестве врагов, чтобы англичане могли нане­сти им поражение» 57.
Из компьютерной базы данных словарной редакции издательства «Longman» было извлечено более 500 контекстов со словом foreigner. Как и можно было предположить, более половины из них негативны по отношению к иностранцам, хотя это всего лишь механически (компью­терно) вырванные из текста обрывки фраз. Вот некоторые из них:
Outsiders were frowned on. They're foreigners — they come from Bury St. Edmunds! [На посторонних смотрели с неодобрением. Они были ино­странцами — из города Бери Сент-Эдмундса!]
He's not a proper father: he'd rather talk to a foreigner than come and find his own son [Он не был нормальным отцом: он скорее поговорил бы с иностранцем, чем пошел бы искать своего сына].
Would love me even less, if only because I was a foreigner on the home turf [Любила бы меня еще меньше только потому, что я был чужим на родной почве].
He is not kind of loving or affectionate about foreigners [Он относится к тем, кто любит иностранцев или симпатизирует им].
They left her complaining volubly about foreigners, the dog yapping his agreement [Они ушли, а она многословно жаловалась на иностранцев, собака же тявкала в знак одобрения].
The growing resentment against foreigners erupted in the summer of 1992 [Вспышка нараставшего предубеждения против иностранцев пришлась на лето 1992 года].
The Italians, and indeed all foreigners, are known to be cruel to animals [Итальянцы, как, впрочем, и все иностранцы, известны своим грубым обхождением с животными].
Jane had a suspicion that the Swiss, like all the foreigners, harboured strange and filthy diseases [Джейн подозревала, что швейцарцы, как и все иностранцы, были носителями каких-то странных и грязных забо­леваний].
Declared that «abroad is utterly bloody and foreigners are fiends» [Объ­явлено, что «за границей все проклято, а иностранцы — приспешники дьявола»].
The «Lower Breed», along with servants and foreigners [«Низшая порода», вместе со слугами и иностранцами].
...with witches, demons, werewolves, basilisks, foreigners, and (of course) papists; Catholics were «dogs, swine, unclean beasts, foreigners and strang­ers from the Church of God» [...с ведьмами, демонами, оборотнями, васи­лисками, иностранцами и, конечно, папистами; католики были «для Божьей церкви собаками, свиньями, грязными животными, иностран­цами и чужаками»].
He blames foreigners for the country's troubles [Он обвиняет ино­странцев в бедах страны].
Another boring foreigner. I bet she is a Jew [Еще одна нудная иностран­ка. Готов поспорить, что она еврейка].
57 П. Устинов. Указ. соч., с. 62.
185
This race despises foreigners, no permanent residence for one more di­sheveled foreigner to arouse much suspicion [Эта раса презирает чужезем­цев, постоянное проживание не разрешено ни одному неопрятному ино­странцу, чтобы не возникало подозрений].
...are thrown together on a case involving drugs, foreigners, lots of fights and guns... [...были объединены на предмет наркотиков, иностранцев, бесчисленных драк и пистолетов...].
...and national purity — women, homosexuals, foreigners? [...а чистота нации — женщины, гомосексуалисты, иностранцы?]
Now that sounded a little like «Foreigners Go Home!» [Теперь это про­звучало как «иностранцы, убирайтесь восвояси»].
...a lust including women, animals, madmen, foreigners, slaves, patients and imbeciles... [...список, в который входили женщины, животные, су­масшедшие, иностранцы, рабы, больные и дебилы...].
...a quiet child with the natural distrust of foreigners peculiar to the French of his class... [...тихий ребенок, с естественным недоверием от­носящийся к иностранцам, что свойственно французам одного с ним сословия...].
Fear of foreigners [Страх перед иностранцами].
Abroad is also tiring and confusing and full of foreigners... [За границей к тому же очень утомительно, много непонятного, и там полно иностран­цев...].
...we must be sacrificed to the evil intentions of foreigners... [...нас должны принести в жертву жестоким намерениям иностранцев...].
The intrusion of foreigners onto Chinese soil [Вторжение иностранцев на китайскую территорию].
...throw France on the mercy of foreigners... [...оставить Францию на милость иностранцев...].
...enjoyed massaging the paranoid prejudices of foreigners... [...с удо­вольствием развивали параноидальные предубеждения иностран­цев...].
They're suspicions of foreigners [Это подозрения иностранцев].
Feelings of xenophobia — a fear or hatred of the foreigner — can so readily by whipped up [Чувство ксенофобии — страх или ненависть по отношению к иностранцам — может быстро развиться].
When I was foolish enough to believe that the foreigners were the great curse of the British [Когда я был так глуп, что верил, что иностранцы — великое проклятие британцев].
...the cat, who is suspicious of this foreigner as the natives... [...кошка, которая не доверяет иностранцу так, как местным жителям...].
Really, he was very hostile to foreigners [На самом деле он был очень враждебно настроен по отношению к иностранцам].
I still couldn't imagine my mother mixing with foreigners anywhere [И пo сей день я не могу себе представить, чтобы моя мать вступала в какие-нибудь контакты с иностранцами].
Американский вариант английского языка, более ориентированный на «политическую корректность» (об этом см.: ч. II, гл. 2, § 3), уже ввел
186
в обиход некий эвфемизм, политически более правильный вариант, смягчающий негативную окраску слова foreigner, которое как это яв­ствует из приведенных примеров, звучит обидно, грубо, оскорбитель­но. Этот«мягкий», необидный вариант: alien [незнакомец] или newcomer [приезжий, нездешний].
Совершенно очевидно, что все социокультурные коннотации слова foreigner отсутствуют у иностранца, то есть у его русского эквивалента.
Таким образом, любовь к родине как черта национального характе­ра у русских выражается в языковом плане открыто, набором широко употребительных эмоциональных синонимов — слов и словосочетаний, а в английском языке — очень сдержанно и в форме нелюбви к нерод­ному, к иностранному.
Язык раскрывает определенные черты национального характера. Он не только подтверждает само существование национального характера как явления, но и высвечивает его малозаметные аспекты и грани. Мож­но даже провести некую параллель или выявить закономерность: раз­личие языков свидетельствует о различиях национальных характеров.
§ 6. Улыбка и конфликт культур
Она улыбается редко,
Ей некогда лясы точить.
Н. А. Некрасов. «Мороз, Красный нос».
Одна из странных особенностей представителей русской культуры в гла­зах Запада — это мрачность, неприветливость, отсутствие улыбки. В наше время, когда международные контакты становятся все более мас­совыми и интенсивными (обе стороны наверстывают упущенное за де­сятилетия изоляции), проблема улыбки неожиданно встала особенно остро.
Русские не улыбаются (а отсюда уже — «мрачные дикари», агрес­сивные от природы и тому подобный вздор), they are an unsmiling nation [они неулыбающаяся нация] и поэтому нужно быть с ними настороже: от этих мрачных типов можно ожидать чего угодно. Как это ни смешно Для русских, но фурор, произведенный М. С. Горбачевым в Англии в де­кабре 1984 года, с которого началось его «триумфальное шествие» в западном мире, был вызван, в частности, приятным сюрпризом — улы­бающимся советским правителем высокого ранга.
Вот как это описывается в американском научном труде «„Red Star Rising": The Coverage of Mikhail Gorbachev by U.S. network television, 1984-86». Раздел об освещении визита Горбачева в Англию западными средствами массовой информации имеет в нем весьма многозначитель­ное название: «Entera Bear Smiling [Явление Медведя улыбающегося]». Форма сценической ремарки, не изменившаяся со времен Шекспира, подчеркивает, что на международной арене появляется новое лицо.
187
A Bear — стереотипный образ России на Западе: медведь. «Русский Мед­ведь улыбающийся» — это почти оксюморон, сочетание взаимоисклю­чающих понятий. Инверсия (Bear Smiling) — нарочитая аналогия с на­учными терминами, обозначающими биологический вид. Журналисты и политики западного мира были потрясены и захлебывались от вос­торга: новый стиль, новый тип советского политического лидера, ради­кальные перемены в руководстве СССР. Улыбающийся Горбачев, улыба­ющаяся его жена Раиса:
«Hursts report next moved into a more detailed discussion of the new-style Soviet:
Gorbachev [sic] is not from the mold that gave the world generation after generation of stodgy, dour So­viet leaders... Gorbachev is a boun­cy man, quick with a smile and self-assured, apparently confident of his position.
The NBC report accompanied these words with film of a smiling, jovial Gorbachev, taken as Gorbachev posed for cameras while arriving for his visit with the British Foreign Secretary... The presence of a Soviet leader's wife, particularly a young and pleasant looking one, reinforced the idea that leadership in the Soviet Union was undergoing a change» 58.
Однако одной улыбки было мало, чтобы рассеять подозрения запад­ного мира:
Потом в репортаже Хёрста шли подробные рассуждения о советских людях нового типа:
Горбачев отлит не из той формы, что поколение за поколением давала миру грузных, угрюмых советских лидеров... Горбачев — подвижный человек, всегда готовый улыбнуться, уверенный в себе, уверенный в своем положении.
В репортаже NBC этот текст сопровождался пленкой, показывающей улыбающегося, радостного Горбачева, снятого, когда он позировал пе­ред камерами, прибыв на встречу с министром иностранных дел Вели­кобритании... Присутствие в кадре жены советского лидера, особенно такой молодой и симпатичной, усиливало впечатление, что руковод­ство Советского Союза заметно меняется.
«Hurst's report finished with the conclusion that there was unlikely to be a change in substance despite Gorbachev's change in style from previous leaders: Gorbachev [sic] may turn out to be the smiling messenger with words in the West no­body wants to hear, words that impose, in Washington's view, unacceptable preconditions on arms talks, talks already stalled for more than a year» 59.
Газеты, радио, телевидение, политики и политологи бурно обсужда­ли улыбку русского медведя: «In a two minute report on December 17,
Fenton explained that Gorbachev had opened a diplomatic offensive in Britain against Star Wars that seemed to be working:
„Enter a bear smiling". That's how The London Times describes Gorbachev's visit to Britain. But the big question is why is he smiling. He won over the British press, which is something to smile about. He won over Britain's „Iron Lady", which is certainly something to smile
about... And he seems to be exploit-Ing a potential division in the West­ern alliance, and that is something to make him smile all the way back to the Kremlin.
The pictures backed up the text. Gorbachev appeared in six shots in Fenton's report and he was smiling broadly in five of them (in the sixth, he was merely listening to someone else). As Fenton started his report, for instance, viewers saw „the Bear", Gorbachev, enter a room, take off his coat and warmly greet Foreign Secretary Howe — these were the same pic­tures of the smiling confident Gorbachev that NBC used. The report then alternated between the smiling Gorbachev, the smiling Thatcher, and the news media, which the text declared Gorbachev „charmed". The images, regardless of text, seemed to present a reason to like this smiling visi­tor» 60.
Репортаж Хёрста заканчивался выводом о том, что существенные изменения вряд ли последуют, несмотря на то, что по своим манерам Горбачев значительно отличался от предыдущих лидеров: Горбачев может оказаться улыбающимся посланником, доносящим слова, которые никто на Западе услышать не хочет, слова, при помощи которых, по мнению Белого Дома, навязываются предварительные условия переговоров на военные темы, переговоров, тянувшихся уже больше года.
В двухминутном репортаже 17 декабря Фентон объяснил, что Горбачев начал в Великобритании дипломатическую атаку против «звездных войн», которая, похоже, оказалась эффективной: «Явление Медведя улыбающегося». Так газета «London Times» харак­теризует визит Горбачева в Великобританию. Главный вопрос — поче­му это он улыбается. Он завоевал расположение британской Желез­ной Леди, что само по себе уже дает повод улыбаться... К тому же он, кажется, использует возможное разделение e Западном союзе, а это повод улыбаться всю обратную дорогу до самого Кремля. Текст сопровождали фотографии. В репортаже Фентона Горбачев зас­нят на шести кадрах, на пяти из них он широко улыбается (на шестом просто слушает кого-то). В начале репортажа Фентона зрители увиде­ли, как «Медведь», Горбачев, входит в комнату, снимает пальто и тепло приветствует министра иностранных дел Хоу — те же кадры с изобра­жением улыбающегося, уверенного Горбачева, что использовала теле­компания NBC. Затем в материале речь идет то об улыбающемся Горба-
чеве, то об улыбающейся Тэтчер, то о средствах массовой информации, которые в тексте названы очарованными Горбачевым. Одни фотогра­фии, независимо от текста, уже давали повод полюбить этого улыбаю­щегося гостя.
58 B. Knobel. «Red Star Rising»: The Coverage of Mikhail Gorbachev by U.S. network television, 1984-86. PhD thesis. Harvard University. Cambridge, Mass., 1991, p. 89.
59 Ibid, p. 90.
188
Итак, претензия Запада к «загадочной русской душе»: почему не улы­баются? Тысячи иностранных туристов, особенно из англоязычных стран, уезжая из России и восторженно отзываясь об увиденном, сетуют в кон­це: но только почему люди на улице такие мрачные, почему не улыба­ются?
Наоборот, русские люди, попав в англоязычный мир, недоумевают по поводу улыбок. Когда меня, счастливицу, вернувшуюся из стажиров­ки в Лондонском университете по линии Британского Совета, коллеги спросили, что же меня поразило больше всего, я ответила сразу: «Они улыбаются. Везде: на улице, в поликлинике, у лифта, абсолютно повсю­ду улыбаются совершенно незнакомым людям». Такая реакция была тем более удивительна, что это было в 1973 году, когда культурная пропасть между советским миром и «миром кап. стран», как мы тогда выража­лись, была бездонной. И все-таки в «самое поразительное» попали не головокружительное изобилие продуктов, товаров, книг, не чудеса тех­ники, сервиса, удобств и не многое другое, от чего у меня несколько месяцев был культурный шок, а улыбка.
25 лет спустя, в 1998 году, совершенно другое поколение России — юные студенты МГУ писали в своих сочинениях об американской куль­туре: «Another example is how often people smile for no reason; that seemed pretty weird to me [Еще пример — люди часто улыбаются без повода; это мне показалось довольно странным]» (Дмитрий Акопов, студент факультета иностранных языков МГУ).
Итак, они огорчены, возмущены, шокированы (нужное подчеркнуть) тем, что мы не улыбаемся; мы с удивлением отмечаем, что они улыбают­ся всем, всегда и везде. Решение этой «загадки» очень простое и лежит на поверхности: это типичнейший пример конфликта культур.
В западном мире вообще и в англоязычном в особенности улыбка — это знак культуры (культуры, разумеется, в этнографическом смысле Слова), это традиция, обычай: растянуть губы в соответствующее положение, чтобы показать, что у вас нет агрессивных намерений, вы не со­бираетесь ни ограбить, ни убить. Это способ формальной демонстра-
60 В. Knobel. «Red Star Rising»: The Coverage of Mikhail Gorbachev by U.S. network television, 1984-86. PhD thesis. Harvard University. Cambridge, Mass., 1991, p. 91.
189
ции окружающим своей принадлежности к данной культуре, к данному обществу. Способ очень приятный, особенно для представителей тех культур, в которых улыбка — это выражение естественного искреннего расположения, симпатии, хорошего отношения, как в России.
Вот и все. Это совершенно разные улыбки в разных культурах. В за­падном мире улыбка одновременно и формальный знак культуры, не имеющий ничего общего с искренним расположением к тому, кому ты улыбаешься, и, разумеется, как и у всего человечества, биологическая реакция на положительные эмоции; у русских — только последнее. И не надо по этому поводу ни волноваться, ни пожимать плечами, ни по­дозревать в кознях — все нормально, все естественно: в одной культу­ре — так, в другой — иначе.
В картине американского мира у русских студентов слово smite [улыб­ка] прочно занимает самые частотные места. Знаменитая американс­кая улыбка вызывает разную реакцию у русских: одни восхищаются при­ветливостью (принимая ее за естественную положительную реакцию), другие недоумевают, третьи не одобряют и относятся подозрительно.
Свидетельство русского языка: словосочетания дежурная улыбка, вежливая улыбка имеют отрицательные коннотации: дежурная — зна­чит, по обязанности, вежливая — значит, не от души. Сатирик Михаил Задорнов назвал американскую улыбку хронической. Комментарии из­лишни: хронической в русском языке бывает только болезнь.
Один наш преподаватель-англичанин от Британского Совета сказал по поводу американской улыбки: «В Америке дантисты очень дорогие, поэтому американцы улыбаются, чтобы показать, что у них достаточно денег для ухода за зубами. Это способ продемонстрировать свое фи­нансовое благополучие».
Другой, прожив в Москве год, удивил нас своим откровением: «А мне нравятся ваши продавщицы. Они естественные. В конце дня, когда они устали от тяжелой работы и уже ненавидят всех покупателей, у них это открыто написано на лице. А наши стоят с фальшивой приклеенной улыбкой, а в душе — такая же ненависть, как у ваших».
В западной культуре улыбка — обязательный компонент обслужи­вания. В Чейз Манхэттен бэнк висит объявление: если наш оператор Вам не улыбнулся, заявите об этом швейцару, он Вам выдаст доллар (из материалов проф. И. А. Стернина, Воронежский университет).
На фотографиях в прессе американские деятели улыбаются счаст­ливой белозубой американской улыбкой. В культуре Америки улыбка также и социальный признак преуспевания. Если вы выдвинули свою кандидатуру на любой общественный пост, вы должны улыбаться на всех фотографиях, чтобы будущие избиратели видели: у этого человека все в порядке, у него есть деньги, успех, спокойная совесть, он улыбается, он доволен, ему можно довериться. Автоматизм американской улыбки настолько велик, что жена президента Хилари Клинтон улыбается фо­тографам даже на траурной церемонии похорон принцессы Дианы.
Keep smiling — девиз американского образа жизни: «что бы ни слу­чилось — улыбайся». Этот призыв учит: не сдавайся, не поддавайся
190
ударам судьбы, не показывай людям, что у тебя что-то не в полном порядке, не подавай виду — улыбайся, keep smiling. Напускной оптимизм в любой ситуации (don't worry, be happy! keep smiling! [не беспокойся, радуйся! улыбайся!]) — вот та черта американского национального харак­тера, которая официально одобрена и внедряет­ся всеми средствами, в том числе и языковыми.
Американская улыбка играет важную роль в идеологической пропаганде, навязчиво внушаю­щей мысль жителям США (особенно «новеньким», то есть недавно иммигрировавшим) о том, какое это счастье, удача и привилегия — быть гражда­нином этой страны (см.: ч. II, гл. 2, § 2). Показа­тельна в этом отношении приписка, которой аме­риканские коллеги сопроводили вырезку из газеты со статьей о секре­тах счастья: «From this article you can see how we Americans are „brainwashed" into the smile and being happy [Из этой статьи вы узнае­те, как нам, американцам, промывают мозги, чтобы мы улыбались и были счастливы]».
У русских совершенно другой менталитет, другие традиции, другая жизнь, другая культура — в этом вопросе все прямо противоположное. Чем выше общественная позиция человека, тем серьезнее должен быть его имидж. Если вы претендуете на высокий пост, вы должны показать будущим избирателям, что вы человек основательный, серьезный, ум­ный и, следовательно, сознающий, какое сложное дело вам предстоит, какие серьезные проблемы придется решать. Улыбка в такой ситуации неуместна, она только покажет, что человек легкомыслен, не сознает ответственности своего дела и поэтому довериться ему нельзя.
Из материалов профессора И. А. Стернина: «Американке в Петер­бурге старушка сказала: „Чего ты лыбишься?" Призыв Карнеги „Улы­байтесь" приводит к реплике: „Чему улыбаться-то? Денег не платят, вокруг проблемы, а вы — улыбайтесь". Обращает на себя внимание упот­ребление местоимения чему: русское сознание не воспринимает улыб­ку как адресованную кому, как бы не видит в ней коммуникативного смысла, воспринимая ее как отражательный, симптоматический сигнал настроения — благополучия».
Кстати, портреты и фотографии американских президентов показы­вают, что улыбка как обязательный атрибут, символизирующий процве­тание и успех политического деятеля, появилась относительно недав­но, в середине XX века. На официальных фотографиях улыбаются пре­зиденты от Рузвельта (тридцать второй, 1933-1945) до Клинтона (со­рок второй, с 1993 года до настоящего времени). Предшествующий 31 президент — от Вашингтона до Гувера — в мрачной серьезности не уступают русским политическим деятелям. Исключение составляет То­мас Джеферсон (третий президент, 1801-1809), на лице которого вид­но некоторое подобие улыбки.
191
Сейчас, в новых условиях постоянных контактов, в том числе и дело­вых, проблема улыбки осложнилась. А. В. Павловская пишет по этому поводу в «Путеводителе для деловых людей»: «Поведение русских в общественных местах и на улице также требует особого пояснения. Часто пишут об особой „мрачности" русских, связанной с определен­ной традицией поведения. Причина здесь не в особенностях характера русских, а в особенностях их поведения. В России не принято улыбать­ся посторонним. В лучшем случае, это воспринимается как проявление глупости, но улыбка незнакомому человеку в определенной ситуации, в темном подъезде, например, может стать и опасной. В русском языке есть поговорка: „Смех без причины — признак дурачины". Когда в Рос­сии открывался первый Макдональдс, его русских сотрудников учили постоянно улыбаться клиентам, что вызывало большое количество слож­ностей, ибо, как сказал один из молодых сотрудников, „люди подумают, что мы полные дураки". Серьезное, сосредоточенное выражение лица русских на улице — не признак их особой мрачности, а лишь традиция, считающая улыбку чем-то сокровенным и предназначенным близкому и приятному человеку» 61.
Традиция эта имеет глубокие корни. Улыбка и смех — только в ми­нуты радости, отдыха, легкости души. Во всех остальных случаях это глупость. Мудрое слово Древней Руси учит:
Сын мой, среди людей находясь, к ним подходя — не смейся: ибо в смехе рождается глупость, из глупости — ссора, а в ссоре — свара и драка, в драке же смерть, а в убийстве и грехи свершаются («Повесть об Акире Премудром», XII в.);
Светлой улыбкой легко показать душевную радость... Ибо когда веселится сердце, расцветает лицо (Св. Василий);
Кто хочет смеяться вместе с детьми, укоризну и поношение на себя навлечет («Мудрость Менандра Мудрого», XIV в.);
Смехи да хихи вводят в грехи;
Велик смех, не мал и грех (из пословиц XVIII в., Мосхион) 62.
В словаре В. И. Даля глагол улыбаться определяется как 'ухмылять­ся', 'смеяться молча, про себя', 'показывать выражением уст и лица расположение ко смеху'. В качестве иллюстративной фразеологии при­водятся примеры: Где грех, там и смех; Набьет и улыбка оскомину; Сме­хом сыт не будешь; Смех до добра не доводит.
На этом культурном фоне понятна реакция сотрудников Макдональ­дса: «люди подумают, что мы полные дураки». Действительно, с какой стати улыбаться незнакомым людям?!
В популярных нынче инструкциях, как нужно себя вести «для благо­приятного имиджа» «новых русских» учат: «Улыбка приветствуется, но стоит помнить, что постоянно улыбающийся человек производит впе­чатление несерьезного. Лучше улыбку „дозировать" — это покажет, что вы знаете себе цену» 63.
Возможно, в дворянских и интеллигентских кругах дореволюцион­ной России существовала и формальная улыбка, улыбка вежливости ев­ропейской культуры. Этот вопрос должен быть отдельно исследован.
61 А. В. Павловская. Как делать бизнес в России. Путеводи­тель для деловых лю­дей. (В печати).
62 Мудрое слово Древней Руси. М., 1989, с. 185, 328, 391, 358.
63 М. Привезенцева. «Поза Наполеона» повредит имиджу успешного человека // Капитал, 10-16.03.1999, с. 9.
192
Мне известно лишь одно, косвенное свидетельство. В неопубликован­ных мемуарах Любови Дмитриевны Менделеевой-Блок, дочери великого русского ученого и жены великого русского поэта, отмечено в каче­стве черты нового, нарождающегося советского общества: «ушла улыб­ка». Если ушла, значит, раньше существовала. Можно предположить, что ушла именно та формальная, светская улыбка, которая живет в за­падных культурах. Однако повторюсь, вопрос этот нуждается в специ­альном исследовании.
Впрочем, улыбкой сейчас занялись в России и культурологи, и поли­тологи, и «имиджмейкеры», и специалисты по бизнесу. В Таможенной академии, например, обсуждался вопрос: должен ли улыбаться тамо­женник?
Подведем итоги.
1. Улыбки бывают разные.
«Улыбка формальная» — в западных культурах вид приветствия не­знакомым людям, попытка обеспечить безопасность в незнакомом месте с незнакомыми людьми. В русской культуре это может иметь прямо противоположный эффект. После моего восторженного рассказа (в 1973 году) про то, какие «там» все милые, культурные, приятные, улыбающи­еся, моя подруга сказала мне с обидой: «От твоих историй одни непри­ятности. Я улыбнулась в магазине стоявшему рядом покупателю, так потом еле отвязалась от него».
«Улыбка коммерческая» — требование современного сервиса. Она насаждается в России иностранными фирмами и уже не кажется такой непривычной.
«Улыбка искренняя» — проявление хороших чувств, хорошего от­ношения. Эта естественная человеческая реакция на положительные обстоятельства, она не обусловлена культурой. Этот вид улыбки при­сущ всем человеческим сообществам, независимо от культурных услов­ностей. Именно этот вид улыбки характерен для русских.
2. Разница в улыбках — это разница культур.
3. Всем людям необходимо научиться понимать и принимать другие культуры, без этого невозможны ни межкультурная и международная коммуникация, ни сотрудничество, ни мир во всем мире.
Глава 2. Язык и идеология
Last week I pointed out that art and propaganda
are never quite separable, and that what are supposed
to be purely aesthetic judgements are
always corrupted to some extent by moral
or political or religious loyalties.
George Orwell. «Tolstoy and Shakespeare».
На прошлой неделе я заметил, что искус­ство и пропаганда неразделимы, и то, что обычно считает­ся чисто эстетиче­ским суждением, всегда в какой-то мере подпорчено моральным, полити­ческим или религи­озным предубеж­дением.
Джордж Оруэлл. «Толстой и Шекспир».
§1. Постановка вопроса и определение понятий
Прежде всего определим понятия идеологии, менталитета и их соотно­шение с культурой.
Идеология — система идей и взглядов: политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических, в которых осознается и оп­ределяется отношение людей к действительности, выражаются инте­ресы социальных групп (И).
Идеология — система идей, представлений, понятий, выраженная в различных формах общественного сознания (в философии, полити­ческих взглядах, праве, морали, искусстве, религии). Идеология явля­ется отражением общественного бытия в сознании людей и, раз воз­никнув, в свою очередь активно воздействует на развитие общества, способствуя ему (прогрессивная идеология) или препятствуя ему (СИ).
Идеология — система взглядов, идей, характеризующих какую-ни­будь социальную группу, класс, политическую партию, общество (О. и Ш.).
Английские словари определяют идеологию, а вернее то, что обо­значено словом ideology, следующим образом:
Ideology 1 — manner of thinking, ideas, characteristic of a person,
group, act as forming the basis of an economic or political system: bourgeois, Marxist and totalitarian ideologies (ALDCE).
Идеология 1 — образ мысли, идеи, характеристика человека, группы людей и т. д., образующие основу экономической или политической системы: буржуазная, марксистская и тоталитарная идеологии.
Ideology. An ideology is a set of beliefs, especially the political beliefs
on which people, parties, or countries base their actions (CCEED).
Идеология. Набор верований, преимущественно политических убеж­дений, которые лежат в основе действий народа, партии или страны.
Ideology — sometimes derog. a set of ideas, esp. one on which a political
or economic system is based: Marxist ideology | the free market ideology of the extreme right (DELC).
Идеология — иногда пренебр. набор идей, особенно такой, на котором основываются какие-то экономические или политические системы: Марксистская идеология, идеология свободного рынка крайних правых.
194
Ideology. Science of ideas; visionary speculation; manner of thinking characteristic of a class or indi­vidual, ideas at the basis of some economic or political theory or system, as Fascist, Nazi ˜ (COD).
Идеология. Наука об идеях; умозрительные размышления; образ мышления класса или индивида; идеи, лежащие в основе экономиче­ской или политической теории или системы, например, фашистская, нацистская И.
Определения идеологии и ideology сходятся на том, что это некий набор (set), система идей и/или верований (beliefs). Далее определе­ния расходятся. Все английские концентрируют внимание на том, что этот набор идей лежит в основе политических и экономических теорий или систем. Иногда уточняется, что этот набор идей характерен для партий, народа, страны, группы и даже одного человека (a person, an individual).
Русские определения также говорят, хотя и довольно расплывчато, о неких «социальных группах», которые выражают свои интересы че­рез идеологию, но не упоминают ни политическую, ни экономическую системы, базирующиеся на идеологии и определяющие ею свою дея­тельность. Вместо этого акцент делается на отражении этой системы идей в разных формах общественного сознания.
Заслуживающим внимания моментом является некоторая негатив­ная окраска слова ideology: LDCE прямо указывает на это пометой «sometimes derog.» (то есть derogatory 'пренебрежительный'). COD при­водит только негативные примеры фашистской и нацистской идеоло­гии. В английском языке и менталитете и марксистская идеология не вполне позитивна. Русское слово идеология — это общественно-поли­тический термин, оно вполне нейтрально и не имеет негативных стили­стических коннотаций.
Соотношение понятий «культура» и «идеология» более или менее ясно из определений. Идеология — явление авторское, то есть у нее имеются авторы или даже автор и, соответственно, «дата рождения». Этот последний аспект отражен в определении идеологии в «Современ­ном словаре иностранных слов» (СИ) деепричастным оборотом «раз воз­никнув». Культура выработана всем этносом, всем народом в течение продолжительного времени, это величина гораздо более постоянная, чем идеология.
С. С. Аверинцев в своем докладе в Московском государственном лин­гвистическом университете 16 апреля 1999 года привел следующий пример соотношения культуры и идеологии: «Древний Рим, завоевав Грецию, навязал ей свою идеологию, но культура Греции была настоль­ко сильнее римской, что она покорила римлян. Плененная Греция взя­ла в плен дикого победителя». Этим примером Аверинцев проиллюст­рировал мысль о том, что «нельзя сказать, что одна культура выше или лучше другой, но можно сказать, что она прагматически сильнее и кон­курентоспособнее».
Яркий пример, иллюстрирующий различие между культурой и идео­логией, представляет собой опыт современной России. Действительно, на наших глазах кардинально и молниеносно изменилась идеология (а с ней и идеологические науки): идеология капитализма легла в основу
195
политической и экономической систем, в полном соответствии с опре­делением слова ideology, придя на смену идеологии социализма (и в идеологических науках также).
Что же касается русской культуры, то, несмотря на некоторые, пусть существенные, новые влияния (интенсивное проникновение западной массовой культуры и т. п.), нельзя сказать, что она радикально и мгно­венно изменилась. Слава Богу, в своей основе русская культура, так же как и русский национальный характер, осталась прежней. Она развива­ется достаточно медленно и меняется достаточно неохотно.
Понятие менталитета включает в себя «склад ума, мироощущение, мировосприятие, психологию» (СИ). Иными словами, менталитет — это мыслительная и духовная настроенность как отдельного человека, так и общества в целом.
Mentality. The being mental or in or of the mind; (degree of) intellectual
power; (loosely) mind, disposition, character (COD).
Менталитет. Способность находиться в разуме, быть в своем уме; (уровень) интеллектуальных возможностей; (в широком смысле) склад ума, настроение, характер.
Идеология и менталитет соот­носятся с культурой как часть с целым, то есть культура в широком эт­нографическом смысле слова (именно такое толкование используется в этой книге) включает в себя и идеологию, и менталитет. Язык и идео­логия взаимодействуют друг с другом: идеология оказывает большое влияние на язык, но и язык влияет на идеологию.
§2. Россия и Запад: сопоставление идеологий
Как соотносятся между собой идеологии России и Запада, в чем их сход­ство и различие, как это отражают русский и английский языки и как они формируют идеологии своих носителей — вот вопросы, к рассмот­рению которых мы теперь обратимся.
Прежде всего необходимо сделать оговорку. До сих пор речь шла как бы вообще о русском языке и вообще об английском. Однако, с точ­ки зрения социокультурной, а тем более идеологической, русский язык может и должен быть представлен двумя разновидностями: советский русский (то есть русский язык времен Советского Союза) и постсоветс­кий, или современный русский (то есть русский язык последнего деся­тилетия). В плане идеологии это два разных варианта русского языка.
Английский язык, как известно, представлен многими диатониче­скими, или пространственными (в отличие от диахронических, или вре­менных), вариантами: британский, американский, канадский, австра­лийский, индийский и т. д. Наиболее распространены два первых — британский и американский. Под наибольшим распространением по­нимается не только количество носителей этого языка как родного, но и число изучающих этот язык как иностранный. Именно с этой точки зрения британский и американский варианты наиболее распростране-
196
ны. Различиям между этими вариантами английского языка посвящена рбширная литература, подробно описаны также история и культура обе­их стран. При этом вопросы соотношения языка и идеологии, языка и культуры гораздо менее изучены. В дальнейшем при сопоставлении рус­ского и английского языков будет указываться вариант того или друго­го языка.
В результате проведенного исследования выяснилось, что с точки зрения идеологии, как это ни странно, из сопоставленных четырех ва­риантов наиболее близкими оказываются американский английский и советский русский.
I. Сходство.
Действительно, тому и другому языку, а значит, той и другой иде­ологии, свойственна прямая, от­крытая, навязчивая пропаганда преимуществ системы, режима, по­рядков своей страны. Эта пропа­ганда находит свое выражение в целом ряде языковых и внеязыко­вых моментов:
1. Открытый, подчеркнутый патриотизм. В предыдущей главе было показано, что для русского языка, в отличие от английского, характерно открытое словесное выражение патриотизма. Это со­вершенно верно, если имеется в виду британский вариант английского языка. Американский же вариант гораздо ближе к русскому, чем бри­танский. У американцев отношение к родине гораздо более личное и эмоциональное, чем у британцев. Американцы называют родину she [она], то есть олицетворяют ее: Where America was and where she is now [Где Америка была и где она сейчас]. Именно в американских текстах можно встретить mother country [родина-мать], они же иногда говорят our country [наша страна]1.
В своем обращении к японской молодежи Уильям Фолкнер, говоря об Америке, неоднократно называет ее очень лично: ту country, the United States, my part of America [моя страна, Соединенные Штаты, моя часть Америки]; my country, the South, my side of the South [моя страна, Юг, моя часть Юга]; our land, our homes [наша земля, наши дома].
Таким образом, американцы начинают употреблять our country [наша страна], а русские — эта страна.
Более эмоциональное отношение к своей прекрасной родине про­является в перифразе America the beautiful [Америка-красавица]. Об­ратите внимание на форму: не beautiful America [красивая Америка], а America the beautiful [Америка-красавица] — гораздо более торжествен­ное наименование страны, ассоциирующееся с титулами и прозвищами
1 См.: То the Youth of Japan // W. Faulk­ner. Essays, Speeches and Public Letters. Ed. by James B. Meriwether. New York, 1965, p. 82-86.
197
царей: Ivan the Terrible [Иван Грозный], Peter the Great [Петр Великий], Nicholas the Second [Николай Второй] — America the Beautiful [Америка Красивая]. Через олицетворение страны достигается эффект более лич­ного к ней отношения.
Знаменитый девиз американцев Proud to be American [Горжусь, что я американец] перекликается с девизом советского времени: Советское значит отличное. По своим масштабам кампания «Proud to be American» весьма впечатляюща: от открыток-сувениров-маек-футболок с этой надписью до серии книг с таким же названием, где перечисляются все до­стижения США — от действительных и крупных до мелких и смешных.
В советское время у нас была точно такая же, громкая и открытая, пропаганда своих достижений. Запад и особенно США нас за это выс­меивали, мы сами острили по этому поводу в анекдотах («Россия — родина слонов») и песнях («и даже в области балета мы впереди пла­неты всей»), но в постсоветское время мы бросились в прямо противо­положную крайность и стали говорить и писать о своих провалах и по­роках с тем же энтузиазмом, с которым раньше кричали о своих дости­жениях и достоинствах.
Американцы оказались более последовательными: они и сейчас «Proud to be American». Англичане не кричат «proud to be English, proud to be British [горжусь, что я англичанин, горжусь, что я брита­нец]»: им национальный характер не позволяет громко и открыто хва­лить себя. У них есть свои приемы и способы (см.: ч. II, гл. 1, § 5). Вот как пишет о них и о русских Валерий Ганичев: «Да, высшие английские политики высокообразованны и целеустремленны. Везде, где можно, они борются за „внедрение" своих союзников, апологетов, англофи­лов (у нас же слово русофил — одно из самых ругательных у властей и прессы)» 2.
Интересно, что в нашей стране пропаганда учила гордиться, что ты советский человек («советское значит отличное», «у советских соб­ственная гордость», «великий могучий Советский Союз» и т. п.), но ни­когда не было даже намека на то, что можно гордиться своей принад­лежностью к национальности: слов «горжусь, что я русский» со времен Александра Суворова Россия не слышала.
Американцы же в своей агитации за суперлояльность и суперпре­данность по отношению к своей стране доходят до курьезов: всемирно знаменитое Made in USA [Сделано в США] стало заменяться помпезным Crafted with pride in USA [С гордостью изготовлено в США]. Этикетку с этой гордой надписью, выдержанную в цветах американского флага, автор этих строк увидел на паре носков в магазине «Target», известном дешевизной и соответствующим качеством товаров.
2. Культ святынь и символов. Герб, флаг, символы власти и режима и в СССР, и в США играли важнейшую роль в качестве открытой пропа­ганды. В этом последнем предложении есть одна неточность: время гла­гола играть. Дело в том, что сопоставление уже несуществующего СССР с вполне жизнеспособными США идет по двум разным временным ли­ниям: когда речь идет о Советской России — это прошедшее время, так
2 В. Ганичев. Из Анг­лии, но не о ней // Завтра, 1998, № 37 (250).
198
сказать Past Simple или Past Indefinite, все тенденции США — это Present Perfect или даже Present Perfect Continuos: они были в прошлом и про­должаются в настоящем.
В СССР советская символика (пятиконечная красная звезда, серп и молот и т. п.) была широко распространена даже в обыденной жизни: на школьных тетрадях, банкнотах, театральных занавесах, посуде и мно­гом другом. В США американский флаг можно увидеть не только на об­щественных зданиях: учереждениях, гостиницах и т. п., но и на частных домах (весьма поощряемый властями знак лояльности отдельных граж­дан). Я видела государственный флаг США на химчистке и на пляжной кабинке для переодевания в Лос-Анджелесе.
Почему же американская и советская идеологии оказались так близ­ки духовно? Потому, что их цели и задачи совпадали, это и обусловило сходство методов пропаганды и их языкового выражения.
Перед советскими руководителями стояла сложнейшая задача: в кратчайшие сроки миллионы необразованных, малограмотных или со­всем неграмотных крестьян и рабочих, неожиданно получивших в ре­зультате революции (то есть переворота, оборота колеса истории) дос­туп к власти и культуре, всю эту «темную народную массу» превратить в культурное общество, способное удержать эту власть, развить науку и культуру, поднять страну из руин гражданской войны. Для этого требо­вались простые, доходчивые и действенные методы пропаганды: ло­зунги, клише, вбивавшиеся в головы плакатами и громкоговорителями. Миллионы людей надо было научить грамоте (кампания по «ликбезу» — ликвидации безграмотности), поведению в обществе («Граждане люди! Будьте культурны! Не плюйте на пол, а плюйте в урны!» — на такие при­зывы уходил «талантище» Маяковского), надо было создать новую куль­туру. (Заметим в скобках, что в современном Китае в туристских местах распространены призывы, запрещающие плевать, в том числе и на ло­маном английском — «no spitting everywhere [букв. не плевать всю­ду]», что производит шокирующее впечатление: неужели кто-то может плевать в подземных гробницах китайских императоров?! Но раз при­зывы висят — значит, это есть в реальности.)
Перед американцами стояла сходная задача — «обамериканивания», то есть навязывания американской культуры иммигрантам, прибываю­щим в США, которых также в кратчайшие сроки надо превратить в об­щество американской культуры. Эта кампания уступает по массовости советской, так как речь не идет о миллионах людей, это не море-океан, а река, но зато река, непрерывно, каждый день втекающая. Иммигран­там тоже нужно спешно и интенсивно вдалбливать простые истины про новую родину: America the beautiful [Америка-красавица], Proud to be American [Горжусь, что я американец], American dream [американская мечта]. Из них нужно выбить старую культуру и вбить новую. Вот как Формулирует это Джон Куинси Адаме, говоря о людях, собравшихся иммигрировать в Америку: «They must cast off their European skin, never to resume it. They must look toward their posterity rather than backwards to their ancestors [Они должны сбросить свою европейскую кожу, ни-
199
когда больше к ней не возвращаться. Они должны смотреть вперед, на потомков, а не назад, на предков]» 3.
Американцы сознают уникальность своей ситуации, заключающей­ся в отсутствии обычных уз, связывающих народ со своей страной. Эти узы надо спешно заменить какими-то новыми идеями — мечтой о сво­боде, равенстве, демократии, о будущем американском рае на земле: «We are tied to our country in a unique way — we are not the French or the '
Italians or anyone else held together by geography, ancestry and common culture; we are tied to the abstracts of freedom and opportunity and the themes expressed in the constitution and the Bill of Rights — and if we cease to believe these things, what's the point of being an American? The ties that bind us are more invisible here — we have no common culture to fall back on, no united version of history, no monolithic tale shared by all. Our foods, our Gods, our marriage customs — everything is various, different... The future, in fact, has been the one constant in the history of America. The essence of America is a commitment to an unbounded future of achievable dreams... Yet the real and greatest enemy we face, as the millennium draws near, is the rejection of hope, optimism, and faith in the American ideas that bind us, that are our very essence» 4.
Мы привязаны к нашей стране странным образом — мы не французы или итальянцы, или какая-то еще нация, объединенная географически, общими предками, общей культурой. Мы привязаны к абстракциям — к свободе, к возможностям, к положениям, затронутым в Конституции и в «Билле о правах». И если мы перестанем верить в эти вещи, какой смысл быть американцем? Те нити, что держат нас, менее заметны: у нас нет общей культуры, на которую можно было бы опереться, нет об­щего варианта истории, нет единого повествования, принимаемого всеми. Наша пища, наши Боги, наши свадебные обычаи — все разное, отличное... Будущее — вот, в общем-то, единственное, что остается неизменным в истории Америки. Суть Америки в преданности идее — безграничному будущему мечты, которая может осуществиться... А на­стоящий и основной наш враг, с которым мы сталкиваемся по мере приближения нового тысячелетия, — отказ от надежды, оптимизма и веры в американские идеи, от того, что связывает нас, что является на­шей сутью.
3. Лозунги, призывы, транспаранты, социальная уличная рек­лама. Для общения с простым народом во всех странах и при всех ре­жимах использование устойчивых фраз, лозунгов, призывов считается самым эффективным. В советское время наряду со «словами с пустой семантикой» («Выше знамя социалистического соревнования!»)5 наи­более регулярно воспроизводимы были лозунги и клише, разъясняв­шие явления культуры, внушавшие советскую систему ценностей: Кни­га — лучший подарок; Любите книгу — источник знаний; Из всех ис­кусств для нас важнейшим является кино; Газета — не только кол­лективный пропагандист и агитатор, газета еще и коллективный организатор; Решения съезда партии — в жизнь!; Экономика должна быть экономной; Народ и партия едины и т. п.
Неудивительно, что когда я приехала в 1991 году в США, то лозунги на стенах, даже на ковриках у порога (например, в здании USIA — United States Information Agency [Информационное Агентство США] — в Ва­шингтоне) типа Security is everybody's business [Безопасность — дело каждого]; Quality is everybody's job [Качество — дело каждого] воспри­нимались как родные советские: Качество — это дело каждого или более ранние: Болтун — находка для шпиона (ср. Security is everybody's business).
Наличие большого количества клишированных, регулярно воспро­изводимых в готовом виде фраз в советском русском — лозунгов, при-
3 Speech by Richard Dreyfuss to the 1996 American Federation of Teachers Conven­tion. Cincinnati, Ohio, August 4, 1996. Los Angeles, [1996], p. 2.
4 Ibid.
5 См.: В. П. Белянин. Речевое поведение русских и попытки реконструкции рус­ской ментальности // IX Международный Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык, лите­ратура и культура на рубеже веков. Т. 2. Братислава, 1999.
200
зывов и т. п. — расценивается сейчас как система оглупления народа, привыкшего строить жизнь и сознание по окружающим его клише. Эта система — как советская, так и американская — высмеивалась запад­ным миром: стоит вспомнить хотя бы «Звероферму» («The Animal Farm») Джорджа Оруэлла с ее действительно остроумными лозунгами на сте­нах: «All animals are equal but some are more equal than others [Все жи­вотные равны, но некоторые животные равны более других (Пер. В. Голышева)]».
По поводу лозунгов-клише есть и идущие еще дальше предположе­ния о клишированности сознания народа как свидетельстве низкого уровня его развития. В этой связи хотелось бы сделать два коммента­рия:
1. Производство и функционирование речи зиждется на противопо­ставлении, на единстве и борьбе двух противоположных моментов: с од­ной стороны, свободное творчество говорящего, продуктивность, нео­граниченная реализация данной возможности, а с другой стороны, свя­занность, фиксированность, непродуктивность, регулярная воспроизво­димость, использование заранее заготовленных сложных образований.
Многие лингвистические теории (например, порождающие грамма­тики) были склонны абсолютизировать первый момент, когда главная роль в речеобразовании отводится способности человека свободно, по продуктивным моделям, по определенным логическим правилам сополагать языковые единицы и таким образом производить речь. Игнори­рование противоположной тенденции — к устойчивости, изолирован­ности, фразеологизации, внесению в речь готовых блоков, попытки втис­нуть язык в логические рамки — привели к искажению и схематизации предмета исследования.
Методологически правильным является подход, когда оба эти про­тивоположных момента (творческий — нетворческий, продуктивный — непродуктивный, свободный — фразеологически связанный) рассмат­риваются в диалектическом единстве, и их противопоставление — дви­жущая сила и источник развития языка и речи.
Две главные противоположные тенденции речеобразования нахо­дят выражение в двух противоположных способах соположения язы­ковых единиц, в результате чего составные образования оказываются дихотомически разделенными на продуктивные, свободно созданные говорящим для данного произведения речи, и непродуктивные, устой­чивые, вносимые в речь в готовом виде.
Таким образом, языковое общение и реализация двух главных фун­кций языка — сообщения и воздействия — обусловлены взаимодей­ствием свободных и связанных языковых единиц, причем связанные, устойчивые комплексы, воспроизводимые в речи в готовом виде, пре­обладают во всех функциональных стилях, а те разновидности стилей, которые полностью ориентированы на функцию сообщения (научный, Деловой и т. п.), являются глобально клишированными 6. При этом со­ставные комплексы (словосочетания и предложения) отнюдь не рас­сматриваются как «отходы» речевого производства, как шлак при до-
6 Т. Г. Добросклонская. Словосочетание как признак функци­онального стиля. Канд. дисс. М., 1980.
201
быче руды. Наоборот, как уже упоминалось, Л. В. Щерба говорил о «со­кровищнице сочетаний» в развитых языках (он приводил материал французского и русского языков). Готовые словосочетания отобраны речевым коллективом как оптимальные и по содержанию, и по форме.
2. Клишированные фразы, лозунги, транспаранты, призывы на сте­нах, наружная социальная реклама — обязательное средство общения власти, в первую очередь идеологической, с народом. «Семантически пустые» лозунги советской эпохи не имели коммерческих целей: эко­номике дефицитов реклама не нужна, так как хорошие товары расхо­дились, не доходя до прилавка, глагол достать был гораздо частотнее по употребительности, чем купить. Кстати, в наследство от тех времен нашему сознанию осталось настороженно-подозрительное отношение к рекламе: рекламировались только неходовые, то есть плохие товары. Скудная реклама советского времени при отсутствии конкуренции раз­дражала бессмысленностью: «Летайте самолетами Аэрофлота» (а дру­гих авиакомпаний не было), «Покупайте апельсины из Марокко» (в про­даже их не было, огромные очереди выстраивались за любыми апель­синами) и т. п.
Социальная же реклама типа «Книга — лучший подарок» внушала определенную систему моральных ценностей.
Место этих клишированных призывов и поучений сменила в наши дни лавина коммерческой рекламы — часто плохо переведенной на русский язык, непонятной, чуждой, но от непрерывных повторений проч­но застревающей в сознании. Разумеется, ничего общего с моральными ценностями эта реклама не имеет. Современные дети очень удивились бы, узнав, что лучший подарок — это книга. Они уверены, что главные ценности — это жвачка с «неповторимо устойчивым вкусом», это пеп­си, которую «выбирает новое поколение», что зубная паста «Аквафреш» — это «тройная защита для всей семьи», что «RC-кола» — «кто не знает, тот отдыхает» (причем это абсолютно бессмысленное клише — скорее антирекламу — нужно лихо выкрикнуть с интонацией молодеж­ной бесшабашности), что «имидж — ничто, а жажда — все. Не дай себе засохнуть!» — реклама напитка «Sprite» (в каком смысле жажда — все? и почему имидж — ничто?, а для большинства населения, прикованно­го к телевизору: а что такое имидж?), что «свежее дыхание — облегча­ет понимание» (?!) — реклама мятных пастилок «Rondo» и т. д.
В последнее время появилась на улицах Москвы так называемая со­циальная (в отличие от коммерческой) реклама, которая или все 24 часа в сутки желает доброго утра — черными буквами на сером фоне, или мрачновато предупреждает: «Никто не спасет Россию, кроме нас са­мих», или изрекает длинные переводные «мудрые мысли», главным об­разом иностранных авторов.
Приведем несколько примеров текстов, которыми окружены «моск­вичи и гости столицы» в 1999 году, на пороге нового тысячелетия:
«Лучше зажечь одну свечу, чем проклинать темноту». (Девиз обще­ства Кристофер.) Очень хочется сказать: зажгите одну свечу, рассейте нашу темноту — это что за общество?
202
«Диктаторы, оседлавшие тигров, боятся с них сойти». (Индийская мудрость.) Опять же хочется спросить: это к чему? Против Ельцина, что ли? Кто диктатор-то? Или это в назидание будущим правителям Рос­сии?
«Люди все одинаковы в своих обещаниях, но различны в своих по­ступках». (Мольер.)
«Там, где сжигают книги, будут в конце концов сжигать людей». (Гей­не.)
А может быть, вернуться к тому, что «Книга — лучший подарок»? Читают-то ведь главным образом дети и подростки.
И уж совсем странно приписывать болезнь клишированности толь­ко русскому языковому сознанию. Западный мир забил рекламой моз­ги своим гражданам давно и прочно.
В пьесе «Equus» (лат. 'лошадь') современного английского драма­турга Питера Шеффера (Peter Shaffer) герой пьесы — подросток, пере­живший тяжелейшую душевную драму, — на все вопросы психотера­певта, пытающегося установить с ним «речевую коммуникацию», отве­чает фразами из телевизионных коммерческих реклам. Сильное нервное потрясение выбило у него из головы все, кроме телевизионных реклам. Вот отрывок из этой пьесы:
dysart. And you're seventeen. Is that right? Seventeen?.. Wed? alan (singing low):
Double your pleasure, Double your fun With Doublemint, Doublemint Doublemint gum.
dysart (unperturbed). Now let's see. You work in an electrical shop dur­ing the week. You live with your parents, and your father is a print­er. What sort of things does he print?
alan.
Double your pleasure, Double your fun With Doublemint, Doublemint Doublemint gum.
dysart. I mean does he do leaflets and calendars? Things like that?
(The boy approaches him, hostile.)
alan (singing).
Try the taste of Martini
The most beautiful drink in the world.
It's the right one — The bright one — That's Martini!
дисарт. А тебе семнадцать? Правильно? Семнадцать?.. Ну?
алан (напевая). Двойная радость,
Двойной балдеж,
Когда жвачку «Даблминт»
В рот возьмешь.
дисарт (невозмутимо). Ну, давай посмотрим. В будни ты работаешь в магазине электрики. Ты живешь с родителями, твой отец печатник. Что он печатает? алан. Двойная радость, Двойной балдеж, Когда жвачку «Даблминт» В рот возьмешь.
дисарт. Я имею в виду, он печатает буклеты и календари? Что-то в этом роде?
(Мальчик подходит к нему с недружелюбным видом.)
алан (напевая). Попробуйте «Мартини»,
Лучший напиток на свете!
Подходящий — И ярчайший — Это «Мартини»!
дисарт. Может быть, ты бы присел, раз уж ты поешь? Не думаешь, что так будет удобнее?
(Пауза.)
алан (напевая). Чудесен чай «Тайфу»!
Пакетик в воду бросишь,
Заваришь и поверишь:
Чудесен чай «Тайфу»!
дисарт (оценивающе). Вот это очень хорошая песня. Мне она нравит­ся больше, чем две предыдущие. Могу я еще раз ее услышать?
(Алан отходит от него, и садится на скамейку, которая находится в
глубине сцены.)
алан (напевая). Двойная радость,
Двойной балдеж,
Когда жвачку «Даблминт»
В рот возьмешь.
203
dysart. I wish you'd down, if you're going to sing. Don't you think you'd be
more comfortable?
(Pause.)
alan (singing). There's only one T in Typhoo!
In packets and in teabags too.
Any way you make it, you'll find it's true:
There's only one T in Typhoo!
dysart (appreciatively). Now that's a good song. I like it better than the
other two. Can I hear that one again?
(Alan starts away from him, and sits on the upstage bench.)
alan (singing). Double your pleasure
Double your fun
With Doublemint, Doublemint
Doublemint gum.
Подводя итоги этим кратким заметкам по вопросу клишированности русской речи и русского сознания, еще раз суммируем:
1. Речь клиширована во всех развитых языках.
2. В советских лозунгах были заложены определенные моральные ценности, которые несомненно полезнее для сознания и воспитания, чем коммерческая реклама. В этом плане американский английский продолжает линию советского русского, призывая граждан гордиться своей родиной, любить ее, быть бдительными (security is everybody's business [безопасность — дело каждого]) и т. п.
3. Постсоветский русский так же клиширован, как и все рассматри­ваемые здесь варианты языков, но массовое сознание быстро и эффек­тивно наполняется коммерческими рекламами, без которых невозмож­но развитие рыночной экономики.
В советском русском языке правила общественного поведения (так называемая информационно-регуляторская лексика) формулировались, в соответствии с командно-административной идеологией авторитар­ного государства, в самой категоричной (чтобы не сказать — грубой) форме повелительного наклонения — инфинитиве глагола: Не курить; Не сорить; По газонам не ходить; Животных не кормить; Не трогать (иногда Руками не трогать). Эта форма, как известно, употребляется в качестве команды солдатам в армии и собакам: лежать! стоять! и т. п. Формы собственно повелительного наклонения также отличались про­стотой резких команд с обращением на ты: Не стой под стрелой; Не влезай — убьет; Неуверен — не обгоняй. Такого рода запреты, призы­вы, инструкции, рекомендации отражают и одновременно формируют идеологию, менталитет общества и государства.
Императивные призывы американского варианта английского язы­ка, отражающие соответствующие идеологию и менталитет, вызывают иронические комментарии у представителей неамериканского англо­язычного мира. Так, например, подруга из Лондона закончила свое пись­мо «американской командой»: «Let me finish my Letter with an American command „Have a nice day!" [Позволь мне закончить письмо американ­ской командой: „Желаю тебе приятного дня!" (букв. Пусть будет твой
204
день приятным!)]» Коллега из Австралии так отреагировал на натовс­кие бомбардировки Югославии: «The Yugoslav business is a great worry. In spite of any excesses of the Serbs, it is typical of the Americans to think they can bomb them into having „a nice day". The poor young men and women [События в Югославии очень тревожные. Несмотря на все экс­цессы поведения сербов, для американцев вполне типично думать, что благодаря их бомбардировкам и у местного населения будет „прият­ный день"]». Коллега из Велико­британии сказал об американцах: «То sit still for Americans is impossible, they are busy having a nice day [Американцы не могут спокойно сидеть, они постоянно заняты тем, чтобы их день был при­ятным]».
Все эти примеры свидетель­ствуют о том, что императивная форма — даже при самом добро­желательном содержании — раз­дражает людей. Кстати, это коман­дное по форме, но вежливое и при­ятное по содержанию (пусть будет твой день приятным!) пожелание родилось в американских магази­нах, когда продавцы хотели показать покупателю, что ему пора уходить 7.
В американских ресторанах официанты, поставив блюдо с едой, из самых вежливых и благородных побуждений приказывают: «Enjoy! [На­слаждайтесь!]» Вспоминается родное: «Стоять!», «Лежать!», «По газо­нам не ходить».
Особенно ясно различие и столкновение идеологий и менталитетов осознается при переводах наружной рекламы, лозунгов, призывов на другой язык. Например, в современной Америке получил распростра­нение призыв (наклейки на автомобилях, в офисах учреждений и т. п.), отражающий менталитет современного американского общества, пыта­ющегося противостоять оглушительной пропаганде и напору собствен­ных властей: «question authority». Это призыв сомневаться в началь­стве, подвергать сомнению авторитеты. Увидев этот лозунг в большом отеле для иностранных туристов в Пекине, я была поражена его идео­логической смелостью, необычной для Китая 1997 года, так живо на­помнившего мне наше недавнее советское прошлое. Я обратилась к ад­министратору с вопросом, что имеется в виду под рекомендацией «question authority». Ответ поставил все на свои места: «It means, if you have questions, ask the authorities of the hotel [Это значит, что, если У Вас возникли вопросы, спрашивайте у администрации гостиницы]». Идеология победила язык, все было правильно, я успокоилась.
Конфликт менталитетов часто становится более очевидным при пе­реводе на иностранный язык. Это понятно: в каждом языке заложены
7 «Have a nice day! — typical American En­glish greeting often seemingly used to encourage customers to return to an outlet [„Желаю приятного дня!" (букв, Пусть будет твой день при­ятным!) — типично американско-английское приветствие, ко­торое, как кажется, используется для того, чтобы посетите­ли вновь посетили это заведение]» (А. М. Russell. Hand­outs of the lecture: Recent American Bor­rowings from Ameri­can English in British English. 5 May 1993, Faculty of Foreign Languages, Moscow State University).
205
культура и менталитет своего народа и то, что звучит нормально и есте­ственно на родном языке, неожиданно получает совершенно другую окраску на языке иностранном.
Многие книги советских времен, звучавшие для нас совершенно ней­трально, будучи переведенными на английский язык, оказывались кри­чащими и неприемлемыми для британского менталитета, склонного, в отличие от советского русского и американского английского, как нео­днократно отмечалось выше, к недооценке и недосказанности — understatement
По свидетельству известного переводчика и автора словарей Роберта Даглиша, долго работавшего в СССР, советское клише нерушимое един­ство, переведенное на английский язык как an unbreakable and indestructible unity, звучит для англичанина слишком громко и помпез­но. По образному выражению Даглиша, английский язык предпочитает негромко свистнуть в темноте там, где русский язык громко кричит при свете дня (из устного доклада Р. Даглиша о трудностях перевода для советских переводчиков с русского на английский язык).
Такой же «конфликт менталитетов» — в английском объявлении, встречающем иностранных гостей в багажном отделении Пекинского аэропорта: «We are proud and delighted to be of any service to you! [Мы гордимся и наслаждаемся возможностью служить вам!]». Контраст меж­ду реальной услугой — выдачей багажа — и стилистически завышен­ным словесным выражением — proud and delighted! — стал особенно ясен из-за западного — английского языка, которому не свойственна восточная пылкость выражения чувств.
Этот момент особенно актуален для рекламного бизнеса в России, стремительно развивающегося в наши дни. Многие русские рекламы, переведенные на английский язык, звучат слишком громко («кричат при свете дня») и поэтому подозрительны для иностранцев. Например, рек­ламный призыв приезжать туристами в Москву и почувствовать русское гостеприимство кончался фразой: «Каждый, кто хоть раз побывал в Москве, подтвердит эти слова». На английском языке эта реклама зву­чала так: «Every one who visited Moscow at Least once would subscribe to these words». He говоря о том, что сам тон рекламы слишком прямоли­неен и категоричен для западного клиента, словосочетание at least once [хоть раз] вызывает сомнения и наводит на мысль, что второй визит в Москву может изменить впечатление.
Наоборот, иностранные рекламы, переведенные на русский язык, часто не имеют желаемого эффекта по той же самой причине: разница менталитетов. Идеология современной России стремительно прибли­зилась к идеологии Запада, так как строится по тому же образцу. Мен­талитет меняется медленнее, чем идеология, и часто ослабляет действие проверенных на Западе приемов коммерческой рекламы. Да и русский перевод вносит свою лепту в усложнение западного рекламного бизне­са на русской почве.
Нередко случаются курьезы. Например, наружная реклама итальян­ской обуви около здания МГУ представляла собой огромную картину
206
европейской гостиной, где на кушетке лежала в чувственной, не остав­ляющей сомнений позе полуобнаженная женщина в сапогах. Надписи шли на двух языках: «Italians do It better [Итальянцы делают это луч­ше]» и «Итальянцы делают их лучше». Менталитет русского переводчи­ка, сохранивший традиционную русскую невинность в вопросах секса, несмотря на лавину западных порновольностей, обрушившихся на нас в последние годы, выглядит одновременно курьезно и трогательно в этом случае параллельного перевода.
Таким образом, общий тон коммуникации имеет огромное значение для всех сфер общественной жизни, и там, где британцы негромко сви­стят в сумерках, американцы и русские громко кричат при ярком свете дня. Сопоставление идеологий и менталитетов России и Запада выяви­ло некоторые черты сходства приемов и форм с главным «потенциаль­ным противником» России — Соединенными Штатами Америки. Соот­ветствующие варианты языков дали вполне конкретные доказательства этого сходства.
П. Различие.
Однако, несмотря на близость формы, содержание идеологий этих стран различается по самому кардинальному вопросу: отношению к человеку, члену данного общества.
Идеология Советской России была сконцентрирована на идее кол­лективизма, общинности, коммунизма, что привело к игнорированию индивидуальности индивидуума, к растворению отдельного человека с его нуждами, желаниями, потенциями в коллективе.
По свидетельству историков, коллективизм, общинность — искон­ные черты русского народа. Не потому ли так триумфально шествовали идеи социализма и коммунизма? А. В. Павловская в работе «Как делать бизнес в России» пишет: «Русский характер, как и любой другой, был преимущественно сформирован временем и пространством. История и географическое положение наложили на него свой неизгладимый от­печаток. Века постоянной военной опасности породили особый патри­отизм русских и их стремление к сильной централизованной власти; суровые климатические условия вызвали необходимость жить и рабо­тать сообща; бескрайние просторы — особый российский размах.
В основе идеологии Запада, наоборот, лежит культ индивидуума, уважение к потребностям и чувствам отдельного человека и игнориро­вание коллектива.
Исконная склонность русских к коллективизму, обусловленная и гео­графией, и историей народа задолго до революции 1917 года и после­дующего периода „строительства коммунизма", проявилась в кресть­янских общинах, где коллектив решал судьбу индивидуума.
Столетиями русские крестьяне, составлявшие подавляющее большин­ство населения России до начала XX века, жили общинами. Община объе­диняла крестьян, являлась их защитой от внешнего мира — иноземных захватчиков, разбойников, помещиков, государственных чиновников и т. д. Все важнейшие вопросы решались сообща, на общей сходке. Вме-
207
сте решали, кому сколько выделить земли, чтобы соблюсти принцип справедливости, кому сообща оказать помощь, кого послать на войну, как платить налоги, кого и как наказать за проступки. Даже семейные вопросы в случае конфликта выносились на всеобщее обсуждение. Та­кая система не давала упасть слабым (русская деревня не знала нище­ты), но и не давала подняться сильным. Таким образом, вопреки рас­пространенному убеждению, система коллективизма, социального ра­венства, уравниловки была распространена в русском обществе задол­го до установления социалистического строя и вошла в плоть и кровь. В этих условиях принцип взаимной поддержки становится даже более важным, чем инстинкт самосохранения.
Об этом свидетельствует следующий бытовой пример, подчеркива­ющий разницу менталитетов России и Запада: по шоссе на огромной скорости несутся автомобили, значительно превышая допустимый ли­мит скорости. Встречные машины вдруг начинают мигать фарами. Рус­ский автомобилист реагирует сразу: надо сбавлять скорость, так как впереди дорожный контроль. Чинно проезжает мимо гаишника и... несется дальше, в свою очередь предупреждая встречные машины. Для представителя законопослушного западного мира — это хулиганство и потенциальная опасность для окружающих. Для русского человека — естественное проявление дружеской солидарности, взаимовыручки, круговой поруки.
Чувство братства, присущее русским людям, вызывало восхищение иностранных наблюдателей во все времена. Американский сенатор в самом начале XX века писал: „Individualism... may be an ineradicable
part of the Anglo-Saxon nature... the racial tendency of the Russian (is) to do business on the communistic principle. Where like undertakings by Americans, or Englishmen, or even Germans, would first be interrupted by contention and then distracted by quarrels, and finally break down by the inability of the various members of the association to agree among themselves, the same number of Russians get along very well together, and practically without antagonism".
Индивидуализм — может быть, неискоренимая часть англо-саксонс­кой натуры... национальная тенденция русских — вести дела по ком­мунистическому принципу. Если предприятия американцев, англичан и даже немцев пошатнутся из-за раздоров, затем из-за ссор, а потом разрушатся из-за неспособности сотрудников ассоциации договорить­ся между собой, то такое же количество русских прекрасно ладит меж­ду собой практически без всякого антагонизма.
И сегодня врожденное чувство солидарности русских подчас сво­дит на нет некоторые западные приемы ведения бизнеса. Яркий при­мер: в рамках рекламной кампании напитка „Фанта" был объявлен ро­зыгрыш призов, к которому допускались только те, кто собрал пробки от фанты с определенным набором рисунков на внутренней стороне пробки. В Москве, Петербурге и ряде других городов немедленно сти­хийно сложились своеобразные рынки, где владельцы пробок объеди­нялись в союзы, чтобы сообща попытать счастья в борьбе за желанный приз» 8.
Сейчас все случаи «отказа» от индивидуальности воспринимаются как пережитки советского, коммунистического прошлого, хотя корни этого явления уходят в далекое прошлое русского народа и русского
8 А. В. Павловская. Как делать бизнес в России. Путеводи­тель для деловых лю­дей. (В печати).
208
национального характера. Так, описывая Неделю Российской моды в Москве, автор газетной статьи жалуется на ее (моды) безликость, безымянность, на отсутствие индивидуального подхода и индивидуальной ответственности: «Неделя собрала коллекции по большей части стро­гие, добротные, хорошо отшитые. Жаль, что безымянные. Скромность наших модельеров — похоже, очередная национальная загадка. Име­на их иностранных коллег — везде крупно, золотом, да так, чтобы в каж­дый кадр попадали. Наши — скрываются за разными АО и ТОО, назва­ния которых скучно даже перечислять» 9.
Эту же черту как тяжелое наследие недавнего прошлого отмечает писатель Андрей Битов в статье «Повторение не пройденного»: «Имен­но неотъемлемость имени от творчества, т. е. личность, т. е. индивиду­альность, в малом случае осуждалась как пережиток, в крупном — ка­ралась приговором» 10.
Жители современной России осуждают советскую идеологию за принижение индивидуальности, подчинение ее коллективу, обезличи­вание. На Западе же склонны обвинять русскую религию и философию в унижении обыденного, земного, человеческого. Об этом говорит в интервью писательница Светлана Алексиевич: «На Западе я слышала такое мнение: мол, ваши проблемы — в ортодоксальности вашей пра­вославной церкви. Для нас как бы неважно земное, у нас нет дома, нам подавай Вселенную... Возьмите русскую философию. Там только о жиз­ни Духа. Совершенно унижена плоть, унижено все материальное. Это, по-моему, опасно для человека. Жизнь человека сразу обесценивает­ся. И человек говорит: „Если я буду жить там, то мне совсем недорого все здесь"» 11.
В основе идеологии Запада, наоборот, лежит культ индивидуума, уважение к потребностям и чувствам отдельного человека и игнориро­вание коллектива. Идеология Запада полностью подчинена этому сво­еобразному культу индивидуального человека, его воле и потребнос­тям. Соответственно, и все системы — экономика, политика, культура, основанные на этой идеологии, — направлены на максимально полное обслуживание индивидуума. В качестве примера — неожиданный (для нас, представителей другой культуры и все еще другой идеологии) ма­териал: текст, напечатанный на оберточной бумаге отеля «Хилтон» в Чикаго, своего рода идеологический манифест или даже гимн, ода ин­дивидуальности: «Our commitment to diversity. We respect the individuality of all customers and employees — a fact that guides the way we do business every day. We strive to create a comfortable, welcoming atmosphere for all of our customers, complete with a wide array of quality merchandise and excellent personal service. All of our employees and their individual viewpoints, beliefs, experiences and backgrounds are highly valued, and We are dedicated to making the most of each person's abilities».
Наша преданность разнообразию. Мы уважаем индивидуальность всех наших клиентов и работников — вот тот факт, который каждый день определяет принцип нашей работы. Мы стремимся создать удобную, гостеприимную атмосферу для всех наших постояльцев, предлагая им массу качественных товаров и прекрасное индивидуальное обслужи­вание. Все наши работники и их личные точки зрения, верования, опыт и происхождение очень ценятся, и мы нацелены на то, чтобы из­влечь как можно больше пользы из способностей каждого.
9 Аргументы и факты, 1996, № 17.
10 Знамя, 1991, № 6, с. 195.
11 Аргументы и факты, 1996, № 17.
209
Прекрасное — и по художественной форме, и по содержанию — разъяснение сущности и корней различий между русской и американс­кой идеологией, менталитетом, культурой находим в пьесе современ­ного американского драматурга Ли Блессинга «Прогулка в лесу» (Lee Blessing, «A Walk in the woods»). В пьесе всего два действующих лица, два профессиональных дипломата: русский Андрей Ботвинник и аме­риканец Джон Ханимэн. Их беседа во время прогулки в лесу на окраи­не Женевы как нельзя лучше проливает свет на то, о чем мы только что размышляли:
«botvinnik. (With a sudden formality.) I will now present to you my seri­ous thoughts on the subject of ... Let's see... the character of the Russians and American peo­ple.
honeyman. I don't think that's...
botvinnik. That's my topic. It is
fundamental. Do you object?
honeyman. Not as long as you're
serious.
botvinnik. Deadly. (A beat. Honeyman nods.) Good. There is a great difference between Russians and Americans — yes or no?
honeyman. Well... yes, if you...
botvinnik. There is no difference. I will prove it. If the Russians and not the English had come to America, what would they have done?
honeyman. They would have...
botvinnik. They would have killed all the Indians and taken all the land. See? No difference. Ameri­cans and Russians are just the same. But their history is differ­ent. What is history? History is geography over time. The geog­raphy of America is oceans — therefore no nearby enemies. The geog­raphy of Russia is the opposite: flat, broad plains — open invitations to anyone who wants to attack. Mongols, French, Germans, Poles, Turks, Swedes — anyone. Do you agree with this? Of course you do — it is obviously true.
honeyman. Andrey...
botvinnik. Quiet, I am being serious. So, what is the history of America? Conquest without competition. What is the history of Russia? Conquest because of competition. How best to be America? Make individual free­dom your god. This allows you to attack on many fronts — all along
your borders, in fact — and maintain the illusion that you are not at­tacking at all. You don't even have to call your wars wars. You call them „settling the west".
honeyman. That's a gross misreading of ...
botvinnik. Don't interrupt. How best to be Russia then? Fight collective­ly. Know that you are trying to crush those around you. Make control your god, and channel the many wills of the people into one will. Only this will be effective. Only this will defeat your neighbors (Выделено мною. — С. Т.)».
Ботвинник (с неожиданной формальностью). А сейчас я Вам пред­ставлю мои серьезные размышления на тему... ara... характеров русских и американцев.
ханимен. Я не думаю, что это...
Ботвинник. Это моя тема. Она фундаментальная. Вы что-то имеете против?
ханимен. Если Вы серьезно, то нет.
Ботвинник. Абсолютно серьезен. (Вит [музыкальный ритм]. Ханимен кивает.) Хорошо. Между русскими и американцами существует огромная разница — да или нет?
ханимен. Ну что ж... да, если Вы...
Ботвинник. Нет никакой разницы. Я это докажу. Если бы русские, а не англичане прибыли в Америку, что бы они сделали?
ханимен. Они бы...
Ботвинник. Они бы убили всех индейцев и забрали бы всю землю. Видите? Никакой разницы. Американцы и русские одинаковы. Но их история различна. Что такое история? История — это геогра­фия во времени. География Америки — океаны, значит, никаких врагов поблизости. В географии же России все наоборот: плос­кие, широкие пустыни — открытое приглашение для всех, кто только хочет напасть. Монголы, французы, немцы, турки, поляки, шведы — все. Вы согласны с этим? Конечно же да — очевидно, что это правда.
ханимен. Андрей...
Ботвинник. Постойте, я серьезно. Ну, а что там в истории Америки? Завоевание без борьбы. А что в истории России? Завоевание из-за борьбы. Как лучше всего поступить Америке? Сделай своим Господом Богом индивидуальную свободу. Это позволит напа­дать сразу на многих фронтах, на всех границах фактически, и со­здавать иллюзию того, что нападения нет. Нет даже необходимос­ти называть войны войнами. Можно называть их «наведением по­рядка на Западе».
ханимен. Это совершенно неверное толкование...
Ботвинник. Не перебивайте. А как же лучше всего поступить России? Сражаться коллективно. Знать, что пытаешься сокрушить тех, кто вокруг тебя. Сделай своим Господом Богом контроль и сведи волю многих людей в одну. Только это окажется эффективным. Только это позволит одолеть соседей.
210

Своеобразный манифест индивидуализма, или, вернее, плач по ос­лаблению культа индивидуума, его права на неприкосновенность ин­дивидуального мира представляет собой статья Уильяма Фолкнера с характерным названием: « What Happened to It? [Что с ней случи­лось?]».
Оказавшись в центре внимания «свободной прессы» после получе­ния Нобелевской премии, Фолкнер с горьким разочарованием обна­ружил, что американская мечта о священном праве на индивидуаль­ность, на личную жизнь, на свои отдельный, индивидуальный мир не сбылась.
Уже первая фраза этой статьи говорит сама за себя: « The American dream was a sanctuary on the earth for individual man [Американская мечта была земным убежищем для личности]». Мечта о свободе инди­видуума привела в Америку ее будущих жителей: « An individual man... could be free not only of the old established close — corporation hierarchies of arbitrary power which had oppressed him as a mass, but free of that mass into which the hierarchies of church and state had compressed and help him individually impotent [Отдeльный человек... мог освободиться не только от иерархического произвола закрытых корпораций, кото­рый подавлял его и большинство людей. Он освобождался также и от этого большинства, с которым его спрессовала государственная и цер­ковная иерархия, лишив его индивидуальности]». Однако мечта эта рух­нула под давлением новой силы, а именно: свободы прессы: « We were all victims of that power called Freedom of Press, of that fault (in the sense that the geologist used the term) in our American culture... which is saying to us daily: „Beware"[Mы все пали жертвой той силы, что именуется Сво­бодой печати, этого недостатка, сдвига (в том смысле слова, в каком его употребляют геологи) нашей американской культуры... которая каж­дый день напоминает нам: „Будьте осторожны!"]»12.
Разумеется, язык, который, перефразируя слова Ломоносова, «все отразил и все проник», не обошел вниманием культа индивидуума как основного стержня западной идеологии.
По словам английского ученого Дж. В. Томпсона, изучать идеологию в каком-то смысле значит изучать язык, его функционирование в обществе: «Ideas do not drift through the social world like clouds in a summer sky, occasionally divulging their contents with a clap of thun­der and a flash of light. Rather, ideas
Идеи в социальном мире вовсе не подобны облакам на летнем небе, которые, медленно перемещаясь, вдруг с раскатом грома или вспыш­кой молнии выливают свое содержимое. Идеи, скорее, циркулируют
12 On Privacy
(The American Dream:
what Happened
to It?) // W. Faulkner.
Op. cit., p. 67.
211
circulate in the social world as ut­terances, as expressions, as words which are spoken or inscribed. Hence to study ideology is, in some part and in some way, to study language in the social world (Выделено мною. — С. Т.)» 13.
в социальном мире как высказывания, выражения, слова, будь то в устной или письменной форме. Следовательно, изучение идео­логии до некоторой степени предполагает изучение языка в соци­альном мире.
Разумеется, язык отражает и формирует и идеологию, и менталитет, и, разумеется же, все это происходит в первую очередь и главным обра­зом на уровне лексики, то есть на уровне слов, словосочетаний, фраз (см. у Томпсона: words, expressions, utterances), пословиц, поговорок, крылатых выражений, анекдотов, фольклорных текстов и т. п.
В уже цитировавшемся исследованиии П. Л. Коробки приводится восемь английских и 15 русских фразеологизмов с положительной оценкой, выражающих понятия "корпоративность", "взаимопомощь", "дружба".
Английский язык:
Two heads are better than one [Две головы лучше, чем одна]; Live and let live [Живи и дай жить другим]; Every family has a black sheep [В каждой семье есть черная овца]; There's safety in numbers [В количестве — безопасность]; One good turn deserves another [За хорошее дело следует отпла­тить];
People who live in glass houses should not throw stones [Людям, живу­щим в стеклянных домах, лучше не бросать камней]; A friend in need is a friend indeed [Друг, верный в беде, — настоящий друг];
to be all in the same boat [находиться всем в одной лодке].
Русский язык:
Ум хорошо, (а) два лучше;
Живи и жить давай другим;
В семье не без урода;
Один в поле не воин;
Услуга за услугу;
Ты — мне, я — тебе;
Семеро одного не ждут;
С миру по нитке — голому рубаха (рубашка);
Рыбак рыбака (Свой свояка) видит издалека;
Не в службу, а в дружбу;
Старый друг лучше новых двух;
Как аукнется, так и откликнется;
Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется;
Не плюй в колодец, пригодится воды напиться;
Не рой другому яму, сам в нее попадешь.
Интересно, что понятие "эгоизм" представлено в английском языке двумя фразеологическими единицами с положительной оценкой и че­тырьмя — с отрицательной.
13 J. В. Thompson. Studies in the Theory of Ideology. Polity Press, 1984, p. 2.
212
Положительная оценка
Английский язык:
Every man for himself [Каждый за себя];
Charity begins at home [Благотворительность начинается дома].
Отрицательная оценка
Английский язык:
Divide and rule [Разделяй и властвуй];
Dog eats dog [Собака на собаку];
Rats desert a sinking ship [Крысы бегут с тонущего корабля];
Every cook praises his own broth [Каждая кухарка хвалит свой бульон].
В русском же языке, по данным этого исследования, фразеологиз­мов на тему эгоизма нет ни с отрицательной, ни тем более с положи­тельной оценкой 14.
Однако, прежде чем погрузиться в океан лексических единиц, по­смотрим на грамматику. Гораздо более компактную, формализованную, построенную по принципу «да — нет», «правильно — неправильно», навязывающую носителю языка свои строгие законы, обязательную для всех (ars obligatoria, обязательное искусство, как ее называли в античнос­ти), категоричную и категориальную.
Грамматика действительно зиждется на категориях. Грамма­тическая категория артикля, имеющаяся в английском, немец­ком, французском и других евро­пейских языках, по-видимому, от­ражает повышенный интерес этих речевых коллективов к от­дельной ЛИЧНОСТИ ИЛИ ПРЕДМЕ­ТУ. Действительно, носитель анг­лийского языка (как и всех дру­гих, имеющих категорию артикля) категоризует мир по такому пара­метру, как «один из многих» (лю­дей или предметов) или «тот са­мый», «тот, о котором шла речь», «о котором я знаю». Статус грам­матической категории, обязательной и неукоснительно исполняемой, не позволяет назвать ни один предмет или существо окружающего мира без немедленного указания на этот признак, значимый для менталите­та и, соответственно, идеологии пользующихся языком. Для носителей русского языка такой подход к реальности абсолютно чужд, чем и объяс­няются те особые трудности, которые возникают у русскоязычных, изу­чающих английский язык при использовании артикля.
Категория артикля, таким образом, подтверждает и подчеркивает Центральное место индивидуума в культуре и идеологии Запада, сосре-
14 П. Л. Коробка. Идиоматическая фразеология как лингводидактическая проблема. Канд. дисс. МГУ, факультет иностранных языков. М., 1998, с. 124-126.
213
доточенных на удовлетворении потребностей и развитии потенций от­дельного человека.
Маленький, но весьма показательный факт: в английском языке лич­ное местоимение I всегда пишется с большой буквы. Может ли русско­язычный человек представить себе, что Я всегда пишется так, как I? Да никогда! Это было бы так нескромно, неприлично, странно, противно и менталитету, и характеру — выпячивание себя. В русском языке с боль­шой буквы пишется местоимение Вы, когда оно употребляется в един­ственном числе, то есть относится к одному человеку. Таким образом, подчеркивается особенно вежливое и почтительное отношение к дру­гому человеку — не к себе, любимому, а к другому, уважаемому. Не ты, а Вы, да еще с большой буквы — двойная уважительность.
О пристрастии русского синтаксиса к безличным оборотам написа­но много. В этой особенности грамматики русского языка видят и фата­лизм, и иррациональность, и алогичность, и страх перед неопознанным, и агностицизм русского народа. Возможно, в этом и есть что-то пра­вильное. Действительно, если европейские сказки начинаются со слов «Однажды король вырастил дерево в своем саду», русский рассказчик начнет сказку словами: «Однажды в королевском саду выросло дерево».
Обычно считается, что богатство и разнообразие безличных конст­рукций (светает, мне хорошо, штормило) отражает тенденцию рас­сматривать мир как совокупность событий, не поддающихся человечес­кому уразумению 15. Конструкции типа солдата ранило миной, крышу сорвало ветром «относятся к фатальным ситуациям войны и бушева­ния стихий»16. Русский язык таким образом подчеркивает действия выс­ших потусторонних сил и скрывает человека как активного действова­теля за пассивными и безличными конструкциями.
Думается, что одним из объяснений этого синтаксического пристрас­тия русского языка может быть все тот же коллективизм менталите­та, стремление не представлять себя в качестве активного действующего индивидуума (это, кстати, и снимает ответственность за происходящее).
Во всех тех случаях, когда в русском языке употребляются безлич­ные инфинитивные и тому подобные синтаксические модели, в англий­ском языке имеют место личные формы:
покурить бы — I feel like smoking;
думается, что — I think;
есть охота — I am hungry;
холодает — It's getting cold;
мне холодно — I am cold;
мне не спится — I don't feel like sleeping;
тебя ранило? — are you wounded?
В английском языке человек («Я» с большой буквы) берет на себя и действие, и ответственность за него. В русском языке и действия, и от­ветственность безличны, индивидуум растворен в коллективе, в приро­де, в стихии, в неизвестных, необозначенных силах.
Обратимся к лексике.
15 Именно так поста­вил вопрос финский лингвист А. Мустайоки в пленарном док­ладе на тему: «Отра­жает ли русская грамматика русскую ментальность?», про­читанном на IX Меж­дународном Конг­рессе МАПРЯЛ в Бра­тиславе в августе 1999 года.
16 3. Трестерова. Не­которые особеннос­ти русского ментали­тета и их отражение в некоторых особен­ностях русского язы­ка // IX Междуна­родный Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык, литература и культура на рубеже веков. Т. 2. Брати­слава, 1999, с. 179.
214
§3. Политическая корректность, или языковой такт
Осознавая интерес западной идеологии вообще и англоязычной в осо­бенности к отдельному человеку в сочетании с игнорированием коллек­тива как прямую противоположность принципам русского мира, легко понять, почему именно в мире английского языка возникла и разви­лась мощная культурно-поведенческая и языковая тенденция, полу­чившая название «политической корректности» (Political correctness — PC).
Эта тенденция родилась более 20 лет назад в связи с «восстанием» африканцев, возмущенных «расизмом английского языка» и потребо­вавших его «дерасиализации» — «deracialization» (см. выше о работе Али Мазруи).
Политическая корректность требует убрать из языка все те языко­вые единицы, которые задевают чувства, достоинство индивидуума, вернее, найти для них соответствующие нейтральные или положитель­ные эвфемизмы. Неудивительно, что это движение, не имеющее рав­ных по размаху и достигнутым успехам в мировой лингвистической ис­тории, началось именно в США. Английский язык как язык мирового общения, международного и межкультурного, используется как сред­ство коммуникации представителями разных народов и разных рас. Вот почему эти народы и расы предъявляют к нему свои требования. США же — особая страна, население которой состоит из представителей самых разных народов и рас, и поэтому межнациональные, межкуль­турные и межэтнические проблемы здесь стоят особенно остро.
К тому же «культ отдельной личности», культ индивидуализма в этой стране, претендующей на удовлетворение извечной человеческой меч­ты о свободной и счастливой жизни и привлекающей всех недоволь­ных, отчаявшихся воплотить эту мечту на родине, — этот культ, по вполне очевидным причинам, достиг апогея и составляет главный стержень идеологии, а значит, всех государственных систем — экономической, политической, культурной.
Итак, языковая корректность. В основе ее — весьма положительное старание не обидеть, не задеть чувства человека, сохранить его досто­инство, хорошее настроение, здоровье, жизнь. Сама идея — замечатель­ная, ее можно только всячески поддерживать. Термин политическая корректность представляется неудачным из-за слова политическая, подчеркивающего рациональный выбор по политическим (а значит, неискренним) мотивам в противоположность искренней заботе о чело­веческих чувствах, стремлении к тактичности, к языковому проявлению хорошего отношения к людям.
Попытка ввести термин языковой такт (linguistic tact)17, по понят­ным причинам, не имела успеха: мы подоспели со своими поправками, когда движение достигло мирового размаха и термин стал привычным, устойчивым и заимствованным другими языками.
17 См.: S. Ter-Minasova. Language, Linguistics and Life (A View from Russia). Moscow, 1996, p. 120-122.
215
Политическая корректность языка выражается в стремлении най­ти новые способы языкового выражения взамен тех, которые заде­вают чувства и достоинства индивидуума, ущемляют его человече­ские права привычной языковой бестактностью и/или прямолиней­ностью в отношении расовой и половой принадлежности, возрас­та, состояния здоровья, социального статуса, внешнего вида и т. п.
Началось это движение, как уже было сказано, с африканских пользо­вателей английским языком, возмутившихся негативными коннотация­ми метафорики слова black [черный]. Оно немедленно и очень активно было подхвачено феминистскими движениями, боровшимися за права женщин в современном обществе. Вот примеры тех изменений, кото­рые претерпели «расистские» слова и словосочетания в связи с тен­денцией к политической корректности:
Negro > coloured > black > African American/Afro-American [негр > цвет­ной > черный > африканский американец/афроамериканец];
Red Indians > Native Americans [краснокожие индейцы > коренные
жители].
Феминистские движения одержали крупные победы на разных уров­нях языка и практически во всех вариантах английского языка, начав­шись в американском. Так, обращение Ms пo аналогии с Mr [мистер] не дискриминирует женщину, поскольку не определяет ее как замужнюю (Mrs [миссис]) или незамужнюю (Miss [мисс]). Оно успешно внедрилось в официальный английский язык и прокладывает себе дорогу в разго­ворный.
«Сексистские» морфемы, указывающие на половую принадлежность человека, вроде суффикса -man (chairman [председатель], businessman [бизнесмен], salesman [торговец]) или -ess (stuardess [стюардесса]), вытесняются из языка вместе со словами, в состав которых они имели неосторожность войти. Такие слова заменяются другими, определяю­щими человека безотносительно к полу:
chairman [председатель] > chairperson; spokesman [делегат] > spokesperson;
cameraman [оператор] > camera operator,
foreman [начальник] > supervisor;
fireman [пожарник] > fire fighter;
postman [почтальон] > mail carrier;
businessman [бизнесмен] > executive [исполнительный директор] или
параллельно — business woman;
stuardess [стюардесса] > flight attendant;
headmistress [директриса] > headteacher.
Слово women [женщины] все чаще пишется как womyn или wimmin, чтобы избежать ассоциаций с ненавистным сексистским суффиксом.
Традиционное употребление местоимений мужского рода (his [его], him [ему]) в тех случаях, когда пол существительного не указан или не­известен, практически уже вытеснено новыми способами языкового выражения — или his/her [его/ее], или множественным their [их]: everyone must do his duty > everyone must do his or her (his/her) duty>
216
everyone must do their duty [каждый должен выполнять свой (букв. его) долг > каждый/ая должен/должна выполнять свой (букв. его или ее, его/ее) долг > все должны выполнять свои (букв. их) обязанности]. Все чаще встречается в письменных текстах написание s/he [он/а] вме­сто he/she [он/она].
В современном английском детективном романе стремление избе­жать форм, указывающих на грамматический род, усиленное нежела­нием раскрыть пол преступника и ускорить догадку читателя этого де­тектива, приводит к столкновению подлежащего one person [один чело­век] с дополнением their guilty knowledge [их преступное знание]:
Не had no intention of telling anyone in Nightingale House where the tin had been found. But one person would know where it had been hid­den and with luck might inadvertently reveal their quilty knowledge 18.
Он не собирался никому рассказывать в Найтингейл Хаузе о том, где нашли жестянку. Но один человек знал, где она была спрятана, и при случае мог бы неумышленно раскрыть их преступное знание.
И в этом же романе: Everyone who should be in Nightingale House was in her room [Все, кому надлежало быть в Найтингейл Хаузе, находились в ее комнате].
Режущее глаз сочетание everyone [все; всякий, всякая, всякое] с her room [ее комната] оправдано тем, что все обитатели Найтингейл Хау­за — женщины.
В приводимых ниже примерах представлены разные группы соци­ально ущемленных людей, которых англоязычное общество старается уберечь от неприятных ощущений и обид, наносимых языком:
invalid > handicapped > disabled > differently-abled > physically challenged [инвалид > с физическими/умственными недостатками > покалеченный > с иными возможностями > человек, преодолеваю­щий трудности из-за своего физического состояния]; retarded children > children with learning difficulties [умственно отста­лые дети > дети, испытывающие трудности при обучении]; old age pensioners > senior citizens [пожилые пенсионеры > старшие граждане];
poor > disadvantaged > economically disadvantaged [бедные > лишен­ные возможностей (преимуществ) > экономически ущемленные]; unemployed > unwaged [безработные > не получающие зарплаты]; slums > substandard housing [трущобы > жилье, не отвечающее стан­дартам];
bin man > refuse collectors [человек, роющийся в помойках > собира­тель вещей, от которых отказались];
natives > indigenious population [местное население > исконное на­селение];
foreigners > aliens, newcomers [иностранцы > незнакомцы; приезжие, нездешние];
foreign languages > modern languages [иностранные языки > совре­менные языки];
short people > vertically challenged people [люди низкого роста >люди, преодолевающие трудности из-за своих вертикальных пропорций];
18 P. D. James. Shroud for a Nightingale. London, 1989, p. 192.
217
fat people > horizontally challenged people [полные люди > люди, пре­одолевающие трудности из-за своих горизонтальных пропорций]; third world countries > emerging nations [страны третьего мира > воз­никающие нации];
collateral damage > civilians killed accidentally by military action [со­путствующие потери > гражданские лица, случайно убитые во время военных действий];
killing the enemy > servicing the target [уничтожение врага > попада­ние в цель].
Для того чтобы избежать антропоцентризма по отношению к живо­му миру и подчеркнуть наше биологически равноправное сосущество­вание на одной планете с представителями этого мира, слово pets [до­машние животные], предполагающее человека как хозяина или владель­ца, заменяется словосочетанием animal companions [компаньоны-жи­вотные], house plants > botanical companions [домашние растения > ком­паньоны-растения], а предметы неодушевленного мира — mineral companions [компаньоны-минералы].
Политически некорректно предпочитать красивое, приятное некра­сивому и неприятному. Этот вид политически некорректного поведе­ния получил название lookism (от look 'смотреть, проверять') — favouring the attractive over less attractive [предпочтение более привлекательно­го менее привлекательному]. (По-видимому, самый главный — и худ­ший! — lookist был «великий эстет» Оскар Уайльд с его эстетическими принципами поклонения Прекрасному.)
Стремительно распространяясь, политическая корректность доходит до крайностей (например, требуя заменить history [история] на herstory), становится предметом насмешек, развлечения, юмора. В результате эффект «корректности» снижается, иногда получается обратный, пря­мо противоположный.
Джеймс Финн Гарднер, писатель и актер из Чикаго, переписал самые популярные сказки политически корректным языком, и его книга «Politically Correct Bedtime Stories», изданная одновременно в Нью-Йор­ке, Торонто, Оксфорде, Сингапуре и Сиднее, немедленно стала бестсел­лером номер один 19.
В предисловии к этой книге автор оговаривается, боясь обвинений в нарушении политической корректности (но и здесь не удержавшись от юмора):
«If, through omission or commission, I have inadvertently dis­played any sexist racist, cultura list nationalist, regionalist, ageist, lookist,
ableist sizeist, speciesist, intellectualist, socioeconomicist, ethnocentrist,phallocentrist heteropatriarchialist, or other type of bias, as yet un­named, I apologize and encourage your suggestions for rectification».
Если по причине недосмотра или пристрастия я неумышленно проявил какие-то сексистские, расистские, культуралистские, националистские, регионалистские, «лукистские», социально-экономистские, этноцент­ристские, фаллоцентристские, гетеропатриархалистские взгляды, а также любые другие, не упомянутые мною предрассудки, касающие­ся возможностей, размеров, рода, умственных способностей, я прино­шу свои извинения и призываю всех предлагать мне свои уточнения.
Отрывки из этих «политически корректных» сказок не нуждаются в комментариях, они иллюстрируют тенденцию последовательной поли­тической корректности, доведенной до абсурда.
19 J. F. Gardner. Politically Correct Bedtime Stories. New York, Toronto, Oxford, Singapore, Sydney, 1994.
218
The Three Little Pigs
Once there were three little pigs who lived together in mutual respect and in harmony with their environ­ment. Using materials which were indigenous to the area, they each built a beautiful house... One day, along came a big, bad wolf with expansionist ideas. He saw the pigs and grew very hungry in both a phys­ical and ideological sense. When the pigs saw the wolf, they run into the house of straw. The wolf ran up to the house and banged on the door, sho­uting, «Little pigs, little pigs, let me in!»
The pigs shouted back, «Your gun­boat tactics hold no fear for pigs defending their homes and cul­ture».
But the wolf wasn't to be denied what he thought was his manifest destiny. So he huffed and puffed and blew down the house of straw. The frightened pigs ran to the house of sticks, with the wolf in hot pursuit. Where the house of straw had stood, other wolves bought up the land and started a banana plantation.
At the house of sticks, the wolf again banged on the door and sho­uted, «Little pigs, little pigs, let me in!»
The pigs shouted back, «Go to hell, you carnivorous, imperialistic oppres­sor!»
At this, the wolf chuckled conde­scendingly. He thought to himself: «They are so childlike in their ways. It will be a shame to see them go, but progress cannot be stopped».
So the wolf huffed and puffed and blew down the house of sticks. The pigs ran to the house of bricks, with the wolf close at their heels. Whe­re the house of sticks stood, other wolves built a time-share condo resort complex for vacationing wolves, with each unit a fiberglass reconstruction of the house of sticks, as well as native curio shops, snorkeling, and dolphin shows.
Три поросенка
Жили-были три поросенка, во взаимном понимании и полной гармо­нии с окружающей средой. Используя природные материалы своего края, каждый из них построил себе по чудному домику... Однажды к ним пришел огромный, злой волк с экспансионистскими идеями. Он увидел поросят и сразу проголодался — и физиологически, и идеологически. Увидев волка, поросята спрятались в соломенном домике. Волк подбежал к домику и стал колотить в дверь, крича: «Поросята, поросята, впустите меня!»
Поросята закричали в ответ: «Твоя интервентская тактика не напугает поросят, защищающих свое жилье и свою культуру!» Но волк не намеревался лишиться того, что он явно считал своей судь­бой. Он дул-дул, пыхтел-пыхтел и сдул соломенный домик. Напуганные поросята, преследуемые волком по пятам, перебежали в домик из хво­роста. То место, где раньше стоял домик из соломы, выкупили другие волки и основали там банановую плантацию. У домика из хвороста волк опять стал колотить в дверь и кричать: «Поросята, поросята, впустите меня!»
Поросята закричали в ответ: «Убирайся к черту, плотоядный притесни­тель-империалист!»
Волк снисходительно хмыкнул. Про себя он подумал: «У них такие детские замашки! Очень жаль, что они исчезнут, но прогресс не оста­новить».
И волк дул-дул, пыхтел-пыхтел и сдул домик из хвороста. Поросята побежали к домику из кирпичей, а волк за ними по пятам. Там, где раньше был домик из хвороста, волки построили курортный комплекс тайм-шер для волков-отпускников, где каждый блок воспроизводил домик из хвороста, но на самом деле был изготовлен из стеклоткани, а также магазинчик местных редких вещиц, бассейн для подводного плаванья и шоу с дельфинами.
У кирпичного домика волк вновь заколотил в дверь и закричал: «Поросята, поросята, впустите меня!».
На этот раз поросята в ответ запели песни солидарности и написали протест в Организацию Объединенных Наций. К этому времени волк уже разозлился из-за отказа поросят посмот­реть на ситуацию с точки зрения хищника. И вот он опять дул-дул, пыхтел-пыхтел и вдруг схватился за грудь, упал и умер от обширного инфаркта в результате чрезмерного потребления пищи, содержащей повышенное количество жиров.
Три поросенка возрадовались тому, что справедливость восторжест­вовала, и сплясали вокруг мертвого волка свой маленький танец. Следующей их целью было освободить свои земли. Они собрали целый отряд из поросят, которых прогнали с их родины. Новая брига­да свинистов с автоматами и ракетными орудиями атаковала курорт­ный комплекс и уничтожила злых волков-притеснителей, давая понять всему полушарию, что не стоит влезать в их внутренние дела. Затем поросята установили образцовую социалистическую демократию с бесплатным образованием, всеобщим здравоохранением и доступ­ным для каждого жильем.
Заметьте, пожалуйста: волк в этой истории — персонаж-метафора. Ни один волк не пострадал при написании этой сказки.
219
At the house of bricks, the wolf again banged on the door and shouted, «Little pigs, little pigs, let me in!»
This time in response, the pigs sang songs of solidarity and wrote letters of protest to the United Nations.
By now the wolf was getting angry at the pigs' refusal to see the situation from the carnivore's point of view. So he huffed and puffed, and huffed and puffed, then grabbed his chest and fell over dead from a massive heart attack brought on from eating too many fatty foods.
The three little pigs rejoiced that justice had triumphed and did a little dance around the corpse of the wolf. Their next step was to liberate their homeland. They gathered together a band of other pigs who had been forced off their lands. This new brigade of porcinistas attacked the resort complex with machine guns and rocket launchers and slaughtered the cruel wolf-oppressors, sending a clear signal to the rest of the hemisphere not to meddle in their internal affairs. Then the pigs set up a model socialist democracy with free education, universal health care, and affordable housing for every­one.
Please note: The wolf in this story was a metaphorical construct. No actu­al wolves were harmed in the writing of the story.
Snow White
Once there was a young princess who was not at all unpleasant to look at
and had a temperament that many found to be more pleasant than most other people's. Her nickname was Snow White, indicating of the discrim­inatory notions of associating pleas­ant or attractive qualities with light, and unpleasant or unattractive qual­ities with darkness. Thus, at an early age Snow While was an unwitting if fortunate target for this type of colorist thinking.
Белоснежка
Жила-была одна молоденькая принцесса, которая была вовсе не не­приятна на вид, и характер у нее был такой, что многие признавали его лучшим, чем у других. Ее называли Белоснежкой, что указывает на укоренившееся дискриминационное предубеждение — ассоциировать приятные или привлекательные свойства со светом, а неприятные или непривлекательные качества — с темнотой. Таким образом, с раннего возраста Белоснежка была невольной, хоть и удачливой мишенью для подобного мышления — дискриминации по цвету кожи.
Cinderella
There once lived a young wommon named Cinderella, whose natural birth-mother had died when Cinderella was but a child. A few years after, her fa­ther married a widow with two older daughters. Cinderella's mother-of-step treated her very cruelly, and her sisters-of-step made her work very hard, as if she were their own person­al unpaid laborer.
One day an invitation arrived at their house. The prince was cele­brating his exploitation of the dis­possessed and marginalized pe­asantry by throwing a fancy dress ball. Cinderella's sisters-of-step were
very excited to be invited to the palace. They began to plan the expensive clothes they would use to alter and enslave their natural body images to emulate an unrealistic standard of feminine beauty. (It was especially unrealistic in their case, as they were differently visaged enough to stop a dock.) Her mother-of-step also planned to go to the ball, so Cinderella was working harder than a dog (an appropriate if unfortunately speciesest meta­phor).
Золушка
Жила-была молодая женщина по имени Золушка, чья природная мать умерла, когда Золушка была еще ребенком. Несколько лет спустя ее отец женился на вдове с двумя более взрослыми дочерьми. Мачеха Золушки обращалась с ней очень жестоко, а сводные сестры заставля­ли ее трудиться до седьмого пота, как будто она была их личным не­оплачиваемым работником.
Однажды в дом прислали приглашение. Принц решил в честь эксплуа­тации неимущего и маргинального крестьянства устроить бал-карна­вал. Сводных сестер Золушки очень взволновало это приглашение во дворец. Они стали обдумывать дорогие наряды, для того чтобы изменить свой природный образ в подражание реально не существую­щему стандарту женской красоты. (Это было особенно нереально в их случае, так как они были столь нестандартной внешности, что от их вида могли остановиться часы.) Ее мачеха тоже собиралась поехать на бал, так что Золушке пришлось вертеться как белке в колесе (под­ходящая метафора, но, к сожалению, некорректная по отношению к виду животных).
220
Jack and the Beanstalk
Once upon a time, on a little farm, there lived a boy named Jack. He lived on farm with his mother, and they were very excluded from the nor­mal circles of economic activity. This cruel reality kept them in straits of direness, until one day Jack's moth­er told him to take the family cow into town and sell it for as much as he could.
Never mind the thousands of gal­lons of milk they had stolen from her! Never mind the hours of pleasure their animal companion had provided! And forget about the manure they had ap­propriated for their garden! She was now just another piece of property to them. Jack, who didn't realize that nonhuman animal have as many rights as human animals — perhaps even more — did as his mother asked.
On his way to town, Jack met an old magic vegetarian, who warned Jack of the dangers of eating beef and dairy products.
Джек и бобовое дерево
Давным-давно на маленькой ферме жил маленький мальчик по имени Джек. На ферме он жил со своей мамой, и они были исключены из обычных сфер экономической активности. Эта жестокая реальность постоянно держала их в стесненных обстоятельствах, пока как-то од­нажды мать Джека не попросила его отвести их корову в город и про­дать ее как можно дороже.
Забыты литры молока, которые они украли у нее! Забыты часы удо­вольствия, которые доставляло им их верное животное! Забыт и навоз, которым они удобряли свой сад! Теперь корова для них лишь часть их собственности. Джек, который не понимал, что просто животные наде­лены столькими же правами, что и животные-люди, — а может, и большим количеством прав, — сделал, как велела ему мать. По пути в город он встретил старого волшебника-вегетерианца, кото­рый рассказал Джеку об опасностях, с которыми можно столкнуться, если есть говядину и молочные продукты.
Приведенные тексты не нуждаются в комментариях. Обратим вни­мание лишь на несколько «политически корректных» исправлений при­вычных слов.
Слова Snow White и Белоснежна политически некорректны в обоих языках (и в английском, и в русском), потому что имеют white и бело- и таким образом внушают расистскую идею, что «белый» — это хорошо, положительно, а «черный» — плохо, отрицательно.
Вместо привычного very poor [очень бедный] в описании Джека и его матери читаем very excluded from the normal circles of economic activi­ty [исключены из сфер обычной экономической активности]. В дру­гой сказке вместо very poor приводится обычный политически коррект­ный вариант — very economically disadvantaged [экономически ущем­ленный].
В сказке о трех козлятах самый маленький (the smallest) описывает­ся так: this goat was the least chronologically accomplished of the siblings and thus had achieved the least superiority in size [этот козленок хроноло­гически был наименее развитым из всех братьев и поэтому не добился преимущества в размере]».
221
Некрасивые сестры Золушки были differently visaged [нестандартной внешности], а красивая Белоснежка описана по законам «недооцен­ки» — understatement: not at all unpleasant to look at [вовсе не непри­ятная на вид]. И в корзине у Красной Шапочки, разумеется, не было политически некорректных пирожков и масла. Это была a basket of fresh fruit and mineral water [корзиночка с фруктами и минеральной водой] по вполне очевидным причинам, которые Красная Шапочка не преми­нула объяснить бабушке: Red Riding Hood entered the cottage and said: «Grandma, I have brought you some fat-free, sodium-free snacks» [Красная Шапочка вош­ла в дом и сказала: «Бабушка, я принесла тебе обез­жиренные гостинцы, не содержащие нитратов»].
Политическая корректность как направление развития языка вызывала много вопросов, критики, сомнений. Бесспорно, что в живом языке все попыт­ки создать стилистически нейтральные «заповедни­ки» разбиваются о способность слов приобретать в новых условиях новые коннотации, часто негатив­ные.
Своеобразный эксперимент такого рода был про­делан в лингвистической школе профессора 0. С. Ахмановой, выдающегося советского лингвис­та международного уровня. В лингводидактических и лингвопрагматических целях О. С. Ахманова и ее ученики (к числу которых автор этих строк с гордо­стью принадлежит) разработали учебный вариант английского языка — «The English We Use». Принципы выделения этого варианта представ­лены в известной книге 0. С. Ахмановой и Р. Идзелиса «What is the English We Use?»20, в докторской диссертации И. М. Магидовой 21 и в мно­гочисленных диссертациях и публикациях членов лингвистической школы Ахмановой.
В качестве предмета изучения английский язык как иностранный представлен двумя разновидностями: 1) The English We Speak About, то есть тот английский язык, который ориентирован на навыки узнавания (recognition skills) — чтение и восприятие на слух; 2) The English We Use — английский язык, направленный на развитие навыков речепро­изводства (production skills) — письмо и говорение. В основе этого варианта учебного английского языка (прагмалингвистического стиля, по терминологии И. М. Магидовой) лежат моделированные тексты. Мо­делированный текст — это такой текст, из которого, по научно разра­ботанным принципам, изъято все, что не может быть скопировано, зау­чено и употреблено иностранным учащимся; в нем каждое слово, каж­дое словосочетание, каждая грамматическая форма (а в устном виде — каждый звук) — образец для подражания, то есть язык представлен в самой чистой и правильной с точки зрения современных норм форме. Эти два основных «подвида» — язык, о котором мы говорим, и язык, на котором мы говорим, — коррелируют соответственно с двумя основ-
20 0. Akhmanovo, R. F. Idzelis. What is the English We Use? Moscow, 1978. 21 И. М. Магидова. Теория и практика прагмалингвистиче­ского регистра английской речи. Докт. дисс. М., 1989.
222
ными функциональными стилями (художественным и научным), отра­жающими две важнейшие функции языка — воздействие и сообщение.
The English We Use, «английский, который мы употребляем», — это учебный вариант английского как иностранного, это абсолютно нейт­ральный стилистически, научно стерилизованный, «безопасный» для иностранцев язык учебников, лингафонных курсов и т. п., нацеленных на обучение активному владению языком, на производство речи — ус­тной и письменной. В 70-80-е годы кафедра английского языка фило­логического факультета МГУ издала множество учебных пособий по лингвистике и общей филологии, написанных на этой разновидности языка. Идея, как и в случае с политической корректностью, была абсо­лютно правильная, благородная (уберечь учащихся от глупых и слож­ных ситуаций, в которые можно попасть, взяв за образец английский, который мы должны понимать, о котором мы, иностранцы, можем и дол­жны говорить, но не использовать его в собственной речи), научно обо­снованная, но живой язык сломал рамки заповедника. Стилистически выверенные, абсолютно нейтральные фразы стали превращаться в ко­довый язык кафедры, обросли коннотациями, их употребление стало производить нарочитый, часто комический эффект.
Особо избитые, ключевые фразы типа «the problem has not received all the attention it deserves» [проблема не была исследована с долж­ным вниманием], произносимые с одинаковой заученной интонацией, стали вызывать иронию, усмешку, восприниматься как развлечение, тай­ный общий код. Это отнюдь не означает, что нужно отказаться от идеи, поскольку идея — правильная. Это означает, что ее надо модифициро­вать, представить более гибко, не загоняя лексику в жесткие рамки «за­поведника», соблюдая чувство меры и не ускоряя внедрение новых форм.
Политическая корректность языка направлена на то, чтобы обере­гать права и достоинства индивидуума, и поэтому нельзя допустить, что­бы она себя дискредитировала крайностями или выродилась в свою противоположность, став средством лакировки, завуалирования вся­кого рода человеческих проблем, красивой упаковкой горького, гряз­ного, гнилого продукта. Такого рода обвинения в адрес политической корректности уже формулируются в общественной и научной прессе. По словам С. С. Аверинцева, Умберто Эко считает политическую коррект­ность главным врагом толерантности сегодня.
В результате постоянного интереса к человеческой личности как Центру западной идеологии, на который направлены усилия и полити­ки, и экономики, и культуры, английский язык и добрее, и гуманнее, и вежливее к человеку, чем — увы! — русский язык. С нашей идеологи­ей коллективизма и игнорирования индивидуализма (само это слово имеет в русском языке негативные коннотации) трудно ожидать чего-то другого. Русский язык, как правило, не обременяет себя соображе­ниями гуманности и чуткости по отношению к отдельному человеку.
Так, мой ровесник и коллега, профессор истории из США Питер Запп, получил по достижении определенного возраста так называемый golden
223
passport — «золотой паспорт», дающий ему «за выслугу лет» много мо­ральных и материальных льгот. Я в возрасте 55 лет также получила ана­логичный документ — пенсионное удостоверение, первая строчка ко­торого извещает всех интересующихся этим документом: «пенсия на­значена по старости». Этот документ тоже предоставил мне много льгот (бесплатный проезд на общественном транспорте по Москве, например), но прямота формулировки и полное отсутствие всякого намека на по­литическую корректность надолго испортили настроение.
Еще пример. В МГУ пересматривались зарплаты и должности сотруд­ников. В результате этой кампании моя коллега, работавшая на истори­ческом факультете МГУ старшим редактором, получила должность «ис­торика третьего разряда». Увеличение зарплаты ее мало утешило: не­корректное название новой должности («третий разряд» звучало как «третий сорт») огорчило ее до слез.
Английский язык проявляет заботу о человеке, избегая «негативных» антонимов в парах: good — bad [хорошо — плохо], present — absent [присутствовует — отсутствует]. В старейшей и известнейшей школе английского языка как иностранного International House при проверке письменных работ учащихся антонимом слова good стало не bad, как можно было ожидать, а словосочетание to think about [подумать о], после чего перечислялись недостатки работы. В таком психологически тон­ком деле, как преподавание иностранных языков, нужно быть особен­но внимательными и чуткими к учащимся, чтобы не отпугнуть их от пред­мета изучения, не углубить неизбежных комплексов, чувства неуверен­ности и страха при вступлении на территорию чужого языка, чужой куль­туры, чужого мира. Приглашение подумать о, to think about ободряет идти дальше по трудному пути.
В англоязычных официальных документах: протоколах разного рода заседаний комитетов, ассоциаций, конференций — после перечисле­ния участников под словом present, соответствующего русскому присут­ствовали, вместо ожидаемого absent 'отсутствовали' употребляется «ан­тоним» apologies, то есть 'прислали извинения в связи со своим отсут­ствием'. Даже если Вы не прислали никаких извинений и вообще про­игнорировали это заседание, английский язык представит Вас макси­мально вежливо и культурно.
Русский язык такого уровня изящества еще не достиг, хотя «влияние Запада» (на этот раз, для разнообразия, благоприятное) уже дает о себе знать. Так, говоря об отзыве оппонента на защите диссертации, доцент факультета иностранных языков Е. В. Маринина сказала: «В отзыве были отражены и позитивные, и спорные стороны моей работы», избежав очевидного антонима негативные.
Русский язык советского времени, отражая идеологию полного под­чинения интересов отдельного человека интересам коллектива, не снис­ходил до выражения заботливого, теплого отношения к человеку. От­ношения учитель — ученик, врач — пациент, офицер — солдат тради­ционно строились на приказах, командах, предполагающих беспрекос­ловное выполнение. Приведу только один пример. В студенческом ка-
пустнике филологического факультета МГУ в 60-е годы была сцена об­суждения школьного урока методистом — руководителем студенческой педагогической практики:
практикантка. Ну как?
методист. Хорошо!
практикантка. А мне так страшно было!
методист. Только говорить школьникам «спасибо» и «пожалуй­ста» — непедагогично.
В «женском вопросе» русский язык, до которого пока не добрался феминизм, все еще стоит на позициях «мужского шовинизма»: мужчи­ны в русском языке женятся или берут в жены, а женщины — выходят замуж, то есть прячутся за мужа.
Постсоветский русский, разумеется, претерпевает радикальные из­менения, в первую очередь в связи с радикальной переменой идеоло­гии (см. следующую главу). Однако «политическая корректность» как мощное языковое движение еще только зарождается и пока что раз­вивается по линии эвфемизмов. Так, аборт рекламируется как преры­вание беременности. Горьковские босяки были вытеснены в 20-30-е годы бездомными и беспризорниками, затем эти слова выпали из обо­рота вместе с явлением, ушедшим из жизни, а в постсоветской России, когда явление не просто вернулось, а расцвело пышным цветом, вошел в употребление милицейский термин бомж (сокращение от без опреде­ленного места жительства) и производные от него бомжиха, бомжевать и т. п.
Итак, сопоставление двух языков отчетливо демонстрирует подчер­кнутую вежливость, заботливое, чуткое отношение к человеку со сто­роны английского языка, и игнорирование, в соответствии с противо­положной идеологией, этого аспекта со стороны русского языка.
Однако изучение более обширного материала английского языка в этом плане раскрывает подлинные корни и идеологии, и соответствую­щей реакции языка. В подавляющем большинстве корректность анг­лийского языка вызвана коммерческими мотивами. В центре идеоло­гии Запада оказывается, таким образом, человек, рассматриваемый как потенциальный клиент, покупатель, пассажир, абонент. И этого клиен­та (покупателя и т. д.) надо привлечь, обласкать, не спугнуть, побудить сделать, купить, продать то, что нужно компании, магазину, организа­ции.
Это коммерческая корректность и коммерческая забота о челове­ке-клиенте. В этом вопросе английский язык достиг высокого мастер­ства. Так, пассажиры разных видов транспорта делятся на 1) first class [первый класс] — это престижно, первый класс возвышает человека в собственных и чужих глазах; 2) business (dub) class [бизнес-класс (клуб)] — тоже избранные, но рангом чуть пониже, и билеты, соответ­ственно, дешевле; 3) все остальные, но, конечно, не второй класс. Второй класс вообще не существует. Клиенту не нравится быть человеком второго класса или сорта. Поэтому у пассажиров самолета не первый и не бизнес-класс называется economy class [экономический класс] (эко-
224
номным быть не зазорно, даже похвально), а у пассажиров железнодо­рожного транспорта — standard class [стандартный класс]. Standard — это хорошо, это, как все, стандартно. Однако в самолете, чтобы не за­деть чувств пассажиров непервого класса и не потерять клиентов, на салоне первого класса пишут: First cabin customers [Пассажиры первого класса].
Для того чтобы привлечь, а вернее, не оттолкнуть покупательниц больших размеров, владельцы и директора магазинов проявляют изоб­ретательность в придумывании приятных, комплиментарных, привле­кательных вывесок: BIB — сокращенно от Big Is Beautiful [Большое — это великолепно]; Renoir Collection [ренуаровская коллекция]. Все точ­но продумано: ренуаровские женщины — розовые, нежные, приятно округлые. «Рубенсовская коллекция» звучала бы гораздо менее при­влекательно.
Телефонный тариф классифицируется также с учетом «чувств» кли­ента. Он может быть cheap [дешевый]. Это хорошо для клиента, выгод­но, клиент доволен. Следующий разряд — дороже — называется все тем же удобным нейтральным словом standard [стандартный]. Наконец, максимальный по дороговизне разряд должен был бы, как антоним cheap, называться expensive [дорогой]. Но, разумеется, это коммерчес­ки некорректно, слишком прямо, слишком «в лоб». И самое дорогое те­лефонное время называется peak [пик].
Стиральные порошки продаются в трех упаковках: small [маленькая], medium [средняя], но вместо пугающего large [большая] используется гораздо более «корректное» и приятное слово family [семейная] или Jumbo [Джамбо] — по имени милого мультипликационного слоненка.
Даже зубные щетки продаются очень деликатно: for small teeth — для маленьких зубов, for standard teeth — для стандартных зубов, а боль­ших зубов у носителей английского языка не бывает — это не соответ­ствует представлениям о красоте лица, поэтому следующий, последний размер называется for regular teeth — для обычных, нормальных, пра­вильных зубов, именно так переводится слово regular.
И сигарет не бывает ни big, ни large — ни больших, ни крупных раз­меров. Это было бы как-то слишком прямолинейно. Сигареты бывают King size — королевского размера.
Все слова, которые могут привлечь покупателя при описании това­ра: натуральная кожа — real, genuine, natural leather, при описании обуви или одежды обязательно будут упомянуты. Однако не натураль­ная кожа только по-русски так будет называться: искусственная, син­тетическая, кожезаменитель. Английский язык не допускает ни artificial, ни synthetic. Антоним натуральной кожи даже и не переводит­ся на русский язык: man-made — буквально 'сделанный человеком'.
Русские продукты маркированы без всякой коммерческой коррект­ности: Годен до и дальше дата. И подразумевается: а потом — негоден. И покупатель не купит этот продукт на следующий день после срока годности. Английский язык выражается очень аккуратно и не так кате­горично: Best before [Лучше всего употребить до] — и дата. Но это —
best, превосходная степень, не исключающая годности, когда better [лучше], сравнительная степень, а потом еще некоторое время может быть просто good [хорошо] — положительная степень.
Итак, повышенная корректность английского языка, его вежливость и заботливое отношение к индивидууму обусловлены следующими фак­торами:
1) высоким уровнем социальной культуры и хорошими традициями общественного поведения;
2) идеологией и менталитетом общества, провозгласившего культ отдельной личности и устоев ее индивидуального мира (privacy) — в противоположность идеологии Советской России, сосредоточенной на общих интересах народа, коллектива;
3) коммерческим интересом к человеку как к потенциальному кли­енту.
Знание социокультурного, идеологического компонента чрезвычай­но важно для изучающих иностранные языки, для правильной и эф­фективной речевой коммуникации. Так, например, для русского мента­литета характерно нормальное отношение к людям, определенная ис­кренность реакций, эмоциональность, сентиментальность.
В результате на самый распространенный вопрос общения: How are you? [Как поживаете?] русскоязычный, изучающий английский язык, как правило, начинает давать подробный, часто пространный ответ, описы­вая свое здоровье, семейные обстоятельства, успехи или неприятности на работе, в то время как английский язык, в соответствии с требовани­ями культуры, национального характера и менталитета, допускает прак­тически только один ответ: «Fine, thank you [Спасибо, хорошо]», даже если говорящий глубоко несчастлив или на пороге смерти. How are you? — пустая формула общения, за ней не стоит реальный интерес к личности собеседника, это формальное признание контакта.
Без знания культурно-речевых традиций каждого из народов и каж­дого из языков межкультурная коммуникация не происходит, а имеет место конфликт культур. Иностранцы недоумевают: зачем эти простран­ные ответы русских, русские обижаются на пренебрежение иностран­цев. Вот как объясняет эту коллизию А. В. Павловская: «Чувство брат­ства и коллективизма породило множество других особенностей наци­онального характера русских. Отношения между людьми в России но­сят неформальный характер, и понятие дружбы ценится очень высоко. Будьте готовы к тому, что на обычный вопрос „как дела?" вы получите от русского знакомого подробный отчет. Формальность иностранцев в Данном случае часто обижает русских. Г. Волчек, известный режиссер московского театра „Современник", рассказывала, как, находясь в Америке, она провела своеобразный эксперимент. На вопрос „How are you?" Поспешно выпалила: „У меня муж утопился". На что услышала обычное »Рада слышать". Важна не столько достоверность истории, сколько сам факт обиды известного человека, много путешествующего за границей, образованного и начитанного, но реагирующего на ситуацию в соответствии с особенностями русской традиции» 22.
22 А. В. Павловская. Как делать бизнес в России. Путеводи­тель для деловых лю­дей. (В печати).
Русский язык более прямолинеен и категоричен, поэтому изучаю­щие английский язык обычно совершают социокультурную ошибку, ре­гулярно пользуясь словосочетанием of course [конечно]. По-русски это звучит вполне приемлемо и энергично как ответ на вопрос, просьбу и т. д. Для англоязычного общества of course — слишком категорично и имеет обидные оттенки: это так очевидно, неужели вы этого не пони­маете, неужели вы такой глупый, необразованный. Нужно быть очень осторожным с of course: социокультурные ошибки, напоминаем, воспри­нимаются гораздо более болезненно, чем собственно языковые.
Формальная вежливость — ярко выраженная черта англоязычного общества. На простой вопрос: «Tea or coffee? [Чаю или кофе?]» нельзя ответить просто «Tea [Чаю]», нужно обязательно всегда добавлять please: «Tea, please [Чаю, пожалуйста]». «Black or white? [Черный или с моло­ком?]» — «Black, please [Черный, пожалуйста]». В отрицательном от­вете надо добавить thank you [спасибо], но не пускаться в разъясне­ния. Например, на вопрос: «Sugar? [Сахар?]» надо ответить: «No, thank you [Нет, спасибо]». Это будет абсолютно по-английски: коротко, ясно и вежливо. Ответ же: «Thank you, but I don't eat sugar. They say, it is harmful [Спасибо, я не употребляю сахар. Говорят, это очень вредно]», несмотря на грамматическую и лексическую правильность, совершен­но не приемлем с точки зрения культуры и менталитета.
В проблемах межкультурного общения нет мелочей.
Глава 3. Перекрестки культур и культура перекрестков (Формирование личности посредством информативно-регуляторских текстов)
§1. Постановка проблемы
Из названия книги очевидно, что вся она посвящена межкультурной коммуникации, то есть перекресткам культур. Этот раздел не исклю­чение. Но главное в нем — не перекрестки культур, а культура пере­крестков. Помимо звонкого названия главы (хотя и отнюдь не ори­гинального: после «Грамматики поэзии и поэзии грамматики» Р. Якоб­сона эта модель неоднократно обыгрывалась), словосочетание куль­тура перекрестков привлекает внимание к той сфере взаимодействия языка и культуры, которая удивительно мало исследована, хотя ее влия­ние на формирование «человека общественного» трудно переоце­нить.
Эта сфера представлена различными словесными указаниями, кото­рые окружают человека в так называемом цивилизованном обществе в абсолютно непреложной прогрессии: чем выше «цивилизованность», тем больше слов.
В этой связи вспоминаются два высказывания. Одно — это первая строчка из неопубликованного стихотворения моего друга юности Али­ка Карельского (доктор филологических наук, профессор Альберт Вик­торович Карельский, литературный критик, переводчик, поэт, безвре­менно скончался в 1994 году):
«Человека всегда окружают слова: Иногда — как смола, иногда — как трава».
Второе — изречение классика немецкой литературы Э. Т. А. Гофма­на: «Чем больше культуры, тем меньше свободы» («Je mehr Kultur, desto weniger Freiheit»).
Так вот: человека всегда окружают слова, и чем больше слов, тем меньше свободы, но больше культуры. Слова и тексты, окружающие нас, все эти бесчисленные объявления, указатели, призывы, инструкции, постеры, плакаты не только регулируют наше поведение, определяют
229
каждый наш шаг, не только инфор­мируют, запрещают, разрешают, побуждают, предостерегают, про­сят, пугают, спасают и обнадежи­вают, но и определяют наш образ жизни, культуру, менталитет, наци­ональный характер, то есть форми­руют как определенный соци­альный мир, так и нас как личность, представляющую этот мир.
Действительно, наша обще­ственная жизнь, наше обществен­ное поведение и наш социальный «имидж» (как сейчас принято по-русски выражаться) в огромной, не осознаваемой нами до конца сте­пени определяются словесными правилами, которые говорят нам, что надо и что не надо делать в данном месте в данное время.
Таким образом, культура перекрестков — это метафора, раскрыва­ющая культурное воздействие информативно-регуляторской лексики на человека.
Этот слой языка чрезвычайно велик и разнообразен («чем больше культуры...»), поэтому в данной работе некоторые его виды будут лишь упомянуты — для полноты картины и для привлечения к ним внима­ния. На других можно будет остановиться подробно.
§2. Названия улиц
1 A. Sinyavsky. Soviet Civilization. A Cultural History. New York, 1988, p. 190-196.
Итак, вы стоите на перекрестке. Первое, что вы увидите, — это назва­ния перекрещивающихся улиц.
Культурологическая семантика названий улиц и их влияние на формирование культурного фона и мировоззрения человека достаточно изучены специалистами по топонимике и настолько очевидны, что этот вопрос можно подробно не обсуждать. Остановимся на нем кратко.
История России в XX веке дает прекрасные (с точки зрения линг­вистической) и одновременно отвратительные (в плане культуры, эти­ки, морали) примеры в этой сфере. Революция 1917 года переиме­новала, по словам А. Синявского, весь мир: глава о советском языке в его книге имеет именно такой подзаголовок: «Переименованный мир» — «The Renamed World» 1. Переименовывались города, области и, конеч­но, улицы.
Улицы получали названия, знаменующие события или реалии новой жизни, в первую очередь увековечивающие деятелей и героев револю-
ции — как русской, так и других народов. В результате сложился некий «обязательный набор» для населенных пунктов СССР: центральная ули­ца в абсолютном большинстве городов и поселений всех размеров — это улица Ленина. Центральная площадь — тоже, как правило, Ленина (и с памятником в центре), но возможны были и героически-возвышен­ные варианты: площадь Свободы, Победы. В каждом городе были (а во многих есть и сейчас) переименованные в первые годы советской вла­сти улицы Розы Люксембург, Карла Либкнехта, Урицкого, Маркса, Эн­гельса, иногда Маркса-Энгельса, Красноармейская, Советская.
По этому поводу было немало шуток: «Большая Пионерская, быв­шая Малая Дворянская», «тупик X партсъезда». Помню всеобщую нега­тивную реакцию, когда в 1967 году Манежную площадь в Москве пере­именовали в площадь 50-летия Октября.
Перестройка, то есть 90-е годы нашего века, вызвала пере-переименования: иногда восстановление старых названий (в том числе «Лу­бянка», приобретшая в советское время отрицательные коннотации: КГБ почему-то ассоциировалось с Лубянкой, а не с площадью Дзержинско­го), иногда введение новых.
Оба процесса — и переименования, и пере-переименования — несут значительную культурно-идеологическую нагрузку и, несомнен­но, создают определенный культурно-идеологический мир, опреде­ленную систему ценностей для тех поколений, которые приходят в этот мир без груза прошлых названий и, соответственно, прошлых миров и систем.
Процессы переименования интернациональны, не одна Россия гре­шит ими. Краткий визит на интереснейшую лингвистическую конфе­ренцию в Салоники дал следующий материал переименований, имев­ших место после провозглашения Греции республикой. Центральные улицы Салоников называются:Ethnikis aminis — Национальной оборо­ны (бывшая улица Королевы Софии), Ethnikis anoistasseos — Нацио­нального сопротивления, Angelaki — по имени военного генерала, Nikis — Победы, Tritis Septemvriou — Третьего сентября, Leoforos Stratou — Проспект Армии. В целом же названия улиц в Салониках уве­ковечивают имена святых, деятелей и героев Древней Греции и Визан­тии, события и героев борьбы за независимость Греции.
Интересный материал дают названия улиц в США. Эта уникальная по своей истории и по своему происхождению страна не росла постепен­но и не складывалась в течение многих сотен лет естественным путем. Европейские, азиатские и подавляющее большинство других стран росли в войнах, захватах, потерях, а потому стихийно и хаотично. США, в отли­чие от них, были построены (за какие-то двести с небольшим лет) людь­ми, которые приехали в Америку в поисках лучшей жизни, чем та, которую они оставили на родине. Отверженные, обиженные, разочаровав­шиеся, они поехали за «американской мечтой», поехали строить более Разумный, доброжелательный, справедливый и прекрасный мир, чем тот, Который их отверг, обидел, разочаровал. Вот почему названия улиц в Америке или 1) нарочито рациональны и прагматичны: пронумерован-
ные «стриты» и «авеню», как параллели и меридианы, сразу указывают на местоположение в мегаполисе; или 2) приятны на слух, поэтичны, привлекательны: Cherry Creek [Вишневый ручей]; Cherry Hill [Вишне­вый холм]; Birch Grove [Березовая роща]; Myrtle Ave [Миртовая аве­ню]; Cliffside Park [Скалистый парк]; Sunset Boulevard [бульвар Зака­тов] и т. п.
Вспоминается эпизод из нашей относительно недавней действи­тельности. Под Новосибирском построили Академгородок — город уче­ных, интеллигентов, интеллектуалов (представляющих почти исклю­чительно естественные, точные и технические науки). Эти романтики-идеалисты решили, что им все можно, и назвали главную улицу Ака­демгородка красиво и необычно: Золотая Долина (сразу вспомнилась Солнечная Долина в Америке с ее серенадами и т. п.). Но это было со­ветское время с его жесткой идеологией, порядком, своей системой ценностей. Поступило указание: переименовать главную улицу в ул. Ле­нина, как положено. Разразился скандал. Физики-математики бурно протестовали и отстояли Золотую Долину, но в несколько изуродован­ном виде. Компромисс, на который согласились официальные круги Новосибирска и жители Академгородка, выглядел и звучал неуклюже и громоздко: улица Золотодолинская (ср.: Красноармейская, Крестовоздвижвнская).
§3. Информативнорегулирующие указатели
На перекрестке со всех сторон вас окружают рекламы. Они кричат, бьют в глаза, заигрывают...
Язык рекламы изучен и непрерывно изучается и лингвистами, и куль­турологами, и специалистами по «связям с общественностью» (или про­сто, по-русски «паблик рилейшнз», сейчас все чаще — «пиар»). Здесь мы обсуждать язык не будем, а остановимся на гораздо более скучном, менее сочном, менее эффектном и искрометном, но значительно более распространенном, влиятельном и могущественном слое языка, кото­рый уже упоминался выше под скучным названием: информативно-регуляторская лексика.
Как уже было сказано, наше поведение в обществе регулируется большим и разнообразным набором указателей и объявлений. Инфор­мацию, которую получает человек из этих источников, можно класси­фицировать следующим образом:
1. Собственно информация
Английский язык: Entrance [Вход];
Enter (on the bus door) [Вход (на автобусной двери)]; Exit [Выход];
Outlet [Торговый центр]; Visitor's parking [Парковка для посетителей]; Made in USA [Сделано в США]; Operator will open the door [Дверь откроет оператор]; Shuttle doors close in order to proceed to green traffic signal [Двери ав­тобуса закрываются, чтобы автобус мог ехать на зеленый свет свето­фора];
Brief cases and packages are subject to inspection [Портфели и чемода­ны подлежат досмотру]. Русский язык: Вход; Выход;
Запасный выход;
Места для пассажиров с детьми и инвалидов; В кассе справок не дают.
2. Инструкция, то есть тот вид информации, который говорит, что надо делать, призывает к определенному действию.
Английский язык:
Use northern exit only [Пользуйтесь только северным выходом]; Approved or issued identification card must be displayed while in this building [Находясь в здании, необходимо предъявлять выданные удо­стоверения];
Pull handle to open the door in case of emergency only [Потяните за ручку, чтобы открыть дверь, только при крайней необходимости].
Русский язык:
Соблюдайте тишину; Закрывайте за собой дверь; Берегите лес от пожара; Берегите природу; Своевременно оплачивайте проезд.
3. Запрет, то есть тот вид информации, который сообщает, что катего­рически НЕ НАДО ДЕЛАТЬ
Английский язык:
No smoking [He курить];
It is illegal to smoke anywhere in this station [На этой станции в любом месте курение запрещено законом];
No smoking except in designated areas [Курение запрещено, за исклю­чением специально обозначенных мест]; No entrance [Нет входа];
Do not exit any time [He выходить без разрешения]; Keep out [He входить];
Fire door. Do not block [Пожарный выход. Не блокировать]; No parking [Парковка запрещена];
Do not trespass on the railway [На железнодорожные пути не выхо­дить];
233
Русский язык:
Не курить;
Не сорить;
По газонам не ходить;
Купание запрещено;
Не влезай — убьет;
Не прислоняться;
Не входить;
Посторонним вход воспрещен;
Нет выхода.
4. Предупреждение, то есть такой вид информации который хотя и мяг­че, чем запрет, но имеет оттенок угрозы Английский язык:
There is a ... penalty for deliberate misuse [За преднамеренное нару­шение предусмотрено наказание];
Trespassing will be prosecuted [Посторонним вход воспрещен]; Obstructing the door can be dangerous [Заслонять дверь опасно]; Anyone interfering with the driver of this bus will be prosecuted [Отвле­чение внимания водителя автобуса преследуется по закону]; Tow-away area [Зона буксировки].
Русский язык:
Осторожно — злая собака,
Осторожно — окрашено.
Рассмотрим сначала материал английского языка. Общество, в цент­ре идеологии которого оказался индивидуум, отдельный человек, ок­ружило этого человека максимальным вниманием, поэтому в этой сфе­ре речевой деятельности английский язык гораздо богаче, осмотритель­нее и — увы! — добрее, чем русский! (Русский язык только начинает «просыпаться» в этом отношении, но об этом — позже. Сначала рас­смотрим успехи английского языка.)
В англоязычных странах людям подробно и заботливо объясняют права и обязанности их поведения в обществе. В перечисленных выше формах — собственно информация, указания, предупреждения, запре­ты — появляется и забота о человеке, и коммерческий интерес, и забо­та о себе, о своем заведении.
Многочисленные объявления разъясняют, как надо себя вести в оте­ле, в музеях, в больнице, в общежитии, в транспорте.
Pedestrians cross when green man is displayed. Help prevent accident. Tower Hamlets Road Safety Unit [Пешеходы должны переходить дорогу, когда покажется зеленый человечек. Это поможет предотвратить не­счастные случаи. Отдел безопасности Тауэр Хамлет Роуд].
В лондонском метро:
Emergency door [Запасный выход].
Danger do not use while the train is moving [Опасно! Нельзя пользо­ваться, когда поезд находится в движении].
234
Lower window for ventilation [Опустите окно для проветривания].
Penalty ... if you fail to show on demand a valid ticket for your entire journey [He предъявившие по первому требованию билет, действитель­ный на весь путь, будут оштрафованы].
Priority Seat [Привилегированные места].
Please offer this seat to elderly or disabled people or those carrying children [Пожалуйста, уступите эти места пожилым, инвалидам и людям с детьми].
Please keep your personal belongings and clothing clear of the lift doors [Пожалуйста, придерживайте ваши личные вещи и одежду, чтобы они не попали в двери лифта].
Do not obstruct lift doors [He загораживайте двери лифта].
Вас предупреждают о возможных опасностях: Это могут быть:
1. ВОРЫ, НАЛЕТЧИКИ, ПЛОХИЕ ЛЮДИ:
Beware: thieves operate in this building [Осторожно: в этом здании орудуют воры]. (Ноттингемский университет).
Important notice to all residents In spite of various notices/ warnings we are still receiving reports that the front doors are being opened to all and sundry. Please do not open the door un­less you know the person or they have genuine business with you. If the person at the door has a genuine business to be in the residence, they will not mind waiting until their contact lets them in. Do not open the door — the next person to be attacked could be you!
Важное сообщение для всех жильцов
Несмотря на всевозможные уведомления и предупреждения, нам до сих пор сообщают, что входные двери часто оставляют открытыми для всех без исключения.
Пожалуйста, открывайте дверь только людям, которых вы знаете или с которыми вы имели дело.
Если у человека, стоящего за дверью, действительно есть дела в зда­нии, он не будет возражать против того, чтобы дождаться того, кто ему нужен. Не открывайте дверь — вы можете быть следующим, на кого нападут!
Residents,
Please do not [et anybody you do
not know into the building.
If they say that a friend or relation
live here ask them to wait outside
while the friend/relation answers the door themselves.
This is for your own security.
Accommodation service department The University of London
Жильцы,
пожалуйста, не впускайте в здание людей, которых вы не знаете. Если они говорят, что у них здесь живет друг или родственник, попро­сите их подождать на улице, пока друг или родственник не откроет дверь сам. Это необходимо для вашей собственной безопасности.
Отдел услуг по расселению Лондонский университет
2. пожары:
В Лондонском Королевском Больничном фонде:
Action in event of the fire.
If you discover a fire:Действия в случае пожара.
Если вы обнаружите огонь:
1) Operate the fire alarm located at...
2) Attempted to fight the fire (if safe to do so)
3) Close ail the doors and windows (if possible)
4) Evacuate the building
5) Proceed to assemble point located at...
6) Carry out a head count of assembled personnel
7) Do not take risks. Do not return to the building any reason unless authorized to do so
1) Включите пожарную сигнализацию, которая находится ...
2) Попробуйте потушить огонь (если это безопасно)
3) Закройте окна и двери (если это возможно)
4) Покиньте здание
5) Идите на место сбора, которое находится ...
б) Проведите подсчет собравшегося персонала
7) Не рискуйте. Ни в коем случае не возвращайтесь в здание, если только вы на это не уполномочены.

235
If you see fire or smoke:
1) Operate the fire alarm no sound will be heard but the Fire Brigade will be
called.
2) Tell any stuff member the location of the fire or smoke.
3) Follow instruction from staff or emergency services.
4) Do not take any risks
Если вы увидели огонь или дым:
1) Включите пожарную сигнализацию — звука не последует, но будет вызвана пожарная команда.
2) Скажите кому-нибудь из персонала, где вы видели огонь или дым.
3) Следуйте указаниям персонала или сотрудников служб спасения.
4) Не рискуйте.
3. заправочные станции, где могут случиться пожары, если вы не буде­те вести себя, как предписано:
Safety.
Petroleum spirit highly flammable
No smoking, no naked light
Please switch off engines
No smoking area
Безопасность.
Бензин очень легко загорается Запрещено курение, пользование огнем Пожалуйста, выключайте двигатель Место, где курение запрещено.
(Заправочная станция Бритиш Петрол)
О вас непрерывно беспокоятся: не споткнитесь! Warning
Watch for the step down (Замок Варвик)
Warning
In several areas open to the public the abbey's ancient floor is worn and uneven. Please watch your step (Аббатство св. Олбана)
Предупреждение Внимание! Крутая ступенька.
Предупреждение
В некоторых частях аббатства, открытых для посещения, пол старый и неровный. Пожалуйста, смотрите под ноги.
Не высовывайтесь!
Passengers are warned not to allow any position of the body to extend beyond the bulwark rails (Паром в Сиднейском порту)
Do not place arms, hands or head outside of open window
Предупреждаем пассажиров, чтобы они не принимали такое положение, при котором тело находится за защитными перилами.
Не высовывайте кисти, руки и голову из окна.
(Прогулочный автобус в Денвере, Колорадо)
Вам предложат круглосуточную (!) помощь в «ориентировке на мест­ности», чтобы вы не чувствовали себя брошенными, потерянными в незнакомом месте:
Обратившись в билетную кассу или позвонив по телефону 0171-222 12 34 (работает круг­лосуточно), вы также можете получить бро­шюры и карты.Leaflets and maps are also available from the ticket office or by phoning 0171-222 12 34 (24 hour service).
Если вам требуется дальнейшая помощь, об­ратитесь к сотруднику.If you require further assistance, please ask a member of the staff

236
Вам укажут, где стоять: Standard accommodation only beyond this point (Это значит, что именно в этом месте платформы кончатся вагоны I класса.)
Как одеваться на дискотеку:
People wearing soiled clothes will not be served или в паб:
Please!
No soiled overalls or boots to be worn in the bar
Вам напомнят, что нужно убрать за собой: Please put used paper towels in the litter bins provided
As a courtesy to other passengers please wipe down the basin after useПосадка на места среднего класса — начиная с этого места.
Люди в испачканной одежде обслуживаться не будут.
Пожалуйста! В баре запрещено находиться в испачканной униформе и грязных ботинках.
Пожалуйста, выбрасывайте использованные бумажные салфетки в мусорные корзины. Позаботьтесь о других пассажирах — протри­те после себя раковину.

В гостиницах — буквально на всех углах — вам напишут, какое это счастье иметь вас в качестве постояльца, какие услуги вам предлагают­ся, и настойчиво поинтересуются, все ли вам понравилось:
We are delighted to have you staying with us and thank you for your patronage
We offer home-made specialties and a la carte dishes.
(check our catalogue in your room).
InfoМы в восторге от того, что вы остановились у нас, и спасибо за постоянство.
Мы предлагаем домашние блюда, а также блюда а ля карт.
(ознакомьтесь с нашим каталогом у себя в комнате).
Служба информации.
Good morning!
My name is______________________Доброе утро!
Меня зовут _____________________________
I am the gouvernant who looks after your room and am grateful that you have chosen our hotel for your stay. If you have any remarks to make, please note them on the back of this card. They will be taken into careful consideration.
Thank youЯ горничная, которая делает уборку в вашей комнате. Я благодарна вам за то, что вы выб­рали наш отель. Если у вас есть какие-то за­мечания, пожалуйста, запишите их на оборот­ной стороне этой карточки. Их внимательно изучат.
Спасибо.
It is our purpose to provide a high standard of service to all our guests.
If you feel that there are ways in which we could improve our product or service or if you have any comments you would like to make, then please note them below.
Any comments will be dealt with in confidence. Thank youНаша цель — обеспечить высококлассное об­служивание всем гостям.
Если вам кажется, что мы каким-то образом можем улучшить наши услуги, или если у вас есть какие-нибудь комментарии, которые вам хотелось бы сделать, пожалуйста, изложите их ниже.
Все комментарии будут рассматриваться кон­фиденциально.
Спасибо.

Если вы человек рассеянный, вам напомнят, что нужно вернуть ка­зенную аппаратуру:
Have you returned your personal tour tape and headset?Не забыли ли вы вернуть взятые напрокат кассету и наушники?
Пожалуйста, отдайте их нашим сотрудникам.
If not please hand it in to our staff in the stables shop
И уж, конечно, предупредят о возможных неприятностях:
Beware: Ravens biteОсторожно: вороны нападают на человека.

Это объявление в Тауэре означает, что знаменитые вороны Тауэра, выполняющие историческую миссию охраны государства, могут укусить неосторожного.
И в таком же духе предупреждение на другом конце земного шара:
Не трогайте креветок. Они могут ущипнуть.Do not touch prawns. They bite (Рыбный рынок в Сиднее, Австралия)

В случае малейших причиненных неприятностей перед вами обяза­тельно извинятся:
Пожалуйста, примите наши извинения за неудобства в связи с капитальным ремон­том эскалатора.Please accept our apologies for the inconvenience while we carry out a major refurbishment of the escalator (Лондонское метро)

Все эти указания, запреты, предупреждения привычны, клиширова­ны, стилистически нейтральны. Одна из основных функций языка — функция сообщения (the function of message) — реализуется здесь с максимальной полнотой и ясностью. Действительно, если здесь напи­сано Вход, а там — Не прислоняться, значит, здесь можно войти, а там не нужно прислоняться.
Выше уже говорилось о том, что функция сообще­ния оптимально реализуется посредством устойчи­вых, регулярно воспроизводимых, стилистически ней­тральных, обычно составных языковых единиц (сло­восочетаний), обкатанных до абсолютной гладкости в бесчисленных речевых актах — устных и письмен­ных. Однако даже самые привычные клише могут в определенных ситуациях «проявлять признак жизни» (поскольку и язык — живой, и его носитель).
Так, например, совершенно нейтрально-информа­тивное Нет выхода на некоторых людей оказывает депрессивное воздействие. Мне рассказывала моя подруга: «Еду в метро, настроение ужасное, все в жизни сломалось. Поднимаю глаза — „Нет выхода". Иду дальше — опять „нет выхода". Захотелось уто­питься — все равно выхода нет».
Дело в том, что русское слово выход многознач­но. В английском языке No ехit [Нет выхода] не вызывает никаких ассо­циаций, потому что это не по way out [нет выхода (из ситуации)].
Разумеется, приведенными примерами информативно-регуляторская лексика отнюдь не исчерпывается. Этот вид общения «начальства» с народом имеет самые разнообразные формы, поскольку народ нужно еще заставить выполнять предписанные правила общественного пове­дения.
И в ход идет функция воздействия (the function of impact). Чем бо­лее развито общество, тем живее и разнообразнее формы словесного воздействия в этой сфере прямого и открытого общения с народом, име­ющего целью определить его социальное поведение, социальный «имидж».
§4. Способы реализации функции воздействия в сфере информативно-регуляторской лексики
Итак, всюду жизнь: и в этой, казалось бы, совершенно сухой, формали­зованной и клишированной сфере функционирования речи (Вход, Вы­ход, Не курить) диалектически взаимодействуют функции сообщения и воздействия.
Как известно, в каждом языке имеет место единство и борьба двух основных тенденций: одна — это свободное творчество пользующих­ся языком, основанное на продуктивности языковых форм и моделей, другая — это воспроизведение готовых сложных форм, связан­ность, клишированность, регулярная воспроизводимость. Первая дает возможность развивать и творить язык, вторая — экономит усилия пользующихся языком, накапливая «сокровищницу словосочетаний», готовых составных блоков-клише, которые отобраны данным речевым коллективом как оптимальные для выражения данного понятия или мысли.
Первая тенденция реализует функцию воздействия с помощью так называемых свободных форм и словосочетаний, вторая — ориенти­рована на функцию сообщения и реализуется в речи посредством ус­тойчивых единиц.
В информативно-регуляторской лексике, очевидно, доминирует фун­кция сообщения, и основным «орудием производства» являются устой­чивые формулы выражения обращений к народу со стороны тех слоев общества, которые устанавливают правила общественного поведения. Однако английский язык — живой и весьма бурно функционирующий. Описанная выше тенденция к диалектическому взаимодействию функ­ций сообщения и воздействия проявляется в самых разных сферах его речевого использования, включая и такую сухую, деловую, глобально клишированную, как вывески, определяющие публичное поведение человека. Поскольку они (вывески) прямо и непосредственно обраще­ны к людям, весь этот набор прямых обращений, накопленный, опробо­ванный, привычный, время от времени как бы взламывается изнутри, меняет свои формы, пытаясь оказать все большее воздействие на адре­сата, то есть заставить людей делать именно то, что требуют современ­ная культура, идеология, социальные условия.
Очевидно, что и в этой сфере речевой деятельности язык непрерыв­но развивается, экспериментирует, ищет новые формы языкового вы­ражения, способные оказать воздействие на членов данного социума, то есть вызвать у них соответствующие реакции. Разумеется, все эти языковые процессы напрямик связаны с изменениями в культуре, мен­талитете, идеологии.
Рассмотрим способы реализации функции воздействия в обсуждае­мом стиле речи.
Английский язык дает больше материала игры с языком, заигрыва­ния с «клиентом», поэтому продолжим пока исследование английского языка. Имеющийся в нашем распоряжении материал позволил выде­лить следующие приемы и способы оказания воздействия на воспри­нимающего (реципиента) через все эти разнообразные приказы, реко­мендации, инструкции.
1. Вежливые формы обращения
Как известно, ничто не дается так дешево и не ценится так дорого, как вежливость. Казалось бы, это так очевидно, так просто, что незачем и обсуждать, и приводить примеры. Однако в предыдущей главе упоми­налась форма указаний, принятая в русском языке (Не сорить!, Не ку­рить!, Не входить! и т. п.). Мы, реципиенты, — народ, к которому об­ращены все эти клишированные призывы-запреты, — принимаем их за данное и не осознаем, в какой степени они влияют и на формирование нашей личности (и языковой, и социальной), и на отношения друг с другом, и на молодое поколение, и на атмосферу в обществе.
Подчеркнуто вежливое обращение к адресату, форма личной веж­ливой просьбы — эти приемы весьма распространены в английском язы­ке. Изучение призывов со словом please [пожалуйста] или без него по­казало, что все виды информации (и предупреждения, и инструкции, и запреты) могут иметь форму вежливой просьбы, подчеркнутой словом please. Особенно это принято в тех случаях, когда людей призывают отказаться от своих удобств ради других людей. Например:
Please, give up this seat if an elderly or handicapped person needs it [По­жалуйста, уступайте свои места, если они понадобятся пожилым или инвалидам];
Please, offer this seat to an elderly or disabled passenger [Пожалуйста, оставьте это место для пожилого или больного пассажира];
Won't you please give this seat to the elderly or handicapped. Please exit through back door [Уступите, пожалуйста, это место пожилым или инва­лидам. Выходите, пожалуйста, через заднюю дверь];
Please, take all your litter away with you [Пожалуйста, уносите с собой весь свой мусор];
Please, remember to take all your belongings with you when you leave the train [Выходя из поезда, пожалуйста, не забывайте свои вещи];
Please, keep clear the gate [Пожалуйста, не заслоняйте дверь].
В этих призывах-просьбах выбор слов «политически корректен»: the elderly [пожилой] звучит гораздо мягче и тактичнее, чем the old [ста­рый], хотя по значению эти слова синонимичны. Слово invalid [инва­лид] практически вышло из употребления, его заменило вначале handicapped [с физическими/умственными недостатками], затем — disabled [покалеченный]. Русский язык в этом плане проявляет при­вычную твердость: места для инвалидов — звучит нормально, привыч­но, даже как-то медицински терминологично. Пожалуйста встречается крайне редко. В английском языке вежливая просьба может иметь и еще более изысканно-хитрую форму:
240
Thank you for not smoking [Спacибо что вы не курите];
Thank you for bringing your tray to the point [Cпacибo, что вы положи­ли поднос на место].
Это последнее объявление висело на стене в кафе музея в Лондоне. Я спросила свою спутницу, 11-летнюю школьницу Гризельду Юр, как она реагирует на этот призыв. Гризельда ответила, не колеблясь: «It works. They are making you feel bad if you do not bring this tray [Он дей­ствует. Чувствуешь себя как-то неловко, если не отнесешь поднос на место]». Распространенный вариант вежливых форм обращения — подчеркнутая, усиленная вежливость. (Впрочем, не знаю, может ли быть вежливость чрезмерной. Может, только мы, непривычные, неизбало­ванные, так ее воспринимаем.) Скопление разных форм вежливого об­ращения в одном тексте способствует, по мысли авторов, более эффек­тивному выполнению просьбы. В приводимых примерах либо исполь­зуется одновременно please и thank you [спасибо], либо употребляются одновременно две разные формы вежливой просьбы: please и would you not... [Вы бы не...]. Особое внимание надо обратить и на то, кто и где дает указания. Так, например, блистательный замок Варвик и в просьбах-приказах подчеркнуто, вдвойне вежлив — это тоже способ создания атмосферы рыцарства, куртуазности, средневековой учтиво­сти:
Please close the door. Thank you
(Замок Варвик)Пожалуйста, закрывайте дверь. Спасибо.
Please, keep quiet along this gallery. Thank you
(Замок Варвик)Пожалуйста, соблюдайте тишину в галерее. Спасибо.
Please, keep off the grass. Thank you
(Замок Варвик)Пожалуйста, не ходите по траве. Спасибо.
Please, check the system before you leave! Than k you
(Офис ACTR с Вашингтоне)Пожалуйста, проверьте перед выходом систе­му! Спасибо.
In the interest of the majority of our passengers please would you not smoke on this bus
(Бат, Великобритания)В интересах большинства пассажиров, пожа­луйста, не курите в автобусе.

2. Разъяснение причин данного требования
Часто призыв что-то делать или чего-то не делать сопровождается объяснением причин данного указания или запрета, то есть как бы об­ращением к разуму и логике реципиента. Например:
If you can't see my mirror I can't see you. Stay back, please
(Надпись на грузовике, США)Если вы не можете видеть мое зеркало, я не могу видеть вас. Пожалуйста, держитесь сзади.
A request! All the Zoo birds are fed scientifically prepared diets and additional food could prove fatal! We therefore ask you: PLEASE, DO NOT FEED THESE BIRDS (Зоопарк в Австралии)Убедительная просьба! В зоопарке птиц кор­мят по специальной научно разработанной диете, и дополнительная пиша может оказать­ся для них губительной! Поэтому мы вас про­сим: ПОЖАЛУЙСТА, НЕ КОРМИТЕ ЭТИХ ПТИЦ.
Obstructing the door causes delay and can be dangerous
(Лондонское метро)Придерживание дверей вызывает остановку и может быть опасным.

241
В целях безопасности, пожалуйста, снимайте свои шлемы перед входом в банк.In the interest of security please remove your crash helmet before entering the bank (Лондонский банк)
Мусор задерживает вас.Litter slows you down (Лондонское метро)
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. Не ешьте фрукты в этом районе. Здесь применяются гербициды.WARNING. Do not eat fruit picked in this area. Herbicide applied (Дорожный знак в Канберре, Австралия)
Пожалуйста, не оставляйте багаж без при­смотра — это может вызвать задержку транс­порта.Please do not leave any unattended baggage — as this causes delays (США)

3. Стилизация
Довольно распространенным приемом воздействия на публику яв­ляется стилизация в соответствии с тем местом, где расположены обра­щения, указания, запреты. Особенно это распространено в местах исто­рических достопримечательностей в Англии.
В старинных замках, в резиденциях английских аристократов, откры­тых для посетителей, в соборах часто для создания соответствующей учтиво-куртуазной атмосферы используются формы, стилизованные под старину, архаические, с устаревшими словами и выражениями, а иног­да и правописанием. Например, в роскошном дворце Хэмптон Корт, куда Генрих VIII привел свою юную жену Анну Болейн жить, царствовать и родить будущую великую королеву Англии Елизавету I, посетителей сразу встречает «Устав», в котором, разумеется, вам не говорят, что вы должны делать или не делать в этом историческом месте — это было бы слишком примитивно, неучтиво и даже унизительно. Вам щедро пред­лагают прекрасное обслуживание и затем намекают, что вы можете вне­сти свой вклад:
Hampton Court Palace Visitors' Charter
Устав посетителей дворца Хэмптон Корт. Мы стремимся, чтобы вы получили удовольствие от посещения дворца. Убедитесь в том, что наш персонал всегда готов оказать помощь, дает информацию и всегда очень вежлив. Убедитесь в том, что дворец и сады прекрасно содержатся и что вся информация понятна и очень полезна. Убедитесь в том, что в окрестностях нет мусора и туалеты содержатся в чистоте. Вы можете помочь нам в наших стремлениях. Убедитесь в том, что наши магазины и кафе очень высокого уровня.Our aims are that you Enjoy your visit to HCP. Find all the staff helpful, informative and courteous. Find the Palace and Gardens well presented and that the information is clear and helpful. Find your surroundings litter free and the toilets clean.

You can help us achieve this aim.
Find our shops and catering of a high standard
На территории дворца все объявления выдержаны в стиле вежли­вости Тюдоров (Tudor politeness), как откомментировали эти объявле­ния посетители-англичане.
Вместо обычных Quiet please [Пожалуйста, тихо], No noise [He шу­меть], No photographs [He фотографировать] на Королевском теннис­ном корте висит указание:
242
Please maintain silence and refrain from taking photographs when game is in progress [Пожалуйста, соблюдайте тишину и воздержитесь от съе­мок во время игры].
Даже обычное No smoking звучит гораздо более внушительно, если за ним идет подпись:
Town and County of Hampton Court [Город и графство Хэмптон Корт].
Вместо привычного No food or drink here [Здесь не разрешается есть и пить] в кафе дворца вас извещают:
Please note — only food and drinks bought here may be consumed on the premise [Пожалуйста, обратите внимание: на нашей территории мож­но употреблять только напитки и продукты, купленные здесь].
Приведем другие примеры:
Enter this door as ifВойдите в эту дверь
the floor within were goldтак, словно пол внутри сделан из золота, стены из драгоценных камней
and every wall of jewelsневиданной роскоши.
all of wealth untold.Как будто здесь хор или огонь поет.
As if a choir in robesНе шумите, не спешите,
of fire were singing here.помолчите. Ибо здесь Бог.
Nor shout nor rushСвященник Дж. Маккей
but hush.
For God is here.
Revd J. Mackay
(При входе в церковь в деревне Лалок, Великобритания)
Please be careful on the steps (Замок в Лидсе, Великобритания)Пожалуйста, будьте осторожны на лестнице.

Обычно объявления такого рода формулируются иначе: Mind the steps [Осторожно, ступеньки] (иногда с добавлением please [пожалуйста]).
Стилизация совершенно другого рода — под детскую речь или, вер­нее, ориентированная на детское восприятие, имеет место, например, при входе и выходе в кенгурятник Сиднейского зоопарка. Вместо обыч­ных Entrance [Вход] — Exit [Вы­ход] там написано большими бук­вами: HOP IN [ВСКОЧИ] и HOP OUT [ВЫСКОЧИ]. Удивительно, как та­кая мелочь (hop in вместо entrance) создает атмосферу радости, праз­дника и хорошего настроения.
В метро в Нью-Йорке зафикси­ровано стилизованное под разговорную форму объявление — призыв отдавать деньги благотворительным фондам а не отдельным, частным попрошайкам:
Oh no... another panhandler.
Why do they always STOP in front of me?
Don't you know that panhandling on the subway is ILLEGAL?
Sure, I feel for you.
BUT, if I give my money to charity. I know they'll give it to lots of people who need it.
Give to the chanty of your choice. One place to give is City Harrest0 нет!
Еще один попрошайка.
Почему они всегда подходят ко мне?
Ты разве не знаешь, что попрошайничать в метро ЗАПРЕЩЕНО ЗА­КОНОМ?
Конечно, я сочувствую тебе.
НО я знаю, что если я переведу деньги в благотворительный фонд, их передадут нескольким нуждающимся.
Переведите деньги в любой благотворительный фонд, по Вашему выбору. Один из них — «Сити Харрест».

243
4. Игра слов, юмор, рифмовки, намеренное искажение правописания
Как правило, в текстах объявлений сочетаются сразу несколько при­емов, перечисленных выше.
С культурологической точки зрения наиболее существенно то, какие именно просьбы-требования получают эти дополнительные усилия, ка­кие моменты настолько волнуют общество, что оно тратит ум, силы, день­ги на максимально воздействующее объявление.
Оказывается, что это — просьбы оплатить проезд, парковку и т. п.:
Заплати и предъяви квитанцию.Pay and display
(Великобритания)
Будь честным — плати за проезд.Be fair — pay fare
(Паром в Сиднее, Австралия)

Во втором примере это одновременно и рифма, и игра слов. (Вспо­минается наше: Граждане пассажиры! Своевременно оплачивайте про­езд.)
Призыв быть начеку и не пасть жертвой воров выражен с вполне английским чувством юмора:
Don't forget: thieves are not on holidays this Christmas [He забывайте: воры не отдыхают на Рождество].
Сравните приводившееся выше нейтральное:
Beware: thieves operate in this building [Осторожно: в этом здании ору­дуют воры].
Оба объявления висели в Ноттингемском университете в Велико­британии. Традиции со времен Робин Гуда?
В лондонском кинотеатре аналогичное объявление имело совер­шенно другую форму и носило тон брюзгливо-обвинительный (так и виделся за ним полицейский, у которого на лице написано: сами вино­ваты!):
Please do not invite crime by leaving the handbags and valuables on your seat unattended [Пожалуйста, не провоцируйте преступников — не ос­тавляйте без присмотра сумки и ценные вещи на сиденьях].
На игре слов основано объявление о перевозке мебели в Англии:
Careful movers [Аккуратные перевозчики мебели].
Ср.: to move furniture 'перевозить мебель', mover — 'инициатор, ав­тор идеи, плана' (БАРС), person who formally moves a proposal [человек, который делает формальное предложение]' (OALD), «an active person who changes things, gets them moving [активный человек, который ме­няет вещи, переставляет их]» (определение носителя языка).
Намеренное искажение правописания — один из способов привле­чения внимания:
For the best Chinese food in London WOK THIS WAY! [За лучшей китай­ской пищей в Лондоне ИДИТЕ СЮДА! (wok 'особая сковорода для при­готовления китайских блюд' вместо walk 'идти')].
While-u-wait [Пока вы ждете (и вместо уоu)].
Та же цель достигается использованием омофонов. Например, на вывеске в секции одежды для беременных:
244
Mothers 2 be [Будущим мамам (two вместоtо)].
Или:
Vote 4 John Smith [Голосуйте за Джона Смита four вместо for )].
Среди массы объявлений разных видов и форм особенно выделяют­ся в плане фантазии и выдумки формы призывов на дорогах, обращен­ные к водителям. Создается впечатление, что в англоязычном мире, как и везде, дорожно-транспортные происшествия — это острейшая про­блема, и принимаются все возможные, в том числе языковые, меры, что­бы заставить водителей снизить скорость, не пить и не засыпать за ру­лем, соблюдать все правила движения:
Drive with care, give us a brake (Денвер, Колорадо)Ведите машину осторожно, дайте нам передо­хнуть.
Более принято Drive with caution [Ведите машину осторожно]. Игра слов: brake 'тормоз' и break 'перерыв, передышка'.
Kill your speed, not a child (Лондон)Сбавьте (букв. убейте) скорость, а не ре­бенка.

О включенной радарной аппаратуре, которая фиксирует превыше­ние скорости и мгновенно заносит данные об автомобиле в компьютер, что грозит водителю большими неприятностями, лондонские юморис­ты сообщают весело (большими буквами):
SMILE YOU ARE ON CAMERA [УЛЫБНИТЕСЬ, ВАС СНИМАЮТ],
а маленькими приписывают:
cctv recording in operation [здесь работают видеокамеры].
Слово came a, обозначающее также и фотоаппарат, усиливает юмор, поскольку во время фотосъемки обычно говорят что-либо вроде: «Улы­бочку!»
Tiredness is killing. Take a break
(Шоссе в Англии)Усталость может убить. Сделай паузу.

Здесь и игра слов, основанная на разных значениях слова kilting (убить физически или морально), и рифма: take a break.
Прекрасная автодорога, соединяющая Сидней и Мельбурн (Hume Highway), имеет богатую коллекцию призывов к водителям, выполнен­ных на высоком профессиональном уровне с учетом и психологии, и художественности, и эффективности воздействия:
Stop.Остановись.
Revive.Отдохни.
SurviveСохрани себе жизнь.
Drowsy drivers dieСонные шоферы погибают.
Rest if sleepyОтдохни, если засыпаешь.
Don't sleep and driveНе спи за рулем.
Break the drive,Остановись,
stay aliveОстанься в живых.

В Англии на бампере или на заднем стекле автомобиля картинка, изображающая кошечку или собачку с перевязанной лапкой или голо­вой, с подписью:
Stow down for our sake [Сбавь скорость ради нас].
Автобусное начальство общается с пассажирами в совершенно дру­гом жанре. Это понятно: обращение к водителю, занятому управлением машиной, особенно если она несется с огромной скоростью, должно быть кратким и выразительным, иначе его просто никто не прочитает. Другое дело — пассажир автобуса. Он сидит, делать ему нечего, вот тут-то его и надо поучить общественному поведению:
Пассажиры не должны
1. Заходить за это объявление
2. Разговоривать с водителем без особой на­добности
3. Оставлять багаж в проходе.Passengers must not
1. Stand forward of this notice
2. Speak to the driver without good cause
3. Leave luggage in any gangway (Бат, автобус № 18)
Соображения для собратьев-пассажиров.Consideration for fellow passengers.
Пожалуйста, помогите нам содержать этот ав­тобус в чистоте и сохранять дружественную атмосферу, проявляя уважение к другим.Please help us to keep this bus clean and to maintain a friendly environment on board by showing consideration for others
Личные стереомагнитофоны.Personal stereos.
Пожалуйста, подумайте о тех, кто находится рядом с вами и используйте свои магнитофо­ны индивидуально, уменьшив звук.
Пассажиры и багаж.Please think of those around you and keep your personal stereos personal, by keeping the volume down
Passengers and luggage.
Мы просим вас держать багаж рядом с собой во время всей поездки и не ставить его на си­денья или в проходах. Пожалуйста, уступайте места старшим, инва­лидам или лицам с детьми.You are asked to keep any luggage close by you at all times when traveling and to avoid putting your baggage on seats or in gangways. Please offer your seat to elderly or disabled people or anyone with babies or young children
Еда, напитки, мусор.Eating, Drinking and Litter.
Пожалуйста, прекратите есть или пить до того, как вы сядете в автобус. При этом мусор выб­росите в корзину, иначе он окажется на полу и на сиденьях, а это опасно и к тому же не­приятно.Please finish any food and drink and dispose of it in a bin before boarding the bus -- otherwise litter ends up on the floor and seat and can be dangerous as well as unpleasant for other passengers
Не курить.No smoking.
всех лондонских автобусах. Тем, кто нарушит этот запрет, придется заплатить большой штраф.You are reminded that smoking is not allowed anywhere on London's buses. There is a heavy fine for those who won't comply

Впрочем, воспитание пассажиров начинается с автобусной оста­новки:
Протяните руку помощи. Если вы видите, что кому-либо трудно под­няться в наш автобус, пожалуйста, протяните руку помощи. Пожилые, инвалиды, родители с маленькими детьми и те, у кого много бага­жа, оценят вашу помощь.Lend a hand! If you see someone in difficulty getting on and off our bus don't be afraid to offer a helping hand. Elderly people, disabled people, those caring shopping and parents with small children may appreciate assistance

Обратите внимание на местоимение our: вместо обычного the bus [автобус] — our bus [наш автобус]. Оно вносит ноту личного отноше­ния, личной заинтересованности. Объявление оживает: представляет­ся добрый, внимательный, хорошо воспитанный начальник (смотри-
246
тель?) автобусов, который плохого не посоветует. И детям полезно по­читать, пока ждут автобуса...
Остановимся на тех особенно интересных и эффектных случаях, когда в тексте, обращенном к народу, переплетаются разные приемы воздей­ствия на реципиента.
Перед большим универмагом в Америке висит огромный плакат:
Please return carts here.
Help us keep prices low and prevent damage to your vehicle. Thank you [Пожалуйста, ставьте тележки сюда. Помогите нам сохранять цены низ­кими и предотвращать нанесение урона вашему личному транспорту. Спасибо].
Здесь целый букет приемов, которые должны заставить человека выполнить желание сотрудников магазина. Это и повышенная вежли­вость (please, thank you), и попытка подкупа (low prices), и скрытая уг­роза (damage to your vehicle), и открытая просьба о помощи (help us). Все эти разнообразные языковые и психологические уловки использо­ваны для того, чтобы покупатели универмага возвращали тележки в нужное место.
На внешней стене этого же магазина две двери, явно не для покупа­телей. На одной очень лаконично сказано:
Fire door. Do not block [Пожарный выход. Не блокировать].
Все ясно: категорический запрет (Do not block) и краткое объясне­ние (Fire door). Следовательно, не загораживайте машинами эту дверь. Это запасный выход на случай пожара.
На соседней двери длинное объявление — почти стихотворение в прозе. Начинается оно с написанной большими буквами строчки из популярной ковбойской песни, где верная лошадь просит ковбоя не запирать ее в загоне:
DON'T FENCE ME IN.HE ЗАКРЫВАЙ МЕНЯ!
To provide you with better service workers must have access to this side for a distance of ten feet. Please keep this area dearЧтобы обеспечить вам более высокий уровень услуг, рабочие должны иметь доступ к этой стороне на расстоянии десяти футов. Пожалуйста, не занимайте этот проем.

Композиция этого объявления заключается в следующем. Сначала привлекается внимание: крупными буквами и строчкой из популярной песни. Это два крючка, на которые ловится «клиент». Затем объясне­ние, почему нельзя блокировать эту дверь (workers must have access) с попыткой подкупа (to provide you with better service).
Контраст между этими двумя объявлениями на двух соседних две­рях говорит сам за себя.
В последние годы наметилась тенденция ломать привычные клише, заменять их более игривыми формами, привлекающими внимание. На­пример, привычное всему миру Made in USA [Сделано в США] теперь часто заменяется гордым: Crafted with pride in USA [С гордостью изго­товлено в США], о чем шла речь в предыдущей главе.
На художественной продукции (свечка ручной работы, шарф, рас­писанный вручную и т. п.) изготовители иногда пишут: Made by nice
247
people in USA [Сделано милыми люди в США]. Эта надпись вызывает теп­лые чувства, улыбку и, может быть, желание купить.
Наряду с сухим и клишированным Dry cleaning only [Только химичес­кая чистка] на предметах одежды теперь иногда пишут игривое I am washable [Меня можно стирать].
§5. Особенности культуры англоязычного мира через призму объявлений и призывов
Несомненно, что информационно-регуляторская лексика отражает куль­туру речевого коллектива, к которому обращены все эти призывы, объяв­ления, запреты и т. п. Это происходит различными способами и в раз­ных формах.
Объявления, запрещающие те или иные действия, показывают, ка­кого РОДА ПОСТУПКИ ВОЗМОЖНЫ В ДАННОМ ОБЩЕСТВЕ, ЧТО МОЖНО ожидать
от его членов, какое поведение нужно остановить.
Следующие примеры иллюстрируют это положение особенно ярко, потому что запреты такого рода невозможны в нашей культуре по той простой причине, что никому не придет в голову так себя вести. Дей­ствительно в нашем обществе, в нашей культуре не надо запрещать людям садиться на пол в общественных местах, засовывать пальто под стул в театре (?!) и многое другое.
В библиотеке Лондонского университета:
Readers are reminded that sitting on the floors is prohibited [Напомина­ем читателям, что сидеть на полу запрещается].
На двери поточной аудитории в Британском университете:
ЕДА ПИТЬЕ И КУРЕНИЕ НЕ РАЗРЕШАЮТСЯ В ЭТОЙ АУДИТОРИИEATING DRINKING AND SMOKING ARE NOT ALLOWED IN THIS ROOM

В здании американского университета:
Nо rollerblading [Катание на роликах запрещено].
На двери конференц-зала университета во время пленарного засе­дания:
No drinking or eating, please [Пожалуйста, воздержитесь от еды и питья].
В Королевском Национальном театре в Лондоне:
Please do not place coats, etc. under your seat as it interferes with ventilation [Пожалуйста не кладите ваши пальто и т. п. под сиденья, по­скольку это нарушает вентиляцию].
248
Традиция класть верхнюю одежду под сиденье в театре настолько распространена и живуча, что авторы призыва-запрета для пущей важ­ности дают «рациональное» (в обществе же царит Его Величество Здра­вый Смысл!) пояснение относительно нарушения вентиляции. А обы­чай этот так прижился, потому что верхняя одежда, по сравнению с на­шей, более легкая (климат другой), а раздевалки в театре — платные.
Еще более странно с точки зрения нашей культуры звучит призыв-запрет-пожелание в соборе Сейнт-Олбан не курить, не распивать на­питки, не есть в помещении собора. У нас даже в годы гонений на рели­гию такое было бы невозможным:
Out of respect for this house of God visitors are asked to be suitably dressed and not to eat, drink or smoke in the abbey [Из уважения к этому Божьему храму посетителей просят быть одетыми соответственно и воздержать­ся от еды, питья и курения в аббатстве].
Совершенно непонятное в культурном плане объявление в центре Сиднея, в Австралии, в той части гавани, где стояли военные корабли (Naval dockyard), запрещало заходить на эту территорию (это понятно) и... стрелять (?!):
Trespassing and shooting is forbidden on this property [Нарушение гра­ниц этой частной территории и стрельба запрещаются].
В Китае, как уже упоминалось выше, распространен запрет плевать в общественных местах. По этому поводу В. Сухарев пишет: «На улице Ванфуцзин обращают на себя внимание специальные бригады, следя­щие за чистотой. Они стремятся отучить прохожих от привычки плевать себе под ноги. Около 150 тысяч инспекторов системы здравоохранения Китая выходят на пекинские улицы, проверяя их санитарное состояние и штрафуя провинившихся. Теперь „раз плюнуть" в Пекине не так-то про­сто. Нарушителя не только штрафуют на 50 фэней, но и заставят посмот­реть в микроскоп на количество микробов, содержащихся в плевке» 2.
Особенности социальной жизни той или иной культуры находят от­ражение в следующих примерах.
В Австралии в штате Виктория летом (в январе — феврале), когда от страшной жары возникают пожары, в которых гибнут люди и животные, на дорогах распространен знак:
Fire restriction are in use! [Действуют ограничения, связанные с воз­можностью возгорания!]
Обратите внимание на восклицательный знак, гораздо более ред­кий, чем в русском языке, знак пунктуации.
В Японии объявление в лифте:
In case of FIRE or EARTHQUAKE, Do Not Use The Elevator [В случае ПО­ЖАРА или ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ не пользуйтесь лифтом].
(После такого объявления остро захотелось домой...)
«Загадочный» текст на вывесках ресторанов и кафе Австралии:
b. у. о.
Это означает, что посетитель может (должен?) принести свою бу­тылку алкоголя. Интересно, что слово бутылка в данном случае отсут-
2 В. А. Сухарев. Мы говорим на разных языках. М., 1998, с. 171.
249

ствует: все и так знают, что имеется в виду в призыве «bring your own» [приноси с собой].
Язык объявлений и вывесок в полной мере отразил такую весьма характерную черту западной культуры, как забота об охране окружаю­щей среды, или, иными словами, озабоченность проблемами экологии.
В соответствии с идеологией Запада забота об окружающей среде удачно сочетается с заботой о собственной выгоде. Так, во всех отелях и гостиницах, больших и малых, в Европе, Америке, Австралии посети­тель читает в своей комнате подробное разъяснение (даже с эпигра­фом из научных трактатов) о том, насколько вредны для природы лиш­ние стирки (с тайным намеком пользоваться полотенцами подольше). Просьба вполне разумная со всех точек зрения, но облечена в форму модного призыва заботы об окружающей среде:
HELP US TO HELP THE ENVIRONMENT
Now more than ever it is important to protect the environment by reducing
pollution and saving on energy and costs. At the Manchester Conference Center we believe that even small gestures can make a difference. We would [ike you to help us cut down on unnecessary laundering by telling us whether or not your towels need replacing each day.
If you would like your towels chan­ged, then please hang them on the towel rail and we will fold them for you.
THANK YOU FOR YOUR CO-OPERATION
Printed on recycled card
ПОМОГИТЕ НАМ ПОМОЧЬ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ. Сейчас более, чем когда-либо, необходимо защищать окружающую среду, уменьшая загрязнение воздуха и экономя на энергии и расхо­дах. Члены Центра конференций Манчестера убеждены, что даже ма­ленькие поступки чрезвычайно важны. Мы бы хотели, чтобы вы помог­ли нам сэкономить на ненужной стирке, сообщая нам, желаете ли вы, чтобы ваши полотенца меняли вам ежедневно. Если вы хотите, чтобы полотенце заменили, пожалуйста, повесьте его, и мы сложим его сами. СПАСИБО ЗА ВАШЕ ПОНИМАНИЕ. Напечатано на переработанной бумаге.
TOWELS
Towels on the floor say «Change me», Towels hanging up say «Keep me».
We have adopted this policy at the request of our many environmentally friendly guests.
Dear guest,
welcome to our hotel. We would like to wish you a pleasant stay.
Please — for the sake of the environment:
None of us want to alter the natural balance and cycle of water, or to burden the environment with any more washing powder than absolutely necessary.
Please — it's up to you to decide:
If we find used towels hanging on the towel-hanger, that means: you will go on using them.
If we find them in the shower or the bath we will understand: you would like us to change them.
Thank you very much.
The first law of ecology is that everything is recalled to everything else Barry Commoner
To help us conserve our planet's natural resources, we ask you to consider the following environmentally friendly practices:
Hang your towels on the towel rack to dry, if you wish to re-use them.
Put them in the bathtub if you wish them to be laundered.
Switch off the air conditioning, television and lights when departing your room.
If you require daily newspaper please contact out Reception on extension 2 to place your order.
Thank you for your assistance in preserving our environment.
Please decide: Hand-Towel thrown into the bath or shower means. Please exchange. Hand-Towels replaced on the towel-rail means: I'll use it again — for the sake of our environment
полотенца
Полотенца, лежащие на полу, говорят «Поменяй меня», висящие на ве­шалке — «Оставь меня».
Мы ведем такую политику по просьбе многих постояльцев, которые обеспокоены состоянием окружающей среды. Дорогие гости,
Добро пожаловать в нашу гостиницу. Мы желаем вам приятно провес­ти здесь время.
Пожалуйста, позаботьтесь о сохранении окружающей среды: Никто из нас не хочет менять природный баланс и цикл воды, а также нагружать окружающую среду излишним количеством стирального по­рошка.
Пожалуйста, решение остается за вами:
Если мы найдем полотенца висящими, это означает, что вы будете еще ими пользоваться.
Если мы обнаружим их на душевой кабине или в ванне, мы поймем, что вы хотите, чтобы мы их поменяли. Большое вам спасибо.
Согласно первому закону экологии, все связано со всем. Барри Коммонер.
Для того чтобы помочь нам сберечь естественные ресурсы нашей пла­неты, мы просим вас соблюдать следующие правила по охране окру­жающей среды:
Вешайте полотенца, чтобы они сохли, если вы хотите и дальше исполь­зовать их.
Кладите их в ванну, если вы желаете, чтобы их поменяли. Выходя из комнаты, выключайте кондиционер, телевизор и свет. Если вам нужна ежедневно свежая газета, пожалуйста, нажмите на кнопку 2, чтобы оформить ваш заказ. Спасибо за вашу помощь в сохранении окружающей среды. Пожалуйста, решайте: Полотенца для рук, брошенные в ванну, означа­ют, что их нужно заменить. Полотенце на вешалке означает: я буду пользоваться им и дальше — ради сохранения окружающей среды.
Любовь к животным, забота о них — весьма характерная и очень достойная черта общественной жизни в англоязычных странах. И одновременно важная часть про­граммы экологического воспитания населения. Программа эта выпол­няется на самых различных уровнях: научном, политическом, обществен­ном, но самый массовый — это «азбука вывесок», как говорил В. В. Ма­яковский.
Неудивительно, что в приводимых ниже примерах первое место по количеству и по качеству занимают объявления и призывы из Австра­лии: известно, как бережно и заботливо относятся австралийцы к сво­ей уникальной фауне.
Чтобы заставить посетителей зоопарков, заповедников, зоомагази­нов, то есть тех мест, где люди встречаются с животным миром, выпол­нять правила, обеспечивающие безопасность этих беззащитных существ, используются различные способы языкового воздействия:
1. Подробное разъяснение того вреда, который может быть причи­нен «братьям нашим меньшим», то есть призыв к разуму, прямое обра­щение к здравому смыслу:
Please, do not feed. These monkeys have dietary problems and require specialized food (Заповедник в Хилзвилле, Австралия)Пожалуйста, не кормите. У обезьян проблемы с пищеварением, им нужен специальный корм.
Пожалуйста, не кормите животных. Любовь и уважение — это все, что им нужно.Please do not feed the animals. Love and respect is ail they need (Зоопарк в Сиднее)
Кормление животных делает их неспособны­ми самостоятельно находить пищу, потому что они начинают зависеть от того, что люди их кормят.Feeding animals makes them unable to find their own food because they depend on humans to feed them (Боль­шой Каньон. США)


2. Это разъяснение иногда может иметь оттенок угрозы. Иными сло­вами, для того чтобы заставить людей делать то, что следует, им нужно не только все объяснить, но еще и припугнуть.
Животные часто кусают руки тех, кто их кор­мит. Эти животные могут быть пререносчиками таких болезней, как бешенство и чума.Animals often bite the hand that feeds them. These animals may carry diseases such as rabies and plague (Большой Каньон, США)
Помогите диким белкам и бурундукам жить здесь на скалах. Кормить их опасно, вредно и запрещено законом.
Не трогайте креветок. Они кусаются.Help the «Wild» in Wildlife Squirrels and chipmunks live among the rocks here. Feeding them is harmful, dangerous and unlawful (Большой Каньон, США)
Do not touch prawns. They bite (Рыбный рынок в Сиднее)

3. Объявление может носить характер «заигрывания с народом», некоего подкупа посредством нарочитой уверенности в правильном поведении. Наряду с простым — без приемов и уловок — и прямоли­нейным требованием Clean up after your dog [Убирайте за своей соба­кой] встречаются объявления следующего типа:
Эйвонклифф рад владельцам собак, которые убирают за своими питомцами.Avoncliff welcomes dog owners who clean up after their dogs (Великобритания)
Спасибо, что вы убрали за своей собакой.Thank you for cleaning up after your dog (Велико­британия)

4. Обращение к людям от имени животных. В основе такого рода объявлений также лежит рациональное объяснение, почему вести себя нужно именно так, а не иначе. Но это уже не сухое и строгое обращение к разуму. Это одновременно и эмоциональный призыв. Объявления этого типа подчеркивают равенство всего живого на нашей общей планете. Для усиления эмоционального воздействия часто употребляется вос­клицательный знак. Поскольку он менее распространен, чем в русском языке, его употребление имеет большой эффект. И, разумеется, именно Австралия пользуется этим особенно изысканным и изощренным спо­собом общения с народом.
Пожалуйста, не кормите нас! Мы такие тол­стые, что наш ветеринар беспокоится о нашем здоровье!Please do not feed us! We're so fat our vet is worried about our health!
(Зона кенгуру в заповеднике в Хилзвилле, Австралия)
Я кусаю за пальцы.I bite fingers
(Зоопарк в Мельбурне, Австралия)
Пожалуйста, не стучите в наш домик. Так можно нас убить.Please! Don't knock or band against our house. It can kill us
(Зоомагазин, Канберра)
Это наш дом! Пожалуйста, уважайте нашу по­требность в уединении и не входите.This is our home! Please respect our need for privacy and do not enter
(Заповедник в Хилзвилле, Австралия)

252
В этом последнем случае обыгрывается священная для западного менталитета идея закрытости и неприкосновенности личного мира («мой дом — моя крепость»).
В заключение этого раздела приведем некоторую коллекцию объяв­лений на самую распространенную, самую популярную тему этого жан­ра во всех культурах — борьбу с курением.
Борьба с курением — также часть программы экологического вос­питания населения. Вред, причиняемый курением, имеет двусторонний характер: тот, кто курит, причиняет вред и самому себе, и окружающим. Призывы не курить отражают оба эти направления. Количество и фор­ма призывов говорят сами за себя в приводимых ниже примерах из Ве­ликобритании:
No smoking. Town and County of Hampton Court [He курить. Город и графство Хэмптон Корт].
It is illegal to smoke anywhere on this station [На этой станции куре­ние запрещено законом].
In the interest of the majority of our passengers please would you not smoke on this bus [В интересах большинства пассажиров автобуса, по­жалуйста, воздержитесь от курения].
Don't even think about smoking here. [И не думайте закурить здесь].
Thank you for not smoking [Спасибо, что вы не курите].
Safety. Petroleum spirit highly flammable. No smoking, no naked light. Please, switch off engines. No smoking areaБезопасность. Бензин очень легко загорается. Запрещено курение, пользование огнем. Пожалуйста, выключайте двигатель. Место, где курение запрещено.

A no smoking policy operates in all buildings except where permission signs are displayed [В этих зданиях действуют запреты на курение кроме специально обозначенных мест].
BBC World Service has a No smoking policy encom­passing most areas of Bush House. Visitors to the building are asked to observe this policy Wherever the signs are displayedБиБиСи Уорлд сервис придерживается поли­тики отказа от курения в большинстве поме­щений Буш Хауза. Посетителей здания просят соблюдать эти правила Там, где имеются особые знаки.

In the interest of the majority of our passengers Please would you not smoke on this bus [В интересах большинства наших пассажиров, будьте добры, не курите в этом автобусе].
Учитывая любовь британцев ко всему старинному, соответствующие организации обратились к вывескам и призывам прошлого века. Они воспроизводятся в своей подлинной форме (цвет, шрифт и т. п.):
TOBACCO FUMES ARE STRICTLY PHOHIBITED Public Health Order Rule No. 188 * Dated 15 th March 1886ЗАПАХ ТАБАКА СТРОГО ЗАПРЕЩЕН Распоряжение по Департаменту здравоохра­нения № 188 * от 15 марта 1886 г.
TOBACCO PRODUCTS ARE BANNED IN THIS ESTABLISHMENT Public Health Order Rule No. 186 * Dated 15 th March 1886ТАБАЧНЫЕ ИЗДЕЛИЯ В ЭТОМ ЗАВЕДЕНИИ ВНЕ ЗАКОНА Распоряжение по Департаменту здравоохра­нения № 186 * от 15 марта 1886 г.

253
ПРИВЫЧКУ КУРИТЬ
ЗДЕСЬ НЕ ПОТЕРПЯТ
Распоряжение по Департаменту здравоохра­нения № 189 * от 15 марта 1886 г.SMOKING НАВITS
WILL NOT BE TOLERATED
Public Health Order Rule No. 189 * Dated 15 th March 1886

Ниже приводятся призывы к борьбе с курением из США:
Smoking in this area is prohibited by law [Курение в этом помещении запрещено законом]. (В туалете американского университета)
No smoking except in designated areas [Курение запрещено, за исклю­чением специально обозначенных мест].
Thank you for not smoking [Спасибо, что вы не курите].
Nо smoking by the order of the fire chief [Курение запрещено шефом пожарной службы].
Smoking permitted in designated areas only [Курение разрешено толь­ко в специально обозначенных местах].
В Америке на рекламном щите афиша. Рекламно красивый мужчина с сигаретой в руке и рекламно красивая женщина обмениваются реп­ликами:
Мужчина: Do you mind if I smoke [Вы не возражаете, если я закурю?] Женщина с улыбкой: Do you mind if I die? [Вы не возражаете, если я умру?]
Итак, объявления, регулирующие поведение людей в обществе, от­ражают культуру этого общества так же, как и другие пласты языка и сферы речевой деятельности. Кстати, приведенные выше примеры при­зывов не спать за рулем, иллюстрирующие разнообразие языковых спо­собов воздействия на водителей, тоже свидетельствуют о черте культу­ры, которая практически отсутствует в России, — о качестве дорог. Прекрасные автострады, ровные, гладкие, с особым покрытием, без ог­раничений скорости на больших расстояниях убаюкивают водителей — отсюда и богатство языковых приемов, имеющих целью их разбудить, встряхнуть и предотвратить катастрофу.
На наших дорогах не уснешь — и призывов нет...
§6. Особенности культуры русскоязычного мира через призму объявлений и призывов
Как уже говорилось, в русском языке наиболее распространенная фор­ма обращения к народу характеризуется такими чертами, как катего­ричность, прямолинейность, прагматизм. До последнего времени в ос­нове российской идеологии лежало предпочтение коллектива индиви­дууму: отдельный человек — винтик в машине, если он сломается, это плохо для машины, но главное — это машина, а не какой-то винтик. Поэтому и обращение к этому винтику было категоричным и прямоли-
254
нейным: Не входить; Не курить; Не сорить; Животных не кормить; Тростей, зонтов и чемоданов на ступеньки не ставить; Не влезай — убьет; Не уверен — не обгоняй; Посторонним вход воспрещен. Самая распространенная форма обращения к человеку — императив в форме инфинитива, то есть самый грубый, не терпящий возражений окрик: Стоять! Лежать! Сидеть! Своего рода демократия: одна и та же фор­ма обращения к собакам (политически корректно!), солдатам, наруши­телям границы, преступникам и законопослушным гражданам. Как го­ворится, ни тебе спасибо, ни пожалуйста, и обращение на «ты».
Всему вышеприведенному «богатству ассорти­мента» английских текстов, призывающих бороть­ся с курением, русский язык противопоставлял до последнего времени простое и ясное: Не курить. Иногда с восклицательным знаком для большего эффекта.
Разумеется, в английском языке, при всем раз­нообразии форм обращения к народу, наиболее распространенной остается простая, ясная и тоже прямолинейная форма: по smoking [не курить], по trespassing [не нарушать границ владения], do not touch [не трогать] и т. д. Однако разница в том, что в советском русском не курить было единствен­но возможным, абсолютно клишированным вари­антом.
Сравним Посторонним вход воспрещен с анг­лийским функциональным эквивалентом: Private. Это как раз та вывес­ка на двери, которая «воспрещает входить». Русский вариант звучит строго, официально, как строчка из уголовного кодекса. По-английски в этом случае имеем всего одно слово, но какое! Священное, культовое для идеологии, менталитета, а следовательно, и для культуры данного общества: private — личное, частное, индивидуальное, а значит — не­прикосновенное.
В годы железного занавеса была в обращении шутка: поехал счаст­ливчик из СССР в Англию в командировку. Приехал обратно, все его жадно расспрашивают: как Англия, как англичане? А счастливчик гово­рит: «Неправда, что англичане такие закрытые, некоммуникабельные, и живут по принципу: „мой дом — моя крепость". Они очень приветли­вые, открытые, у них на каждой двери написано: привет по-английс­ки». Впрочем, это свидетельствует не только о закрытости английского общества для посторонних, но и о плохом знании иностранных языков путешествующих «счастливчиков».
Русскому Осторожно — злая собака соответствует английское Beware of the dog [Остерегайтесь собаки]. Русский текст предупреждает и пу­гает словом злой, английский просто информирует о наличии собаки.
Русское Осторожно — окрашено не только сообщает о факте ок­раски, но и проявляет заботу о человеке, предупреждая его, что нужно быть осторожным. Английский эквивалент ограничивается информа-
255
цией о том, что окраска еще не высохла: Wet paint. Вам сообщили об этом факте, а дальше делайте что хотите.
В московском метро на дверях написано кратко и категорично: Не прислоняться. В лондонском метро в течение долгого времени пасса­жиров предупреждала и пугала надпись на дверях вагона: Obstructing the doors causes delay and can be dangerous [He прислоняйтесь к дверям: это приводит к задержке и опасно]. В последние годы разъяснение о возможных неудобствах (causes delay) убрали и оставили только угро­зу: Obstructing the doors can be dangerous [He прислоняйтесь к дверям: это опасно].
На стоп-кранах в поездах России, как правило, висит угроза-пре­дупреждение: Не трогать! Штраф ... рублей (сумма, соответственно, меняется). В лондонском метро аналогичное объявление имело фор­му: Penalty for improper use is ... [Штраф за неправильное использова­ние...]. Однако судьи, разбирая случаи «игр» со стоп-краном затрудня­лись с определением слова improper, и текст был изменен: Penalty for de­liberate misuse is... [Штраф за умышленно неверное использование ...].
Говоря о русском языке, мы несколько раз делали оговорку: «до пос­леднего времени». Действительно, в последнее время произошли ра­дикальные изменения в идеологии, социальной жизни и, соответствен­но, культуре нашей страны. Само собой разумеется: язык немедленно откликнулся на эти изменения.
Меняется форма общения с народом. Чаще стало появляться обра­щение: на процветающих, заграничных или загранично ориентирован­ных предприятиях — господа; в местах попроще еще товарищи; все чаще — с эпитетом уважаемые (в приводимых ниже примерах сохра­нена подлинная орфография и пунктуация):
Уважаемые клиенты!
Проданные жетоны возврату и обмену на деньги не подлежат! (Почта, Ярославль)
Уважаемые отдыхающие!
Просим Вас не обращаться с просьбами по поводу заказов на пита­ние для своих гостей, в связи с отсутствием возможности (Санаторий в Барвихе, Подмосковье)
Уважаемые товарищи!
Долг каждого читателя — бережно обращаться с библиотечными фондами (Библиотека МГУ)
Господа таксисты! Желаем удачи (Московский таксопарк)
Уважаемые дамы и господа!
Приглашаем Вас на прогулку (Санаторий в Барвихе, Подмосковье)
Уважаемые пассажиры!
Не отвлекайте водителя! (Автобус, Ярославль)
В библиотеке МГУ вместо старого доброго Не входить читаем «об­новленный вариант»:
Просим без приглашения не входить.
256
Коммерческая забота о человеке, то есть стремление привлечь кли­ента, не обидеть посетителя, произвести хорошее впечатление и тем самым победить конкурента, привела к тому, что привычные императи­вы (не курить, не сорить) сменяются новыми вежливыми способами языкового выражения, демонстрирующими почти такое же разнообра­зие, как то, что было показано на материале английского языка.
Так, привычное Не курить все чаще заменяется новыми «политичес­ки корректными» формами: Спасибо, что вы не курите, У нас не курят. В первом случае — это просто подкуп вежливостью: не приказ не ку­рить!, а благодарность за то, что вы этого не сделаете. Второй случай еще более деликатен: нет ни приказа, ни благодарности, а просто как бы информация без морального давления: у нас не курят, а Вы как хо­тите, как Вам совесть подсказывает. К тому же у нос вносит некий лич­ный момент, отсутствующий в других вариантах.
В коммерческом магазине:
Закрывайте за собой дверь, пожалуйста.
Спасибо. (Таруса Калужской области)
Обычная надпись на двери магазинов «Режим работы» с перечисле­нием дней недели и часов работы имела в крошечном частном магазин­чике следующий вид:
Мы ждем Вас с 9 до 18
Каждый день, кроме воскресенья (Горица Вологодской области)
В мебельном отделе на пятом этаже большого универмага у двух выходов два объявления, которые трудно представить в прошлом:
Жаль что Вы до нас не дошли. Спасибо, что Вы к нам зашли.
На московском рынке вместо Не сорить!: Чисто не там, где метут, а там, где не сорят. В МГУ вместо привычного: Приемные часы председателя профкома читаем:
Уважаемые коллеги!
Председатель профкома Бабанина Валентина Васильевна ждет Вас с вашими бедами, радостями, идеями и предложениями каждый поне­дельник 17.00-18.00 в помещении профкома факультета (I ГУМ к. 867)
Приходите!
На входной двери в Лингвистический университет Нижнего Новго­рода просьба-требование Не хлопать дверью имеет форму несколько фамильярного (на «ты») комплимента:
Человек хороший!
Спасибо, что не хлопаешь дверью!
На декоративном кактусе в цветочном магазине много лет висела надпись: Руками не трогать! Недавно неожиданно для посетителей на том же кактусе появилась новая надпись:
257
Я живой! Не трогайте меня, пожалуйста.
И наконец, на ярославском шоссе появились необычные и нетипич­ные обращения к водителям, призывающие их к соблюдению правил безопасности движения:
Ты в ответе за жизнь других.
Мы ждем тебя дома.
У водителей тоже есть семьи.
Нетипичность такого рода объявлений шокировала даже предста­вителей прессы, давших следующий комментарий: «Вообще это шоссе отличается сохранившимися с советских времен названиями типа „За­веты Ильича" и более чем странными плакатами: „У водителей тоже семьи" или „Ты в ответе за жизнь других". Ничего подобного мы не ви­дели ни на одной автостраде» 3.
В нашей стране поиск новых форм запретов и призывов имеет осо­бое значение. Действительно, то ли из-за клишированности традици­онных команд, то ли от черты национального характера — не верить начальству и сопротивляться общественным предписаниям, запреты и призывы в России выполняются плохо. Вот что пишет по этому поводу А. В. Павловская:
«К разного рода законам, правилам и предписаниям в России суще­ствует крайне сложное отношение. Гуляя недавно в одном из парков Москвы, расположенном в густозаселенном районе, я обратила внима­ние на обилие надписей: „Выгул собак в парке запрещен. Штраф ..." Под этими яркими табличками гуляли даже не десятки, а сотни собак, что было естественно — где-то им гулять надо, а это был единственный клочок зелени в округе. Плакаты в этой ситуации были абсолютно бес­смысленны и заведомо невыполнимы. Глядя на гуляющих вокруг детей, которых было не меньше, чем собак, я подумала, что для них это первый урок отношения к rules and regulations: не все то, что предписывается, должно выполняться. Зная об этом отношении русских к законам, ник­то не удивится, увидев курящих студентов под грозной надписью „Не курить!" или интересующихся ценами на водку в палатке с надписью „Продажа спиртных напитков не производится". Это отношение рус­ских к правилам очень важно иметь в виду, находясь в Москве. Напри­мер, помните, что в России не принято пропускать пешеходов, идущих по „зебре". Будьте очень внимательны!» 4
И в заключение — «международный анекдот»:
Немец, француз и русский прыгают с моста.
Немец прыгает, чтобы спасти свои деньги.
Француз прыгает, чтобы спасти любимую женщину.
Русский прыгает, потому что на мосту надпись: «С моста не прыгать».
3 Ваш досуг, 1999, № 32, с. 83.
4 А В. Павловская. Как делать бизнес в России. Путеводи­тель для деловых лю­дей. (В печати).
258
Заключение
Итак, язык — это зеркало, показывающее не мир вообще, а мир в вос­приятии человека. Мир в данном случае — это окружающая человека реальность. Одновременно в зеркале языка отражается и сам человек, его образ жизни, его поведение, взаимоотношения с другими людьми, система ценностей, культура — мир в человеке. Язык как зеркало отра­жает оба мира: вне человека, то есть тот, который его окружает, и внут­ри человека, то есть тот, который создан им самим.
Язык, таким образом, — это волшебное зеркало, в котором заклю­чены человеческие миры, внешний и внутренний, — зеркало не объек­тивное, не равнодушно-бесстрастное.
Вместе с тем язык — это еще и орудие, инструмент, формирующий личность. Все мы созданы языком и заложенной в нем культурой, до­ставшейся нам от многих поколений предков. Мы не выбираем ни род­ной язык, ни родную культуру, ни место, ни время рождения. Мы вхо­дим в мир людей, и язык немедленно начинает свою работу, навязы­вая нам представление о мире (картину мира), о людях, о системе цен­ностей, о способах выживания. У нас по-прежнему нет выбора. Мы пленники своего языка. Сопротив­ление бесполезно, язык — уме­лый и опытный мастер, «инженер человеческих душ» — уже сотво­рил миллионы своих подданных и творит новых.
Получив этот бесценный дар, вобравший в себя весь огромный мир — и внешний, и внутрен­ний, — мы приступаем к главно­му делу — общению, коммуника­ции с другими людьми, посколь­ку человек существо обществен­ное и живет среди людей. Вся наша жизнь — и в большом, и в малом, и в настоящем, и в буду­щем — зависит от того, насколь­ко хорошо, эффективно и пра­вильно мы умеем общаться. Если эта книга хоть немного поможет людям в этом вопросе, если она предотвратит хоть одну ссору,
259
хоть один конфликт, хоть одно недопонимание, значит, на бумагу не зря потратили несколько деревьев.
Люди! Будьте терпеливы, уважайте «чужие», не свои культуры и жить станет легче и спокойнее. Три «Т» — Терпение, Терпимость, Толерант­ность — вот формула межкультурной коммуникации.
Содержание
Предисловие....................................................... 5
Принятые сокращения.............................................. 7
Введение...................................................... 8
§1. Определение ключевых слов-понятий..............................10
§2. Язык, культура и культурная антропология..........................14
§3. Актуальность проблем межкультурной коммуникации
в современных условиях ........................................ 18
§4. Межкультурная коммуникация и изучение иностранных языков.........25
§5. Роль сопоставления языков и культур
для наиболее полного раскрытия их сущности.......................33
Часть I. Язык как зеркало культуры................... 37
Глава 1. Реальный мир, культура, язык. Взаимоотношение и взаимодействие
§1. Постановка проблемы. Картина мира, созданная языком
и культурой...................................................38
§2. Скрытые трудности речепроизводства и коммуникации................52
§3. Иностранное слово — перекресток культур.........................55
§4. Конфликт культур при заполнении простой анкеты...................60
§5. Эквивалентность слов, понятий, реалий ............................63
§6. Лексическая детализация понятий ................................69
§7. Социокультурный аспект цветообозначений.........................75
§8. Язык как хранитель культуры.....................................79
Глава 2. Отражение в языке
изменений и развития общественной культуры
§1. Постановка проблемы ..........................................88
§2. Вопросы понимания художественной литературы.
Социокультурный комментарий как способ преодоления
конфликтов культур............................................89
§3. Виды социокультурного комментария..............................96
§4. Современная Россия через язык и культуру.........................102
§5. Русские студенты об Америке и России: изменения
в культурной и языковой картинах мира в 1992-1999 годах............112
261
Часть II. Язык как орудие культуры................... 133
Глава 1. Роль языка в формировании личности. Язык и национальный характер
§ 1. Постановка проблемы ..........................................134
§2. Определение национального характера.
Источники информации о нем....................................136
§3. Роль лексики и грамматики в формировании личности
и национального характера......................................147
§4. Загадочные души русского и англоязычного мира. Эмоциональность.
Отношение к здравому смыслу. Отношение к богатству................161
§5. Любовь к родине, патриотизм ....................................176
§6. Улыбка и конфликт культур ......................................187
Глава 2. Язык и идеология
§1. Постановка вопроса и определение понятий........................194
§2. Россия и Запад: сопоставление идеологий..........................196
§3. Политическая корректность, или языковой такт......................215
Глава 3. Перекрестки культур и культура перекрестков
(Формирование личности
посредством информативно-регуляторских текстов)
§1. Постановка проблемы ..........................................229
§2. Названия улиц ................................................230
§3. Информативно-регулирующие указатели...........................232
§4. Способы реализации функции воздействия в сфере
информативно-регуляторской лексики.............................239
§5. Особенности культуры англоязычного мира
через призму объявлений и призывов .............................248
§6. Особенности культуры русскоязычного мира
через призму объявлений и призывов .............................254
Заключение....................................................... 259
Тер-Минасова С. Г.
Т 35 Язык и межкультурная коммуникация: (Учеб. пособие) — М.: Слово/Slovo, 2000. — 624 с.
Эта книга посвящена одному из аспектов бурно развивающейся во всем мире науки культурологии, а именно — лингвистическому. В центре внимания автора оказывается взаимодействие языков и культур, проблемы человеческого общения, межкультурной коммуникации, где главным (хотя и не единственным) средством был и остается язык.
УДК 410 ББК81
Светлана Григорьевна Тер-Минасова
ЯЗЫК И МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ
Редактор А. В. Гура
Художественный редактор Ю. С. Саевич
Художники В. А. Буркин, Ю. С. Саевич
Макет, обложка К. А. Коловершина
Верстка Л. А. Комарова
Корректор С. В. Щербич
Изд. лиц. ЛР № 040491 от 08.07.98
Подписано в печать 08.08.2000. Формат 70x100/16
Бумага офсетная. Печать офсетная. Гарнитура Officina Sans.
Усл.-печ. л. 16,50. Уч.-изд. л. 16,95. Заказ 3735. Тираж 5 000 экз.
Издательство СЛОВО/SLOVO Москва, Воронцовская ул., 41
Отпечатано с готовых диапозитивов
в Тульской типографии.
300600, г. Тула, пр. Ленина, 109.
Сканирование: Янко Слава (библиотека Fort/Da) slavaaa@lenta.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || зеркало: http://members.fortunecity.com/slavaaa/ya.html
|| http://yankos.chat.ru/ya.html | Icq# 75088656
update 05.04.03


<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ