<<

стр. 3
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Первым результатом распада массового общества является резкое смещение в и без того чрезвычайно сложной политической жизни. С точки зрения победы на выборах, перед ведущими лидерами индустриальной эпохи стояла сравнительно легкая задача. В 1932 г. Франклин Д. Рузвельт смог создать коалицию из полдюжины групп - городских рабочих, малоимущих фермеров, иммигрантов, интеллектуалов. Этого было достаточно, чтобы его демократическая партия находилась у власти в стране почти треть века.
Сегодня кандидату в американские президенты приходится собирать коалицию не из четырех или шести основных блоков, а из сотен группировок, каждая из которых имеет свою программу, каждая весьма изменчива, а многие существуют лишь несколько месяцев, а то и недель. (Отсюда расходы на чрезвычайно дорогую телевизионную рекламу, что помогает объяснить возрастающую стоимость американских выборов.)
Таким образом, как мы видим, это уже больше не массовая демократия, а взрывоопасная, весьма динамичная "мозаичная демократия", которая соответствует мозаичной экономической структуре и действует по своим правилам. Это заставляет нас по-новому взглянуть на самые основные исходные положения демократии.
Массовые демократии предназначены главным образом реагировать на массовые входные данные - массовые движения, массовые политические партии, средства массовой информации. Они до сих пор не знают, как совладать с таким разнообразием. Это делает их еще гораздо более уязвимыми при наступлении тех, кого мы могли бы называть "решающими меньшинствами".
РЕШАЮЩИЕ МЕНЬШИНСТВА
Ученые, изучающие турбулентность, нестабильность и хаос в природе и обществе, знают, что одни и те же системы, будь то химические соединения или страна, ведут себя по-разному в зави-
301

симости от того, в каком они состоянии - равновесия или неуравновешенности. Если слишком сильно раскачать какую-либо систему - систему пищеварения, компьютерную сеть, систему городского транспорта или государственный строй, это нарушит ее законы и приведет к странным результатам.
Когда окружающая обстановка становится слишком бурной, системы перестают быть линейными, а это предоставляет широкие возможности для маленьких групп. Фактически мы стремительно входим в новый этап политической жизни, который можно было бы назвать "временем возможностей" для решающих меньшинств.
Поскольку политическая жизнь утрачивает черты массовости, лидеры, которые прежде имели дело с более или менее предсказуемой политической клиентурой, видят, как она распадается на великое множество мелких, временных, однопроблемных группок, которые беспрестанно объединяются, разъединяются и вновь объединяются в альянсы, причем все это происходит очень быстро.
Какая-нибудь одна из них, оказавшись в нужный момент на стратегически важном политическом перекрестке, может усилить свое влияние. В 1919 г. железнодорожный машинист Антон Дрекслер возглавил маленькую политическую группу в Мюнхене, которая не пользовалась известностью. На ее первое общее собрание явилось только 111 человек. Выступавший держал речь перед собравшимися 30 минут. Его звали Адольф Гитлер6.
Существует множество объяснений политического взлета Гитлера, но еще одно можно найти в новой научной теории о неуравновешенных системах. Эта новая теория учит нас, что в моменты крайней нестабильности, как это было в Германии того времени, происходят три вещи. Предоставляется абсолютный шанс увеличить размах деятельности. Давление со стороны внешнего мира оказывается чрезмерным. И положительная ответная реакция дает эффект растущего снежного кома.
Эффект снежного кома в сегодняшних условиях жизни вполне могут создать средства массовой информации. Наведя свою ручную камеру, репортер может тут же запечатлеть даже самую маленькую группу политических маньяков или террористов, тем самым придать ей в сознании многих людей по всему миру гораздо большее значение, чем то, на что они сами рассчитывали. Как
302

только это происходит, группа оказывается в центре внимания, другие средства информации освещают ее деятельность, что в свой черед придает ей все большую популярность. Обеспечен "цикл положительной ответной реакции".
Эффект снежного кома может также происходить и другими путями. В условиях экономики, связанной со всем миром, иностранцы, имеющие свои политические или экономические интересы, способны обеспечить приток денег и средств к маленькой группе, которая внезапно проявит большой размах и тем самым привлечет еще больше средств.
Шанс, помощь извне и эффект снежного кома - вот те факторы, которые помогают объяснить, почему повсеместно в истории массовой демократии экстремистские культы, революционные клики, хунты и подпольные организации возносились во времена бурной сумятицы, почему прежде совсем незначительная группа внезапно может стать "решающей". При мозаичной демократии возникает совсем особая ситуация. В прошлом большинство могло временами обуздать или сокрушить опасных экстремистов. А если этого объединенного большинства нет?
Разумеется, некоторые решающие меньшинства могут быть вполне хорошими. Но многие губительны для демократии. Они весьма разнообразны. Масонская ложа П-2 в Италии стремилась захватить государственную власть. Еврейская Лига Защиты при поддержке граждан США стремилась к власти в Израиле. Неонацистские группы, иногда отлично вооруженные, изрыгающие антисемитскую и расистскую хулу, мечтают быть у власти в Вашингтоне. Некоторые из их членов уже участвовали в вооруженных стычках с Федеральным бюро расследований. Одна афро-американская организация в США, возглавляемая почитателем Гитлера, рассчитывает увеличить число своих сторонников с помощью беспроцентного займа в 5 млн. долл., предоставленного главой Ливии Каддафи. Добавим к этой адской смеси страдающее мегаломанией движение ларушистов с его "разведывательными операциями", филиалами и боевыми группами, распространившимися от Соединенных Штатов до Западной Германии и Мексики7.
По утверждению доктора Уильяма Тафойа, знаменитого эксперта ФБР, специалиста по прогнозам, поскольку в предстоящее десятилетие общественное недовольство в Соединенных Штатах
303

будет усиливаться, число групп, разжигающих ненависть, увеличится. Эти группы будут пытаться внедриться в полицейские органы США, с тем чтобы содействовать актам внутреннего терроризма. "Если бы я был расистом, то, конечно же, самым подходящим вариантом для меня было, получив жетон полицейского, проводить в жизнь свои планы", - говорит Тафойа8.
Называя безработицу, нищету, отсутствие жилья и неграмотность причинами, порождающими общественное недовольство, Тафойа связывает с этим рост числа преступлений на расовой почве, бесчинств и уличных нападений и предупреждает, что структура общественного правосудия превратилась в "ворох сухой соломы", ожидающей искры, чтобы заполыхать.
Но не только социальные условия внутри страны имеют в данном случае значение. Такие группы эмигрантов, как курды в Швеции или сикхи в Канаде, и на новом месте проживания находятся во власти тех же политических страстей и ощущения несправедливости, с которыми они покинули родные края. В прежние времена эмигранты были в значительной степени разъединены со своим отечеством. Сегодня при современных средствах коммуникации и авиасообщении их связи с родиной не прерываются, и политические движения продолжают свою жизнь за границей. Такие группы вынашивают планы захвата власти не в стране пребывания, а в родной стране, и данное обстоятельство усложняет и создает напряженность в международных отношениях.
При нормальных условиях такие группы не имеют существенного значения, но они могут послужить толчком, когда культурная и социальная обстановка спокойна, а политическая жизнь парализована или же политические партии вяло соперничают, в подобной ситуации даже малый партнер в коалиции может нарушить равновесие власти.
Жизнеспособные демократии должны допускать возможно большее разнообразие, ведь нет ничего необычного, а тем более пугающего в существовании таких групп, но это пока политическая система пребывает в равновесии. А если нет?
Мы уже живем в мире, где фанатизм едва сдерживается. Группы стремятся навязать тоталитарную догму не одной стране, а всему миру. Высшие духовные лица шиитов подстрекают к расправе, призывая убить Салмана Рушди, писателя, который своим творче-
304

ством оскорбил их. Лица, протестующие против абортов, бомбят клиники. Сепаратистские движения, выступающие в защиту своей национальной самостоятельности, оставляют начиненные взрывчаткой автомашины, приводя к массовым жертвам. А религиозно-политические террористы не находят ничего лучшего, как бросить гранату в кафе или учреждение, словно смерть простого служащего или коммивояжера с портфелем рекламных проспектов сможет увеличить их заслуги перед Богом.
Вследствие устарелого понимания прогресса многие на Западе полагают, что фанатичные, противоречащие здравому смыслу, разжигающие ненависть идеологии исчезнут с Земли, когда общества станут более "цивилизованными". Нет большего заблуждения, заявляет профессор Еврейского университета в Иерусалиме Йецкель Дрор. Будучи известным во всем мире политологом и специалистом по прогнозам, Дрор утверждает, что "конфессиональные конфликты, "священные войны", добровольно обрекающие себя на смерть и мученичество "воители за веру" не являются всего лишь реликтами, сохранившимися как пережиток прошлого. Он считает их предвестниками будущего9.
В своем исследовании "высокоинтенсивных агрессивных идеологий" он обосновал их угрозу для всего мира. Но для демократий существует внутренняя угроза, поскольку культура и экономика преобразуются в новую структуру, возникают новые взрывоопасные проблемы, опасность существует как со стороны решающих меньшинств, так и возрастающего в мире фанатизма.
Подъем экономики нового типа, доселе неведомого, несет с собой угрозу для многих людей, требуя быстрых перемен в методах работы, стиле жизни, привычках, что вызывает у огромных масс народа, страшащегося будущего, приступы консервативной реакции. Это приводит к брожению умов, которым спешат воспользоваться фанатики. Это предоставляет исключительные возможности опасным меньшинствам, которые живут в надежде вырваться на национальную или мировую арену и ввергнуть всех нас в новое средневековье.
Вместо широко разрекламированного "конца идеологии" мы видим, как и внутри страны, и в мире в целом появляется множество новых идеологий, причем каждая вдохновляет своих приверженцев только ей присущим видением действительности.
305

В то время как мы занимаемся славословием в отношении предполагаемого конца идеологии, истории и холодной войны, мы можем оказаться перед концом демократии, как мы ее понимаем - массовой демократии. Передовая экономика, опирающаяся на компьютеры, информацию, науку и высокоразвитые средства коммуникации, ставит под вопрос все традиционные представления о демократии, требуя от нас их переосмысления в соответствии с реалиями приближающегося XXI в.
Чтоб сделать это, нам надо яснее представить себе, как работает система и насколько она уже изменилась.
21. НЕВИДИМАЯ ПАРТИЯ
Вскоре после того как Рональд Рейган был избран американским президентом, Ли Этуотер, один из его главных помощников (вслед за тем возглавивший избирательную кампанию Джорджа Буша и ставший председателем Национального комитета республиканской партии), встретился с друзьями на званом завтраке в Белом доме. Его откровенность в разговоре за столом была поразительной.
"В предстоящие месяцы вы много услышите о рейгановской революции, - сказал он. - Во всех выпусках новостей будет сообщаться о резких переменах, которые он намерен осуществить. Но не верьте этому. Рейган много чего хочет изменить. Но реальность такова, что он не в состоянии сделать это. Джимми Картер сдвинул "систему" на пять градусов в одном направлении. Если мы с вами здесь хорошенько возьмемся за дело и нам будет сопутствовать удача, то Рейгану, возможно, удастся повернуть на пять градусов в противоположном направлении. Так что в сущности рейгановская революция будет возвращением на прежний курс"1.
Несмотря на то что средства массовой информации сосредоточивают внимание на отдельных политиках, замечание Этуотера дает понять, в какой степени даже самый известный и высокопо-
306

ставленный лидер является пленником "системы". Разумеется, речь здесь не идет ни о капитализме, ни о социализме, система эта - бюрократизм. Ибо бюрократия есть самая распространенная форма власти во всех промышленных странах.
В действительности именно бюрократы, а не демократически выбранные должностные лица обеспечивают работу всех правительств на повседневной основе и подготавливают подавляющее большинство решений, которые обычно приписываются президентам или премьер-министрам.
"Все японские политики, - пишет Йоши Цуруми, глава Центрального фонда стран тихоокеанского бассейна, - ...стали полностью зависимы от главных бюрократов в составлении и прохождении законопроектов. Как в театре Кабуки, они разыгрывают сцены "обсуждения" законопроектов по сценариям, разработанным верхушкой бюрократии каждого министерства"2.
То же самое в той или иной степени можно отнести к государственным учреждениям Франции, Англии, Западной Германии и других стран, которые принято считать демократическими. Политические лидеры постоянно жалуются на трудности, с которыми им приходится сталкиваться, когда они пытаются добиться от бюрократов выполнения своих пожеланий. Дело в том, что вне зависимости от того, сколько партий ведут между собой борьбу на выборах, кто их них получает большинство голосов, есть одна партия, которая побеждает всегда. Я говорю о невидимой партии бюрократии.
МИНИСТЕРСТВО XXI ВЕКА
Новая революционная экономика преобразует не только бизнес, но и сферу государственного управления. Это будет происходить путем изменения основного взаимоотношения между политиками и бюрократами и коренной реструктуризации самой бюрократии.
Уже это вызовет перераспределение власти самой бюрократии. Отличным примером может служить японское министерство по-
307

чтовой связи и телекоммуникаций. С 1949 г. это министерство выполняло три основные функции. Оно осуществляло руководство почтовыми отделениями и, подобно многим европейским почтовым службам, предлагало клиентам заключение договоров страхования и открытие счетов. (Изначально это было сделано для жителей отдаленных сельских районов, которые в основной своей массе не были охвачены банками и страховыми компаниями.) В могущественном Токио Тейшиншо, как тогда называлось это правительственное учреждение, считалось второстепенным министерством.
Переименованное теперь в министерство почтовой связи и телекоммуникаций, данное учреждение невероятно разрослось и приобрело огромное влияние, его часто называют "министерством XXI века". Свой новый статус оно получило после 1985 г., когда, выдержав острейшую конкурентную борьбу, стало отвечать за развитие всей японской телекоммуникационной индустрии, от радио- и телевещания до информационной связи.
Таким образом, оно объединяет в себе финансовые функции (которые все больше зависят от передовых телекоммуникаций) и непосредственно телекоммуникационное обеспечение. Отсутствие организационного пересечения, вероятно, стратегически важно.
Объясняя восхождение этого министерства к власти журнал "Jornal of Japenese Trade and Industry" пишет: "Сложное информационно ориентированное общество, в котором информация беспрепятственно циркулирует благодаря телекоммуникациям, само по себе не является совершенным. Чем больше информации, тем больше людей, товаров и денег. Когда распространяется информация об изделии, как в рекламе, люди идут и покупают его. Поток информации подкрепляется "материальным потоком" и "денежным потоком". Министерство почтовой связи и телекоммуникаций, единственное среди министерств, имеет прямую заинтересованность во всех этих трех проявлениях"3.
Разумеется, другие правительства по-иному распределяют функции между своими министерствами и департаментами, но едва ли нужен провидец, чтобы предсказать, что власть будет перетекать к тем управлениям, которые в суперсимволической экономике контролируют информацию и расширяют сферу своих полномочий.
308

Когда образование и профессиональное обучение станут основными факторами для повышения экономической эффективности, когда научные исследования и новые разработки будут более результативными, когда будет осознана важность проблем окружающей среды, тогда учреждения, занимающиеся этими отраслями, приобретут больший вес в обществе по отношению к тем ведомствам, функции которых утрачивают свое значение.
Но это внутрибюрократическое перераспределение власти лишь малая часть раскрывающейся картины.
ГУЛЯЮЩЕЕ ПО МИРУ УЧЕНОЕ СЛОВЕЧКО
По прошествии полувека, когда правительства непрерывно брались решать многочисленные задачи, десятилетия с момента старта суперсимволической экономики демонстрируют поистине замечательный рост.
В промышленно развитых странах разные лидеры, такие непохожие, как республиканец Рональд Рейган и социалист Франсуа Миттеран, начали систематически сокращать круг деятельности правительства. Их поддержали Карлос Салинас де Гортари в Мексике, Саддам Хусейн в Ираке и множество других государственных лидеров, а что более важно - реформаторы в странах Восточной Европы, которые вдруг все разом начали требовать, чтобы основные государственные предприятия были денационализированы или их задания свернуты с тем, чтобы выполнялись другими. Приватизация стала модным словечком, гуляющим по миру4.
Так громко звучавшее повсюду, оно стало символизировать победу капитализма над социализмом. Но поворот к приватизации не может расцениваться как "капиталистический" или "реакционный" политический курс, что происходит довольно часто. Противодействие приватизации и подобным ей мерам отнюдь не "прогрессивно". Так или иначе это есть защита от устроившейся у власти невидимой партии, от которой в значительной степени зависит жизнь людей безотносительно к тому, "либеральные" их
309

правительства или "консервативные", "правые" они или "левые", "коммунистические" или "капиталистические".
Более того, некоторые обозреватели проводят параллели между поворотом к приватизации в государственном секторе и происходящей сегодня реструктуризацией бизнеса в частном секторе.
Мы уже были свидетелями, как большие фирмы распадаются на мелкие прибыльные центры, их пирамиды выравниваются, образуются свободно организованные информационные системы, которые разрушают бюрократические гнезда и перекрывают к ним пути.
Трудно было предположить, что если мы меняем структуру бизнеса, а правительство оставляем прежним, то тем самым создаем поразительное организационное несоответствие, которое может нанести ущерб обоим. Передовая экономика требует постоянного взаимодействия между ними. Таким образом, подобно супружеской паре, живущей бок о бок много лет, бизнес и правительство в итоге должны перенять друг у друга кое-какие черты. И если один реструктуризуется, нам следует ожидать соответствующих изменений в другом.
ДЕМОНСТРИРОВАТЬ, ЧТОБЫ ДЕЙСТВОВАЛО
В 1986 г., когда во главе фирмы встал Аллен Меррей, Мобил Корпорейшн была в Америке третьей по счету крупной компанией. Подобно другим нефтяным компаниям в начале 80-х годов Мобил стремилась вкладывать капитал в различные предприятия. Она приобрела Монтгомери Уорд, громадную фирму розничной торговли, и Контейнер Корпорейшн, производившую упаковочную тару.
Как только Меррей возглавил руководство, он перешел к энергичным действиям. Менее чем через два года он распродал имущества на 4,6 млрд. долл., включая фирмы Монтгомери Уорд и Контейнер Корпорейшн. "Мы вернули Мобил на главную дорогу, - заявил Меррей. - Мы будем заниматься тем делом, которое хорошо знаем". Нефтяные инженеры, свернувшие не на тот путь, оказа-
310

лись не очень-то хорошими продавцами женской одежды или картонных ящиков5.
Такой же пересмотр функций начинает теперь происходить в правительстве. То, что в коммерческих делах означает "отделаться", политики мира определяют как "приватизировать".
Так, правительство Японии решило снять с себя железнодорожный бизнес. Когда оно объявило о своем намерении продать Японские национальные железные дороги, служащие объявили забастовку. Во время скоординированной кампании саботажа, руководимой группой радикалов Чукаку-ха, или "Средний центр", было повреждено сигнальное оборудование в 24 местах семи районов и движение поездов в Токио оказалось парализованным. Пожар уничтожил одну станцию. Профсоюз железнодорожников осудил саботаж. Почти 10 млн. пассажиров оказались в затруднительном положении. Но правительство осуществило свои планы, и теперь железнодорожные линии находятся в частной собственности6.
Японское правительство решило то же самое предпринять и в отношении телефонного бизнеса. Это привело к продаже Японской телефонной и телеграфной сети, крупнейшей фирмы, где работали 290 000 человек. Когда собственность фирмы перешла из государственного в частный сектор, она через какое-то время стала одной из наиболее высоко оцениваемых корпораций в мире7.
Из других стран поступали аналогичные новости. Аргентина приватизирует 30 компаний... Западная Германия продает "Фольксваген"... Французское правительство освобождается от фирмы оборонной промышленности "Матра", а заодно распродает такие крупнейшие государственные предприятия, как "Сент-Гобен", "Парибас", "Компания Женераль д'Электриситэ" и даже рекламное агентство "Авас".
Великобритания продает акции английской авиакосмической компании и национальной телекоммуникационной компании... Хитроу, Гэтуик и другие аэропорты теперь принадлежат частной ВАА (некогда государственному управлению аэропортами), приватизируется и автобусное обслуживание. Канада продает частному сектору акции авиационной компании "Эр Канада"8.
Если посмотреть в перспективе, то приватизация во всем своем объеме всего лишь укус блохи в тело динозавра, и даже недавно
311

приватизированные фирмы могут быть снова национализированы в случае резкой смены политического курса или мирового экономического краха.
Тем не менее происходит глубокое переосмысление - первый смелый шаг для сокращения и реструктуризации правительств в том же направлении, в каком в данный момент происходят организационные изменения в частном секторе.
Однако ничто не свидетельствует, что приватизация есть панацея, как утверждает Маргарет Тэтчер и пуристы свободного рынка. Она часто таит в себе довольно большое число изъянов. И все же в то время, когда все правительства сталкиваются с калейдоскопичным, запутанным окружающим миром, приватизация помогает лидерам стран сосредоточиться на стратегических приоритетах, а не расходовать попусту средства налогоплательщиков.
Что еще более важно, приватизация ускоряет время реакции и в деле освобождения от лишнего и в деле сохранения нужного. Она помогает правительствам не отставать от темпов жизни и соответствовать потребностям суперсимволической экономики.
Однако же приватизация - не единственный способ, которым правительства, сознательно или нет, пытаются справиться с новой реальностью.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ИЕРАРХИЙ
Как мы уже выяснили ранее, многие корпорации - от автомобилестроения до авиалиний - стремятся к сокращению на уровне "вертикальной интеграции", к опоре на собственные кадры, сосредоточению на главном направлении деятельности, избегая принимать на себя обязательства за пределами фирм-поставщиков.
Многие правительства, несомненно, тоже пересматривают, что им выгоднее - принимать решения или "покупать" их, и размышляют над тем, стоит ли им руководить лабораториями и прачечными и выполнять тысячи других обязанностей, которые могут быть переданы на сторону. Правительства начинают понемногу осознавать, что их задача - передать функции, а не исполнять их.
312

Сама такая попытка нового подхода в правительственной сфере, стремление освободиться от лишних обязанностей и передать руководство отдельными направлениями в частный сектор являются зеркальным отражением происходящей в промышленности переоценки вертикальной интеграции.
Кроме того, как и бизнесмены, правительства начинают действовать в обход своих иерархий, содействовать ниспровержению бюрократического засилья. "Сегодня в Вашингтоне государственных иерархий гораздо меньше, чем во времена Рузвельта, - заявляет политолог Сэмюэл Попкин из Калифорнийского университета в Сан-Диего. - Меньше стало руководителей, с которыми президенту нужно было общаться, и хочется надеяться, что они успешно справляются со своими обязанностями в своих управлениях или комитетах"9.
Власть изменилась, ушла от старой иерархии, создавая гораздо более подвижную, разнородную систему с постоянно меняющимися центрами власти.
Новые коммуникационные технологии также подрывают иерархии в правительстве, поскольку предоставляют возможность полностью обходиться без них. "Когда где-нибудь в мире критическая ситуация, - поясняет Сэмюэл Кернелл, коллега Попкина по Калифорнийскому университету, - Белый дом может мгновенно связаться со своими людьми, находящимися там... Эти прямые сообщения, немедленно поступающие президенту от наблюдателей на местах и командующих, идут, минуя традиционные источники информации и цепочку управления... Специалисты, которые еще не имеют доступа к пришедшим в самую последнюю минуту сообщениям, не могут вмешаться в дела президента".
Тем не менее, несмотря на произошедшие изменения, окружающая обстановка усложняется, все очень быстро меняется, а реакция бюрократов запаздывает, а потому все больше и больше накапливается проблем, которые бюрократия не в силах решить.
СПЕЦИАЛЬНЫЕ КОМИССИИ
Составив представление о механизме власти, мы вполне можем сделать следующие выводы о работе президентов США и премьер-министров Японии в обычных обстоятельствах:
313

- им приходится делать свой выбор среди вариантов, заранее подготовленных для них соответствующими бюрократиями;
- о проблемах они имеют весьма поверхностное представление;
- проблема выбора встает перед ними только в том случае, если различные части их бюрократии не способны прийти между собой к согласию. Разумеется, бывают решения, которые могут принять только первые лица - неотложные дела, которые не могут ожидать перемалывания в бюрократической мельнице, "судьбоносные" постановления, вопросы войны и мира или такие, которые требуют чрезвычайной секретности. Это, как водится, неподдающиеся программированию решения, которые исходят непосредственно от руководящего лидера. Но когда дела идут "нормально", такое случается сравнительно редко.
Однако теперь, когда мы вступаем в революционный период и новая система создания материальных благ сталкивается со структурами власти, выстроенными вокруг старой системы, о "нормальности" говорить не приходится. Каждый день сводки новостей сообщают о все новых непредсказуемых кризисах и прорывах. Нестабильность присутствует внутри стран и в мире в целом. События развиваются столь стремительно, что нет никакой возможности упредить их.
В подобных условиях даже лучшие бюрократии не справляются с нагрузкой, и важные проблемы не могут дождаться своего решения. К примеру, "проблема бездомности" в Соединенных Штатах заключается не только в нерешенности жилищного вопроса, но тесно увязана с другими проблемами - алкоголизмом, злоупотреблением наркотиками, безработицей, психическими болезнями, высокой ценой на землю. Каждая из них находится в ведении своей бюрократии, ни одна из которых не способна сама по себе эффективно решить проблему, но и не намерена передавать свой бюджет, права и сферу полномочий другой бюрократии. Таким образом, это не просто люди, которым негде жить, это комплексная проблема.
Наркомания также требует одновременных совместных действий многих бюрократий: полиция, здравоохранение, школы, министерство иностранных дел, банки, транспорт и т.д. Но до-
314

биться, чтобы это все эффективно заработало вместе, едва ли возможно.
Сегодняшние стремительно происходящие технические и социальные перемены порождают именно такой тип проблем, находящихся "на стыке". Все большее их число продолжает пребывать в забвении, все сильнее разворачивается конкурентная борьба за то, чтобы поглощать государственные средства и не предпринимать никаких действий.
В такой обстановке политические лидеры имеют возможность отобрать власть у своих бюрократов. Но происходит обратное. Политические лидеры, видя, что решение проблем становится все более затруднительным, часто впадают в искушение принять экстренные меры и создают разного рода специальные комиссии - "царьков", "предотвращения утечки информации" и "секретные команды" - и поручают им действовать.
Испытывая глубокое разочарование, некоторые политические лидеры начинают презирать своих препирающихся чиновников и больше полагаться на близких друзей, секретность, неофициальные распоряжения и договоренности, что сводит на нет и фактически свергает бюрократию.
Правительство Рейгана предприняло шаги, губительно ввергшие его в "ирангейт", когда учредило собственное тайное "предприятие", чтобы продавать оружие в Иран и перекачивать прибыль отрядам "контрас" в Никарагуа, рискуя даже нарушить закон.
Менее впечатляющий пример, это когда Джордж Буш попросил госдепартамент и Пентагон подготовить для него предложения с тем, чтобы представить их на рассмотрение в НАТО в середине 1989 г. Как обычно, полчища средних и высших бюрократов надели зеленые козырьки для защиты глаз от резкого света и принялись покусывать концы своих карандашей. Но в итоге от них не поступило ничего, кроме обычных тривиальных заключений.
Буш находился под сильным политическим давлением в стране и внешним, и ему необходимо было придумать нечто неординарное, это неординарное было тайком позаимствовано из последних предложений, сделанных советским лидером Горбачевым. Решившись на такой шаг, Буш отбросил бюрократическую писа-
315

нину, созвал членов правительства и нескольких главных помощников и предложил план отвода части американского военного контингента из Европы. Это вызвало одобрительные отзывы союзников и получило поддержку американской общественности.
Подобным образом и западногерманский канцлер Гельмут Коль просто проигнорировал свое внешнеполитическое ведомство, когда впервые предложил свой список из десяти условий для объединения двух Германий10.
Всякий раз, действуя так, лидер приближает конец бюрократии, а высокопоставленные чиновники зловеще предупреждают его о грозящей беде. Это часто сопровождается "утечкой" в прессу информации, предназначенной повредить новой политике.
Тем не менее во времена быстрых перемен, когда требуются мгновенные и нестандартные действия, выход за пределы замкнутого круга министерств или департаментов является, по-видимому, единственным способом добиться чего-либо. Это обеспечивает ответственность в принятии решений и приводит к образованию неформальных организационных единиц, а те все больше разрушают правительство, конкурируя с официальной бюрократией и истощая ее.
Все это в сочетании с приватизацией и наметившимся перераспределением власти на местном, региональном и надгосударственном уровнях указывает на грядущие коренные изменения в составе и форме правительств. Это означает, что поскольку мы полным ходом движемся к суперновой экономике, правительства, как это прежде было с корпорациями, будут вынуждены встать на путь болезненной реорганизации.
Эта организационная агония начнется, когда политики будут пытаться совладать со все более неустойчивой мировой системой и теми опасностями, которые обрисованы ранее - от не имеющих прецедента в прошлом кризисов, связанных с окружающей средой, до взрывоопасной межэтнической вражды и усиливающегося фанатизма.
Следовательно, в период, когда мы делаем рискованный переход от массовой к мозаичной демократии, можно ожидать обострения борьбы между политиками и бюрократами за управление системой.
316

22. ИНФОРМТАКТИКА
Сегодня мы живем в эпоху прямого воздействия средств массовой информации, находясь под обстрелом противоречивых образов, символов и "фактов". Чем больше данных, информации и знаний используется системой управления, чем в большей степени мы становимся "информационным обществом", тем сложнее может стать для всякого, включая политических лидеров, получение представления о том, что происходит на самом деле.
Уже много писалось о том, как телевидение и пресса искажают наше представление о действительности при помощи преднамеренно необъективного освещения событий, цензуры, а иногда даже и неумышленно. Разумные граждане не проявляют доверия ни к печатной, ни к электронной формам информации. Но, помимо этого, есть еще один, глубинный уровень искажения, который был мало изучен, проанализирован и осознан.
В приближающихся политических кризисах, с которыми сталкиваются развитые демократии, все стороны - политики и бюрократы, так же как военные круги, корпоративные лоббистские силы и возрастающие общественные движения станут использовать информтактику. Это означает игры во власть и различные уловки, основанные на манипуляциях с информацией, главным образом до того, как она поступает в средства массовой информации.
Поскольку возможно более полная осведомленность обо всем становится насущной необходимостью для власти, а данные, информация и знания накапливаются и выливаются из наших компьютеров, информтактика будет играть все более важную роль в политической жизни.
Для того чтобы понять изощренные методы, которыми будет осуществляться политическая власть в будущем, рассмотрим, как действуют сегодня наиболее удачливые игроки во власть. Этим "классическим" приемам не обучают ни в одной из школ. Умные игроки в политику действуют, полагаясь на свое чутье. Правила тут не писаны, и политическое чутье - вещь неоценимая.
317

Пока дело обстоит так, говорить об "открытом правительстве", "информированных гражданах" или "праве народа знать" - всего лишь пустое фразерство. Ибо информтактика ставит под вопрос некоторые из наиболее основных демократических принципов.
СЕКРЕТЫ ЛЮЦЕРНЫ И ОРГАНИЗОВАННЫЕ УТЕЧКИ ИНФОРМАЦИИ
4 июля 1967 г. в Белом доме президент Линдон Джонсон подписал документ, названный Законом о свободе информации. Во время церемонии подписания он провозгласил: "Свобода информации настолько же общественно необходима, как и национальная безопасность, и не госчиновникам или отдельным гражданам решать, когда ее следует ограничивать".
Сразу после выступления один журналист спросил Джонсона, не мог ли бы он получить копию текста президентской речи. Это была первая просьба, прозвучавшая в момент полного упоения новой свободой, гарантированной законом.
Джонсон холодно ответил отказом1. "Тактика секретности" - первый и, возможно, старейший и самый распространенный прием. Сегодня правительство США относит к категории секретных приблизительно 20 млн. документов в год. Большинство из них касается военной и дипломатической сферы или же вопросов, которые могут сбить с толку чиновничество2. Возможно, это покажется недемократичным и лицемерным, но многие другие страны засекречивают гораздо больше, делая тайной все - от урожая люцерны до статистических данных о населении, - считая эти сведения государственным секретом. Некоторые правительства явно страдают паранойей. Фактически они засекречивают всю информацию, кроме особо оговоренных случаев.
Секретность - одно из излюбленных орудий репрессивных режимов и коррупции. Но это в то же время их достоинство. В мире, кишащем эксцентричными генералиссимусами, наркополитиками и киллерами-богословами, секреты необходимы, чтобы
318

обеспечить военную безопасность. Более того, секретность дает возможность должностным лицам говорить то, что они не произнесли бы перед телекамерой, хотя об этом и стоило бы сказать. Они могут критиковать своих политических боссов, затрудняясь делать это открыто. Они могут пойти на компромисс с противниками. Знать, как и когда использовать секрет, - главное умение политика и бюрократа.
Секреты чрезвычайно важны для второго весьма распространенного приема информтактики, еще одного классического орудия власти: "тактики организованной утечки информации".
Некоторые секреты хранятся, другие неофициально получают огласку. Когда утечка происходит неумышленно - это просто плохо оберегаемый секрет. Такие утечки вызывают у должностных лиц глубокое слабоумие. "Почему, - возражал один из сотрудников ЦРУ, - мы должны приглашать Китай оценивать американское командование группы войск только потому, что они действуют в том регионе? Это ведь тоже не что иное, как утечка информации"3. Короче говоря, лучше хранить информационный секрет, чем передать тому, кому он нужен.
"Организованная утечка информации" - это умышленно запущенный и точно наведенный на цель информационный снаряд.
В Японии спланированные утечки информации вызывали эффектные последствия. Финансовый скандал Рикрут-Космос, который в 1989 г. привел к снятию с поста премьер-министра Нобору Такешита, дал возможность заинтересованным лицам обеспечивать неофициальную передачу журналистам сведений из офиса главного прокурора Юсуке Йошинага. "Я уверен, - говорит Такаши Какума, автор книг о коррупции в Японии, - если бы эта информация не просочилась в прессу, следствие по данному делу было бы прекращено"4.
Журналисты получали тщательно отмеренные дозы информации, и все это выглядело изысканными па в вытанцовываемом политическом спектакле. Содействуя появлению в прессе фактов, раскрывшихся в ходе следствия, обвиняющая сторона не давала возможности высокопоставленным лицам из министерства юстиции вмешаться в это дело и вывести из-под удара высших лиц в правительстве Такешиты и либерально-демократическую партию.
319

Без этих организованных утечек информации правительство могло бы остаться у власти.
Во Франции тоже утечки информации играли исключительно важную политическую роль. В одном из документов Белого дома, где говорилось о трудностях, испытываемых Францией, которая желала выпутаться из войны в Индокитае, утверждалось: "Утечка и контрутечка информации были [sic] распространенной внутренней политической тактикой... Даже секретные отчеты или приказы, имевшие отношение к войне, часто публиковались дословно на страницах политических изданий".
В Лондоне утечки информации тоже случаются довольно часто и, по утверждению Джеффри Патти, министра торговли и промышленности, порождают неприязнь и недоверие к нововведениям. Должностные лица опасаются предлагать нечто новое из страха, что их план еще до того, как будет рассмотрен, станет достоянием прессы, а его автор окажется в нелепом положении.
"Но когда человек не считает возможным рано или поздно высказать вслух свои взгляды, - считает Патти, - не будут возникать новые замыслы, да и старые идеи устареют"5.
В Вашингтоне, где просочившиеся в прессу сведения из источника, который до сих пор неизвестен, вынудили Ричарда Никсона оставить пост президента. Где утечки информации - привычное явление, обеспечение секретности становится фобией.
"Пятнадцать лет тому назад помощники президента могли свободно писать правду в своих мемуарах и проявлять серьезные разногласия между собой и даже с президентом, - говорит Дэйв Джерджен, бывший начальник коммуникаций в Белом доме. - Уотергейт положил этому конец. Он быстро научил не писать на бумаге того, что, к вашему несчастью, может оказаться на страницах "Вашингтон пост"... А также не вступать в дискуссию, если, помимо вашего собеседника, при разговоре присутствует кто-то еще".
Ирония заключается в том, замечает он, что "когда вдруг обнаруживается несогласие по несущественным вопросам, целая армия бюрократов приходит в движение, обдумывая расхождение во взглядах [sic]. Но в обсуждение действительно важных проблем вовлекается как можно меньше людей исключительно из опасения утечки информации"6.
320

Однако же те должностные лица, которые устраивают разнос виновным в рассекречивании важных сведений, сами часто организуют утечку информации. Генри Киссинджер, когда он был в Белом доме помощником президента по вопросам национальной безопасности, требовал прослушивания телефонов штатных сотрудников, желая проверить, не просачиваются ли через них сведения в прессу и конгресс. Но сам Киссинджер был - и остается - мастером по применению этой тактики7.
Таким образом, засекречивание и организация утечки информации - наиболее привычные приемы информтактики, которыми пользуются политики и бюрократы. И все же они не самые важные.
ТАЙНЫЙ ИСТОЧНИК
Для любых передаваемых данных, информации или знания требуются: 1) источник или отправитель, 2) каналы распространения или средства массовой информации, куда передаются сведения, 3) получатель и, конечно же, 4) сами сведения.
Начнем с отправителя. Когда по почте приходит письмо, первое, что мы обычно делаем, это смотрим, кто его отправил. Фактически это определяет саму суть послания. Помимо всего прочего, это помогает нам определить, в какой степени полученное известие заслуживает доверия.
Вот почему так часто используется "тактика тайного источника". Якобы стоящая вне политики группа граждан, рассылающая миллионы писем о сборе средств, на самом деле может быть тайно финансируема и контролируема какой-либо политической партией. Политический комитет с хорошо звучащим названием может возглавлять представитель лобби какой-либо политической партии. Политический комитет с хорошо звучащим названием может возглавлять представитель лобби какой-нибудь ненасытной отрасли промышленности. Деятельность объявляющей себя патриотической организации может управляться из-за рубежа. Как КГБ, так и ЦРУ тайными каналами направляют денежные средства в печат-
321

ные издания, профсоюзы и другие объединения определенных стран и содействуют учреждению дружественных организаций. "Тактика тайного источника" лежит в основе служащих прикрытием групп всего политического спектра.
Маскировка отправителя сообщения может принимать самые различные формы и практиковаться в любом месте - от зала заседания директоров фирмы до тюремной камеры.
Одна отбывающая тюремное наказание за убийство описала, как она получила возможность избавиться от досаждавшего ей надзирателя. Конечно же, она могла написать жалобу начальнику тюрьмы, пояснила она. Однако, если бы надзиратель узнал об этом, ее жизнь стала бы еще более невыносимой. Она могла также, минуя начальника тюрьмы, написать какому-нибудь политику письмо с жалобой на жестокое обращение и просьбой оказать воздействие на тюремное начальство, попросить убрать надзирателя. Но это было еще более рискованно.
Она решила действовать согласно известному выражению: "тюрьмы полны идеалистами". А потому, сказала она, "мне удалось сделать так, что вместо меня политику написала другая арестантка", и таким образом реальный источник информации остался в тени.
Чиновники через бизнес и правительство проигрывают разные варианты этой игры. Когда третируемый подчиненный использует в своих целях имя вышестоящего чиновника (часто без разрешения на то), он (или она) также прибегает к тактике тайного источника.
Вот классический пример тактики тайного источника, повлиявшей на политику США во время вьетнамской войны. Это было в 1963 г., когда в докладе, подготовленном Робертом Макнамара и генералом Максвеллом Тейлором, содержалось пожелание президенту и нации "изыскать возможность вывести основную часть американского военного контингента" к концу 1965 г.
Этот прогноз подкреплялся данными, якобы полученными из Сайгона. Читатели доклада не ведали о том, что большинство информации из Сайгона было заранее подготовлено в Вашингтоне, а затем направлено в Сайгон, чтобы она проделала оттуда обратный путь, как если бы данные поступили непосредственно с мест бое-
322

вых действий. Источник информации был замаскирован, чтобы придать ей большую достоверность8.
Особым приемом тактики тайного источника является введение в заблуждение ложной информацией.
Редко используемый в повседневной бюрократической войне, он обычно применяется в международных делах, где дезинформация иногда может изменить ход событий. Достаточно вспомнить телеграмму Циммермана, которая побудила США к участию в Первой мировой войне9.
В 1986 г. госдепартамент США сделал достоянием гласности тот факт, что документ, описывающий "конфиденциальную" встречу в Пентагоне, был фальшивкой. В нем говорилось, что министр обороны Каспар Уэйнбергер заявил, что СОИ, стратегическая оборонная инициатива, "даст Соединенным Штатам... возможность угрожать Советскому Союзу нокаутом". Считалось, что данное высказывание побудило Советский Союз предпринять соответствующие меры против программы СОИ.
Однако документ был фальшивкой, запущенной в Западной Германии (предположительно, советской стороной) и являвшейся частью широкой кампании, призванной настроить против СОИ. Еще одна ложная информация о СОИ внезапно появилась в нигерийской прессе.
Не так давно один антияпонский подложный документ всплыл в Вашингтоне, где конгрессмен Том Макмиллен обнародовал в палате представителей то, что он назвал "сугубо внутренним, составленным на высоком правительственном уровне японским меморандумом".
В документе, якобы составленном для премьер-министра его "специальным помощником по политической координации", сообщалось, что японские инвестиции в Соединенные Штаты размещаются в тех избирательных округах, где могут использоваться для оказания влияния на американских политических деятелей.
Это был отлично рассчитанный прием, направленный против позиции Японии в отношении Соединенных Штатов. Но вызвавший переполох меморандум оказался не японским правительственным документом, а всего лишь выдумкой, автором которой был Рональд А. Морс, сотрудник азиатской научной программы Вудроу Уилсон Сентер. Морс заявил, что он сочинил данный доку-
323

мент, чтобы наглядно продемонстрировать, на чем, по его мнению, основана текущая японская политика. Он утверждал, что сообщал своим адресатам, что документ поддельный.
ЗАКУЛИСНЫЕ ИНТРИГИ И ОБХОДНЫЕ ПУТИ
Все донесения поступают по каналам. Но одни каналы более пригодны, чем другие.
Все должностные лица знают, что "рассылка материалов по назначению", определяющая, кто имеет доступ к документу, представляет собой орудие власти. Исключение кого-либо из "списка адресатов" является способом не дать возможности ему (или ей) развернуться. Иногда человеком, "выпавшим" из "списка адресатов", оказывается высокопоставленное лицо.
Когда Джон X. Келли был послом Соединенных Штатов в Бейруте, он отправлял донесения непосредственно в Совет национальной безопасности правительства, используя возможности ЦРУ, а не прибегая к обычным служебным инстанциям госдепартамента. Таким образом, он действовал в обход своего шефа, госсекретаря Джорджа П. Шульца.
Будучи в Вашингтоне, Келли также неоднократно встречался с Оливером Нортом и другими сотрудниками Совета национальной безопасности в связи с планом продажи оружия Ирану в обмен на заложников. Шульц был против этого плана.
Узнав о бейрутском инциденте, Шульц пришел в ярость, публично осудил Келли и официально запретил персоналу госдепартамента передавать информацию, минуя учрежденческие инстанции без соответствующих инструкций, полученных от него или от президента. Однако маловероятно, чтобы не было случаев уклонения от исполнения такого приказа. Обходные пути всегда используются для перераспределения власти.
Узнав о случившемся, член конгресса Ли Гамильтон, возглавивший комитет по разведдеятельности, заявил: "Прежде, мне помнится, подобного не происходило, не было такого, чтобы абсолютно не считались с американским госсекретарем"10.
324

Что-то короткая у него память. Аналогичный случай действия "с черного хода" уже имел место, когда американский посол в Пакистане поддерживал тайные контакты с Советом национальной безопасности также в обход госсекретаря. Тогда эту закулисную игру затеял Генри Киссинджер, советник президента по вопросам национальной безопасности. Киссинджер использовал такую тактику для подготовки тайной миссии президента Никсона в Китай, которая завершилась восстановлением отношений между двумя странами.
Киссинджер широко пользовался обходными путями, стремясь утаивать информацию от государственной бюрократической системы и сосредоточивать ее в своих руках. Заручившись поддержкой президента, он однажды предложил послу США в Южной Корее Уильяму Дж. Портеру иметь контакт непосредственно с ним, минуя своего начальника, госсекретаря Уильяма Роджерса.
Портер так писал в своем дневнике об этом случае: "Вовсю действовала тайная дипломатическая служба Никсона - Киссинджера со своими шифровальными кодами и всем прочим... То, что президент решился создать суперсеть послов, руководимую своим советником по безопасности, без ведома госсекретаря, было новым явлением в американской истории... Я решил, что служу своей стране и должен согласиться"11.
Когда начались переговоры с Советским Союзом по ограничению стратегических вооружений, американскую делегацию в Женеве возглавлял Джерард К. Смит. Но Киссинджер и Объединенный комитет начальников штабов Пентагона обеспечили собственный канал связи с тем, чтобы некоторые члены делегации могли контактировать непосредственно с ними без уведомления или согласия Смита.
Киссинджер также имел свой канал связи в Москве, снова в обход госдепартамента, предпочитая передавать послания в Политбюро через Анатолия Добрынина, а не через соответствующих сотрудников госдепартамента или их коллег из советского Министерства иностранных дел. Очень мало людей в Москве - в Политбюро, секретариате и советском дипломатическом корпусе - были осведомлены, что послания курсируют туда и обратно именно таким образом12.
325

Наиболее знаменитый и, возможно, самый главный случай использования тактики обходных путей помог предотвратить третью мировую войну.
Это произошло во времена избавления от кубинских ракет. Президент Кеннеди и советский лидер Хрущев беспрестанно обменивались посланиями, а весь мир ожидал, затаив дыхание. Русские ракеты на Кубе были нацелены на Америку. Кеннеди отдал приказ о морской блокаде. И как раз в момент наивысшего напряжения Хрущев направил Александра Фомина, возглавлявшего КГБ, в Вашингтон для встречи с американским журналистом Джоном Скалли, которого Фомин знал раньше.
На четвертый день кризиса, когда опасность возрастала с каждой минутой, Фомин спросил Скалли, согласятся ли, на его взгляд, Соединенные Штаты не захватывать Кубу, если Советский Союз выведет оттуда свои ракеты и бомбардировщики. Это предложение, переданное журналистом в Белый дом, обеспечило перелом в развитии кризиса13.
УЛОВКА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ДВОЙНОГО КАНАЛА СВЯЗИ
Но подобная тактика действия "с черного хода" не идет ни в какое сравнение с таким изощренным способом, который можно назвать тактикой использования двойного канала связи, когда альтернативные или противоречивые послания направляются по двум разным каналам с тем, чтобы проверить реакцию или вызвать замешательство и создать конфликтную ситуацию среди получателей.
Дважды в ходе переговоров о противоракетной системе и Киссинджер, и советский министр иностранных дел Андрей Громыко воспользовались обходным путем, минуя обычное прохождение по инстанциям. Во время этих переговоров, происходивших в мае 1971 г. и апреле 1972 г., у Киссинджера были основания подозревать, что русские использовали против него тактику двойного канала14.
326

Годы спустя Аркадий Шевченко, бывший помощник Громыко, стал перебежчиком и обосновался в Соединенных Штатах, где написал в своих автобиографических заметках, что подозрения Киссинджера были безосновательными. Это была не преднамеренная уловка, а путаница, возникшая из-за того, что один из советских сотрудников "действовал по устарелым инструкциям из Москвы, не зная новых указаний". Так оно было или нет, не столь существенно. Важно, что и обходной путь, и двойной канал очень широко применяются для перераспределения власти.
НА ПРИНИМАЮЩЕМ КОНЦЕ
Существует также огромное разнообразие уловок, используемых на принимающем конце информационной цепочки.
Наиболее распространенный прием - это регулирование доступа, т.е. попытка держать под контролем подходы к вышестоящему лицу и контролировать информацию, которую он (или она) получает. Высшие должностные лица и скромные секретари одинаково хорошо знакомы с этой игрой. Связанные с этим конфликты происходят столь часто, что едва ли заслуживают дополнительного комментария.
Имеется также прием "следует знать", который предпочитают разведывательные органы, террористы и подпольные политические движения, - это когда данные, информация и знание делятся на части и тщательным образом оберегаются, доступ к каждой части имеет лишь определенная категория получателей, которым "следует знать".
Прямо противоположный характер имеет прием "не следует знать". Бывший секретарь министра американского правительства объясняет его следующим образом:
"Должен ли я, как правительственный чиновник, знать кое-что? А если я знаю, то значит ли это, что я должен действовать? Ведь поговоривший со мной человек может потом отправиться в другое место и сказать там: "Я уже обсудил это в правительстве". И я, сам того не ведая, окажусь в дурацком положении
327

между двумя соперничающими сторонами, будучи абсолютно не в курсе и фактически ничего не сделав... Выходит, мне не надо было хотеть знать".
Прием "не следует знать" также используется подчиненными, чтобы защитить вышестоящее лицо, оставить лидера в неведении, если дела идут плохо. Во время расследования "ирангейтского дела" ходила такая шутка:
ВОПРОС: Сколько же советников в Белом доме занимаются тем, чтобы ввернуть электрическую лампочку?
ОТВЕТ: Ни одного. Они предпочитают держать Рейгана в потемках.
К тому же существует еще такой прием, как "заставить знать". При этом игрок во власть старается, чтобы другой игрок был введен в курс дела с тем, чтобы, если все обернется иначе, получатель информации мог бы разделить ответственность.
Вариантов здесь множество, но как в каждой игре, где задействованы источники, каналы и получатели, имеется немало уловок и хитростей, направленных на само сообщение.
МУССИРОВАНИЕ СООБЩЕНИЯ
Неисчислимое разнообразие обмана (и самообмана) скрывается в огромной массе данных, сведений и знаний, которые ежедневно проворачивает интеллектуальная правительственная мельница. Недостаток места не позволяет продолжить подробный об этом рассказ, детально охарактеризовав каждую категорию. Мы лишь вкратце остановимся на некоторых из них.
ТАКТИКА ОПЛОШНОСТИ.
Поскольку политическая жизнь - это яростное противоборство, политическая информация еще в большей степени является выборочной. Обычно в ней, если кто-нибудь применяет тактику оплошности, обнаруживаются зияющие дыры, а относящиеся к делу и уравновешивающие факты не вяжутся между собой.
328

ТАКТИКА НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ.
Здесь детали, которые могут привести к бюрократическому или политическому противодействию, приукрашиваются с изящной легкостью. Дипломатические официальные сообщения изобилуют примерами, поскольку часто в них прибегают к недоступному обычному пониманию стилю.
ВЫЖИДАТЕЛЬНАЯ ТАКТИКА.
Наиболее общепринятый прием - задержать отправление сообщения до тех пор, пока получателю будет поздно принять по нему какие-либо меры. Объемистые бюджетные документы раздают законодателям с опозданием, предполагая получить их заключение через несколько дней, вместо того чтобы дать им возможность вникнуть в цифры и проанализировать их. Те, кто в Белом доме сочиняет речи для президента, предпочитают предоставлять свои проекты в самый последний момент, чтобы у ответственных работников было как можно меньше времени для внесения изменений в текст.
ТАКТИКА КРОХ.
Данные, информация и знание предоставляются скудными порциями, вместо того чтобы быть собранными в одном документе. Таким образом общая картина разбивается на отдельные кадры и становится менее видимой получателю.
ТАКТИКА ПРИЛИВНОЙ ВОЛНЫ.
Если кто-то выражает недовольство относительно того, что его держат в неведении, умный игрок отправит ему (или ей) такое количество бумаг, что получатель утонет в них и не сможет отобрать из всей кучи наиболее важные.
ТАКТИКА НАПУСКАНИЯ ТУМАНА.
Распространяется множество нереальных слухов, среди которых несколько верных фактов, поэтому получатель не может во всем этом разобраться.
ТАКТИКА ОТДАЧИ.
Выдуманная история внедряется за границу с тем, чтобы ее подхватила и перепечатала отечественная пресса. Подобный прием используют разведывательные и про-
329

пагандистские органы. Но иногда подобное происходит непреднамеренно или по крайней мере создается такое впечатление.
Когда-то ЦРУ внедрило в итальянскую прессу выдумку о террористической Красной бригаде. Это сообщение было подхвачено и включено в книгу, издававшуюся в Соединенных Штатах, гранки которой читал бывший тогда госсекретарем Эл Хейг. Когда Хейг прокомментировал эту историю на одной из пресс-конференций, его замечания также были включены в окончательный вариант книги. Такие ссылки на самого себя происходят чаще, чем можно представить15.
ТАКТИКА БОЛЬШОЙ ЛЖИ.
Получила известность благодаря гитлеровскому министру пропаганды Йозефу Геббельсу. В ее основе лежит идея, что если лгать по-крупному, этому скорее верят, чем когда прибегают к мелкой лжи. К этой категории относится сообщение, распространенное в 1987 г. Москвой, что якобы мировая эпидемия СПИДа явилась следствием проводимых ЦРУ в Мэриленде экспериментов с веществами, предназначенными для использования в биологической войне. Советские ученые решительно отрекаются от этой выдумки, облетевшей весь мир16.
ПЕРЕВЕРНУТАЯ ТАКТИКА.
Как никакая другая, требует большой наглости в искажении или переиначивании фактов. В этом случае сообщению придается противоположный смысл. Пример этому можно найти не в столь давнее время в Израиле, где были испорчены отношения между премьер-министром Ицхаком Шамиром и министром иностранных дел Шимоном Пересом. Шамир тогда дал указание министерству иностранных дел уведомить израильские посольства во всех странах, что Перес не имел полномочий содействовать международной конференции, направленной на разрешение арабо-израильской проблемы.
Персонал министерства получил послание премьер-министра, но подправил его и послал депеши, где говорилось прямо противоположное. Когда главу ведомства спросили позже, как такое могло случиться, он ответил: "Как можете вы задавать мне подобный вопрос? Ведь это же война"17.
330

СПЕЦИАЛИСТЫ ПО БЛИЖНЕМУ БОЮ И СООБРАЗИТЕЛЬНЫЕ СОТРУДНИКИ
Ознакомившись с этим длинным перечнем приемов широко используемых для фальсификации проходящих по правительственным кабинетам посланий, становится понятно, что лишь немногие заявления, сообщения или "факты" в политической или правительственной жизни могут быть приняты за истину. На всем лежит отпечаток противоборства во властных структурах. Большая часть данных, информации и знания, находящихся в обращении в правительстве, в такой степени прошли политическую обработку, что если мы зададимся вопросом: "Чьим интересам это отвечает?" и даже будем иметь на этот счет определенные догадки, то все равно не сможем пробиться через круговорот до сути событий.
И все это происходит до того, как средства массовой информации продолжат приспосабливать действительность для своих собственных нужд. Сообщения, распространяемые средствами массовой информации, еще более изменяют "факты".
Важным в этой ситуации является взаимоотношение демократии и знания. Информированность народа считается непременным условием демократии. Но что мы подразумеваем под "информированностью"?
Ограничение правительственной секретности и установление открытого доступа к документам необходимы в любой демократии. Но это всего лишь первый шаг, которого явно недостаточно. Для понимания этих документов нам необходимо знать, какой обработке подвергались они на своем пути, переходя из рук в руки, с уровня на уровень, из одной инстанции в другую в бюрократических недрах правительства.
Полное "содержание" всякого документа нельзя видеть на странице бумаги или экране компьютера. В сущности, наиболее важным политическим содержанием документа является история его обработки.
Если хорошенько задуматься, повсеместное распространение столь отлично разработанных приемов информтактики ставит под сомнение всякую идею, что руководство - это "разумная" дея-
331

тельность и что лидеры способны принимать "объективно обоснованное" решение.
Уинстон Черчилль был прав, когда отказывался читать "отсеянные и переваренные" аналитические обзоры, настаивая, чтобы ему предоставили "подлинные документы... в их оригинальном виде", с тем, чтобы он мог делать собственные выводы18. Но для любого руководителя явно невозможно читать все необработанные данные, всю информацию и быть полностью осведомленным во всех вопросах, связанных с принятием какого-либо решения.
То, о чем мы здесь вели речь, лишь малая часть профессиональных приемов, которыми пользуются специалисты по ближнему бою и сообразительные сотрудники в столицах мира от Сеула до Стокгольма, от Бонна до Пекина. Пронырливые и хитрые политики и бюрократы отлично знают, что данные, информация и знание - это оружие противника, заряженное и готовое выстрелить в происходящей борьбе за власть, которая составляет основу политической жизни.
Однако большинство из них еще не догадывается, что все эти маккиавеллиевские хитрости и уловки сегодня всего лишь детские игры. Ибо борьба за власть меняет формы, когда знание о знании становится главной основой власти.
Как станет видно далее, мы стоим на пороге эпохи метатактики в интеллектуальных мельницах, каковыми являются правительства, и вся игра за власть переходит на более высокий уровень.
23. МЕТАТАКТИКА
Оставшийся незамеченным "первый сдвиг" в политической жизни произошел в 1989 г. В том году Джон Сунуну вошел в Белый дом в качестве начальника штаба и стал, по всей вероятности, самым высокопоставленным "компьютерщиком" в мире. В мире, насыщенном микроэлектроникой, он был первым отлично подко-
332

ванным в вычислительной технике человеком, который когда-либо занимал одну из вершин политической власти.
Сунуну, инженер-механик по специальности, получил докторскую степень в Массачусетском технологическом институте и был известен как талантливый ученый, который мог найти и исправить ошибки программирования и исследовать математическую модель, лежащую в основе какого-нибудь отчета о воздействии окружающей среды. Каковы бы ни были его политические взгляды, Сунуну, несомненно, понимал скрытые возможности обработанной с помощью компьютера информации.
До прибытия в Вашингтон Сунуну был губернатором штата Нью-Гэмпшир. Когда Сунуну установил электронную систему для налогового и финансового контроля в штате, члены законодательного собрания штаба потребовали доступа к данным, хранящимся в компьютере IBM. Сунуну ушел от обсуждения проблемы, заявив: "Они будут получать то, что, по нашему мнению, им необходимо".
По утверждению журнала "Тайм", Сунуну, "казалось, пытался сдвинуть равновесие политической власти... сделав автоматизированные финансовые данные закрытыми для своего казначейства"1.
В конечном счете, Сунуну был вынужден выдать одному из чиновников законодательного собрания пропуск, предоставлявший допуск к некоторым (но не всем) обсуждаемым данным. Несмотря на то что суд штата полагал, что граждане имеют право ознакомиться и скопировать государственные документы, Сунуну настаивал, что это не относится к обработанным с помощью компьютера сведениям. Как губернатор Сунуну вполне понимал власть знания о знании.
ЭСКИМОСЫ И РАБОТНИКИ УМСТВЕННОГО ТРУДА
В Нью-Гэмпшире Сунуну действовал недостаточно изобретательно. Отнести что-либо к разряду конфиденциальной информации или воспрепятствовать доступу - это старая тактика. Теперь в распоряжении тех, кто хочет контролировать имеющиеся информа-
333

цию и знание, есть новые, более мощные орудия власти, некоторые из них компьютеризованы.
Фактически мы являемся свидетелями того, как борьба за власть перемещается на более высокий - и менее заметный - уровень, что отражает происходящие в обществе перемены, связанные с распространением суперновой экономики.
Возьмем, к примеру, компьютеры. Мы теперь используем компьютеры для создания компьютеров; осуществляем также с помощью ЭВМ разработку программного обеспечения (CASE). Это опирается на то, что можно назвать "метапрограммные средства" - программное обеспечение, признанное разрабатывать программное обеспечение. Можно представить себе будущее, когда машинная разработка программного обеспечения будет использоваться, чтобы самостоятельно производить метапрограммные средства способом бесконечного обратного движения, это будет процесс восхождения ко все более высокому уровню абстракции2.
В начале 80-х годов специальные компьютерные программы ("spreadsheet software") быстро распространились в деловом мире. Они позволяли сотням и тысячам пользователей выстраивать цифры в столбики и ряды, как в бухгалтерской книге, и легко ими манипулировать. Поскольку они наглядно демонстрировали, как изменение одной цифры или переменной величины может повлиять на другие, целое поколение пользователей приучилось думать по сценарию "что если". Что произойдет, если мы повысим цену на изделие на 2%? Что, если процентная ставка упадет на полпункта? Что, если мы сможем выбросить новый товар на рынок на месяц раньше? Но эти программы, как и традиционные гроссбухи, были двухмерными, наподобие шахматной доски.
В 1989 г. Lotus Development Corporation, основной поставщик программного обеспечения, выпустила вместо них программы нового типа 1-2-3 Release 3.0. Они позволяли пользователям компьютеров моделировать перемены в бизнесе или технологическом процессе в более сложных и разнообразных вариантах. Это давало возможность рассматривать проблемы на более высоком уровне.
Новая система создания материальных благ требует особого склада рабочую силу. Постоянное воздействие потока информации - средства массовой информации, компьютеры, канцелярская работа, факсы, телефоны, кино, плакаты, реклама, законо-
334

проекты, счета и тысячи других источников, а вместе с этим посещение собраний, выдвижение идей, отстаивание своих убеждений, ведение переговоров и прочие занятия - все это способствует возрастающей "информподготовленности" населения.
Так же как эскимосы обладают удивительными способностями различать свойства снега, а крестьяне почти интуитивно могут ощущать погодные изменения и состояние почвы, работники умственного труда становятся созвучными своему информационному окружению.
Возрастающая усложненность вынуждает стоящих у власти искать новые, более совершенные средства убеждения и/или социального контроля.
Спутники, видеокассеты, кабельное телевидение, информационные сети, электронные системы для голосования, математическое моделирование и прочие передовые технологии становятся в процветающих странах привычной частью мира политики. А вместе с этим появляются новые способы манипуляции с компьютеризованной информацией, по сравнению с которыми прежняя информтактика, применявшаяся политиками и бюрократами, выглядит грубой работой.
Поэтому вместе с изменениями, происходящими в людях, что вызвано переходом к новой системе производства материальных благ, одновременно усложняются средства манипуляции, к которым прибегают политики и госчиновники с тем, чтобы удержаться у власти. Все они образуют метатактику.
ИСТИНА ПРОТИВ ВЛАСТИ
Для того чтобы понять, что такое метатактика, обратимся к бизнесу. Наивные инвесторы смотрят на "практический результат" компании, оценивая ее надежность и рентабельность. Но, как утверждает журнал "Форчун", "прибыль, как сосиски, больше всего ценится теми, кто меньше знает, из чего она состоит"3. Соответственно, опытные инвесторы ориентируются не на практический результат, их интересует в первую очередь "качество дохода".
335

Они изучают числа, из которых состоят числа, обязательства, лежащие в их основе, и даже принимают во внимание ведение бухгалтерских расчетов и то, на каких моделях компьютеров они производятся. Это анализ на более высоком уровне. Можно, на наш взгляд, считать его примером метаанализа.
General Motors смогла законным образом за один год прибавить почти 2 млрд. долл. к своей (официальной) прибыли, изменив продолжительность времени, за которое обесцениваются ее предприятия, поменяв способ составления отчета по своей пенсионной программе, пересмотрев сумму, выделенную на оборотные фонды, и изменив предполагаемую стоимость выдаваемых напрокат автомобилей.
Финансовая отчетность была изменена в соответствии с системой двойной бухгалтерии, изобретенной венецианцами в XIV в. Были фальсифицированы все данные, сведения и информация, касающиеся как бюджета, так и финансов. Весьма большой подмогой в этом деле оказались компьютеры.
Но компьютеры могут приносить и пользу. Они в значительной степени облегчают работу руководителя, принимающего решения, повышают эффективность работы многих служб, помогают интегрировать сложные процессы.
Компьютерная революция сделала возможным моделировать, а значит, лучше понимать различные социальные проблемы - от безработицы до увеличения расходов на здравоохранение и экологической угрозы. Мы можем рассматривать разные модели одного и того же явления, изучать взаимодействие огромного числа факторов, создавать базы данных на недоступном прежде уровне и анализировать информацию чрезвычайно сложными способами.
Там, где новая система производства материальных благ пускает корни, правительства, даже в большей мере, чем бизнес, не могут осуществлять свою деятельность без компьютеров. До появления компьютеров и передовых информационных технологий правительства были в большей или меньшей степени демократическими.
Но политика крутится вокруг власти, а не истины. Решения принимаются не на основании "объективных" выводов или глубокого понимания, а обусловливаются столкновением сил, где каж-
336

дая сторона преследует свои цели. Компьютеры не могут устранить эти необходимые (и полезные) парирования ударов и выпады в борьбе за власть. Они просто поднимают эту борьбу на более высокий уровень.
Политические лидеры и высокопоставленные бюрократы еще недооценивают, насколько они стали зависимы от компьютеров, а потому мало защищены от тех, кто умеет обращаться с вычислительной техникой, используя ее в политической игре. Причина кроется в том, что обычно в правительстве больше всего компьютерной обработки проводится на низшем, а не на высшем уровне бюрократической иерархии. Мы не видим президентов или партийных руководителей, нажимающих на клавиатуру или всматривающихся в экран компьютера. Вот и получается, что люди, стоящие у управления, принимают решения - от выбора военного самолета до определения налоговой политики, - основываясь на "фактах", которые в значительной степени подвергались обработке специалистами, работающими на компьютерах.
Касается ли это больничных коек, контроля импорта или инспекции, продовольствия, к моменту обсуждения какой-либо проблемы или определения политического курса вся информация уже занесена (и подправлена) в компьютере, где она подсчитана, классифицирована, обобщена и подытожена.
И на каждом этапе этого процесса, от создания базы данных до способа обработки информации, программы, используемой для ее анализа, все сведения открыты для манипуляции ими, и подобная операция проводится так тонко и часто незаметно, что с ней ни в какое сравнение не идут обычные средства политической информтактики, вроде засекречивания и утечки информации.
А если искажения, произведенные метатактикой, мы добавим к доработкам, умышленно осуществленным чиновниками и политиками, игравшими в описанные ранее обычные "информигры", то напрашивается единственный вывод: политическая информация поступает к человеку, принимающему решения, только после прохождения через лабиринт кривых зеркал. А завтра эти самые зеркала будут отражать другие зеркала.
337

ПОХИЩЕННЫЙ ПАЛЕЦ
Если взять мировую литературу, то в ней уже накопилось достаточно страшных историй про компьютерные преступления - о надувательстве банков, шпионаже, опасных компьютерных вирусах. В кинофильмах изображаются опасности, возникающие от недозволенного проникновения в компьютер и коммуникационные системы, которые контролируют ядерное оружие. Согласно опубликованному во Франции сообщению, мафия похитила одного администратора IBM и отрезала ему палец, потому что для преодоления системы компьютерной безопасности им был нужен отпечаток его пальца4.
Министерство юстиции США охарактеризовало множество различных методов, применяемых в компьютерной преступной деятельности. Упоминаются отключение или изменение данных, когда они входят в компьютер, внедрение самомаскирующихся инструкций в программное обеспечение, кража компьютеров. Широко представленные случаи компьютерных вирусов демонстрируют возможности для повреждения военных и политических коммуникаций и вычислительной техники5.
Но совсем мало внимания уделялось тому, каким образом подобные приемы могут изменить политическую жизнь.
Однажды в 1986 г. Дженнифер Купер, штатный помощник конгрессмена Эда Цшо, увидела, что экран ее компьютера пуст. Когда она запустила компьютер снова, из него исчезло две сотни писем. Четыре дня спустя сотни писем и адресов пропали из компьютера члена конгресса Джона Маккейна. Полиция Капитолийского холма, сочтя случившееся возможной ошибкой персонала, предприняла уголовное расследование.
По словам Цшо, который до своего вхождения в политику был основателем фирмы компьютерных программ, "любой офис на Капитолийском холме может быть взломан подобным образом... Это может полностью парализовать работу любого члена конгресса"6.
Участвовавший в исследовании, проводимом американским министерством юстиции, Дж. Э. Туджо указывал, что 250 000 электронных редакторов, использовавшихся в офисах американских
338

адвокатов, "стали для бессовестных юристов, выступавших с противоположной стороны, источником получения компрометирующей информации путем нелегального доступа" к его (или ее) компьютеру, который можно осуществить с помощью дешевого электронного оборудования, продающегося на каждом шагу.
Политики и госчиновники в этом отношении еще более уязвимы. Тысячи компьютеров, многие из которых объединены в сети, находятся в офисах конгресса, домах выбранных должностных лиц и лоббистов так же, как и на рабочих столах сотен тысяч государственных служащих, которые регулируют все - от квоты на сою до безопасности воздушных перевозок. Недозволенные и тайные проникновения в компьютерные сети могут самым неожиданным образом вызвать бесконечные сбои и перераспределение власти.
Все больше компьютеров устанавливается в штаб-квартирах партий во время избирательной кампании. А отсюда новые, фактически нераскрываемые махинации могут производиться с результатами голосования.
ЧЕРНОБЫЛЬ В УРНЕ ДЛЯ ГОЛОСОВАНИЯ
В декабре 1987 г. в Сеуле, Южная Корея, после 16 лет военного правления состоялись всеобщие выборы. Итоги этой ожесточенно проходившей тройственной борьбы были в конце концов подведены, и страна продолжила успешно развивать свою экономику. Но после завершения избирательной кампании политические наблюдатели отметили некоторые странности в голосовании.
Разница в процентном отношении, зафиксированная в более ранних официальных отчетах, непонятным образом не изменилась на протяжении ночи и по регионам. Имевший огромную популярность кандидат от оппозиции признался, что никак не мог поверить в то, с каким перевесом он одержал победу в провинции Кванджу, где ему отдали голоса 94% избирателей. В лучшем случае, утверждал он, он должен был собрать максимум 80% голосов. Возникло подозрение, что махинации проводились не с избиратель-
339

ными бюллетенями, а с компьютерами, куда стекались данные о результатах выборов.
Подозрение это, насколько нам известно, не получило подтверждения, однако Мэгги Форд, корреспондент "Financial Times" в Сеуле, ссылаясь на политического комментатора из Вашингтона, отмечала, что "довольно легко составить компьютерную модель приемлемых итогов голосования. При этом следует руководствоваться данными о политических симпатиях населения, учитывать региональные особенности, классовые и возрастные факторы, а также сам ход предвыборной кампании. Такая модель может сделать расклад количества голосов"7.
По-видимому, подобную модель можно было бы использовать, чтобы искусно манипулировать результатами голосования в ведущих избирательных округах, не оставляя никаких следов. Вполне возможен вариант, когда опытный программист, получив доступ к нужному паролю, даст инструкции компьютеру приписать некоторое количество голосов, отданных одному кандидату, к показателям другого, а затем тщательно уничтожить предыдущую информацию.
Разработанный Научно-исследовательским институтом городской политики (Urban Policy Research Institute) проект наблюдения за выборами, частично опирающийся на разработки, сделанные двумя учеными-компьютерщиками из Принстонского университета Джоно Р. Эдвардсом и Говардом Джей Штраусом, констатирует, что "внедрение компьютеризованного голосования на протяжении двух последних десятилетий создало условия для возможной фальсификации итогов выборов и ошибок, масштаб которых заранее невозможно представить".
Специалисты на этот счет разошлись во мнениях, но проект наблюдения за выборами получил поддержку Уиллиса Г. Вара, главного исследователя, работающего в Рэнд Корпорейшн. Вар высказался следующим образом: уязвимость электронной системы голосования такова, что "на каких-то выборах вполне можно ожидать своего рода Чернобыля, равно как и в Калифорнии можно ожидать землетрясения силой в 8 баллов по шкале Рихтера"8.
Но такой рискованный поворот событий - дело будущего. Пока же можно представить себе, что произойдет, если с компьютером "поработают" специалисты, программисты или системотехники
340

какой-либо многонациональной корпорации, в планах которой - выжить, как говорится, определенного сенатора с его места. Еще можно представить, что система электронного голосования находится под косвенным тайным контролем не какой-нибудь партии или корпорации, а иностранного государства. Выборы могут завершиться с применением прибавления или вычитания очень маленького, совсем незаметного количества голосов от каждого кандидата. И никто этого не будет знать.
Это в качестве предостережения кандидату.
ДАВАЙ ЦИФРЫ!
Уязвимы могут быть не только сами компьютеры и не обязательно во время голосования, в этом отношении опасность подстерегает и в способе, каким используются и неправильно употребляются компьютеризованные данные, информация и знание.
Конечно же, ловкие политики и госчиновники проделывают то, что обычно делают хитрые люди, когда в их руках новая информация. Они хотят больше знать об источниках, откуда она получена, и о достоверности содержащихся в ней сведений, они интересуются, какие именно искажения были сделаны в подсчете голосов и как это отразилось на процентном соотношении, они подмечают, были ли несообразности или расхождения, интересуются статистическими данными, насколько те отражают истинное положение, они прикидывают с точки зрения логики, и т.д.
Еще более искусные игроки во власть обязательно принимают в расчет каналы, по которым поступила информация, и интуитивно вычисляют, чьи интересы могли оставить на ней по пути свой отпечаток.
Самые же искусные игроки во власть - их ничтожное меньшинство, - помимо всего вышеозначенного, подвергают сомнению все исходные положения и даже допущения, лежащие в их основе.
341

А в конечном счете люди, обладающие воображением - их совсем единицы, - подвергают сомнению всю систему координат в целом.
Правительственные чиновники встречаются во всех четырех категориях. Однако во всех развитых странах они так измотаны, так задавлены, что обычно им не хватает времени и желания, а иногда и умственных способностей, чтобы задуматься об обратной стороне "фактов", на основании которых они собираются принять решение. А что еще хуже, у всех бюрократий отбита охота отстраниться от общепринятых подходов и подумать, проанализировать причинные предпосылки. Игроки во власть обладают этим преимуществом.
Когда Дэвид Стокман, возглавлявший Административное и бюджетное управление США, предложил урезать бюджетные ассигнования президенту и персоналу Белого дома, он внимательно предусмотрел снижение для финансовых программ, составлявших только 12% от общего бюджета. При обсуждении данного вопроса с высокопоставленными лицами он не прояснил этой ситуации.
Позже, вынося сор из избы, он написал: "Чего они не представляли себе, поскольку я им этого не говорил, это то, что вопрос касается только малой части всего бюджета... Мы даже не затрагивали трех крупных программ, на которые отводилось свыше половины внутреннего бюджета: социальное обеспечение, пенсии ветеранам и правительственная программа медицинской помощи (Medicare). Только эти три стоили ежегодно 250 млрд. долл. Программы, которые мы сокращали, давали экономию в 25 млрд. долл. Президент и персонал Белого дома представляли верхушку айсберга, они и не подозревали об огромной массе, скрывавшейся ниже ватерлинии... И ни один человек не поинтересовался, что не подверглось пересмотру"9.
Они предумышленно не вникали в проблему или же времени не было на расспросы? Или их заворожил Стокман, мастер жонглировать статистикой? А может, на них произвели впечатление все эти компьютеризованные данные?
В наши дни любую политическую речь для большей убедительности фаршируют компьютерными статистическими данными. Кроме того, большинство людей, принимающих решение, редко подвергают сомнению цифры, которые были "перемолоты" для них.
342

Так, Сидни Джонс, бывший заместитель министра торговли, однажды предложил создать при президенте Совет консультантов по статистике. В их обязанности входило бы сообщать президенту, какие манипуляции во время вьетнамской войны производились с подсчетами количества убитых. Или о том, почему ЦРУ и Пентагон не могут прийти к общему мнению относительно мощности проводимых Советским Союзом испытаний ядерного оружия и сделать отсюда вывод, нарушил или нет СССР Договор о запрещении ядерных испытаний 1975 г. Или почему министерство торговли одно время чрезмерно завышало показатель валового национального продукта, а потом скорректировало его в сторону понижения, показывая приближение спада в экономике.
Причины в каждом случае были разные, но все они, неизбежно, носили политический характер. Даже большинство цифр, кажущихся объективными, предстают хорошо обкатанными в ходе борьбы за политическую власть.
Бюро переписи населения США прилагает много усилий для того, чтобы как можно больше агентств обнародовало сведения о подходе и методах сбора сведений, ведь тогда пользователи могли бы вынести собственное суждение об обоснованности их данных. Однако их главные эксперты вполне допускают, что такие оговорки и примечания в Вашингтоне обычно игнорируются.
По словам одного из сотрудников Бюро, "политикам и прессе нет до этого дела. Они твердят только одно: "Давай цифры!"
Тут есть две причины. Одна - явное простодушие. Вопреки всему, что мы уже знаем из прошлого опыта о подложности многих казавшихся неопровержимыми компьютерных данных, по утверждению работника Бюро, ответственного за автоматизированную обработку данных и планирование, "компьютерный вывод данных по-прежнему слепо принимают на веру"10.
И тому есть более глубокая причина. Ибо политических тактиков не интересуют поиски "истины" или даже простая точность. Они стремятся вооружиться боеприпасами для ведения информ-войн. Для нападок на противника не играет роли, соответствуют ли данные, информация и знание "истине" или нет.
343

ЖУЛЬНИЧЕСТВО С БАЗАМИ ДАННЫХ
Правительства все больше полагаются на содержащиеся в компьютерах базы данных. В то время как отказ Сунуны в доступе к информации представляет собой пример простой информтактики, искусное вмешательство в базы данных - это образец мета-тактики.
Владеющие искусством метатактики проводят свои операции не путем контролирования доступа к информации, а в первую очередь определяя, что будет содержаться в базе данных, а чего нет.
Разработанный 10 лет назад опросный лист для переписи населения, использовавшийся в Соединенных Штатах, должен был пройти утверждение через конгресс. Высокопоставленный чиновник Бюро переписи вспоминал: "Конгресс оказывал на нас всяческое давление. Мы провели пробное обследование финансового положения фермерских хозяйств. Конгресс приказал нам не собирать таких сведений, поскольку они могут быть использованы для уменьшения федеральной поддержки фермеров". Компании в каждой отрасли также оказывали воздействие на Бюро переписи, говоря, какие вопросы включать, а какие нет. Например, было пожелание в обследование жилищных условий включить вопрос о домах на колесах, восполнив тем самым данные, необходимые для компаний, работавших в этом бизнесе. Так как количество вопросов, которые могли быть включены в опросный лист, ограничено, лоббисты боролись друг с другом и пытались воздействовать на Бюро.
Таким образом, в любом случае компьютеризованные и кажущиеся "объективными" базы данных отражают ценностные критерии и взаимоотношения власти в обществе.
И все же контроль за тем, что поступает в сегодняшние бесчисленные и непрестанно множащиеся базы данных, есть лишь самый простейший вид метатактики. Гораздо сложнее пытаться контролировать то, как данные классифицируются на категории и группы.
Задолго до наступления компьютерной эры, во времена, когда правительство США было озабочено сверхконцентрацией в автомобильной промышленности, General Motors использовало одного лоббиста, который сидел в малоизвестной организации - Фе-
344

деральном совете пользователей статистики. Его работа заключалась в том, чтобы смешать вместе все цифровые данные по отраслям с тем, чтобы они открыто никогда не фигурировали по отдельности и таким образом в показателе степени экономической концентрации отражалось только то, что большая часть промышленности контролировалась "верхней тройкой" компаний, а безусловное лидерство в этом плане General Motors никогда не всплывало.
Сегодня для составления указателя, классификации и распределения по категориям данных, стекающихся в компьютер, используются передовые системы. При помощи компьютеров те же самые сведения могут быть "урезаны" или переклассифицированы множеством разных способов. Напряженные политические баталии оказываются тесно связанными с неясными, абстрактными и на вид техническими вопросами.
Борьба за власть часто разворачивается посредством показателей, содержащихся в базах данных, и придаваемого им значения. Если вы хотите знать, сколько ангелов могут танцевать на кончике боевой головки, вы станете считать их нимбы или же их арфы? Больничные койки, которые сосчитать легко, иногда можно представить показателем уровня здравоохранения в данном месте. Или лучшим критерием для этого будет число врачей на тысячу жителей? Что даст наиболее полное представление о состоянии здоровья проживающих здесь людей? Количество коек скорее может свидетельствовать о программах государственных дотаций, предоставляемых больницам, чем о действительном уровне услуг для населения.
Быть может, чтобы получить истинную картину потребности населения в медицинских услугах, нужно считать пациентов? Или тех, кто вновь стал здоровым? Учитывать среднюю продолжительность жизни? Детскую смертность? Выбор одного показателя или группы показателей будет в значительной степени влиять на результат.
Группы экспертов, команды правительственных специалистов, лоббисты и другие люди часто сталкиваются с подобными вопросами. В то время как одни участники игр во власть оказываются неспособными вникнуть в суть или понять скрытый смысл, другие могут и делают это. Пользуясь такой возможностью, они, конечно же, преследуют свои коммерческие или ве-
345

домственные интересы. Несмотря на то что проблемы решаются, казалось бы, сугубо профессиональные, конфликты имеют чисто политическую подоплеку.
Большая часть таких схваток происходит вне поля зрения публики и ниже уровня высокопоставленных должностных лиц и членов кабинета, у которых редко есть время или желание вникнуть в существующие по данному вопросу разногласия. Лишенные этой возможности, не приученные самостоятельно прорываться сквозь заграждение фактов и псевдофактов, люди, которые принимают решения, вынуждены в основном полагаться на технических специалистов.
Учет гораздо большего числа переменных величин плюс к этому огромный скачок в объеме обработки данных, что стало возможным с помощью компьютера, изменяют ситуацию для принимающих решения политиков: если раньше им не хватало информации, то теперь они перегружены ею.
Перегрузка приводит к тому, что интерпретация становится важнее простого накопления. Данных (разнообразного типа) в изобилии. Способность их понять - большая редкость. Поскольку упор теперь делается на интерпретацию, подразумевается, что процесс переходит на более высокую ступень в иерархии работников умственного труда. Это вносит изменения во взаимоотношения среди экспертов. Это также перемещает игровое поле информтактиков на более высокий метауровень.
В качестве идеального примера годятся самые последние системы спутникового наблюдения, используемые для проверки выполнения заключенных между США и СССР соглашений о контроле вооружений. Недавно запущенные спутники передают огромное количество данных, поскольку с места своего нахождения в космосе они могут фиксировать объекты размером в несколько дюймов. Интерпретаторы погрязли в этом потоке. Заместитель директора отдела науки Белого дома Томас Рона отмечал: "Раньше проблемы в основном были связаны с расшифровкой данных. Теперь их больше с сортировкой и толкованием их"11.
Возрастающий объем, считает журнал "Сайенс", угрожает "сокрушить даже армии аналитиков", вынужденных автоматизировать интерпретаторскую функцию.
Это, в свой черед, заставляет полностью полагаться на искусственный разум или другие средства "инженерии знаний". Но их
346

использование значительно повышает уровень абстракции и хоронит критические предпосылки системы под еще более мощными наслоениями предположений.
В бизнесе, утверждает журнал "Datamation", "корпорации надеются использовать возможности экспертных систем в своих существующих компьютерных системах. Приблизительно 2200 таких экспертных систем уже действуют в Северной Америке, делая все - от диагностики неисправно работающих станков предприятия до анализа разлитых химических веществ и оценки обращений по поводу страхования жизни. Экспертные системы распространены в правительстве, они используются ФБР для расследования серийных убийств"12.
По сути это означает зависимость от сложных правил, установленных экспертами разного рода, которые были оценены, систематизированы и введены в компьютеры, чтобы содействовать принятию решений. Мы можем предвидеть распространение подобных технологий повсюду в правительстве, в том числе и в политической жизни, где решения часто должны приниматься на основании множества запутанных, неточных, взаимопересекающихся, сомнительных фактов, идей, образов и предложений, а потому будет происходить очевидное мошенничество, нацеленное на перераспределение власти.
Эти средства подразумевают, что логически вытекающее решение в значительной мере будет "внедренным", но, так сказать, незаметно. Парадоксальным образом системы, которые поставляют проясненную информацию, сами становятся более непроницаемыми для большинства своих конечных пользователей.
Разумеется, это не повод избегать искусственного интеллекта и экспертных систем. Но это свидетельствует о глубинном процессе с важными последствиями для демократии.
Политика отнюдь не была чище в некий далекий Золотой век. От китайской правящей династии Шан-инь до итальянского рода Борджиа те, кто находился у власти, всегда манипулировали истиной в своих целях. Что претерпело существенные изменения, так это уровень, на котором разыгрываются эти интеллектуальные игры.
В предстоящие десятилетия мир столкнется с потрясающими новыми проблемами - опасностью глобальной экологической ка-
347

тастрофы, развалом сложившегося военного равновесия, экономическими переворотами, технологическими революциями. Каждая из них будет требовать разумного политического действия, основанного на ясном понимании угроз и возможностей.
Но насколько верно представление о реальности, из которого правительства исходят, принимая свои жизненно важные решения? Да и может ли оно быть верным, если все данные и информация, на которые они опираются, так не защищены от "метапосягательств"?
ЛЮДИ-ФАНТОМЫ
Весной 1989 г., когда доктор Джеймс Т. Хансен, возглавлявший относящийся к НАСА Институт Годдарда для космических исследований, готовился выступить перед американским конгрессом о "парниковом эффекте" - потеплении мирового климата, он представил текст своего доклада в Административное и финансовое управление для получения допуска к секретным материалам. Хансен был твердо убежден, что для американского правительства пришло время принять существенные меры, чтобы не допустить засухи и других серьезных последствий климатического потепления.
Когда он получил свой доклад назад, он обнаружил, что управление включило в него параграф, где выражалось сомнение в научной обоснованности вывода о потеплении климата планеты, что значительно смягчало его позицию. Он заявил протест, но ничего не добился и тогда обнародовал свою точку зрения в прессе.
За этой коллизией между администрацией и одним из ведущих государственных ученых скрывалось малозаметное бюрократическое сражение. Госдепартамент и Управление по охране окружающей среды хотели, чтобы Соединенные Штаты оказались мировыми лидерами в борьбе с "парниковым эффектом". А Административное и финансовое управление и министерство энергетики, напротив, занимали выжидательную позицию.
348

Когда Хансен выступил со своим протестом в средствах массовой информации, сенатор Эл Гор, один из немногих технически подкованных членов американского конгресса, потребовал, чтобы Административное и финансовое управление "разъяснило, на каком основании было сделано его заключение. Я хочу узнать... какими климатическими моделями оно пользовалось".
Это упоминание о "моделях" - верный признак того, что борьба велась на метатактическом уровне. Ибо все больше и больше правительственных программ и политических курсов разрабатывается, исходя из предпосылок и допущений, запрятанных внутри сложных компьютерных моделей.
Таким образом, когда Гор в сенате подвергал сомнению модели, на основании которых принято решение, являющееся тормозом в важном деле, Сунуну в Белом доме оспаривал надежность моделей, которые обеспечивали боеприпасами противника. Журнал "Инсайт" писал: "Он занимает видное положение в науке и считает, что компьютерные модели, предсказывающие существенное потепление климата, слишком примитивны, чтобы испытывать к ним доверие".
Сегодня едва ли не в каждой важной политической проблеме, будь то связано с экономикой, медицинскими расходами, стратегическим вооружением, бюджетным дефицитом, ядовитыми отходами или налоговой политикой, просматриваются те, кто создавал модели и контрмодели, подбрасывая топливо в горнило политической полемики.
Системная модель может помочь нам отчетливо представить сложное явление. Она состоит из множества переменных величин, каждой из которых придано определенное значение, исходя из ее предполагаемой значимости. Компьютеры позволяют создавать модели с невероятно большим числом переменных величин. Они дают нам возможность исследовать, что произойдет, если переменным величинам придать иное значение или соотнести их противоположным образом.
Не столь важно, каким может оказаться конечный продукт, все модели так или иначе неизбежно основаны на "запрограммированных" предположениях. Более того, решения о том, какое значение придать любой задаваемой переменной величине, нередко тоже "запрограммированы", интуитивно или произвольно.
349

А в результате политические любители ближнего боя, искушенные в метатактиках, неистово воюют с переменными значениями и способом, которым они связаны. Несмотря на политическое давление, результаты таких битв предстают во впечатляющей, кажущейся нейтральной и лишенной смысла компьютерной табуляграмме.
Модели используются для разработки и выбора политического курса, оценки программы эффективности и проигрывания вариантов "что если". Но, как мы узнали из недавно проведенных исследований правительственного моделирования, они также могут использоваться, чтобы "затемнить проблему или придать достоверность заранее выработанной политической позиции... с целью препятствовать принятию решений; скорее символически, чем реально уделить внимание решению проблемы; запутать или затуманить ход принятия решений" и т.д.
Авторы исследования делают вывод: "Модели столь же часто используются для политических или идеологических нужд, как и для технических"13.
В исследовании, проведенном исследовательской службой конгресса, указывалось, что в 80-е годы вмешательство правительства в социальные программы ввергло в бедность по меньшей мере 557 000 американцев. Данная цифра успешно обыгрывалась политиками, выступавшими против сокращения социальных программ. Но цифра не основывалась на подсчете неимущих. Вместо этого, подобно возрастающему количеству других статистических данных, она явилась результатом политически спорных предпосылок, заложенных в модель, чтобы посмотреть, что произойдет, если бюджетных сокращений не будет14.
Каким образом результаты действия утонченной метатактики оказываются компьютерными данными, распространяемыми в правительстве, можно проиллюстрировать на примере полемики, разгоревшейся вокруг отсутствующего народа.
В ноябре 1988 г. города Нью-Йорк, Хьюстон, Чикаго и Лос-Анджелес выступили с иском к Бюро переписи населения, требуя изменить способ подсчета. Это поддержали группы защиты гражданских прав, ассоциация мэров и другие организации.
В любой переписи некоторые группы населения недоучтены. Бедняков, мигрантов и бездомных довольно трудно подсчитать.
350

Не имеющие документов иностранцы обычно не хотят быть учтенными. Другие избегают переписи по иным мотивам. Каковы бы ни были причины, недоучет может иметь серьезные политические последствия.
Так как Вашингтон отправляет миллиарды налоговых долларов обратно в города и штаты, города могут быть лишены федеральных фондов, на которые они при ином раскладе имеют право. С тех пор как места в палате представителей распределяются с учетом численности населения, штаты с большим неучтенным населением могут терять возможность полного представительства. А это, в свою очередь, приводит к потере многих других выгод. Неадекватная информация может таким образом влиять на распределение власти15.
Возмещая недоучет, Бюро переписи запрограммировало теперь свои компьютеры так, что если имеется дом, о котором нет информации, предположительные данные на отсутствующих людей берутся на основе характеристик тех, кто живет по соседству. Компьютеры тогда заполнили недостающие данные, словно они были получены от отсутствующих людей.
В результате миллионы людей, которые якобы существуют, в действительности лишь призраки с придуманными характеристиками. Вполне возможно, что лучше таким способом возместить неизвестное, чем пользоваться прежним методом, но предположения, из которых исходили, чтобы заполнить лакуны, очень уж сомнительны. А ведь на основе этих предположений избиратели Индианы потеряли одно место в конгрессе, а его теперь приписали Флориде. Вот так и происходит перераспределение власти16.
В итоге развивается новая стадия политического конфликта: борьба против предположений, на которых строится цепочка других предположений, часто содержащихся в сложном программном обеспечении. Это можно рассматривать как конфликт метасомнений. Происходящее отражает развитие суперновой экономики. А она не может развиваться без человеческого контакта, воображения, интуиции, заботы, сочувствия, психологической восприимчивости и других качеств, которые идентифицируются с людьми, а не машинами. Но она также требует более сложного и абстрактного знания, опирающегося на огромную лавину данных и информа-
351

ции - и все это является предметом для все более изощренной политической манипуляции.
Подобный взгляд на информтактику и в особенности на новую метатактику учит нас, что эти законы, устанавливающие границы для правительственной секретности, касаются также и основ демократии. Новая экономика по самой своей природе требует свободного обмена идеями, новаторскими теориями, сомнений в отношении власти. И еще...
Несмотря на гласность, несмотря на закон о "свободе информации", несмотря на утечки информации и трудности, с которыми сегодняшние правительства сталкиваются при охране секретных вещей, действия тех, кто сегодня держит в своих руках власть, могут становиться не менее, а все более светонепроницаемыми.
В этом заключается "метазагадка" власти.
24. РЫНОК ДЛЯ ШПИОНОВ
Один из американских художников-юмористов Арт Бьюкуолд, известный автор комиксов, однажды опубликовал в газете сценку, изображавшую встречу шпионов в кафе "Моцарт" в Восточном Берлине, где участвовал и Джордж Смили, знаменитый персонаж романов Джона Ле Карре. "Не знаете ли вы, кому можно было бы продать разработанные странами - участницами Варшавского договора схемы укрепления северного коридора?" - интересовался Смили у коллег.
"И не помышляйте об этом, Смили, - слышал он в ответ. - На оборонные секреты больше нет спросов. Холодная война окончена, и Москва раздает планы Варшавского договора, а не торгует ими".
Рисунок Бьюкуолда как всегда забавен. Но для настоящих, а не придуманных шпионов он покажется наивным до смешного. Ведь в свете резкого подъема деловой активности в ближайшие десятилетия шпионский бизнес будет весьма прибыльным делом.
352

Шпионы не просто будут продолжать действовать, мы можем наблюдать коренную перестройку этого вида деятельности.
В то время как общество переходит на новый, основанный на знании процесс создания материальных благ, быстро развивающиеся информационные функции правительства, определенная сумма знаний, секретные сведения представляют все большую ценность для тех, кто в них нуждается.
В свой черед это ставит под сомнение все общепринятые представления о демократии и информации. Ибо если мы оставим в стороне тайную деятельность и внутреннюю слежку и сосредоточимся исключительно на "чистой" работе разведчика - сборе и интерпретации чужой информации, - мы обнаружим, что сама жизнь заставляет нас совсем иными глазами посмотреть на то, что прежде рассматривалось как шпионаж.
Особенно это становится понятным, если сделать краткий экскурс в прошлое.
БАБОЧКИ И БОМБЫ
Шпионы всегда энергично занимались своим делом, хотя еще в древнеегипетской "Книге мертвых" шпионаж рассматривался как грех, угрожающий душе1. Но со времен фараонов и до окончания Второй мировой войны технологии, использовавшиеся в разведывательной деятельности, были чрезвычайно примитивными, раньше шпионы, как и ученые, в значительной степени были дилетантами.
В первые годы XX в. Роберт Баден-Поуэлл, впоследствии основатель бойскаутского движения, изображая из себя полоумного ловца бабочек, странствовал по Балканам и в зарисовках сложных узоров крыльев бабочек маскировал сделанные им наброски оборонительных сооружений. (Баден-Поуэлл утверждал, что лучше всего для подобной работы подходит увлеченный любитель, относящийся к шпионажу как к виду спорта.)2
Еще одним шпионом-самоучкой был японский капитан Гиити Танака. Завершив службу в штате японского военного атташе в
353

Москве, научившись говорить по-русски и объявив себя приверженцем Русской православной церкви, Танака для возвращения в Токио предпринял долгое двухмесячное путешествие, намереваясь добыть разведывательные данные о Транссибирской и Восточно-Китайской железнодорожных магистралях. Доставленная им домой информация была использована Токио в разработке планов русско-японской войны 1905 г.3 Многие авторы шпионских романов и сегодня делают упор на отчаянную храбрость неустрашимых героев, стремящихся раздобыть военные секреты.
Однако индустриальная революция видоизменила войну. Мобилизованная массовая армия, механизированный транспорт, пулемет, серийно выпускаемые танки и самолеты - все это порождения Второй волны, или эры "фабричных труб". Возможность массового уничтожения возрастала одновременно с ростом массового производства и дошла до критической точки в советско-американском ядерном противостоянии.
Индустриализация разведки происходила вслед за индустриализацией войны. В самом начале XX в. шпионаж стал более систематичным и бюрократическим, достаточно вспомнить грозную царскую "охранку", предтечу КГБ. Создавались разведшколы. Шпионов начали готовить профессионально.
Но даже группа хорошо обученных разведчиков не могла удовлетворить всевозрастающие запросы рынка информации. Подобно тому, как индивидуальное ремесло уступило место конвейерному производству в промышленности, предпринимались попытки придать разведке поточно-массовый характер.
К началу XX в. японцы стали в большей степени полагаться не только на отдельных тайных агентов, подобных Танаке, а на армию работников невидимого фронта - эмигрантов, обосновавшихся в Китае и Сибири, поваров, слуг, заводских рабочих, которые поставляли информацию с мест. Японская разведка, придерживавшаяся модели промышленного производства, использовала неквалифицированных "шпионов-рабочих" для массового производства информации, а сам процесс "добывания сведений" постепенно обрастал бюрократией4.
В России после революции 1917 г. Ленин выдвинул идею создания института "рабкоров", или "народных журналистов", - тысячи простых рабочих побуждались писать в газеты с тем, чтобы
354

разоблачить контрреволюционеров и саботажников. Идея использования массы корреспондентов-любителей была использована и во внешней разведке. Так, во Франции к 1929 г. имелись три тысячи так называемых рабкоров, включая тех, кто трудился в оборонной промышленности, и все они регулярно писали в коммунистическую прессу о скверных условиях, в которых работали. Однако подобное сотрудничество было прежде всего способом проникновения в военную промышленность и наиболее содержательные письма не публиковались, а посылались в Москву. Это была еще одна попытка массового сбора не особо важной информации, поступающей от дилетантов5.
Шпионаж высокого класса осуществлялся хорошо подготовленными профессионалами. Одним из самых знаменитых советских разведчиков был Рихард Зорге, родившийся в Баку и выросший в Берлине. Поскольку с юных лет он жил в Германии, он смог проникнуть в нацистскую партию и благодаря горячо выказываемым прогитлеровским настроениям был направлен в Японию в качестве корреспондента "Франкфурт Цайтунг". Под этим прикрытием он имел доступ к высокопоставленным немецким и японским должностным лицам и дипломатам в Токио.
Советский Союз опасался внезапного вторжения японцев в Сибирь. Зорге совершенно верно сообщил, что подобного не произойдет, но следует ожидать нападения Германии. В 1941 г. Зорге отправил в Москву донесение о готовящемся нападении нацистов на СССР, предупредив, что на границе сосредоточено 150 немецких дивизий, ожидавших приказа. Он даже точно указал дату - 22 июня 1941 г. Но поступившую от него развединформацию Сталин проигнорировал.
Зорге собирался предупредить Москву о готовящемся нападении японцев на Перл-Харбор и снова с указанием точной даты, но был схвачен, а впоследствии казнен японцами. Генерал Дуглас Макартур отзывался о работе Зорге как "потрясающем примере блестящего успеха разведывательной деятельности". Весь его жизненный путь, несомненно, свидетельствует о том, насколько ценной бывает работа отважного и находчивого разведчика-индивидуала, мастера своего дела6.
Но Вторая мировая война продемонстрировала также замечательные достижения во всем - от шифровального и дешифро-
355

вального оборудования до признания авиации, радио и радара в качестве технологий, составляющих основу поточного получения разведданных, порой самого высокого качества.
КРЕМЛЕВСКИЕ ЛИМУЗИНЫ
С той поры фантастические технические достижения привели к появлению в небе огромного количества специальных устройств, обеспечивающих в автоматическом режиме сбор массы данных. Спутники, специальные оптические приборы и другое оборудование для получения оптических изображений постоянно ведут наблюдение за происходящим на нашей планете. Акустические датчики охватывают стратегические морские пути. Вся поверхность Земли - от Австралии и до Норвегии - покрыта множеством станций подслушивания, огромных радаров и других электронных аппаратов.
Технические средства разведки теперь включают в себя: информацию о сигналах (охватывая средства связи, телевидение и телеметрическую аппаратуру); радиолокационный дозор (сигналы, принимаемые на радар или посылаемые им); получение оптических изображений (фотография, инфракрасные лучи и другие средства обнаружения). Все это осуществляется с помощью самых больших и наиболее совершенных из существующих компьютеров. Подобные системы настолько многочисленные, дорогостоящие и мощные, что разведывательные данные, собранные людьми, отступают на второй план7.
Уильям Э. Берроус, автор исследования о космическом шпионаже, так писал об этих высокотехнологичных системах:
"Системы дистанционных датчиков, которые каждая из сторон использует, чтобы контролировать другую и значительную часть остального мира, настолько многочисленны и рассеяны повсюду, что любая подготовка к массированному наступлению тут же фиксируется и передаются многократные сигналы предупреждения... Приказы армиям выступить в поход, самолетам - взлететь, а гражданскому населению укрыться в убежищах необходимо как можно
356

быстрее распространить по огромным территориям, а это легко обнаруживается с помощью перехвата; все, что необходимо для ведения войны, должно передвигаться, а всякое перемещение может быть сфотографировано".
Подслушивающие устройства в небесах способны контролировать любые военные, дипломатические и коммерческие послания, передаваемые по телефону, телексу, радио, телетайпу и другим средствам связи, а затем поступающие на спутники или микроволновые системы. Они могут подслушивать даже разговоры кремлевских важных персон в их лимузинах или китайских ученых на ядерном полигоне Лоп Нор. (Впоследствии китайцы прекратили пользоваться спутниковой связью и смонтировали надежные подземные линии.)8
Но и тут существуют определенные пределы. Несмотря на превозносимые возможности американских разведывательных спутников, для Соединенных Штатов было неприятным сюрпризом узнать, что из предназначенных для уничтожения 239 ракет СС-23 Советский Союз тайно передал 24 штуки Восточной Германии. Имеются и другие недостатки. Развитие кодирования с помощью современных компьютеров не дает возможности расшифровать всю поступающую информацию. Погодные условия иногда по-прежнему мешают ведению фоторазведки. Противник может прибегнуть к использованию электронных контрмер, чтобы ослепить или обмануть вражеские системы сбора информации. Тем не менее промышленный стиль массового получения сведений довольно успешно применялся.
Разумеется, не вся информация добывается посредством высокотехнологичных систем или тайных агентов. Значительная ее часть извлекается из "открытых источников" путем внимательного чтения прессы, прослушивания иностранного радиовешания, изучения официально опубликованных статистических данных, присутствия на научных конференциях и деловых встречах; полученные там сведения, дополняющие секретные материалы, становятся сырьем для разведфабрики.
Для обработки всех эти сведений, полученных техническим способом и от людей, возникла своя бюрократия, которая применила принцип разделения труда, расчленив изготовление продукции на ряд последовательных операций. Процесс начинается с выяснения потребностей клиента, затем происходит получение сырья как из
357

закрытых, так и из открытых источников, перевод, дешифровка и другие подготовительные работы, а уж потом анализ и составление сообщений, которые впоследствии доставляются клиентам.
Многие корпорации теперь пришли к пониманию того, что форма последовательного производства не отвечает сегодняшним требованиям. Как мы уже знаем, в новой экономике поэтапность устранена, операции выполняются одновременно. Бюрократическая организация слишком медлительна и громоздка. Рыночная ситуация быстро меняется. Массовое производство само проложило путь к более "маневренному" производству, ориентированному на индивидуальный заказ. Итогом стал глубокий кризис, переживаемый многими отраслями промышленности.
Неудивительно, что и разведка тоже оказалась в кризисном положении. Новые технологии сбора информации были высокоэффективными, но они, подобно пылесосу, втягивали великое множество компьютеризованных данных и фиксировали невообразимое число телефонных разговоров, а потому разведывательные службы оказались заполненными непомерно большим количеством сведений, которые невозможно было должным образом переработать. И это все в большей степени парализует теперь их аналитическую деятельность.
На первый план сегодня выдвигается не сбор информации, а умение отыскать во всей массе данных то, что необходимо, верно проанализировать отсеянные сведения и своевременно доставить их нужному заказчику.
Поэтому в наши дни, когда мир переходит к новой системе производства материальных благ, вытесняя систему "фабричных труб", переживающие кризис разведслужбы сталкиваются в своей деятельности с проблемой реструктуризации точно так же, как это происходит в сфере экономики.
ОСНОВНЫЕ КОНКУРЕНТЫ
Шпионаж, по сути, представляет собой колоссальный бизнес. Фактически Центральное разведывательное управление США является не чем иным, как очень крупной компанией.
358

Как в любой отрасли, здесь существует небольшое количество фирм-гигантов и множество более мелких фирм. В сфере мирового шпионажа США занимают лидирующее положение. В американскую разведывательную сеть, помимо ЦРУ, входит Разведывательное управление министерства обороны, агентство национальной безопасности и Национальное разведывательное управление, две последние организации в значительной части обеспечивают сбор информации с помощью технических средств. Помимо того, имеются специализированные разведорганы при различных военных штабах. Менее известны небольшие разведчасти, нередко на временной основе укомплектованные сотрудниками ЦРУ, в госдепартаменте, министерствах энергетики, финансов, торговли и в правительственных учреждениях. Все вместе они образуют "разведывательное сообщество" США9.
Советский Союз, со своей стороны, в проведении разведывательной деятельности, направленной на заграницу, частично опирается на КГБ (который, помимо этого, выполняет функции обеспечения внутренней безопасности) и на ГРУ, специализирующееся на военном и техническом шпионаже. Советский Союз также располагает обширной системой спутников, станций слежения, мощнейшими радарами, авиаразведкой и другими средствами, позволяющими контролировать международные средства связи и мировые ядерные арсеналы10.
В распоряжении англичан, прославившихся непревзойденными аналитическими способностями и числом советских агентов, успешно внедрившихся в их разведорганы, - секретная Интеллидженс Сервис, известная как М16, и свое агентство национальной безопасности, называемое Главным управлением правительственных коммуникаций.
Во Франции аналогом ЦРУ является DGSE, дополненная Центром радиотехнического контроля. Находясь в довольно натянутых отношениях с другими западными разведслужбами, она поднимает свой престиж, несмотря на поведение в Кинстон Копс в инциденте с "Гринписом", когда затонул корабль "Рейнбоу Уорриор", на борту которого были демонстранты, протестовавшие против ядерных испытаний".
Добившийся признания израильский Моссад и западногерманская Бундеснахрихтендинст12 также занимают видное место, что
359

можно сказать и о трех органах японской разведки. Первый из них - Найто, или правительственное научно-исследовательское управление, маленькая организация, готовящая отчеты непосредственно премьер-министру Японии. Найто собирает информацию по данным военной разведки, пользуется такими источниками, как частные организации и информационные агентства наподобие Киодо Ньюс Сервис и Дзидзи Пресс, а также услугами Тоса Бессицу, или "Тобецу", которая осуществляет электронную и воздушную разведку, сосредоточивая свой интерес главным образом на Северной Корее, Китае и СССР13. (В 1986 г., 84 года спустя, как Гиити Танака лично обследовал Транссибирскую магистраль, русские обнаружили лишний японский контейнер на своих железнодорожных путях. Технические средства разведки пришли на смену человеческому опыту.)14
Короче говоря, фактически каждая страна имеет свой тип специальных учреждений, ведущих внешнюю разведку. К тому же активный и хорошо налаженный сбор интересующих сведений осуществляется и по неправительственной линии, этим, к примеру, занимаются и крупные нефтяные компании, и Ватикан. Взятые в совокупности, все эти организации образуют крупнейшую в мире "сервисную" индустрию.
ОБМЕН СЕКРЕТАМИ
Все эти компании представляют собой часть огромного информационного рынка. Частью всякой индустриальной экономики является продажа товара или услуг, но не "конечным потребителям", а происходящая между дельцами. Так и шпионы давно торгуют друг с другом.
Английский разведчик Эдвард Глейхен в самом начале XX в. изучал военные укрепления в Марокко, порой при доброжелательном участии местного населения, которое, как он писал, "помогало ему проводить "съемки" под углом и с откосов". Эта информация позднее была передана французам, которые занялись "укрощением туземцев"! Осталось неизвестным, что взамен по-
360

лучили англичане, но подобный тип сделок и бартера, как это определял Адам Смит, не только широко ведется тайным образом, но и набирает размах.
Подобно ныне существующим международным корпорациям разведывательные организации образуют консорциумы или объединения. Еще в 1947 г. секретный договор ЮКЮСА связал Агентство национальной безопасности США, английские спецслужбы и разведорганы Канады, Австралии и Новой Зеландии. Позже к этому пакту присоединилось НАТО. (Однако после 1986 г. Новая Зеландия была исключена из соглашения, предусматривающего обмен секретной информацией, за то, что она запретила американским кораблям с ядерным вооружением заходить в свои порты.)15 Члены этого консорциума поддерживают не особо прочные связи, делясь друг с другом информацией и дезинформацией, обвиняя друг друга в утечке секретных сведений, внедрении в их ряды вражеских агентов или утаивании отдельных данных.
Другой крупный мировой разведывательный консорциум существовал с конца Второй мировой войны и до 90-х годов и, разумеется, контролировался Москвой, туда входило большинство стран Восточной Европы, а также Куба и Северный Вьетнам.
Существовавшие в нем взаимоотношения может проиллюстрировать случай с Джеймсом Д. Харпером, вышедшим на пенсию инженером-электриком из Калифорнии, жена которого работала в оборонной промышленности на фирме Systems Control. За 250 000 долларов Харпер продал большое количество документации фирмы Здзиславу Пшиходзеню, выдававшему себя за служащего польского министерства машиностроения, а в действительности являвшемуся агентом польской службы безопасности.
Документы, относившиеся к системе противоракетной обороны США, были быстро переправлены в Варшаву, разобраны, скопированы, а затем переданы офицерам КГБ. Говорят, КГБ тут же выдал плановое задание спутниковым службам16.
Схожие случаи многократно повторялись с разведывательными службами Восточной Германии, Болгарии, Венгрии и Румынии, когда Восточная Европа находилась под властью Москвы.
361

Несмотря на то что все эти страны проводили разведработу в своих собственных интересах, они были теснейшим образом связаны с Советским Союзом, и это явилось причиной того, что даже после свержения в них коммунистических правительств такое сотрудничество какое-то время продолжалось.
Но не все страны вошли в эти два больших разведывательных лагеря. А потому они ведут торговлю только друг с другом. Многие из них связаны взаимоотношениями покупателя и продавца. В большинстве стран, когда меняется режим или к власти приходит другая партия, одним из важнейших вопросов (никогда не обсуждаемых публично) становится выбор "продавца информации" или "оптового поставщика".
Хорошим примером может послужить президент Рауль Альфонсин, который возглавил первое демократическое правительство в Аргентине после падения режима военной хунты. В 1985 г. члены его гражданского правительства дебатировали данную проблему. Главными поставщиками, с которыми Аргентина могла завязать взаимоотношения, были ЦРУ, разведслужбы Франции и Англии и израильский Моссад. По условиям сделки аргентинские шпионы могли бы поставлять партнеру информацию о некоторых странах, а взамен получать поток сведений о странах, которые аргентинская разведка не могла охватить или же где ее агенты не добились успеха.
Англия сразу же отпадала, поскольку совсем недавно между ней и Аргентиной был вооруженный конфликт из-за Фолклендских (Мальвинских) островов. Может быть, ЦРУ? Но у него были установлены отношения с прежним режимом в Буэнос-Айресе, да и в любом случае предпочтительнее было избегать обеих сверхдержав. Французы годились, но если у них были великолепные результаты работы в Африке, то на южноамериканском континенте у них не было сильной позиции, а в конце концов основные интересы Аргентины были связаны именно с данным регионом. "Увы, - заметил один аргентинский чиновник, - проблема в сфере разведки заключается в том, что никогда не знаешь, с кем иметь дело"17.
Несомненно, что подобные вопросы дебатировались и во всех восточноевропейских странах, когда они освободились от зави-
362

симости от Москвы и занялись поисками новых партнеров в разведывательной деятельности в Западной Европе и повсюду18.
Даже в Соединенных Штатах практика совместной разведывательной деятельности меняется с приходом новой администрации. ЮАР, у которой нет собственных спутников, получала информацию о соседних африканских странах от Соединенных Штатов и Великобритании. Туда входили и сведения об Африканском национальном конгрессе, главном оппозиционном движении чернокожих в ЮАР. Президент Джимми Картер запретил всякий обмен данными, получаемыми американской разведкой, с ЮАР. А администрация Рейгана снова продолжила эту практику19.
Если когда-нибудь будет приоткрыта завеса над тайной историей мировой разведки, то обнаружится прелюбопытное переплетение существовавших связей. Так, австралийцы работали в Чили под руководством ЦРУ по свержению правительства Альенде20. А французы, например, работали с португальцами и марокканцами21, румыны - с Организацией освобождения Палестины22. Советский Союз собирал информацию об израильских воздушных и морских операциях и передавал сведения Ливии. Израильтяне поставляли информацию в Соединенные Штаты23.
Возможно, самым удивительным примером сотрудничества стал состоявшийся в 1989 г. визит в США двух высокопоставленных работников КГБ - заместителя председателя Федора Щербака и руководителя антитеррористических операций Валентина Звезденкова, они были приняты бывшим тогда руководителем ЦРУ Уильямом Коулби и сотрудниками управления. Между сторонами было разработано соглашение об обмене информацией в отношении наркотиков и терроризма24.
Такого рода секретные взаимодоговоренности позволяют одной стране скрываться за другой и делать вещи, которые по ее собственным законам могут считаться противоречащими закону или небесспорными. Например, Главное управление правительственных коммуникаций (GCHQ) имеет список американцев, чьи телефонные переговоры интересуют Агентство национальной безопасности. Международный обмен секретными сведениями идет вразрез со всеми внутренними ограничениями на сбор разведывательных данных25.
363

УГРОЖАЮЩИЕ ГИГАНТЫ
В то время как мир разведки приспосабливается к утверждающейся суперновой экономике, ненасытный информационный рынок будет требовать все новой продукции и станут возникать новые гиганты, завоевывающие его.
В не слишком отдаленном будущем вырисовывается распад или полное ослабление разведывательного альянса Соединенного Королевства - США - НАТО (UKUSA-NATO). Когда разбежались бывшие советские сателлиты в Восточной Европе и каждый из них заключил свой сепаратный договор с западными разведслужбами, изменился "баланс сил" в мире разведки.
Помимо того, поскольку Япония и Германия претендуют играть более важные роли в дипломатической и политической (а возможно, и военной) сферах, ближе соответствующие высокому уровню их экономического развития, они могут планировать наращивать разведывательную деятельность, что в свой черед вызовет активизацию разведки и контрразведки их соседей, торговых партнеров, союзников и противников. (К примеру, можно предположить, что в результате объединения Германии к Бонну отошли хотя бы некоторые разведывательные сети и агентура, прежде используемые Восточной Германией в Соединенных Штатах, Франции, Великобритании и других странах.)
Японцы и немцы сами могут образовать центр нового консорциума, к которому станут примыкать более мелкие державы. В любом случае было бы странно, если бы и Бундеснахрихтендинст, и Тобецу не получили значительных бюджетных ассигнований (которые, конечно же, замаскированы или упрятаны в бюджетах других ведомств).
Такое перераспределение позиций в скрываемом мире разведки отражает новое "соотношение сил" (если использовать излюбленный советский термин). В то время как новая система производства материальных благ усиливает соперничество среди развитых стран, соответственно перераспределяются места среди главных разведывательных служб. В будущем пристальное внимание разведчиков будет сосредоточено на трех важнейших направлениях: экономике, технологии и экологии.
364

БОЕВЫЕ САМОЛЕТЫ И "КОНТРОЛЬНЫЕ СПИСКИ"
В 1975 г. один палестинский консультант при правительстве Ирака отправил резкое послание. Ирак, менявший свою политическую ориентацию от Советского Союза к Западу, намеревался закупить 60 военных самолетов, стоивших тогда около 300 млн. долл. Этот консультант, Саид К. Абуриш, пытался вести переговоры с одной британской фирмой, но правительство не гарантировало поставку запасных частей. Тогда иракцы обратились к французам, которые согласились продать им "Мираж F-1" и гарантировали поставку запасных частей. Но иракцы сочли, что французы завысили цену. По словам Абуриша, являвшегося посредником в сделке, он тогда сказал иракской стороне: "Какую бы скидку вы ни запрашивали, становится ясно, что эти ублюдки договорились между собой. У вас неограниченный счет, так используйте его, чтобы дать взятку, подкупить или запугать кого-нибудь".
По иронии судьбы, как он сам рассказывал, он в конце концов получил нужную информацию в картотеке Института мира в Стокгольме, который не имел ничего общего с торговцами военными самолетами. И когда Жак Ширак, бывший в то время премьер-министром Франции, приехал в Багдад с визитом, иракский лидер Саддам Хусейн предъявил ему бумагу с ценами, запрашиваемыми другими странами. По утверждению Абуриша, Ширак "добровольно вызвался немедленно скинуть 1 750 000 долларов с цены каждого самолета". Самолеты эти были использованы в ирано-иракской войне, которая закончилась в 1988 г.26
Эта была обычная операция по добыванию коммерческой информации, которая осуществлялась в интересах правительства. Экономическая выгода от сделки, т.е. 1,75 млн. долл. умноженные на 60 самолетов, что составило в сумме свыше 100 млн., не идет ни в какое сравнение со скромной взяткой, которую призывал заплатить Абуриш, и это убедительно демонстрирует, какую огромную пользу может приносить добывание коммерческой информации. И случай с Абуришем всего лишь пустяк. Это просто пример того, что представляет собой "микроразведка".
А теперь рассмотрим потенциальные возможности "макроразведки". Когда Великобритания в 1973 г. вела переговоры о вступ-
365

лении в Общий рынок, ее делегаты располагали информацией, полученной от перехвата сообщений, которыми обменивались другие европейские страны. Полученную от этого обстоятельства выгоду трудно определить в цифрах, но сэкономленные иракцами 100 млн. в сравнении с ней ничтожная мелочь. Данная операция представляет собой пример макроразведки.
Сегодня Агентство национальной безопасности США и Главное управление правительственных коммуникаций (GCHQ) Великобритании имеют так называемые контрольные списки, куда занесены компании и организации, к которым они проявляют особый интерес. Туда входят банки, нефтяные компании, торговые организации, чья деятельность может поколебать мировые цены, положим, на нефть или зерно27.
Советский Союз также уделяет пристальное внимание экономическим данным. Как говорил бывший сотрудник АНБ Раймонд Тейт, "на протяжении многих лет Советский Союз манипулировал группой коммерческих рынков в мире", используя свои разведывательные возможности.
Но по утверждению бывшего замминистра торговли Соединенных Штатов Лайонела Олмера, японцы "имеют самую усовершенствованную и организованную систему экономической разведки в мире при посредстве "оперативников", работающих в их внешнеторговых офисах. Японский внешнеторговый консорциум является основным сборщиком коммерческих сведений. Японские торговые компании в своей работе умело пользуются информацией, они активно действуют повсюду, от Африки до Восточной Европы. Нам неизвестно, сколь многими из полученных данных они делятся с правительством, но предполагаем, что почти всеми".
Вспоминая о времени работы в министерстве торговли, Олмер говорил: "Однажды мы потратили год, пытаясь доказать, что японцы тайно манипулируют курсом иены, это было в 1983 году. Нам так и не удалось ничего обнаружить, чтобы доказать, что правительство то повышало, то понижало валютный курс. Но мы непременно хотели узнать это". Вот пример макроразведки.
В 1988-1989 гг. происходили сложные коммерческие переговоры между Японией и Соединенными Штатами относительно условий совместного производства самолета-истребителя FSX. Такие переговоры, говорил Олмер, "шли бы с большей пользой, если
366

бы наше правительство было лучше информировано об истинных намерениях японской стороны... Не рассматривали ли они данный проект как трамплин с тем, чтобы в дальнейшем побороться с нами в этой области? Мы то и дело сталкивались с непоследовательностью". А в данном случае на карту была поставлена не продажа нескольких самолетов, а судьба целых отраслей28.
Однако это только первые стычки в экономической разведывательной войне, которая будет усугубляться в ближайшие решающие десятилетия и самым тесным образом увязываться с правительственной политикой и стратегией корпораций.
Ведущие мировые разведывательные службы все больше сосредоточиваются на экономическом шпионаже, и это обусловлено целым рядом факторов. Первое: так как "холодная война" окончилась, все крупные разведорганы начали подыскивать себе новые задания, чтобы оправдывать свой бюджет. Второе: поскольку новая система создания материальных благ порождала глобализацию промышленности, все большее число компаний связывало свои интересы с заграницей, а интересы эти следовало оберегать. Промышленные круги оказывали давление на правительство, настаивая на обеспечении политической поддержки и проведении экономической разведки, ведь частной фирме такое могло быть недоступно. Подобного рода давление могло проявить себя только при проходящей глобализации, получалось, что государственная разведка становилась на защиту частных интересов.
Помимо этого, имеется еще один поразительный, оставшийся незамеченным факт. Когда компании, чтобы работать в условиях суперсимволической экономики, начинают все больше полагаться на электронную аппаратуру, внутреннюю связь, наземные системы связи для передачи информации за стены фирмы, осуществлять непосредственный обмен сведениями между своими компьютерами и компьютерами других компаний, вся деловая система целиком становится более уязвимой для электронного контроля, проводимого такими ведомствами, как Агентство национальной безопасности, Главное управление правительственных коммуникаций, Тобецу, и их советскими коллегами. Огромные потоки ценнейшей коммерческой информации, некогда малодоступной, станут заманчивой целью для разведывательных организаций.
367

И наконец, по мере роста ставок в мировом торговом соперничестве параллельно будет нарастать соперничество между разведками разных стран, будет происходить процесс, аналогичный гонке вооружений. Успех разведывательной службы какой-либо страны будет тут же подгонять все другие непременно превзойти ее, и с каждым таким шагом ставки будут повышаться.
Разведывательная деятельность, в значительно большей степени, чем когда-либо прежде, будет направлена не только на решение правительственных задач, но и на поддержку стратегии корпораций, поскольку будет считаться, что могущество корпораций непременно способствует национальному могуществу. Вот почему следует ожидать более пристального внимания к любому виду экономической деятельности в интересующих странах, большего подслушивания во время решающих коммерческих переговоров, большего воровства программного обеспечения, большего похищения ценных сведений и тому подобного. Оборудование электронного наблюдения может быть внедрено в коммерческую службу, и целая армия хорошо обученных специалистов сможет ответить на любой из вопросов вроде тех, над решением которых годами бился Олмер во время работы в американском министерстве торговли.
Все это приведет к быстрому подъему в области шифровального дела и дешифровки, поскольку и компании, и отдельные лица будут заинтересованы защитить свои секреты от чужих глаз и ушей. А отсюда станет процветать коррупция - продажа "с черного хода" предназначенных для правительства сведений частным компаниям, осуществляемая агентами или бывшими агентами. В условиях отсутствия "работающего" международного закона подобная практика будет порождать серьезные международные конфликты.
ЛИНИЯ "X" ДЖЕЙМСА БОНДА
Как и военная мощь, экономическая сила основывается на сумме знаний. Сложная современная техника - это воплощенное знание. С распространением суперновой экономики возрастает ценность передового технического опыта.
368

В январе 1985 г. в Северную Америку прибыло почти 200 000 тонн 96-дюймовой углеродистой стали, цена которой была на 40% ниже аналогичной канадской стали. А история этой партии товара началась за 30 лет до момента поставки, когда румынский диктатор Николае Чаушеску подключил к осуществлению программы ядерного развития страны свое управление внешней разведки DIE.
По утверждению бывшего главы этого ведомства Йона Пачепы, который впоследствии перебежал на Запад, большое число специально подготовленных инженеров, снабженных фальшивыми документами, посылалось за границу с тем, чтобы они устроились на работу в ядерную промышленность. По словам Пачепы, эти шпионы теперь достигли должностей в General Electric, Combustion Engineering, их филиалах, сходных предприятиях в Канаде, в компаниях Simens, Kraftwerke и AEG в Западной Германии и "Ансальдо Нуклеари Импьянте" в Италии. Добытые ими сведения стекались в Бухарест.
Зная, что у канадцев существовали трудности с продажей их реакторов CANDU, Чаушеску, использовав свою разведслужбу, намекнул им, что Румыния могла бы купить даже 20 таких реакторов. И действительно, 27 октября 1977 г. румыны подписали с канадской стороной соглашение, по условиям которого 4 реактора должны были быть целиком построены канадцами, а остальные при участии румынских специалистов. Вслед за тем Канада радушно принимала румынских инженеров-ядерщиков, многие из которых работали на разведку.
В результате, утверждает Пачепа, "румынские разведорганы вскоре располагали информацией, касавшейся примерно 75% технологии CANDU-600, сведениями о современной системе безопасности для ядерных установок, технологии и оборудовании для производства тяжелой воды, строительными чертежами и рабочими планами, относящимися к ядерным установкам, смонтированным в Канаде, Западной Германии и Франции".
Более того, Румынии удалось вытянуть из Канады кредит в 1 млрд. долл., который предполагалось частично использовать для платежа участвующим в проекте канадским фирмам, остальная сумма должна была поступить Канаде в форме встречных поставок или бартера.
369

К марту 1982 г. вся коммерческая сделка, как это бывает, расстроилась. Но Румыния уже прикарманила авансовый транш в сумме 320 млн. долл. А помимо того, Румыния уже имела больше технологии, чем ей было нужно. Теперь оставалось только отправить Канаде товары по условиям бартерного соглашения. Вот почему румынская сталь оказалась в Канаде и стала продаваться дешевле отечественной продукции29.
Жульничество румын, сочетавшее промышленный шпионаж и экономическое мошенничество, не столь уж редкий в мире случай, как это может показаться, ведь в наше время исследовательские расходы стремительно возрастают, в сравнении с ними стоимость украденных технологий чрезвычайно невелика.
Действительно, как считает бывший глава французской разведки граф де Маранш, "в любой разведслужбе, заслуживающей так называться, вы без труда обнаружите случаи, когда успешное проведение какой-либо операции компенсировало целые годовые бюджеты. Конечно же, разведка приносит не фактические деньги, а дает прибыль промышленности страны"30.
Именно это обстоятельство, а не просто военные соображения, объясняет, почему шпионы кишат вокруг любого центра новой технологии, почему внимание Советского Союза и других стран притягивает Силиконовая долина, почему русские даже пытались купить три калифорнийских банка, один из которых предоставляет кредиты компаниям, работающим там. (По словам работавшего здесь бывшего офицера КГБ, "из Японии даже была вывезена специальная аудиоаппаратура, которая использовалась в резиденции КГБ для прослушивания радиосвязи между ведущими наблюдение сотрудниками японской национальной полиции"31.)
Румынская разведывательная система была создана по советскому образцу, в СССР существовал мощнейший аппарат технического шпионажа - так называемая Линия Икс КГБ, Управление Т, отдел научной и технической разведки32.
В отчете госдепартамента США за 1987 г., который основывался на данных ЦРУ, содержалось обвинение, что примерно треть должностных лиц советской Торгово-промышленной палаты абсолютно точно или предположительно являются офицерами КГБ или ГРУ. "Принимая ежегодно свыше 20 торговых выставок и около 100 делегаций западных деловых кругов, инспектируя каждый год
370

тысячи товаров, сотрудники данной организации имеют широкий доступ к импортному оборудованию". Особое внимание советской стороны обращено на роботов, глубоководную морскую технологию и промышленные химические препараты.
Поскольку для многих стран отсутствие твердой валюты не дает возможности законным путем приобретать технологии и ноу-хау, они стремятся завладеть ими нелегально. Это подразумевает в будущем усиление технического шпионажа со стороны бедных стран Африки, Азии и Латинской Америки. Если они сами будут не в состоянии воспользоваться информацией, полученной их инженерами и учеными, то по крайней мере смогут торговать ею. И действительно, этот аспект технического шпионажа - существование рынка "перепродажи" - часто не принимается во внимание.
К тому же, когда возрастает роль знания для экономической, военной и политической власти, технический шпионаж приводит к углубляющимся разногласиям между бывшими союзниками.
В этой связи стоит отметить недавнее обвинение, что французская разведка перехватила трансатлантические сообщения, направленные концерном IBM группе Булл, и таким образом внедрила агентов в американскую компьютерную фирму.
Доказательством может служить КОКОМ. КОКОМ - это базирующийся в Париже Комитет по координации экспорта стратегических товаров, объединивший 16 стран и призванный препятствовать утечке западной высокоэффективной техники или технологии в страны советского блока. КОКОМ, где все больше разгораются распри среди его членов, сейчас находится на грани распада. Входящие в него страны все активнее проявляют недовольство из-за ограничений в торговле и обвиняют друг друга в использовании такого положения в интересах собственной коммерческой выгоды.
По инициативе европейцев и японцев происходит сокращение списка стратегических товаров и стран, на которые наложено эмбарго. Но когда в 1983 г. Соединенные Штаты, основная сила после КОКОМа, предположили исключить Китай из этого списка, было выражено решительное несогласие. По словам профессора Такехико Ямамото из университета Сидауоки, западноевропейские страны, "опасаясь, что США воцарятся на китайском рынке, яростно сопротивлялись этому предположению и воздержались от его рассмотрения"33.
371

В Японии недавно произошел скандал, связанный с деятельностью компании "Тошиба". Его вызвала дополнительная несанкционированная продажа этой фирмой советской стороне высокосложного оборудования для шлифовки винтовых лопастей подводной лодки. Под сильным давлением США Япония была вынуждена ужесточить внутренний экспортный контроль, чтобы не допустить повторения подобного инцидента. Однако в итоге она лишилась части китайского рынка. Так, экспорт японских станков в Китай только за 1987 г. упал на 65,9%. Япония пришла в ярость, когда в Шанхае внезапно объявилась американская машиностроительная фирма "Цинциннати Милакрон".
Подобный тип коммерческой войны угрожает теперь самому существованию КОКОМа. Помимо того, европейская экономическая интеграция подразумевает ослабление экспортного контроля отдельно взятых европейских стран, чтобы товары могли свободно курсировать среди 12 государств Общего рынка.
Как мы уже видели, укрепление суперновой мировой экономики ведет к созданию транснациональных или многонациональных коммерческих объединений, а также многочисленных, не соблюдающих границ коммерческих ассоциаций и совместных предприятий. Это усиливает циркуляцию информации, и становится гораздо сложнее держать ее в секрете.
Вследствие всех этих обстоятельств, современные высокоэффективные технологии становятся главным объектом для разведок мира. Шпион будущего мало похож на Джеймса Бонда, у которого главным преимуществом были его кулаки, это прежде всего инженер Линии Икс, который спокойно сидит на своем рабочем месте, листает страницы справочников и нажимает на клавиши компьютера.
ВРЕМЯ ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ВОЙН
Еще одно выгодное занятие для завтрашних шпионов - окружающая среда. Проблемы окружающей среды теперь уже перестают иметь обособленный характер и становятся общим делом, ведь
372

загрязнение Рейна в такой же степени затрагивает Голландию, как и Германию, а для кислотных дождей не существует границ, и вырубка лесов в бассейне Амазонки беспокоит весь мир.
Возрастающая сумма знаний об окружающей среде может помочь в решении подобных проблем, но вместе с тем предоставляет возможность влияния на соседние страны. Яркий пример этому - случай 1989 г., когда Турция объявила Ираку и Сирии, что она на месяц пустит воды реки Евфрат по другому руслу. Отвод воды ставил под удар сельское хозяйство Ирака и электроснабжение Сирии. Турки объяснили свое решение необходимостью проведения ремонтных работ на плотине Ататюрк. Однако скептики утверждали, что причина тут совсем иная.
По другую сторону южной границы Турции, в Ираке и Сирии расположены небольшие базы курдских сепаратистов, относящихся к марксистской Курдской рабочей партии. Отряды боевиков проникали оттуда в Турцию. Турция требовала от Ирака и Сирии, чтобы они обеспечили охрану границ и воспрепятствовали переходу через них курдов. Однако набеги боевиков продолжались, и тогда Турция объявила о закрытии плотины. Это сообщение последовало спустя четыре дня после нападения боевиков на турецкое селение, расположенное на границе с Ираком, когда погибли 28 человек. Турецкая пресса потребовала репрессивных мер против баз боевиков на контролируемой Сирией территории34.
Действительно ли было необходимо отвести воды Евфрата или же это предназначалось, чтобы вынудить правительства Ирака и Сирии провести военные операции против боевиков, но данное решение имело явный экологический подтекст, это, можно сказать, был первый удар в экологической войне, которой в предстоящие десятилетия суждено стать довольно распространенной и весьма изощренной. Ведь когда-нибудь страны смогут наслать на противника насекомых, подвергнутых генетическим изменениям, или попытаться изменить погодные условия.
Когда наступит такое время, разведка будет обеспечивать боеприпасами для ведения экологических войн.
Если же взять положительную сторону, то разведывательные организации, располагающие спутниковыми системами дистанционного зондирования, вполне могут выполнять задания по про-
373

верке выполнения договоров об охране окружающей среды точно так же, как они контролируют ныне соглашения об ограничении вооружений.
Так как экологическая война и экологическая угроза станут частью новой мировой системы, экологическая разведка будет самым тесным образом увязана с политическими и военными планами.
Таким образом, новая система создания материальных благ начинает видоизменять одну из универсальных функций нации-государства - проведение внешней разведки. Однако же то, на чем мы остановили внимание, всего лишь явления, лежащие на поверхности. А есть и другие, более глубинные.
ПРИВАТИЗАЦИЯ ШПИОНАЖА
Мы повсюду наблюдаем слияние сбора разведывательной информации, осуществляемой по правительственной линии, и частной разведывательной деятельности в масштабах, прежде неведомых в капиталистической экономике.
Правительства и компании давно уже поддерживали отношения друг с другом. Некоторые крупные фирмы с давних пор служили "прикрытием" для правительственных разведчиков. Например, Bechtel Corporation, находящаяся в Сан-Франциско строительная фирма, которая имеет на сотни миллионов долларов контрактов на Среднем Востоке, предоставляла должности оперативникам ЦРУ. Взамен фирма получала от ЦРУ информацию, имевшую коммерческую ценность35.
Некогда американские торговые фирмы предоставляли "крышу" примерно двумстам работавшим за границей агентам спецслужб, выдавая их за своих сотрудников36. Компаниям возмещались эти расходы. С другой стороны, в то время как во многих странах принято исходить из того, что деловые люди должны сотрудничать с разведорганами, и с этой целью на них даже может оказываться определенное давление, в Соединенных Штатах нет подобной практики. У американских коммерсантов, даже у тех,
374

кто связан с высокопоставленными зарубежными политиками, американская разведслужба никогда не требует отчета37.
Граница между государственным и частным шпионажем будет продолжать стираться. По мере развития многонациональных корпораций во многих из них были созданы собственные частные разведывательные сети. Это равным образом относится и к европейским нефтяным компаниях или банкам, и к японским торговым фирмам, и к американским строительным фирмам. Конечно же, вполне вероятны контакты между разведывательными отделами фирм и государственными разведслужбами своей страны или же той страны, где разворачивается деятельность фирмы.
Помимо осуществления разведывательных операций за границей, с недавних пор набирает размах так называемая конкурентная разведка в отечественной промышленности, о чем шла речь в 14-й главе. Хотя она обязана проводиться в рамках закона, зачастую она осуществляется пусть на простейшем уровне, но теми же методами и приемами, которые используют в своих операциях государственные разведорганы. Возможности для неофициальных связей с правительством возрастают, когда эти фирмы нанимают бывших шпионов и аналитиков, состоявших прежде на государственной службе.
Подобных инцестуальных взаимоотношений будет становиться все больше вследствие происходящей реструктуризации мирового бизнеса, что приводит к сложным межнациональным деловым альянсам. Компания, входящая в некий "стратегический альянс" с другой фирмой, может и не знать, что некоторые из ее партнерских операций фактически были шпионской деятельностью, проводимой в интересах другого правительства. Или же данное обстоятельство может заинтересовать ее, и тогда она станет требовать от государственной спецслужбы своей страны выяснить положение.
Происходящие изменения неизбежно приведут к вовлечению бывшей "частной" коммерческой деятельности в государственную сферу, к ее политизации, непрерывному потоку обвинений, взаимных упреков, перетасовок и громких скандалов.
По мере преобразования деловых отношений на первый план выдвигается разведка, осуществляемая по индивидуальному заказу, а не массовый сбор разведывательных данных. Правительствен-
375

ных политических деятелей интересуют более конкретизированные и точные сведения. Это требует сбора информации в соответствии с требованием заказчика или, как минимум, ориентированного на потребителя анализа информации.
Для удовлетворения нарастающих потребностей, особенно в сфере экономики, технологии и окружающей среды, необходима тщательно отобранная тактическая информация по столь широкому кругу вопросов, что даже такие крупные поставщики информации, как ЦРУ, будут не в состоянии подбирать, вводить в штат и оплачивать всех нужных специалистов. Поэтому разведывательные службы будут делать то, что подходит компаниям. Все большая часть работы станет производиться вне их рамок, а это разрушит вертикальную интеграцию, присущую разведывательной деятельности, ориентированной на массовое производство.
Разведывательные службы всегда делают определенную договорную работу на стороне. Как ЦРУ, так и французская разведка нанимают гангстеров и мафиози для выполнения определенных заданий. Разведывательные службы нередко учреждают псевдофирмы, подобные известной компании, поставлявшей "превосходные заграничные тренчи" ("Foreign Excellent. Trench Coat Company"), которая использовалась в качестве прикрытия для разведывательной сети "Красной капеллы" в работе против нацистов во время Второй мировой войны, или "частные" аэрокомпании ЦРУ, использовавшиеся во время вьетнамской войны. Вскоре разведчики в гораздо большей степени, чем раньше, будут вынуждены полагаться на независимых внешних поставщиков информации и консультантов.
Начало этому процессу уже положено с появлением частных исследовательских бюро, специализирующихся во всех областях - от анализа политического риска до поисков технической информации. Фирма Business Environment Risk Information, расположенная в городе Лонг-Бич, штат Калифорния, иногда делала чудовищные промахи, но, например, в декабре 1980 г. сообщала своим подписчикам, что египетский президент Анвар Садат будет убит. Это произошло десять месяцев спустя. Она так же верно, за девять месяцев до события, предсказала вторжение Ирака в Иран. Еще в 1985 г., до того как начался бум в этой области, существовало десятка два подобных информационных бюро.
376

Большинство из них привлекало к сотрудничеству бывших крупных чиновников или агентов разведки. Наиболее известной является ассоциация Киссинджера, где в разное время работали бывший советник президента Буша по национальной безопасности Брент Скаукрофт, второе лицо в госдепартаменте Лоренс Иглебургер, бывший глава министерства финансов Уильям Саймон и, конечно же, сам Генри Киссинджер, в прошлом советник президента по вопросам национальной безопасности и государственный секретарь США. У руководства подобными фирмами обычно стоят люди, связанные с разведкой, вроде Уильяма Ф. Колби, бывшего шефа ЦРУ, который, выйдя в отставку, основал в Вашингтоне собственное агентство. Колби говорил: "Экспертный бизнес во многом схож с занятием разведкой".
Частные разведывательные фирмы способны составлять конкуренцию государственным органам, они в состоянии привлекать к работе лучших профессионалов, предлагая лучшие условия, чем государственная служба, они могут браться за решение задач, для которых обычно плохо годятся крупные бюрократические разведывательные организации.
Таким образом, мы можем наблюдать все более тесное объединение или взаимопроникновение коммерческой и государственной разведывательной деятельности.
НОВАЯ РОЛЬ "ЧАСТНОГО ДЕТЕКТИВА"
И все же гораздо более впечатляющим явлением, когда речь заходит о всевозрастающей "приватизации" разведки, можно считать то, что в значительной степени это относится к происходящему в космосе, а не на Земле. Пять стран - Соединенные Штаты, Франция, Япония, Индия и даже Советский Союз - теперь торгуют данными, собранными благодаря их космическим спутникам38.
Начало этому процессу было положено в 1972 г., когда НАСА запустила первый искусственный спутник "Ландсат" для гражданских целей. Теперь на орбите работают два таких аппарата - "Ландсат-3" и "Ландсат-4", а вскоре будет запущен и еще один. Нахо-
377

дясь на расстоянии 438 миль от земной поверхности, спутники передают данные, которые используются для разработки полезных ископаемых, прогнозирования урожая, развития лесного хозяйства и использования других природных ресурсов.
Информация со спутников поступает в 15 стран мира, каждая из которых, заплатив годовой взнос в размере 600 000 долларов, получает непрерывный поток цифровых изображений. Некоторые из них имеют военное значение. Так, министерство обороны США само является покупателем передаваемых со спутников данных. "Ландсаты" также используются японскими военными кругами, проявляющими пристальное внимание к Восточной Сибири. В 1984 г. американский ученый Джон Миллер из университета Аляски с помощью сделанных с "Ландсата" фотографий смог обнаружить проводимые Советским Союзом испытания, где проверялась возможность запуска ядерных ракет с находящихся под арктическим льдом подводных лодок.
21 февраля 1986 г. французы запустили искусственный спутник Земли "SPOT" и стали конкурентами американского "Ландсата". Отныне не только ученые, специалисты, но и широкая публика могла располагать информацией как военного, так и промышленного характера относительно любого места земного шара. Американская и советская монополии в области получения из космоса информации потерпели провал39.
Несмотря на то что изображения, передаваемые "SPOT" и "Ландсатом", главным образом подходят для военных целей, от этого есть и другая польза. Правительства, не имеющие собственных спутников, выступают покупателями таких коммерчески пригодных военных разведывательных данных.
А что более важно, заказчики могут теперь покупать изображения и другие данные у нескольких поставщиков, объединять их и загружать информацию в компьютер, обрабатывать ее и получать заключения гораздо более ценные, чем если бы использовался только один источник.
Действительно, этой отрасли, занятой обработкой данных, полученных с космических объектов, обеспечено процветание. Это относится и к Институту исследований природной среды в Мичигане, к Саудовскому центру дистанционного контроля в Эр-Рияде и Институту космических исследований в Сан-Паулу. В Атланте
378

есть одна фирма, называемая ERDAS, Inc., которая создает программы для подобных "обработчиков", и их в мире насчитывается две сотни40.
Быть может, лучшим примером демонополизации разведывательных данных является деятельность расположенной в Стокгольме Сети космической массовой информации (Space Media Network), которая покупает данные, передаваемые "SPOT" и "Ландсат". обрабатывает их на своих компьютерах и получает изображения, которые передает в мировую периодическую печать. Оставляя в стороне разведывательный аспект своей деятельности, проспект данной организации описывает ее как сообщения о "любой части мира, на которую наложен запрет или куда ограничен обычный доступ, будь то закрытые границы, важные военные объекты, чрезвычайные ситуации и катастрофы".
Эта организация предавала гласности секретные советские подготовительные работы для "челночной" космической программы в Тюратаме, данные о гигантском советском лазере, который может стать частью противоракетной системы, монтажные площадки для китайских ракет в Саудовской Аравии, строительство пакистанского ядерного объекта в Кагуте и непрерывное наблюдение за Персидским заливом во время военного противостояния в
этом регионе41.
Письмена не на стене, а на небе. Процесс демонополизации космической разведки будет продолжаться по мере появления спутников других стран и дополнительных компьютерных технологий. Над созданием собственного искусственного спутника Земли работают такие страны, как Ирак и Бразилия. Другие, включая Египет и Аргентину, развивают ракетную технику, совместный бразильско-китайский проект Inscom предполагает запуск бразильского спутника ноу-хау с помощью китайской ракеты-носителя42.
То, что некогда было доступным только сверхдержавам и их разведкам, становится все более доступно меньшим странам и, в той же мере, частным пользователям и мировым средствам массовой информации.
И в этой связи средства массовой информации сами становятся главным конкурентом поставщикам разведывательных данных. Вот что говорил бывший высокопоставленный чиновник американского правительства: "Когда я вступил в должность, то первое
379

время был во власти "мистической секретности", мне все казалось, что если какой-либо документ относится к разряду секретных, в нем содержатся сведения чрезвычайной важности. Однако вскоре я обнаружил, что часто читаю то, с чем уже предварительно ознакомился по публикациям в "Файнэншл тайме". Шпиона способна подкосить и оперативная, мгновенная реакция телевидения". Продолжающаяся приватизация разведки и распространение добытых ею разведывательных данных на множество средств массовой информации будут вынуждать шпионов-профессионалов заниматься реструктуризацией своей деятельности, как это должны были сделать многие корпоративные главы исполнительной власти. К тому же разведывательная деятельность вынуждена приспосабливаться к новой мировой системе производства материальных благ. Но тут шпионаж сталкивается с такими проблемами, которых нет в других отраслях.
ГЛУБИННЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ
Клиенты, которые пользуются разведывательными сведениями - правительственные чиновники и политические деятели, - уже не страдают от недостатка информации. Они перегружены ею.
Теперь в изобилии множество данных, и именно их чрезмерное количество заставляет думать, что сам по себе сбор информации больше уже не является главной проблемой разведки. Проблема заключается в том, чтобы придать всему собранному смысл и получить результаты, которые помогли бы руководящим лицам принимать решения.
Это вынуждает шпионский бизнес все в большей мере полагаться на экспертные системы и для проведения анализа использовать компьютеры. Но одной только новой техникой тут не обойтись. Необходим абсолютно новый подход к сумме знаний.
Поскольку утечка секретной информации может иметь самые серьезные последствия, включая смерть самих информаторов, разведывательные организации всего мира используют принцип "делимости". Аналитикам, работающим над проблемой, редко дано
380

видеть картину целиком, в их распоряжении оказывается лишь ограниченная доза информации, которую им положено знать, причем зачастую они даже не в состоянии судить о степени достоверности фрагментов. Теоретически процесс организован так, что части информации соединяются воедино и переходят на более высокий уровень по мере продвижения по иерархии.
Но как мы видели прежде, подобный принцип существует в бюрократических корпорациях. И мы уже отмечали, что когда в обществе происходят стремительные перемены и окружающая обстановка усложняется, подобная система предстает слишком медлительной и упускающей из поля зрения большое число факторов. И это не просто голословное утверждение. Сенатор Сэм Нанн, ведущий эксперт по военным вопросам в сенате США, публично осудил разведывательные организации за то, что они не успевали за быстро происходящими событиями в Европе, а это не давало возможности конгрессу принимать практически полезные решения о военном бюджете США. Подобное отставание могло иметь пагубные последствия43.
В качестве решения проблем подобного рода расторопные корпорации обеспечили своим служащим доступ к гораздо большей информации, позволяя им полную свободу маневра вокруг иерархии. Однако такие новшества вступают в противоречие с необходимостью повышенной секретности в индустрии разведки. Шпионы оказываются в двойных путах.
Но дело не только в этих "путах". Разведка во многом не просто запаздывает, но и не имеет ничего общего с нуждами тех, кому необходимо принимать решения, т.е. "заказчиков".
Как говорил Лайонел Олмер, бывший заместитель министра торговли, "нам нужно более углубленное участие должностных лиц политического уровня с тем, чтобы они были не только потребителями, но и участниками процесса". Мы уже знаем, что в промышленности заказчики вовлекаются в проектный замысел, а группы потребителей организованы в сети поддержки производителей. Граница между производством и потреблением стирается.
Пожелание Олмера, чтобы главные политические деятели помогали формировать разведывательный процесс, вполне логично. Однако многие политики и чиновники помогают "придавать процессу иную форму", а потому велика опасность, что
381

оценки, передаваемые президентам или премьер-министрам, содержат только то, что те хотят слышать, или же отражают точку зрения одной группировки или партии. Тем самым еще больше искажается информация, которая и так уже была представлена в ложном виде после того, как над ней потрудились информтактики и метатактики.
Если же сведения поставляются ложными оттого, что к ним приложила руку страна противника - такое иногда случается, если разведчик является "двойным агентом", - результаты могут быть плачевными. Но то же самое может случиться, если данные были преднамеренно искажены какой-либо из сторон для политической выгоды.
Происходящие исторические перемены, затрагивающие и индустрию шпионажа, уводят его с пути массового производства и приспосабливают к новой передовой системе производства материальных благ. Подобно другим отраслям, разведка сталкивается с конкуренцией с самой неожиданной стороны. Как и другие отрасли, она должна образовывать новые, постоянно меняющиеся альянсы, а также изменять свое устройство. Она должна подобно другим отраслям производить на заказ свою продукцию и переосмыслить свои основные задачи.
"Любой явный поступок человека имеет свою тайную сторону", - писал Джозеф Конрад44. Так и демократии, вне зависимости от своей открытости, имеют тайные стороны.
Если действия разведки, которая выходит из-под контроля не только парламента, но и президента, становится тесно переплетенной с повседневной деятельностью общества, настолько децентрализованной и слитой с бизнесом и другими частными интересами, что не поддается эффективному контролю, демократия может оказаться в смертельной опасности.
И наоборот, когда некоторыми странами управляют агрессивные террористы, палачи и деспоты, или же фанатики, вооруженные самым смертоносным оружием, демократии не могут выжить без секретов и секретных служб.
Как мы распорядимся этими секретами, а в сущности всей суммой знаний - это станет главной политической проблемой в наступающей новой эре.
382

25. ИНФОРМАЦИОННАЯ ПРОГРАММА
В одной из тегеранских гостиниц некий человек с ирландским паспортом ждал и ждал в своем номере сигнала, который так никогда и не поступил.
Этот человек, вооруженный, как это ни странно, шоколадным тортом, был, как об этом вскоре узнал мир, Робертом МакФерлейном, бывшим советником Рональда Рейгана по национальной безопасности. Торт, который был предназначен для подарка, так и остался невостребованным. Ибо, как мы помним, злополучная попытка МакФерлейна освободить американских заложников и открыть заднюю дверь иранским "умеренным" вызвала ирангейтский скандал, самое вредоносное событие за все восемь лет президентства Рональда Рейгана1.
Телевизионная аудитория всего мира была потрясена зрелищем ближневосточных торговцев оружием, тайных агентов ЦРУ, таинственных генералов в отставке, некоего статного морского офицера и его потрясающего секретаря, а также слушаниями в конгрессе, которые за этим последовали.
И все же подлинной сутью этого события было то, что многие зрители, особенно за пределами Соединенных Штатов, упустили. Ибо политическая борьба в Вашингтоне на самом деле имела мало отношения к терроризму, тайным банковским счетам, иранским "умеренным" или никарагуанским мятежникам. Скорее это было пробой сил между Белым домом и оскорбленным конгрессом Соединенных Штатов по вопросу о том, кто же будет осуществлять контроль над американской внешней политикой. Эта борьба за власть была главной причиной отказа Белого дома информировать конгресс о своей тайной деятельности.
Демократы хотели доказать, что план был санкционирован президентом. Республиканский Белый дом настаивал на том, что провал был результатом работы какого-то чересчур усердного персонала, действующего без одобрения президента. Таким образом, различные расследования и огромное количество репортажей меньше обращали внимания на саму внешнюю политику, а больше всего
383

работали над вопросом - "кто знал что и когда". Ирангейт превратился в информационную войну.
Утратившие силу воспоминания, обрывки документов, всяческие тайны, утечки информации, разного рода ложь - все это еще дает огромные возможности для того, чтобы глубоко осознать традиционное тактическое использование информации и злоупотребление ею. Но еще более важно то, что этот скандал дает ясное представление о той политике, которая ожидает нас в будущем, - политике, в которой фактические сведения, информация, знания - все это будет политизировано так, как никогда ранее. Ибо, помимо шпионов и шпионских служб, новая система создания богатства опрометчиво толкает нас в эру инфополитики.
ЖАЖДА ЗНАНИЙ
Власть государства во все времена покоилась на том, что оно осуществляло контроль над силовыми структурами, производством материальных ценностей и знаниями. То, что претерпело глубокие изменения в наши дни, - это отношения между этими категориями. Новая суперсимволическая система роста благосостояния навязывает политической повестке дня широкий круг вопросов, связанных с информацией.
Это самые разнообразные вопросы - от частной собственности до пиратства товаров, от телекоммуникационной политики до компьютерной безопасности, от воспитания и внутренней торговли до новой роли средств массовой информации. Но и то, что упомянуто, - это лишь небольшая надводная часть айсберга.
Информационная программа развития (инфопрограмма), хотя это пока еще и не замечается многими, действует столь стремительно, что в Соединенных Штатах сто первый конгресс должен был иметь дело с более чем сотней внесенных на его рассмотрение законов, связанных с информационными вопросами. 26 из них имели отношение к тому, как федеральное правительство должно распространять факты и информацию, собранные за счет налогоплательщиков2. Сегодня каждый человек, у которого есть компью-
384

тер и модем, может обратиться за информацией по несметному ряду вопросов к нескольким правительственным базам данных. Но как должно функционировать такое распространение информации? Надо ли правительству заключать контракт с внешними частными фирмами, чтобы они распределяли ее электронным способом и давали бы доступ к ней за плату? Многие работники библиотек, университетские ученые и сторонники гражданских свобод утверждают, что правительственная информация должна не продаваться, а быть свободно доступной для общественности. С другой стороны, частные компании, служащие посредниками, утверждают, что они предоставляют дополнительные услуги, и это оправдывает взимаемую плату.
Однако инфопрограмма простирается очень далеко за пределы этих проблем.
Когда мы начинаем более глубоко осознавать суть новой суперсимволической экономики, становится очевидным, что информационные проблемы больше не являются для нас далекими или неясными. Общественность, само существование которой все больше зависит от манипулирования символами, также становится все более чувствительной к их значению. Одна из вещей, которая уже была сделана, - это утверждение "права знать", особенно в той сфере, которая непосредственно связана с благосостоянием людей.
В 1985 г. в отчете бюро рабочей статистики Соединенных Штатов сообщалось, что более половины из 2,2 млн. рабочих, подвергшихся крупномасштабному увольнению, менее чем за 24 часа были извещены о том, что их выбрасывают на улицу3. К 1987 г. рабочие организации пытались провести закон, который требовал бы от крупных фирм при планировании серьезных увольнений извещать об этом своих работников за 60 дней и информировать об этом также городские и государственные управленческие структуры.
Работодатели резко выступали против предлагаемого закона, аргументируя это тем, что доступ общественности к этой информации подорвал бы усилия фирмы, направленные на спасение предприятия. Кто захотел бы вкладывать в него свои деньги, или сливаться с ним, или заключать контракт о работе с ним, или повторно финансировать его, если хотя бы что-нибудь стало известно о том, что ожидаются массовые увольнения?
385

Тем не менее росла поддержка этого мероприятия со стороны общественности. Лидер демократической партии в сенате сказал об этом так: "Это - не вопрос о рабочей силе. Это - вопрос о справедливости и честности"4.
К 1988 г. борьба по этому вопросу охватила весь Вашингтон, при этом конгресс был за него, а Белый дом - против. В конце концов, закон прошел, несмотря на угрозу президентского вето. Теперь американские рабочие и служащие имеют право заранее знать, когда они могут потерять работу из-за закрытия предприятия.
Американцы хотят также иметь больше информации об условиях, в которых они трудятся. По всей территории Соединенных Штатов группы по охране окружающей среды и целые сообщества настойчиво требуют от компаний и правительственных служб детальных сведений о токсических отходах и других вариантах загрязнения территории.
Недавно они почувствовали себя сильно уязвленными, узнав, что по крайней мере 30 раз между 1957 и 1985 г., т.е. чаще, чем раз в год, предприятие по ядерному оружию "Саванна Риве", расположенное в Южной Каролине около Айкена, переживало то, что один ученый впоследствии определил как "происшествие с реактором, имеющее исключительно большое значение". Речь идет о крупной утечке радиоактивности и разрушении ядерного реактора, который оказался расплавленным. Однако ни одно из этих происшествий не было доведено до сведения местных жителей или широкой общественности. Ничего не было предпринято и тогда, когда ученый подчинился внутреннему меморандуму об этих "инцидентах". Эта история не выходила на свет вплоть до 1988 г., когда она была обнародована на слушаниях в конгрессе.
Предприятием, работавшим на правительство Соединенных Штатов, управляли Е. И. дю Понт и Компания, и дю Понт был обвинен в сокрытии фактов. Компания немедленно выступила с опровержением, указывая, что она постоянно сообщала о несчастных случаях в министерство энергетики.
Как известно, на этом этапе министерство признало себя виновным в том, что оно сохранило эти данные в тайне. Оно с головой погрязло в военной секретности и традициях манхэттенского проекта, который привел к использованию атомной бомбы во Вто-
386

рой мировой войне. Однако общественное давление, направленное на раскрытие этих тайн, вызвало внутреннюю борьбу между министром энергетики Джоном Херрингтоном, выступающим за более высокие требования надежности и большую открытость, и его собственными сотрудниками, которые сопротивлялись этому.
Но хотя внутри министерства и бушевал этот конфликт, революционный новый закон начал действовать, впервые выступая с требованием, чтобы всем сообществам, на всей территории Соединенных Штатов, была дана ясная и детальная информация о токсических отходах и других опасных материалах, которым они могут подвергнуться. "Впервые, - сказал Рихард Зигел, консультант фирмы, которая помогла ускорить согласие на это трехсот различных предприятий, - общественность собирается узнать, что же выпускает предприятие, расположенное на той же улице". И это было еще одной явной победой в вопросе об общественном доступе к информации.
Все усиливающаяся борьба за гласность - это не только американский феномен, и она не ограничивается чисто национальными вопросами.
В японском городе Осака жители образовали организацию под названием "Право Знать Сеть Канзай", которая проводила акции в отношении муниципальных и префектурных органов управления, требуя от них доступа к ранее засекреченной информации5. Из 12 запросов на имя префектур шесть были одобрены, а остальные быстро отклонены. Среди этих последних был запрос об информации, касающейся отчета по расходам губернатора.
Ответ правительства города Осака был, так сказать, крайне искусным. Когда группа потребовала документы, относящиеся к покупке картины Модильяни, которая украшает сейчас музей современного искусства Осаки, чиновники не ответили "нет". Они просто вообще не дали ответа. Однако требования обеспечить доступ к публичным документам как на местном, так и на общенациональном уровнях не прекращались.
Рост того, что можно назвать осознанием роли информации ("info-awareness"), идущий параллельно росту экономики, основанной на компьютерах, информации и коммуникации, вынудил правительства разных стран уделять все больше внимания вопросам,
387

относящимся к знанию, - таким как секретность, общественный доступ, личное, частное дело.
С тех пор как Соединенные Штаты приняли акт о свободе информации в 1966 г., расширяющий право граждан на доступ к государственным документам, эта концепция распространяется и на другие передовые экономические системы6. Дания и Норвегия последовали этому примеру в 1970 г., Франция и Нидерланды - в 1978 г., Канада и Австралия - в 1982 г. Однако этот список не полностью отражает данную тенденцию, ибо гораздо большее число штатов, провинций и городов сами проявили такую законодательную инициативу, причем в ряде случаев они сделали это раньше, чем государство в целом. Именно так было в Японии, где пять префектур, пять крупных городов, два специальных округа и восемь обычных городов уже сделали это в 1985 г.
В тот же самый период наблюдается быстрое распространение законов, определяющих право на частную собственность. Законы относительно частной собственности были приняты в Швеции в 1973 г., в Соединенных Штатах - в 1974 г. В 1978 г. их примеру последовали Канада, Дания, Франция и Западная Германия; Великобритания присоединилась к ним в 1984 г. Многие государства учредили агентства по "защите данных", специально предназначенные для того, чтобы предотвратить компьютерные злоупотребления правом частной собственности. Естественно, что понятия и методы, используемые для этого, неодинаковы в разных странах, так же как и их эффективность. Тем не менее общая картина совершенно ясна: повсюду, где развивается суперсимволическая экономика, информационные вопросы становятся все более важными в политическом отношении.
БОМБЫ ТЕРРОРИСТОВ И ЖЕРТВЫ СПИДА
Повсюду происходит также непрекращающаяся информационная война между культом секретности и группами граждан, выступающих за более широкий доступ к ней. Эта война проникает и
388

внутрь партий и часто бывает столь сложной, что сами участники запутываются в ней.
Например, требования гласности становятся неочевидными, когда они приходят в столкновение с общепризнанными нуждами безопасности. После того как бомба террориста взорвалась над Локерби (Шотландия) в самолете компании Пан-Американ (103-й рейс) 21 декабря 1988 г., когда погибли 259 пассажиров и команда, пресса установила, что руководство было об этом заранее предупреждено. Крайне возмущенная этим мировая общественность желала знать, почему тогда же об этом не предупредили широкую публику. Гнев против террористов в значительной степени отклонился в сторону руководства компании.
Этот гнев вскоре привел к расследованию, проведенному подкомитетом нижней палаты конгресса США7. Подкомитет опубликовал длинный список бюллетеней безопасности для авиарейсов, изданных ранее федеральной авиационной администрацией. Но это нарушение секретности вызвало гневную реакцию министра транспорта, который обвинил подкомитет в том, что его деятельность "может подвергать опасности жизнь людей из-за раскрытия методов безопасности".
Однако женщина-конгрессмен Кардис Коллинз, руководитель этого подкомитета, смело защищалась и заклеймила слова министра как "вводящие в заблуждение". На самом деле, говорила она, публичное раскрытие бюллетеней федеральной авиационной администрации показало опасные дефекты во всей системе предосторожности. Таким образом эта деятельность пошла на пользу общественности. Вместе с тем стало очевидно, что только американские воздушные линии получают каждый год примерно 300 угроз о том, что на борту самолета находится бомба; поэтому если доводить все эти угрозы до сведения публики, то все воздушные сообщения будут парализованы и это даст террористам возможность в любой момент нарушить всю систему весьма простым способом - звонком по телефону.
Вскоре исполнительные органы, законодательная власть, воздушные линии, службы контроля, полиция и т.п. - все объединили свои усилия в осторожном общедоступном контроле над этой информацией.
В декабре 1989 г., как раз через год после трагедии в Локерби, северо-западные авиалинии получили предупреждение об угрозе
389

бомбового взрыва на рейсе 51 из Парижа в Детройт. Помня о том нарушении, которое было допущено год назад по отношению к пассажирам, компания приняла решение сообщить об этом пассажирам, купившим билеты на этот рейс. Они намеревались сделать это непосредственно перед посадкой. Однако после того как одна шведская газета нарушила эти планы, они начали систематически оповещать пассажиров по телефону заранее и предложили им помощь в организации полета другим рейсом, если они того захотят (не все пошли на это, и 51-й рейс прошел благополучно)8.
Требования все большей открытости информации наталкиваются также на вышеупомянутые требования невмешательства в частный интерес. Среди информационных проблем, вызвавших наибольшие эмоции, оказались проблемы, связанные с эпидемией СПИДа. Поскольку СПИД быстро распространяется во многих странах, что сопровождается настоящей истерией, то некоторые экстремисты настаивали, чтобы жертвы этого заболевания в буквальном смысле слова подверглись бы татуировке и изоляции. Напуганные родители старались удерживать инфицированных СПИДом детей от посещения школы. Уильям Беннет, бывший тогда американским министром образования, выступал с жесткими требованиями насильственной проверки на СПИД нескольких групп людей, прежде всего находящихся на лечении в больницах, пар, собирающихся оформить свои супружеские отношения, иммигрантов и заключенных. Беннет настаивал далее на том, что если у какого-нибудь человека тест на СПИД окажется положительным, то это автоматически должно повлечь за собой регистрацию всех, кто состоит или состоял с ним в близких отношениях.
Эта позиция вызвала шквал оппозиционных заявлений специалистов в области здравоохранения, юристов и борцов за гражданские права, предлагавших вместо этого добровольную проверку. Интересно, что в этом случае многие из тех, кто выступал за невмешательство в личные интересы, были как раз в рядах тех, кто больше всего требовал гласности по другим вопросам.
Некоторые утверждали, что тесты на СПИД не являются решающими. Если бы результаты проверки были преданы гласности, то жертвы подверглись бы дискриминации на работе или в школе или с ними стали бы просто плохо обращаться. Кроме того, если бы тестирование стало принудительным, многие потенциаль-
390

ные жертвы могли бы уклоняться от медицинской помощи. Главный хирург Эверетт Куп, самый высокий медицинский чин в стране, подверг публичной критике позицию Беннета.
Противоречия, связанные с проблемой тестирования на СПИД, все еще бушуют не только в Вашингтоне, но и во многих других столицах9. Соотношение прав индивида и коллектива, в котором он находится, противоречия между личными интересами и гласностью - все эти вопросы по-прежнему остаются неясными, а проблемы нерешенными.
Еще в большей степени наблюдается столкновение интересов в связи с запутанным положением дел в законах, регулирующих такие вещи, как авторские права, патенты, торговые тайны, коммерческие секреты, деятельность лиц, обладающих конфиденциальной информацией в силу своего служебного положения, и т.п. Все это входит в стремительно развивающуюся инфопрограмму политики. Поскольку продолжается экспансия суперсимволической экономики, может возникнуть и информационная этика, адекватная этой передовой экономике. Однако сегодня такая этика еще отсутствует, и политические решения принимаются в ужасающем моральном вакууме. Существует лишь очень малое количество правил, которые не противоречат другим правилам.
Во многих странах до сих пор еще нет самой элементарной свободы информации, наблюдается подавление культуры, жесткая цензура печати, правительственная паранойя в отношении секретности. Напротив, в демократических странах с высокоразвитой технологией, где свобода высказывания в какой-то мере защищена, инфополитика начала переходить на более высокий и более тонкий уровень.
Однако мы находимся лишь на начальном этапе инфополитики в передовых в технологическом отношении обществах. Проблемы, которыми мы занимались до сих пор, были еще достаточно легкими.
НОВАЯ ВСЕМИРНАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Вследствие все более глобального характера технологии, проблем окружающей среды, финансов, телекоммуникаций и средств массовой информации системы новых обратных связей, связан-
391

ных с культурой, начали действовать таким образом, что информационная политика внутри какой-либо страны превратилась в предмет озабоченности для других стран. Инфопрограмма становится глобальной, охватывающей весь земной шар.
Когда радиоактивные облака из Чернобыля достигли некоторых областей в Европе, возникла огромная волна антисоветских настроений, поскольку советские официальные лица не спешили с тем, чтобы сообщить другим странам о пути следования радиоактивных осадков. Задетые этими облаками страны настаивали на том, что они имеют право знать факты, и знать их немедленно.
Смысл этих требований был в том, что никакая страна не имеет права скрывать факты и что информационная этика подразумевает, что национальные интересы должны подчиняться интернациональным10. В то время, когда случилось другое бедствие - землетрясение в Армении, отрезвленные всеми этими событиями советские власти немедленно сообщили об этом средствам массовой информации во всем мире.
Вместе с тем Советский Союз был не единственным нарушителем вышеупомянутого принципа. Вскоре после Чернобыля адмирал Стэнсфилд Тернер, бывший руководитель ЦРУ, открыто критиковал Соединенные Штаты за то, что они утаили существенную информацию об этом ужасном событии, которая была получена при помощи их спутников с электронной разведывательной аппаратурой. Не выдавая никаких секретов, Тернер заявил, что "способности нашей разведывательной службы... дают нам благоприятную возможность снабжать информацией людей во всем мире"11.
На самом деле, поскольку новые средства распространения информации охватывают весь земной шар, облегчая глобализацию, требуемую новой системой производства материальных благ, становится все труднее удерживать какую-либо специфическую информацию в рамках одного государства или даже за пределами страны.
Об этом как раз забыло британское правительство во время споров о так называемом "Спай-кетчер" в Великобритании. Когда
392

Питер Райт написал книгу с таким заглавием, в которой он выдвинул серьезные обвинения против прежних чиновников британской контрразведки, правительство Тэтчер запретило ее публикацию. После этого Райт опубликовал свою книгу в Соединенных Штатах и других странах. Попытка британского правительства оказать давление на автора привела лишь к тому, что книга стала международным бестселлером. Телевидение и газеты во всех странах заговорили об этом, гарантируя, таким образом, что та информация, которую хотело бы утаить британское правительство, нашла свой путь и в Великобританию. Благодаря этому процессу обратной связи британское правительство было вынуждено уступить, и книга Райта появилась в продаже и стала бестселлером и в самой Великобритании.
Становится также весьма обычным использование средств массовой информации за пределами какой-либо страны с целью повлиять на политические решения внутри нее. Когда боннское правительство Коля отрицало, что немецкие фирмы оказывали помощь диктатору Муаммару Каддафи в строительстве завода по производству химического оружия в 50 милях от Триполи, разведка Соединенных Штатов снабдила американские и европейские средства массовой информации своими сведениями, полученными путем спутниковой и воздушной разведки. Это привело к тому, что немецкий журнал "Штерн" предпринял свое собственное детальное расследование, что, в свою очередь, заставило правительство "покраснеть" и признать, что ему было известно о том, от чего оно раньше открещивалось12.
И раз за разом мы видим, что в самом сердце как национального, так и международного политического конфликта находится информация. Причиной не известной ранее важности инфополитики является рост доверия к различным формам знания со стороны власти, опора власти на знание. Этот исторический сдвиг власти в сторону знания будет осознаваться все в большей степени, инфополитики примутся за то, чтобы сделать его еще более сильным.
И все же все это - лишь перестрелки на небольших дистанциях, которые в ближайшем будущем могут превратиться в самую настоящую и крайне важную информационную войну.
393

КОД "ИНДИАНЫ ДЖОНС"
То, что чаще всего можно видеть в Таиланде, особенно в туристских кварталах, - это уличные киоски и ларьки. В них можно купить видеокассеты, музыкальные аудиокассеты, а также много других товаров по сниженным ценам. Причина в том, что продающиеся здесь товары, как и множество других, циркулирующих сегодня по всему миру, - "пиратского" происхождения. Это значит, что артисты, издатели, компании по звукозаписи - все они не получают ничего от этой продажи13.
В Египте так называемые подпольные издатели нелегально выпускают в огромном количестве западные книги в переводе на арабский язык, при этом они не платят ничего авторам или издателям оригиналов этих книг14. "Книжное пиратство на Среднем Востоке достигло таких размеров, что уступает только Дальнему Востоку и Пакистану", - сообщает ежемесячник "Миддл Ист", выходящий в Лондоне. В Гонконге полиция арестовала 61 человека после рейда по 27 книжным магазинам, в которых было найдено 647 книг, подготовленных к нелегальному воспроизведению. Однако во многих странах пиратство не только является легальным, но и поощряется за его экспортные возможности. Новые технологии делают пиратские способы изготовления более дешевыми и легкими.
Голливуд выступил с контратакой против пиратства, которое в середине 80-х годов наносило ежегодный ущерб американской киноиндустрии в размере 750 млн. долларов. Когда фильмы "Индиана Джонс" и "Роковой замок" впервые вышли на экран, каждая копия фильма содержала код, который давал возможность ее идентификации таким образом, что если бы были сделаны нелегальные копии, то их можно было бы выследить15. С тех пор сходная система кодирования стала применяться многими людьми в крупных студиях.
Тем не менее в 1989 г. в Тайване, например, было 1200 так называемых кинотелевизионных салонов - небольших частных помещений, в которых могли собираться группы подростков, чтобы смотреть пиратские видеозаписи самых новых американских фильмов16, - что-то вроде кино для автомобилистов на открытом
394

воздухе, только гораздо меньшего размера. Подростки стояли в длинных очередях, чтобы попасть туда. Эти нелегальные показы были очень популярны, и они влияли на снижение цен на билеты в обычных кинотеатрах. В конце концов, давление со стороны Голливуда привело к тому, что правительство приняло крутые меры к этим салонам.
Одновременно с явным пиратством существуют еще и патентные войны - отказ различных стран платить гонорары, например, за новое лекарство, для разработки и испытания которого ученые-исследователи затратили огромные средства.
Помимо открытого пиратства, весьма крупной глобальной индустрией стали подделки всякого рода, при этом на мировом рынке появились дешевые варианты модных изделий и других товаров. Но еще более важным является воровство путем нелегального копирования компьютерных программ не отдельными специалистами для собственного пользования, а действующими пиратскими методами широкомасштабными распространителями этих программ17. Все эти проблемы стали особенно значимыми благодаря самым современным технологиям, облегчающим процесс копирования и кражи.
К 1989 г. вопрос о том, как защитить интеллектуальную собственность, в большой степени лежащую в основе новой системы создания благосостояния, привел к политическим трениям между странами. Интеллектуальная собственность (сам этот термин содержит в себе противоречие) предполагает владение чем-то нематериальным, возникшим в результате творческих усилий в науке, технологии, искусстве, литературе, сфере дизайна и в области знания в целом. По мере распространения суперсимволической экономики все эти категории становятся все более значимыми экономически и благодаря этому - политически.
В Вашингтоне возникли политические баталии между различными группами, связанными с торговыми операциями, поддержанные торговым представителем Соединенных Штатов, который требовал жестких действий со стороны Соединенных Штатов против Таиланда, чтобы последний сурово наказал пиратство и положил конец подделкам американских продуктов интеллектуального характера. Требования состояли в том, что если таиландское правительство не выполнит этого, то американские власти должны
395

применить в отношении него соответствующие меры. В частности, это означало бы повышение налогов на таиландские товары, экспортируемые в США, - искусственные цветы, черепицу, сушеные мунговые бобы и оборудование для телекоммуникаций.
Другие министерства в правительстве Соединенных Штатов - государственный департамент и служба национальной безопасности - выступали против этих требований, призывая к снисходительности и, очевидно, отдавая предпочтение интересам дипломатии и военной безопасности по сравнению с интересами владельцев патентов и авторских прав.
В последний день своего пребывания на посту президента Соединенных Штатов Рональд Рейган отклонил еще более строгие предложения о крутых мерах и ограничился снятием льгот, которые имел Таиланд в отношении импортных пошлин на перечисленные товары.
Но Таиланд вряд ли является главным нарушителем авторских прав и патентных технологий, как они понимаются в странах с передовой экономикой, и эта небольшая схватка в Вашингтоне служит лишь иллюстрацией того, что происходит на многих других фронтах, когда продукты творческой деятельности становятся все более и более важными для всех экономических систем с высокой технологией.
В 1989 г. владельцы авторских прав, в том числе музыкальная индустрия, компьютерная индустрия и книжные издательства, выступили с требованием, чтобы правительство Соединенных Штатов предприняло действия в отношении 12 стран, которые, как они утверждали, продавая по сниженным ценам, наносят урон американскому хозяйству в размере 1,3 млрд. долл. в год. В эти 12 стран вошли Китай, Саудовская Аравия, Индия, Малайзия, Тайвань и Филиппины.
Защита интеллектуальной собственности, проводимая в наиболее резкой форме американцами, в большой степени находится также в сфере внимания Европейского Сообщества и Японии18. ЕС выступило с призывом к таможенным службам всего мира - подвергать конфискации поддельные товары и привлекать к уголовной ответственности тех пиратов, которые осуществляют свою деятельность в коммерческой сфере".
396

Политическая борьба в связи с интеллектуальной собственностью разыгрывается, помимо других мест, на совещаниях по общему соглашению по тарифам и торговле, где страны с развитой экономикой находятся в оппозиции по отношению к странам со слаборазвитым хозяйством, представители которых иногда отражают мнение, выраженное арабскими студентами, покупающими пиратские книги и настаивающими на том, что "западная идея об авторских правах является элитарной и служит лишь для того, чтобы обогатить издателей".
И все же не эта позиция больше всего угрожает странам с развитой технологией. Очень серьезная философская проблема - можно ли владеть интеллектуальной собственностью так же, как и собственностью на материальные предметы, или же вся эта концепция собственности должна быть серьезно пересмотрена?
Футуролог Харлан Кливленд писал о том, что "глупо отказываться от совместного использования того, что не может быть личной собственностью". Кливленд отмечает: "То, что создает любую крупную компанию или великую нацию, - это не защита того, что известно, а приспособление нового знания, взятого у других компаний или наций. Как можно защитить интеллектуальную собственность? Этот вопрос содержит в себе явную путаницу: в нем используется неверный глагол и подмена понятий"20.
Такая аргументация нередко используется для того, чтобы поддержать представление о мире, в котором вся информация является свободной и ничем не ограниченной. Это - мечта, которая хорошо совпадает с просьбами более бедных стран относительно науки и технологии, необходимых им, чтобы покончить с экономическим отставанием21. Однако при этом остается без ответа встречный вопрос со стороны высокоразвитых стран: "Что произойдет с бедными или богатыми, если общемировой поток технологических инноваций пересохнет?" Если по причине пиратства фармацевтическая фирма не сможет возместить огромные суммы, затраченные на разработку новых лекарств, то весьма маловероятно, что она сможет в будущем вкладывать что-либо в исследования в этой области22. Кливленд прав в том, что все страны нуждаются в знаниях, культуре, искусстве и науке, имеющихся за границей. Но если это так, то должны быть цивилизованные правила
397

обмена в этих областях, которые призваны усиливать, а не ограничивать дальнейшие инновации.
Создать такие правила, а также лежащую в их основе информационную этику - это исключительно трудная задача в мире, разделенном на три части, в каждой из которых преобладает сельское хозяйство, индустриальная или постиндустриальная экономика. В то же время очевидно, что эти проблемы имеют только одну тенденцию - становиться все более важными. Контроль над нематериальной сферой - идеями, культурой, образами, теориями, научными формулами, компьютерными программами - будет привлекать к себе все больше и больше внимания со стороны политиков во всех странах, ибо пиратство, подделки всякого рода, воровство, технологический шпионаж все в большей степени начинают угрожать жизненно важным частным и национальным интересам.
Абдул А. Саид и Луис Р. Симмонс в книге "Новые властители" говорят: "Природа власти претерпевает поистине радикальные преобразования. Все в большей степени она оказывается зависящей от неправильного распространения информации. Неравенство, которое в течение долгого времени связывалось прежде всего с величиной дохода, начинает все более зависеть от технологических факторов и политического и экономического контроля над знаниями".
В XIX в. и в начале XX в. страны начинали воевать друг с другом, чтобы взять в свои руки контроль над сырьевыми базами, в которых нуждалась их фабричная экономика. В XXI в. самым главным из всех видов сырья будет знание. Не может ли оно стать причиной войн и социальных революций в будущем? И если это так, то какова станет в будущем роль средств массовой информации?
26. ИМИДЖМЕЙКЕРЫ
Бенджамин Дей был владельцем типографии, и ему было всего двадцать три года, когда ему в голову пришла "безумная" идея, благодаря которой ему удалось резко повлиять на историю того,
398

что мы называем теперь массмедиа, т.е. средствами массовой информации. Это было в 1833 г., когда население Нью-Йорка уже выросло до 218 000 человек. Однако у крупнейшей ежедневной газеты здесь было лишь 4500 подписчиков. В то время, когда средний рабочий в Америке зарабатывал 75 центов в день, нью-йоркская газета стоила 6 центов, поэтому лишь немногие люди могли позволить себе купить ее. Газеты тогда печатались на ручном станке, который мог произвести не более нескольких сот копий за час.
Дей использовал замечательный шанс.
3 сентября 1833 г. он выпустил нью-йоркскую газету "Сан" и стал продавать ее по одному пенсу за штуку. Он выпустил на улицы толпу мальчишек, чтобы продавать свою газету, - это было инновацией для того времени. За 4 доллара в неделю он нанял человека, который посещал суды и давал полицейскую хронику. Это было одним из первых случаев использования репортера. В течение четырех месяцев газета "Сан" стала самой популярной в городе. В 1835 г. Дей купил самый совершенный печатный станок с паровым двигателем, и тогда ежедневный тираж "Сан" вырос до неслыханной ранее цифры - 20 000 экземпляров. Дей изобрел общедоступную, массовую прессу, криминальные истории и т.п.1
Его инновации шли параллельно и приблизительно в одно и то же время с деятельностью других "сумасбродов" - Генри Гетерингтона с его системой пересылки корреспонденции по всей Англии всего за два пенса, и Эмиля де Жирардена с газетой "Ла пресс" - во Франции. Низкокачественная "пенсовая газета", называемая в Англии "нищей прессой", была, однако, чем-то более важным, чем обычное коммерческое предприятие. Она долгое время влияла на политику. Наряду с профсоюзами и попытками внедрить всеобщее обучение, она помогала бедным слоям населения входить в политическую жизнь страны.
К 1870 г. политики любого толка уже должны были принимать во внимание нечто, названное "общественным мнением"2. Так, один французский мыслитель писал: "Сейчас нет ни одного правительства в странах Европы, которое не учитывало бы общественного мнения, которое не чувствовало бы себя обязанным давать отчет о своих действиях, показывая, сколь близки они национальным инте-
399

ресам, или же не ссылалось бы на интересы людей с целью оправдать любое превышение своих полномочий".
Через 150 лет после Бенджамина Дея другой "сумасбродный" человек выступил с идеей, которая, без всякого сомнения, должна была сделать его банкротом. Тед Тернер, человек высокого роста, дерзкий, нетерпеливый и весьма колоритный, после самоубийства отца стал наследником компании по телевизионному анонсу. Тернер приобрел радио- и телевизионную станцию и не знал, чем бы еще заняться, когда заметил нечто странное. Повсюду в Соединенных Штатах возникали кабельные телевизионные станции, но им не хватало программ и рекламы. В то же время в небе находились такие предметы, как спутники.
Тернер сложил два и два - и получил пять. Он вел направленную передачу со своей станции в Атланте на спутник и оттуда вниз, на страдающие от отсутствия программ и реклам кабельные станции. Тогда же он предложил единый национальный рынок для рекламодателей, испытывавших трудности с покупкой времени на рекламу у небольших кабельных станций. Его "суперстанция" в Атланте стала краеугольным камнем растущей империи.
1 июня 1980 г. Тернер предпринял следующий шаг, еще более безумный, как можно было тогда подумать. Он образовал Информационный канал кабельного телевидения (Cable News Network, CNN), который критики назвали в шутку "Chicken Noodle Network"*. Си-эн-эн стала посмешищем для всех ученых мужей массмедиа, от узких улочек Манхэттена до студий Лос-Анджелеса. На Уолл-стрит не сомневались, что это будет крах, который, вероятно, обрушит и весь остальной бизнес Тернера. Ведь никто и никогда не пытался раньше создать круглосуточную информационную систему.
Сегодня Си-эн-эн является, по-видимому, наиболее влиятельным широковещательным источником новостей в Соединенных Штатах. В Белом доме, в Пентагоне, в иностранных посольствах, а также в миллионах домов по всей Америке телевизионные мониторы постоянно настроены на Си-эн-эн3.
Однако безудержные мечтания Тернера шли далеко за пределы Соединенных Штатов, и сегодня Си-эн-эн действует в 86 стра-
* что-то вроде куриного супа с вермишелью. - Примеч. пер.
400

нах, что делает ее самой глобальной из всех телевизионных сетей, гипнотизирующей и среднеазиатских шейхов, и европейских журналистов, и латиноамериканских политиков тем, что она дает обширную информацию из первых рук о таких событиях, как убийство египетского президента Анвара Садата, репрессии китайских властей в 1989 г. против участников акта протеста на площади Тяньаньмэнь или американское вторжение в Панаму. Программы Си-эн-эн распространяются по воздуху или по кабелю, достигая гостиничных номеров, контор, домов и даже государственных апартаментов на улице Королевы Елизаветы II.
Одной из малоизвестных ценностей, которой обладает Тернер, является видеокассета, сделанная во время его приватной встречи с Фиделем Кастро. На этой встрече Кастро заметил, что и он тоже смотрит обычно Си-эн-эн. Тернер, никогда не упускающий возможности сделать рекламу своей компании, спросил, не хочет ли он сказать то же перед камерой для рекламы. Кастро пыхнул сигарой и сказал: "А почему бы и нет, в самом деле?" Реклама никогда не появилась в эфире, но Тернер время от времени показывает эту запись своим друзьям4.
Тернер - единственный в своем роде. Красивый, резкий, странный, непредсказуемый в своих поступках, он является владельцем ранчо буйволов, бейсбольной команды в Атланте, библиотеки старых фильмов и, как говорят критики, у него самый громкий и наглый голос на юге страны.
Ярко выраженный тип свободного предпринимателя, он стал также и борцом за мир задолго до того, как он и актриса Джейн Фонда начали свой сильно разрекламированный любовный роман. Он организовал Игры доброй воли в Москве в то время, когда такое мероприятие требовало не только политической, но и финансовой смелости. Его компания придает также исключительно важное значение экологическим программам.
Сейчас Тернер - самый удивительный из примерно десятка самых крупных и далеко идущих магнатов массмедиа, которые революционизируют средства массовой информации даже еще более глубоко, чем это сделал когда-то Бенджамин Дей. Их коллективные усилия будут в течение долгого времени влиять на власти во многих странах.
401

МНОГОКАНАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО
Основное направление перемен в массмедиа, по крайней мере с 1970 г., когда в книге "Шок будущего" была предсказана грядущая демассификация эфира, состоит в разделении массовой аудитории на сегменты и подгруппы, каждая из которых получает свою конфигурацию программ и сообщений. Наряду с этим происходит огромная экспансия образов, передающихся по телевидению в форме новостей и различных развлекательных программ.
Существует определенная причина для этого взрыва в сфере образов.
Конечно, люди всегда обменивались символическими образами реальности. С этим прежде всего связан язык. Именно на этом основано знание. Однако в разных обществах требуется большая или меньшая степень обмена символами. Переход к экономике, основанной на знании, резко усиливает потребность в коммуникации и способствует гибели старой системы доставки символов.
Прогрессивная экономика нуждается в рабочей силе, обладающей исключительно высокой степенью развития в образной сфере. Эта рабочая сила требует постоянного и свободного доступа ко всем видам информации, которые раньше считались никак не связанными с продуктивностью работы. Она требует работников, которые могут быстро приспосабливаться к то и дело возникающим переменам в методах работы, в организации и повседневной жизни - и даже предвосхищать их.
Самые лучшие работники - это практичные люди, которые любят жизненные блага, чуткие к новым идеям и модам, вкусам потребителей, экономическим и политическим переменам, знающие толк в проблемах, связанных с конкуренцией, изменениями в сфере культуры, и множество других вещей, которые раньше считались существенными только для управляющей элиты.
Эти разнообразные знания берутся не только из школы или технических учебников, но и благодаря тому, что люди постоянно воспринимают массу новостей, поступающих по телевидению или через газеты, журналы и радио. Косвенным образом они поступают также благодаря различным "развлекательным" программам, большинство которых неумышленно снабжает нас информацией о
402

новых стилях жизни, отношениях между людьми, социальных проблемах и даже обычаях и рынках других стран.
Некоторые шоу, вроде Мэрфи Брауна, где главные роли играет актриса Кэндис Берген, представляют собой драмы или комедии, непосредственно связанные с текущими событиями. Но даже если этого и нет, телевизионные шоу воспроизводят образы реальности, иногда даже вопреки своим желаниям.
Это верно, что нарочитое содержание телевизионного шоу - обстановка и поведение главных героев - часто дает ложную картину социальной реальности. Однако во всех телевизионных программах и в рекламных передачах, так же как в фильмах, есть дополнительный слой, который можно назвать "неумышленным, непреднамеренным содержанием".
Он состоит из различных деталей фона - пейзажа, машин, уличных сцен, архитектуры, телефонов, автоответчиков, так же как и из почти незаметного поведения второстепенных персонажей вроде шутливой беседы между какой-либо официанткой и клиентом - в то время как главный герой садится за стойку бара. В отличие от задуманного содержания какая-нибудь неумышленная деталь часто передает совершенно точную картину повседневной реальности. Более того, даже самые банальные "полицейские шоу" дают картину сиюминутных увлечений и мод и выражают широко распространенные взгляды на вопросы секса, религии, денег и политики.
Ничто из этого не упускается и не забывается зрителем. Оно записывается "в файлах" мозга и формирует часть общего "банка данных" о мире, присущего каждому конкретному человеку. Таким образом, хорошо это или плохо, но оно влияет на тот багаж представлений, с которым человек приходит на свое рабочее место. (Забавно, что основная часть представлений о мире, оказывающих все более сильное воздействие на продуктивность работника, складывается у него именно в то время, когда он "отдыхает".) По этой причине "чистое развлечение" нельзя больше назвать "чистым".
Короче говоря, новая экономика прочно связана не только с формальными знаниями и техническими навыками, она не обходится даже без массовой культуры и все расширяющегося рынка образов. Этот бурлящий рынок не только растет, но и реструкту-
403

ризируется. Его собственные категории перестраиваются. Кто знает, приведет это к лучшему или к худшему, но очевидно, что привычные нам границы между шоу-бизнесом и политикой, отдыхом и работой, новостями и развлекательными передачами рушатся, и мы оказываемся вовлеченными в ураган разрозненных, калейдоскопических образов.
ПОЯВЛЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ВЫБОРА
Основными создателями всех этих изображений до последнего времени были главные широковещательные радио- и телевизионные сети. Сегодня в Соединенных Штатах, где демассификация наиболее далеко ушла вперед, их сила, однако, стремительно идет на убыль. Там, где совсем недавно высились только такие гиганты, как ABS - Американская телерадиовещательная корпорация (Эй-би-си), NBC, Национальная радиовещательная компания (Эн-би-си) и CBS, Коламбия Бродкастинг Систем (Си-би-эс), сейчас существуют 72 службы разного вида, и еще многие находятся на подходе5. По мнению газеты "The Hollywood Reporter", "новое пополнение станций сетевого вещания - это крупные новости по кабельному телевидению". Скоро появятся также станции, специализирующиеся на комедиях, или деловых новостях, или художественной фантастике. Кроме того, Первый канал передает свои программы в школьные классы, а Национальное телевидение для колледжей использует спутник, чтобы снабжать студентов специальными программами.
В 1970 г. в книге "Шок будущего" было заявлено, что "изобретение электронных видеозаписей, распространение кабельного телевидения, расширение радио- и телепередач непосредственно со спутника... все это указывает на огромное увеличение разнообразия программ".
Сегодня кабельное телевидение доступно 57% американских домов; согласно скромным подсчетам, в течение 10 лет эта цифра должна вырасти до 67%. Средний пользователь кабельного телевидения имеет более 27 каналов, из которых он может выбирать, и
404

скоро их количество достигнет 506. В маленьком городке вроде Рочестера в штате Миннесота телезрители имеют возможность выбирать более чем из 40 различных каналов, предлагающих очень широкий выбор - от развлекательных программ для черных и программ на испанском языке до специализированных программ медицинского обучения, предназначенных для большого сообщества медиков, связанных с известной клиникой Майо.
Кабельная система была первой, начавшей раздробление массовой аудитории. Видеокассеты и прямое вещание со спутника, посылающего сигналы не только на кабельные станции, но и непосредственно на домашний телевизор, расщепляют уже сложившиеся фракции. Так, видеокассеты предлагают зрителям выбор из сотен различных фильмов и программ. И в настоящее время четыре самые крупные компании объединились, совместно обеспечивая американских зрителей 108 каналами стандартного телевидения с высокой разрешающей способностью за счет отражения сигналов от самого мощного в мире коммерческого спутника на принимающие "тарелки" небольшого размера, установленные на домах7.
Кроме того, количество станций, действующих независимо от трех крупных вещательных корпораций, с конца 70-х годов выросло в четыре раза8. Многие из них преобразовались в синдикаты или временные объединения, конкурирующие с самыми крупными корпорациями за пользующиеся самой высокой популярностью программы. Воздействие всех этих сил, выступающих против процесса массификации, на когда-то могущественные вещательные корпорации, по мнению газеты "Ньюсуик", может оказаться для них "катастрофическим".
Роберт Игер, глава отдела развлекательных программ компании Эй-би-си, говорит: "Ключевыми словами во всем этом являются выбор и альтернатива. Это именно то, чего люди не имели в 80-е годы. И это то, что они имеют сегодня"9. Но это как раз то, чего хотели бы избежать основные системы вещания. Ибо Си-би-эс, Эй-би-си и Эн-би-си были компаниями Второй волны, привыкшими иметь дело с массами, а не с гетерогенными микрорынками, и поэтому у них существуют те же трудности при адаптации к постиндустриальной экономике Третьей волны, как и у General Motors и Exon. Выражением озабоченности этими проблемами и
405

было решение Эн-би-си присоединиться к рискованному предприятию - прямому вещанию через спутник.
На вопрос, что случится с Тремя гигантами, Эл Бертон, высокопоставленный продюсер независимого телевидения, отвечает так: "Когда-то, в давние времена, были также три главные радиовещательные корпорации. Но вряд ли сегодня кто-нибудь помнит об их существовании"10.
ГРЯДУЩЕЕ ЕВРОВИДЕНИЕ
Хотя демассификация СМИ началась впервые в Соединенных Штатах, сейчас Европа стремится наверстать упущенное.
В Соединенных Штатах радио- и телевещание принадлежало частным компаниям, тогда как в большинстве европейских стран радио и особенно телевидение управлялось государством или финансировалось за счет специальных налогов, вносимых слушателями радио и зрителями телевидения. В результате этого у европейцев было даже меньше возможности выбирать себе программу, чем у американцев, когда у них преобладали крупные широковещательные корпорации.
Сегодня в этом отношении - впечатляющие перемены. В Европе существует более 50 спутниковых телевизионных агентств11. BSB, британское спутниковое вещание (Би-эс-би), планирует организовать пять прямых спутниковых служб, a "Scy Television" - конкурирующая организация - планирует открыть шесть отдельных служб.
Scy TV и BSB ожесточенно сражаются друг с другом, каждая компания угрожает уничтожить свою соперницу, каждая тратит огромное количество денег, причем нет никакого намека на то, что эти расходы могут окупиться в ближайшее время12. Обе не сводят глаз с золотого дна, которое ожидает их, если хотя бы отчасти окажется справедливой оценка крупнейшего британского рекламного агентства "Саатчи и Саатчи". По прогнозам этого агентства, в течение 10 лет более половины британских домов будут оборудованы для приема передач со спутника, и спутниковое телевидение
406

будет иметь около 1,3 млрд. долл. за счет рекламы. Спутниковые антенны для домашнего телевизора сначала шли плохо, но сейчас они продаются быстро, и количество проданных антенн превысило 700 000.
Британские телезрители, у которых долгое время было только два канала Би-би-си и которые получили четвертый сетевой канал только в 1982 г., очевидно, скоро станут пользоваться примерно 15 спутниковыми каналами.
Во Франции в результате бурных политических акций монопольный контроль над телевидением прекратился в 1986 г., когда начал функционировать "La Cinq" (Пятый канал), в открытии которого принимал участие певец и артист Шарль Азнавур, разрезавший ленточку. За короткое время Франция превратилась из страны с 3 каналами, контролируемыми правительством, в страну с 6 системами сетевого вещания, 4 из которых принадлежат частным компаниям13. Коммерческие телевизионные каналы, такие как "ТВ-плюс" во Франции, возникают также в Швейцарии и Нидерландах.
В Италии государственная радио- и телевизионная корпорация (RAI) в настоящее время противостоит конкуренции со стороны по меньшей мере 4 широковещательных компаний. Рим гордится тем, что в нем можно принимать, кажется, 25 телевизионных каналов.
С 1985 г., когда в Западной Германии вышел в эфир мелодиями "Симфонии нового мира" Дворжака первый частный кабельный канал, добавилось 2 новых коммерческих канала и активно создавались кабельные системы. Сегодня 6 миллионов домов в Западной Германии принимают кабельные программы14. И Испания, стараясь не отстать от других стран, открывает 3 новые частные широковещательные компании, конкурирующие с государственными.
Ситуация меняется столь стремительно, что сделанные нами оценки могут оказаться устаревшими даже за то время, пока они будут опубликованы. И никто не может сказать с полной уверенностью, насколько вырастет количество новых каналов в Европе в ближайшие годы, увеличив число существующих сейчас каналов в два, а может быть, и в три раза. И это - без учета того взрыва в системе радио и телевидения, который, очевидно, произойдет в
407

странах Восточной Европы, освободившихся от своих коммунистических правительств. Здесь многочисленные широковещательные станции должны расцвести быстро, как одуванчики.
В то же время Япония, являющаяся пионером в создании телевизионных систем высокого разрешения, значительно медленнее двигалась до сих пор по пути распространения кабельного телевидения и увеличения количества отдельных каналов. Однако если она останется верной своему историческому прецеденту, то, когда такое решение будет принято, она пойдет по этому пути с невероятной скоростью.
Таким образом, наблюдаются два, по-видимому, противоположных друг другу процесса. На финансовом уровне мы видим процесс консолидации. А на уровне тех, кто пользуется телевидением, налицо увеличение разнообразия передач, связанное с появлением множества новых телевизионных каналов и других средств массовой информации.
ТОТАЛЬНАЯ РЕКЛАМА
Существование всемирного рынка образов привело некоторые компании, в том числе владеющие средствами массовой информации, к простому и прямолинейному выводу. Они решили, что пришло время "глобализации", когда они могут пытаться расширить до глобального, всемирного масштаба то, чем они успешно занимались до сих пор в пределах своей страны15.
Такая прямолинейная стратегия, как оказалось, потерпела поражение.
Прогрессивные способы создания изобилия предполагают глобализацию изрядного количества производства и параллельное развитие глобальных способов распределения. Таким образом, поскольку корпорации по производству и распределению товаров начали образовывать альянсы, не ограниченные пределами одной страны, рекламные агентства стали действовать так же. Использовав преимущества, даваемые низким курсом доллара, британская "WPP", к примеру, "заглотила" и компанию "Дж. Уолтер Томп-
408

сон", и "Оджилви и Мазер" - двух американских гигантов со всеми их правами и привилегиями. В своем стремлении стать крупнейшим мировым агентством "Саатчи и Саатчи" проглотили, помимо других фирм, и компанию "Комтон Адвертайзинг и Дансер Фицджералд Сэмпл".
Теоретически транснациональные информационные агентства могли бы без особых усилий наладить стандартизованную рекламную деятельность, переходя от транснациональных корпораций к транснациональным СМИ. Одни и те же коммерческие рекламы могли бы транслироваться на многих языках. Просто! Больше комиссионных для агентства!
Стратегия "тотальной рекламы" была частично обоснована специалистом в области маркетинга Теодором Левиттом из Гарварда, который, как гуру, проповедовал, что "потребности и желания всего мира состоят в том, чтобы быть окончательно однородными". Он радовался приходу "глобальных" товаров и фабричных марок, имея в виду, что одно и то же изделие, сопровождаемое и подкрепляемое одной и той же рекламой, которое раньше продавалось внутри страны, будет теперь распространяться по всему миру. Другими словами, стандартизация, характерная для индустриализма, которая раньше проявлялась на национальном уровне, будет теперь осуществляться на уровне глобальном, общемировом.
Теория "тотальной рекламы" оказалась ошибочной16 потому, что такая реклама не видит различий между разными регионами и разными рынками. Некоторые из них находятся еще в условиях, предшествующих массовому рынку; другие - как раз на стадии массового рынка; а некоторые уже переживают тот период, когда происходит демассификация, типичная для наиболее передовой экономики. В этих последних странах потребители требуют большей индивидуализации изделий, поэтому их определенно не привлекают некоторые однородные товары или услуги. Вряд ли можно ожидать, что один и тот же маркетинг или одна и та же реклама будут пригодны для всех этих разных условий.
Теория Левитта также явно недооценивает экономические последствия культурных предпочтений и предпосылок в тот момент, когда культура приобретает все большее значение. Исследование, проведенное в 1988 г. коммерческим банком Хилл Сэмюэл для Конфедерации британской промышленности, свидетельствует, что
409

даже объединенную Европу нельзя рассматривать как однородную. Так, согласно сообщению, сделанному в результате этого исследования, французские домохозяйки предпочитают стиральные машины, которые загружаются сверху, а британские - больше любят те, которые надо загружать спереди. Жители Германии считают низкое кровяное давление проблемой, требующей серьезного лечения, тогда как британские доктора так не думают. Французы, как отмечается в сообщении, озабочены такой болезнью, связанной с "нарушением питания сердца, как спазмофилия, которую британские врачи вообще не диагностируют". А разве привычки в отношении еды, работы, развлечений, любви, красоты - или даже политики, - разве они не менее различны?
На практике, упрощенческая теория "тотальной рекламы" оказалась гибельной для тех фирм, которые ее приняли. В большой передовой статье "Уолл-стрит джорнал" определил эту теорию как дорогостоящее фиаско. В статье детально рассказывается об агонии фирмы "Паркер Пен", пытавшейся следовать указаниям этой теории. (Она запуталась в долгах, уволила своих ответственных управляющих и в конце концов должна была продать свой отдел по производству шариковых ручек.) Когда была сделана попытка украсить средство для ухода за кожей эмблемой с Эрно Ласло и предложить ее и бледнолицым австралийцам, и смуглым итальянцам, неудивительно, что это закончилось провалом. Даже фирма "Макдоналдс", как оказалось, приспосабливается к национальным различиям, предлагая пиво в Германии, вино во Франции и пирог с консервированной бараниной в Австралии. На Филиппинах эта компания предлагает Мак-спагетти. Если разнообразие необходимо в товарах потребления, то не очевидно ли, что оно не менее важно в культурной или политической идеологии? Не приведут ли глобальные СМИ не к уменьшению, а к увеличению различий между разными народами?
Факт состоит в том, что, за некоторым исключением, в культуре, как и в сфере производства, происходит процесс демассификации. И сама множественность средств массовой информации ускоряет этот процесс. Таким образом, те, кто занят "продажей" политических кандидатов или идей, будут вынуждены противостоять не однообразию, а крайне высокой степени различий. Если товарам, за редким исключением, не удается охватить весь миро-
410

вой рынок, то как смогут преуспеть в этом политические деятели или страховые агенты?
Вместо того чтобы делать нашу планету все более гомогенной, чем занимались средства массовой информации в период доброй старой Второй волны, новая глобальная система массмедиа могла бы сделать существующие различия еще более глубокими. Таким образом, глобализация - это не синоним гомогенности. Покойный канадский теоретик в области средств массовой информации Маршалл Маклюэн прогнозировал, что вместо одного-единственного глобального поселения мы скорее всего увидим множество совершенно разных глобальных поселений, каждое из которых впаяно в новую систему массмедиа, но все они стремятся к тому, чтобы сохранить или усилить свою культурную, этническую, государственную или политическую индивидуальность.
НОВЫЕ МАГНАТЫ
На самом деле глобализация средств массовой информации, необходимая для развития новой экономики, происходит весьма быстро.
Когда японская компания "Сони" приобрела за 5 млрд. долл. американскую компанию "Коламбиа Пикчерс Антертаймент" и стала владельцем крупнейшей в Голливуде библиотеки кинофильмов, в том числе таких как первоклассные фильмы "На гребне волны", "Лоуренс из Аравии", "Крамер против Крамера", а также 220 кинотеатров и 23 000 телевизионных эпизодов, это было потрясением для индустрии рекламы17. "Сони" готовится к крупному рекламному мероприятию, связанному с продажей 8-миллиметровых видеоплейеров и видеомагнитофонов, и хотела бы, чтобы компьютерные программы ("software") шли бы вместе с выпускаемыми фирмой "железками" ("hardware"). Но эта сделка - лишь одна из многих, меняющих всю структуру "индустрии образов".
Так, "Фуджисанкей Комьюникэйшн Груп" купила "Веджин Мьюзик", британское "TV South" - "МТМ Enterprises", - телевизионную фирму, основанную Мэри Тайлер Мур. Немецкая "Бер-
411

телсманн Груп", одна из крупнейших компаний среди владеющих средствами массовой информации, имеет свои филиалы в более чем 20 различных странах. Сфера деятельности компании Руперта Мэрдока охватывает три континента, в том числе газеты и журналы, книжные издательства, кинопродукцию и телевизионную сеть в Соединенных Штатах.
Один побочный эффект всех этих процессов состоит в росте весьма колоритной группы магнатов глобальных средств массовой информации, пионером среди которых является австралиец и американец Мэрдок.
Загруженный, иногда сверх меры, проблемами, связанными с его газетами, деспотически обращающийся с профсоюзами, неустанный участник состязаний, он в то же время принадлежит к числу перспективно мыслящих людей, систематически изучающих современные технологии. Помимо газет, которыми он владеет или которые он контролирует в Австралии, Соединенных Штатах и Великобритании, Мэрдок тщательно собирает в единое целое вертикально интегрированную империю глобальных массмедиа18.
Он является владельцем значительной части широковещательной корпорации XX-th Century-Fox, имеющей права на многие тысячи часов показа кинофильмов и телевизионных программ. Он владеет компанией Fox TV и журналом TV Guide в Соединенных Штатах. В Европе он стал пионером в области спутникового вещания и является владельцем 90% акций Sky Channel, нового спортивного канала, и круглосуточного информационного канала, который берет часть материалов из его же лондонских газет - "Тайме" и "Санди Тайме". Кроме того, совместно (50:50) с британской фирмой "Эмстрэд" он организовал рискованное предприятие по производству дешевых спутниковых антенн, предназначенных для приема широковещательных программ в домашних условиях.
Принесет ли эта вертикальная интеграция, в конце концов, желаемую "синергию", будет видно в дальнейшем. Как мы отмечали, другие индустриальные отрасли как раз отходят от вертикальной интеграции. Но так или иначе, ясно, что Мэрдок уже вдохнул новую энергию во все отрасли издательской и широковещательной деятельности.
В Великобритании Роберт Максвелл, человек из породы бульдозеров, расхаживающий с важным видом, которого, по причине
412

его прошлого, иногда называют "хвастливым чехом", "черным ураганом" или "капитаном Бобом", начинал с публикации нескольких никому не известных академических журналов. Уроженец Чехословакии, Максвелл во время Второй мировой войны служил офицером в британской армии, а позже был выбран в парламент19.
Отталкиваясь от этой скромной издательской базы научного характера, он создал целую империю, состоящую из кусков многих существующих телевизионных компаний, в том числе ТЕ1 во Франции, 10-го канала в Испании, Центрального телевидения в Великобритании, киноканала и канала MTV. Его далеко идущая деятельность распространяется на журналы, газеты и книгоиздательскую фирму "Макмиллан" в Соединенных Штатах.
Рейнхард Мон20 резко отличается от Максвелла и Тернера, будучи скромным человеком с философским складом ума и тщательно обдуманными идеями относительно менеджмента, участия в деле служащих и социальной ответственности владельцев компаний.
Попав во время Второй мировой войны в тюрьму как немецкий военнопленный, он содержался в Конкордии, штат Канзас, и был потрясен американской демократией, в частности, на него произвела большое впечатление такая организация, как "Клуб Книги Месяца". Он вернулся в маленький городок Гютерсло, возглавил семейное издательство библейской литературы и сумел превратить "Бертелсман Груп" в самый влиятельный орган средств массовой информации. Помимо книжных клубов и клубов любителей звукозаписи в Германии, Испании, Бразилии и Соединенных Штатах, а также в 18 других странах, Бертелсман является собственником "Бэнтам Даблдэй Делл Паблишинг Груп" в Соединенных Штатах, книгоиздательства "Плаза и Джанес" в Испании, а также 37 журналов в 5 странах, производства наклеек на кассеты и немалого числа радио- и телевизионных компаний.
Итальянец Сильвио Берлускони, владелец телевизионных станций, чей доход составляет 60% от дохода всех рекламных фирм Италии, распространил свою активность и на Францию, где он является совладельцем канала "Ла Сенк", и на Германию, где он владеет порядочным куском "Теле-5", и даже на Москву, где он был признан эксклюзивным поставщиком рекламной продукции из Европы в Советский Союз. Берлускони имеет также виды на Югославию, Испанию и Тунис,
413

ФОРМИРОВАНИЕ ВСЕОБЩЕГО МНЕНИЯ
Изменение финансового контроля над средствами массовой информации всегда приводит к горячим спорам. В наше время одни только размеры империи массмедиа вызывают тревогу. Созданные сетевые структуры и другие средства массовой информации представляют собой опасность. Кроме того, концентрация финансового контроля в руках таких магнатов, как Мэрдок и Берлускони, вызывает в памяти образы таких великих деятелей прошлого, как Уильям Рэндолф Херст в Соединенных Штатах или лорд Норсклифф в Великобритании, - людей, чье политическое влияние было огромным, но которые никоим образом не пользовались всеобщим одобрением.
Первый и наиболее обычный критический аргумент, который можно слышать сегодня, заключается в том, что новые, охватывающие весь земной шар, СМИ сделают наш мир гомогенным. Однако неудача, которая постигла теорию "тотального маркетинга", свидетельствует о том, что этот страх преувеличен.
Самое сильное в этом отношении влияние средства массовой информации оказывали тогда, когда было всего лишь несколько каналов, когда было мало различных широковещательных компаний, и поэтому у зрителей и слушателей было мало возможностей выбора. Но в будущем нас ожидает прямо противоположная ситуация. В то время как содержание каждой отдельной программы может быть хорошим или плохим, самое важное в новом "содержании" - это огромное разнообразие. Переход от массмедиа с малым выбором к массмедиа с огромным выбором имеет не только культурное, но и политическое значение.
Правительства высокоразвитых стран стоят лицом к лицу с будущим, в котором их народы вовсе не будут довольствоваться одиночными сведениями, повторяемыми в унисон несколькими станциями, принадлежащими магнатам массмедиа; напротив, они со всех сторон попадут под обстрел разнообразной и часто противоречащей друг другу информации, изготовленной по специальному заказу и касающейся коммерческой, культурной и политической сфер жизни. В этих новых условиях, в которых находятся сейчас массмедиа, старая "политика мобилизации масс" и "ин-
414

женерия консенсуса" становятся гораздо более трудноосуществимыми.
Следующий набор аргументов против магнатов новых СМИ касается их личных политических установок. Так, Мэрдока обвиняют в том, что он чересчур консервативен. Максвелл слишком близок к лейбористской партии Великобритании. Тернер - личность непредсказуемая. Этот продал свою душу президенту Франции Миттерану, а тот с кем-то вместе спит, и т.д. Если бы все эти обвинения были справедливы, они просто должны были бы аннулировать друг друга.
Гораздо более важно, что их личные политические взгляды и объединения - это общие для них интересы. Конечно, все они капиталисты, действующие в рамках капиталистической структуры. Поэтому можно предположить, что в целом практические результаты значат для них больше, чем какой-нибудь политический курс.
Когда мы имеем в виду магнатов средств массовой информации, то не столь важно, к кому или чему они расположены - к политикам левого или правого крыла или к соответствующей политике. Гораздо более значительна та поддержка, которую они оказывают - и делом в большей степени, чем словом - идеологии глобализма. Глобализм, или, по меньшей мере, наднационализм. - это естественное выражение нового способа хозяйствования, которое должно функционировать, не считаясь с границами государств. И очевидно, что распространение этой идеологии соответствует личным интересам тех, кто управляет сегодня средствами массовой информации.
Однако этот интерес приходит в противоречие с другим. Ибо если их телевизионные и радиостанции, а также их газеты и журналы намерены достичь финансового успеха, то они должны будут демассифицироваться, т.е. заняться поисками удобных ниш, доставкой узкоспециальной информации, апелляцией к местным интересам своих зрителей и слушателей. Известный лозунг - "Мыслить глобально, действовать локально" - очень хорошо отражает реальные задачи, стоящие перед новыми массмедиа.
В то же время само наличие мощной коммуникативной среды, способной объединять континенты, будет влиять на систему власти как внутри страны, так и в масштабах всего мира. Таким обра-
415

зом, магнаты новых средств массовой информации, даже если они к этому и не стремятся специально, радикальным образом меняют роль "всеобщего мнения" в мире.
В прошлом столетии национальные лидеры были вынуждены оправдывать свои поступки перед судом общественного мнения своей страны, а завтра они будут уже иметь дело с гораздо более сильным "всеобщим мнением". И точно так же, как деятельность Бенджамина Дея, или Генри Гетерингтона, или Эмиля де Жирардена способствовала тому, что бедные слои населения начали участвовать в политической жизни страны, деятельность сегодняшних магнатов массмедиа приведет к тому, что все новые и новые миллионы людей будут вовлечены в глобальный процесс принятия решений.
В наши дни государства насмехаются над всеобщим мнением и не слишком заботятся о его последствиях. Мировое общественное мнение не спасло жизнь узникам Аушвица, народам Камбоджи или людям, которые совсем недавно пытались убежать на лодках от голода и угнетения, свирепствовавших в Азии. Мировое общественное мнение не могло предотвратить и убийства студентов, протестующих против деятельности китайского правительства в Пекине.
И тем не менее мировое общественное мнение иногда останавливало руку режимов-убийц. История борьбы за права человека знает множество случаев, когда глобальные протесты предотвращали мучения или даже убийство какого-либо отечественного политзаключенного. Невероятно, чтобы Анатолий Щаранский мог выжить в условиях советских концентрационных лагерей, если бы давление на Москву, оказываемое извне, не освободило его. Шансы на выживание у Андрея Сахарова, очевидно, выросли после присуждения ему Нобелевской премии, когда его имя стало широко известным благодаря постоянному вниманию к нему со стороны средств массовой информации во всем мире.
Глобальная система массмедиа не может превратить отдельные страны в бойскаутов. Однако она повышает цену пренебрежения мировым общественным мнением. В том мире, который конструируется магнатами массмедиа, то, что посторонние говорят о какой-либо стране, будет иметь внутри нее такой вес, которого никогда не было раньше.
416

Без всякого сомнения, правительства будут изобретать все более утонченные способы лжи для того, чтобы дать разумное объяснение своим эгоистическим действиям и манипулировать все возрастающими в числе средствами массовой информации. Они будут также предпринимать все больше пропагандистских усилий, чтобы улучшить свой имидж в глазах всего мира. Если же эти усилия не увенчаются успехом, они могут привести к существенным экономическим санкциям, вызванным тем, что их поступки вызовут неодобрение в остальных странах.
Южная Африка может, конечно, отрицать, что такие санкции наносят ущерб ее экономике или что ее имидж парии вреден для страны в экономическом отношении. Однако те, кто управляет страной, знают об этом лучше. Мировое общественное мнение представляет собой первый этап глобального действия.
Даже если мир, склонный к нарушению законов, и не наложит официальных торговых санкций на какой-нибудь бандитский режим, тем не менее международные агентства, такие как Всемирный банк, могут отклонить просьбы этого режима на многомиллиардные займы. Частные банки могут не решиться сотрудничать с ними, зарубежные инвесторы и туристы могут оказаться где-либо в других местах. Но хуже всего то, что компании и страны, которые все еще хотят сотрудничать со страной-парией, будут запрашивать гораздо больше, чем это бывает обычно. Изменения в ситуации при переговорах зависят от того, какой имидж имеет страна в глазах мирового общественного мнения.
Более того, поскольку значимость мирового общественного мнения возрастает одновременно с распространением системных средств массовой информации, умные, проницательные политические деятели могут использовать его как некое нетривиальное и лишенное условностей оружие. Оно будет применяться не только для того, чтобы сохранить жизнь некоторым политзаключенным или предоставить возможно более быструю помощь какой-либо зоне бедствия, но и чтобы обезопасить нас по крайней мере от некоторых экологически разрушительных акций, которые, не будь этого, совершились бы на нашей истекающей кровью планете.
Когда армяне подверглись нападению со стороны азербайджанцев в Баку, армяне, живущие в Лос-Анджелесе, узнали об этом мгновенно и тут же начали организовывать политические акции.
417

Когда католических монахов в Эль-Сальвадоре убивает команда смертников, об этом узнает весь мир. Когда в Южной Африке заключают в тюрьму профсоюзного деятеля, об этом сразу же говорят. Новые всемирные массмедиа в основе своей озабочены тем, чтобы приносить прибыль. Однако вместе с тем средства массовой информации на новом этапе неумышленно повышают уровень межнациональной политической деятельности благодаря исключительному многообразию ее участников.
Таким образом, вовсе не стремясь к этому, такие деятели, как Мэрдок и Максвелл, Тернер и Мон, Берлускони и другие магнаты новых СМИ, создают мощный новый инструмент и отдают его в руки всемирного сообщества.
Но этот инструмент имеет дело не только с поверхностными слоями происходящего. Как мы увидим ниже, новая глобальная система массмедиа стала в действительности главным орудием революционных изменений в сегодняшнем быстро меняющемся мире.
27. ПОДРЫВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
30 июня 1988 г. в Викторвилле, штат Калифорния, неподалеку от Лос-Анджелеса, департамент шерифа получил жалобу. Пятерых мексиканцев обвиняли в том, что они запускают громкую музыку, пьют пиво и мочатся на газон, устраивают вечеринки, которые затягиваются после 12 часов ночи. Когда шестеро представителей шерифа прибыли, чтобы разобраться в этом, и пытались успокоить этих людей, в ход пошли кулаки и резиновые дубинки. Для людей шерифа этот случай вряд ли был уникальным - но за одним исключением.
Незаметно для них, пока они боролись с нарушителями порядка, используя резиновые дубинки и различные приемы захвата, сосед, живущий рядом, выставил на окно свою видеокамеру.
418

Сразу после того как четырехминутная видеозапись была показана латиноязычной общине города, произошел взрыв негодования, вызванный жестокостью, приписываемой полицейским. За этим последовали протесты борцов за гражданские права, далее - ходатайства против помощников шерифа, обвиняемых в использовании излишней силы. Армандо Наварро, исполнительный директор института социальной справедливости, местной организации борцов за гражданские права, сказал: "Я являюсь активистом нашего общества в течение 21 года, но никогда мне не приходилось иметь дело с таким классическим случаем, наглядно и колоритно показывающим, что такое насилие".
Адвокаты помощников шерифа, со своей стороны, утверждали, что видеозапись нельзя считать полностью правдивой, ибо она не показывает, что же случилось до того, как включили видеокамеру, когда, по словам помощников шерифа, насилие было направлено против них.
Этот инцидент разросся до больших размеров, когда тот человек, который сделал видеозапись, куда-то исчез и когда представитель мексиканского консульства в Лос-Анджелесе привел в замешательство суд, начав видеосъемку заседания, свидетельствующего о дискриминации мексиканцев в Соединенных Штатах. В конце концов, федеральный суд выступил против людей шерифа и присудил мексиканцам один млн. долл.1
Невероятно, чтобы революционеры, которые сбросили коммунистическое правительство в Чехословакии в 1989 г., слышали когда-либо об истории "Пятерых из Викторвилля". Однако в Праге студенты включали телевизоры на углах улиц и проигрывали видеозаписи, показывающие жестокость чешских властей, пытающихся подавить антиправительственные уличные шествия2. Студенты проигрывали также записи с выступлениями драматурга Вацлава Гавела, который прошел путь от политзаключенного до президента. И еще в одном месте, на Тайване, политическая оппозиция также использовала видеокамеры и мониторы, чтобы показать то, что они называли "насилием со стороны правительства".
По всему миру новые коммуникационные системы или новые способы использования старых систем служат для того, чтобы бросить вызов государственной власти (а иногда и свергнуть ее)3. По словам основателя "Солидарности" Леха Валенсы, политические
419

перевороты в Восточной Европе можно описать так: "Эти реформы являются результатом цивилизации - компьютеров, спутникового телевидения [и других нововведений], которые предлагают нам альтернативные решения".
ЭТОТ МЕРЗКИЙ МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕЧЕК НА ТВ...
Очевидно, что последняя волна революций, которые пронеслись в 1989 г. над Восточной Европой, была результатом совместного действия трех сил: долго длящихся неудач в реализации плана экономического благосостояния, которое было обещано социалистическими государствами; заявлением Советского Союза, что он не будет больше помогать коммунистическим правительствам других стран, угрожая своим военным вмешательством, и лавиной информации, которая просачивалась в коммунистические страны, несмотря на все усилия цензуры, - информации, распространяемой посредством новых средств коммуникации.
Во время двадцатипятилетней диктатуры Николае Чаушеску в Румынии существовала самая строгая цензура по сравнению с другими коммунистическими режимами Восточной Европы; она контролировала абсолютно все, что появлялось в прессе и в особенности на телевидении. Сам Чаушеску был большим любителем телевидения, причем ему особенно нравились эпизоды одного полицейского шоу-сериала, где главную роль играл Телли Сэвэлас4. Несмотря на это, Чаушеску не сумел понять революционные изменения, которые произошли в СМИ во всем мире, и поплатился за это своей жизнью, закончившейся в День Рождества 1989 г.
Если бы Чаушеску изучил ту роль, которую сыграла новая общемировая система СМИ, например в свержении Фердинанда Маркоса на Филиппинах, он мог бы понять, что контролем над СМИ в своей стране уже нельзя удержать народ в неведении, что политические события, происходящие в государстве, все чаще становятся всеобщим достоянием.
"То, что произошло на Филиппинах, - сказал профессор Уильям Адаме, специалист по СМИ в университете Джорджа
420

Вашингтона, - было эпической стадией на пути к революции нового вида - революции посредством электронных СМИ и символов".
По причине исторически сложившихся тесных связей между Филиппинами и Соединенными Штатами, а также потому, что там постоянно находились американские военные базы, Маркое и его основная политическая оппозиция добивались поддержки США. И те, и другие разыскивали иностранных журналистов, чтобы поведать им свою историю.
Когда оппозиция набрала силу, Маркое неохотно согласился на выборы в 1986 г. Развернувшаяся в связи с этим кампания была в полном объеме запечатлена операторами американского телевидения, захваченными драмой Кори Акино, вдовы убитого национального героя, выступившей против коррумпированного старого диктатора.
Вначале президент Рейган поддержал Маркоса. Но поскольку по американскому телевидению продолжались репортажи, жители США увидели миролюбиво настроенных миловидных демонстрантов, представителей среднего класса, которые протестовали против головорезов Маркоса, и позиция Рейгана начала меняться. Телевизионный критик газеты "Вашингтон пост" писал: "Это никак не выглядело хорошим делом - вступать в союз с этим мерзким маленьким человечком на экране телевизора".
Рейган послал в Манилу своих официальных представителей контролировать выборы, чтобы не было подкупов и обмана. Команда, руководимая сенатором Ричардом Лагэр, нашла множество фактов и того, и другого и обнародовала свои заключения перед телевизионной аудиторией раньше, чем официально сообщила президенту. Этот отчет нанес большой ущерб кампании Маркоса. То, что американцы видели на экранах своих телевизоров, мгновенно просачивалось обратно, на Филиппины.
Освещение событий на телевидении повлияло и на Белый дом, который в конце концов стал поддерживать военную антимаркосовскую фракцию, и эта комбинация силы с информацией сумела лишить Маркоса власти. Маркое, столкнувшись с неизбежным, покинул страну и получил разрешение поселиться на Гавайских островах5.
421

Один политолог-аналитик сказал впоследствии: "Если бы он принадлежал к самым великим тиранам XX столетия, он выгнал бы СМИ и начал действовать пулеметами".
А судьба Чаушеску могла бы сложиться иначе. Если бы он позволил действовать СМИ в своей стране и не начал бы использовать пулеметы, он, вполне возможно, остался бы жив. Ниспровержение коммунистических режимов в других восточноевропейских странах, начавшееся весной 1989 г., которая оказалась полной драматических событий, было мирным. И только в Румынии загремели пулеметы.
Одним из последних действий диктатора был приказ об избиении участников акций протеста в городе Тимишоара. Когда после этого огромное число румын скопилось на улицах Бухареста, началась борьба между армией и силами безопасности Чаушеску, Сигуранцей. Эта борьба продолжалась многие дни, причем силы госбезопасности сражались и после того, как Чаушеску и его жену предали военному суду и расстреляли6.
К этому времени центром революции стала 4-я студия "Свободного румынского телевидения". Даже тогда, когда снайперы и десантники пытались овладеть студией, лидеры революционных событий, контролирующие эфир, вновь и вновь демонстрировали кадры с телами диктатора и его жены. Только после этого кровопролитие прекратилось.
Спустя некоторое время газета "Нью-Йорк тайме" объявила, что диктатура Чаушеску была заменена "видеократией".
После свержения коммунистических режимов в Восточной Европе газета "Файнэншл тайме" торжествовала: "То средство, формирующее общественное мнение, в котором Джордж Оруэлл видел инструмент обращения людей в рабство, показало себя освободителем; даже Чаушеску не удалось одурачить свой народ".
Однако чересчур акцентируя свое внимание на телевидении, многие наблюдатели упускают из виду кое-что более значительное. Ибо революционным является не телевидение как таковое, а взаимодействие многих различных технологий.
Миллионы компьютеров, факсимильных устройств, принтеров, копировальных приборов, видеомагнитофонов, видеокассет, усовершенствованных телефонных аппаратов вместе с кабельными и спутниковыми технологиями - все это взаимодействует в
422

наше время друг с другом, и их нельзя рассматривать изолированно. Телевидение - это только одна часть той огромной системы, которая связана с разумными электронными сетями, используемыми промышленными и финансовыми кругами для обмена компьютеризованной информацией.
Эта новая система СМИ есть одна из причин роста (а также реакция на этот рост) новой экономики, основанной на знании; она представляет собой квантовый прыжок в тех способах, в которых человечество использует символы и образы. Никакая часть этой обширной паутины не может быть полностью изъята из нее. В свою очередь, это и делает ее потенциально опасной, и не только для остающихся где-нибудь в мире Чаушеску, но и для всех держателей власти. Новая система СМИ является акселератором сдвигов, происходящих в системе власти.
ТРИ СПОСОБА ДЕЙСТВИЯ СМИ
Лучший способ понять власть СМИ - это посмотреть на революцию в СМИ, которая происходит сегодня, в исторической перспективе, и ясно представить себе различия между тремя разными способами коммуникации.
Очень сильно упрощая, можно сказать, что в аграрных обществах Первой волны большая часть коммуникаций осуществляется внутри очень маленьких групп людей, причем они общаются лично, передавая сообщения друг другу. В мире, в котором еще нет ни газет, ни радио, ни телевидения, единственный способ, которым какое-либо сообщение может достичь большой аудитории, - это собрать вместе большое количество людей. На самом деле толпа людей - это первое средство массовой информации.
Толпа может "послать сообщение" наверх, своему правителю. В действительности само по себе количество собравшихся людей - это уже сообщение. Но какие бы коммуникативные возможности ни использовала толпа, наряду с этим она посылает одно и то же сообщение всем людям, которые ее образуют. Это сообщение, которое может оказать очень сильное разрушительное действие, на самом деле
423

весьма просто: "Ты не один". Поэтому скопление людей, толпа, играло в истории решающую роль. Однако проблема в том, что толпа, или сборища людей, как коммуникативное средство обычно существует весьма недолго, она эфемерна.
Толпа была не единственным средством массовой информации в дотехнологические времена. В средневековой Западной Европе католическая церковь благодаря своей исключительной организации находилась ближе всего к тому, что можно назвать устойчивым, долго существующим средством массовой информации - единственным, которое было способно передать одно и то же сообщение большим популяциям людей, не считаясь с политическими границами. Эта уникальная способность дала Ватикану огромную власть по отношению к феодальным королям и князькам в Европе. Это частично служит объяснением и той непрекращающейся борьбы между церковью и государством, которая в течение многих столетий обескровливала Европу.
Система производства материальных благ Второй волны, основанная на фабричном массовом производстве, нуждалась в усилении коммуникации на больших расстояниях; она дала стимул появлению почтовой службы, телеграфа и телефона. Однако новые фабрики и заводы требовали также однородной рабочей силы, поэтому появились основанные на новых технологиях средства массовой информации. Газеты, журналы, кинофильмы, радио и телевидение - все они могут одновременно передать одно и то же сообщение миллионам людей. Таким образом, они стали основными орудиями массификации в индустриальных обществах.
Напротив, система Третьей волны отражает потребности в экономике постмассового производства, возникающей в наше время. Подобно самым поздним предприятиям с "гибким производством", она изготовляет свою образную продукцию по специальным заказам и рассылает различные образы, идеи и символы группам населения, подобранным в соответствии с каким-либо общим признаком, определенным возрастным категориям, людям со сходной профессией или близким образом жизни, этническим группам.
Эта новая весьма высокая степень разнообразия сообщений и СМИ необходима, потому что новая система создания материальных благ требует гораздо более гетерогенной рабочей силы и населения. Демассификация, появление которой было предсказано в
424

моей книге "Шок будущего" и которая была детально рассмотрена в "Третьей волне", стала, таким образом, ключевой характеристикой новой системы СМИ. Однако это лишь одна из сторон новых массмедиа.
СЛИЯНИЕ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
В отличие от средств массовой информации периода Второй волны, когда каждое из них действовало более или менее независимо друг от друга, новые средства массовой информации теснейшим образом связаны и слиты друг с другом, поставляя данные, образы и символы туда и сюда, от одного к другому. Примеров такого рода огромное множество.
Радиошоу "call-in" ("звоните - ответим"), которое связывает слушателей и организаторов передач по телефону, становится темой фильма, вышедшего в 1988 г. под названием "Talk Radio" и показанного по кабельному телевидению, а также получившего рецензии в прессе; вполне возможно, что вслед за этим этот фильм станет темой того же радиошоу "call-in".
Или возьмем "Broadcast News", фильм о телекомментаторах новостей, который после показа во многих кинотеатрах стал демонстрироваться по телевидению и рекламироваться в газетах.
"Newsweek" описывает "ставшее в наше время весьма обычным зрелище, когда журналист берет интервью у фермера из Айовы, а его самого снимает фотограф, которого в свою очередь записывают на видеомагнитофон операторы ТВ, и все это становится сюжетом о средствах массовой информации в каком-либо журнале". Фотография именно этой сцены приводится в качестве иллюстрации к сообщению в "Newsweek".
На более глубоком уровне, во вновь выстроенных помещениях газетных редакций постоянно следят за тем, что происходит на экранах телевизоров, для того чтобы быть в курсе самых последних событий. Многие европейские корреспонденты в Вашингтоне смотрят репортажи Си-эн-эн и пишут свои сообщения для газет, исходя из того, что они увидели по телевизору. Таким образом,
425

выполняя функции средства передачи информации, телевидение становится и ее источником.
Организаторы телевизионных "ток-шоу" заимствуют из газет идеи относительно сюжета этих передач и людей, которых нужно на них пригласить. Все они зависят от факсов, компьютеров, электронной обработки текстов, электронных способов набора, цифровых изображений, электронных сетей, спутников и других связанных между собой технологий.
Именно эта высокая степень проникновения друг в друга и превращает индивидуальные СМИ в некую систему. Вместе с процессом глобализации это уменьшает значение каждого отдельного средства информации, канала, публикации или технологии. В то же время это наделяет СМИ как целое невероятно большой властью, которая пронизывает всю нашу планету. Поэтому то, что на самом деле "работает", - это не "видеократия", а слияние воедино всех средств массовой информации "media-fusion".
ЮДОЛЬ НЕВЕДЕНИЯ
К этому феномену "слияния" ("fusion") следует добавить еще феномен "распространения" ("diffusion"), ибо никакая часть мира не может сегодня быть отрезана от остальных. Информация проникает через самые плотно закрытые границы.
Несмотря на мощную цензуру, организованную Чаушеску, многие румыны могли ловить передачи болгарского телевидения прямо через границу. (А многие болгары, в свою очередь, предпочитали своему телевидению советские программы.) Даже до революции румыны знали имена диссидентов, действовавших против Чаушеску, которые рисковали своей свободой, выступая за права человека. Их имена становились известными благодаря иностранным радиостанциям, чьи передатчики были направлены на Румынию.
Большинство жителей Восточной Германии могли принимать программы телевидения из Западной Германии; в них им говорили о таких вещах, которые коммунистическое правительство не
426

хотело бы допустить к разглашению. Таким образом, в 1989 г., когда в Лейпциге состоялась антиправительственная демонстрация, жители Восточной Германии узнали об этом из передач западногерманских СМИ. Точно так же было, когда Венгрия открыла свои границы для беженцев из Восточной Германии и когда появились трещины в Берлинской стене. Те, до кого не доходили передачи западногерманского телевидения, жили в основном в области Дрездена, которую называли "Юдолью неведения"7. В последнее время таких "юдолей" становится все меньше.
"Утечка" телевизионных передач через границы вряд ли нова, так же как и тот факт, что "Голос Америки" и радиостанция "Свободная Европа", "Британская широковещательньная корпорация" (Би-би-си) и другие вели на коротких волнах свои передачи в коммунистических странах. Во время протестов китайских демократов, которые предшествовали убийствам на площади Тяньаньмэнь, "Голос Америки" вещал по одиннадцать с половиной часов в сутки, охватывая, как было подсчитано, 100 млн. китайских слушателей. Он оповещал даже о том, как можно обойти попытки правительства заглушить передачу8.
Однако то, чем отличается наше время, - это стратегия СМИ, способных к разрушительной деятельности, которые используют сегодняшние революционеры.
РЕВОЛЮЦИОННАЯ СТРАТЕГИЯ СРЕДСТВ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ
То, что упустил не один только Чаушеску, - это стратегические средства, при помощи которых коммуникации Первой, Второй и Третьей волн могут то объединяться друг с другом, то противостоять друг другу.
Хороший пример такого рода дает религия.
От революции 1989 г. в Восточной Европе больше всех выиграла католическая церковь, которая долгое время хотя и находилась в угнетенном состоянии, но не была разрушена коммунистическими режимами. Церковь, как об этом упоминалось
427

выше, сама по себе была средством массовой информации задолго до того, как сегодняшние Джим Бэккерс и Джимми Сваггертс начали вести протестантский евангелический кружок по телевидению, и задолго до того, как Пэт Робертсон приобрел столько ТВ-сторонников, что смог организовать президентскую кампанию в Соединенных Штатах.
Церковь обладает властью в сегодняшнем мире отчасти вследствие своего нравственного влияния и экономических ресурсов, а отчасти потому, что продолжает служить средством общения с массами. Будучи способной собирать каждое воскресное утро множество миллионов людей, она имеет аудиторию, намного превосходящую ту, которую собирают самые популярные телевизионные шоу. Конечно, она общается со своими верующими и в остальные шесть дней недели, и в современном мире церковь умеет использовать газеты, журналы и другие СМИ, чтобы поддерживать при их помощи свой основной способ общения с людьми - лицом к лицу.
Поскольку католическая церковь или любая другая организационно оформленная религия может собирать огромную паству, никакое правительство не может игнорировать ее. Как мы знаем, некоторые правительства делали попытки искоренить церковь (что почти невозможно сделать). Другие старались создать какую-либо замену религии, исходя из национализма, марксизма или какой-либо другой доктрины. Третьи шли на компромисс и пытались кооперироваться с церковью.
В тоталитарных государствах наличие в руках церкви средств массовой информации, не сотрудничающих с государством или не подавленных им, представляет собой постоянную угрозу для государства, поскольку всегда есть опасность, что этот канал связи станет доступным для политической оппозиции. Этим объясняется жестокость, с которой коммунистические государства пытались уничтожить церковь или, когда это им не удавалось, - подкупить ее.
Понимание того, что организованная религия, помимо всего прочего, является также и средством общения с массами, помогает найти объяснение многим властным переменам в наше время.
Оно помогает объяснить, почему в столь разных странах, как Иран под властью шаха и Южная Корея при Чон Ду Хване, эконо-
428

мические и иные недовольства народных масс так часто выступали в форме религиозных движений. В Иране, как известно, тот факт, что протест приобрел религиозную форму, сопровождался свержением светского режима, установленного шахской властью. В Южной Корее это привело к огромному росту христианства как в католическом, так и в протестантском вариантах9. В обеих странах организованная религия заняла место политической оппозиции или слилась с ней.
По иронии судьбы, чем больше какое-либо тоталитарное правительство подвергает цензуре и берет под свой контроль все другие средства выражения, тем более важным становится церковное средство общения с массами как потенциальный носитель их недовольства. Оно может стать единственным способом выразить свою оппозицию по отношению к режиму.
Но когда церковь открывает свой "канал" и начинает выражать народное возмущение с церковной кафедры, то средство, которым передается информация, меняет ее саму, и протесты, возникшие, очевидно, вследствие голода или каких-либо других физических страданий, оформляются в религиозных терминах. Это делает понятным, почему движения, которые начинали бороться за цели, далеко не религиозные, сами собой превращались в религиозные крестовые походы.
В Иране аятолла Хомейни сплавил воедино классовое возмущение и националистические чувства с религиозным рвением. Любовь к Аллаху + ненависть к империализму + антикапиталистические настроения - это тот тройной фанатизм, который превратил Средний Восток в пороховую бочку.
Но Хомейни не просто объединил эти три элемента в единую страсть: он сделал нечто большее. Он объединил также СМИ Первой волны - личные призывы мулл к верующим - с технологией Третьей волны - аудиокассетами и политической информацией, которые обнародовались прямо в мечети и проигрывались и дублировались здесь на дешевых магнитофонах10.
В противоположность Хомейни, шах использовал СМИ Второй волны - прессу, радио и телевидение. Как только Хомейни удалось свергнуть шаха и установить свой контроль над государством, он также начал распоряжаться и этими централизованными СМИ Второй волны.
429

Стратегия - использовать СМИ и Первой, и Третьей волны, чтобы сражаться с теми, кто контролирует СМИ Второй волны - присуща и другим революционным движениям; она наиболее ярко проявилась в Китае в период протестов в защиту демократии в 1989 г. Старые люди в Пекине, которых била дрожь во время свержения Чаушеску в Бухаресте (это случилось через шесть месяцев после того, как они устроили массовое убийство студентов на площади Тяньаньмэнь), недооценили мощь этой стратегии.
КИТАЙСКИЙ СИНДРОМ
В Китае все три формы коммуникации столкнулись друг с другом в борьбе за контроль над умами людей.
Плакаты и объявления на стенах были традиционным средством протеста в китайском обществе Первой волны11. В начале 1989 г. плакаты начали появляться на стенах в районе пекинского университета; в них содержались резкие высказывания против коррупции, сплетни о привилегированном положении детей партийных руководителей, требования расширить демократические свободы, призывы к увольнению премьер-министра Ли Пена и других.
В конце весны в борьбу включилось другое оружие коммуникативных средств обществ Первой волны - толпа. Воспользовавшись мероприятиями, посвященными памяти лидера реформаторского крыла компартии покойного Ху Яобана, студенты пекинских высших учебных заведений собрались 22 апреля на площади Тяньаньмэнь. Вначале требования протестующих были умеренными, они были направлены главным образом на свободу высказываний и прекращение коррупции. Но, поскольку правительство наотрез отказалось их выполнить, демонстранты остались на площади и организовали голодную забастовку. Количество людей в миролюбиво настроенной толпе все возрастало.
Вскоре к ним присоединились промышленные рабочие, они несли знамена, на которых было написано: "Сюда идут ваши старшие братья". Поскольку правительство саботировало все эти акции, протестующая толпа все разрасталась и достигла своего макси-
430

мума 18 и 19 мая, когда на улицы вышло более миллиона миролюбиво настроенных демонстрантов из представителей всех слоев общества. Огромная толпа сама по себе уже была совершенно очевидным "сообщением".
В то же время среди китайского руководства происходила ожесточенная борьба, решался вопрос, как надо ответить на эти выступления. Правительство, возглавляемое Ли Пеном, пыталось настроить против протестующих все средства массовой информации Второй волны - газеты, радио и телевидение. Однако партия, руководимая реформаторски настроенным председателем Чжао Цзыяном, контролировала многие из них, в том числе и орган партии - "Народную газету"12.
Поскольку эта борьба за власть велась с переменным успехом, то освещение событий в СМИ Второй волны менялось на 180°. Когда победу одерживали те, кто был на стороне Чжао, партийная газета и китайское телевидение высказывали симпатии к требованиям бастующих. Наоборот, когда побеждали сторонники твердой линии, то ведущие новостей, редакторы, журналисты были вынуждены подавать свои факты таким образом, чтобы они были направлены против бастующих; таким образом, СМИ Второй волны использовались для того, чтобы ликвидировать сообщения, передаваемые при помощи средств Первой волны.
Однако в то же самое время началась борьба за контроль над более прогрессивными СМИ Третьей волны: спутниками, факсами, ручными видеокамерами, компьютерами, копировальными аппаратами, глобальными коммуникационными сетями.
Сторонники твердой линии оказались перед лицом двойной проблемы. Они должны были приобрести решающий контроль не только над СМИ внутри страны, но и навязать свою позицию зарубежной прессе. В этих условиях неконтролируемой "картой" было наличие большого количества иностранных журналистов и комментаторов, оказавшихся в Китае в связи со встречей на высшем уровне между Горбачевым и Деном. Эти журналисты, многие из которых имели спутниковую связь, компьютеры и другие продвинутые технологии Третьей волны, также были на улицах, чтобы освещать происходящие там события.
Особенно важным было присутствие информационного канала кабельного телевидения Си-эн-эн, чьи круглосуточные репор-
431

тажи шли не только в Белый дом и к миллионам телезрителей во всем мире, но, что не менее важно, и в гостиницы в самом Пекине. По мере того как разгоралась политическая борьба, китайские руководители прервали спутниковую связь с внешним миром, затем восстановили ее, но потребовали, чтобы иностранные журналисты использовали китайские линии телевизионной связи13. Повсюду царило полное замешательство.
Сознавая, что мировое общественное мнение становится все более важным, сторонники жесткой линии безуспешно пытались прервать все связи между протестующими и теми, кто их поддерживал за пределами Китая. Однако, поскольку Китай в то время установил экстенсивные экономические связи с внешним миром и многим студентам было разрешено учиться за границей, это оказалось очень трудно сделать.
Протестующие адресовали многие свои сообщения непосредственно зарубежной аудитории. Они терпеливо повторяли свои требования репортерам и телевизионщикам из-за рубежа. Они переводили их с китайского языка, писали лозунги на иностранных языках, чтобы телезрители за пределами Китая могли сразу же понимать их. "Le 1789 de Chine" сравнивал их появление с Великой французской революцией. Для американской аудитории они пели "Мы победим" и использовали слова Патрика Генри - "Дай мне демократию или дай мне смерть". Эти усилия, направленные вовне, вызвали демонстрации в поддержку бастующих в Гонконге, на Тайване, в Австралии и на всей территории Соединенных Штатов.
Тем временем один из китайских студентов, обучающийся в Гарвардском университете, организовал "горячую линию" Пекин - Бостон - открытую телефонную связь, круглосуточно передающую новости с площади Тяньаньмэнь в его небольшую квартирку около Гарварда. Оттуда эти новости расходились к китайским студентам на территории Соединенных Штатов по телефону, факсу и компьютеру14.
В свою очередь, студенты в Стэнфорде и Беркли создали то, что они назвали "ньюс-лифт", поддержка новостями. Они использовали факсимильные устройства, чтобы посылать в Китай самые последние сведения, появляющиеся о китайских событиях в американской прессе. Они адресовали их представительствам различных компаний в Пекине и других городах, надеясь, что друже-
432

ственные руки доставят их бастующим студентам. В Китае количество факсимильных устройств оценивалось в 30 тыс., а количество телефонных линий в Пекине - в 3 млн.
Китайские студенты в Соединенных Штатах, многие из которых были детьми правительственных и партийных высоких должностных лиц, также записывали на магнитофон телефонные интервью с бастующими и немедленно отправляли их на радиостанцию "Голос Америки", которая передавала их обратно в Китай. Когда правительство начало глушить эту радиостанцию, она переключилась на новые частоты.
Эта всемирная борьба за контроль над знанием и средствами коммуникации продолжалась даже после того, как сторонники жесткой линии призвали войска и расстреляли многих демонстрантов, полностью подавив забастовку. Сейчас правительство опять опирается на СМИ Второй волны и распространяет при помощи телевидения портреты "зачинщиков" среди студентов и рабочих, а также номера телефонов, которыми могут воспользоваться информаторы, если они будут иметь сведения о беглецах.
Однако те же видеоизображения распространяются за пределами Китая, и телезрители во всем мире, от Канады до Италии, пытаются, используя международные телефоны с прямой настройкой, "заглушить" телефонные линии, чтобы информаторы в Китае не могли дозвониться по указанным телефонам. Это - первая ставшая известной попытка "глушения" сигналов за пределами своей страны, предпринятая простыми гражданами15.
В Китае власть еще раз "сыграла на ружейном стволе", как сказал Мао Цзэдун. Однако ясно, особенно из последних событий в Восточной Европе и других местах, что сторонники жесткой линии, захватившие в свои руки контроль над страной, не смогут насладиться своей победой. Движение Китая в XXI век находится еще в самом начале.
Но события в Китае высветили с потрясающей очевидностью, что СМИ могут действовать как в защиту революции, так и против нее. Сегодня СМИ Второй волны все еще оказывают огромное влияние на все происходящее. Однако по мере того как мир все быстрее движется в эру метаморфоз власти, средства контроля над умами людей, которыми пользуются все еще могущественные СМИ Второй волны, сами грозят быть раздавленными разрушительными и губительными для них СМИ завтрашнего дня.
433

28. "ЭКРАННОЕ" ПОКОЛЕНИЕ
Почти в самой середине XX столетия Джордж Оруэлл опубликовал свою книгу под названием "1984" - убийственный обвинительный акт тоталитаризму. В книге изображено правительство, в полной мере осуществляющее контроль над средствами массовой информации. Блестящие неологизмы, созданные Оруэллом, такие как "newspeak" ("новояз") и "doublethink" ("двоемыслие"), вошли в английский язык. Эта книга стала мощным орудием в борьбе против цензуры и манипулирования умственной деятельностью, поэтому в течение десятилетий она была запрещена в Советском Союзе.
Однако, хотя эта книга помогала объединять силы, противостоящие диктатуре, роль, которую она может сыграть в будущем, весьма спорна.
Оруэлл правильно оценивал такие технологии, как двусторонние телевизионные экраны, которые могут быть использованы, чтобы доносить государственную пропаганду до зрителей и одновременно - шпионить за ними, и его предостережения о потенциальных вмешательствах в частную жизнь, пожалуй, недостаточны. Но он, как, впрочем, и никто другой в то время, не предвидел прихода самой важной революции нашей эры: перехода от экономики, основанной на мышечном труде, к экономике, зависящей от умственной деятельности.
Поэтому он не мог предсказать и того потрясающего прогресса в новых способах коммуникации, который происходит сегодня. Количество и разнообразие этих технологий сейчас столь велики, и они меняются так молниеносно, что это сбивает с толку даже специалистов. Противостоять армии технических аббревиатур, начиная от HDTV и ISDN и кончая VAN, ESS, PABX, CPE, OCC, CD-I, - это все равно что утонуть в азбучном асфальте. Даже беглый просмотр рекламных объявлений для покупателей электроники производит ошеломляющее впечатление.
Однако происхождение этого хаоса и основные контуры завтрашних СМИ Третьей волны вырисовываются совершенно отчетливо.
434

Электронная инфраструктура продвинутой экономики будет иметь шесть отличительных признаков, и часть из них уже была предсказана. Эта полудюжина определяющих черт будущего включает в себя интерактивность, мобильность, обратимость, возможность взаимосвязи, повсеместность и глобализацию*.
Все вместе эти шесть принципов указывают на полную трансформацию не только в тех способах, которыми мы посылаем сообщения друг другу, но и в том, как мы думаем, какими мы видим себя в этом мире и, таким образом, каково наше отношение к различным правительствам. Взятые вместе, они означают, что для правительств - или для противостоящих им революционеров - становится невозможным руководить идеями, образами, данными, информацией или знанием, как они это делали раньше.
УПРАВЛЯЕМЫЙ ИГРОК В ГОЛЬФ
В большом низком здании на бульваре Санта-Моника в Лос-Анджелесе бывший президент киностудии "XX-th Century Fox" Гордон Сталберг ведет шутливую беседу с психотерапевтом Бернардом Ласкиным. Ласкин - бывший президент колледжа и бывший руководитель калифорнийского консорциума по компьютерному образованию. Вместе они руководят командой педагогов, художников и компьютерных программистов, входящих в американские интерактивные массмедиа (АИМ), которые думают о том, как осчастливить мир благодаря новому достижению в технологии компактных дисков - интерактивным компактным дискам (CD-I).
АИМ планируют выпускать диски, которые можно будет проигрывать на экране домашнего телевизора, причем зритель получает возможность взаимодействовать с изображением. Держа в руке пульт дистанционного управления и положив большой палец на джойстик, владелец диска, названного "интерактивный гольф", может нанести первый удар против другого игрока, манипулируя движениями игрока на экране, когда он готовится к своему удару.
* зависимость всех стран и народов друг от друга. - Примеч. пер.
435

Вы можете выбрать для этого игрока тот или иной клуб, а также силу и траекторию его удара. Вы можете заставить его повернуться направо или налево и изменить его размах. Вы контролируете то, что происходит на экране1.
Диск "Grolier Encyclopedia"* дает возможность выводить на дисплей аудио- и видеоинформацию обо всем, что есть на диске. Так, текст, анимация и изображения объясняют устройства мотора или молекулы ДНК, причем пользователь может манипулировать ими.
Другие интерактивные диски содержат в себе различные игры, эпизоды из Библии, новый вид атласа, курс фотографии и т.п.; существует и диск, позволяющий вам как бы провести экскурсию по выставочным залам Смитсоновского института**, и, проходя мимо, вы можете даже взаимодействовать с экспонатами.
АИМ, принадлежащие "Polygram Records", дочерней фирме голландского гиганта электроники "N.V. Philips", - это лишь одна из нескольких фирм, работающих с интерактивной видеотехнологией. Их цель - сделать времяпрепровождение перед телевизором не пассивным, а активным, чтобы человек не дремал перед экраном.
Северокалифорнийская фирма Interactive Game Network, частично основанная "Юнайтед Артисте", "Ле Груп Видеотрон" и "Дженерал Электронике", идет к той же цели другим путем. Она создает устройство, которое позволит находящемуся дома телезрителю участвовать в популярных телевизионных игровых шоу, например "Опасность, или Колесо Фортуны". Участвующие в игре могут передавать свои ответы на центральный компьютер, который будет подсчитывать очки и выбирать победителя2.
Но наиболее радикальный скачок по направлению к интерактивности заключается в обширной сети, которую ее автор, Джордж Джилдер, назвал "телекомпьютерами": это интерактивные телевизионные системы, которые, по существу, являются и персональными компьютерами3.
* По-видимому, по имени французского библиофила XV-XVI вв. Jean Grolier de Servieres. - Примеч. пер.
** Учреждение, основанное в середине прошлого века на средства Джеймса Смитсона в Вашингтоне, его цель - приобретение и распространение естественнонаучных знаний; в настоящее время - национальный американский музей. - Примеч. пер.
436

Помимо дисков и кассет, телевизионная установка сама по себе станет живой в руках пользователя, как считает Джилдер, внимательно изучающий технологические рубежи в видео- и компьютерной технике. "Граница между телевидением - бизнесом, в котором сейчас царствует Япония - и компьютерами, где самые выгодные позиции занимает американская промышленность, размываются с каждым днем", - отмечает он. Грядущее слияние этих двух технологий приведет к тому, что власть перейдет от старых телевизионных сетей к пользователям, позволяя им "изменять форму образов по собственному желанию". Джилдер утверждает также, что этот новый гибрид может привести также к перераспределению власти от Японии к Соединенным Штатам.
Верно это или нет, пока неясно, но оба мощных потока технического развития действуют в направлении широкого распространения интерактивности в видеосфере.
НЕЗДОРОВАЯ РОСКОШЬ
Второй принцип этой новой системы - мобильность. Наличие телефона в салоне самолета или, более того, беспроволочные телефоны и мобильные телефоны в машине - все это начало приучать потребителей к мысли о том, что можно, передвигаясь, поддерживать связь откуда угодно и куда угодно.
Машинные телефоны, основанные на клеточной радиосвязи и рассматривавшиеся сначала как нездоровая роскошь (точно так же смотрели и на обычные телефоны, когда они впервые появились в начале XIX в.), распространились повсюду на территории Соединенных Штатов.
Консорциум Phonepoint, представляющий немецкий "Бундес-пост", французский "Телеком", нью-йоркскую телефонную компанию "Найнекс", а также британский "Телеком", усердно работает над внедрением современных "карманных телефонов" в Англии. И эти переносные телефоны не являются чисто декоративными символами статуса их владельца. Для людей, связанных с торговлей, для врачей, водопроводчиков и многих других такие телефо-
437

ны стали средством, повышающим продуктивность их основной работы.
Поскольку люди работают и развлекаются на ходу, то стремительно возникает потребность в еще более дешевых, более простых и всегда имеющихся под рукой средствах коммуникации. Это создает основу для реализации в скором будущем идеи, высказанной в известном юмористическом рассказе в картинках, о том, как Дик Трэйси изобрел телефон, одновременно являющийся наручными часами.
Но телефон - это одно из огромного числа новых устройств, которые уже теперь возможно отключить от сети. Так, "Сони" предлагает копировальный аппарат карманного размера весом всего в 4,6 унции. Факсимильный аппарат в автомашине, миниатюрная видеокамера, компьютер, который можно держать на коленях, переносный принтер - все это распространяется очень быстро. Мобильность - это вторая основная особенность новой системы, о которой идет речь.
Следующей ее особенностью является обратимость (конвертируемость) - способность передавать информацию от одного СМИ к другому. Например, мы движемся сейчас к технологиям, основанным на речи, которые будут преобразовывать устные сообщения в печатную форму и наоборот. Устройства, которые смогут воспринимать указания, исходящие одновременно от нескольких администраторов и "выплевывать" отпечатанные письма, по-видимому, скоро будут реализованы на практике.
Такие устройства, вероятно, повлияют на очень многое - от приема на работу и организации офиса до роли грамотности в повседневной жизни. Но они выглядят тривиальными по сравнению с другой формой конверсии - автоматическим переводом. Автоматический перевод коммерческих документов с одного языка на другой уже осуществляется во французской системе "Minitel", по крайней мере в своей не полностью доведенной до совершенства форме, как мы говорили об этом в главе 10. Работа над более совершенными возможностями автоматического перевода интенсивно ведется в Японии, где специфические особенности языка рассматриваются как один из экономических барьеров. Сходным образом, Европейское Сообщество, сталкивающееся с необходимостью пере-
438

вода на язык 12 стран, входящих в него, также крайне заинтересовано в прогрессе в этой области.
Четвертый принцип этой новой инфраструктуры - возможность взаимосвязи, или взаимная совместимость. Это - такое специальное словечко, без которого не могут обойтись пользователи компьютеров и телекоммуникаций во всем мире, поскольку им всегда надо иметь возможность подсоединять свои устройства к огромному множеству других приборов, независимо от того, в какой стране и какой изготовитель их сделал.
Несмотря на горячие политические баталии по вопросам стандартов, огромные усилия предпринимаются в настоящее время для того, чтобы все такие устройства можно было соединять друг с другом и чтобы один и тот же мобильный, интерактивный, видеозвуковой телекомпьютер завтрашнего дня можно было подсоединить к обычному IBM - компьютеру в Чикаго, чтобы laptop фирмы "Тошиба" можно было пользоваться во Франкфурте, суперкомпьютером "Cray" - в Силиконовой долине, а телефоном Дика Трэйси для домашних хозяек - в Сеуле.
ДЕЛО НЕ В ПРОСТОМ СОЧУВСТВИИ
Всеобщая распространенность, или повсеместность - пятая основная черта, - это кое-что совсем иное. Под этим термином мы имеем в виду систематическое распространение новых СМИ по всему миру и во всех экономических слоях общества.
Потенциальный кошмар, с которым сталкиваются правительства высокоразвитых стран, имеет в своей основе раскол общества на тех, кого можно назвать информационно богатым, и на тех, кто информационно беден. Любое правительство, которому не удается принять конкретные меры, чтобы избежать этого раскола, навлечет на себя в будущем политический переворот. Пока что эта опасная поляризация общества вряд ли неизбежна.
На самом деле, можно представить себе, что в возникающем сейчас обществе будет в большой мере одинаковая доступность информации - и не потому, что у влиятельной элиты будет поли-
439

тически верное чутье, а потому, что будет действовать то, что можно назвать "законом повсеместности".
Этот закон исходит из того, что должны появиться сильные коммерческие, а также политические побудительные причины для того, чтобы новая электронная инфраструктура была не эксклюзивной, а инклюзивной, включающей в себя как можно больше участников.
В период своего детства телефон рассматривался как роскошь. Мысль о том, что когда-нибудь телефон будет у каждого человека, казалась абсолютно невероятной. Почему бы каждому живущему на земле не хотеть чего-нибудь?
Тот факт, что сейчас почти каждый человек в высокоразвитой стране, будь он богатым или бедным, имеет телефон, связан вовсе не с альтруизмом, а с тем, что чем больше людей "включены" в какую-либо систему, тем больше ценность этой системы для всех ее пользователей, и особенно - для коммерческих целей.
То же оказалось верным, как мы это отмечали выше, в случае развития почтовой службы. Индустриальное хозяйство нуждалось в каком-либо способе посылать счета, рекламировать товары, продавать газеты и журналы, и все это - каждому, а не только богатым людям. И в наше время опять-таки, когда факсы стали замещать почтовую службу индустриальной эры, те же самые причины приводят к ускорению распространения новых технологий.
В Соединенных Штатах в 1989 г. было два с половиной миллиона факсов, выпускающих миллиарды страниц факсимильных документов в год4. Количество факсов возрастало за год в два раза отчасти потому, что старые их владельцы способствовали тому, чтобы их друзья, покупатели, клиенты, члены семьи купили то же самое и как можно быстрее, чтобы они могли отправлять им свои сообщения. И чем больше существует отдельных факсимильных устройств, тем выше ценность этой системы для всех, кто с ней связан.
Поэтому в интересах самих богатых людей найти способы, которые позволили бы расширить новые системы так, чтобы включить в них менее богатых, а вовсе не исключить их отсюда.
Подобно телефонам и видеомагнитофонам, факсы начинают появляться даже в самых скромных домах - в соответствии с законом повсеместности. И то же будет происходить с волоконными
440

оптическими кабелями и другими современными технологиями, независимо от того, кто платит - отдельный человек, общество в целом или другие пользователи, чьи взносы окажут услугу тем, кто сам не в состоянии позволить себе эти расходы.
Широчайшее распространение коммуникационных возможностей - это неотделимая часть новой системы создания материальных ценностей. При этом практически невозможно не идти по тому пути, который старая телефонная компания Белла называла "универсальной службой", т.е. всеобщей распространенностью, повсеместностью, - вместе с интерактивностью, мобильностью, обратимостью и возможностью взаимосвязи.
И, наконец, новая инфраструктура является глобальной по своим возможностям и сфере деятельности. Как капитал течет по каналам электронной связи через границы между государствами, за считанные секунды проносясь туда и обратно - от Цюриха до Гонконга, от Гонконга до Норвегии, от Норвегии до Токио, от Токио до Уоллстрит, - так и информация движется такими же сложными путями. Какое-либо изменение в курсе американских векселей или отношения иены к немецкой марке становится мгновенно известным во всем мире; аналогичным образом на следующее утро после крупных соревнований в Лос-Анджелесе молодежь, живущая в Хошимине, обсуждает, кто вышел в них победителем. Духовные границы государства стали столь же проницаемыми, что и финансовые.
Объединение этих шести принципов приводит к созданию революционной нервной системы всей планеты, способной оперировать с неимоверно возросшим количеством данных, информации и знаний, используя все более быструю передачу и анализ сигналов. Это - гораздо более способная к адаптации, интеллектуальная и сложная нервная система человеческой расы, которую невозможно было представить себе когда-либо в прошлом.
ЭЛЕКТРОННЫЙ "АКТИВИЗМ"
Рост новых СМИ, соответствующий по своей форме требованиям совершенно нового способа производства материальных ценностей, бросает вызов тем, кто находится у власти, порождая новые политические методы, избирательные округа и союзы.
441

Так же как люди, жившие, скажем, в начале XVIII в., не могли себе представить политических изменений, которые были бы вызваны распространением фабричного производства, так же и сегодня почти невозможно предвидеть (разве что в спекуляциях в стиле научной фантастики), что случится с политикой под влиянием возникающих на наших глазах новых СМИ.
Рассмотрим для примера интерактивность.
Давая возможность телезрителям не просто смотреть на экран, а как-то использовать изображение, интерактивность сможет когда-нибудь существенно влиять на ход политических кампаний и выбор кандидатов. Интерактивные СМИ сделают возможными гораздо более совершенные опросы общественного мнения, чем это было раньше, благодаря тому, что это будут не ответы на те вопросы, которые допускают только "да" или "нет", а ответы на вопросы, позволяющие респонденту сделать выбор среди многих возможностей.
Но возможности интерактивных СМИ выходят далеко за рамки голосования. Будет ли кандидат, если его выберут, проводить работу по улучшению окружающей среды, и если да, то в какой мере? Как реагировал бы кандидат на кризис с заложниками, расовые беспорядки или ядерную катастрофу при самых разных обстоятельствах? Вместо того чтобы попытаться оценить достоинства и характер суждений потенциального президента, слушая 30-секундные коммерческие передачи, интерактивные пользователи видеосистем завтрашнего дня могли бы настроиться на определенную программу или поставить дискету, которая покажет им наглядно, как тот или иной кандидат обсуждает различные вопросы и как он принимает решения в самых различных условиях, задаваемых самими голосующими. Политические платформы могли бы излагаться самым подробным образом, чтобы те, кто должен голосовать, могли влиять на лежащие в их основе предположения бюджетного характера и задавать вопросы: "А что будет, если?.."
Если многие люди могут принимать участие в каком-либо массовом игровом шоу вроде "Опасности", причем компьютер регистрирует их ответы и подсчитывает очки, то не надо иметь слишком богатое воображение, чтобы приспособить такую технологию для опроса общественного мнения или коллективного принятия решения - политической организации нового типа.
442

Футурологи, специалисты в области моделирования и многие другие долгое время обсуждали возможность организовать очень большое число граждан для участия в политических "играх". Профессор Хосе Виллегас из Корнелского университета разработал модели такой активности уже в конце 60-х годов; среди них были игры, в которых могли участвовать резиденты гетто и скваттеры с целью политического образования и протеста.
Но чего не хватало в то время, так это технологий. Распространение электронной интерактивности даст инструмент для политических "игр" в миллионах жилых помещений. С их помощью граждане могут в принципе по крайней мере проводить свои собственные опросы общественного мнения и создавать свои собственные "электронные партии" или "электронных лоббистов", а также "группы давления" для самых разных целей.
Легко можно вообразить также электронный саботаж - не одиночный акт, осуществляемый каким-либо наемником или уголовником, но мероприятие, имеющее своей целью политический протест или шантаж. В 14 ч. 25 мин. 15 января 1990 г. инженеры в Бедминстере, штат Нью-Джерси, заметили, что на 75 экранах мигают красные лампочки, сигнализируя о состоянии сети идущих на большие расстояния телефонных линий в Соединенных Штатах. Каждая лампочка была сигналом повреждения.
"Это почти не могло случиться. Увы, это случилось", - комментировал событие Уильям Лич, управляющий операционным центром этой сети. "Увы" относилось к массовому повреждению в американской телефонной системе, которое не могли устранить в течение 9 часов; за это время были блокированы, судя по расчетам, 65 млн. телефонных звонков5.
Исследование показало, что такое повреждение произошло из-за ошибки в компьютерной программе. Но те, кто изучал этот вопрос, не могли "категорически исключить" и того, что оно стало результатом саботажа. Случилось так, что 15 января было национальным праздником - днем рождения Мартина Лютера Кинга. Оказалось также, что некоторые американские расисты изо всех сил ненавидят Кинга, и они почувствовали себя оскорбленными тем, что в память о нем объявлен национальный праздник. Наконец, это нарушение связи могло возникнуть каким-то случайным образом. Но не надо быть слишком недоверчивым, чтобы предста-
443

вить себе в будущем политические протесты и саботаж, осуществляемые по электронным каналам.
Однако необязательно заниматься спекуляциями в стиле научной фантастики, чтобы осознать некоторые глубокие социальные проблемы, возникающие уже сегодня из-за введения новой формы хозяйствования, - проблемы, имеющие отношение к тому способу, посредством которого знания распространяются в обществе.
ИНФОРМАЦИОННЫЙ ВОДОРАЗДЕЛ
Сегодня, поскольку закон всеобщей распространенности еще не полностью вступил в действие, общества высоких технологий, и особенно Соединенные Штаты, страдают от неправильного распределения информации - от "информационного водораздела", глубокого, как Большой Каньон.
Весьма трудной проблемой во многих странах с высокой технологией является наличие такого феномена, который принято определять как "низшие слои общества". Бедность - это не только обида и унижение для богатого общества, но и угроза миру в обществе и, в конце концов, опасность для демократии. Было бы наивно полагать, что все те, кто относится к низшим слоям общества, - это "жертвы" общества или безработицы. Многие, а возможно, и большинство из них, оказались здесь по другим причинам.
Однако становится все более очевидным, что для работы требуются все более и более совершенные навыки и способности в информационной сфере, так что даже при наличии работы большинство людей, входящих в низшие слои, не смогут удовлетворить предъявляемым к ним требованиям.
Кроме того, знания, необходимые для работы, далеко выходят за пределы навыков, используемых при выполнении какой-либо узкой задачи. Для того чтобы на самом деле выполнять ту или иную работу, у работника должно быть определенное представление о таких общих категориях, как время, одежда, вежливость,
444

деньги, причинность, язык. И прежде всего работник должен обладать навыками получать информацию и обмениваться ею.
Эти общекультурные навыки не могут быть выработаны только путем чтения учебников или каких-нибудь курсов обучения. Они предполагают знакомство с тем, как обстоят дела в мире, за пределами улицы, на которой живет человек. Такой тип знаний все в большей степени приходит благодаря СМИ. Именно таким путем люди приобретают понятие о социальных нормах, а также о "фактах", касающихся того, как функционируют разные вещи.
Сама природа СМИ, картины, которые они показывают, группы, к каким они обращаются, возможная обратная связь - все это имеет прямое отношение и к устройству на работу, и к проблемам низших слоев общества. К тому же культурный водораздел между представителями низших слоев и основной массой общества в действительности становится все более глубоким по мере того, как происходит распространение СМИ.
Джеффри Мориц - президент национального телевизионного колледжа, который использует спутники для распространения специальной программы, предназначенной для студентов колледжей. Эта программа выходит в эфир 42 часа в неделю. Колледж рассчитывает на аудиторию в 700 тыс. человек. Те, кто смотрит эту программу - молодые люди от 18 до 34 лет, - являются сегодня настоящими гражданами, а завтра они, вполне возможно, будут руководителями. Как бы то ни было, они представляют собой полярную противоположность молодежи из низших слоев. (Мориц указывает, что среди тех, кто сейчас учится в американских колледжах, находятся два будущих президента, сотня сенаторов и тысячи руководителей корпораций.)
Вот как Мориц описывает их:
"Сегодняшний студент колледжа в свои 20 лет представляет собой самую изощренную, прекрасно разбирающуюся в области видеоизображений аудиторию, которую знает история... Двадцать лет назад вышла в эфир программа "Улица Сезам", специально предназначенная для того, чтобы обучать совсем маленьких детей и детей дошкольного возраста сложной современной телевизионной технике; программа включала в себя короткие (90-секундные) эпизоды, ослепительные видеоэффекты, интерактивные операции, новых героев, легкий ежедневный доступ и т.п. Эта аудитория
445

мигрировала по мере своего роста к другим программам, вроде "Электрик Кампани", "Зум", "Никельодеон", "MTV", причем каждый новый переход неизбежно представлял собой достижение... Аудитория, созданная "Улицей Сезам", в наше время радикально изменила все телевидение!"6
Телевизионные программы, о которых он упоминает, работают все или в системе образовательных передач, или передаются по кабельным каналам, т.е. не входят в число главных сетей, обслуживающих запросы Второй волны.
Мориц использует термин "экранный", чтобы описать это поколение, целиком пропитанное "видео", которое пропустило через себя тысячи часов просмотра телевизора, усвоив при этом "видеологику". Кроме того, многие из представителей этого поколения потратили немало времени на интерактивные видеоигры и, что еще более важно, на работу на своих собственных персональных компьютерах. Они не только руководствуются иной логикой, но и привыкли многое делать на экране, и поэтому у них есть прекрасные перспективы в области интерактивных служб и изготовления различной продукции, которая будет одобрена рынком. И прежде всего они привыкли делать выбор.
Глубочайший водораздел, существующий между молодежью низших слоев общества и этим "экранным" поколением, характерный сегодня для Соединенных Штатов, станет увеличиваться также в Европе, Японии и других высокоразвитых странах, пока не будут сделаны шаги для того, чтобы "построить мост" через этот информационный Большой Каньон.
НОВЫЙ АЛЬЯНС
В экономике, базирующейся на знании, самым важным политическим вопросом в своей стране является уже не распределение или перераспределение богатства, а распределение информации и СМИ, которые создают материальные ценности.
Эта перемена столь революционна, что ее нельзя изобразить средствами привычной политической картографии. Новая систе-
446

ма создания богатства заставит политиков, активистов и теоретиков в области политики - независимо от того, считают ли они себя относящимися к правому или левому крылу, к радикалам или консерваторам, к феминистам или сторонникам традиционных взглядов - пересмотреть все политические идеи, сложившиеся в индустриальную эру. Сами эти категории уже выходят из употребления в наши дни.
И социальная справедливость, и свобода сейчас становятся все более зависимыми от того, как каждое общество решает три основные проблемы: образования, информационной технологии (в том числе и технологии СМИ) и свободы высказываний.
В отношении образования. Сейчас требуется столь глубокий пересмотр концепций, выходящий далеко за пределы таких вопросов, как бюджет, размер классов, оплата труда учителей, традиционные конфликты по поводу учебной программы, что мы не можем рассматривать здесь образование серьезно. Так же, как телевизионные сети Второй волны (или всех отраслей промышленности заводского типа), наши системы массового образования абсолютно устарели. Точно так же, как и в случае СМИ, образование будет требовать пролиферации новых каналов и все большего разнообразия учебных программ. Система высокого выбора должна заменить систему низкого выбора, если школы действительно должны подготовить людей к приличной жизни в новом обществе Третьей волны, не говоря уж об их экономически продуктивной роли.
Связь между образованием и шестью принципами новой системы СМИ - интерактивностью, мобильностью, обращаемостью, возможностью взаимосвязи, повсеместностью и глобализацией - исследована слабо. И все же игнорировать отношения образовательной системы будущего с системой СМИ будущего - это значит обманывать учащихся, которые начнут формироваться обеими этими системами.
Важно то, что образование перестало быть просто приоритетным занятием родителей, учителей и горсточки реформаторов в этой области, а стало заботой прогрессивных секторов бизнеса, ибо его руководители все больше осознают связь между образованием и глобальной способностью к конкуренции.
447

Следующая приоритетная забота - это быстрая универсализация доступа к компьютерам, информационной технологии и современным СМИ. Никакая нация не сможет действовать в сфере экономики XXI в. без соответствующей XXI в. электронной инфраструктуры, охватывающей компьютеры, передачу данных и другие новые возможности. Это требует от людей, чтобы они были бы так же знакомы с этой информационной инфраструктурой, как с автомашинами, скоростными дорогами, поездами и транспортными инфраструктурами индустриального периода.
Конечно, каждый человек не должен быть инженером по телекоммуникациям или специалистом по компьютерам, так же как не каждый должен быть механиком по машинам. Но умение обращаться с системами передачи информации, в том числе с компьютером, факсом и современными высокоразвитыми телекоммуникационными системами, должно быть для любого человека столь же свободным и простым, как сегодня с транспортными системами. Поэтому ключевая задача тех, кто хочет иметь продвинутую экономику, состоит в том, чтобы содействовать ускорению ввода в действие Закона повсеместности, т.е. обеспечить гарантированный доступ к возможно более широкому классу СМИ всех граждан, как богатых, так и бедных.
Наконец, если суть новой экономики - это знание, то демократический идеал свободы высказывания становится главным политическим приоритетом, а не чем-то, находящимся на периферии, как это было раньше.
Государство - любое государство - занято тем, чтобы быть у власти. Чего бы ни стоила экономика для остальных людей, оно будет искать пути к обузданию последних революционных перемен в области коммуникаций, желая использовать их в своих целях, и оно будет создавать преграды свободному течению информации.
Государство изобрело новые формы контроля над умственной деятельностью, когда индустриальная революция привела к созданию СМИ, и оно станет искать новые средства и методики, которые помогли бы ему сохранить хотя бы некоторый контроль над образами, идеями, символами и идеологиями, доходящими до простых людей через новую электронную инфраструктуру.
448

Энтузиазм, связанный с теми способами, которые были использованы для свержения тоталитарных режимов в Восточной Европе, не должен ослепить людей настолько, чтобы они не заметили еще более утонченных манипуляций над их умами, которые в будущем постараются организовать правительства и политики.
Никакое общество не может вынести полную свободу информации. Для жизни общества необходимо сохранение некоторой секретности. Полная свобода информации означала бы полную утрату личной жизни. Бывают моменты крайнего кризиса, моменты "очевидной опасности", когда абсолютная свобода предлагает поджигателям подлить бензин в пламя бушующего огня. Поэтому абсолютная свобода высказывания возможна не в большей мере, чем какой бы то ни было иной "абсолют".
Однако чем больше общество продвигается к суперсимволической экономике, тем более важным становится возможность свободных высказываний в очень широких пределах, в том числе и оппозиционных. Чем в большей степени любое правительство старается заглушить или замедлить этот обильный и свободный поток информации и знания, в том числе нетривиальных идей, инноваций и даже несогласий политического характера, тем более оно замедляет переход к новой экономике.
Ибо широкое распространение всемирной нервной системы сочетается с наиболее важной переменой в функции свободных высказываний, которая когда-либо была, по крайней мере с периода французской и американской революций.
В аграрном прошлом новые идеи часто несли с собой угрозу для выживания. В обществах, которые жили в условиях самых скудных средств к существованию, используя способы, апробированные в течение столетий, любое отклонение от привычного было опасным для хозяйства, ведь оно не имело никакой возможности подвергать себя риску. Само понятие о свободе мысли казалось тогда совершенно чуждым.
С ростом научного знания и индустриальной революции в жизнь вошла совершенно новая идея - представление о том, что для "прогресса" необходимы умы, свободные от государственных
449

или религиозных оков. Однако это относилось в то время лишь к очень небольшой части населения.
По мере революционных изменений в новой системе производства материальных ценностей это стало касаться не только ничтожной части работающего населения, а вполне значительного и все более увеличивающегося числа людей, чья производительность очевидным образом зависит от свободы создавать все что угодно - от нового дизайна товара до новой компьютерной логики, метафор, научных интуиции и эпистемологии. Суперсимволическая экономика вырастает на основе культуры, в которой огромную роль играют новые идеи, часто оппозиционные, в том числе и идеи политического характера.
Таким образом, борьба за свободу высказываний, которая раньше касалась только людей интеллектуальных профессий, становится существенной для всех, кто способствует экономическому прогрессу. Подобно адекватному образованию и доступу к новым СМИ, свобода высказываний является теперь не политическим лакомством, а необходимой предпосылкой экономического соревнования.
Этот факт закладывает основы для необычной политической коалиции будущего - коалиции, которая объединит две группы людей, с самого начала индустриальной революции выступавших часто в роли соперников: с одной стороны, это интеллектуалы, ученые, художники, сторонники гражданских свобод, и с другой - преуспевающие администраторы, держатели акций, капиталисты. Все они в наше время понимают, что их интересы зависят от революционных преобразований в системе образования, расширения доступа всего населения к компьютерам и другим новым СМИ и защиты или даже расширения возможностей свободного высказывания.
Такая коалиция является лучшей гарантией как интеллектуального, так и экономического движения вперед к экономическим системам XXI в.
Для Маркса свобода была осознанной необходимостью. Те, кто хочет строить экономические структуры XXI в., вероятно, увидят, что необходимость является матерью свободы.
450

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
ТЕНДЕНЦИИ К ВОЗВРАТУ В ТЕМНЫЕ ВЕКА
Сейчас мы находимся лицом к лицу с последним сдвигом в политической власти. Мы можем перестроить демократию, сделав ее соответствующей XXI в., или же попасть в средневековье, в новые Темные века.
Первый путь связан со сдвигом власти от государства к индивиду. Другой путь угрожает превратить индивида в нуль.
В обозримом будущем нет ничего, что говорило бы о возможности вынуть оружие из рук государства. Ничто не может заставить государство отказаться забирать богатства в свои руки или избавляться от них ради усиления своей власти. Но что, вероятно, должно измениться, как мы уже начали это видеть, - это способность государства контролировать знание.
Новая экономика расцветает в условиях более свободных высказываний, более совершенной обратной связи между управляющими и управляемыми, более активного участия народных масс в процессе принятия решения. Она может создать менее бюрократическое, менее централизованное и ответственное правительство. Она может быть творцом большей независимости отдельного человека, мощного сдвига власти в направлении от государства - не в том смысле, что оно "подвергнется увяданию", а в том смысле, что оно станет более человечным.
И все же новый альянс демократических групп столкнется с тремя гигантскими силами, что движутся в направлении конвергенции во всемирном крестовом походе, который может ввергнуть нас в новые Темные века, если мы не проявим должной предосторожности.
СВЯЩЕННОЕ БЕЗУМИЕ
Организованная в той или иной форме религия имела настоящую монополию на производство и распределение абстрактного знания в доиндустриальный период, в период, предшествующий
451

Возрождению, до появления демократии на Западе. Сегодня в работе находятся силы, пытающиеся восстановить этот монопольный контроль над умами людей.
Может показаться, что возрождение религиозной политики повсюду в мире мало что может сделать с ростом компьютеров и новой экономики. На самом деле оно способно на это.
Основанная на знании система производства материальных ценностей, символом которой является компьютер, кладет конец трехсотлетнему периоду, в течение которого промышленно развитые страны доминировали в мире. Внутри индустриальных стран этот период был отмечен борьбой за умы людей, которую вели силы религии вместе с мощными элитарными кругами аграрной эры против светских сил, боровшихся за индустриальный "модернизм" и массовую демократию.
К середине индустриальной эры эти секулярные силы сумели подавить организованную религию, ослабляя ее влияние на школы, на нравственность и на само государство.
Когда в 60-е годы на обложке журнала "Тайм" появился вопрос "Умер ли Бог?"1, католическая церковь созвала Второй Ватиканский Собор - одно из самых значительных событий за многие века ее существования. Три великие религии Запада, где одержал победу индустриализм, - все они обнаружили ослабление своей социальной, нравственной и политической власти.
Это совершилось, однако, точно в тот момент, когда компьютер реально начал менять способ производства материальных благ. Технология, которая самым радикальным образом взорвала бы экономику, основанную на фабричном производстве, начала более быстро выходить из лабораторий и нескольких частных и правительственных установок во всеобщее пользование.
Вместе с этими революционными изменениями, зашедшими дальше всего в Соединенных Штатах, возникло движение хиппи, которые предприняли жестокую атаку на культурные предпосылки индустриального общества, в том числе и его светский характер.
Вместе с "длинноволосыми" в нашу жизнь вошла крайняя степень технофобии и широко распространенный интерес к мистицизму, наркотикам, восточным культам, астрологии и нетрадиционным формам религии. Это движение смотрело на индустриальное
452

общество и ненавидело его; оно стремилось к возврату в некое мифическое, окруженное ореолом прошлое. Его возврат к жизни в природе, к старинным большим круглым очкам, индийским бусам и головным повязкам символизировал отказ хиппи от всей эпохи фабричного производства и их жажду возврата доиндустриальной культуры. Это было то семя, из которого сегодня выросло движение "Нью эйдж" ("Новая эра"), развивающееся беспорядочно и дающее многочисленные побеги, с его огромным количеством разных форм мистицизма и поисками сакрального.
В 70-е и 80-е годы признаки кризиса в старом индустриальном обществе были видны повсюду. Экологические побочные продукты индустриального производства угрожали самой жизни. Его основные отрасли начали сокращаться перед лицом новых, изготовленных по более высокой технологии товаров и сервисной продукции. Системы городской жизни, системы здравоохранения и образования - все они оказались в состоянии глубокого кризиса. Крупнейшие корпорации были вынуждены перестроить свою структуру. Рабочие союзы ослабли. Сообщества страдали от нравственных конфликтов, наркотиков, уголовных преступлений, многочисленных распадов семьи и других признаков агонии.
Христианские фундаменталисты, оскорбленные тем, как хиппи отвергают традиционное христианство, потрясенные распадом привычного мира, также начали мощную контратаку на секуляризм, которая скоро приняла форму весьма эффективной политической акции. И здесь опять-таки было отчаянное отрицание этого неприятного, мучительного настоящего и поиски абсолютной уверенности прошлого. Хиппи и контрхиппи, язычники и христиане, каковы бы ни были их различия, объединились в своей атаке на секулярное общество.
Те, кто начинал эту атаку, не считали себя врагами демократии. Большинство из них, несомненно, почувствовали бы себя оскорбленными самой идеей такого рода. Среди хиппи многие были, наоборот, поборниками гражданских свобод. И все же секуляризм, на который они нападали, был одним из столпов демократии современной эры.
В то же время во многих других частях земного шара наблюдались признаки религиозного возрождения, сопровождаемого фундаменталистским экстремизмом.
453

На Ближаем Востоке, начиная с конца Первой мировой войны, к власти пришли лидеры, подобные Ататюрку в Турции, Резашаху Пехлеви и Мохаммеду Реза Пехлеви. Они были людьми, преданными идее "модернизации" своих стран. Они начали построение в своих странах светского общества, в котором муллы и религиозные смутьяны были вынуждены оставаться на заднем плане.
Однако эти секулярные режимы стали рассматриваться как тождественные с продолжающейся колониальной экспансией со стороны Запада. Процветали эксплуатация и коррупция, что приводило к грубому нарушению нравственных норм. Те, кто относился к правящей элите, проводили больше времени, катаясь на лыжах или устраивая совещания со своими личными банкирами в Цюрихе, чем занимаясь распределением доходов среди широких масс населения. Во время холодной войны разведывательные службы различных индустриальных держав, как капиталистических, так и коммунистических, время от времени считали нужным субсидировать в своих собственных интересах религиозных экстремистов Ближнего Востока.
Все эти факторы поддерживали разжигание религиозного фундаментализма, символом которого, в конце концов, стало "священное безумие" хомейнизма, со всеми его бесконечными нападками на современный мир и секуляризм, которыми он так щеголял.
Эта фанатичная атака, вероятно, проводилась бы с меньшим энтузиазмом и напором, если бы индустриальная цивилизация, очаг секуляризма, сама не находилась бы в нравственном и социальном кризисе, не являясь больше сколько-нибудь привлекательной моделью для остальной части земного шара. На самом деле индустриальные государства, разрываемые внутренними противоречиями, не казались уже больше непобедимыми, как это было когда-то. Теперь террористы, похитители людей, делающие из них заложников, нефтяные шейхи могли крутить ими, по-видимому, по своему желанию.
Поэтому когда пришел конец индустриальной эре, господствующая в ней светская философия подверглась нападению и изнутри, и снаружи, одновременно с многих позиций, и это окрылило фундаментализм и религию в целом.
В Советском Союзе, где Михаил Горбачев пытался трансформировать экономику и политическую систему, языки пламени
454

исламского фундаментализма начали лизать все южные окраины советского государства. Вскоре мусульмане-азербайджанцы и христиане-армяне начали убивать друг друга по всему Кавказу2, а когда советские войска и милиция были посланы сюда для восстановления порядка, иранское правительство выступило с предостережением в адрес Москвы, призывая ее не использовать оружие против мусульман. Пламя разгоралось все сильнее. На фоне горбачевских реформ, позволяющих большую свободу высказываний, начали появляться признаки оживления и христианского фундаментализма.
Сходные явления происходили повсюду. В Израиле в это время еврейские фундаменталисты, чьи идеи и социальные модели были сформированы столетиями жизни в небольших доиндустриальных поселениях (штетлах) Восточной и Центральной Европы, избили нерелигиозных евреев и забросали камнями их машины3. В Индии мусульманские фундаменталисты разорвали пополам Кашмир, а индийские фундаменталисты - остальную часть страны.
В Японии, где сосуществуют вместе буддизм и синтоизм, не представляется возможным дать описание религии в западных терминах, так что сама концепция фундаментализма здесь, по-видимому, неприменима. И тем не менее есть данные об оживлении интереса к древним формам синтоизма, который был использован для своих политических интересов милитаристским режимом в период, предшествующий Второй мировой войне. В 1989 г. министр образования издал вызвавший полемику указ о том, чтобы учеников обучали уважать императора, являющегося верховным жрецом синтоизма.
То, что происходит, - это атака на идеи просвещения, которые оказывали такую большую помощь в индустриальную эру.
Хотя все религиозные движения, бесспорно, отличаются друг от друга, а часто и приходят в столкновение друг с другом, и хотя некоторые из них - экстремистские, а другие - нет, тем не менее все религии, будь это христианство или "Нью эйдж", иудаизм или мусульманство, едины в одном - в их враждебности к секуляризму, философской основе массовой демократии.
Поэтому сегодня наблюдается отступление секуляризма, захватывающее одну страну за другой. Что же защитники демокра-
455

тии должны поставить на ее место? До сих пор демократии в высокотехнологичных странах не обновили ни свои устаревшие политические структуры, ни свои философские предпосылки, лежащие в основе этих структур.
Религия не является врагом демократии. В светском мультирелигиозном обществе, при четком разграничении государства и церкви, само многообразие верований и видов неверия способствует жизненной полноте и динамизму демократии. Во многих странах религиозные движения представляют собой единственную силу, противостоящую угнетению со стороны государства. И не фундаментализм сам по себе является угрозой. Однако в период гигантского религиозного возрождения в любой стране, а не только в Иране, появляются фанатики, стоящие на позиции теократического контроля над мыслями и поступками индивида, а также те, кто оказывает им непреднамеренную поддержку.
Терпимость к разнообразию - это первое условие демассифицированного общества, включая сюда и терпимость к фанатику.
Религии, которые имеют универсальный характер, т.е. хотят распространиться по всему миру и охватить каждого человека, могут быть совместимы с демократией. Даже те религии, которые настаивают на тоталитарном контроле над всеми сторонами жизни своих верующих, но не пытаются навязывать свой контроль тем, кто не принадлежит к верующим, могут быть совместимы с демократией.
Не совместимы с демократией те религии, а также политические идеологии, которые сочетают в себе универсализм с тоталитаризмом. Такие движения идут против любой демократии, какого бы определения этого понятия ни придерживаться.
К сожалению, некоторые из этих быстро растущих и мощных религиозных движений по всему миру обнаруживают в наши дни именно эту убийственную комбинацию признаков.
Они полны решимости захватить власть над жизнью и умами целых стран, материков, да и всей планеты. Они полны решимости навязать свои собственные законы всем сторонам человеческой жизни. Они готовы захватить государственную власть, если им это удастся, и уничтожить все свободы, которые стали возможными благодаря демократии.
Они являются агентами новых Темных веков.
456

ЭКОТЕОКРАТИЯ
В то же время во всем мире набирает силу и "зеленое" течение. Это движение за экологическое здоровье очень важно, оно является позитивным примером того, как простые люди во всем мире ведут за собой своих руководителей. Выдвижение экологии на первый план как самого важного пункта в повестке дня в масштабах планеты стало следствием сенсационных катастроф - от Трехмильного острова и Чернобыля до Бхопала и разлива нефти на Аляске. Очевидно, что еще больше таких катастроф нас ожидает впереди.
Индустриальное общество достигло своих крайних пределов, поскольку стало уже невозможно продолжать выбрасывать токсичные отходы на наши приусадебные участки, вырубать леса, сбрасывать пенополистирольные отходы в океан, пробивать дыры в озоновом слое. Поэтому охватившее весь мир движение за охрану окружающей среды - это реакция на планетарный кризис и необходимое условие выживания человечества.
Но и это движение тоже имеет некое антидемократическое обрамление. У него есть свои собственные сторонники и защитники возврата к Темным веком. Некоторые из них готовы завладеть движением за охрану окружающей среды, преследуя свои личные политические или религиозные задачи.
Эти проблемы столь сложны и с ними так трудно справиться, что "зеленое" движение, вероятно, должно расколоться по меньшей мере на четыре части4. Одна его часть по-прежнему будет истинной моделью легальной, ненасильственной демократической деятельности. Однако, принимая во внимание целый ряд экологических кризисов и трагедий, второе его крыло, которое уже существует сейчас в зародышевой форме, вероятно, будет идти по пути от эковандализма до полномасштабного экотерроризма, чтобы добиться осуществления своих требований.
Дальнейший раскол будет усиливать основную идеологическую баталию, уже сейчас разделяющую экологическое движение. На одной стороне - те, кто способствует технологическому и экономическому прогрессу внутри точно определенных экологических требований. Не склонные отказываться от воображения и разума, они верят в мощь человеческого интеллекта и потому - в
457

нашу способность разработать такие технологии, которые будут ограничиваться меньшим количеством ресурсов, меньше загрязнять среду, превращать все отходы в средства, которые можно использовать повторно. Они настаивают на том, что сегодняшний кризис призывает нас к революционным переменам в способах организации экономики и технологии. Ориентированные на завтрашний день, такие участники экологического движения образуют его основное русло.
Однако существуют и "фундаменталисты", как они сами себя называют, которые борются с ними за идеологический контроль над этим движением; они хотели бы ввергнуть человечество в до-технологические времена средневековья и аскетизма. Это "экотеологи", и некоторые их взгляды весьма близки концепциям религиозных экстремистов.
Экотеологи настаивают на том, что не существует никакого технологического решения проблем окружающей среды, поэтому мы должны вернуться в доиндустриальную эпоху бедности; эту перспективу они считают не бедствием, а благом.
В основополагающей серии статей, опубликованных в ежеквартальном периодическом издании "Новые перспективы" ("New Perspectives Quarterly"), отчетливо представлены основные направления такого рода дискуссий. Для этих мыслителей-ретроградов проблемы являются, в первую очередь, не экологическими, а религиозными. Они хотят восстановить мир, пропитанный религией, какого не существует на Западе со времен средневековья. Движение за охрану окружающей среды выступает здесь лишь как удобное средство.
Эти люди сводят историю наших отношений с природой на уровень библейских аллегорий. Сначала был экологический Золотой век, когда люди жили в гармонии с природой и поклонялись ей. Род человеческий выпал из этого "Эдема" с приходом индустриальной эры, во время которой "Дьявол" - технология - стал управлять делами людей. Сейчас мы должны перейти к новому "Раю" с более совершенными возможностями сохранения природы и гармонии. Если этого не случится, мы окажемся перед лицом "Армагеддона".
Это наложение западной или, точнее, христианской притчи на гораздо более сложную историю наших отношений с природой
458

обычно для "экотеологов", которые идеализируют жизнь средневековой деревни.
Рудольф Баро, влиятельный теоретик "зеленого" движения, живущий сейчас в Западной Германии, совершенно ясно говорит, что то, что ему нужно, - "это не экология, а теология - рождение нового Золотого века, который культивирует... в человеке благородство".
Он обращается назад, в XIII век, и цитирует основателя немецкого мистицизма Майстера Экхарта, "который жил в разоренной в наше время долине Рейна" и который говорил нам, что все сотворенное имеет Бога внутри себя. Баро находит те же мысли в поэтических высказываниях Мехтильды Магдебургской, христианской мыслительницы XIII в., цитируя прекрасную строчку из ее стиха о том, что все создания - это "вспышка Божьей благодати".
Таким образом, экологическое спасение для него - это вопрос религиозный, нечто такое, чего никогда не может дать безбожный мир секуляризма. Баро даже одобряет то замечание, которое сделал по поводу Горбачева аятолла Хомейни, сказавший, что советскому лидеру, если он хочет решить проблемы Советского Союза, следовало бы надеяться на Аллаха, а не на экономические реформы.
Другой теоретик, Вольфганг Закс из Пенсильванского университета, нападает на Worldwatch институт, ведущий экологический исследовательский центр, за его "сугубо современную ориентацию" и не соглашается с Эймори Ловинс, активным борцом за сохранение природы, выступающим за более эффективное использование энергии; в то же время сам Закс хочет "хорошего домашнего хозяйства", нацеленного на добывание средств, необходимых для существования5.
Иван Иллич, один из наших социальных критиков, наиболее одаренный воображением, автор нескольких превосходных работ, касающихся экологической теории, выступает против и "управленческого фашизма", и примитивного луддизма, направленного против всяческой машинизации и автоматизации. Однако он предлагает не что иное, как "сохранение устойчивого состояния без дальнейшего развития", - короче говоря, застой6.
Для Иллича состояние бедности является условием жизни человека и должно приниматься как таковое; кому же в таком случае
459

нужно развитие? Новая система создания материальных благ, по его мнению, "инъецировала новую жизнь в то, что в противном случае было бы исчерпавшей себя логикой индустриализма". Ему не удается понять, что новая технологическая система, основанная на знании, на самом деле противоречит старой логике индустриализма во многих пунктах.
Аргументация Иллича также, в конечном счете, является теологической. "Бог был той схемой, которая соединила космос" в те времена, когда одно только поддержание своего существования считалось нормальным и естественным, - состояние, в которое нам следует вернуться. До тех пор, пока Бог управлял сознанием средневекового человека, человечество и природа находились в состоянии равновесия. "Человек, агент неравновесного состояния", нарушил этот баланс вследствие научно-технической революции. Иллич рассматривает концепцию "экосистемы, которая может быть отрегулирована научными методами благодаря механизму множественных обратных связей", как некую западню и иллюзию. Совершенно ясно, что, по его мнению, возврат к миру аскетизма, в центре которого находится Господь Бог, был бы более желателен.
Теоэкологическая риторика содержит внутри себя нечто большее, чем намек на христианское представление о возмездии. Как отметили писатели Линда Билмс и Марк Байфорд, теологически мыслящие "зеленые" настаивают на том, что "потребление - это грех", а деградация и упадок окружающей среды рассматриваются как "наказание за чрезмерную любовь к потреблению, отсутствие духовности, расточительность"7. Как в воскресной проповеди, подразумевается, что мы должны "каяться и исправляться". Или же, хочется добавить, мы будем терпеть адские муки.
Вряд ли здесь уместно делать попытки разрешить те глубокие проблемы, которые подняты в экологических дебатах, столь же значительных в философском отношении, как и те, что обсуждались мыслителями просвещения на заре индустриальной эры. Важно, однако, отметить совпадение взглядов экотеологов и сторонников фундаменталистского возрождения с их глубокой враждебностью к светской демократии.
Общее для тех и других подчеркивание абсолютного, вера в то, что, вероятно, нужны резкие ограничения индивидуального выбора (для того чтобы сделать людей "моральными" или для того что-
460

бы "защитить окружающую среду"), указывают со всей очевидностью, что они ведут общее наступление на права человека. Действительно, многие экологи сами обеспокоены тем, что появляются "зеленые аятоллы" или "экофашисты", навязывающие нам свой собственный вариант спасения. Так, Баро предостерегает, что "при глубоких кризисах гуманности всегда играет какую-то роль харизма. Чем глубже кризис, тем темнее та харизматическая фигура, которая должна появиться... Будем мы иметь "зеленого" Адольфа или нет, это зависит... от того, насколько культурные перемены опередят будущий Чернобыль"8.
Можно восхищаться целостностью и творческими способностями такого мыслителя, как Иллич, который, конечно же, сам не является фашистом, и все же понимать, сколь глубокое антидемократическое значение имеет его поиск абсолютного, постоянного, статического и священного. Критикуя экотеологов, французский социолог Ален Турэн предостерегает: "Если мы откажемся от здравого смысла во имя спасения от утраты озонового слоя, мы навлечем на себя "зеленый" фундаментализм, экотеократию по образцу аятоллы Хомейни"9.
Если такое беспокойство кажется чрезмерным, то имеет смысл вспомнить о молодежном движении 20-х годов, называвшемся "Wandervogel" ("Перелетные птицы"), в Германии, где сегодня "зеленое" движение является наиболее воинствующим. Участниками этого движения были хиппи и "зеленые" Веймарской республики, странствовавшие по сельской местности с рюкзаками и гитарами, украшавшие себя цветами, организовывавшие фестивали вроде Вудстокского, отличавшиеся возвышенными мыслями и проповедовавшие возврат к природе10.
Десять лет спустя к власти пришел Гитлер. Он тоже превозносил доиндустриальные ценности, рисуя нацистскую утопию такими красками: "кузнец опять встанет у своей наковальни, крестьянин будет идти за своим плугом". По словам профессора Стерн из лондонского университетского колледжа, Гитлер вызывал воспоминания о "доиндустриальной сельской идиллии". Гитлеровские идеологи неустанно превозносили все "органическое", требовали хорошей физической подготовки, использовали биологические аналогии для оправдания самой отвратительной расовой ненависти. "Сотни тысяч молодых людей прошли через молодежное дви-
461

жение, - пишет Джордж Мосс в книге "Кризис немецкой идеологии", - и многие из них без особого труда смогли приспособиться к идеологической программе нацистов".
Можно ли в самом деле вообразить партию "неозеленых", с нарукавными повязками, офицерской портупеей и в высоких сапогах, намеревающихся навязать свой собственный взгляд на природу остальной части общества?
При нормальных условиях, конечно, нет. Но что будет, если условия станут "ненормальными"?
Рассмотрим, например, последствия какой-нибудь экологической катастрофы, похожей на бхопалскую, случившейся, скажем, в Сиэтле, Штутгарте или Шеффилде... и сопровождающейся немедленно следующим кризисом еще где-нибудь, в попытках облегчить несчастье начинается замешательство и монструозная коррупция, и все это - среди криков фундаменталистов о том, что несчастье было послано Богом в наказание за "вседозволенность" и аморальность. Представьте, что все это происходит в период глубокого экономического спада. Вообразите привлекательного, умеющего хорошо выражать свои мысли "эко-Адольфа", который обещает не просто разрешить данный кризис, но и "очистить" общество материально, морально и политически, как только ему предоставят сверхконституционную власть.
Кое-что в сегодняшней экотеологической риторике имеет абсурдистский привкус, как это было и у прежнего Адольфа и его идеологов. Нацистские пропагандисты восторгались средними веками (и особенно тем временем, когда Священная Римская империя доминировала в Европе) как периодом, когда культура достигла своей "высочайшей вершины"11.
Сегодня некий британский экологический "фунди", или фундаменталист, пишет в своем письме в "Экономист", что "цели зеленых "фунди", как и мои цели... - в том, чтобы вернуться в Европу, которая существовала в далеком прошлом... между падением Рима и Карлом Великим", где основной ячейкой общества "было сельское поселение, едва ли большее, чем деревушка... Единственный путь для людей жить в гармонии с природой - это жить на уровне, дающем возможность выживания, и не более того"12.
Но экомедиевисты обычно не упоминают о политической цене. Они нечасто отмечают, что демократии, безусловно, не было в тех
462

буколических поселениях, которые они считают примером для подражания: деревни управлялись при помощи самого грубого патриархата, религиозного контроля над умами, феодального невежества и грубой силы. Именно такой культурой восхищались нацисты. И не случайно, что период между падением Рима и расцветом правления Карла Великого вошел в историю как Темные века.
От экотеологов как таковых можно бы, вероятно, просто отмахнуться. Они занимают небольшое место в дальнем углу экологического движения. Но было бы ошибкой смотреть на них как на изолированный или тривиальный феномен. Религиозное возрождение и "зеленое" движение подобны тем экстремистам, которые были бы рады отделаться от демократии. В своих крайних вариантах оба эти движения могут сливаться друг с другом в своем стремлении навязывать все новые и новые ограничения в отношении отдельного человека или общества во имя Господа Бога и "Зелени". Оба эти движения вместе толкают человечество к установлению той власти, какая была в прошлом.
НОВЫЕ КСЕНОФОБЫ
Другой особенностью, характерной для поселения Темных веков, была крайне выраженная ксенофобия - ненависть к чужеземцам и даже к тем из них, кто жил в ближайшем селении. С наступлением промышленной эры индивидуальные и массовые привязанности постепенно перешли от своей деревни к целой стране. Однако ксенофобия, шовинизм, ненависть к посторонним, незнакомцам, чужеземцам продолжали быть орудием государственной власти.
Сегодняшний сдвиг к экономике, основанной на знании, требует большей межнациональной взаимозависимости, чем индустриальное хозяйство, которому она пришла на смену. Неизбежным образом это ограничивает возможности независимой деятельности отдельных стран. Это, в свою очередь, приводит к ответному удару, имеющему характер ксенофобии, во всем - от коммерции до культуры.
463

Сегодня правительства по всей Европе напрягают все силы на борьбу с импортной культурой, прежде всего с телевидением и кинофильмами, что связано с интеграцией европейского рынка. Они особенно нервничают из-за подачи новостей иностранцами.
Французская газета "Le Mond" выдвигает обвинение в том, что план ЕС "Телевидение без границ" "угрожает ускорением внедрения англосаксонских режиссеров и дистрибьюторов, которые захватили ключевые посты при создании общеевропейских электронных СМИ"13.
Европейцы беспокоятся из-за планов марокканских СМИ начать спутниковое вещание на арабском языке для живущих в Европе 11 млн. (или больше) иммигрантов из Северной Африки, большинство которых составляют мусульмане. Это беспокойство усилилось еще больше, когда исламские фундаменталисты одержали успех на выборах в светском Алжире.
Однако это лишь слабый намек на то, что может произойти. Спутниковая технология и другие средства новых СМИ одерживают явную победу над национальными культурами. По мнению эксперта по спутниковым трансляциям Дэна Голдина, скоро, вероятно, придет день, когда домашние спутниковые антенны будут стоить лишь часть той небольшой цены, за которую они продаются сейчас14, и тогда миллионы людей во всем мире смогут ловить передачи из-за границы - бразильское шоу-варьете, нигерийские новости, южнокорейскую драму, ливийскую пропаганду. Однако такая перекрестная коммуникация угрожает "национальной идентичности", которую правительства пытаются сохранить и идею которой они хотели бы сделать еще более популярной в своих собственных целях.
Когда страх утратить свою национальную культуру усиливается из-за широкомасштабной иммиграции, тогда идея национальной самобытности становится взрывоопасной.
Учредители единого европейского рынка, требующие открытых границ для движений капитала, культуры и людей, пытаются поставить на место традиционных националистических чувств "супернационалистическое" чувство.
Но именно потому, что новая система хозяйствования становится все более глобальной, экспортируя наряду с товарами и услугами безработицу, загрязнение окружающей среды и соответ-
464

ствующую культуру, мы являемся свидетелями постоянно растущей обратной реакции и оживления националистических настроений в мире высоких технологий.
Движение Ле Пэна во Франции, с его отвратительной антиарабской пропагандой, возглавляемое бывшим легионером, для которого нацистские газовые камеры - мелочь, не заслуживающая внимания15, - это движение автоматически призывает к ксенофобии. И представители этого движения занимают десять мест в европейском парламенте.
Республиканская партия в Западной Германии, основателем которой является Франц Шонхубер, бывший унтер-офицер эсэсовских войск16, нападает не только на эмигрировавших в Германию турецких рабочих, но и на этнических немцев, эмигрантов из Польши и Советского Союза, которые якобы отнимают работу, жилье и пенсионные услуги у "настоящих немцев". Будучи связанными со сторонниками Ле Пэна во Франции и экстремистскими партиями в других европейских странах, республиканцы получили в 1989 г. 11 мест в законодательном собрании Западного Берлина и 6 - в европейском парламенте.
Выступая под лозунгом "Германия прежде всего", Шонхубер, как и Гитлер после Версальского мира, изображает Германию (сейчас одну из богатейших стран мира) как страну-"жертву".
Как пишет в газете "The Wall Street Journal" известный аналитик по вопросам Германии Джозеф Иоффе, Шонхубер "призывает к борьбе против остального мира, который пытается подавить Германию, приковывая ее к прошлому", - имея в виду, что мир не дает Германии возможности забыть о гитлеровских зверствах. (С тех пор Шонхубер покинул эту партию, считая ее слишком экстремистской.)
В любой стране, если ей постоянно вбивают в голову, что она должна отвечать за грехи предшествующих поколений, может, конечно, возникнуть обратная реакция - желание вновь обрести чувство национальной гордости. Но если гордиться, то чем? Вместо того чтобы побуждать Германию стать мировым лидером в развитии более прогрессивной демократии XXI в., неонацисты апеллируют ко многим антидемократическим патологическим особенностям прошлой Германии и таким образом дают соседним
465

странам все основания не желать того, чтобы Германия забыла о своих преступлениях.
После падения Берлинской стены и фактического объединения Германии все, что происходит в Бонне и Берлине (который, несомненно, скоро снова станет столицей страны), сказывается во всех европейских странах, и множество людей на всем континенте внимательно следят за деятельностью республиканцев.
Но сходные националистические движения проявляются по всей Западной Европе, от Бельгии до Испании и Италии, - всюду, где свободное проникновение различных культур, передача информации, миграция, не считающаяся с границами государства, - все это угрожает старым национальным самооценкам.
Возрождение шовинистической ксенофобии не ограничивается, однако, одной Европой. И в Соединенных Штатах наблюдается растущая отрицательная реакция национализма. Питаемые страхом, что Америка находится в экономическом и военном упадке, уставшие и раздраженные тем, что о них говорят - то они чересчур империалисты, то материалисты, то слишком буйные, то малокультурные, и т.д., и т.п., - даже обычно аполитичные американцы отвечают на это националистической демагогией.
Антииммиграционное чувство достаточно сильно, к тому же оно подогревается экоэкстремистами, утверждающими, что приток мексиканцев губительно сказывается на экологии Соединенных Штатов17. Однако возрожденная любовь к своей стране - это лишь одно из проявлений нового шовинистически настроенного национализма.
Постановление Верховного суда, принятое в 1990 г., согласно которому сжигание флага представляет собой одну из форм свободного политического высказывания, предусмотренного американским законом о правах, привело к ужасному накалу страстей. Радиопрограммы типа "звоните - отвечаем" осаждали возмущенные слушатели. Белый дом неожиданно предложил изменить конституцию, чтобы запретить сложившуюся практику.
Другим свидетельством этих новых настроений является японская борьба - спортивная игра, популярная в наше время среди протекционистов и рядовых американцев, обеспокоенных нарушением равновесия в торговле с Японией и тем, что японцы покупают американские компании и недвижимость.
466

В Японии в то же время распространяется ультранационализм18. Возрожденные националисты призывают к изменениям в конституции, которые позволили бы осуществление более агрессивной военной политики. Япония, по их словам, "не сделала ничего, чтобы ей было стыдно" за Вторую мировую войну, - точка зрения, которая вызывает потрясение в Китае и других близлежащих странах, оккупированных японцами. За предположение о том, что император Хирохито, может быть, должен разделить ответственность за Вторую мировую войну, мэр Нагасаки, Хитоши Мотошима, стал жертвой намеренного убийства19. Ведущая газета "Asahi Shimbun", один из репортеров которой был убит, по-видимому, националистами, предостерегает своих читателей, говоря, что такие акты насилия "приведут к фашизму".
Экстремисты, кроме того, утверждают, что национальная "душа" Японии и японский язык отличаются от таковых всех других народов и являются высшими по отношению к ним. Культ "яматоизма", который пытается доказать эту концепцию уникальности и превосходства, является попыткой противостоять утрате национального самосознания, связанной с послевоенной вестернизацией страны.
Находясь под покровительством Соединенных Штатов со времен войны и болезненно воспринимая разнообразную критику своей экономической политики, которая принесла Японии огромный успех, некоторые японцы склонны прислушиваться к националистической болтовне. Это патриотическое высокомерие идет рука об руку с исключительным финансовым положением, которое занимает Япония на мировой сцене, и с ее быстро развивающейся милитаризацией; оно связано и с большинством антидемократических сил японского общества.
И, наконец, то, что делает широкое распространение национализма феноменом поистине исключительным, - это его возрождение как мощной политической силы в Советском Союзе и странах Восточной Европы. На самом деле в Восточной Европе перевороты связаны в первую очередь не с демократическими, а с националистическими причинами - с восстаниями народов, которые около половины столетия были в подчинении у Советского Союза.
467

Дать определение понятию "нация" - это одна из наиболее важных и вызывающих больше всего эмоций задач, которые стоят перед миром в грядущие десятилетия; и существенным является сохранить национальный контроль над определенными видами деятельности, а не дать им возможность быть чрезмерно локализованными или, напротив, глобализованными. Однако слепой трайбализм (межплеменная вражда) или национализм являются и опасными, и регрессивными. А когда они связаны с понятием о расовом или религиозном превосходстве, они порождают грубое насилие или репрессии.
В Советском Союзе, где этнические пристрастия потрясали само государство, они часто связаны и с экологическим, и с религиозным фундаментализмом. Экологические проблемы нередко использовались, чтобы возбудить этнические чувства и направить их против Москвы. В Ташкенте движение "Бирлик", которое начало свою деятельность с блокады строительства электронного предприятия, приобрело оттенок исламского фундаменталистского движения.
Еще большее значение имеет то, что растущие требования этнических меньшинств в балтийском регионе, в Армении, Азербайджане, Грузии и других частях Советского Союза, выступающих за автономию или независимость, приводят к пробуждению этнических настроений среди доминирующего русского населения. Историк Пол Джонсон, говоря о Толстом, описал русский национализм словами, которые хорошо применимы и сегодня. Это, говорит Джонсон, "дух шовинизма, убежденность в том, что русские представляют собой особую расу, с уникальными моральными качествами (воплощенными в крестьянстве) и особой ролью, которую Бог предназначил им в этом мире"20.
Эта позиция выражается в своей крайней форме в нынешней антисемитской и направленной против иностранцев организации, называемой "Память"; она насчитывает 30 филиалов по всей стране и только в Москве в нее входит 20 тыс. человек; она имеет тесные связи с армией и КГБ, и ее поддерживает бюрократия среднего звена. Некоторые широко известные писатели и деятели культуры входят в эту организацию. Сегодня "Память", стоящая перед лицом уголовного преследования за разжигание ненависти, напоми-
468

нает черносотенное движение, которое организовывало погромы в начале нашего столетия в царской России.
"Память" и сходные с ней группы изображают себя самих как интересующихся исключительно сохранением старых памятников или восстановлением окружающей среды, но на самом деле их целью является восстановление того же общества, основанного на сельскохозяйственном труде, которое превозносят "зеленые" фундаменталисты21. Некоторые говорят о реставрации царской монархии, связанной с православной религией.
Подобно Шонхуберу22 в Германии, который отрицает антисемитизм, но повторяет ложь о евреях, характерную для гитлеризма, "Память" говорит о своей невинности, но выпускает исключительно опасные диатрибы против "Международного сионизма и франкмасонства", а ее члены угрожают погромами.
Манифест "Памяти" клеймит всех тех, кто "уничтожал наши церкви, храмы, монастыри и могилы национальных героев нашей матери-родины", и тех, кто "довел экологию нашей страны до катастрофы". Он призывает к массовому возвращению к земле: "Покончим с этими гигантскими городами!", - и к возрождению "деревенского жителя, пахаря, столетиями проверенного порядка".
И в этом случае мы опять видим, что этническая ксенофобия явно связана с религиозным фундаментализмом и экологическим средневековьем - и все они находятся в упаковке Темных веков.
Это - легко воспламеняющаяся конвергенция сил, которая может взорваться прямо в лицо демократии, где бы они ни оказались вместе. В самом худшем случае она вызывает в памяти образ какого-нибудь расистского или племенного, экофашистского религиозного государства - наиболее эффективного средства для подавления прав человека, свободы религии, а также частной собственности.
Такое государство, по-видимому, трудно себе представить - за исключением, однако, тех случаев, когда оно может быть следствием невероятных кризисов и трагедий, экоспазмов, сочетающих в себе экологические катастрофы с обширными экономическими кризисами, террором и войной.
Но необязательно воссоздавать в уме самый плохой вариант сценария, чтобы продрогнуть до костей. Нет необходимости в та-
469

ких движениях или в их конвергенции, чтобы захватить власть в государстве с целью грубого ограничения или устранения какой-либо одной формы демократии, которая и так достаточно хрупка, даже в странах с высокими технологиями, поскольку она все в большей степени не стыкуется с вновь возникающим обществом и его экономикой.
Правительства, находящиеся под контролем или сильным влиянием со стороны экстремистов, которые навязывают свой особый сорт религии, экологии или национализма, не считаясь с демократическими ценностями, не могут долго быть демократическими.
Система производства материальных ценностей, распространяющаяся сейчас по всей земле, содержит в себе большие возможности для демократии. Как мы видели, она впервые превращает свободу высказывания из политического "товара" в экономическую необходимость. Однако, поскольку старое индустриальное общество вступает в свою последнюю стадию, создаются силы, действующие в противоположном направлении, которые могут разрушить и демократию, и выбор направления развития экономики.
Для того чтобы сохранить и возможность развития, и демократию, политические системы должны перейти на новую стадию, как это происходит и в самой экономике. От того, как будет встречен этот грандиозный вызов, зависит, к чему приведет окончательное смещение во власти, которое уже очень близко, - к защите или же закабалению отдельного человека.
В предстоящей нам эре метаморфоз власти основная идеологическая борьба будет идти не между капиталистической демократией и коммунистическим тоталитаризмом, а между демократией XXI в. и мракобесием Темного XI в.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ: МЕТАМОРФОЗЫ ВЛАСТИ НА ПЛАНЕТЕ
29. ГЛОБАЛЬНЫЙ ФАКТОР-ЗНАНИЕ
Немногие изменения во власти в мирное время были так драматичны, как те, которые последовали за быстрой дезинтеграцией некогда монолитного советского блока. Внезапно огромная власть, сосредоточенная в Москве в течение почти полувека, переместилась обратно в Варшаву, Прагу, Будапешт, Бухарест и Берлин. За несколько коротких, наполненных драматизмом месяцев "Восток" раскололся.
Второй сдвиг сопровождал распад так называемого Юга. МРС, или "менее развитые страны"*, никогда не были в состоянии сформировать подлинно объединенный фронт перед лицом индустриального мира, несмотря на усилия, которые начались еще на Бандунгской конференции в Индонезии в 1955 г. В 70-х годах в ООН постоянно можно было слышать рассуждения об общих потребностях Юга. Были запущены программы обмена технологиями "Юг-Юг" и другие формы сотрудничества. Были организованы кампании за пересмотр условий торговли между Севером и Югом. Власть переместилась. Но не так, как надеялся представитель объединенного Юга.
Вместо этого произошло разделение МРС на отдельные группировки с весьма отличающимися потребностями. Одна состоит из ужасающе бедных стран, все еще в основном зависящих от крестьянского труда периода Первой волны.
* Термин менее развитые - это вопиющая несправедливость, поскольку многие МРС являются высокоразвитыми в культурной и других областях. Более подходящим термином было бы "менее экономически развитые", и в этом смысле данное выражение будет здесь использовано. - Примеч. автора.
471

Другая группа включает такие страны, как Бразилия, Индия и Китай, которые являются в действительности крупными промышленными державами, или странами Второй волны, но обременены огромным населением и все еще пытаются избавиться от наследия доиндустриального сельского хозяйства. Наконец, есть такие страны, как Сингапур, Тайвань и Южная Корея, которые реально завершили индустриализацию и быстро внедряют высокие технологии Третьей волны. Если власть в Восточном блоке раскололась, то же можно сказать о власти так называемого Юга.
Третье огромное смещение во власти произошло, когда Япония и Европа выступили как соперники США, что вызвало гиперконкуренцию, поскольку каждый старается стать господствующей силой в XXI в. Так называемый Запад сейчас также раскалывается.
Хотя политики, дипломаты и пресса все еще рассматривают эти смещения во власти как отдельные явления, между ними существует глубокая связь. Мировая структура, отражавшая господство промышленных держав Второй волны, разлетелась, как хрустальный шар под ударом кувалды.
Естественно, что эти широкомасштабные исторические события имеют много корней, и никакое простое объяснение не может быть полностью удовлетворительным. Сводить историю к какой-то одной силе или фактору - значит игнорировать сложность, случайность, роль личностей и многие другие переменные. Равным образом редукционистский подход рассматривать историю как ряд не имеющих аналогов или не связанных друг с другом случайностей.
Будущие модели мировой власти можно увидеть, если рассматривать каждое крупное смещение во власти не изолированно, а определить, какие общие силы в них действуют. Действительно, все эти три эпохальных смещения во власти тесно связаны с закатом индустриализации и появлением новой экономики, движимой знаниями.
ПИРАМИДЫ И ПОЛЕТЫ НА ЛУНУ
После Второй мировой войны прогресс в науке и технике был настолько экстраординарным, что вряд ли стоит на этом подробно останавливаться. Если бы ничего не произошло, кроме изобрете-
472

ния компьютера и открытия ДНК, послевоенный период все равно мог бы считаться наиболее революционным в истории науки. Но в действительности произошло гораздо большее.
Мы не только улучшили наши технологии, мы начали действовать на все более глубоких уровнях природы, так что вместо крупных кусков материи нам теперь доступно создание настолько невероятно тонкого слоя материала, что, по словам "Science", "электроны в нем реально движутся только в двух измерениях"1. Мы можем чертить линии шириной всего в одну двадцатимиллиардную метра. Мы скоро сможем собирать вещи буквально по атому. Это не "прогресс", а переворот.
Американская национальная академия инженерных наук в 1989 г. составила список 10 наиболее важных достижений инженерного дела за предыдущие 25 лет. Список возглавила посадка "Аполлона" на поверхность Луны, которая исторически приравнивается к строительству египетских пирамид. Затем шли разработка спутников, микропроцессоров, лазеров, реактивных самолетов, продуктов генной инженерии и другие достижения. С начала 50-х годов, когда в Соединенных Штатах стала давать ростки новая система создания благосостояния, люди впервые в истории открыли дорогу к звездам, определили биологическую программу жизни и изобрели интеллектуальные орудия такие же важные, как письменность. Это поразительные достижения, осуществленные практически за одно поколение2.
Но не только научное или техническое знание сделало, или скоро сделает, замечательные успехи. Во всем - от теории организации до музыки, от изучения экосистем до нашего понимания мозга, в лингвистике и теории обучения, в исследованиях неравновесности, хаоса и диссипативных структур - база знаний революционизируется. И даже по мере того как это происходит, конкурирующие исследователи в таких областях, как нейронные связи и искусственный интеллект, обнаруживают новые знания о самом знании.
Эти трансформирующие успехи, явно далекие от мира дипломатии и политики, в действительности неразрывно связаны с сегодняшними геополитическими взрывами. Знание - это фактор в мировой борьбе за власть.
473

ПОДЕРЖАННАЯ ЭКОНОМИКА
Рассмотрим, например, значение фактора знания для советской власти.
Сегодняшний исторический сдвиг власти, как мы видели, сделал два самых основных источника власти - насилие и благосостояние - во всевозрастающей степени зависимыми от третьего источника: знания. Из-за распространения основанной на знаниях технологии и относительно свободной циркуляции идей Соединенные Штаты, Европа и Япония смогли оставить социалистические страны далеко позади с экономической точки зрения. Но та же самая технология сделала возможным значительный прыжок также и в военной области.
Боевой самолет сегодня - это эквивалент компьютера с крыльями. Его эффективность зависит почти исключительно от знаний, помещенных в его электронику и орудийное оснащение - и в голову его пилота. В 1982 г. советские специалисты по военному планированию страдали от коллективного заболевания язвой, когда 80 построенных в Советском Союзе боевых самолетов МИГ, на которых летали сирийцы, были сбиты израильскими летчиками, которые не потеряли ни одного самолета. Построенные в Советском Союзе танки также плохо себя показали против израильской бронетехники3.

<<

стр. 3
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>