<<

стр. 3
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

осудив «ницшеанский «гиперэстетизм», претендующий на превосхождение
добра. С позиций Соловьева, учение Ницше, по сути противоречит челове
ческому прогрессу, имеет своим источником низшие проявления природы
человека и является путем демонизма, а не «новой красотой» (статьи «Идея
сверхчеловека», впервые опубликованная в «Мире искусства» №9, 1899,
«Против исполнительного листа» («Вестник Европы», 1899, №11) Самого же
Ницше Соловьев считал всего лишь «сверхфилологом» («Словесность или
истина?» — собр. соч., т. 8., с. 99). Сомнительно также, чтобы и Ницше, про
возгласивший смерть Бога, разделил бы взгляды Соловьева, случись ему
ознакомиться с его философскими произведениями. Эти системы можно
считать взаимоисключающими. Между тем, как в мировоззрении людей на
чала ХХ века в целом, так и в концепции символизма Андрея Белого, эти
системы вполне гармонично сочетаются. Своеобразно преломление их идей
в творчестве Белого. Так, у него сверхчеловек Ницше становится сосредото
чием идеи всеединства, без которой не существовало ни русской религиоз
ной мысли в целом, ни философии Соловьева в частности.
Идея сверхчеловека — одна их центральных идей Ницше. Сверхчеловек
представлялся ему сосредоточием всего, что есть здорового и красивого
в человеке. Через сотворение нового человека видел он возможным созда
ние нового мира, который должен стать творческим и счастливым уже на


63
земле. Отрицание Бога— это отрицание мысли о греховности тела, отрица
ние того «традиционного» добра, которое не спасло мир от зла и не сдела
ла человека счастливым. Умершего Бога должен заменить сверхчеловек.
Соловьев же не мыслит какого либо счастья для человечества вне хри
стианского Бога. Механизм сближения Бога и человека Соловьев раскры
вает через концепцию богочеловечества: творческое преобразование мира
возможно лишь при воссоединении человека с Богом, которое должно
произойти благодаря объединению науки, философии, религии через «цер
ковь как богочеловеческую организацию».
Наиболее совершенное воплощение богочеловечества есть Христос.
Иисус Христос — идеал, к которому должен стремиться каждый. Указывая
на те логические условия, при которых идея сверхчеловека может иметь
какой либо смысл, Соловьев первым из них называет победу над владыче
ством смерти. Но путь к этому давно указан в священном писании. Если же
окаменевшие формы — религиозные догматы — идеи «вочеловечивания»
Бога заслонили ее «живой» смысл, то это означает лишь одно: пришло
время возрождения мысли о том, что назначение человека выше участи
прочих тварей. А именно — в соединении с Богом. В сущности, ничего
нового, считает Соловьев, идея сверхчеловека в себе не содержит. Мода на
сверхчеловека — лишь опасный соблазн. И лишь один положительный мо
мент усматривает в появлении ницшеанства Соловьев, чья религиозная фи
лософия была значительно удалена от традиционного христианства: необ
ходимость в появлении сверхчеловека говорит о том, что примирение лю
дей догматическим пониманием религии подходит к концу.
Белый показывает, что при всех своих противоречиях обе системы, в
сущности, стремятся к одному — преобразованию мира. Сверхчеловек, в
понимании Белого — это преображенная воскресшая личность, в которой
воплощается Вечность. Это, по мнению Белого, уже теургия — термин,
которым Соловьев определял соединение искусства с мистикой. Так, по
мысли Белого, оба мыслителя подошли в своем творчестве к одному и тому
же — к теургии, воплощении Вечности в человеке. Размышляя о путях фи
лософии к искусству, Белый относит две разные философии к проявлениям
одного и того же — соединения всех достижений человечества в единую
систему, где искусство приобретет религиозный смысл. Как Ницше видит
смысл исторического прогресса в появлении сверхчеловека, так Соловьев
видит этот смысл в слиянии человека с Богом, в одухотворении человече
ства. Бог, воплощенный в человеке, станет объединяющим началом для че
ловечества. Сверхчеловек, в представлении Белого, представляет собой
сосредоточие всех начал, а потому не может быть сосредоточием лишь
низменного в человеке.
Другая центральная идея Ницше — идея условности нравственного зако
на, по сути, антихристианская, вырастает из концепции сверхчеловека: если
сверхчеловек приходит на место Бога, значит, это означает и появление но
вой нравственности, взамен старой, созданной на основе христианских цен


64
ностей. Выделяя эту часть учения Ницше, Белый отмечает: отрицание Ницше
«традиционной» нравственности не означает отрицания нравственности во
обще. Ницше — предвестник грядущего, еще неизвестного мира, где все
будет иным. В том числе — нравственность. Если был Христос, значит, суще
ствует мерило нравственности. Если сверхчеловек — будет, то все, что спо
собствует его появлению, нравственно. Белый отмечает, что обе нравствен
ности — христианская и ницшеанская — одинаково противопоставлены тео
риям нравственности во имя самой нравственности, без всяких ориентиров.
В отличие от Белого, Соловьев не мог принять какой либо иной, внехри
стианской нравственности, хотя и отнюдь не являлся слепым апологетом
христианства и сам был автором трех книг, запрещенных духовною цензу
рой. Как и Ницше, и Соловьев осознает, что христианские ценности не спас
ли мир от зла. Но Ницше эта мысль приводит к отрицанию христианства, а
Соловьева — к мысли, что «нравственный порядок» как воля Божия сам
собою в мире не осуществляется: необходимы усилия самого человека.
Соловьев восстает против слишком уж буквального понимания десяти за
поведей, когда из за непротивления злу оно господствует в мире. Но — не
против самих заповедей. Ницше же убежден в том, что именно сама идея
христианства была причиной несчастий человечества.
Отрицание христианства и традиционной нравственности — сила и сла
бость Ницше: он сумел создать новый идеал и новую систему ценностей,
которые не только заменили ему религию, но и всколыхнули европейскую и
русскую философскую мысль рубежа позапрошлого и прошлого веков.
Белый считал, что Ницше низверг в своих трудах религию и построенную
на ее фундаменте нравственность из за неверного их понимания6 глядя на
религиозную истину сквозь «призму дали», Ницше принимал за религию то,
что ее заслоняет. Но принятие того, что заслоняет религию за саму религию
было присуще не только Ницше. И сама философия Ницше, и ее популяр
ность — следствие кризиса традиционных религиозных форм. Чего не от
рицает и Соловьев. Именно против этих отживших форм и направлены его
запрещенные цензурой труды.
Философия Ницше, наполненная яркими образами в понимании Белого
— начало пробуждения мысли после многолетнего сонного забытья изму
ченной человеческой души. Именно с философии Ницше должен начаться
своего рода переход от философии к искусству, которым неминуемо за
вершиться история и философии, и самого искусства: искусство будущего
будет содержать в себе религиозный смысл преобразования человечества.
Именно это и роднит учения Ницше и Соловьева, стремящегося к объедине
нию философии, науки и искусства: обе они — проявление одного итого же
процесса — преобразования философии в искусство. Такова, по Белому,
цель будущего искусства — открыть дорогу к Вечности, приобрести функ
ции религии.
Но Ницше от отрицания вечных ценностей приходит к утверждению тех
же вечных ценностей, как бы воплотив в своем развитии идею вечного воз


65
вращения, символ которого — «кольцо возврата» — третью свою цент
ральную идею. Ницше с помощью своей философии пытался создать себе
новые религиозные ценности, к которым подходил с другой стороны, как
бы по кругу. И потому Белый предупреждает: к философии Ницше нельзя
подходить как к религиозной системе. Религиозный аспект — единственное
слабое место в его философии. Идея вечного возвращения, одна из цент
ральных идей Ницше, Белым воспринимается как идея периодического при
косновения к Вечности. При этом Белый подчеркивает, что не меньшим
значением обладает и христианское учение, поскольку христианство — от
нюдь не формальный синтез. И даже его догматы содержат зафиксирован
ные переживания богооткровенного характера.
В любом случае философия Ницше — знак, что в понимании религии
существуют серьезные проблемы. О том же пишет и Соловьев, когда согла
шается с некоторой положительной ролью Ницше. По Соловьеву, ницшеан
ство — плод внеценностного позитивизма, утраты ценностей, чему Ницше и
пытался противопоставить свое учение.
Идея круга по своему присутствует и у Соловьева, который в своей
философии представляет весь ход эволюции и истории как процесс возвра
щения к утраченному когда то Всеединству. И, если для Ницше круг — это
«кольцо возврата», воплощение идеи вечного возвращения, которому нет
конца, то для Соловьева — путь, по которому человек вернется к своему
утраченному когда то единству с Богом.
При всех своих, противоположнополюсных позициях, на которых сто
яли два великих мыслителя, они в своем творчестве выражали общие тен
денции происходящих в мире процессов, хотя и каждый — под своим углом
зрения, сквозь призму собственного мировоззрения. И пересечение их идей
в творчестве Белого, стремящегося своей мыслью охватить все культур
ные достижения и соединить их в единую систему — систему символизма
— не случайно и не обусловлено лишь предпочтениями Белого.

ЛИТЕРАТУРА

Белый А. Символизм как миропонимание. — М.: Республика, 1994.
Лаханн Биргит. Существовать и мыслить сквозь эпохи! Штрихи к портрету Фридриха Ницше//
«Иностранная литература», 2001, №11.
Ницше Фридрих. По ту сторону добра и зла. — Санкт — Петербург: Кристалл, 2002.
Ницше Фридрих. Так говорил Заратустра. — Санкт — Петербург: Азбука, 1996.
Соловьев В. Три разговора. — М.: Захаров, 2000.
Соловьев В. Чтения о богочеловечестве. — Санкт — Петербург: Азбука, 2000.
Соловьев В. Эстетика и философия. — М.: Захаров, 2000.




66
М.В. Нечаева, М.В. Химина (Тамбовский ГУ)

ТЕМАТИКА И СВОЕОБРАЗИЕ АВТОРСКОЙ
ТРАКТОВКИ ЗАГОЛОВКА В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ
ЦИКЛЕ М.А. ОСОРГИНА «ПИСЬМА
О НЕЗНАЧИТЕЛЬНОМ»
Статьи, объединенные впоследствии в цикл с общим названием «Письма
о незначительном» Михаила Осоргина, стали печататься в нью йоркской
эмигрантской газете «Новое русское слово» в 1941—1942 годах. Автор
писал их, находясь в оккупированной немцами Европе, безо всяких предо
сторожностей, повинуясь лишь зову сердца. В предисловии к отдельному
изданию названного произведения Марк Алданов писал: «Я думаю, что уже
по самому своему происхождению, по тому, как и где эти статьи писались,
они составляют настоящую гордость русской публицистики»1, профессор
О. Г. Ласунский назвал «Письма о незначительном» «шедевром отечествен
ной журналистики».
Вышеназванный последний прижизненный осоргинский цикл статей, вызва
ли огромный интерес читательской аудитории. На наш взгляд, публицистич
ность этих произведений не требует других доказательств, кроме приведения
их тематики: война, тоталитарное государственное устройство, большевизм и
гитлеризм, быт русских эмигрантов. То есть, в них отразились все обществен
ные, политические и социальные явления, которые имели место в Европе начала
40 х годов, главным образом это война как борьба двух тоталитарных режи
мов. Из размышлений об этом вытекают практически все основные проблемы,
волновавшие автора — патриотизм, пацифизм, отрицание прогресса, духов
ное и нравственное превосходство русского человека над европейцем. В ана
лизируемых публикациях Осоргина нет ни сенсационных новостей, ни молние
носных сообщений, занявших лидирующие позиции в современной журналис
тике. «Информация стала лишь скромным попугайным занятием, — поэтому
писательского пера вдохновлять не может(...) Нашей областью делается быт
— для книги, философия — для статьи. Скажем скромнее, — философствова
ние»2. Оправданием своего философствования Осоргин называет и суровую
действительность: «Стал обязательным язык недоговорок и иносказаний, мол
чание стало высшей добродетелью, поют соловьями только хищные птицы»3.
Приведенная цитата — прекрасный пример использования речевой маски, по
тому что соловьиные песни, то есть не общие беспредметные рассуждения, а
конкретные выводы, встречаются на страницах «Писем» очень часто. Именно
за смелость в высказываниях критики наградили осоргинские статьи эпитетом
«героические».
Материал для разговора с читателем Осоргин черпал из окружающей
жизни — из газет, обращений населения «к счастью, достаточно обильных.


67
Речи главы государства и его ближайших сотрудников, — замечал автор, —
дают нам в этом отношении немалый материал, так как, настаивая все время
на необходимости национального единства, они ясно подчеркивают и при
скорбное разногласие, которое надлежит уладить и устранить»4. В анализе
событий окружающей жизни проявляется еще одна особенность, свойствен
ная творческой манере Осоргина — какой бы факт не попадал в его поле
зрения, он подчиняется законам авторского мировидения и на бумаге пре
вращается в нелогичное, противоречащее разуму явление. На этой алогично
сти мира и неверном распределении приоритетов и ценностей в человечес
ком обществе построена большая часть «Писем о незначительном».
По мнению Александра Николаева, отозвавшегося на отдельные изда
ния цикла в русскоязычном журнале «Сеятель» в Буэнос Айресе, приводи
мое О.Г. Ласунским, «...заглавие книги характеризует мироощущение Осор
гина. Ему чужд пафос, он не любит поз, он верит в то, что только незначи
тельное, только маленькие дела, которые мы совершаем каждый день, в
конечном итоге определяют ход жизни»5.
Анализируя текст «Писем», можно выделить три взаимосвязанных гра
ни, применительно к общему названию. С одной стороны рассуждения пи
сателя незначительны, как и сама жизнь, строящаяся «...из повседневных
кусочков, которые лепятся друг к другу и один на другой без лишнего шума
и ненужной суеты»6. Эта грань отражает жизненную позицию Осоргина. С
другой стороны (и это — художественный прием, или, по выражению крити
ков, маска), незначительность объясняется тем, что автор выступает в каче
стве обывателя. Публицист ощущал себя одним из миллионов, вынужден
ных переносить тяготы оккупации, и одним из тысяч «чужих», то есть эмиг
рантов, среди миллионов коренных жителей Европы: «В учете сил и настро
ений ничтожна наша позиция и незначительно наше мнение»7.
Основой третьей грани является критика европейской системы приори
тетов и ценностей, рассуждая о которой автор пускает в ход свойственную
ему иронию: «Уже много раз, пользуясь заголовком «незначительности»,
я ставил перед собой и перед вами вопросы, которые казались мне выше
Гималаев и обширнее океана; и все таки заголовок остается точным, так
как, с точки зрения реальных политиков и вообще людей сегодняшнего дня,
отдающих внимание только современности, пустяшно все, что не котирует
ся на утренней бирже»8.
Подчеркнем еще одну особенность, присущую всем трем вышеупомя
нутым граням. Сформулировать ее можно осоргинским афоризмом: «От
малого до великого всегда — рукой подать»9. Это характеризует умение
писателя проникать вглубь явлений, обнажая подчас самые неприглядные
стороны: «И так сливается «важное» с «неважным», так мы привыкли к
разговорам государств и народов, что видим на их месте усатые рожицы,
рисованные детским карандашом, — величие линяет, и доносится такая же
перебранка, как среди кумушек на субботнем базаре. Поразительно сни
жение истории до быта»10.


68
Приведенные цитаты говорят о неоднозначной трактовке затронутых в
статьях событий и фактов. На относительность же объединившего письма
заголовка в предисловии указывает и сам автор: «С подобающей скромнос
тью будем говорить лишь о незначительном, а читающий да разумеет»11.
1
Алданов М. Предисловие // Осоргин М. Письма о незначительном. — Нью Йорк: Изд во им.
Чехова, 1952. — С. 15.
2
Осоргин М. Письма о незначительном. Нью Йорк: Изд во им. Чехова, 1952. — С. 352.
3
Там же. — С. 328.
4
Там же. — С. 194.
5
Ласунский О. Г. Литературный самоцвет: М. А. Осоргин в оценках русской зарубежной критики: к
50 летию со дня смерти // Урал, 1992, №7. — С. 185.
6
Осоргин М. Письма о незначительном. Нью Йорк: Изд во им. Чехова, 1952. — С. 3.
7
Там же. — С. 236.
8
Там же. — С. 375.
9
Там же. — С. 3.
10
Там же. — С. 187.
11
Там же. — С. 2.




О.Ю. Пчелинцева (Тамбовский ГТУ)

МАНИПУЛЯЦИЯ АНТИСЕМИТСКИМИ
ПРЕДУБЕЖДЕНИЯМИ В СМИ ТОТАЛИТАРНОГО
ГОСУДАРСТВА
(на примере нацистской германии)
В тоталитарном государстве СМИ являются основным инструментом полити
ческого манипулирования, поскольку обладают богатыми и фактически неограни
ченными ресурсными возможностями воздействия на массовое сознание. Они
формируют не только политическое сознание человека, но и его духовную сферу.
Занимаются раскрытием идейных и культурных моделей таким образом, чтобы
обеспечить формирование лишь таких потребностей, которые соответствуют воз
можностям системы и исключают проявление альтернативы.
Способов манипуляции много, но совершенно очевидно, что главным явля
ется контроль на всех уровнях над информационным аппаратом и аппаратом
формирования идей. Общая технология глобального, общегосударственного
манипулирования обычно основывается на попытке повлиять на человека по
каналам, которые менее всего контролируются осознанно, и таким образом
внедрить в массовое сознание социально политические мифы — иллюзорные
идеи, утверждающие определенные ценности и нормы и воспринимаемые пре
имущественно на веру, без рационального, критического осмысления.
Стратегии воздействия на массовое сознание ориентированы на исполь
зование приемов манипуляции, выбор которых осуществляется в соответ
ствии с задачами и целями манипулятора. Грамотный подбор психотехно


69
логий и канала их распространения позволяет манипулятору добиваться
запланированных результатов путем формирования в массовом сознании
наиболее приемлемых для власти социальных алгоритмов.
Одним из методов воздействия на массовое сознание является манипу
ляция антисемитскими предубеждениями.
«Предубеждение — это негативная, неблагоприятная установка к груп
пе или ее индивидуальным членам; она характеризуется стереотипными убеж
дениями; установка вытекает больше из внутренних процессов своего носи
теля, чем из фактической проверки свойств группы, о которой идет речь»1.
Здесь речь идет об обобщенной установке, ориентирующей на враждебное
отношение ко всем членам определенной этнической группы, независимо от их
индивидуальности; эта установка имеет характер стереотипа, стандартного эмо
ционально окрашенного образа — это подчеркивается самой этимологией слов
предрассудок, предубеждение, то есть нечто, предшествующее рассудку и со
знательному убеждению; наконец эта установка обладает большой устойчивос
тью и очень плохо поддается изменению под влиянием рациональных доводов.
Антисемитские предубеждения активно использовались нацистами для
манипуляции массовым сознанием. Нацистской пропагандой был создан
миф о всемирном еврейском заговоре. Это был один из способов заста
вить немецкий народ принять внешнюю политику правительства, которая
была направлена на войну, но такую цель ни одно современное европейс
кое правительство — даже А. Гитлер — не могло ставить открыто. Поэтому
с 1933 г. внешняя политика Германии в СМИ изображалась, прежде всего,
как защита против вражеской блокады, организованной евреями.
Одним из самых крупных произведений, которое нацисты использовали
в манипулятивных целях против евреев, является «Протоколы сионских
мудрецов» (1905). Это сочинение было плагиатом французского памфлета,
направленного против Наполеона III и вовсе в начале не упоминавшее евре
ев. Название оригинала — «Диалог в аду между Монтескье и Макиавелли»,
он принадлежал перу Морриса Жоли. Подделку совершили по заказу руко
водителя отделения царской охранки в Париже, чтобы обратить внимание
на опасность, грозящую со стороны либералов и евреев.
На заре нацистского движения главным пропагандистом мифа и «Про
токолов» был Альфред Розенберг, официальный идеолог партии. Между
1919 и 1923 годами он написал, помимо бесчисленных статей, пять памфле
тов о всемирном еврейском заговоре, создал краткий перевод работ Гуньо
де Муссо (ярого антисемита), и солидный том комментариев к «Протоко
лам». Исследователь Н. Кон отмечает, что «большинство сочинений о ев
рейском заговоре А. Розенберга с 1919 по 1933 г. были написаны в жанре
политической публицистики в духе апокалипсического пророчества, направ
лены на поддержку нацистской партии в борьбе за власть»2.
В феврале 1933 г. А. Гитлер пришел к власти, и уже 1 апреля начались
преследования евреев. В первой же антисемитской акции — принудительный
однодневный бойкот еврейских магазинов — «Протоколы» были использова


70
ны Юлиусом Штрайхером в газете «Vollkischer Beobachter»: «Базельский план»,
объявил он, был близок к осуществлению, но «в 10 часов утра в субботу 1
апреля германский народ начал решительные действия против мировых пре
ступников — евреев! Национал социалисты! Поразите всемирных врагов!»3.
Исследователь Н. Кон в своей работе отмечает, что «бойкот был пробным
шаром и поскольку никто не протестовал против таких мер, правительство
стало вводить антисемитские законы»4. Вскоре евреи были отстранены от го
сударственной службы, свободные профессии были для них также запрещены,
и в сентябре 1935 г. Нюрнбергские законы окончательно поставили их вне об
щества. В непрерывной пропагандистской кампании, которая сопровождала
эти меры, «Протоколы» и миф о всемирном еврейском заговоре играли весо
мую роль. «Vollkischer Beobachter» напоминал о них беспрестанно, а ежене
дельник Ю. Штрайхера «Der Sturmer» давал то выдержки из «Протоколов», то
душераздирающие истории о германских девушках, изнасилованных евреями,
то информацию о ритуальных убийствах немецких детей.
Таким образом, миф о всемирном еврейском заговоре использовался
нацистской пропагандой в манипулятивных целях постоянно, начиная с рож
дения партии в начале 20 х годов и до падения Третьего рейха в 1945 году.
Сперва эта выдумка нужна была, чтобы помочь национал социализму захва
тить власть, затем, чтобы оправдать террор, позже, чтобы оправдать войну,
далее для оправдания геноцида и, наконец, чтобы оттянуть капитуляцию.
1
«Dictionary of the social sciences». N. Y. 1964, р. 527 — 528.
2
Норман Кон. Благословение на геноцид //Школа. http//school.ort.ru. 25.04.2002. — 10.35.
3
Streiher. «Volkischer Beobachter». 1933. Mart. №31.
4
Норман Кон. Благословение на геноцид //Школа. http//school.ort.ru. 25.04.2002. — 10.35.




В.Б. Смирнов (ВолГУ)

ФРОНТОВАЯ ПЕЧАТЬ — ШКОЛА ПИСАТЕЛЯ.
М.Н. АЛЕКСЕЕВ В ДИВИЗИОННОЙ ГАЗЕТЕ
«СОВЕТСКИЙ БОГАТЫРЬ»
Во фронтовой печати Великой Отечественной войны сотрудничали мно
гие известные советские писатели и поэты: Е. Долматовский, А.Сурков, К.
Симонов, Б. Полевой, В. Гроссман, И. Эренбург, А. Яшин и другие. Для
сотен же журналистов дивизионные, армейские и фронтовые газеты стали
стартовой площадкой для последующего вхождения в литературу, школой
писательского мастерства. Среди них и Михаил Алексеев — помимо широ
ко известных романов «Вишневый омут», «Карюха», «Драгуны» — автор
«военных» произведений, таких, как «Дивизионка», «Автобиография мое
го блокнота», «Солдаты», «Наследники», «Мой Сталинград».


71
Его встреча с фронтовой печатью состоялась на сталинградской земле,
казалось бы, случайно, но была предопределена постоянной тягой к лите
ратурному творчеству еще с юношеских лет. В конце первого военного
года М.Алексеев был направлен во вновь сформированную 29 ю стрелко
вую дивизию политруком минометной роты 106 го (позднее — 222 го) стрел
кового полка. Дивизия принимала участие в Сталинградской битве, а затем
с боями дошла до фашистского логова.
На страницах дивизионной газеты «Советский богатырь» имя Алексеева
первоначально появилось в рубрике «Герои Сталинградского фронта» в очер
ке Ан. Степного (псевдоним ставшего впоследствии писателем А.Ф. Дубицко
го), увековечившего подвиги алексеевской минометной роты. Позднее ротный
политрук, а затем — секретарь комсомольской роты полка стал внештатным
корреспондентом газеты. После Сталинградской битвы приказом начальника
политотдела дивизии М. Алексеев был назначен заместителем редактора газе
ты «Советский богатырь». Случилось это в конце июня 1943 года. А в декабре
1945 года его перевели старшим литературным сотрудником в газету «За честь
Родины» — орган военного совета Центральной группы советских войск в
Австрии (первоначально это была газета Воронежского фронта).
Перечислить все журналистские материалы М. Алексеева в обеих газе
тах, которые печатались почти ежедневно, трудно — настолько они много
численны. Дивизии пришлось участвовать во многих кровопролитных сра
жениях Великой Отечественной войны, начиная с Курской битвы. И все эти
события нашли отражение в очерках и корреспонденциях Михаила Алексе
ева, который «поставлял их в дивизионку, — по его собственному призна
нию, — в количествах астрономических». С историко журналистской точки
зрения опыт Алексеева газетчика может стать предметом серьезного са
мостоятельного исследования, фактическую основу которого заложил сам
писатель в новеллистической повести «Дивизионка».
Но сейчас речь идет о другом — о том, как этот опыт переплавился
позднее в его художественно документальной прозе, в частности, в романе
«Мой Сталинград», самом крупном «военном» произведении М. Алексеева.
Фронтовые впечатления нашли в нем и непосредственное, и опосредо
ванное выражение, что совершенно очевидно и декларировано самим писа
телем, который не раз раскрывал прототипическую основу многих создан
ных им характеров. Первые абрисы их зачастую были представлены на стра
ницах дивизионной газеты «Советский богатырь». Но этим не исчерпывает
ся первородство журналистской и литературной деятельности Михаила
Алексеева. Взаимодействие этих двух видов словесного творчества про
явилось в самой основе его художественного метода, обусловив жанрово
стилевые особенности романа «Мой Сталинград». Эти особенности подчи
нены закономерностям публицистического творчества с его фундаменталь
ной жанровой установкой на документальность изображаемого.
Всю свою художественно документальную прозу, включая роман «Мой
Сталинград», М. Алексеев относит к разряду автобиографической, подчер


72
кивая, что в ней «нет выдуманных, или, как еще говорят, вымышленных пер
сонажей. Все мои герои — истинны, за ними сохранены их действительные
имена. Большая их часть сложила свои головы там, в Сталинградской крова
вой купели. Эти люди, мои однополчане, уже никогда не смогут рассказать о
себе. Считаю своим нравственным долгом рассказать о них. Я обязан это
сделать, хотя бы уже потому, что остался жить, а они погибли, чтобы я жил.
Разумеется, я имел бы большую свободу, идя по пути традиционного романа
с придуманными героями. Но я не мог этого сделать по соображениям мо
ральным: зачем мне нужна придумка, когда я знал живых людей, настоящих
героев Сталинградской героической и трагической эпопеи?!»
Сформулированные здесь принципы эстетического отражения действи
тельности были неоднократно апробированы М. Алексеевым ранее и дока
зали свою эффективность при воспроизведении такого жизненного фено
мена, которым является война. В этом случае, во первых, писателю нет не
обходимости думать о занимательности, потому что особый мир войны
всегда подспудно содержит в себе категорию интереса, без которой про
изведение не будет востребовано читательской аудиторией. Во вторых, та
локальная группа людей, задействованная во фронтовом событии, в осо
бенности в течение длительного промежутка времени (в романе «Мой Ста
линград» — в течение битвы), содержит в реальной жизни те сюжетные
сцепления, которые нет необходимости придумывать. В третьих, ориента
ция на художественно документальный жанр (в конкретном случае — на
репортаж и очерк) дает возможность объединить сюжет исторической фа
булой, в основе которой лежит хроника битвы, логика ее развития, до пре
делов сократив то, что называется вымыслом и авторским комментарием.
В четвертых, хроникальный тип повествования обусловливает и особую
систему воспроизведения внутреннего мира человека, в которой табуиру
ется прямое авторское вмешательство в процесс размышлений реального
героя, выражение его чувств. настроений от лица повествователя.
Синтез всех этих качеств и привел М. Алексеева в романе «Мой Сталин
град» к созданию своеобразной повествовательной структуры.



И.Н. Смирнов (МГОУ им. М.А. Шолохова)

РАННЯЯ ПУБЛИЦИСТИКА В.А. ГИЛЯРОВСКОГО
И ТЕНДЕНЦИИ ЕГО ТВОРЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ

В исследованиях публицистики В.А. Гиляровского налицо познавательный
контраст. Соотносится относительно полная изученность определенных «под
пространств» его наследия — и заметная фрагментарность. Так, его поздняя
публицистика, неповторимые прозаические книги, поэзия («Стенька Разин», «Пе

73
тербург») рассматриваются преимущественно в отрыве от раннего творчества.
В то же время намечаются и поиски ЕДИНЫХ тенденций более чем полувекового
творческого пути патриарха российской журналистики, хранителя ее лучших, по
прежнему актуальных традиций (см., например, новые труды О.О. Платоновой).
Эта когнитивная особенность создает предпосылку для анализа насле
дия Мастера с позиций единой системности.
Названная установка привела к трем примечательным обобщениям.
1.Творчеству Гиляровского свойственно специфическое акцентирова
ние национального характера. Начиная с первых рассказов («Обреченные»,
1885), публицист уравновешивает в картине мира негативный фон и светлые
линии, стремясь в обоих направлениях к пределу, демонстрируя не только
крайности проявлений, но их взаимообусловленность. Такое единство при
водит к особой парадоксальности образных систем, сохраняющейся с на
чального периода творчества до последних произведений.
2. Не считаясь мастером философской публицистики, Гиляровский, однако,
не впадает ни в бытописательство, ни в эмоционально стилизаторские тенден
ции, ни в подчеркнутую «антифилософию» (в отличие от ряда современников),
а подходит к мировоззренческому освещению бытия. Причем стиль «наивного
философствования» не уменьшает знаичмости публицистических обобщений
— особенно в сборниках «Негативы» и «Записках москвича», то есть от 1990
до 1935 гг. (В этой черте можно усмотреть также парадоксальное сходство с
отдельными образцами публицистики И.Анненского).
3. В языковой ткани «знаковых» произведений всех выделяемых перио
дов творчества Мастера наблюдается бесспорная общность — тем более
поразительная, что она охватывает произведения предельно различные в
жанровом плане, по хронотопу и под. Среди общих языковых характерис
тик особые корреляции между синтаксической емкостью и полипредика
тивностью. Эти доминанты намечались уже в ранней публицистике («Чело
век и собака», 1885) и не угасали в течение полувека.
Дальнейшего внимания заслуживают прежде всего явные и имплицит
ные созвучия в образных системах на протяжении всего творческого пути
В.А. Гиляровского. В соответствии с уже выполненными наблюдениями они
могут быть освещены полисистемно.



Е.А. Смирнова (ВолГУ)

Ф.Д. КРЮКОВ — РЕЦЕНЗЕНТ «РУССКОГО
БОГАТСТВА»
В отделе библиографии «Русского богатства» Ф.Д. Крюков начал сотруд
ничать с 1905 году. В августовском номере появились его первые отзывы на
книги Н. Степаненко «Передел» и Ф.Тищенко «Люди темные». По журнальной

74
традиции, рецензии были анонимны, их авторство установлено по гонорарным
книгам «Русского богатства» (ОР РНБ. Ф. 211. Ед. хр. 1277). Перу Крюкова
принадлежат 14 рецензий, опубликованных в разделе «Новые книги».
Крюковская оценка отраженной в произведениях действительности да
ется им через призму собственного восприятия, поскольку предмет изоб
ражения рецензенту хорошо известен. В основном это деревня, глухой уго
лок с «темными» жителями (уже упомянутые книги Н.Степаненко, Ф. Тищен
ко, Ив. Вольнова (Ив. Вольного) «Повесть о днях моей жизни» (1913. №7),
война и ее последствия («Повести из современной офицерской жизни» Н.
Бутовского (1914. №4), «Кровавое зарево. Очерки войны» А.С. Панкрато
ва (1916. №5); и, разумеется, прошлое и настоящее казачества («Уральцы.
Очерки быта уральских казаков» Железнова (1910. №12) и т.д. При этом
автор не зацикливается только на анализе того или иного издания. Он дела
ет своеобразный библиографический обзор предмета изображения. Так,
например, в рецензии на «Повесть о днях моей жизни» Ив. Вольнова Крю
ков пытается проследить типологию «деревенских» персонажей в русской
демократической литературе: «М. Горький пробовал в «Лете» вывести «со
знательных» мужичков, новых людей деревни, но сорвался. Ныне во всех
изображениях крестьянской жизни преобладает наклон в сторону «беспо
щадной» правды, обнажающей, вскрывающей темные недра деревни. <...>
Достаточно вспомнить тенденциозную повесть Родионова или последние
рассказы И. Бунина» (С. 324—325).
Откровенно слабые в художественном отношении произведения (или
отдельные их части) Крюков беспощадно критикует. Его замечания остро
умны и оригинальны. Недостатки изобразительного и фактического плана
рецензент высмеивает со свойственным ему мягким юмором. Так, в отзыве
на «Тунгусские рассказы» Ис. Гольдберга (1914. №4) он удивляется: «Не
совсем понятно, почему именно автор выдает свои рассказы за тунгусские,
а не за цыганские или патагонские. <...> Почему столь обольстительная
красавица называется Эвгалак, а не Зара или Джемма, или — наконец —
Рахиль? Что в ней тунгусского, кроме имени, неизвестно. Страницы пест
рят... тунгусскими именами... Но самих тунгусов не видно» (С. 374).
Военная тема была знакома Крюкову не понаслышке. Будучи на фронте
военным корреспондентом, он видел весь ужас войны. Поэтому к оценке
фронтовой литературы он подходил особенно объективно, с точки зрения
не только достоверности, но и полезности книги для читателя. «Наступит,
вероятно, время, — писал он в отзыве на «Кровавое зарево» А. Панкрато
ва, — когда о войне мы будем иметь литературу «настоящую», достойную
серьезного внимания, свободную от фальши, соответствующую пережива
емым ныне событиям», где «окажется налицо наконец — хоть крупицами,
хоть малыми осколками — то дорогое, о чем теперь изголодалась душа:
правда...». Пока же — это относится и к Панкратову — такой литературы
нет. В рецензии на «Повести из современной офицерской жизни» Н. Бутов
ского он отмечает, что «даже с самой малой художественной меркой нельзя


75
подойти к этим повестям: лубок, и лубок третьесортный. <...> Ныне многие
военные генералы стали кормиться от пера». Однако, к удовольствию Крю
кова, есть книги, «не только по цели издания, но и по разнообразию и инте
ресу содержания» заслуживающие «самого широкого распространения».
Это о «Невском альманахе. Жертвам войны — писатели и художники» (1915.
№7), который, по мнению рецензента, «выгодно отличается от других сбор
ников торжественного назначения тем, что в нем совершенно отсутствует
беллетристика на военные темы, удручающая фальшью и надуманностью
одинаково под пером и даровитых, и бездарных писателей» (С. 318).
В 1913 году Крюков опубликовал две рецензии на творчество А.Сера
фимовича: на роман «Город в степи» (№6) и на пятый том «Рассказов»
(№12). Писатель дал благожелательный отзыв на роман, хотя и опасался,
что его обвинят в «односумстве», т.е. землячески пристрастном отношении
к произведению. Тем более, что рецензии на него в «Современном мире» и
в «Русских ведомостях» были резко отрицательными.
За подписью «И. Гордеев» (псевдоним Ф. Крюкова) было опубликова
но еще несколько рецензий: «Сиятельная литература. Возрождение дерев
ни» (1913. №7) и «Мастеровые или подвижники?» (на книгу П. Саломатина
«Как живет и работает народный учитель»; 1914. №4). Первая посвящена
«Известиям «Русского Зерна» — изданию непериодическому», в сопрово
дительной записке к которому содержалась просьба графини А.З. Муравь
евой дать отзыв о книжке «в виду того, что цели, преследуемые обществом,
несомненно, имеют большое образовательное и воспитательное значение
для русского народа». Крюков, хорошо знающий этот «русский народ»,
критикует «общество сановных, чиновных и титулованных лиц», поставив
шее себе «скромную цель «возрождения земледельческой Руси». Рецен
зент понимает, что все «сиятельные» нововведения, «стажировки» кресть
ян на западных землях ни к чему хорошему ни приведут. А выделяемые
«субсидии» — «какая нибудь капля меду в лежачьих бабьих бунтах» —
зачастую оборачиваются для мужика трагедией.
Во второй рецензии Крюков, посвятивший преподаванию более 15 лет,
пишет о предмете, хорошо ему знакомом. Книга ему не понравилась («се
ренькая», но как документ ценная, поскольку задолго до появления рабо
чего класса народный учитель боролся «за свободу и лучшую долю трудо
вых масс». «Мы и сейчас, — писал Крюков, — присутствуем при самом
ожесточенном натиске реакционных сил на народную школу и народного
учителя» (тема, излюбленная публицистами «Русского богатства»). Учитель
ству, констатирует писатель, приходится пока не наносить удары, а прини
мать их на себя. «И мы знаем, сколько эта серая масса маленьких, скром
ных, отовсюду стиснутых людей выдвинула из себя в недавние годы само
отверженных борцов и истинных героев».
Критики и публицисты «Русского богатства» регулярно обращались к
вопросам как аграрных отношений и реформ в области земельной полити
ки, так и к проблеме образования. По объему, по степени общественной


76
значимости проблем, рассматриваемых Крюковым на фоне анализа отдель
ных произведений, два его последних отзыва выходят далеко за жанровые
рамки рецензии и являются, скорее всего, литературно критическими ста
тьями, звучащими в журнальном контексте весьма актуально и современно.



Л.Г. Соловьева (ВГУ)

СТИЛЕВОЕ И ЖАНРОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ
ПУБЛИЦИСТИКИ В.В. РОЗАНОВА
(«Опавшие листья»)
До «Уединенного» и «Опавших листьев» Розановым было написано нема
ло работ, в которых он показал себя первоклассным стилистом и проницатель
ным наблюдателем. Но в этих книгах он находит «свою» форму и стиль. Не
случайно исследователи его творчества склонны объединяет их в трилогию.
Стиль Розанова возник не внезапно. Он улавливается в «Заметках на
полях» и в главе «Эмбрионы» книги «Религия и культура». Сохраняется в
более поздних произведениях «Мимолетное», «В Сахарне», «После Сахар
ны», «Последние листья». Но наиболее ярко он проявился в «Опавших лис
тьях». Бесспорно, на формировании стиля писателя сказалась его биогра
фия. Тяжелое детство, одиночество и чувство собственной ненужности в
этом мире — отразились на его манере письма. Своими произведениями он
хочет «сказать душу». Стиль Розанова позволяет вывести на первый план
даже не душу, а «подголоски» души.
В «Опавших листьях» отразилась вся дисгармония жизни России и рус
ского общества во втором десятке двадцатого века. В этом и заключается
общественный смысл розановских книг. Они предстают как порождение и
уникальное выражение духовной и умственной смуты, охватившей значи
тельную часть русской интеллигенции в предреволюционные годы. И рас
щепленность сознания, и созерцательность, и крайний субъективизм, и па
радоксальность мышления — стали признаками времени, отразившимися в
стиле писателя.
В своих книгах Розанов демонстрирует «двойное зрение», раскрывая
себя как неповторимую личность. На каждый предмет у него тысяча точек
зрения. Он смотрит с разных сторон, а приговора окончательного вынести
не может, предоставляя читателю возможность вместе с ним размышлять и
удивляться неопределенности и не объяснимости мира. С одной стороны,
такой способ познания демонстрирует необычные возможности специфи
чески розановского видения мира. Но с другой стороны, порождает чудо
вищную антиномичность сознания: религиозность — атеизм, анархизм пе
реходящий в сугубую государственность. На стиле Розанова также сказа


77
лось влияние, зарождавшегося тогда, модернизма, по своему же мироо
щущению он предвосхитил появление постмодернизма.
Необычный стиль Розанова обуславливает рождение нового литератур
ного жанра. Его характерные черты: исповедальность, фрагментарность,
лиричность, проповедничество, автобиографичность. Вся книга состоит яко
бы из случайных записей, набросков для себя. Как свидетельствует сам Ро
занов в небольшом предисловии к коробу второму, составлялись «Опавшие
листья» из уже готовых материалов, «пойманных» и случайно записанных
мыслей. В короб первый вошли 1/2 или 1/3 того, что было записано за 1912
год, но вне всякой хронологии. Во втором коробе автор «с крайним удруче
нием духа» отступает от прежней формы: записи более компактные и распо
ложены в строгом хронологическом порядке. Сожаления Розанова об «от
ступлении от формы», свидетельствуют о том, что все фрагменты были со
браны в одну книгу не случайно, что форма осознавалась и продумывалась
автором. В самой книге есть свидетельства о том, что фрагменты корректи
ровались Розановым. Поэтому дневником как таковым «Опавшие листья»
назвать нельзя. И фрагментарность, и документальность этих фрагментов —
художественный прием, который и стал находкой и открытием автора. Мож
но предположить, что генетически форма, созданная Розанова, восходит к
«Дневнику писателя» Достоевского, который был настольной книгой Роза
нова. Но в связи со всем выше сказанным, наиболее точным кажется опреде
ление жанра книги как подражание дневниковым записям. Тем более он вби
рает в себя все названные особенности книги: исповедальность, фрагмен
тарность, лиризм, проповедничество, автобиографичность. Стиль Розанова
трансформирует жанр дневника, благодаря этому достигается новый тип
общения с действительностью и новый способ ее освоения.
Жанр предоставляет автору полную свободу в выборе формы и содер
жания каждого отдельного отрывка. Он позволяет свободно выбирать
факты и события. Подражание дневникам предполагает заведомую литера
турность. Автор использует стилистические приемы: риторические вопро
сы, анафоры, повторы, параллелизм. Но в книге отсутствует многоголосье,
нет героев, и автор не надевает маски. В «Опавших листьях» литературная
личность творца равна биографической личности художника. Образность
Розанова носит публицистический характер. «Опавшие листья» становятся
публицистической летописью современности, правда в основе ее не столько
события и факты, сколько мысли и чувства по поводу.
Подражание дневниковым записям предполагает так же связь с читате
лем. Прием дневниковости позволяет «обнажить» себя как носителя идей,
которые автор пытается донести до читателя, а, несмотря на нарочитое
отсутствие обращения к аудитории, заведомо известно, что он (читатель)
непременно будет. Шрифтовые выделения, которыми изобилуют «Листья»,
придают высказываниям Розанова разговорный стиль и подчеркивают лич
ностный характер письма. Следовательно автор надеется не просто на диа
лог, а на глубоко интимную беседу с читателем. Более того в тексте не


78
часто, но встречаются повелительные формы глаголов (нужно, должны),
использует обращения (пример), что еще раз подтверждает нашу мысль о
том, что автор думает о собеседнике. Розанов печется о непосредственном
контакте, о понимании того, что всегда остается невысказанным, что прин
ципиально не может быть высказано, потому что ускользает от слов. В
«Опавших листьях» происходит погружение не только в сознание филосо
фа, но и сам читатель вместе с Розановым погружается в себя, чтобы в
конце концов «собрать дух» человека, дух страны.



В.В. Тулупов (ВГУ)

ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ ВОРОНЕЖСКОЙ
ОБЛАСТИ: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
История воронежской журналистики началась 1 января 1838 года, дня
выпуска первого номера «Воронежских губернских ведомостей», которые
на протяжении почти двух десятков лет оставались единственным периоди
ческим изданием в губернии. Эта небольшая газета форматом в четверть
печатного листа, тиражом до 600 экземпляров сначала выходила ежене
дельно, а с 1855 года — два раза в неделю, по средам и субботам.
В1862 году вышла из печати первая частная газета «Воронежский лис
ток», затем появились «Воронежские епархиальные ведомости» (1866),
«Дон» (1868), вторая крупная частная газета «Воронежский телеграф»
(1869), «Воронежский справочный листок» (1869), «Ежедневный воронеж
ский календарь» (1870). Газета «Дон» с 1876 года увеличила и периодич
ность (до трех раз в неделю), и тираж.
Рубеж XIX—XX веков ознаменовался приходом многих новых изданий,
среди которых «Воронежская старина», «Медицинская беседа», «Помощ
ник врача», «Известия по народному образованию», «Журнал учащихся»,
«Студенческое слово», журналы заседаний уездных земств и др.
В 1906 году вышла первая оппозиционная легальная газета «Голос тру
да», издававшаяся на деньги профсоюзов. Кадеты выпускали «Воронежс
кое слово», левые эсеры — газету «Знамя трудовой борьбы». После рево
люции на смену «буржуазным» пришли «советские» издания — сначала в
Воронеже, а затем и во всех уездных городах.
1 апреля 1917 года — день рождения газеты «Воронежский рабочий», ка
кое то время печатались «Известия Воронежского Временного военно рево
люционного комитета», «Путь к жизни», «Воронежская правда», «Воронежс
кий красный листок», «Известия Воронежского губисполкома», «Воронежская
беднота», «Известия Совета обороны Воронежского укрепрайона» др.
25 октября 1919 года вышел в свет первый номер «Воронежской комму
ны». В 1928 году она стала именоваться «Коммуна»— под таким логотипом

79
газета выходит до сих пор. С 1922 года ведет свою историю газета «Комсо
молец». В 1928 году она дважды меняла название — сначала на «Молодой
черноземец», а несколько месяцев спустя — на «Молодой коммунар». С
1992 по 1995 год газета выходила с логотипом «Утро», но затем вернула
имя «Молодого коммунара».
Таким образом, перед Великой Отечественной войной в Воронежской
области выходили областная общественно политическая газета «Коммуна»,
областные молодежная и детская, районные и многотиражные газеты, не
сколько журналов. Подобная ситуация сохранялась вплоть до перестройки.
С начала 90 х годов область переживает настоящий газетный бум. В на
стоящее время в областном центре, в городах и районах Воронежской обла
сти выходит более 370 печатных СМИ, из которых 163 газеты (46 имеют ста
тус городских, остальные выходят в районах) и 35 журналов зарегистриро
ваны. Общий тираж районных и городских газет превышает 150 тысяч экзем
пляров. Особенно популярны бульварные таблоиды, тиражи которых превы
шают 100 тысяч экземпляров. За ними идут газеты бесплатных объявлений и
рекламные издания — более 25 тысяч экземпляров. Средний тираж обще
ственно политических 7 8 тысяч экземпляров («Коммуна» — 31355, из кото
рых 29504 — подписка; «Берег» — 14510; «Молодой коммунар» — 10 тысяч,
«Воронежский курьер» — 6800, «Воронежское обозрение» — 5500, «Во
ронежские вести» — 2000 экземпляров). Если в 1991 году на каждую семью
приходилось в среднем по 4,5 экземпляров подписных изданий, то сегодня
на каждое издание, получаемое по подписке, приходится две семьи.
Десятилетние юбилеи отметили городские газеты «Воронежский курьер» и
«Берег» (с октября 1990 по 1992 год — «Левый берег»), имеющие разную целе
вую аудиторию и достаточно стабильные тиражи. В этот период многие район
ные и городские газеты изменили свои названия, отказавшись от слов «ленинс
кий», «коммунистический», и теперь выходят под названиями «Калачеевские
зори», «Лискинские известия», «Голос Рамони», «Репьевские вести» и др.
Вообще, за более чем полуторавековую историю существования воро
нежской прессы увидело свет около семисот периодических изданий.
В настоящее время пресса Воронежской области представлена во всем
многообразии типологического спектра.
Зарегистрированы государственные, общественные, партийные, проф
союзные, корпоративные и частные СМИ. Это и газеты, и журналы, и прило
жения, и бюллетени, и справочники, и дайджесты. Есть издания предприятий
и организаций, микрорайонов и городских районов, районов и городов
области, межрайонные, областные и региональные СМИ, выходящие два
три раза в неделю, еженедельно, один или два раза в месяц.
Классификатор СМИ, представленный в сборнике «Вся воронежская прес
са» 2002 года (скоро выйдет из печати его новая редакция), включает обще
ственно политические, специализированные, отраслевые, научные, литератур
но художественные, деловые, рекламные, информационно рекламные, развле
кательные, религиозные, спортивные издания. Наша пресса представлена газе


80
тами и журналами для детей, подростков, молодежи, пенсионеров, женщин и
мужчин. Особо следует отметить рост корпоративных изданий — 45, реклам
ных — 39, молодежных и детских — 26, религиозных — 22, научных — 15.
Появились и развиваются холдинги: «Коммуна», «Евразия ХХI век»,
«Новая газета в Воронеже» (такая же тенденция проявляется и в электрон
ных СМИ — см. «Русское радио» в Воронеже). Закрепились региональные
выпуски центральных газет, телевизионных и радиоканалов. С модерниза
цией старых и открытием новых типографий появилась возможность выпус
кать цветные журналы («Воронеж», «Человек и наука»).
Особо остановлюсь на холдинге «Евразия ХХI век», главой которого
является А.А. Лапин. Холдинг объединяет предприятия в более чем пятнад
цати областях России и Казахстана. В Воронеже — это ЗАО «КП в Вороне
же» и ЗАО ИД «КП Воронеж».
Первое предприятие (ген. Директор Транькова И.В.) выпускает вкладки в
ежедневной «Комсомольской правде» (4—6 полос, около 30 тыс. экз. на
ЦЧР, около 15 тыс. — на Воронежскую область) и в еженедельной «толстуш
ке» (10—12 полос, 178 тыс. экз. на ЦЧР, 65 тыс. — на Воронежскую область).
Второе предприятие (ген. Директор Таранцов Ю.И.) издает бесплатную рек
ламную газету «Ва банк!» (32 полосы, еженедельно, 125 130 тыс. экз.), буль
варную газету «Мое!» (48 полос, еженедельно,113 тыс. экз.), аналог этой газе
ты «Житье бытье», распространяемый в ЦЧР (32 полосы, еженедельно, 145
тыс. экз.), телегид «Антенну» (32 полосы, еженельно,72 тыс. экз.), газету для
родителей «Ваш малыш» (24 полосы, А 4, 1 раз в месяц, 15 тыс. экз.), газету для
женщин «Моя прекрасная леди» (32 полосы, А 4, два раза в месяц, 65 тыс. экз.),
научно популярный журнал «Человек и наука» (10 тыс. экз.). Два издания —
«Человек и наука» и «Ваш малыш» — распространяются по всей России.
Если говорить о содержании прежде всего общественно политических
газет, то следует заметить следующее: да, постепенно российские СМИ из
бавились от огромного объема официальной информации, представленно
го в советских газетах докладами, речами, постановлениями, законами,
указами и проч. Но страсть к политике не исчезла: журналистам по прежне
му хочется быть приближенными к власти или даже властвовать самим. Не
случайно многие из них по прежнему настаивают на лозунге «четвертой
власти», игнорируя справедливую на то претензию общественного мнения.
Зная достаточно хорошо региональную прессу разных уровней в Воро
нежской, Липецкой, Курской, Белгородской, Саратовской, Волгоградской
областях, в Башкирии и др., не удержусь от такого вывода: классической,
традиционной, качественной журналистики порой больше в городских, рай
онных и корпоративных изданиях, чем в иных областных и центральных газе
тах. Первые сохранили систему жанров публицистики (включая зарисовки,
очерки) и письма читателей. Местные корреспонденты не гнушаются обыч
ных, житейских проблем, не устают проверять и перепроверять факты, не
спешат с выводами, не допускают скоропалительных однозначных оценок...
В общем, журналисты в провинции уважают читателей, и читатели платят им


81
тем же. Всего два примера из прессы Курской области. Тираж еженедель
ной шестнадцатиполосной газеты «Эхо недели» города Железногорска с
населением немногим более 90 тысяч превышает 20 тысяч! Некогда обычная
многотиражная газета «Энергостроитель» не только приобрела вместе с
новым именем — «Курчатовское время» — статус городского издания, но
вместе с радиостанцией и телекомпанией стала основой медиахолдинга.
Думается, утверждение, что читатель уже «разобран» существующими СМИ,
и сегодня практически невозможно втиснуться в информационный ряд, по мень
шей мере, ошибочно. Если аудитория находит на страницах газеты то, что ее
объективно и субъективно интересует, если она чувствует, что журналист живет
ее заботами, бедами и победами, стремится к правде, она голосует за такую
газету на почте или у киоска. Впрочем, и прежде было необыкновенно трудно
подписаться, тем более найти в розничной продаже еженедельники «Литера
турную газету», «Московские новости», «Коммерсантъ», четко представляв
шими своего читателя. Многомиллионные тиражи «Труда» объяснялись его
репутацией «защитника прав трудящихся». Слава «Огонька» перестроечного
периода началась с читательских писем, которым отдавалось несколько раз
воротов. Из огромной почты журналисты безошибочно выбирали те, что отра
жали пульс времени — это была настоящая сшибка мнений, своеобразный
социологический опрос, причем без редакционного комментария. Оглушитель
ная популярность «Аргументов и фактов» также начался с ответов на самые
актуальные вопросы населения. В начале девяностых литературно художествен
ный — толстый! — журнал «Октябрь» мог отдать чуть ли не половину номера
под рубрику «Народная публицистика». «Известия», у которых после «разво
да» не оставалось практически ничего, кроме бренда, обретают вторую моло
дость во многом благодаря ориентации на читательский интерес (см. их чита
тельский клуб, колонки читательских писем и др.).



В.В. Хорольский (ВГУ)

КОММУНИКАТИВНЫЙ ПРОЦЕСС
И КОММУНИКАТИВНЫЙ АКТ В СИСТЕМЕ
ПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ
(постмодернистская парадигма и методологические
аспекты проблемы)
Современная коммуникативистика изучает коммуникативные акты (да
лее — КА) и процессы (далее — КП) с различных точек зрения, одной из
которых является политологическая. Политические дискурсы современно
сти отличаются идейным плюрализмом и предельным структурным много


82
образием, порожденным многообразием форм массовой коммуникации
(далее — МК). Для понимания природы КП в постиндустриальном информа
ционном обществе (далее — ИО) необходимо проанализировать эволюцию
постмодернистской чувствительности, а здесь особенно важна категория
постмодернистской интертекстуальности (далее — ПИ). Ученые Запада (Д.
Лодж, Ж. Лиотар, Ж. Деррида и др.) показали, что отказ от рационализма и
гносеологический скепсис приводят постмодернистов к «эпистемологичес
кой неуверенности», к убеждению, что наиболее адекватное постижение
действительности доступно не точным наукам, а интуитивному мышлению с
его ассоциативностью. Так, например, в своей известной работе «Новый
альянс: Метаморфоза науки» (1979), посвященной философскому анализу
и осмыслению некоторых свойств физико химических систем, И.Пригожин
и И. Стенгерс пишут: «Среди богатого и разнообразного множества позна
вательных практик наша наука занимает уникальное положение поэтичес
кого прислушивания к миру — в том этимологическом смысле этого поня
тия, в каком поэт является творцом, — позицию активного, манипулирую
щего и вдумчивого исследования природы, способного поэтому услышать
и воспроизвести ее голос». Специфическое видение мира как «мира децен
трированного», предстающего сознанию лишь в виде иерархически неупо
рядоченных фрагментов, и получило определение «постмодернистской чув
ствительности» как ключевого понятия постмодернизма в эпоху ИО. Поли
тических текстов много, но смысла не прибавляется — таков парадокс МК.
В условиях глобального рынка теряется ценность индивидуального КА.
Постмодернизм в МК затрагивает сферу, глобальную по своему масштабу,
поскольку касается вопросов не столько мировоззрения, сколько мироощу
щения, отсюда и зомбирование избирателей, одобрение бомбежек, плюра
лизм на грани с релятивизмом. Еще структуралисты в науке призвали к отказу
от этики, от историзма. Считается, что именно новое понимание постструктура
лизма и привело к появлению философского течения «постмодернистской чув
ствительности» (Ж. Ф. Лиотар, А. Меджилл, В. Вельш). Интернетизация КП спо
собствовала усилению манипулятивных политических потенций МК.
То, что Интернет, ставший символом глобализации и модернизации во все
мирном масштабе, повлиял на человеческие чувства и на природу чувственно
го восприятия информации, не вызывает сомнения. Проблема в ином: как при
мирить расширение горизонта чувствительности, вызванного информацион
ным взрывом, с одной стороны и репродуктивный (а не продуктивный) харак
тер «сетевого» мышления с другой. Может возникнуть вопрос: а почему Ин
тернет обязательно должен вести к преобладанию репродуктивных особенно
стей личностного мышления? Разве не зависит это от личности пользователя?
Инфопотребность (как одна из базовых человеческих потребностей) приходит
в объективное противоречие с процессом освоения мощного потока стреми
тельно обновляемой политической информации, а это и ведет подчас к дефор
мации чувствительности: наступает «отрыжка», отказ потребителя от участия в
политических играх. КА и КП в политике превращаются в симулякр.


83
И. Шеина (Ростовский ГУ)

ЛИТЕРАТУРНО ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ЖУРНАЛЫ
В СОВРЕМЕННОЙ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ
КОНЪЮНКТУРЕ
Социальные и политико экономические перемены последних лет, значи
тельно трансформировав все сферы жизни нашего общества, не могли не
оказать решающего влияния и на типологию СМИ, в частности — журналов.
Литературно художественные журналы представляют собой, пожалуй,
одну из наиболее консервативных групп. Их жанровая и содержательная
структура сложилась достаточно давно и не претерпела серьезных измене
ний на протяжении последних ста лет. Однако в настоящий момент ситуация
складывается таким образом, что, возможно, актуальным станет вопрос о
перспективах существования такой группы изданий вообще.
В силу ряда исторических и социально политических причин журналь
ная пресса в нашей стране (а литературно художественные журналы в осо
бенности) долгое время выполняла несвойственные ей функции. Отсут
ствие возможности вести прямую и открытую дискуссию на актуальные
социально политические темы привело к тому, что обсуждение данной те
матики велось в завуалированной форме — под видом литературной кри
тики, например. Чуть ли не с момента возникновения отечественных литера
турно художественных журналов на их страницах шел весь процесс форми
рования духовного облика и идеологических исканий российской интелли
генции. История интеллигенции в нашей стране всегда была неразрывно свя
зана с историей публицистики.
Не случайно, что падение интереса к интеллектуальной («интеллигентс
кой») проблематике совпало с резким падением тиража большинства лите
ратурно художественных изданий. Если в советский период и в начале пе
рестройки такой журнал, как, скажем, «Новый мир», мог с полным пра
вом претендовать на роль идеологического и духовного лидера отечествен
ной интеллигенции, то сейчас ситуация в корне изменилась. Литературно
художественные журналы вынуждены искать новую нишу в изменившемся
культурном пространстве. Пожалуй, ни на какой другой группе изданий не
сказались в таком объеме те экономические сложности, которые, в той или
иной степени, затронули все отечественные СМИ. Складывавшаяся в тече
ние долгого времени аудитория литературно художественных журналов в
настоящее время практически перестала существовать как единое целое.
Причиной тому — как финансовые, так и социальные проблемы, заставив
шие многих людей резко сменить свой привычный круг занятий и интересов.
Такое кардинальное изменение характера аудитории не могло не привести
к процессу постепенной трансформации литературно художественных жур
налов. Причем спектр их трансформации необычайно широк — от изданий,

84
тяготеющих к религиозной, исторической и/или культурно просветительс
кой тематике, до журналов, рассчитанных на узкий круг ценителей альтер
нативной литературы.
Процесс создания нового стереотипа культурных ценностей влечет за
собой изменение облика и характера большинства изданий, эксплуатирую
щих эту тему. Переоценка ценностей неизбежна, так же, как неизбежно и ее
влияние на систему СМИ.



А.М. Шестерина (ВГУ)

ПОИСК ГЕРОЯ: А.П. ПЛАТОНОВ И ПОЛЕМИЧЕСКИЕ
ПУБЛИКАЦИИ ЛИТЕРАТУРНЫХ ЖУРНАЛОВ
1920—30 х ГОДОВ
Вопрос о влиянии журнальных публикаций, критических статей и выс
туплений на личность и творческое поведение писателя всегда отличается
сложностью уже только потому, что, как правило, выводит исследователя в
сферу этики. Возможно ли, чтобы сложившийся мастер осознанно или не
осознавая того, попал под влияние критиков, политиков, литературоведов,
которые, конечно, являются профессионалами каждый в своей области, но
в сфере литературного творчества все же вторичны и никак не могут дикто
вать условия.
Однако бывают ситуации, когда процесс такого влияния практически
неизбежен. Осознать эти ситуации для журналиста — значит почувствовать
степень своего потенциального воздействия и принять ответственность за
каждый сделанный шаг, за каждое сказанное и написанное слово.
Примером такого рода влияния может стать корреляция между переме
нами в творчестве самобытнейшего, органичного художника, мастера уни
кального текста Андрея Платоновича Платонова и полемическими публика
циями литературно теоретических и литературно критических журналов
1920—30 х годов.
Здесь стоит сказать, что стечение целого ряда обстоятельств предоп
ределило возможность влияния. Первое и самое очевидное — это установ
ка самого писателя на «полезность» своему народу.
Второе — целенаправленная политика творческого «воспитания» лите
раторов, проводимая редакциями и инициированная партией.
Третье — фокусировка многих литературных критиков на личности Плато
нова, пристальный интерес к «нестандартным» платоновским произведениям.
Четвертое — включенность самого Платонова в контекст журналистс
кой деятельности и знакомство его с литературно критическим и публицис
тическим методом творчества.


85
Сочетание этих обстоятельств породило ситуацию, когда художник осоз
нанно, может быть иногда переступая через свое творческое я, но в соот
ветствии с гражданской и творческой позицией, пытается изменить свои
произведения.
Удивляет точность совпадения направления перемен с кругом полеми
ческих тем, обсуждавшихся тогда на страницах литературных журналов:
это и тема народности, и тема соцреализма, и проблема социалистического
героя. Остановимся на последней как на ключевой в творчестве писателя.
Вспомним слова Платонова: «Центр литературного дела всегда будет зак
лючаться в существе человека, а не возле него». И уж если писатель меняет
своего героя, значит есть тому причины.
Сразу оговоримся, что в каких то глубинных, основополагающих чер
тах платоновские герои и после перемен (1934 г.) по прежнему узнаваемы:
«сокровенная» работа их душ направлена на постижение «всеобщего, дол
гого смысла жизни».
И все же многое меняется в них. Вектор устремлений, который прежде
проходил в глубину сердца и субъективность переживаний этого мира, уст
ремляется вовне. Герои выходят «навстречу людям», они социально активны
и стремятся строить свою жизнь в соответствии с законами общества. Все
силы, все свое время посвящает труду землекоп Альвин («Свежая вода из
колодца», 1937), деятельное начало торжествует в рассказе «Семен» (1936),
«к своей и общей жизни» возвращается домой демобилизованный красно
армеец Никита Фирсов («Река Потудань», 1937). В мыслях и заботах о благе
других людей проходит жизнь Ольги («На заре туманной юности», 1938).
Неразрывными узами связан с общим делом старый механик Петр Савельич
(«Старый механик», 1940). Не мыслит своего существования без любимой
работы машинист Александр Васильевич Мальцев («В прекрасном и ярост
ном мире», 1940). Все это — герои, умом и сердцем выбирающие единствен
но возможную для них жизнь: вместе и на благо других людей.
Если мы сравним теперь эти изменения с критическими выступлениями в
адрес платоновских героев, то поймем, что меняются герои именно так,
чтобы «исправиться». Вот только некоторые характеристики героев Плато
нова: «мелкие человеки революции» (Р. Мессер), «блаженная пассивность»,
«машинный склад души» (М. Майзель), «уроды», «все — круглые идиоты»
(И. Макарьев), «юродивые и дурачки», «царство бестолочи» (А. Фадеев).
Критики упрекают Андрея Платонова в пассивности его человека, в ото
рванности от общего ритма социальной жизни, в сконцентрированности на
внутренних переживаниях, в абсурдности внешнего поведения. В рамках
дискуссии о типе социалистического героя, проходившей в то время в прес
се, эти рассуждения звучат вполне уместно.
Желая быть «полезным» своему народу и не умея «писать в стол», Пла
тонов стремиться изменить своего героя. В критических статьях мастреа
так часто можно встретить размышления о характере героев прямо в духе
общего критического направления. В единении с народом Платонов видит


86
успех творчества А.С. Пушкина, В.В. Маяковского. И вполне в духе крити
ческих настроений 1930 х годов отсутствии народности писатель усматри
вает в творчестве Р. Олдингтона, Э. Хемингуэя.
Но теория теорией, а творчество — совсем другой аспект. И изменения
в структуре художественных произведений свидетельствуют о той корен
ной ломке, которую пережило сознание художника под воздействием мно
гих критических выступлений и событий социальной жизни страны. Выража
ясь словами другого великого писателя той эпохи — Л. Леонова — Плато
нову пришлось «пройди сквозь шпицрутены», как и самому Л. Леонову, как
М.Булгакову, И. Бабелю, А. Твардовскому, М. Шукшину, А. Солженицыну и
многим другим писателям советской эпохи.
Обращаясь к современности, приходится признать, что страшный про
цесс «воспитания» и ломки писателя продолжается.




87
Электронные СМИ
С.Г. Батманова

ПРИНЦИПЫ СОЗДАНИЯ ЭФФЕКТИВНЫХ ТЕКСТОВ
В ИНТЕРНЕТ ЖУРНАЛИСТИКЕ
Особенность интернет среды диктует свои правила написания и оформ
ления текстов. Поведение читателя сетевых СМИ разительно отличается от
потребителей традиционной прессы. Это обусловлено особенностями ин
тернет среды, как носителя массовой информации.
Исследования показывают, что 79% посетителей отдают предпочтение
беглому ознакомлению с текстом.
Причиной этому служит, во первых, гипертекстовый характер представ
ления информации. Сеть представляет интерактивную среду, работая в ко
торой пользователи переходят между различными блоками информации с
использованием гиперссылок. Люди хотят принимать активное участие в
процессе просмотра материала.
Во вторых, это проблемы визуального восприятия информации из ин
тернет издания. Известно, что чтение текста с экрана монитора присходит
приблизительно на 25% медленнее, чем чтение текста в печатных СМИ. По
этому люди избегают чтения большого объема текста с экрана монитора.
Как правило, пользователи ограничиваются беглым просмотром материа
ла, останавливая внимание лишь на словах, фразах, абзацах, которые пред
ставляют для них интерес.
Есть еще проблемы материального характера — доступ к сети интернет,
в большинстве случаев, обходится для жителей нашей страны крайне доро
го. Поэтому пользователь за минимальное время старается получить мак
симум информации.
Необходимо учитывать эти особенности интернет среды при составлений
тектов для сетевого издания. Интерес читателя к материалу зависит как от
содержания матерала, так и от формы подачи. Рассмотрим подробнее эти
составляющие эффективного функционирования любого сетевого издания.

СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЙ АСПЕКТ

— При адаптации материала для сетевого издания необходимо снижать
объем текста на 50% по сравнению с материалом в печатном издании. Именно
поэтому стиль написания текстов для интернет изданий некоторые специа
листы характеризуют, как усеченный.

88
— Основная информационная нагрузка ложится на заголовки, первый и
последний абзац и на первые предложения каждого абзаца.
— Следует соблюдать принцип: один абзац — одна законченная мысль.
Причем структура предложений должна быть предельно простой. Запутан
ная структура и сложные слова тем более трудны при чтении материала с
экрана монитора.

В сетевых изданиях большая нагрузка ложится на заголовки, поэтому
их составлению следует обратить особое внимание.
— В печатных изаданиях заголовки тесно связаны с фотографиями,
элементами оформления и основным текстом, которые воспринимаются
читателем в совокупности. Сетевое издание позволяет отображать значи
тельно меньшие объемы информации. При просмотре списка материалов на
первой странице пользователи обращают внимание только на выделенные
заголовки, при этом, не обращая внимания на описание. Поэтому тексты
заголовков должны быть самодостаточными и раскрывать тему, даже если
сопутствующая информация недоступна.
— Заголовок должен предельно четко описывать содержание материа
ла, представляя собой краткую выдержку из нее.
— Заголовок пишется понятным языком без использования «эффектных»
формулировок. Первое слово должно быть наиболее информативным. Напри
мер, «131,7 тысяч тонн — потребность Белоруссии в картофеле» (Gazeta.ru,
09.03.03) или «Британские спецслужбы считают, что Саддам Хусейн был убит в
результате ночной бомбардировки в понедельник» (там же).

ОСОБЕННОСТИ ВИЗУАЛЬНОГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ МАТЕРИАЛА
ДЛЯ ИНТЕРНЕТ ИЗДАНИЯ:

Для оптимизации восприятия текста структура материала должна быть
выстроена с учетом определенных правил.

— Текст необходимо разбивать на отдельные части с использованием
подзаголовков.
— Для выделения ключевых предложений и абзацев следует использо
вать выделние цветом или начертанием для привлечения внимания.
— При проектировани сетевого издания надо предусмотреть свобод
ное пространство вокруг текста, необходимое для комфортного чтения.
— Также надо обеспечить разборчивоость материала для читателя.
Поэтому фон и текст должны быть оформлены контрастными цветами. В
качестве фона страницы следует использовать либо однотонный цвет, либо
узор, имеющий минимальную контрастность. Лучше отказаться от фоновых
изображенй. Преобладающее большинство сетевых изданий, как российс
кого сектора интернета, так и других стран, используют черный, либо близ
кий к черному цвет шрифта и, в основном, белый фон.


89
Значительно лучше воспринимается текст с использованием рубленных
шрифтов, таких как Arial, Verdana. Шрифт с засечками (Times New Roman)
размером 10 и меньше пунктов зачастую некорректно отображается на
мониторах с низкой разрешающей способностью. Сетевые издания, в ос
новном, используют рубленные шрифты размером 9—10 пунктов. В заго
ловках используется шрифт в 10—12 пунктов, возможно выделение.



Н.В. Боева (ВГУ)

МЕСТО ТЕЛЕВИДЕНИЯ В ИНФОРМИРОВАНИИ
И ОРГАНИЗАЦИИ ДОСУГА ПОДРОСТКОВ
Двадцать лет тому назад никто не сомневался в огромной роли телевидения
в воспитании подрастающего поколения. Телевидение знакомило школьников
со всеми видами искусства, обучало, дополняя и расширяя знания, полученные
в школе, просвещало, воспитывало. Эта своеобразная «энциклопедия» заме
няла многим газеты, журналы, книги, дополняла школьные учебники. Педагоги
высказывали неудовольствие натиском телевидения. Термин «не читающее
поколение» возник уже тогда — в начале восьмидесятых годов. С тех пор
многое изменилось. Поколение осталось не читающим, но детской телевизион
ной «энциклопедии» больше нет, по существу, нет как такового детского теле
видения: несколько развлекательных программ (по 1—2 на разных каналах
для разных возрастных категорий) проходят незамеченными; старые амери
канские и советские «мультики», то и дело повторяющиеся, давно не вызывают
того восторга, с каким встречались сразу после создания. Все социологичес
кие исследования детской аудитории содержат один неутешительный вывод:
дети смотрят взрослое телевидение.
По методике Социологического центра РТР в 2002 и 2003 годах нами прово
дилось исследование, в котором участвовали подростки 10—17 лет, учащиеся
Долгоруковской средней школы Липецкой области. Сравнение результатов
двух этапов нашего исследования, отстоящих друг от друга всего на один год,
показывают динамику предпочтений школьников в мире СМИ.
На вопрос: «Чем вы занимаетесь в свободное время?» — в прошлом
году 18,4% респондентов ответили: «Смотрю телевизор». В нынешнем году
интерес к телевизору снизился до 15,7%. Среди самых активных телеманов
— 10—11 летней аудитории, наблюдается значительное сокращение данно
го вида досуга (почти вдвое!) с 30% до 17,4%. Среди 15—17 летних в сво
бодное время предпочитают смотреть телевидение только — 14,8%. В про
шлом году эта цифра равнялась 26%.
Снижение интереса подростков к «голубому экрану», очевидно, связа
но с тем, что в сетке вещания очень трудно найти программу, отвечающую
запросам юной аудитории.

90
На втором месте в структуре досуга находится музыка — 15,8%. В 2002
году меломанов было 12,3%. Музыку слушают как по радио, так и в записи,
нередко — в кругу «единомышленников», товарищей, имеющих те же му
зыкальные пристрастия. Эти пристрастия — и основная тема разговоров
юных меломанов.
В старшей группе самый популярный вид отдыха — общение с друзья
ми. Его предпочитают 16,8%. В прошлом году общение с друзьями занима
ло лишь третью строчку.
Уменьшился интерес к книгам (с 8,1% до 7,8%). Наибольшее влияние
они оказывают на подростков 12—14 лет — 11,1%, в то время как у стар
шеклассников этот показатель понижается до 4,6%: старшеклассники чита
ют в основном те книги, которые расширяют школьные знания по избран
ным для специализации дисциплинам.
С 3,2% до 8,1% возрастает роль газет и журналов. Факт сам по себе
отрадный, но процент читающих периодику все таки очень низок. Кроме
того, в поле зрения детей часто попадает недетская периодика и, к сожале
нию, чаще всего «желтая». Многие подростки предпочитают в свободное
время заниматься в спортивных секциях — эта цифра увеличилась на 3%.
Заметно вырос интерес к компьютерным играм в младшей возрастной груп
пе. Если в 2002 году этот вариант ответа встречался редко, то теперь с 10%
занимает 3 место. К сожалению, для подавляющего большинства школьников
компьютер — только игры. Многие даже не подозревают, что он может быть
еще и источником информации, в том числе и полезной для расширения знаний.
Предпочитают в свободное время смотреть видео, разговаривать по
телефону, ходить в кино, проводить время с взрослыми от 6,8% до 2%
школьников. Цифра тоже по своему тревожная: у школьников нет интере
сов, общих с остальными членами семьи, волнующие юную аудиторию темы,
и в частности современная музыка, не обсуждаются в кругу семьи, школь
ники считают старших некомпетентными в интересующих их вопросах.
Получение необходимой для себя информации из мало знакомых сфер
жизни в их возрасте необходимо, откуда же они ее черпают? Оказывается,
все таки от взрослых: 23,6% получают ее от учителей в школе, 21,1% от
родителей. За счет увеличения этих показателей по сравнению с 2002 годом
роль друзей в качестве источника интересных сведений снизилась с 16,2% до
11,5%, что неплохо, поскольку первые два источника компетентнее.
Из книг узнают полезную информацию 14,8% респондентов. Возросло
внимание к зарубежной прессе: с 2,6% до 5%.
Как и в прошлом исследовании, на 5 месте оказалось телевидение —
10% (9,7% — в 2002 году), к сожалению, в основном взрослое, из детских
и юношеских программ черпают информацию лишь 3,5% аудитории. В дан
ных аналогичного воронежского исследования (Автор — Светлана Мака
рова, г. Новохоперск) картина почти та же, только друзьям и подругам
доверяют чуть больше, чем учителям и родителям. Выше процент получе
ния информации из компьютерных источников и зарубежной периодики.


91
Итак, межличностный канал лидирует (как и в прошлом году) среди ис
точников информации: социальный опыт подростки усваивают преимуще
ственно через общение с взрослыми и сверстниками. Но это относится не
ко всем сферам получения информации. Например, о СПИДе и сексе более
трети школьников узнают из телепередач (не форсирует ли взрослое теле
видение интерес к сексу?)
22,6% узнают о СПИДе из газет, в основном из «желтой» прессы. Далее
следует школа и родители — 20% и 9,7% соответственно. Только 0,6%
процентов узнали о СПИДе от друзей (в 2002 году их было 4,5%). 2,6%
школьников о СПИДе ничего не слышали.
В прошлогоднем исследовании в освещении проблемы наркомании лиди
ровало телевидение, так ответило более трети опрошенных. Но сейчас телеви
дение занимает лишь третье место с 20%. Возросла роль школы с 20,1% до
27,5% и родителей с 15,7% до 22,5%. Межличностный канал первенствует в
информировании подростков о наркотиках. 4,1% опрошенных вообще не слы
шали об этом. 1,5% старшеклассников такую информацию игнорирует.
Год назад телевидение крайне неактивно участвовало в правовом про
свещении подростков, всего 13,1% подростков признавались, что узнают о
своих правах по телевидению. Сейчас его активность заметно возросла (до
27%). А роль межличностного канала уменьшилась. От родителей получа
ют такую информацию 14,8% школьников (2002 — 33,3%), в школе — 17,8%
(2002 — 27,9%), этот факт также отраден: наверняка сообщения ТВ компе
тентнее межличностных источников. И хотя, мы отметили, что интерес к
просмотру телевизионных передач как варианту проведения досуга у юной
аудитории несколько упал, но как источник приобретения новых знаний те
левидение по прежнему занимает важное место.
Чем же пленит «голубой» экран? 44,4% долгоруковских школьников
ответили «узнаю много нового», треть отдыхает перед экраном, 16% объяс
няет телесмотрение обычной ленью, 4% вообще не могут объяснить причи
ну обращения к ТВ. Эти данные сходны с данными прошлогоднего исследо
вания, хотя наблюдается положительная динамика от отдыха у экрана к
стремлению узнать интересную для себя информацию.
Так что же такое телевидение? Злой гений или добрый друг? Более де
сяти лет педагоги и психологи Европы выражают тревогу по поводу неогра
ниченного и неконтролируемого «телесмотрения». По данным ВЦИОМ рос
сийский ребенок проводит у телевизора 3,5 часа в сутки, бывая на свежем
воздухе около получаса.
На вопрос: «Как часто ты смотришь телевизор?» 67,7% наших респон
дентов ответили «очень часто», «часто». «Очень часто» смотрят телевиде
ние в основном самые младшие, с возрастом интерес к ТВ уменьшается,
появляются приписки, «когда позволяет время» — 21%, «умеренно» —
4,9%, «когда как» — 4,6%.
Показательно, что большинство родителей не обращает внимания на
продолжительное сидение детей перед телеэкраном, а иные, стремясь из


92
бавиться от надоедливых почемучек, сами отправляют детей к «электрон
ному собеседнику», не помогая при этом найти что либо полезное и инте
ресное в мире программ, тем более, что найти оригинальную детскую пере
дачу ТВ удается не всегда. В прошлом году у подростковой аудитории
среди любимых лидировали взрослые «интеллектуальные игры на деньги»
и различные ток шоу. Сейчас интерес к ним несколько снизился, наиболь
шей популярностью пользуются программы о природе и животных: «Жи
вая природа», «Диалоги о животных», «В мире животных», но по прежне
му в числе лидеров нет ни одной программы, адресованной детям. Лишь
один респондент назвал программу «Умники и умницы», другие детские
передачи не назывались. Ребята отмечали, что им не хватает передач о свер
стниках, об отношениях с родителями, о жизни на планете, об истории Рос
сии, о спорте, о музыке, а таких передач в сетке вещания нет.
Как и в прошлом году напрашивается вывод, что подростки смотрят на
экранах ТВ не то, что хочется. Их предложения намного конструктивнее,
важнее для гармоничного развития, чем предлагает ТВ. Но в нынешних ус
ловиях, когда ТВ накрепко связано с рекламным бизнесом, детские пере
дачи считаются нерентабельными, а бедное государство проявляет полную
беспомощность в деле возрождения детского телевидения.



Н.А. Булейко (Дагестанский ГУ)

ОЧЕРК НА ДАГЕСТАНСКОМ ТЕЛЕВИДЕНИИ
Говорить о «смерти» очерка как жанра на современном экране преж
девременно. Очерк, по прежнему, занимает одно из ведущих мест в веща
тельной сетке ГТРК «Дагестан». За сорокалетний путь становления и разви
тия дагестанского ТВ, в нем сформировались традиции нравственно этичес
ких норм отображения действительности, правдивого и, в то же время, опо
этизированного рассказа о жизни дагестанцев. Эти традиции продолжает и
молодое поколение тележурналистов, хотя очерк на экране остается наибо
лее сложным жанром публицистики, доступным лишь высокопрофессиональ
ному сценаристу, не случайно лучшие очерки все же принадлежат перу «ста
рых» профессионалов: Л. Погорельской, И. Шахназарову.
На дагестанском телевидении превалируют две разновидности очерка:
путевой и портретный. Путевые очерки выходят в эфир под рубрикой «С
камерой по Дагестану». Начало циклу положил журналист Фаттах Курба
нов. Вернувшись «из дагестанского поднебесья», вместе с Аликом Абдул
гамидовым он смонтировал видеофильм о Рутульском районе, который
имел успех не только у дагестанского зрителя, но транслировался и по цен
тральным каналам. Работа оказалась весьма удачной и за ней последовала
целая серия путевых очерков об удивительных уголках республики. Сло


93
жился и новый творческий тандем: Ф. Курбанов и поэт А. Исмаилов. Позже
эстафету путевого очерка подхватили и другие тележурналисты. Со време
нем, однажды удачно найденная форма, стала себя изживать. Драматургия
очерка потеряла новизну и непредсказуемость. Некоторые выпуски «С ка
мерой по Дагестану» превратились в сплошную «тягомотину». И причин
здесь несколько: хронометраж превышает все допустимые нормы, не все
гда у журналистов хватает такта и чувства меры, почти полностью отсут
ствует монтаж как средство художественной выразительности, драматур
гия строится по принципу «потока жизни», многие кадры вызывают чувство
неловкости за создателей программы.
Широко представлен на экране и портретный очерк. Кажется, журнали
сты хотят осуществить мечту В. Саппака о создании на ТВ галереи совре

<<

стр. 3
(всего 7)

СОДЕРЖАНИЕ

>>