<<

стр. 2
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Во-вторых, фон Бернсдорф послал св'ой личный багаж со шведской дипломатической почтой. Она была перехвачена англичанами, и, хотя ничего предосудительного обнаружено не было, Холл сблефовал, заявив, что среди личных бумаг фон Бернсдорфа была копия телеграммы Циммермана. Это, с одной стороны, убедило мир в правдивости телеграммы, а с другой — окончательно загубило репутацию несчастного посла в глазах германских властей.
Чаша терпения американцев и их президента была переполнена двумя событиями: 18 марта безо всякого предупреждения три американских судна были потоплены германскими подводными лодками. А в да-
94

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖЙ

лекой России произошла революция. Царь был сброшен, и союзнические обязательства России оказались под вопросом. Англия и Франция оставались один на один с «тевтонским зверем».

21 марта Вильсон созвал специальную сессию Конгресса и заявил, что «недавние действия германского правительства не что иное, как война против Соединенных Штатов». На вопрос о телеграмме Циммермана Вильсон сказал: «Мы принимаем вызов враждебной нам силы».

Соединенные Штаты вступили в Первую мировую войну. Телеграмма Циммермана вошла в ее историю как немаловажный эпизод.

СУРОВЫЕ ВОЛНЫ БАЛТИКИ

Крупных, как теперь принято говорить — «судьбоносных», морских сражений в годы Первой мировой войны на Балтийском море не случалось. Тем не менее и Российский и Германский военно-морские флоты висели дамокловыми мечами над позициями противников и не раз поддерживали серьезные операции своих сухопутных войск.

Естественно, что каждая сторона интересовалась планами, вооружениями, потерями и всеми остальными сведениями о другой, а та, другая, стремилась спрятать, закрыть их, обезопасить себя от их утечки. И не случайно портовые города были переполнены агентурой разведок и контрразведок России и Германии.

Моряк, сходящий на берег после боевого похода, — лакомая добыча для агента, особенно если этот агент женщина. Расслабившийся, потерявший боевую бдительность офицер или матрос может много поведать за столиком ресторана или в теплой уютной постели.

Российская военно-морская разведка, предвидя возможность успешного немецкого наступления вдоль побережья Балтийского моря, создавала агентурные точки в городах и портах, которые могли оказаться захваченными противником.

Одним из агентов, оставленных в тылу врага, стала Анна Ревелыжая, действовавшая под именем Клары Изельгоф и сыгравшая немалую роль в нанесении тягчайших потерь военно-морскому флоту кайзеровской Германии.

О прошлом Анны Ревельской бесспорных данных нет. По косвенным можно догадываться, что она происходила из обеспеченной русской семьи, владевшей несколькими имениями в Прибалтике, получила приличное образование, во всяком случае закончила гимназию, знала несколько языков. Главной и единственной любовью Анны была Россия, которой она была готова служить в любом качестве и пожертвовать всем, что имела, даже головой.

Ее описывают как обворожительную, «пышущую здоровьем» женщину, грациозную и привлекательную.

Весной 1915 года Анна Ревельская устроилась кельнершей в одной из портовых кондитерских Либавы, часто посещаемых моряками. Задание она на первых порах имела самое несложное — как у всякого агента, оставленного «на оседание», — добросовестно трудиться в кофейной,

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

95

вживаться в местную жизнь и... ждать. Ждать возможного прихода немцев. Она ни у кого не вызывала подозрений, тем более что постоянно говорила о своей четырехлетней дочери, которая якобы составляла главную ценность ее жизни. Правда, этой дочери никто никогда не видел и неизвестно, существовала ли она в действительности.

Немецкое наступление оказалось успешным, и войска кайзера заняли Либаву. Самым важным из оккупантов был брат кайзера принц Генрих Прусский, который в чине гросс-адмирала командовал немецким флотом на Балтийском море. Вслед за ним в Либаву перебрались и чины штаба флота. Многие из них стали постоянными посетителями кофейной на Шарлоттенштрассе.

Анна Ревельская была хорошо подготовлена к таким визитам. Среди ее поклонников оказался некий лейтенант фон Клаус. Когда, по его мнению, наступило время заговорить о любви, Клара охотно поддержала его сентенции о том, что война — это суровое время и нужно, пока жив, брать от жизни все, что можно. Она призналась, что ее возлюбленным был лейтенант русского флота.

И, разжигая страсти тевтона, однажды стала рассказывать, не стесняясь, все тайны и подробности их любви.

— Он работал в каком-то штабе, но желание встретиться со мной у него было так велико, что он брал с собой на дом работу и здесь, на этом столе, раскладывал какие-то документы и планы, что-то писал, высчитывал, чертил...

Отряд немецких тральщиков в походе
96

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСДУЖЩ

И хотя отношения Клары и фон Клауса теперь стали самыми блиа-| кими, ревность к тому неизвестному сопернику не проходила. Он л» бил терзать себя ею, этой ревностью, и выспрашивать самые интимнь подробности ее жизни с русским лейтенантом. Это возбуждало и вдох-1 новляло его, а мысль о том, что Клара еще недавно трепетала в чужих| объятиях, делала его ощущения еще изысканнее и слаще. Но одна ей надоели его бесконечные расспросы. *

— Ну что ты привязался ко мне с этим русским? Ведь когда они бе-1 жали из Либавы, он не посчитал нужным попрощаться со мной и даже! бросил все свои вещи....

Когда практичный фон Клаус ознакомился с вещами и кое-что ото-! брал для себя, Клара, как бы между прочим, вспомнила:

— Еще где-то завалялся очень хороший, почти новый портфель. Я по-| ищу его, и в следующий раз ты его посмотришь. Он тебе пригодится.

Во время следующего свидания Клара вручила фон Клаусу портфель,! набитый какими-то бумагами. Когда педант фон Клаус стал знакомить-! ся с ними, его бросило в пот. В портфеле хранилось не что иное, как! «Схема минных постановок Балтийского флота за 1914 и 1915^ годы»,| планы и карты.

— Ты видела эти бумаги? — стараясь преодолеть предательскую дрожь| в голосе, спросил фон Клаус.

— Ну, вот еще! — возмутилась Клара. — Буду я лазить по чужим пор-1 тфелям!

— Хорошо. Я возьму его, а насчет бумаг не беспокойся, я сам их выб- ] рошу.

Расстались очень довольные друг другом. Доставленные лейтенантом! фон Клаусом карты, планы и схемы подвергли самой тщательной экспер-| тизе в Главном штабе Военно-морских сил Германии. Никаких сомнений они не вызывали. Именно так, может быть с небольшими изменениями,! расположили бы минные поля и стратеги имперского флота.

В такую удачу было трудно поверить. Но она была налицо: здесь, на столе перед адмиралами лежали долгое время представлявшие неразре-| шимую задачу пути беспрепятственного прохода и не через какие-нибуа Ирбены, а через Финский залив, пути, ведущие к Гельсинфорсу, Реве-| лю и даже Кронштадту.

Именно по этим узким и сложным проходам в минных полях выхо-1 дили в открытое море русские крейсеры и подводные лодки, а теперь по| ним победным маршем пройдет Великий флот Германской империи!

Для беспримерного прорыва была выбрана Десятая флотилия, состо-1 явшая из новейших эскадренных миноносцев, спущенных на воду ме-| нее года назад. Их можно было приравнять к высокому классу миннь крейсеров, а по скорости и вооружению они соответствовали русскому! эсминцу «Новик». Но адмиралы решили не рисковать. По начертанно-1 му на карте пути сначала пустили два эсминца. Они благополучно ми-| новали все ловушки и вернулись назад.

Капитан-цур-зее Виттинг получил за это Железный крест и обещал| провести всю Десятую флотилию.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

97

Холодным вечером 10 ноября 1916 года одиннадцать лучших кораблей германского флота покинули Либаву. Вел флотилию капитан Виттинг, стоя на мостике головного эсминца «У-72». Корабли вошли в обозначенный на картах проход. Специалисты, собравшиеся на мостике, с тщательностью нейрохирургов следили за точностью прохождения ло намеченному маршруту. Но вдруг один за другим раздались несколько взрывов. Два эскадренных миноносца пошли на дно. Один из эсминцев, собравший всех уцелевших моряков, оказался перегруженным и повернул обратно в Либаву. У Виттинга осталось восемь кораблей. Он сумел вывести их в Финский залив. Но что делать дальше — он не знал.
На беду маленького курортно-рыбацкого городка Палдиски он попался немцам «под горячую руку». Весь свой гнев от бездарного похода они обрушили на него в виде мощного артиллерийского огня. Сотни мирных жителей пали жертвами этого неправедного гнева.
Флотилия повернула обратно. И тут оказалось, что весь пройденный ранее путь напичкан русскими минами. И когда только русские успели установить их? Один за другим рвались и шли ко дну немецкие эсминцы. Только три из них с полностью деморализованными командами сумели вернуться в Либаву. За одну лишь эту ночь германский флот потерял восьмую часть всех эсминцев, погибших за время войны!
Но в эту же ночь произошло еще одно событие. Анне Ревельской на русской подводной лодке «Волчица» удалось бежать из Либавы.
Спасение и вывоз Анны Ревельской были рассчитаны с максимальной точностью. Исчезни она из своей квартиры хотя бы за несколько часов до выхода Десятой флотилии — и вся операция могла провалиться. Задержись она до получения известия о гибели флотилии, провал и гибель самой Анны стали бы неизбежными.
Принявший Анну на борт молодой офицер Саша Бахтин впоследствии стал офицером советского Военно-морского флота, командиром легендарной подлодки «Пантера», одним из первых кавалеров ордена Красного Знамени, профессором Военно-морской академии.
Операция российской разведки по дезинформации немцев, приведшая к гибели Десятой флотилии, была одним из крупнейших и успеш-нейших дезинформационных мероприятий Первой мировой войны.
ГАЗЕТЫ СИЛЬНЕЕ ПУШЕК
Среди самокритичных австро-венгерских вояк ходила такая шутка: «Когда Бог создавал армии, то расставил их по степени их мощи. Последней, на самом левом фланге, оказалась австро-венгерская армия. И тогда ее начальники взмолились: «Господи, ведь мы должны кого-то бить!» И тогда Бог создал итальянскую армию». Австро-венгры (правда, вместе с немцами) доказали правоту этой шутки в битве при Капо-ретто в октябре—ноябре 1917 года. А происходило все это так.
Шел 1917 год. На Западном фронте войска обеих сторон увязли в бесконечных и бессмысленных сражениях. В результате одного лишь англо-французского наступления в апреле—мае 1917 года («наступления
98

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ I

Нивеля») обе стороны потеряли убитыми и ранеными около 480 тыс. | человек без видимых результатов. Хотя один результат был: провал вы-}, ступления и вести о русской революции вызвали волнения во француз- ] ской армии. Отдельные полки отказались идти в бой, а некоторые части! захватывали грузовики и поезда, чтобы добраться до Парижа и предъя-] вить правительству требования о немедленном заключении мира. Сол˜| даты двух полков пытались прийти на помощь бастовавшим французе- [ ким рабочим, но были отогнаны артиллерийским огнем. Во французе- \ кой армии генералом Петеном, сменившим Нивеля, даже была введена! смертная казнь за отказ повиноваться командирам. На Западном фрон-< те наступило затишье.

Немцы воспользовались неразберихой на русском фронте, вызванной; Февральской революцией, и овладели Ригой. Но развивать свой успех не стали, поскольку собирались перебросить часть сил с Восточного на | Итальянский фронт, где у них были далеко идущие планы. Там под руководством генерала пехоты Отто фон-Белова формировалась мощная 14-я армия из восьми австрийских и семи германских дивизий при \ 1621 орудии, 301 миномете и 1000 газометах.

Итальянское военное командование получало от своей разведки бесчисленные предупреждения о готовящемся наступлении, однако ни начальник генштаба граф Луиджи Кардона, ни его генералы не проявляли сколько-нибудь заметного беспокойства. Правда, в конце концов Кардона отдал приказ генералу Луиджи Капелло перестроить войска в районе ожидаемого наступления под Капоретто. Но Капелло, отношения которого с Кардона были крайне натянуты, игнорировал полученную информацию. За ним уже закрепилась слава талантливого, но крайне недисциплинированного командира, который не считает для себя возможным приспосабливаться к общему оперативному плану, если тот противоречит его собственному. В результате его армия не была готова к обороне.

Агенты итальянской секретной службы продолжали доносить о надвигающейся опасности. От перебежчиков — чешских и венгерских офицеров — поступала еще более полная информация. От союзников из Франции шли сообщения о том, что противник накапливает резервы.

Американские агенты в Швейцарии прослышали о предстоящем наступлении немцев, а затем прислали весьма многозначительное сообщение: «Австрийцы с помощью немцев готовят большое наступление против Италии. Они прибегнут к пропаганде, чтобы подорвать дух итальянских войск, и ожидают наилучших результатов». В другом сообщении говорилось: «Немцы и австрийцы попытаются помешать отправке на помощь Италии английских, французских или американских резервов после того, как они предпримут крупное наступление. В тот момент, когда оно начнется, шпионы взорвут Мон-Сенисский туннель, через который из Франции могут быть переброшены в Италию войска».

Примерно в это время, патрулируя на «ничейной» земле» между линиями окопов Германии и Антанты, некий английский капрал подобрал иллюстрированную открытку. На ней был изображен горный пейзаж в

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

99

Австрийских Альпах, и послана она была одним немецким солдатом другому, и в ней говорилось: «Мы находимся в Австрии на отдыхе и очень в нем нуждаемся». Отправитель, подписавшийся «Генрих», оказался (судя по почтовому штампу) солдатом известного альпийского корпуса германской армии, отличившегося в боях против Румынии под командованием генерала Крафта фон Дельмензингена. Почему эти войска отдыхают в Австрии, если не потому, что готовятся к тому самому наступлению, о котором американцы заблаговременно предупреждали из Швейцарии? Открытка была без даты, провалялась в грязи неизвестно сколько, прочли ее и поняли значение только 23 октября 1917 года, когда подготовиться к организации отпора уже не представлялось возможным.

Австро-германские войска готовились к большому наступлению. Оно было необходимо не только как чисто военная наступательная операция, но и как политическая акция, призванная оказать влияние на утомленную войной лоскутную Австро-Венгерскую империю, ее многонациональное население и вдохновить ее слабую армию.

Чтобы предотвратить распад Австро-Венгрии, было особенно необходимым предпринять успешное наступление против Италии. Понимала это и австрийская разведка, которой руководил генерал Ронге. И именно ей принадлежит заслуга в небывалом успехе германо-австрийских войск под Капоретто.

Агенты австрийской разведки за много недель до начала наступления собрали точную информацию о положении в Северной Италии. Как раз в этот период в ряде итальянских городов происходили беспорядки. Причем в некоторых центрах, как, например, в. Турине, они подавлялись силой оружия: в толпу стреляли. Были убитые и раненые. Итальянская цензура тщательно просеивала все сообщения, и в газетах появлялась лишь куцая информация об «отдельных случаях хулиганства, провоцируемых безответственными анархистами, не поддерживаемыми населением».

Австрийские газеты установили фамилии и адреса убитых

Нелегальная листовка группы «Спартак». 1916 год
100

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ^

на улицах и собрали мельчайшие подробности событий, которым мог; поверить любой житель Турина или соседних округов Пьемонта.

На основе этих данных были умело сфабрикованы номера несколь* ких известнейших итальянских газет. Напечатанные в Австрии, эти га-! зеты представляли собой точное воспроизведение подлинника, причем; на первой странице под кричащими заголовками помещались сообщения о недавних столкновениях и кровопролитиях в Турине. Особенно' крупным шрифтом были напечатаны списки убитых и раненых — те | самые списки, публиковать которые итальянские власти запретили.

Едкие и откровенные редакционные статьи усиливали в читателях' впечатление, что в итальянском тылу царит полная анархия.

Тут же печатались сообщения о революции в-России, о том, что рус- . ские солдаты отказываются стрелять в немецких и массами дезертиру^ ют с фронта. Естественно, не забыли и недавние французские события, когда целые полки не желали повиноваться своим командирам.

События эти искусно драматизировались, подавались доступным солдатам языком и, надо отдать должное австрийским спецслужбам, были сфабрикованы талантливо. Не случайно к изготовлению газет были привлечены видные журналисты того времени. »

Во всей итальянской армии не было лучших солдат, чем пьемонтцы; они входили в состав ударных частей и обороняли ключевые позиции итальянского фронта, именно те, которые германо-австрийские войска должны были захватить в первую очередь. И вот австрийские военные аэропланы начали сбрасывать на вражеские позиции целые пачки «свежих итальянских газет», отпечатанных в австрийских типографиях и содержащих известия, способные подорвать моральный дух любого, даже наиболее стойкого солдата. Для большей убедительности австрийская разведка проставляла на газетах не самые свежие даты; тем самым сб-здавалось впечатление, что газеты вышли в Италии, а в Австрию привезены контрабандно.

Солдаты вырывали газеты друг у друга из рук, искали в списках убитых и раненых фамилии друзей и родственников, которых при больших итальянских семьях было не трудно найти, плакали, возмущались, втыкали штыки в землю.

Эффект активной операции австрийской разведки был потрясающим и превзошел все ожидания. К 23 октября возмущение в итальянских частях достигло предела, а на следующее утро после четырехчасовой бомбежки и часовой артподготовки 14-я германская армия генерала Отто фон Белова перешла в наступление. Итальянцы почти не оказывали сопротивления. Фронт был прорван на протяжении 30 километров. Итальянские войска были разгромлены и стремительно отступали. Лишь прибытие английских и французских резервных дивизий позволило к 10 ноября стабилизировать фронт на реке Пьяве, в 60 километрах от первоначальной позиции.

«Битва при Капоретто» вошла в историю мировых сражений как одно из самых позорных поражений обороняющейся армии. Итальянская армия потеряла 10 000 убитыми, 30 000 ранеными (вроде бы и немно-

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

101

го), но 265 000 пленными и 300 000 дезертирами — цифры небывалые! Была потеряна половина всей артиллерии, 22 авиационных парка и много другого имущества.

, А как же поступили с генералами, столь позорно проигравшими сражение?

Начальник Генштаба Кардона 8 ноября 1917 года был уволен с должности и назначен членом Верховного военного совета союзников в Версале. В сентябре 1918 года он вышел в отставку в чине генерал-лей^ тенанта. С приходом к власти Бенито Муссолини в 1922 году был возвращен из отставки в чине, генерала Армии, а в 1923 году произведен в маршалы Италии.

Генералу Луиджи Капелло, после того как его армия была полностью разгромлена и расформирована, было поручено формирование новой армии. Но «карающая рука закона» все же настигла его: в марте 1918 года он был снят с поста, а после войны отдан под суд и разжалован. После этого благополучно дожил до 1941 года.

«ЭЛЬЗАССКАЯ ХИТРОСТЬ»

Американская разведслужба во время Первой мировой войны, начав почти с нуля, вскоре разрослась и превратилась в мощное подразделение штаба экспедиционной армии США в Европе. Если после объявления войны Германии главнокомандующий экспедиционной армией генерал Першинг отправился во Францию, увозя с собой трех офицеров разведки, составлявших всю разведслужбу, то через 16 месяцев в одной лишь Франции находилось 287 офицеров разведки, помимо прикомандированных к штабам, помимо тысяч офицеров и солдат, находивших-

Солдаты-сикхи во Франции :
102

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖЗД

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

103

ся в частях, и сотен агентов, действовавших за линией фронта. Во главе| разведки был поставлен генерал Нолан.

Одной из лучших акций разведывательного отдела американского! штаба стала операция, названная-«эльзасская хитрость». Заключалась она| в следующем.

Американцы в августе 1918 года готовились к большому наступлению в Аргоннах у Сан Миеля, а затем в районе Мааса. Военная разведка, во взаимодействии с командованием, решила отвлечь внимание немцев на; другой участок фронта. До немцев разными способами стали доводить сведения о готовившемся наступлении на Эльзас; это наступление якобы должно было быть доведено до Рейна.

Командир 6-х корпуса генерал-майор Омар Бэнди и его начальник! штаба бригадный генерал Брайант Н. Уэллс с офицерами штаба прибы-1 ли в Бельфор во французском Эльзасе? где открыто обосновались на глав-| ной квартире для разработки мнимого наступления; тем временем взво-1 ды, выделенные из семи американских дивизий, разместились во фран- ] цузских траншеях почти на виду у немцев.

Один из участников «хитрости», полковник Конджер, написал гене-^ ралу ПЪршингу письмо, в котором излагал план мнимого,наступления в} Эльзасе, прибавив, что ему не хватает только одобрения главнокоман-' дующего. Черновик письма он выбросил в корзину для бумаг в своей комнате в отеле Бельфора, кишевшем шпионами, и вышел из комнаты. Когда он вернулся, корзина была пуста.

Другой участник операции, капитан Адаме, подобрав помещение для < штаба генерала Бэнди, пригласил с полдюжины любезных бельфорских дам, угостил их вином, достаточно выпил сам в оправдание своей болтливости и на превосходном французском и немецком языках похвастал большим наступлением, подготавливаемым американцами. Значительное число бельфорских дам подозревалось в шпионаже в пользу немцев или, во всяком случае, в том, что они не будут держать при себе «доверенную им тайну».

Подполковник Брукс начал с того, что приготовил квартиры для 25 американских журналистов, приезд которых в Бельфор ожидался в ближайшее время, и осведомился о возможности почтовой и телеграфной связи из Бельфора ввиду Скорой необходимости отправки большого количества корреспонденции.

Бельфор располагался менее чем в 40 км от швейцарской границы. Еще более удобным местом для распространения ложных сведений был Берн. Там действовали многочисленные германские агенты, и сведения оттуда направлялись в германский генштаб в Спа и в Берлин. Об этом напомнили резиденту американской секретной службы в Берне.

— Американцы, — сказали ему, — собираются предпринять большое наступление в Эльзасе. Это, вероятно, заинтересует германскую разведку. Немцам надо «помочь».

Резидент поручил это дело своим надежным агентам, которые уже подозревались немцами в разведывательной работе. Через несколько дней он стал получать донесения следующего характера: «М. и Н., которых

подозревают в том, что они являются американскими агентами, побывали во всех библиотеках, у всех книготорговцев Берна в поисках сведений об Эльзасе. Они интересовались географическими и топографическими подробностями, железными и шоссейными дорогами. Они готовы покупать книги и карты и предлагают хорошую цену за то, чтобы библиотеки не возражали против такого нарушения законов нейтралитета». Аналогичные сообщения получал и немецкий резидент.
Географические и топографические подробности, сведения о железных и шоссейных дорогах — это было именно то, что должна знать готовящаяся к наступлению армия. Резидент немецкой разведки передал полученные сведения своему специалисту по шифрам со словами: «По- . шлите их немедленно в Берлин». После этого провел инструктаж своей агентуры, среди которой была лучшая из его агентесс по кличке «Бела-донна» (история не сохранила ее подлинного имени).
Она была женщиной, богато одаренной природой для роли «вампира», работала в первоклассном бернском отеле, ее жертвами становились дипломаты и офицеры союзных и нейтральных государств. На этот раз ей удалось завлечь в свои сети статного американского офицера. Под влиянием выпитого мартини с добавлением снотворного он крепко уснул, и она вытащила из его внутреннего кармана конверт. В отеле имелась специальная комната, где за считанные минуты конверт был вскрыт, его содержимое сфотографировано, а затем он снова был запечатан и возвращен в карман владельца. «Беладонна» и ее начальник праздновали небывалую удачу: в конверте содержался приказ начальника американской разведки генерала Нолана своему резиденту в Берне прислать к нему немедленно всех находящихся у него на службе людей, бывавших в Эльзасе или знавших страну и говоривших на эльзасском наречии. Это означало, что офицеры разведки нужны для армии вторжения. (Правда, не меньшую радость испытывали офицер-«гуляка» и его начальник.)
Доказательств о намерениях американцев теперь было более чем достаточно. Во всяком случае несомненно, что немцы клюнули на приманку. Они перебросили в Эльзас новые войска и приняли различные меры, свидетельствовавшие о том, что они ожидают наступление с той стороны, откуда оно так никогда и не состоялось. Это подтвердили не только показания германских пленных, взятых позже, но и признания, которые после перемирия немецкие офицеры делали офицерам американской разведки.
Еще до начала наступления американская разведслужба получила подтверждение того, что «эльзасская хитрость» удалась. У французов была женщина-агентесса, владелица замка, расположенного в горах Эльзаса по ту сторону границы. В ясную погоду с вершины Гартсманвейлеркопф в сильный бинокль можно бдло разглядеть не только замок, но и развешанное на балконе для просушки белье. Оно развешивалось в определенном условном подборе и порядке. Таким образом французы узнали, что немцы перебросили из Мюльгаузена одну дивизию и расположили ее в тылу траншей, против которых, как предполагалось, должно было начаться американское наступление. Из других источников американ-
104

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ

цы узнали, что 13 августа 1918 года в этом районе была объявлена всеобщая тревога, что госпитали и банковские ценности были эвакуирова-, ны на другую сторону Рейна, а правительственные чиновники готовились к бегству.

Наступление же развернулось совсем в другом месте.

ЭЙФЕЛЕВА БАШНЯ НА СЛУЖБЕ РАЗВЕДКИ

Накануне Первой мировой войны французам удалось вскрыть военные и дипломатические шифры Германии и Италии. Французская военная криптографическая служба (Комиссия по военным шифрам) под руководством Франсуа Картье имела возможность читать германские шифрорадиограммы, которыми немцы обменивались во время маневров. Кроме того, агентура, дезертиры из германской армии и лица, завербованные в Иностранный легион, постоянно снабжали комиссию информацией.

Таким образом, Франция оказалась лучше остальных держав подготовленной к радиовойне.

В начале войны французские радиостанции перехвата находились лишь в трех специальных пунктах и в больших крепостях. К тому же немцы на своей территории пользовались телеграфными линиями. Поэтому материала для дешифровки было немного. Но когда немцы вторглись на французскую территорию, им пришлось перейти на радиосвязь, и возможности радиоперехвата возросли. А когда к пунктам перехвата добавилась Эйфелева башня, они стали почти безграничными. Немецкие радиограммы ложились на стол Картье почти одновременно с тем, как они докладывались германским генералам. Более 100 млн. слов перехватили за годы войны сотрудники Комиссии.

По характеру и частоте переговоров, даже не расшифровывая их, научились различать рода и боевые порядки войск, уровни штабов, подготовку противника к наступательным действиям и т.д. Но, естественно, значительно больше информации давала расшифровка радиопередач.

Был, например, вскрыт шифр немецких подводных лодок. Вскоре радиопеленгаторы засекли передачи шпионской немецкой радиостанции, разместившейся в городе Науне на берегу Средиземного моря. Она сообщала немецким подводным лодкам маршруты и время выхода французских судов из Марселя. Не составляло особого труда найти и обезвредить эту радиостанцию. Но французы поступили иначе. После перехвата шпионских шифротелеграмм их направляли для расшифровки, на что требовалось не более часа. Затем их содержание сообщалось начальнику марсельского порта. У него оставалось время, чтобы изменить расписание рейсов и ввести немцев в заблуждение. Судам, которые уже вышли в море, давали распоряжение об изменении курса

Своими достижениями французы делились с главным союзником — Великобританией, отправляя туда многие из вскрытых кодов Германии.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

Однако англичане не всегда отвечали взаимностью. Был случай, когда, имея возможность предупредить французов об угрозе торпедирования их катера, англичане не сделали этого, а руководитель военно-морской разведки Холл заявил: «Лучше потерять корабль, чем рисковать тем, что о существовании нашей крипто-аналитической службы стало бы известно немцам».

Угроза провала всегда существовала для работников криптографической службы. Например, благодаря дешифровке немецких переговоров французы узнали о предстоящем визите в город Тилт (Бельгия) кайзера Вильгельма и организовали бомбежку как раз в момент прибытия кайзера. Об этом событии известила французская газета «Матэн», не забыв упомянуть и об источнике информации. Это был удар по своим, удар ниже пояса. Немцы моментально перешли на новую шифросис-тему. Только из-за небрежности немецких шифровальщиков систему удалось вскрыть всего через месяц.

Вообще, немецкие связисты далеко не всегда были скрупулезны в исполнении своих обязанностей. В первые месяцы войны, опьяненные легкими победами и утомленные однообразной работой по зашифровке, они начали передавать многие сообщения частично открытым текстом. Иногда французы специально провоцировали их, якобы готовясь перейти в контрнаступление, чтобы немцы включали в открытые тексты необходимые французским криптоаналитикам слова Часто связисты ленились менять стереотипные фразы вроде «ночь прошла спокойно», «потерь нет» и т.п. В качестве проверочных сообщений немцы, вводя в действие новую шифросистему, нередко использовали одну и ту же пословицу: «Ранней пташке достается червяк», аналогичную нашей: «Кто рано встает, тому Бог подает». Все это лило воду на мельницу французских криптоаналитиков.

Комиссия оказывала помощь МИДу в чтении дипломатической шиф-ропереписки на линии Берлин — Мадрид. Именно в результате радиоперехватов французские спецслужбы узнали о немецком агенте Н-21, легендарной Мата Хари. Как известно, она была арестована, судима и расстреляна 15 октября 1917 года, хотя достоверных данных, оправдывающих столь суровый приговор, у суда не было..

Самым большим достижением французских дешифровалыциков стало предупреждение командования о «последнем решительном» наступлении

106

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ

ргРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

107

немцев на Запашном фронте, которое они развернули 7 июня 1918 года. Французы сумели вовремя перестроить резервы, и немецкое наступление захлебнулось. До конца войны оставалось пять месяцев, и немцы так и не смогли оправиться от своего провала.

ЛЕТИТЕ, ГОЛУБИ...

Во время позиционной войны на Западе в 1914—1918 годах линия фронта была столь плотной, что пересечь сплошную полосу окопов разведчики практически не могли. Поэтому французские разведки забрасывали своих агентов в немецкий тыл либо через нейтральные страны (Швеция, Швейцария, Дания), либо через неоккупированную немцами

Голландию, хотя ее граница с оккупированной Бельгией тоже тщательно охранялась. А именно Бельгия больше всего интересовала военную разведку союзников.

Стремительнее развитие авиации и мастерства пилотирования позволили начать заброску агентов с помощью самолетов, которые высаживали их, а затем в назначенный срок прилетали за ними.

Но и зенитчики и контрразведчики немцев действовали

достаточно умело, и от этого способа заброски агентуры в массовом порядке пришлось отказаться. Тогда приступили к заброске на парашютах. Агента спускали совершенно бесшумно, в той местности, Где он постоянно жил.

Но основное в разведке — связь. Донесения надо было доставлять туда, где их ждут, а главное — вовремя. У французской разведки родился план грандиозной операции по использованию для этой цели почтовых голубей. Обученные обращению с почтовыми голубями агенты брали с собой до шести штук, а затем отпускали по одному со срочными донесениями. После отправки последнего голубя агенту приходилось изворачиваться на свой страх и риск. Он или попадал в лапы к немцам, или окольными путями пробирался в Голландию.

Но началось и «безадресное» использование голубей. Самолеты сбрасывали их в большом количестве. Для этого использовали небольшие корзинки, вмещавшие пару голубей; прикрепленные к шелковым пара-шютикам, они плавно опускались на землю. В каждую корзинку, помимо корма для птиц, вкладывали письменные указания, как обращаться с ними, вопросники для заполнения, образчики существенно важных сведений, французские деньги и всегда — листовки и брошюры, призывы к жителям оккупированных районов собирать и передавать сведения. Это

были пламенные воззвания к патриотизму людей, испытывающих ни-шету голод и унижения со стороны немецких оккупантов.
Вот образец такого обращения: «Сопротивление немцев резко ослабляется атаками союзников, которые уже освободили часть французской чемли Для продолжения своего наступления союзники должны быть ХОРОШО осведомлены о расположении неприятеля и о его намерениях. Ваш долг как патриотов, находящихся среди неприятельских войск, оказать эту услугу союзникам.
Вам быть может, придется рискнуть жизнью; но подумайте о союзных солдатах, которые так доблестно сражаются и жертвуют жизнью во имя вашей свободы. Присылкой сведений вы окажете своему отечеству неоценимую услугу и поможете приблизить конец войны.
Мы сумеем вознаградить вас, когда наступит мир, а у вас навсегда останется сознание того, что вы действовали как добрый патриот. Немцам не удастся сломить мощь союзников. Они не смогут помешать нам добиться победы и навсегда уничтожить этот подлый народ, являющийся врагом рода человеческого». д,л^,т. О масштабах проведенной операции свидетельствуют такие факты, в местах весьма отдаленных от линии фронта, немецкая контрразведка нашла множество корзинок с мертвыми голубями. В тылу только одной немецкой части были найдены в декабре 1917 года 63 корзинки с голу-бями/в январе 1918 года - 41 корзинка, в мае - 45. Но это была лишь ничтожная часть общего числа корзинок, сброшенных самолетами союзников. Голуби непрерывно летали над фронтом. И хотя попасть в летящего голубя может лишь очень меткий стрелок, все же немецким снайперам это удавалось неоднократно. Франция потеряла убитыми 20 тысяч голубей. И во всех случаях немцы утверждали, что голуби несли донесения большой военной ценности. и
Эту систему сбора информации, носившую как будто стихийный характер союзники продолжали расширять до самого конца войны. Голубей забрасывали не только с самолетов, но и с помощью небольших воздушных шаров, снабженных оригинальным механизмом для отстегивания корзин с голубями. К шару прикреплялся небольшой деревянный крес,т на концах которого висело по корзинке с голубями. В ц<?н-тре креста помещался ящик с элементарным часовым механизмом. Когда механизм срабатывал, парашюты с корзинками отстегивались, а из оболочки шара выпускался газ. На каждом шаре имелась надпись: «Это немецкий шар. Его можно уничтожить». Потом стали использовать фитиль - он поджигал шар после того, как корзины с голубями отделялись от креста.
На головы жителей местностей, расположенных за германской линией фронта, листовки сыпались непрерывно. Призывавшие к сотрудничеству с разведкой, они часто начинались словами: «Внимание! Добрый ли ты патриот? Хочешь ли ты помочь союзникам побить врага? Да!»... Далее шла инструкция, и заканчивалось воззвание словами: «Терпение и мужество! Да здравствует Франция! Да здравствует Бельгия! Да здравствуют союзники! За нашу Родину!»
108

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖбЦ

Зимой 1918 года клетки с голубями сбрасывались даже в самых от-^ деленных пунктах Эльзаса и Лотарингии.

В одном из воззваний говорилось: «К каждому патриоту Лотарингии!; Доставив просимые нами сведения, ты окажешь неоценимую услугу и\ приблизишь конец войны. Когда наступит мир, мы сумеем наградить! тебя, и ты сможешь гордиться тем, что действовал как добрый патриот!» ]

Видимо, упоминание о награде в обращении к жителям Лотарингии \ делалось с учетом их меркантильности и прагматизма, известных во всей Франции.

Немецкая контрразведка Постоянно сурово карала тех, кто незакон- . но владел голубями. Свидетельством этому служит объявление, вывешенное еще 1 сентября 1915 года на севере Франции:

«Важное предупреждение

Шахтер Поль Бюзьен из Льевена расстрелян 23 августа, на основании приговора военного совета, за хранение почтовых голубей.

В этой связи командующий армией обращается к гражданскому населению со следующим заявлением:

1. Тот, кто будет держать почтовых голубей, будет расстрелян.

2. Такое же наказание ожидает того, кто, обнаружив почтовых голубей или что иное, а также листовки неважно какого содержания, сброшенные с воздуха, будет их прятать или хранить, вместо того чтобы немедленно передать в руки ближайшего немецкого командования.

3. В случае, если будут иметь место смягчающие вину обстоятельства, наказанием может стать пожизненная каторга или лишение свободы сроком от 10 до 15 лет.

4. Всякие попытки провокации и пособничества тоже повлекут наказание».

Несмотря на все эти угрозы, бельгийские и французские патриоты не отказывались от широкого использования голубей.

После Первой мировой войны французские спецслужбы продолжали применять для связи голубиную почту. Они делали это в 1920—1930-х годах и даже во время Второй мировой войны. Долгие годы надзор за голубеводством осуществлялся во Франции министерствами обороны и внутренних дел. Он был отменен лишь в 1992 году.

ДРАМЫ СКАПА-ФЛОУ

Бухта Скапа-Флоу на Оркнейских островах у берегов Шотландии на протяжении первой половины XX века была ареной особо ожесточенного противостояния разведок и флотов Великобритании и Германии.

За несколько лет до начала Первой мировой войны в Англию было направлено несколько десятков немецких агентов. Накануне начала военных действий, в последнюю неделю июля 1914 года, их было 26. Среди них — резидент Штейнхауэр. Бывший частный детектив, служивший в американском агентстве Пинкертона и приобретший Там некоторый опыт, Штейнхауэр обнаруживал тягу к сорению деньгами и к переодеваниям. Он ничего не смыслил ни в военной, ни в морской разведке, но

был прирожденным шпиком, стяжавшим себе репутацию сносного сыщика. Человек он был настойчивый, подвижный, беззастенчивый. Перед войной он только что'вернулся из Бельгии, где отдыхал на приморском курорте, выдавая это за «выполнение особо секретных заданий». Но он предчувствовал приближение войны и сразу же стал навещать своих агентов, которые не принимали всерьез его предсказаний о неизбежности войны. Прибыв на встречу с неким Кронауэром, Штейнхауэр, всегда искусный в контршпионаже, легко обнаружил полицейскую засаду. Ему удалось скрыться, вывернув наизнанку свое «двойное» пальто и применив другие средства маскировки. Он облегчил свою совесть тем, что послал Кронауэру и некоторым другим агентам шифрованное распоряжение готовиться к военным действиям.

Буквально за несколько дней до начала войны Штейнхауэр получил приказ съездить на север и обследовать возможные военные базы британского Большого флота. Переодевшись рыбаком и обманув приятеля, шотландского удильщика, Штейнхауэр отправился в Скапа-Флоу. Ловя здесь рыбу при помощи лески, имевшей узелки, он сделал промеры глубины и смог утвердительно ответить на вопрос германского морского министерства: могут ли крупные броненосцы британского флота базироваться на Скапа-Флоу.

Самым странным в этой миссии Штейнхауэра представляется то, что германское морское министерство так недопустимо долго медлило с обследованием бухты Скапа-Флоу. Еще в 1909 году германский и английский флоты начали готовиться к смертельной схватке. Но германс-

Возвращение немецкой подводной лодки капитан-лейтенанта Принй в Германию после успешной атаки английских кораблей в Скапа-Флоу
по

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ! 1

кая разведка почему-то ждала наступления «настоящего дня», иначе говоря, того дня, когда война в Северном море станет почти свершившимся фактом. Только теперь Штейнхауэр был отправлен обследовать естественную и почти неприступную базу Большого флота, который как раз тогда был мобилизован в ответ на сухопутные и морские приготовления Германии.

Выполнив задание, Штейнхауэр благополучно вернулся в Германию.

Прошли четыре года Первой мировой войны. Британский флот базировался в бухте Скапа-Флоу и ни разу не подвергся нападению немцев. В ноябре 1918 года капитуляцией Германии закончилась война, после чего, по приказу Союзного командования, весь германский военно-морской флот был разоружен и заперт в бухте Скапа-Флоу. Его ожидала печальная участь: быть разделенным между странами-победительницами.

Немецкие моряки с тоской наблюдали за тем, как будущие «покупатели», словно барышники на лошадиной ярмарке, осматривают и «ощупывают» их боевые корабли. Итальянцы, французы, японцы, даже греки и бразильцы собирались наложить лапу на спустивший свой флаг германский флот. У какого моряка не заноет сердце при виде такой картины?! И тогда немецкие офицеры решили: не бывать з*гому! В один прекрасный день, по приказу командующего эскадры, согласованному с экипажами всех кораблей, флаги были подняты, кингстоны открыты и в течение двух часов германский военно-морской флот оказался на дне бухты Скапа-Флоу, не доставшись никому!

Впоследствии часть кораблей была поднята, а несколько из них остались лежать в проливе Керкезунд на восточных подступах к бухте Скапа-Флоу. Специалисты Британского адмиралтейства решили, что эти суда являются надежной защитой от нападения на бухту с востока. Но они ошиблись. Корабли еще сослужили службу своим бывшим хозяевам.

За 15 лет до начала Второй мировой войны началась подготовка операции, которая в нужный момент длилась всего 15 минут.

Альфред Веринг был капитаном германского военно-морского флота, свидетелем и участником драмы 1919 года в Скапа-Флоу, и его, как и многих немецких офицеров, никогда не покидала мысль о реванше. После Первой мировой войны он работал в военном управлении секретной службы. По ее заданию стал коммивояжером немецкого часового завода, основательно изучив профессию часовщика в Швейцарии. В 1927 году под именем Альберта Эртеля он со шведским паспортом осел в Англии. По другим данным, его настоящее имя было Курт фон Мюллер, а ложное Иоахим ван Шулерман, и он выдавал себя за голландца. Добропорядочдый, скромный и законопослушный мастеровой в 1932 году получил английское подданство. Вскоре после этого открыл небольшую ювелирную лавочку в Керкуолле, на Оркнейских островах, около Скапа-Флоу. Время от времени Эртель посылал в Берлин сообщения о передвижениях английского флота в метрополии. Занимаясь рыбной ловлей, проверил данные Штейнхауэра о глубинах и подтвердил их. Завел связи среди английских моряков, которые заходили к нему

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГОДОВ

111

полакомиться его уловом, распить бутылочку шотландского виски и поболтать о службе. В ювелирной лавочке часто можно было услышать разговоры жен морских офицеров, делящихся новостями, тоже небезынтересными для разведчика.
Когда началась Вторая мировая война, Альберта Эртеля, верноподданного его величества, никто не тронул, и он продолжал работать.
В начале октября 1939 года он переслал сообщение о том, что восточные подступы к Скапа-Флоу через Керкезунд не прикрывались противолодочными сетями, а защищались лишь корпусами потопленных немецких судов, лежавших друг от друга на довольно значительном расстоянии. По получении этого сообщения адмирал Дениц приказал командиру подводной лодки капитану Герберту Прину атаковать английские военные корабли в Скапа-Флоу.
Прин немедленно взял курс на Оркнейские острова. Ночью 14 октября он осторожно пробрался через заграждения, подробно описанные Эртелем, во внутренний бассейн. Между затонувшими кораблями оставалось так мало свободного пространства, что от командира подводной лодки требовалось исключительное искусство кораблевождения и отличный глазомер, чтобы суметь проскользнуть в эту щель.
Среди других военных кораблей в бухте находился и линкор «Ройял Оук». Прин провел две торпедные атаки по двум английским кораблям, стоявшим на якоре. На линкоре «Ройял Оук» произошел сильный взрыв, и он затонул вместе с 186 членами команды (по другим данным — погибло 834 человека). Уничтоженный корабль имел водоизмещение почти 30 000 тонн и был вооружен восемью 380-миллиметровыми и двенадцатью 150-миллиметровыми орудиями.
Достигнув такого выдающегося успеха в самой «пасти льва», Прин благополучно ушел в открытое море тем же путем, по которому проник в гавань. (По другой версии, Эртель на небольшой шлюпке, ускользнув от береговой охраны, пробрался к той самой подводной лодке, находив-шейся в 6 милях от Скапа-Флоу, и лично возглавил торпедную атаку.) Вальтер Шелленберг по этому поводу писал: «Потопление этого линкора заняло менее 15 минут, но потребовалось 15 лет терпеливой и усердной работы Альфреда Веринга для того, чтобы заложить необходимое основание для этой в высшей степени успешной операции».
МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

ВЧК ПРОТИВ ИНОСТРАННЫХ ЗАГОВОРЩИКОВ

20 декабря 1917 года была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Ее возглавил опытный революционер и конспиратор, один из непосредственных руководителей Октябрьского вооруженного восстания, Ф. Э. Дзержинский. Сам не раз подвергавшийся репрессиям и прошедший школу тюрем, он возглавил орган, который, по определению В. И. Ленина, знал бы каждый шаг заговорщиков и мог бы «репрессией беспощадной, быстрой, немедленной, опирающейся на сочувствие рабочих и крестьян» пресечь все происки контрреволюции. 1

В годы иностранной военной интервенции и Гражданской войны органы ВЧК раскрыли и ликвидировали около пятисот малых и крупных контрреволюционных организаций и заговоров, -в том числе заговор Локкарта — Дью Клинтон Пула и Дюкса. Первый из них носил еще одно название: «Заговор послов», так как в нем приняли участие послы: США — восьмидесятилетний банкир Френсис; Франции — Нуланс; руководители американской, французской и итальянской военных миссий; французский, английский и американский генеральные консулы в Москве; руководитель миссии Красного Креста США и другие лица.

Роберт Брюс Локкарт с 1912 до сентября 1917 года был генеральным консулом в Москве, совмещая эту должность с занятием разведкой, затем его отозвали в Лондон, а в январе 1918 года он снова в России, уже без определенной «крыши», но с дипломатическими привилегиями. Перед ним была поставлена задачу установить неофициальные отношения с Советским правительством и, обещая широкую военную и материальную помощь, попытаться убедить его продолжать войну с Германией. Вторая задача, поставленная перед Локкартом, заключалась в том, чтобы он возглавил подготовлявшийся антисоветский заговор.

Опытный американский разведчик Дью Клинтон Пул был направлен из Вашингтона в Новочеркасск для установления непосредственной связи с генералом Калединым. После подавления мятежа его назначили ге-

неральным консулом в Москве. Поскольку послы США и Франции находились в Вологде, куда был эвакуирован дипкорпус, все заботы по организации заговора приняли на себя Локкарт и Дью Клинтон Пул, а также прибывший вскоре и активно взявшийся за дело знаменитый международный шпион Сидней Рейли, в ту пору агент английской разведки.

Через Локкарта и Рейли английская разведка оказывала широкую финан-' совую помощь всем подпольным организациям, ориентировавшимся на союзников и очень нуждавшимся в деньгах. Шпионская сеть в свою очередь снабжала заговорщиков данными о московском гарнизоне, о новых формированиях Красной армии и т.д.

Первый удар по планам заговорщиков чекисты нанесли в ночь на 31 мая 1918 года, когда в Москве были, арестованы некоторые участники савин-ковского «Союза защиты родины и свободы» —^ военной силы, на которую рассчитывали Локкарт и Пул. Правда, главарям — самому Савинкову и начальнику штаба полковнику Перхурову — удалось укрыться в Казани, куда был перенесен центр этого «Союза». Но Казань от Москвы далеко, к тому же и последние надежды на «Союз» рухнули, когда были подавлены мятежи, поднятые им в Муроме (8 июля) и в Ярославле (22 июля). Теперь надо было искать пособников в Москве.

Летом 1918 года Ф. Э. Дзержинский лично поручил небольшой группе чекистов проникнуть в одну из контрреволюционных организаций в Петрограде и выйти на тех, кто держал в своих руках нити заговора. Участники группы действовали под вымышленными именами, в частности молодой чекист Ян Буйкис, бывший подпоручик 8-х Вольмарского латышского полка, — под фамилией Шмидхен. С ним в паре работал другой латышский стрелок, Спрогис.

Две Недели ходили разведчики по Петрограду, знакомились с бывшими офицерами и чиновниками, водили многих в ресторан, вызывая на откровенность, а организацию все же не нащупали. Вернувшись в Москву, доложили о неудаче Дзержинскому, но тот приказал им вернуться в Петроград и продолжать поиски. И однажды им повезло.

В морском клубе они познакомились, а затем близко сошлись с офицерами, руководителями контрреволюционной организации. Постепенно вошли к ним в доверие. И через два месяца чекистам заявили, что для пользы дела они должны познакомиться с морским атташе английского

Я. Я. Буйкис — активный
участник раскрытия заговора
Локкарта
114

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ

посольства Кроми. Он был ближайшим помощником Локкарта, но любил подчеркивать, что остался в Петрограде с благородной целью: спасти русский флот от захвата немцами.

На первой же встрече Кроми познакомил чекистов с Сиднеем Рей-ли; англичане настойчиво рекомендовали Шмидхену выехать в Москву и представиться Локкарту. Кроми вручил ему закрытый пакет с рекомендательным письмом. На следующий день Шмидхен и Спрогис ''были в Москве, а письмо лежало на столе у Дзержинского. Утром следующего дня чекисты явились к Локкарту. Письмо у него не вызвало сомнений, в нем упоминались детали, известные только ему и Кроми.

Шмидхен представился как бывший офицер, имеющий связь с латышскими стрелками и знающий их настроения: часть из них разочаровалась в советской власти и при первой же возможности готова перейти на сторону союзников.

После нескольких встреч, в ходе которых Локкарт проверял Шмид-хена, он попросил Яна познакомить его с надежным человеком, занимающим командную должность в одной из латышских частей. Таким «надежным» человеком, по рекомендации Ф. Э. Дзержинского, стал Эдуард Петрович Берзинь, командир Латышского особош дивизиона, которому в то время была поручена охрана Кремля. Шмидхен свел Локкарта с Берзинем, и они стали встречаться самостоятельно. Теперь все зависело от мастерства Берзиня, его умения представить себя сторонником заговорщиков.

Одновременно с этим Шмидхен высказался за то, чтобы Локкарт вошел в прямой контакт с генералом Пулем, командовавшим войсками союзников в Архангельске (не путать с Дью Пулом), и обсудил с ним условия перехода на сторону союзников группы латышских стрелков на Архангельском фронте. Чекисты при этом исходили из того, что Локкарт, не имевший возможности лично встретиться с Пулем, поручит это Шмидхену и даст ему рекомендательное письмо. Так и <хггучилось. На очередной встрече Локкарт вручил Шмидхену такое письмо, предварительно узнав его подлинное имя и вписав в текст. И Локкарт и Кроми знали, что Шмидхен известен контрреволюционному подполью, и высоко ценили его в качестве конспиратора.

23 августа в помещении американского генерального консульства в Москве состоялось очередное совещание участников «заговора Локкарта». Председательствовал французский консул Гренар. Англичан представляли Рейли и Хилл. Американцев — генеральный консул Пул и представитель американских фирм в России Каламатиано. Присутствовал и французский разведчик, капитан 2-х ранга, Вертамон. Это был активный участник заговора, имевший больше всего надежных людей в Москве. В апреле 1918 года он уже проявил себя — уничтожил хлебные запасы, предназначенные для Германии, на элеваторах Украины.

Сидней Рейли (по поручению Локкарта) сообщил собравшимся, что подкупил за два миллиона рублей Берзиня — начальника кремлевской охраны. План Рейли заключался в следующем: 28 августа в Большом театре должно состояться чрезвычайное заседание ЦК партии больше-

МБЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

115

виков (заседание потом было перенесено на 6 сентября). Охрану здания, как обычно, должны были нести латышские стрелки. Предполагалось, что с помощью Берзиня Рейли и его подручные арестуют членов ЦК, затем расстреляют Ленина, а других руководителей Советского государства отправят в тюрьму. Представителям союзников, присутствующим на совещании, было предложено, используя свои возможности, оказать содействие заговору путем шпионажа, распространения слухов, организации взрывов важных железнодорожных мостов вокруг Москвы и Петрограда, чтобы отрезать Советское правительство от всякой помощи из других районов.
30 августа 1918 года эсеры совершили покушение на В. И. Ленина. В тот же день в Петрограде был убит М. С. Урицкий. Следы преступления вели в здание английского посольства. Вечером 31 августа сотрудники ВЧК оцепили здание и попытались проникнуть в него. Кроми открыл огонь, убил одного из чекистов, а сам в завязавшейся перестрелке был убит.
В ночь на 1 сентября 1918 года в Москве большинство заговорщиков было арестовано. На конспиративной квартире задержали самого Локкарта. Но он предъявил дипломатический паспорт и был освобожден. В момент ареста ему удалось уничтожить записную книжку, где в закодированном виде имелся список сумм, затраченных на финансирование заговора.
Узнав о провале, некоторые главари заговора — Дью Пул и французский генконсул Гренар — укрылись в норвежской миссии. У ее ворот был задержан Каламатиано. Когда отвинтили набалдашник его массивной трости, то внутри обнаружили полость, в которой хранился шпионский шифр, расписки агентов, список агентурной сети из 32 человек. При обыске на его квартире была найдена добытая его агентами секретная информация.
В ноябре-декабре 1918 года заговорщики предстали перед судом Верховного революционного трибунала ВЦИК. В своем приговоре Трибунал признал установленной судебным следствием преступную деятельность дипломатических агентов Англии, Франции и США. Главных обвиняемых Локкарта, Гренара и Рейли, не явившихся на суд Трибунала, объявили вне закона. Шпионы Фриде и Каламатиано были приговорены к расстрелу, другие обвиняемые — к различным срокам тюремного заключения.
В кассационной жалобе защитники Каламатиано и Фриде обратились в Президиум ВЦИКа с просьбой смягчить меру наказания, причем высказали удивление, почему, мол, Шмидхен не привлечен к уголовной ответственности и избежал наказания.
Шмидхен, конечно, так и не оказался на скамье подсудимых. Ян Буй-кис прожил долгую жизнь и покинул мир в 1970-х годах. Тогда же скончались Локкарт и Хилл. Каламатиано не расстреляли, только попугали, выпустив пули в воздух, и отправили через 3 года в Америку, где он и умер. Джордж Хилл в годы Второй мировой войны будет представлять в Москве Службу МИ-6. Дью Пул станет экспертом госдепартамента по СССР,
116

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ!

а во время «холодной войны» будет председателем Комитета свободной! Европы, финансируемого ЦРУ. Анри Вертамон доживет до 1963 года й<| погибнет под колесами грузовика. Судьба Фриде неизвестна.

Вскоре, после того как было закончено дело о заговоре Локкарта,] возникло новое дело — о заговоре Поля Дюкса. Он был одним из ак-1 тивнейших сотрудников английской разведки, работал в России до| 1917 года, ненадолго был отозван в Лондон. В ноябре 1918 года пере-] брошен на советскую территорию, переодетый в крестьянскую одежду. 1 Затем, снабженный поддельным удостоверением, превратился в сотруд- \ ника Петроградской ЧК Иосифа Аференко. С помощью своих связей; легализовался и стал выдавать себя за английского социалиста, приехав-1 шего в Советскую Россию якобы для сбора материалов с целью пропа-) ганды в Англии необходимости признания Советской республики.

Дюкс поддерживал постоянную связь с резидентурой английской'. разведки, обосновавшейся в Териоках, на границе Финляндии и СССР. Он снабжал ее шпионской информацией, добываемой через свою пре-: жнюю и вновь приобретенную агентуру в Петрограде.

За девятимесячное пребывание в Советской России Дюкс сумел сколотить разветвленную разведывательную и заговорщическую организацию. Руководимые Дюксом агенты из числа бывших офицеров проникали на ответственные должности в Красную армию и Военно-морской флот.

Самая активная деятельность Дюкса приходится на период похода Юденича на Петроград летом 1919 года. В числе агентов Дюкса к этому времени оказались люди, занимавшие высокие посты: начальник противовоздушной обороны Петрограда Лишин, инспектор артиллерии военного округа Лебедев, начальник оперативного отдела штаба Балтийского флота Эриксон и другие. Большинство из них были непосредственно завербованы ближайшим помощником Дюкса Бергом, начальником воздушных сил флота. В штабе Кронштадтской крепости и в порту на Дюкса работали начальник штаба Будкевич» помощник главного инженера порта Гринцай, прямая связь с Юденичем поддерживалась через мичмана Рейтера, начальника радиостанции на острове Голодай.

При приближении войск Юденича агенты Дюкса устроили ряд вредительских и диверсионных актов: взрыв на Охтинском пороховом заводе, поджог склада взрывчатых веществ на станции Псков, неоднократно взрывали железнодорожные пути на линии Петроград — Псков. В автомобильном управлении 7-й армии действовала целая группа агентов во главе с Блером. Они провели в жизнь редкий по своей наглости план: объявили начальству, что вся автомобильная и мотоциклетная техника нуждается в срочном ремонте и замене частей и под этим предлогом разобрали на запчасти все автомашины и мотоциклы. Впоследствии Блер, старый английский агент, вспоминал: «...В течение 8 или 9 недель разрушительная работа была закончена, и к концу этого срока не осталось ни одной исправной машины, ни одного исправного мотоцикла. Все было обращено в горы частей, и никто не был способен вновь собрать разрушенные машины...»

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ 117
Дюкс вошел в тесный контакт с подпольной антисоветской организацией Национальный центр. Но летом 1919 года эта организация была раскрыта и разгромлена органами ВЧК. Во время обысков было обнаружено около 7 тысяч винтовок, до 150 тысяч патронов, револьверы, пулеметы; в одном из посольств обнаружили даже артиллерийское орудие. Был разоблачен и арестован ряд участников шпионской организа- < ции Дюкса, но сам он не был обнаружен. Он объединил не только притаившихся в Петрограде контрреволюционеров, но и шпионские группы других разведок. Для пересылки разведывательной информации командующему английской эскадрой, стоявшей в Финском заливе, адмиралу Коуэну, была организована секретная курьерская почта.
В тесном взаимодействии с Дюксом действовал ряд других шпионских групп и шпионов-одиночек. В конце августа ВЧК разоблачило несколько таких групп, в том числе и группу Блера, и вышла на Дюкса. Но опытный разведчик, раздобыв документы убитого красноармейца, сумел бежать в Латвию, перед этим возложив руководство организацией заговорщиков на ближайших помощников.
20 октября. 1919 года заговорщики на своем совещании решили поднять в Петрограде мятеж по условному сигналу: 12 ударов в большой колокол Исаакиевского собора. Тогда же поступило указание Юденича о формировании нового «правительства».
Но план провалился: 2 и 4 ноября были задержаны курьеры, следовавшие со шпионскими донесениями к Юденичу. Один из них выдал Берга. Тот был немедленно арестован. В ходе допросов он рассказал о заговоре и его участниках. В конце ноября 1919 года организация Национального центра в Петрограде была полностью ликвидирована. /
ЛИКВИДАЦИЯ «ТАЕЖНОГО ШТАБА»
Довольно широко известны операции советской разведки, проведенные на Западе. О них писали и ветераны разведки, и иностранные историки» и журналисты, и перебежчики.
Между тем еще в ходе Гражданской войны, а также после ее окончания советская разведка провела немало интересных и важных по своему значению операций на Дальнем Востоке. Среди них такие яркие, как приобретение знаменитого секретного документа — «Меморандума Та-наки» (его полное название «Меморандум об основах позитивной политики в Маньчжурии и Монголии»). В меморандуме впервые заявлялись истинные поэтапные планы Японии по завоеванию мира: сначала Маньчжурия и Монголия, затем Китай^Индия, страны бассейна Тихого океана, Малой и Центральной Азии и, наконец, Европы. В качестве «программы национального развития Японии» выдвигалась необходимость «вновь скрестить мечи с Россией». Меморандум был опубликован во многих странах и вызвал большой международный резонанс. И хотя японцы открещивались от него, дальнейшие события 1930^-1940-х годов подтвердили подлинность документа. В конце 1920-х годов были добыты и другие ценные материалы о планах японской военщины под
118

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ

Д. Федичкин, сотрудник ИНОНКВДи Особой группы

названием «Оцу», «Хэй». Но мы расскажем еще об одной операции, про-; водившейся вскоре после Гражданской войны, когда обстановка на Дальнем Востоке была еще неустойчивой. В октябре 1922 года Красная Армия под командованием И. 1Т. Уборе-вича освободила Спасск, Волочаевск и Хабаровск, а также Владивосток. Разрозненные остатки Белой армии отступили в Корею, Шанхай и Маньчжурию. Однако на территории Приморья и Дальнего Востока осела американская и японская агентура, продолжали активно действовать подпольные диверсионно-террористичес-кие формирования.

Больше года прошло со дня освобождения Дальнего Востока от интервентов, но обстановка в крае продолжала оставаться неспокойной. Активно действовали крупные, хррошо вооруженные отряды террористов, которые прятались в лесах и нападали на села, кооперативы, небольшие милицейские участки, транспорт, перевозивший деньги, почту и продовольствие, перерезали линии связи, взрывали мосты. В некоторых районах они чувствовали себя почти полновластными хозяевами. В этих выступлениях просматривались незримая руководящая рука и определенный «почерк». Однако от террористов, попадавших в плен, никак не удавалось добиться, кто их возглавлял. Лишь немногие из арестованных невнятно бормотали о каком-то «Таежном штабе». Но никто не знал, где этот штаб, кто им командует, как поддерживается связь между ним и подпольными формированиями.

Наконец захваченный в плен бывший белый офицер рассказал, что «Таежный штаб» действительно существует, хотя его точное расположение ему неизвестно. Удалось установить и одну важную деталь: штаб — не последняя инстанция. Все указания, деньги, оружие присылались из Харбина. Там и следовало искать руководящий центр подполья.

Харбин считался главным городом зоны КВЖД — Китайско-восточной железной дороги, находившейся под юрисдикцией России. Харбин называли столицей «Желтой России». Теперь здесь сосредоточились остатки колчаковской армии, войск атамана Семенова, барона Унгерна, Дитерихса, множество беженцев.

Эмиграция жила своей жизнью: богатые, успевшие вывезти свое добро или прихватить чужое, благоденствовали, бедные — бедствовали. Нищета, даже среди бывшего офицерства, была ужасающей. Не случайно харбинские тюрьмы заполнились русскими, а многие офицеры подались в

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

119

наемники к китайским генералам, беспрерывно воевавшим между собой. В этой обстановке японцы искали среди русского офицерства людей, готовых служить им. В их числе оказались и профессиональные высокообразованные военные — генералы, полковники и боевая, готовая на любые рискованные действия, молодежь. Одни шли за деньги, других влекла идея «Белой России». Но о том, что все они работают на японцев, знала лишь небольшая группа людей, связанных с японской рези-дентурой, остальные считали, что служат монархическим силам.
В задачи создаваемых японцами формирований входили дестабилизация положения на Дальнем Востоке, его отрыв от России и, конечно же, сбор военной и политической информации.
Военный отдел Харбинского монархического центра возглавляли генерал Кузьмин и профессиональный контрразведчик, бывший представитель Императорской ставки в международном разведбюро в Париже, а затем начальник Особого отдела армии Верховного правителя России А. В. Колчака, полковник Жадвойн, «спонсором» которого являлся японский резидент Такаяма.
Только что созданная резидентура советской разведки в Харбине получила задание осуществить «агентурное проникновение» в этот отдел с целью получения секретной информации о его деятельности.
Вскоре разведчики убедились, что со стороны к Военному отделу не подступиться. Пришлось искать человека,, уже работающего там. С1 большим трудом чекистам удалось приобрести надежного помощника — Сомова, однако он не имел доступа к оперативным планам отдела. При-обресгахже агента в руководящем звене казалось делом неосуществимым, так как там все люди были проверенные, закаленные в боях с большевистской властью, Красной армией.
И все же поиски подходящей кандидатуры продолжались. От Сомова узнали, что есть в отделе некий подполковник Сергей Михайлович Филиппов. Во время Гражданской войны служил у Колчака, считался опытным, знающим офицером, пользовался авторитетом как военный специалист, был в курсе всех операций. И еще одна деталь, за которую так и хотелось ухватиться, — Филиппов отрицательно относился к зверствам таежных банд, иногда сдерживал их активность, за что кое-кто из офицеров считал его чуть ли не «пособником» красных. Решили глубже изучить его и привлечь к сотрудничеству. Методы вербовки в те годы были не очень хитроумными, но нередко давали нужный эффект. Прежде всего .привлекали тех, кто подавал заявления о возвращении на родину и своим трудом хотел заработать это право. А так как времена были суровые, то иной раз приемы применялись, как говорят, «жесткие». Например, намекали, что в случае отказа от сотрудничества могут пострадать родные, живущие в России.
Нуждавшихся в деньгах и не собиравшихся возвращаться вербовали, как правило, «втемную» от имени американской или японской разведок. Метод этот был хорош тем, что информация от таких агентов всегда поступала правдивая: никто не решался обманывать японцев и американцев, знали, что те скоры на расправу.
120

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖШ

Филиппов возвращаться на родину не собирался, жил скромно, нужды I в деньгах не испытывал. Единственная зацепка — его «либерализм» — • пока была слишком эфемерна. Но вскоре от Сомова узнали, что жена и | дочь Филиппова живут во Владивостоке, и туда ушла депеша с просьбой разыскать их.

Тем временем и противник не дремал. Однажды взволнованный Со-) мов, придя на встречу, протянул оперработнику местную эмигрантскую | газету. Ткнув пальцем в одну заметку, сказал:

— Читайте!..

В заметке сообщалось о том, что беженец из Владивостока, бывший I красноармеец Мухортов, рассказал о расправе над семьями офицеров. < Перечислялись женщины и дети, которых чекисты казнили, отрубив им \ головы. Среди них были жена и дочь Филиппова.

— Вы понимаете, в каком он сейчас состоянии. Он поклялся люто | мстить советской власти.

Заметка сразу же вызвала у разведчиков сомнения. Во-первых, сам! факт казни детей был сомнителен, а во-вторых, чекисты расстреливали! своих противников, а не рубили им головы — это был чисто китайско-; японский метод казни. Одному из работников резидентуры удалось ра- * зыскать Мухортова, познакомиться с ним. В умело построенной беседе | (от имени шайки контрабандистов, якобы собиравшихся привлечь Фи- < липпова к сотрудничеству) чекист выяснил, что Мухортов никакой не -, красноармеец, а беглый уголовник, и заметку подписал за деньги, полу- ' ченные от человека, который по описанию был очень похож на полков- \ ника Жадвоина. Стало ясно, что, ценя Филиппова как специалиста и • опасаясь за его лояльность, японцы и белая контрразведка решили удержать его таким способом.

Разведчик сумел было убедить Мухортова встретиться с Филипповым' и рассказать о лживости заметки, как вдруг Мухортов выхватил пистолет и с криком: «Ах ты, гад, чекист! Я тебя видел в ЧК, когда на допрос водили!» — набросился на него. В завязавшейся схватке Мухортов был ^ убит, резидентура потеряла важного свидетеля, К тому же из Владивос- • тока поступила обескураживающая новость, что жена и дочь Филиппе-, ва «проживающими в городе не значатся».

Несколько дней спустя Сомов явился на встречу с двумя важными сообщениями. Во-первых, Филиппов поделился с ним тем, что, желая; лично отомстить большевикам за гибель семьи, он сам идет в рейд через границу в составе отряда полковника Ширяева. Более того, Сомову удалось узнать время и место перехода отрядом границы. Кроме того, Филиппов в разговоре с Сомовым упомянул, что фамилия его жены вовсе не Филиппова, а Барятинская, из чего следовало, что предыдущие поиски шли в ложном направлении. В ту же ночь во Владивосток ушла срочная ин- | формация. Отряд Ширяева беспрепятственно пропустили через границу, «вели» несколько километров, а затем в короткой схватке полностью разгромили, Ширяев бежал. ФилиПпова удалось взять в плен.

Несколько дней местные чекисты, используя материалы, поступившие из резидентуры, упорно и настойчиво работали с ним, добиваясь

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

121

добровольного перехода его на свою сторону, но безрезультатно. Во время одного из допросов он заявил:
— Вы со мной ничего не сделаете. Самое страшное, что может испытать человек, я уже испытал — насильственную смерть самых близ-ких мне людей.
— Вы ошибаетесь, Сергей Михайлович, — поправил его оперработник, — мы не мстим невинным людям.
— Но моя жена и дочь зверски убиты! — воскликнул Филиппов. Вместо ответа чекист встал, подошел к двери и открыл ее:
— Елена Петровна, Ирочка! Идите сюда!
Жена и дочь бросились на грудь ошеломленному Филиппову.
Когда ему стала известна подоплека затеянной японцами и белой контрразведкой против него провокации, он без колебаний дал согласие на сотрудничество с советской разведкой и поклялся честью офицера до конца служить ей. Воспользовавшись легендой об удачном побеге из окружения и обратном переходе границы, Филиппов вскоре вернулся в Харбин. Теперь у него была еще и слава «боевого партизана».
Вскоре, выполняя задание чекистов, С. М. Филиппов подготовил хорошо продуманную и обоснованную докладную записку на имя руководства Военного отдела. В ней, ссылаясь на многочисленные провалы и поражения белогвардейских отрядов, вызванные отсутствием своевременной информации, единого плана действий и должной координации работы, он предлагал создать информационный центр и выделить сравнительно небольшую сумму для его успешной работы. План одобрили и дали деньги.
Военный отдел выделил в распоряжение Филиппова несколько связных, которые систематически пробирались через границу, встречались с руководителями отрядов в Приморье, получали от них информацию и доставляли ее в Харбин. Филиппов ее обрабатывал и препровождал в штаб, но и резидентура во Владивостоке также стала получать и сообщать в Центр важные и своевременные данные о бандах, готовящихся к переброске, о времени и маршрутах, о лазутчиках и эмиссарах противника.
Однажды от Филиппова поступила серьезная информация о том, что, по указанию японской разведки, готовится восстание в Спасском, Ни-кольск-Уссурийском, Яковлевском и Анучинском уездах Приморья... Расчет был на то, что оно послужит детонатором повстанческого движения в других районах. '
Через Филиппова стало также известно, что для координации повстанческой деятельности в «Таежный штаб» направляется жестокий и беспощадный поручик Ковалев. Это сообщение было одним из последних. В резидентуру поступили данные, что обеспокоенная многочисленными провалами контрразведка белых и японской миссии заподозрила Филиппова в предательстве. Кольцо вокруг него сжималось. Было решено вывести агента из Военного отдела и использовать ситуацию дли его проникновения в «Таежный штаб» с целью разгрома.
Операция прошла успешно. Удалось инсценировать похищение Филиппова и его «убийство чекистами». По «невинно убиенному рабу Бо-
122

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЩ

жию Сергею» в штабе отслужили панихиду. Подозрения с него был» сняты, и все операции, задуманные и спланированные с его участием! продолжались без каких-либо изменений.

Поручика Ковалева чекисты захватили после перехода границы, и по его удостоверению (на вымышленное лицо) в «Таежный штаб» напра^ вился Филиппов. Это было рискованно — весть о его «гибели» могли дойти до «таежников». Но игра стоила свеч. *

В помощь Филиппову выделили группу пограничников и бывши» партизан в составе двенадцати человек, комиссаром которой стал вла-1 дивостокский чекист И. М. Афанасьев. Подготовку группы осущест будущий известный советский разведчик Д. Г. Федичкин. Этот человек заслуживает того, чтобы о нем сказать особо.

В его биографии — партизанская и подпольная работа в тылу ( и японцев, разведывательная работа в предвоенные годы в Латвии Польше, арест и заключение в польскую тюрьму. Затем, в годы Второй мировой войны, — работа на территории Болгарии, после войны — ководство резидентурой в Риме и долгие годы, посвященные воспита-; нию новых поколений разведчиков...

Но вернемся к событиям вокруг «Таежного штаба». Отряд Филиппе-; ва — Афанасьева успешно добрался до него. Вскоре разведчики были! курсе всех вопросов подготовки восстания. Под предлогом «сохранен* сил» удалось уговорить руководство «штаба» сократить текущие опера* ции, проще говоря — бандитские налеты. Однако это вызвало подозре^ ние у некоторых руководителей. Существовало также опасение, что «штабе» появится кто-либо из белогвардейцев, знавших о миссии Кова-| лева и об «убийстве» Филиппова. Расправа над агентом и его товарищач ми могла произойти в любой момент. Эти обстоятельства заставили ус корить ликвидацию «штаба». Операция, которую провели с этой цельи Филиппов и Афанасьев, вряд ли имеет аналоги в истории разведки.

Филиппов, страстный фотограф-любитель, всегда носил с собой ( тоаппарат. По его предложению руководители «Таежного штаба» распоч ложились для группового фотографирования. Рядовые, в том числе члены его отряда, стояли в стороне; их очередь была следующей. Отря Филиппова замер в ожидании условного сигнала командира. И во вспыхнул магний. В тот же момент раздались выстрелы, и главари «шта-| ба» были уничтоженье Остальные, растерявшись, сдались без сопротив-1 ления. Лишь одному бандиту удалось скрыться и добраться до Харбина,! где он и доложил о происшедшем. Оказавшись единственным «предста-1 вителем» «Таежного штаба», Филиппов принял срочные меры для пре-| дотвращения восстания и для ликвидации оставшихся отрядов. Положе-| ние в Приморье стабилизировалось.

В 1925 году во Владивостоке состоялся судебный процесс по дел эмиссара Ковалева и выявленных с помощью группы Афанасьева —I Филиппова руководителей белогвардейского подполья, которые должны! были возглавить намечавшееся восстание. На нем была полностью ра-1 зоблачена подрывная деятельность белогвардейских организаций и «цен-| тров» в Приморье.

МЕЖДУПЕРВОЙ и ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ 123

САМАЯ ВЕЛИКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Пожалуй, таковой можно назвать ту, которую осуществила руководимая Ф. Э. Дзержинским служба в начале 1920-х годов.

Семь лет Первой мировой и Гражданской войн вызвали разруху в стране. Народное хозяйство пришло в упадок, миллионы людей остались без крова и без работы, семьи — разлученными, дети — выброшенными на улицу.

Как только стихли бои на фронтах Гражданской войны, одним из первых вопросов, вставших перед советской властью, был вопрос о детях. Проблема детской беспризорности обострилась с особой силой в

1921 году, когда на Россию обрушилась губительная засуха. Посевы погибли, хлебные резервы оказались исчерпанными, надежд на урожай не было. Положение страны стало катастрофическим. Пришел небывалый для России голод, охвативший 37 губерний с населением свыше 40 млн. человек.

В районах бедствия сложилась ужасающая картина детского горя, сиротства, бездомности, проституции, преступности, буквального вымирания. Газета «Красная звезда» Петроградского военного округа 29 марта

1922 года сообщала, что «к началу 1922 года от голода умерло более 11,2 млн. детей». В 1922 году в стране скиталось около 7 млн. детей.

По инициативе Ф. Э. Дзержинского Президиум ВЦИК на заседании 27 января 1921 года постановил организовать при ВЦИК комиссию по улучшению жизни детей. В тот же день Дзержинский издал приказ ВЧК № 23, в котором, в частности, говорилось: «...Положение детей, особенно беспризорных, тяжелое... Три года напряженной борьбы на фронтах не дали возможности, однако, сделать всего необходимого для обеспечения и снабжения детей и окружения их исчерпывающей заботой... И Чрезвычайные комиссии не могут оставать- Бывшие беспризорники вступают в новую жизнь

124

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЩ

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

125

ся в стороне от этой заботы. Они должны помочь всем, чем могут, ее ветской власти и в работе по охране и снабжению детей».

Далее в приказе указывались конкретные задачи. В них входили: • следования фактического положения дел на местах; проверка выполне^ ния декретов о детском питании и снабжении и изыскании мер и спей собов к их выполнению; помощь в отыскании лучших зданий, их ремонте! снабжении топливом; особое внимание предлагалось уделить защ» беспризорных детей на вокзалах и в поездах. В случае невозможнс принять детей органами народного образования надлежало «изыскат иные способы снабжения их помещением и продовольствием». ПредпиЧ сывалось: «обо всех случаях хищений, злоупотреблений или преступного отношения к детям — и разгильдяйства — Чрезвычайные комиссии должны доводить до сведения своего Исполкома... и все дела, требукМ щие наказания, передавать в Ревтрибунал или Народный Суд по важнс сти дела — для гласного разбирательства». В заключение приказа гово« рилось: «Забота о детях есть лучшее средство в истреблении контрревс люции. Поставив на должную высоту дело обеспечения и снабжена детей, Советская власть приобретает в каждой рабочей и крестьянской семье своих сторонников и защитников, а вместе с тем широкую опору в борьбе с контрреволюцией». В двухнедельный срок предлагалось со»* общить, «что по этому вопросу сделано, а также план предстоящей ра-« боты в этом направлении».

Официально Комиссия по улучшению жизни детей была образовав,, 10 февраля 1921 года. Председателем Комиссии стал Ф. Э. Дзержинс-| кий. Его заместителем ВЦИК утвердил командующего войсками ВЧО начальника милиции республики В. С. Корнева. В состав Комиссии! вошли пять членов — по одному представителю от наркомпрода, нар-С комздрава, наркомпроса, Рабоче-крестьянской инспекции и ВЦСПС. >\

В письме Дзержинского, направленном всем местным органам ВЧКЛ говорилось, что работа сотрудников ЧК должна состоять не в том, что-! бы вмешиваться в деятельность учреждений, которым поручена охрана! детей, а в том, чтобы оказывать им практическую помощь. 1

Сотрудники ЧК и милиции раскрывали и пресекали преступления,! связанные со взяточничеством, хищениями и бесхозяйственностью в! работе учреждений по охране жизни детей, взяли под свою защиту бес-| призорных детей на вокзалах и в поездах.

В приказе по войскам ВЧК республики № 177 от 16 марта 1921 года' говорилось, в частности; «... Блуждающих по водным и ж.-д. путям со-^ общения беспризорных детей быть не должно... Обнаруженных на пу- \ тях сообщения беспризорных детей отводить в: а) приемные пункты, б) < распределители, в) комиссии по делам несовершеннолетних и г) отдел 1 Народного образования... При задержании чинами Желдормилиции бес-1 призорных детей проявлять максимум внимания и бережливо-осмотри- < тельного отношения к ним и ни в коем случае не допускать грубости и насилия».

Чем только не занималась Деткомиссия за время своего существования! Но, конечно, больше всего внимания она уделяла вопросам снаб-'.

жения детских учреждений всем необходимым, распределением продовольствия, мануфактуры (по губерниям, с точностью до аршина). Было распределено 175 тысяч пар обуви и 750 тысяч пар лаптей (например, Петроградской губернии выделялось 17 780 пар обуви и 76 200 пар лаптей), а также 110 тысяч пар американской обуви; досок, брусков и других лесоматериалов. Особо выделялись деньги (12 млрд. 700 млн. рублей) на организацию детских домов в голодающих губерниях. Отдельные решения были приняты даже по распределению 4 вагонов посуды и 2400 ящиков оконного стекла!
Нищая, почти умирающая страна все, что могла, отдавала детям!
Самых несчастных детей из голодавших губерний эвакуировали в более благополучные регионы, а также за границу (600 человек отправили в Чехословакию; рассматривался вопрос о направлении в Германию и Англию).
По инициативе ВЧК Народный комиссариат продовольствия направил 21 марта 1921 года указание всем Губпродкомам: «В целях обеспечения диетическим питанием детей и больных... изъять нижеперечисленные продукты из общего распределения, предоставив их исключительно для детского и больничного питания». В числе этих продуктов были запасы сушеных фруктов, молочной муки «Нестле», овсяной крупы «Геркулес», фруктовых консервов, шоколада и т.д. В телеграмме Корнева, направленной вслед за этим указанием, говорилось: «Виновные в неисполнении циркуляра подлежат строжайшей ответственности».
В другой телеграмме Корнева предлагалось «немедленно принять меры отвода в ведение Наркомпроса не требующих большого ремонта хорошо сохранившихся пригородных дач для летних детколоний».
Сотрудники органов и войск ГПУ ежемесячно отчисляли часть пайка и жалования в помощь голодающим детям и строго контролировали использование этих денег. Ко всем частям и органам ГПУ были прикреплены беспризорные дети. Действовал принцип: «Десять голодных кормят одного умирающего». Некоторые органы ГПУ организовывали и содержали за свой счет детские дома, где детям прививались трудовые навыки.
Одних бюджетных средств для борьбы с беспризорностью было недостаточно, и Деткомиссия искала новые источники. Одним из них стал специальный выпуск тиражей двух почтовых марок, все средства от продажи которых шли на помощь беспризорным. По инициативе Деткомис-сии Президиум ВЦИК ввел специальное 10%-ное обложение билетов на различные увеселительные зрелища в форме особых марок. В 1923 году была проведена всероссийская «Неделя беспризорного и больного ребенка», давшая большие сборы (ГПУ пожертвовало 100 млрд. рублей). Прошел также «Тарелочный сбЪр» в театрах. 10%-ное отчисление от выручки буфетов только за первый день «Недели» составило 25 млрд. рублей Была выпущена кинокартина «Беспризорные», освещавшая жизнь среды, в которой вращались беспризорные — «дно улицы», ночлежки, воровские притоны. На средства, собранные в рамках «Недели», были основаны новые детские учреждения.
126

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

127

Созданные в большом количестве детские дома, «дома ребенка», де ские коммуны, колонии, интернаты и другие детские учреждения, эв куация детей в благополучные районы, кампания по усыновлению бе призорных и другие меры дали свои результаты.

Кстати, колонии не носили нынешнего характера «исправительжз трудовых», как многие полагают сейчас. Достаточно обратиться к тру! дам А. С. Макаренко, чтобы убедиться в этом. *

Количество беспризорных и безнадзорных детей в стране резко ее кращалось. Может быть, это простое совпадение, но памятн» Ф. Э. Дзержинскому был воздвигнут там, где высятся здания не толы* спецслужб, но и универмага «Детский Мир».

По просьбе Ф. Э. Дзержинского, перегруженного работой в ОГГ Наркомате путей сообщения, а также в ЦК РКП(б), осенью 1923, год„ он был освобожден от руководства комиссией, работа которой была уж| налажена, но до конца дней не переставал заботиться о детях. Ф. Э. Дзер жинский ушел из жизни в 1926 году, не успев полностью завершить на! чатое дело. Несмотря на все принятые меры, в 1926 году в СССР остаЦ валось еще около 290 тыс. беспризорных детей.

Накануне Великой Отечественной войны позорное явление бесприЦ зорности в стране было практически ликвидировано.

Детские колонии и коммуны НКВД существовали до самой войнь^. Двумя из них (имени Ф. Э. Дзержинского и А. М. Горького, которые пр|| объединении получили имя Ф. Э. Дзержинского) руководил велики! педагог А. С. Макаренко. Как-то на вопрос о своих наградах он отве «Золотые часы от имени НКВД».

Из числа бывших воспитанников детских учреждений для беспризор ных выросли сотни тысяч тех, кто встал грудью на защиту Родины в год Великой Отечественной войны. Война принесла народу новые страда^ ния, в том числе и всплеск детской беспризорности. Но уже нескольк лет спустя с ней было покончено. 1 Сейчас, в 2003 году, в мирное и неголодное время, в России, по раз-( ным данным, насчитывается от 2 до 3 млн. беспризорных детей.

ОПЕРАЦИЯ «СИНДИКАТ-2»

Хрестоматийная операция «Синдикат-2» известна многим. Тем н^ менее книга о великих операциях разведки была бы неполной без хотя! бы краткого рассказа о ней. Эта операция интересна не только сама по! себе, но и тем, что стала образцом для многих других, проведенных рос-| сийскими разведчиками в последующие годы.

После окончания Гражданской войны белогвардейские силы, разоб-1 щенные и изолированные друг от друга, уже не представляли серьезной! опасности для советского строя. Однако в союзе с империалистически-! ми разведками и внутренней контрреволюцией они еще могли причи-> нить немало бед. Белая эмиграция, насчитывавшая от полутора до 2 млн. | человек, имела остатки армии, издавала свыше полусотни газет и под-1 держивала многочисленные связи с международным капиталом. Из ее |

рядов разведки вербовали агентуру, создавали многочисленные антисоветские эмигрантские организации, строившие планы интервенции и свержения советской власти.

В эти годы основные акции, проводимые ВЧК — ОГПУ, были направлены не столько против иностранных разведок, сколько против различных зарубежных антисоветских центров^ и их филиалов в России. Сейчас многие относятся к ним как к некоему подобию «Меча и Орала», высмеянного Ильфом и Петровым в «Двенадцати стульях», но в те времена это были боевые, действенные организации, состоящие из молодых людей, рвавшихся в бой и представлявших серьезную опасность.

Одним из таких центров был «Народный союз защиты родины и свободы» (НСЗРиС), который возглавлял Борис Савинков, эсер, террорист, приговоренный к смертной казни царским судом; министр Временного правительства; организатор антисоветских

. мятежей в Ярославле, Рыбинске и Муроме; участник Первой мировой войны в рядах французской армии и Гражданской войны в России на стороне белых — Краснова, Колчака, мятежных чехословаков; создатель так называемой Русской народной армии, воевавшей на стороне польского правителя Пилсудского; лютый враг советской власти; незаурядный писатель. В общем, яркая и колоритная фигура.

В начале 1921 года, находясь в Польше, Савинков создал новую военную организацию — НСЗРиС. Ее вооруженными формированиями руководил полковник С. Э. Павловский. На создание НСЗРиС болезненно реагировало советское правительство, и после его ноты поляки предложили Савинкову покинуть страну. Он перебрался в Париж.

К этому времени на территории России уже было арестовано около 50 активных членов этой организации. Состоялся открытый судебный процесс, на котором были выявлены связи Савинкова с польской и французской разведками, подготовка мятежей и иностранного вторжения. Были получены сведения, что еще в январе 1921 года Савинков в своем обращении к военным министрам Франции, Польши и Великобритании указывал, что после падения Врангеля он представляет единственную «реальную антибольшевистскую силу, не сложившую оружия».

То, что савйнковпы «не сложили оружия», доказали кровавые рейды отрядов полковника Павловского по территории Советской Белоруссии,

А. X. Артузов, начальник
контрразведывательного
отдела ВЧК-ГПУ
128

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СШЩС

когда десятки мирных граждан были убиты, растерзаны, изнасилов бандитами.

Имея агентуру в России, Савинков снабжал шпионской информ^и генеральные штабы Польши, Англии и Франции, за что получал неи лые деньги: от французской миссии в Варшаве 1,5 млн. польскюша от польского генштаба 500—600 тыс., а от МИДа Польши 15 млн, ем месячно- Поступления шли и из других источников, в том числе от р$ ских капиталистов, вовремя пристроивших свои деньги за рубежом.

Агенты Савинкова занимались не только шпионажем, но и дивер ями, террором и организационной работой по созданию многочисле! ных ячеек и резидентур на советской территории, подготовкой к отк] тому вооруженному выступлению, первоначально намеченному на авг 1921 года. Савинков рассчитывал, что успеху восстания будут способе вать трудности, связанные с хозяйственной разрухой и голодом в губерний.

Однако, приняв в 1921 году нэп и заменив продразверстку прод! логом, Советское правительство изменило внутриполитическую об новку в стране, лишило Савинкова опоры на массы, тем самым нару его планы. Тем не менее он не унимался. Он произвел реорганизам, «Союза» и продолжал подрывную деятельность, стремясь восстанови связи с агентурой и действовавшими в России агентами.

По указанию Ф. Э. Дзержинского, органы ОГПУ (Объединение Государственное Политическое управление, сменившее ВЧК), восгомн, зовавшись намерениями Савинкова, разработали операцию под усло| ным названием «Синдикат-2» для установления контакта с Савинков кими центрами в Париже, Варшаве и Вильно через якобы существу шую антисоветскую организацию и для вывода Савинкова на совете» территорию.

Летом 1922 года при нелегальном переходе польско-советской ницы был задержан видный деятель «Союза» и доверенный сотрудх Савинкова Леонид Шешеня, направлявшийся в Смоленск и Москву ^ установления связи с ранее заброшенными агентами Герасимовым * Зекуновым, которые были на основании его показаний арестованы. Ге расимов был осужден, его подполье — свыше 300 человек — разгро] лено, а Шешеня и Зекунов завербованы для работы против Савинков

К этому времени был разработан план, включавший легендировак на территории России контрреволюционной организации «Либеральн» демократы» (ЛД), которая якобы была готова к решительным действ ям по свержению большевиков, но нуждалась в опытном политической руководителе, каковым она считала Б. В. Савинкова.

В Польшу был направлен Зекунов с рекомендательным письмо! Шешени к его родственнику, видному деятелю «Союза» Фомичев} В письме Шешеня сообщал о благополучном прибытии в Москву и о то* что ему удалось познакомиться с лицами, состоящими в некоей «эсеров ской организации», членом которой является и Зекунов. При этом упс минался ответственный армейский чин — полковник Новицкий, давш* знакомый Савинкова, который прислал для передачи полякам секретю

*ЛЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

129

документы генштаба Красной армии. Эти документы, переданные французам и полякам, заслужили высокую оценку их штабов, а Савинков удостоился благодарности и дополнительного вознаграждения для своих агентов.
Поездка Зекунова в Варшаву прошла настолько успешно, что вскоре он был вновь направлен за рубеж, на этот раз вместе с чекистом А. П. Федоровым, выступавшим под видом одного из активных деятелей ЛД, Визит Федорова еще больше убедил польскую разведку и «Союз» в существовании этой солидной контрреволюционной организации. Для установления более тесного контакта с ней в Москву вместе с Федоровым и Зекуновым был направлен Фомичев. В Москве Фомичеву представили руководителей организации (в этой роли выступили сотрудники ОГПУ), причем была создана видимость, что на сближение с НСЗРиС ЛД идет только в силу общепризнанного авторитета Савинкова. Фомичев в ответ предложил организовать встречу представителей ЛД с Савинковым в Париже.
Руководители операции — а ими помимо Ф. Э. Дзержинского, были В. Р. Менжинский и А. X. Артузов — приняли решение: для закрепления легенды дать возможность Фомичеву вернуться в Варшаву. В мае 1923 года он вместе с Зекуновым по «зеленому коридору» перебрался в Польшу и доложил обстановку руководителям местного отделения «Союза». Они одобрили его предложение и согласились отправить представителя ЛД в Париж на встречу с Б. В. Савинковым.
11 июля 1923 года Федоров в сопровождении Фомичева выехал в Париж, где 14 июля произошла его первая встреча с Борисом Савинковым. Таких встреч состоялось несколько, и каждый раз Федоров все больше убеждал Савинкова в том, что ЛД представляет собой реальную силу, однако нуждается в таком авторитетном руководителе, как Борис Викторович.
Савинков рассказал Федорову об источниках финансирования «Союза» (помимо разведки он назвал Форда, Муссолини и бельгийских капиталистов, заинтересованных в получении будущих концессий в России); о положении дел в эмигрантских кругах; представил ему своих ближайших помощников и друзей: полковника Павловского, супругов Деренталь и английского разведчика Сиднея Рейли. Учитывая, что Савинков намеревался направить Павловского на советскую территорию с бандой для ограбления банков, Федоров предложил связать его с московской организацией ЛД, для чего дал ему адрес Шешени. Это совпадало с желанием опытного конспиратора Савинкова, который и сам хотел направить Павловского в Москву как особо доверенного эмиссара. Тот должен был осветить положение с ЛД и высказать мнение о возможности поездки Савинкова в Москву.
17 августа 1923 года Павловский с бандой, совершив ряд нападений, пересек польско-советскую границу, а 16 сентября явился на квартиру Шешени. На следующий день он был арестован. Сначало он отказывался давать показания, но затем, спасая свою шкуру, согласился сотрудничать с ОГПУ.
130

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦОП

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

131

Чтобы не вызывать беспокойства Савинкова задержкой Павловског в Москве, в Польшу был направлен сотрудник разведки Григорий Сь роежкин. Он передал сотруднику польской разведки капитану Секук подготовленные в Москве «разведданные» и для посылки Савинков докладную Щешени о работе с ЛД и о том, что в Москве все в порядк^

После возвращения Сыроежкина в Париж отправился сам Шеше* который вез с собой письмо на имя Савинкова, написанное Павловскик под диктовку сотрудников ОГПУ. Павловский сообщал о том, что п требованию ЛД в Москве создан двусторонний руководящий центр, за| очно избравший Савинкова своим председателем. В другом письме са лидер ЛД Твердое (псевдоним Артузова) извещал Савинкова, что явля| ется его заместителем в СССР.

Павловский отправил Савинкову еще несколько писем об успешно! работе в Москве и о намерении съездить на юг, где он «нашел свок родственников, где можно погостить и кое-что подзаработать» (имелся в виду акт экспроприации).

Письма Павловского сыграли большую роль в создании у Савинков впечатления о жизнеспособности московской организации и ее актив», ной деятельности. Тем не менее он ответил, что готов выехать в России только при одном условии: если за ним приедет сам Павловский. Опыт-1 ный конспиратор терзался сомнениями. В письме, переданном Павлов скому через Шешеню одним из заместителей Савинкова, говорилось: «I Вашего приезда отец посетить ярмарку не сможет». В апреле 1924 год в Варшаве, а затем и в Париже вновь побывал Федоров. Встретившись с| Савинковым, он подробно рассказал о разногласиях в организации, ко-| торые могут привести к ее расколу и требуют его личного вмешательства! Но сомнения у Савинкова оставались. Чтобы их рассеять, 21 ма 1924 года на заседании правления ЛД (состоявшего из чекистов) была организована встреча Павловского с прибывшим из Варшавы Фомиче-1 вым. Павловский вел себя на встрече безукоризненно; хорошо сыграл! роль и высказал «просьбу», чтобы его оставили для работы в России.! 31 мая на «квартире Павловского» состоялась его новая встреча с Фо-1 мичевым, на которой присутствовал и Федоров. Павловский снова вел! себя правильно. Но проведенные мероприятия только оттягивали необ-1 ходимость выезда его за границу.

Пришлось сообщить Савинкову, что Павловский во время попытки| экспроприации поезда недалеко от Ростова тяжело ранен, однако сумел! ^ускользнуть от чекистов и укрыться в Москве на квартире надежного! человека, хирурга, который его лечит. В письмах Савинкову Павлове- з кий звал его в Россию и выражал надежду на свое скорое выздоровле-ние. Фомичеву снова организовали встречу с «раненым» Павловским. < Убедившись в невозможности выезда последнего за границу, Фомичев < через Варшаву возвратился в Париж. Вместе с ним отправился Федоров.: Это была последняя командировка по линии ОГПУ. После прочтения! писем Павловского, бесед с Фомичевым и Федоровым и долгих размыш-: лений Савинков, наконец, решился ехать в Россию.

Одному из видных деятелей эмиграции, В. Л. Бурцеву, Савинков

сказал: «Моя поездка в Россию решена. Оставаться за границей я не могу. Я должен ехать... Я еду в Россию, чтобы в борьбе с большевиками умереть. Знаю, что в случае ареста меня ждет расстрел. Я покажу сидящим здесь, за границей, Чернову, Лебедеву, Зензинову и прочим, как надо умирать за Россию... Своим судом и своей смертью я буду протестовать против большевиков... Мой протест услышат все!»4
Приняв решение, Савинков пригласил из Нью-Йорка Сиднея Рей-ли, с которым обсудил план поездки. 12 августа 1924 года Савинков прибыл в Варшаву, где с помощью грима несколько изменил свою внешность. 15 августа вместе с Фомичевым и супругами Деренталь, с фальшивым паспортом на имя В. И. Степанова, он перешел польско-советскую границу. На границе их встретили Федоров, выехавший из Варшавы на день раньше, а также сотрудники разведки Пиляр (в роли командира пограничной заставы, «сочувствующего» ЛД), Пузицкий и Крик-ман («члены московской организации»).
16 августа Савинков и его сообщники были арестованы. Арест вызвал надлом и внутреннюю капитуляцию знаменитого террориста, не боящегося смерти.
25—29 августа 1924 года в Москве состоялся судебный процесс по делу Савинкова. Его показания вызвали замешательство в среде белой эмиграции.
На суде Савинков сделал заявление, которое тогда вряд ли кому-нибудь показалось искренним: «Я безусловно признаю Советскую власть и никакую другую. Каждому русскому, кто любит свою страну, я, который прошел весь путь этой кровавой тяжелой борьбы против вас, я, кто доказывал вашу несостоятельность, как никто другой, я говорю ему — если ты русский, если ты любишь свой народ, ты низко поклонишься рабоче-крестьянской власти и признаешь ее безоговорочно».
29 августа 1924 года Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла Савинкову смертный приговор. Но, принимая во внимание признание Савинковым своей вины и «полное отречение от целей и методов контрреволюционного и антисоветского движения», суд постановил ходатайствовать перед Президиумом ЦИК СССР о смягчении приговора. В тот же день смертная казнь была заменена лишением свободы на 10 лет.
Савинков из тюрьмы направил своим единомышленникам за рубежом несколько писем с призывом прекратить Шрьбу против собственного народа, последовать его примеру и вернуться в Россию.
Содержался бывший террорист во внутренней тюрьме на Лубянке. В его распоряжение была предоставлена библиотека; его возили на прогулки в Сокольники и даже водили в рестораны. Более того, к нему на интимные свидания допускали его возлюбленную, мадам Деренталь. Но Савинков все чаще впадал в депрессию, неволя тяготила его. Он ходатайствовал о полном помиловании. Когда следователь сообщил ему, что его просьба отклонена, он выбросился из окна пятого этажа и разбился насмерть, чуть было не утащив за собой пытавшегося удержать его Сы-роежкина. Все разговоры о том, что Савинкова сбросили в пролет лестницы, являются домыслами: чекистам он нужен был живой.
132

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

133

ОПЕРАЦИЯ «ТРЕСТ»

Эта операция хорошо известна всем, кто интересуется историей ра ведки, о ней написано немало книг, очерков, статей, поставлен фильл Тем не менее, как и «Синдикат-2», ее нельзя не упомянуть в книге великих операциях разведки.

Она отличается от большинства других операций тем, что ее авторы Дзержинский, Менжинский и Артузов — не «придумали» ее, а восполь зевались сложившейся обстановкой.

Дело в том, что в 1921 году монархические эмигрантские организа^ ции в Европе активизировали свою работу, провели съезд и усиление искали единомышленников в Советской России. В ноябре 1921 года вне»| шняя разведка перехватила письмо некоего Артамонова, направление из Ревеля (Эстония) в Берлин члену Высшего монархического совета (ВМС) князю Ширинскому-Шихматову. В нем говорилось о встрече А. А. Якушевым, ответственным работником Наркомпути, бывшим стат-! ским советником. По словам Артамонова, Якушев сообщил ему о нали-| чии в Москве и других районах России подпольных монархических групп,; которые ищут контакт с Высшим монархическим советом.

Ознакомившись с копией этого письма, Дзержинский решил восполь˜] зоваться обстоятельствами. По примеру проводившейся в то же время операции «Синдикат-2», направленной против Савинкова и иностранных разведок, с которыми он был связан, было решено создать «подпольную антисоветскую организацию» и начать оперативную «игру» с монар-| хистами. Якушев был задержан, допрошен, завербован и стал главой!



Б. В. Савинков перед советским судом

легендированной «Монархической организации Центральной России» (МОЦР). По его предложению, в ее руководящий состав были включены некоторые действительно монархически настроенные лица из «бывших», а номинальным главой стал профессор военной академии, генерал-лейтенант царской армии Зайончковский. Позже в руководство организации вошел генерал-лейтенант Потапов, который стал надежным помощником Якушева в агентурной работе. Бывший царский офицер Опперпут-Стауниц-Касаткин был назначен заместителем Якушева по финансовым вопросам. Авантюрный и неуравновешенный Опперпут стал в конечном счете виновником расшифровки и прекращения операции. Но это будет позднее. Пока же события развивались по намеченному плану. По заданию Артузова, непосредственно руководившего операцией «Трест», Якушев неоднократно выезжал за границу для встреч с ответственными деятелями ВМС и врангелевской «Организации русской ар˜ мии» (ОРА). К нему отнеслись очень серьезно как к представителю сильной, активно действующей организации, не вызывающей никаких сомнений. Основной задачей Якушева на этих встречах было убедить своих собеседников в том, что все контакты с подпольем в России следует осуществлять только через МОЦР и что террористические акты не только бесполезны, но и вредят делу. Ему это удалось.
Вскоре в письмах МОЦР, направляемых в ВМС, стала появляться информация, заинтересовавшая эстонскую и польскую разведки. Так МОЦР вышла на связи и с этими спецслужбами. Позже были установлены контакты с финской и английской разведками.
Не сомневаясь в том, что МОЦР существует, ОРА для проверки ее деятельности все же решила направить в Россию «ревизоров». В Петроград поехал полковник Жуковский, в Москву — супружеская пара Мария Захарченко-Шульц и ее муж, бывший офицер Радкович, получившие кличку «племянники», так как Мария действительно была племянницей одного из руководителей «Российского общевоинского союза» (РОВС) генерала Кутепова. Полковник Жуковский сразу вышел на двух офицеров, являвшихся агентами ОГПУ. Жуковскому дали возможность выполнить его миссию и благополучно вернуться в Париж, где он доложил о дееспособности МОЦР и о возможности создания ее ячеек в Красной армии.
Что касается «племянников», то их хорошо встретили, устроили и поручили им важную работу по линии связи МОЦР с польской и эстонской разведками. Посланный же без согласования с МОЦР Врангелем его представитель Бурхановский был арестован, чтобы показать Врангелю, что так делать нельзя.
Вскоре обострились разногласия между Врангелем и Кутеповым. Они зашли так далеко, что Врангель был отстранен от руководства РОВС, и Кутепов стал его единоличным предводителем. Якушеву была организована встреча с Кутеповым, после которой они вместе посетили претендента на царский престол Великого князя Никблая Николаевича. Якушев воспользовался этой возможностью, чтобы внести охлаждение в отношения между Великим князем и ВМС. Отчасти ему это удалось.
134

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛ1

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

135

Сидней Реши

Поездки Якушева не были напрас| ными. Он узнал о планах и замысла монархистов, об их руководителях, раздорах и склоках в рядах антисов кой эмиграции. Но самой ценной бь информация о намерениях совершен» террористических актов и о конкретнь лицах, засылаемых с этой целью СССР. Сведения о внутренних делах ( логвардейских организаций позволял! ссорить и сталкивать их между собой лишать их даже подобия единства, крывать перед рядовыми эмигрантам» неприглядное лицо тех, кто пытаетс| стать их идейными вождями.

Установление контактов с разведка-* ми позволило передавать за рубеж во| енно-политическую дезинформацию < СССР и его вооруженных силах, этой цели, по предложению ГПУ ОГПУ с согласия Реввоенсовета было создано специальное бюро для фабрикации дезинформации, передаваемо! военным разведкам Запада. Это имелс немалое значение, так как в ИНО ОГПУ поступали данные о подготовке интервенции. Передаваемые же за Гранин цу сведения значительно преувеличивав! ли действительную боевую мощь и бо-| еготовность Красной армии, что в ка-| кой-то мере помогло остудить горячие головы потенциальных интервентов.

Одной из акций, проведенных в ходе операции «Трест», стал вывод из-за рубежа в СССР известного международ-; ного разведчика Сиднея Рейли. Необходимость в этом появилась потому, что

Рейли, ранее проявлявший умеренный интерес к деятельности МОЦР, вдруг усилил свое внимание к этой организации, а главное — стал высказывать террористические намерения, которые собирался осуществите с ее помощью. По предложению Якушева, Мария Захарченко-Шульц пригласила Рейли в Финляндию, чтобы обсудить возможность его участия в работе МОЦР. Представитель великого князя Николая Николаевича в Финляндии, Н. Н. Бунаков, и английский резидент в прибалтийских странах Бойс, с которым Рейли был знаком по совместной работе! в России в 1918 году, поддержали эту идею. Одобрил ее и руководитель \ РОВС генерал Кутепов.

Опперпут-Селянов,

возлюбленный Марии

Захарченко-Шульц

Генерал Якушев, один из руководителей «Треста»

24 августа 1925 года Якушев встретился в Гельсингфорсе с Сиднеем Рейли, который изложил свои взгляды на положение в России, Европе и Америке, а также предложил, два пути финансирования МОЦР: покупка или кража художественных ценностей и продажа английской разведке сфабрикованной информации о деятельности Коминтерна. Якушев заявил, что он один эти вопросы решить не может, и пригласил Рейли тгриехать в Москву для обсуждения на Политсовете МОЦР. Это предложение поддержала и Захарченко-Шульц, прибывшая в Финляндию через «зеленое окно» на границе и высмеявшая страхи Рейли. Он повел себя как истинный мужчина, заявив, что не уронит свою честь и не окажется трусливее женщины.
25 сентября 1925 года Рейли пересек финскую границу в районе Се-строрецка. До границы его сопровождали Радкович и финский офицер. На советской стороне Сиднея Рейли встретил начальник заставы Тойво Вяхя (выступавший как сторонник МОЦР), который на двуколке отвез его на станцию Парголово. Там его встретили Якушев, легально пересекший границу, и чекист, действовавший под фамилией Щукин. Все вместе они отправились в Ленинград.
27 сентября Рейли уже был на даче в подмосковной Малаховке, где специально для него была разыграна комедия заседания Политсовета МОЦР, на котором присутствовали только чекисты. Рейли повторил свои предложения... По пути с заседания на вокзал он был арестован и содержался во внутренней тюрьме на Лубянке.
3 ноября 1925 года в соответствии с приговором Революционного трибунала, вынесенным в 1918 году, он был расстрелян.
Чтобы скрыть факт ареста Рейли, 28 сентября 1925 года на границе с Финляндией была произведена инсценировка: шум, крики, выстрелы, «убийство» трех человек, «арест Вяхи» (впоследствии он был награжден орденом Красного Знамени и долгие годы под фамилией Петров служил на другом участке границы). Было опубликовано сообщение о том, что при попытке нелегального перехода границы убито трое неизвестных. Все это делалось для того, чтобы у сторонников Рейли создать впечатление о его случайной гибели. Несмотря на принятые меры, провал Рейли вызвал у руководителей эмиграции и разведок определенные сомнения в отношении МОЦР. Поэтому было принято решение не только не арестовывать следующего «визитера», но, напротив, оказать ему всяческое содействие. Таковым оказался бывший член Государственной думы, видный монархист и политический деятель, В. В. Шульгин, направившийся в СССР в надежде найти своего сына, пропавшего в годы Гражданской войны.
136

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

цлгЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

137

Шульгин воспользовался «окном» на советско-польской границе ночь с 22 на 23 декабря 1925 года. Он посетил Киев, Ленинград и Мое* кву. На всем пути следования его сопровождали и уберегали от возможных случайностей «члены МОЦР», сотрудники ОГПУ. Несколько дне* он прожил на даче у Захарченко-Шульц. В Москве встретился с руководителями МОЦР. Поездкой остался доволен и подготовил рукопис^ книги «Три столицы», которая вьдшга в 1926 году. Но предварительно,] по совету принимавших его руководителей МОЦР, он направил ее Москву на рецензию, чтобы не допустить раскрытия секретов органик зации. «Эту книгу мы редактировали на Лубянке», — вспоминал вшх>! ледствии Артузов. Поэтому, хотя в ней и были оставлены антисоветские выпады, в целом она носила объективный характер и утверждала, что| народ бывшей Российской империи в своем большинстве поддерживав советскую власть.

После «исчезновения» Рейли авторитет МОЦР несколько пошатнулся, | и руководители белогвардейской эмиграции стали требовать от органи-1 зации более решительных действий, в том числе террористических ак-| тов. Особую активность в этом проявляла Мария Захарченко-Шульц, | которую из Парижа поощрял генерал Кутепов. Создалась опасность того, I что Мария начнет действовать самостоятельно, избегая контроля аген* тов ОГПУ.

Чтобы держать ее под контролем, легендировали создание «выступа-! ющей за террор» оппозиции в МОЦР, которую возглавили Захарченко-1 Шульц и Опперпут, имеющий возможность направлять ее действия. | Марии была организована командировка в Париж, где она с Кутеповым обсуждала возможность массового террора. В качестве одного из средств I было предложено отравление ядовитым газом делегатов съезда Советов 1 в Большом театре с одновременным захватом Кремля группой из 200 под- : готовленных за границей и постепенно переправленных в Москву офицеров.

Так как после возвращения Захарченко-Шульц в Москву Якушев и; Потапов не одобрили ее плана, у Марии возникли подозрения в отно- •. шении их. Она попыталась выдвинуть на первый план Опперпута, организовав его встречу с Кутеповым. Но Якушев оказался в Париже рань- , ше. Он встретился с генералом, убедил его в невозможности предложенной Марией операции, более того, обвинил ее в интриганстве. Анало- \ гичную тактику Якушев применил и в беседе с Николаем Николаевичем. Однако это не помогло. Претендент на престол требовал активных действий, которые следовало начать немедленно.

МОЦР уже не могла сдерживать террористические намерения белогвардейцев и стала вызывать их подозрения. Руководство ОГПУ в феврале 1927 года приняло решение о завершении операции «Трест». Однако была проведена еще одна встреча с Кутеповым в Финляндии, которую провели Потапов и сотрудник Разведывательного управления Красной армии Зиновьев, изображавший военно-морского представителя МОЦР. Кутепов категорически требовал назвать дату начала под- -рывных действий и предложил направить в СССР группу террористов из

28—30 человек, которые, находясь под контролем МОЦР, будут совершать теракты. Потапов обещал доложить это предложение Политсовету МОЦР, но было ясно, что «игру» надо кончать.
Появилось и привходящее обстоятельство. Пьяный Радкович угодил в милицию, а оттуда в ОГПУ. Его, конечно, освободили, но напуганная Захарченко-Шульц потребовала его немедленной отправки в Финляндию. Вслед за ним выехали и Мария с Опперпутом. Им удалось пересечь советско-финскую границу. На конспиративной квартире Опперпут оставил письмо, в котором сообщал, что навсегда покинул СССР, а за неразглашение тайны «Треста» требовал 125 тыс. рублей.
Однако он не стал дожидаться вознаграждения, а сразу же сообщил финской и английской разведкам о том, что МОЦР — это специально созданная ОГПУ организация. Его заявления, носившие истерический характер, не вызвали доверия, более того, его и Захарченко заподозрили в том, что они — советские агенты, специально заброшенные за границу для компрометации действительно существующей МОЦР.
Чтобы доказать свою искренность, Опперпут и Захарченко-Шульц в сопровождении некоего Петерса вернулись в Советский Союз для совершения террористических актов — убийства ответственных работников госбезопасности, руководителей операции «Трест» и взрыва здания ОГПУ. Но выполнить задания они не смогли, им пришлось бежать и скрываться. При задержании все они застрелились.
Так, собственно говоря, завершилась операция «Трест». Она успешно выполняла свою задачу удерживания зарубежных террористических организаций от активных подрывных действий. Они возобновились лишь тогда, когда руководство ими перешло в руки генерала Кутепова, главы РОВС.
СЕТЬ КРЕМЕ, «РАБКОРЫ» И «ФАНТОМАО
В 20—30-е годы XX века советская разведка широко использовала международное коммунистическое движение. Из Коминтерна и национальных компартий черпались лучшие агентурные кадры — яркие примеры тому Рихард Зорге и «кембриджская пятерка». Иногда компартии напрямую выполняли разведывательные задания через своих членов. Политбюро ЦК ВКП(б) и высшие разведывательные структуры неоднократно издавали директивы о запрещении такого рода контактов и привлечении агентов из среды членов компартий. При этом исходили главным образом из следующих соображений: во-первых, нельзя допускать компрометации компартий их связями с советской разведкой, во-вторых, компартии и их члены находятся под особенно пристальным вниманием местных спецслужб, что чревато провалами.
Тем не менее и резидентуры, а нередко и сам Центр неоднократно шли «ради пользы дела» на нарушение этих директив, используя наиболее легкий путь в поисках людей, сочувствующих идеям коммунизма и Советской России, что давало возможность их вербовки на «идеологической основе».
138

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦОГС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

139

Париж. Общий вид

Примером такой операцм и использования возможносте! французской компартии стал* «сеть рабкоров» и «сеть Жана Креме» в середине 20-х — начале 30-х годов прошлого века.|

Жан Креме родился 1892 году в окрестностях Нанта, был активным профсоюз-»] ным работником; по некото-| рым данным, познакомился с| Лениным в Лондоне еще буду-1 чи юношей. Он был руководи-! телем организации коммунис-! тической молодежи района Лу- \ ары-Атлантики, затем муници- * пальным советником Парижа и | одним из руководящих деяте- ] лей французской ,компартии, • членом ее ЦК. С Креме уста-' новил связь резидент советской < военной разведки во Франции Иван Иванович Масленников,

он же Дик. Впоследствии с ним работал другой резидент — Ужданский-1 Еленский, он же Бернштейн. Через литовского «студента»Стефана Грод-ницкого Бернштейн передал Креме и руководимому им подпольному' аппарату план по сбору информации, разработанный в Москве инженерами и экспертами военной промышленности.

Креме быстро сформировал свою сеть. Она действовала в военных портах, в авиационных исследовательских центрах, на пороховых, тан-ко- и авиастроительных заводах, фабриках по изготовлению противогазов, военно-морских верфях. Люди Креме сумели внедриться в профсоюз гражданского персонала военных учреждений, а также в профсоюз работников промышленности, торговли и сельского хозяйства. Агенты-вербовщики действовали умело и напористо. Выступая в качестве профсоюзного деятеля, такой агент обращался к коммунистам или сочувствующим с требованием предоставить конфиденциальную информацию, необходимую для «защиты интересов рабочего класса».

Согласившимся на сотрудничество предлагался «вопросник». Вот выдержки одного из вопросников:

«1. Материалы, использующиеся в конструкции вооружения, и тактические данные о новых танках, как находящихся в разработке, так и строящихся. В частности, новые тяжелые танки Ц2, легкие Ц и средние танки Виккерса. Конструкция танков, использовавшихся во время войны, нам известна. ^

а) Нас интересуют следующие данные: 1) проходимость и вес, 2) двигатель; 3) его система и мощность, 4) вооружение; 5) броня; 6) толщина

лобовой и боковой брони; 7) скорость и способность преодолевать препятствия на подъеме; 8) запас горючего (запас хода).
2. Выяснить, все ли 22 полка легких танков полностью укомплектованы танками (300 единиц), есть ли недостатки и в чем они заключаются? Установить, взяты ли на вооружение средние танки, и какие танки на вооружении батальонов тяжелых танков?
3. Получить разведданные, касающиеся танков и боевых уставов танковых частей.
4. Имеются ли специальные транспортные средства по обеспечению топливом и боеприпасами, и какими данными вы располагаете на эту тему?
Какие транспортные средства применяются в артиллерийских войсках? Выяснить в первую очередь:
1. Какие артиллерийские соединения обеспечены механическими транспортными средствами?
2. Установить технико-тактические данные тягачей, применяемых в артиллерии: а) тип гусениц; б) тип и мощность двигателя; в) заводы, на которых производят тягачи; г) скорость тягача по дорогам и бездорожью.
Дать определение в особенности конструкции и результатов испытания тягача Шнейдера с лентой Кегресса и трактора Сен-Шамона на гусеничном ходу.
Выяснить в дальнейшем:
1. Какие заводы производят танки и бронемашины?
2. Другие дополнительные данные о танках и приборах наблюдения, средствах связи, способах управления, средствах химической защиты и т.д.
3. Существуют ли средства, помогающие танкам преодолевать препятствия; укрываться дымовой завесой; снижать шумы и т.д.?
4. Как осуществляется пополнение танковых частей обученным персоналом и как ведется подготовка этого персонала? Личный состав бронетанковых частей».
Такие явно шпионские задания, выходящие за рамки «защиты интересов рабочего класса», не могли не вызвать подозрения у их исполнителей. К тому же для оценки поступавших данных приходилось привлекать экспертов. Слишком много людей втягивалось в сеть. В октябре 1925 года началась утечка сведений.
Механик, служивший в арсенале Версаля, доложил о «вопросник®» руководству арсенала, а оно — полиции. Некоторое время французской контрразведке удавалось передавать в Москву ложные сведения, а в феврале 1927 года дело было реализовано. Полиция арестовала около ста человек, в том числе Бернштейна и его помощника Гродницкого, осужденных к трем и пяти годам тюрьмы. Жану Креме удалось укрыться в Москве. О его дальнейшей судьбе ходили разные слухи. Все сводились к тому, что он убит. На самом же деле он прожил удивительную жизнь: из Москвы был направлен в Китай, где работал с Зорге, Хо Ши Мином, Чжоу Эньлаем и Мао Цзедуном. В 1936 году под именем Габриэла Перо участвовал в войне в Испании, а в годы Второй мировой войны был активным участником французского Сопротивления. В частности, именно он сообщал союзникам сведения, касающиеся германской станции
100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЩ

радиоперехвата на севере Франции. 4 сентября 1943 года английски^ самолеты по его наводке полностью разрушили ее. Габриэль Перо в Брюсселе в 1973 году.

После разгрома сети Жана Креме и его бегства ему на смену прише Поль Мюрай, выдававший себя за генерала, почему и вошел в истори разведки как «генерал Мюрай». Он был большевиком старой ленинско гвардии, до революции был сослан в Сибирь, несколько лет жил в Швей! царии. Хотя из Москвы и поступили категорические указания больше! не впутывать КПФ в нелегальные операции, Мюрай создал новую оргач низацию, в которой использовал для сбора информации коммунистичео8 ких профсоюзных деятелей. Они собирали сведения об авиационно! промыщлености, французских ВВС, о последних моделях пулеметов I автоматического оружия, о военно-морском флоте, в частности, о под-, водных лодках и торпедах.

В 1929 году Мюрай выступил с оригинальной идеей использоватй КПФ для нужд разведки в обход запрещения Москвы. Он развернул I " «рабочих корреспондентов» — рабкоров.

Рубрику «Рабкоры» в газете «Юманите» учредил Андре Ремон, выда^ ющийся энтомолог и блестящий пропагандист коммунистических идейЦ выступавший под псевдонимом «Пьер Рабкор». При редакции была со-* здана специальная комиссия, занимавшаяся скорее разведкой, чем журналистикой. Комиссия сортировала тысячи писем рабочих корреспондентов. Выжимки из этого моря информации передавали человеку, сме^ нивщему арестованного и осужденного в 1931 году на три года «генера-| ла» Мюрая. Этим человеком был Исайя Вир, не то литовский не т польский еврей, который под кличкой «Фантомас» осуществлял связ-между ФКП и советским военным атташе.

Но опять-таки тайна оказалась известной слишком большому числу! людей (было около 2000 рабкоров). Французская полиция начала охоту| на «Фантомаса», но он постоянно ускользал от нее, как его кинематог-; рафический тезка. В июне 1932 года полиция произвела массовые аре-! сты членов сети «рабкоров». Вира — «Фантомаса» тоже схватили и осу-'? дили на три года. Выйдя из тюрьмы, Вир отправился в СССР. По имею-1 щимся данным, в отличие от многих его коллег, судьба Вира сложилась! благополучно. Он стал преподавателем Военного института иностранных'

ЯЗЫКОВ. :

Так завершилась многолетняя попытка проведения операции с мае- • совым использованием втемную людей, не подозревающих, что они работают на иностранную разведку.

В 1935 году французские коммунисты на основании решений VII Конгресса Коминтерна стали сторонниками союза левых сил и высту-, пили за объединение с социалистами. Приход к власти в 1936 году На- , родного фронта заставил КПФ отказаться от дальнейшего сотрудничества с советской разведкой, чтобы не утратить достигнутого политического влияния.

ПОХИЩЕНИЯ ГЕНЕРАЛОВ

По существу, это были две различные операции, но, поскольку они преследовали одну и ту же цель, проводились в одной и той же стране и были направлены против одной и той же организации, мы объединим

их в одну.

После смерти П. Н. Врангеля в 1928 году и через год Великого князя Николая Николаевича единоличным руководителем белого движения за рубежом стал генерал Александр Павлович Кутепов. Он ничем не прославил себя в годы Первой мировой войны. Во время Гражданской войны в Добровольческой армии командовал ротой, Корниловским полком, бригадой, затем Первым армейским корпусом, а в 1919 году — 1-й армией. В 1920 году стал генералом от инфантерии. В период эмиграции вначале находился в Белграде, затем перебрался в Париж, где возглавил Российский общевоинской союз (РОВС).

После провала планов, связанных с организацией «Трест», Кутепов не только не оставил своих антисоветских замыслов, но, напротив, активизировал деятельность. Под его руководством велась подготовка офицеров-диверсантов для заброски в СССР, он искал пути для создания в СССР антисоветского подполья. ОГПУ, воспользовавшись намерениями Кутепова, подготовило из числа бывших офицеров с участием своих агентов Внутреннюю русскую национальную организацию (ВРИО), от имени которой завязало «игру» с РОВС. Нр, обжегшись на «Тресте», Кутепов не особенно доверял представителям ВРИО, и «игра» не имела достаточного эффекта. Вместе с тем, во исполнение принятого еще в 1927 году в предместье Парижа Шуаньи плана, Кутепов предпринимал усилия по заброске в СССР боевиков-террористов, намеревавшихся убить Сталина, Бухарина, Крыленко, Менжинского, руководящих работников

ОГПУ.

Полагая, что время для проведения «игр» с Кутеповым прошло, руководство ОГПУ приняло решение о «нейтрализации» Кутепова. Планировалось тайно захватить его и вывезти в Советский Союз для предания суду. Однако один из участников ВРИО, де Роберти, раскрыл перед Кутеповым замысел ОГПУ по использованию ВРИО и, более того, сообщил о готовящемся покушении на генерала. (Впоследствии де Роберти был разоблачен и расстрелян.)

Кутепов сообщил об этом предупреждении своему другу, С. И. Трубецкому, и секретарю, поручику М. А. Критскому, но не принял ника-

Руководитель, РОВСа генерал А. П. Кутепов
142

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

ких должных мер для самозащиты, даже на назначенные им свида предпочитал выходить один, без сопровождения.

Этим и воспользовалась Особая группа при председателе ОГПУ, ко-| торой руководил Яков Серебрянский. Помимо сотрудников ОГПУ и аген^| тов-нелегалов, в операции участвовали и французы, среди них рамочный мастер Морис Онель и его брат, владелец гаража в Леваллуа-Перре.

26 января 1930 года в 11.30 в Галлиполийской православной церк-| ви в Париже, на улице Мадемуазель, должна была состояться панихи по случаю смерти барона Каульбарса, на которой, по агентурным дан-| ным, собирался присутствовать и генерал Кутепов. Поскольку церковь находилась всего в 20 мин ходьбы от его дома, генерал намеревался про-| следовать туда пешком.

Вечером 25 января один из сотрудников опергруппы передал Куге-» пову записку, в которой ему назначалась кратковременная встреча ш трамвайной остановке на улице Севр для вручения какого-то документ та. Ничего не подозревавший генерал 26 января утром в 11.00 вышел из! дома и направился в церковь. Некоторое время простоял на трамвайной I остановке, но, никого не дождавшись, отправился дальше. На улице\ Удино его остановил Морис Онель, переодевшийся полицейским. По-1 дошло еще двое «полицейских». Для выяснения личности Кутепову пред- < дожили сесть в машину и проехать в полицейский участок. Он не сопро- • тивлялся и даже не возражал, полагая, что в полицейском участке быстро разберутся.

Дальнейшая судьба Кутепова точно не известна. Доставить его в! Москву не удалось, но по одним данным он умер от сердечного присту- ; па по дороге в порт, где его ожидало советское судно, по другим — уже' во время плавания.

Французская полиция терялась в догадках. Несмотря на усилия комиссара Фо-Па-Биде, сыскная полиция так и не обнаружила его труп. Ничего не установил и начальник контрразведки РОВС, генерал Зайцев. Имеется предположение, выдвинутое французскими историками Р. Фа-лиго и Р. Коффером, что, возможно, принадлежавшие к агентурной сети ОГПУ дивизионный комиссар Прето и комиссар Синьяс делали все для . того, чтобы запутать следствие.

В среде русских белогвардейцев в Париже исчезновение Кутепова ' вызвало панику. Они терялись в догадках: где он? Жив ли? Мертв? Доставлен в Россию? Будет ли хранить молчание или заговорит под пытками? Взаимные подозрения и обвинения, депрессия — стали характерными для времени, последовавшего за исчезновением Кутепова.

Но «свято место пусто не бывает». Преемником Кутепова стал 63-летний генерал Евгений-Людвиг Карлович Миллер, карьера которого была более впечатляюща, чем у Кутепова. До Первой мировой войны он успел побывать и на строевой, и на военно-дипломатической (в Брюсселе, Гааге и Риме), и на штабной работе. В должности Второго обер-квар-тирмейстера Генштаба был одним из руководителей военной разведки. Во время войны был произведен в генерал-лейтенанты, служил начальником штабов двух армий и командиром армейского корпуса.

МЕЭКДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ 143
7 апреля 1917 года был арестован солдатами за то, что приказал чинам корпуса снять красные банты. После Октябрьской революции он был заочно приговорен к смертной казни, скрывался в итальянском посольстве.
8 ноябре 1917 года вместе с дипкорпусом выехал в Архангельск, где стал генерал-губернатором Северной области. В мае 1919 года Колчак назначил его Главнокомандующим войсками Северной области, а в сентябре — начальником края, фактически диктатором. После ухода английских войск, 19 февраля 1920 года, Миллер выехал на ледоколе «Минин» в Норвегию.
В эмиграции сразу же стал принимать активное участие в деятельности РОВС. С апреля 1922 года — начальник штаба генерала Врангеля, с 1923 года заведовал денежными средствами великого князя. С 1925 года старший помощник, а с 1929 года — заместитель председателя РОВС. После похищения Кутепова 27 января 1930 года принял на себя обязанности председателя РОВС.
Свой штаб он разместил в доме № 29 на улице Колизей, где также находилась квартира бывшего министра Временного правительства С Н. Третьякова, агента советской разведки. Она оснастила штаб РОВС подслушивающим устройством, которое назовут «Петька», передающим информацию в квартиру Третьякова. Микрофоны стояли в кабинетах Миллера, начальника Первого отдела Шатилова и в канцеляриях РОВС. Так была достигнута «прозрачность» работы штаба РОВС.
При Кутёпове Миллер не был допущен к боевой работе РОВС. Теперь он начал знакомиться с деятельностью региональных отделений РОВС, руководители которых считали его кабинетным работником, йе способным к острым акциям.
Чтобы опровергнуть это мнение, он назвал мелкими булавочными уколами различного рода «бессистемные покушения, нападения на советские учреждения и поджог складов» и поставил перед РОВС стратегическую задачу: организацию и подготовку крупных выступлений против СССР. Признавая важность террористических актов, особое внимание он уделил подготовке кадров для развязывания партизанской войны в случае начала иностранной интервенции против СССР. В Париже и Берлине он создал руководимые генералом Н. Н. Головиным курсы по переподготовке офицеров РОВС и обучению военно-диверсионно^ му делу молодежи из числа новых членов союза.
Агентурная работа советской разведки в РОВС давала свои плоды. В 1931—1934 годах были захвачены и обезврежены 17 террористов РОВС и НТСНП (Народно-трудовой союз нового поколения) и вскрыты 11 явочных пунктов.
Успехам советской разведки способствовали не только подслушивающие устройства в штабе РОВС. Среди членов этой организации имелось немало советских агентов. Самой яркой фигурой из них был генерал Н. В. Скоблин, который вместе со своей женой знаменитой певицей Надеждой Плевицкой сотрудничал с советской разведкой с 1930 года. По оценке ИНО ОГПУ Скоблин, занимая пост ближайшего помощни-
144

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

ка Миллера, отвечавшего за разведывательную работу, «стал одним лучших источников... довольно четко информировал нас о взаимоотнс шениях в руководящей верхушке РОВС, сообщал подробности о поезд*| ках Миллера в другие страны». Контроль донесений Скоблина осуще ствлялся через «Петьку» и подтверждал его добросовестность. С его пс мощью были ликвидированы боевые кутеповские дружины, отвергну планы генералов Шатилова и Туркуля о создании в РОВС террорист»-! ческого ядра для использования на территории СССР.

Когда встал вопрос о нейтрализации Миллера, было решено привлеч к этой операции и генерала Скоблина. Для похищения Миллера бь сформирована оперативная группа, которую возглавил заместитель на чальника ИНО С. Шпигельглас. В нее вошли Георгий Косенко, Вени-| амин Гражуль и Михаил Григорьев, Шпигельглас был опытным разведу чиком, неоднократно выполнявшим за рубежом ответственные : ИНО ОГПУ. Он сумел организовать мероприятие, которое должно было пройти «без сучка и задоринки». Но помешала «излишняя» предусмотИ рительность и болезненная мнительность Миллера.

Обстоятельства сложились так, что Миллер через своего представив теля в Берлине установил тесные контакты с фашистским режимом Германии. Генерал Скоблин был одним из звеньев, через которые он»| осуществлялись.

20 сентября 1937 года Скоблин пригласил Миллера на встречу с сотрудниками германской разведслужбы, ранее назначенную на 22 сентяб˜| ря. Миллер явился в штаб РОВС в 10.30 и занимался делами у себя кабинете. В начале первого сказал начальнику канцелярии РОВС, генералу Кусонскому, что у него назначено на 12.30 свидание, после чего он намерен вернуться на службу. Оставил Кусонскому запечатанный кон-! верт и попросил вскрыть его, если с ним что-нибудь случится. Как только! стало ясно, что Миллер пропал, Кусонский вскрыл конверт, где нахо-| дилась записка:

«У меня сегодня в 12.30 дня встреча с генералом Скоблиным на углу! улиц Жасмен и Раффе, и он должен везти меня на свидание с немецким! офицером, военным агентом в Прибалтийских странах — полковником! Штроманом и с г-ном. Вернером, состоящим здесь при посольстве. Оба] хорошо говорят по-русски. Свидание устроено по инициативе Скобли-1 на. Может быть, это ловушка, на всякий случай оставляю эту записку.] Генерал Е. Миллер. 22 сентября 1937 года»

Надо заметить, что Миллер постоянно оставлял такие записки, ухо- • дя на свидания, но Скоблин этого не знал. Кусонский'послал за Скоб-' линым. Тот, не подозревая о записке Миллера, спокойно явился в штаб. ^ Он отрицал, что назначил встречу с Миллером. Когда же его ознакомили с запиской, Скоблин «на минутку» вышел из комнаты, и больше его \ не видели. Он поднялся в квартиру Третьякова, откуда позже, когда паника прошла, выбрался. Советская разведка нелегально переправила его на специально зафрахтованном самолете в Испанию, и дальнейшая его ; судьба неизвестна. По некоторым данным, он погиб при бомбежке Барселоны.

С Миллером же произошло следующее. Встретившись со Скоблиным, он вместе с ним направился на виллу в Сен-Клу под Парижем, где было «назначено свидание» с немцами. На самом деле его поджидала оперативная группа. Он был захвачен. Усыплен и в большом ящике доставлен в Гавр, где стоял советский пароход «Мария Ульянова», выгружавший груз кож, доставленных из Ленинграда. В тот же день судно вышло из Гавра и 29 сентября прибыло в Ленинград. На следующий день Миллера привезли в Москву. На суде ему предъявили обвинения в преступлениях против народа: его признали ответственным за массовые убийства, зверства, грабежи белогвардейских войск на севере России, а также в организации диверсионных и террористических актов в 20—30-е годы. Приговор — расстрел. Исчезновение Миллера потрясло эмиграцию, во французской и мировой прессе поднялся невероятный шум.
Жена Скоблина Плевицкая была арестована в своем доме как соучастница похищения Миллера. Ее осудили на 20 лет каторжных работ. Скончалась 5 октября 1940 года в Центральной тюрьме города Ренн. Как сложилась судьба остальных лиц, причастных к операции? С. Н. Третьяков продолжал сотрудничать с советской разведкой. В 1940 году был арестован немцами и в 1944 году казнен как резидент советской разведки в Париже.
Шпигельглас, Косенко и Григорьев в 1938—1939 годах были арестованы, в 1940 году расстреляны, а в 1956 году реабилитированы.
Гражуль продолжал службу, стал автором интереснейшего труда по истории российской разведки. Умер в 1956 году.
После похищения Миллера на его пост временно заступил адмирал Кедров, но, узнав, что в кассе РОВС прчти нет денег, отказался от должности. Его сменил генерал Абрамов, а через год генерал Шатилов Им не удалось сохранить РОВС как боеспособную и активную организацию Она прекратила свое существование с началом Второй мировой войны. Таким образом, операции советской разведки против РОВС позволили не допустить использования фашистской Германией 20 тысяч ее членов в качестве организованной силы против СССР.
По данным на 2002 год, РОВС под названием «Русский общевоинский союз» снова возродился. Как патриотическая организация и на этот раз на территории России, в Санкт-Петербурге.
КОНФЕТЫ ИЗ ЛОЗАННЫ
В сталинские времена советская разведка служила партии, точнее, ее Центральному комитету, а еще точнее — Сталину, волю которого, приказы, а иногда и прихоти безоговорочно выполняла. Одной из таких прихотей была патологическая» ненависть к Троцкому и такое же стремление уничтожить его и его сторонников. На это были брошены лучшие силы разведки и, как говорится, «с усердием, достойным лучшего применения» они выполняли полученное задание.
1 сентября 1937 года вблизи Лозанны было обнаружено изрешеченное пулями тело. У убитого был найден паспорт на имя чехословацкого
146

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСДП

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

147

гражданина Германа Эберхарда. Некоторое время спустя полиция полу˜| чила письмо, в котором говорилось, что убитый является контрабандны» торговцем оружием и убит своими конкурентами. Еще через некотор время в «Бюллетене оппозиции», который редактировал и издавал Париже Лев Седов, сын Л. Д. Троцкого, был опубликован некролог, котором в траурной рамке было помещено имя «Игнас Рейсе».

Кем же на самом деле был убитый? В чем причина убийства и как оно произошло?

Игнас Порецки, он же Игнас Рейсе, он же Людвиг, он же Людвик| родился 1 января 1899 года в маленьком восточногалицийском городке Подволочиске, в самом заброшенном углу Австро-Венгерской империи,^ на границе с Россией. Еще на гимназической скамье он примкнул революционному движению, нелегально работал в Польше и Галиции.1 В 1921 году, вместе со своим земляком В. Кривицким, он становится! сначала агентом, а затем сотрудником советской военной разведки, а I 1931 года — ИНО ОГПУ, то есть внешней разведки. В 1921—1933 го-.| дах был нелегалом в разных странах Центральной и Восточной Европы,! а в 1933 году обосновался во Франции.

По своим убеждениям Рейсе был стойким коммунистом-болыневи-^ ком, исполнительным оперативным сотрудником, и у него не возникав ло каких-либо сомнений в правомерности действий, совершаемых по'! приказу начальства и во имя торжества социализма. Ко всякого рода! изменникам и лицам, опасным для разведки, он относился без всякого I сожаления. Он был замешан в убийстве в августе 1925 года бывшего реЛ зидента военной разведки Владимира Нестеровича, отравленного в од-1 ном из ресторанов города Майнца работниками аппарата КПГ, братья-,1 ми Голке, после того как Нестерович покинул свой пост в Вене и пере-Ч

Игнасс Рейсе (Порецкий) и Елизавета Порецкая. Середина 1930-х годов. Париж

брался в Германию, где вступил в контакт с представителями английских спецслужб. А в 1924 году, чтобы притушить скандал, вызванный действиями резидента «Людвига» (его «тезки»), Игнас вывез из Берлина в Вену его любовницу-проститутку, следы которой «затерялись», и полиция так и не смогла отыскать ее.
Нет прямых доказательств, но вполне возможно, что Рейсе принимал прямое или косвенное участие в убийстве изменников и «невозвращенцев»: резидента в Прибалтике Игнатия Дзевалтовского в конце 1925 года; бывшего сотрудника советской резидентуры в Германии Георга Земмельмана в июне 1931 года в Вене; курьера Ганса Виссангера в мае 1932 года в Гамбурге; одного из ведущих нелегалов Витольда Штурм де Штрема в декабре 1933 года в Вене. Известны ему были и обстоятельства убийства бывшего резидента ИНО Г. Агабекова. Короче говоря, он знал, чем грозит ему измена родине и «службе». Ведь в середине 20-х годов со всех разведчиков бралась специальная подписка, нарушение которой предусматривало наказание во внесудебном порядке.
После убийства Кирова в СССР развернулся массовый террор, который, естественно, затронул и сотрудников советских спецслужб, находившихся как в СССР, так и за границей. Десятки разведчиков были отозваны, и большинство из них (хотя и не все) подверглись репрессиям. Чувство страха за себя, за свою семью витало над каждым, кто получал вызов в Москву, и иногда оно становилось непреодолимым. В этих условиях многие из советских резидентов стали невозвращенцами. Некоторые из них — А. Орлов в Испании, Л. Гельфанд в Италии, М. Штей-нберг в Швейцарии — сделали это тихо, не афишируя свои поступки, а, прихватив деньги резидентур, просто скрылись. Другие, например В. Кривицкий и А. Бармин, рассчитывая, что ажиотаж вокруг их имен защитит от «внесудебного преследования», наоборот, обставили свое бегство с большим шумом.
Одним из тех немногих советских разведчиков, которые не только отказались вернуться в СССР, но и выступили с резкими публичными заявлениями, оправдывающими такое решение, оказался и И, Рейсе (Порецкий). При этом его решение и его действия были не спонтанными, сиюминутными. Они были обдуманы им заранее, и практически тогда же он вступил на путь предательства.
Вот что пишут в своем некрологе сами троцкисты: «Связавшись весной этого года (курсив мой. — И. Д.) со сторонниками Г/ Интернационала, И. Рейсе прежде всего предупредил их о том, что в Москве принято решение любыми средствами «ликвидировать» заграничных троцкистов и антисталинских коммунистов».
То есть он вступил в прямой сговор с теми, против кого, в силу своих служебных обязанностей и данцой им присяги, он должен был бороться. (Мы не будем входить в обсуждение вопроса о том, насколько были правы троцкисты в своей критике политики Советского Союза и лично Сталина, а говорим лишь о конкретных действиях И. Порецкого.)
Далее Порецкий уже не мог остановиться. Приготовившись к бегству, он написал под псевдонимом «Людвига» письмо в ЦК ВКП(б) о разры-
148

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

149

ве со Сталиным. Письмо сильное, умное, энергичное, в духе писем княз Курбского Ивану Грозному. Нельзя не согласиться с его обвинениями уничтожении «невинно убиенных и оклеветанных» деятелей револювд ставших жертвами процессов 1936—1937 годов, которые Порецкий бр сает в адрес Сталина.

В своем письме Рейсс-Порецкий призывает рабочее движение изба! виться от Сталина и сталинизма и отказаться от сталинского,, лозунг^ «Социализм в отдельно взятой стране». Он завершает его словами: «Впе4 ред, к новым битвам за социализм и пролетарскую реввлюцию! За со| здание IV (троцкистского. — И. Д.) Интернационала!» :

Письмо датировано 17 июля 1937 года. К нему приложен орден Крас* ного Знамени, который автор возвращает со словами: «Было бы противщ моему достоинству носить его в то время, как его носят палачи лучи» представителей русского рабочего класса».

Итак, Рейсс-Порецкий решил уйти хлопнув дверью. Свое письмо о* передал сотруднице советского торгпредства во Франции Грозовской да отправки в Москву. Но письмо оказалось в руках у ответственного ее трудника ИНО Шпигельгласа. Тот прибыл в Париж именно для охотц, за предателем-нелегалом, весной 1937 года установившим тайный кон*, такт с лидером голландских троцкистов Сневлиетом (Марйнгом). О том| что этим предателем является Игнатий Рейсе (Людвиг), данные получил» агентурным путем. А теперь в руках Шпигельгласа оказалась и самая прямая улика — письмо Людвига. К тому же стало известно, что копш своего письма Людвиг направил еще по нескольким адресам, то ест стремился довести его до сведения широкого круга людей.

Теперь участь Рейсса-Порецкого была решена. Зная об этом, он (пс данным П. А. Судоплатова) взял из кассы деньги, предназначенные на,-оперативные расходы, и вместе с женой и сыном уехал в Швейцарию! Но к этому времени агентура Шпигельгласа активно занималась поис*| ками. Гертруда Шильдбах, старая знакомая семьи Порецких, бывшая со*| держательница явочной квартиры, агент ИНО, проживавшая в Риме4| сумела установить адрес Порецких в Швейцарии. В своем письме к По-| рецкому она просила о свидании с ним для получения какого-то совета.! Порецкий согласился на встречу. 4 сентября 1937 года он пошел на эту! встречу вместе с женой. Шильдбах имела при себе коробку с отравлен-1 ными конфетами, которую должна была передать Порецкому. Но в пос-1 леднюю минуту поняла, что конфеты могут попробовать и жена Порец-! кого, Елизавета, и их сын, Роман. На это она не могла пойти. Она бук-1 вально выхватила коробку из рук Елизаветы и покинула кафе, где они встречались, извинившись, что спешит на свидание и договорившись о! встрече вечером. 1

Шпигельглас предусмотрел такую возможность и имел запасной ва-\ риант. Вечером, когда Шильдбах встретилась5 с Порецким, в том же кафе^ оказались два болгарина — Борис Афанасьев и его зять Виктор Прав-дин (он же Франсуа Росси, он же Ролан Аббиат). Они заранее аренде-, вали автомашину. Точнее, ее арендовала Рената Штайнер, возлюбленная Росси, которая была завербована в Париже агентом ИНО Сергеем;

Эфроном, мужем Марины Цветаевой. Поскольку точных и подробных сведений о том, что происходило после знакомства Рейсса с болгарами нет, изложим две версии. По одной из них, ссора произошла в кафе, после чего они вытащили Рейсса на улицу, запихнули в машину и увезли. По другой, все они вчетвером (Рейсе, болгары и Шильдбах) спокойно сели в машину, а драка и убийство произошли уже в ней. Это скорее походит на правду, так как в сжатой руке мертвого Рейсса были обнаружены седые волосы, идентифицированные полицией как волосы Шильдбах.
Так или иначе, труп Рейсса с пятью пулевыми отверстиями был обт наружен швейцарской полицией на тихой дороге недалеко от Лозанны.
Имена убийц стали известны полиции после того, как она обнаружила следы крови в машине, арендованной Ренатой Штайнер, и арестовала девушку. Та и назвала имя Аббиата (Росси, Правдив) и Шильдбах. Но их уже и след простыл.
Афанасьеву, Росси и Шильдбах удалось бежать из Швейцарии. Все они оказались в Советском Союзе. Афанасьев и Правдив были награждены орденами. Мать Правдина, проживавшая в Париже, получила ПОА жизненную пенсию. Афанасьев стал офицером разведки и прослужил до 1953 года. Правдин поступил на работу в издательство иностранной литературы, где и работал до своей смерти в 1970 году. Шильдбах была арестована в 1938 году, в 1939 году приговорена к пяти годам ссылки. Далее ее следы затерялись. Шпигельглас ненадолго пережил свою жертву. В 1939 году он был арестован и расстрелян.
Жена Порецкого, Елизавета, уехала в Америку, где вскоре вышла замуж, а впоследствии написала книгу «Тайный агент Дзержинского» а жизни и смерти своего первого мужа.
Существует еще одна, правда сомнительная, версия того, почему Рейсе был так поспешно убит. Ее автор — историк-архивист Н. Петров полагает, что Рейсе был в курсе каких-то тайных переговоров Сталина с Гитлером. «Как-то на заседании Политбюро Сталин спросил у Литвинова, знают ли иностранцы об этих переговорах. Он настаивал, что необходимо предотвратить любую утечку информации. Узнав, что материалы о переговорах были у Рейсса, Сталин кричал на Ежова: «Уберите его, или я уберу того, кто не выполнит мои приказы!» Выжить после этого Рейсе не МОЕ».
Так ли это? Сказать трудно.
ИСПАНСКИЙ ДЕБЮТ АБВЕРА
В первой трети XX столетия Испания была, пожалуй, одной из самых беспокойных европейских стран. Правда, ее миновал крупнейший катаклизм тех времен — Первая мировая война. Испания тогда сумела остаться не только нейтрально^, но сохранить дружеские отношения и с Францией и с Германией и укрепить свое благосостояние. К тому же Мадрид стал международным центром враждующих между собой разведок. Но об этом позже. Пока же о самой Испании.
После того как в результате поражения в испанО'-американской войне 1898 года Испания потеряла Кубу, Филиппины, Пуэрто-Рико, ост*
150

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

151

ров Гуам, она продолжала терять свои колонии. В 1899 году она про ла Каролинские и Марианские острова и остров Пасхи Германии, ,ц 1904 году ей пришлось разделить с Францией сферы влияния,в Мар ко, а потом, в 1911 году, в том же Марокко потерпеть сокрушительнс поражение на реке Керт и еще раз в 1921 году — при Анвале. Это, сказать, внешние потрясения.

Но не менее драматическими были события и в самой Испании: кру нейшие-забастовки 1902, 1903, 1906, 1909, 1913, 1914 годов и последу* щих лет, в том числе всеобщие забастовки 1916, 1917, 1919 годов; дарственный переворот 1923 года и установление фашистской диктат, ры Примо де Ривера в 1923 году; восстание гарнизонов в Сьюдад-Реал< в 1929 и в Хака в 1930 годах; всеобщая забастовка 1930 года и нача буржуазно-демократической революции 1931 года; свержение корол Альфонса XIII и провозглашение Испании республикой. Тогда впервые в стране было создано коалиционное республиканско-социалистическо правительство. Началась эпоха преобразований: приняты декреты отделении церкви от государства, закон об аграрной реформе; принят республиканская конституция; предоставлена автономия Каталонии! установлены дипломатические отношения с СССР.

Перешедшей в контрнаступление реакции на выборах 1933 года уда<| лось получить большинство мест в кортесах. По стране прокатилась вол стачек, в ряде мест они переросли в вооруженные восстания. Город Овь едо заняли восставшие горняки. Новое правительство бросило против 1 Иностранный легион, марокканские части, танки и авиацию. Восстаю было подавлено, но в ответ создается единый фронт социалистов и мунистов. Правительство Хиля Роблеса в конце 1935 года подает в от.» ставку.

Новое правительство назначает на 16 февраля 1936 года выборы кортесы. В этих условиях коммунисты, социалисты и буржуазные рес-1 публиканцы 16 января 1936 года подписывают пакт о создании Народного фронта. Он одерживает серьезную победу на выборах, получив боль шинство голосов. Образовано правительство республиканца Мануэлв Асанья, который позже, в мае 1936 года, был избран президентом Испанской республики.

В этих условиях испанская и международная реакция организовыв заговор против республиканской Испании. В центре заговора — фашистская Германия и Италия. Опорой фашистских заговорщиков в Испа-нии стал так называемый Испанский воинский союз во главе с генералами Санхурхо, Мола и Франко. Вскоре последний из этого списка стал! первым.

В официальном справочнике о нем говорится: «Франко Франсиско! Баамонде (4.12.1892—20.11.1975), генерал. Пришел к власти в результат те фашистского мятежа и итало-германской интервенции 1936—1939 дов. Франко — глава государства, председатель совета министров, глав-нокомандующий вооруженными силами, глава партии фалангистов.

Окончил пехотную академию в Африке. В 1936 году возглавил воен-1 но-фашистский мятеж против Испанской республики, опираясь на по-1

мощь, а затем и открытую интервенцию Германии и Италии. В 1939 году после падения республики был провозглашен военной хунтой пожизненным главой («каудильо») Испанского государства. Одновременно занял пост главы испанской фаланги. В 1947 году провел закон о престолонаследии, согласно которому Испания «в соответствии с традицией» была объявлена королевством, однако установление королевской власти отложено до ухода Франко из политической жизни (декретом от 22.7.1969 года будущим королем был объявлен Хуан Карлос Бурбон)».

Но как же Франсиско Франко пришел к власти?

Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться на 20 лет назад, в годы Первой мировой войны, когда нейтральный Мадрид был центром международного шпионажа.

В 1916 году в Мадрид прибыл из Америки офицер германского военно-морского флота капитан-лейтенант Фридрих Вильгельм Канарис. Он служил на крейсере «Дрезден», но после того как тот был перехвачен англичанами и вся команда интернирована в Чили, ему удалось каким-то образом улизнуть и оказаться сначала в Соединенных Штатах, а затем и в Испании. Там в это время царил разгул шпионажа всех стран и мастей. Действовала там и знаменитая Мата Хари, и Канарису даже приписывают ее вербовку. Но когда его спрашивали об этом, он лишь загадочно улыбался. Однако речь идет не о Мата Хари, а о фигуре куда более значимой.

Вскоре по прибытии Канариса в Мадрид его направили в Испанское Марокко, где он стал советником вождей марокканских племен, восставших против Англии и Франции. Там же оказался после окончания академии и капитан Франко, командир одного из батальонов «терсио» — испанского легиона.

Канарис и Франко быстро нашли общий язык, в том числе и в буквальном смысле: капитан Франка хорошо знал немецкий.

Один из высокопоставленных руководителей абвера генерал Р. Бам-лер утверждал в своих воспоминаниях, что Канарис, по его словам, за-

Руководитель абвера (военной разведки) адмирал Фридрих Вильгельм Канарис
152

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЩ

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

153

вербовал Франко без всякого труда через его адъютанта. Можно ли рить Канарису, а тем более Бамлеру? Скорее всего между Франко и нарисом сложились не агентурные, а дружеские отношения, которые ^ привели их к деловому сотрудничеству. Аналогичные отношения слоа лись у Канариса и с будущим генералом Санхурхо. В частных бесе Канарис говорил, что именно Санхурхо мог бы стать лучшим том на пост диктатора» Но Санхурхо, вылетевший в Мадрид на» мятежа, не долетел до места назначения. Немецкий «юнкере» с неме ким экипажем взорвался в воздухе. Причина не была установлена. В1 димо, это был один из методов устранения соперников.

Накануне мятежа состоялось несколько встреч Франко с крупнь немецким виноторговцем Шпеером, проживавшим в Париже. Что,' ко задумал заняться торговлей вином? Нет. Шпеер был одним из пре| ставителей отдела внешней политики нацистской партии, который : главлял Альфред Розенберг. О чем велись беседы в уединенном особняк на Канарских островах? Но после этих бесед на имя Франко был открь текущий счет в одном из гамбургских банков. После этого Франко сопровождении сотрудника абвера Зауэрмана прилетел с Канарских < тронов в Тетуан, где возглавил марокканские части и испанский Инс ранный легион, первым поднявший мятеж.

Фашистский мятеж, по сигналу диктора мадридского радио, три повторившего фразу: «Над всей Испанией безоблачное небо», был по нят в ночь на 16 июля 1936 года в испанском Марокко и на Канарск островах. 17 и 18 июля к нему примкнули фашистские генералы, кома довавшие воинскими частями в различных пунктах Испании.

Но в Мадриде, Барселоне и других городах очаги мятежа были мгнс венно разгромлены. Матросы военного флота сохранили верность рее публике. Изолированным очагам мятежников грозил неминуемый _ гром. Тогда германские и итальянские самолеты перебросили главны| силы мятежников из Марокко в Испанию. В августе 1936 года, нег. рывно получая вооружение из Германии и Италии, армии Франко и Мс четырьмя колоннами повели наступление на Мадрид. Именно тогда ] нерал Мола произнес свою знаменитую фразу, ставшую крылатой: «А Мадриде нас ждет еще и пятая колонна!», имея в виду фашистских заг ворщиков.

Генерал Бамлер в своих воспоминаниях превозносит значение адмиЦ рала Канариса, приписывая ему роль чуть ли не инициатора вмешатель ства Германии и Италии в гражданскую войну в Испании. «Канарису, пишет Бамлер, — удалось после соответствующей обработки этих ли( (Гиммлера и других руководящих деятелей Германии. — И. Д.) получ* согласие на военную и политическую поддержку Франко у самого Ги лера, которому он лично доложил об этом деле». Конечно, как руков дитель абвера он играл роль и немалую, но в данном случае скорее поднял роль «офицера связи» между Гитлером и Франко, Франко Муссолини, а сотрудники абвера, прикомандированные к франкистам! добросовестно играли роль советников и проводников идей фюрера.

А Гитлер и Муссолини и без того знали, что им надо в Испании,

частности: приобретение нового союзника, исповедующего фашистскую идеологию; возможность с помощью Франко «запереть Гибралтарский пролив, с тем чтобы превратить Средиземное море во внутреннее итальянское»; зайти в тыл своему будущему противнику — Франции; использовать Испанию как плацдарм для будущего прыжка в Латинскую Америку; наконец, главная цель — поставить преграду исповедуемой Москвой идее мировой революции, развитию коммунистического и антифашистского движения. Не случайно мятеж начался тогда, когда возник и укрепился Народный фронт. Были и местные, частные цели: обкатка нового оружия, тренировка летчиков, артиллеристов и танкистов и т.д.
Поэтому ни Гитлера, ни Муссолини не надо было уговаривать. Наоборот, партийные, политические и военные разведки активно действовали по их указаниям.
Еще в 1934 году в Риме представителями испанской реакции было достигнуто согласие с Муссолини, который обещал предоставить вооружение и денежные средства крайне правым испанским силам.
В марте 1936 года, после победы Народного фронта, генерал Санхурхо (он должен был-возглавить мятеж, но, как сказано выше, погиб в авиакатастрофе) и вождь Испанской фаланги (фашистская партия) Хиль Роблес отправились в Берлин, где в беседах с руководителями Германии и ее спецслужб окончательно уточнили детали участия фашистской Германии в будущем мятеже.
Чего по-настоящему добились Канарис и его абвер в период подготовки и хода мятежа? Тесного контакта между германской, итальянской и франкистской разведками; организации снабжения мятежников оружием: еще 6 февраля 1936 года нацисты начали переправлять в Испанию оружие для готовящегося переворота. Действовавший под псевдонимом «А. Э.» агент абвера занимался снабжением пистолетами германского производства будущих участников «пятой колонны». По данным испанской полиции, следившей за ним, 9 июля 1936 года он продал 220 пистолетов, 12 июля — 60, а 14-х — 200 пистолетов.
Абвером была создана «Центральная контора ветряных двигателей» (ЦКВД) в качестве переправочной базы контрабанды оружием, которое, в частности, доставлялось из Германии в мешках под видом «молодого картофеля».
Но все это мелочи по сравнению с тем, что произошло после начала мятежа. Немецкая разведка только за период с 18 июля по 15 сентября организовала поставку из Германии 237 военных самолетов, а также военных строительных материалов на сумму 230 млн. рейхсмарок.
С первых же недель так называемой гражданской войны, где, с одной стороны, вместе с испанскими фашистами сражались Германия и Италия, а с другой, вместе с республиканцами и бойцами Интернациональных бригад, — Совет—ский Союз, Испания стала полигоном испытания новых видов оружия и тактических приемов, воспитания и стажировки в настоящих боевых условиях будущих генералов Второй мировой войны. Муссолини направил в Испанию 150 тыс. солдат, в том числе несколько дивизий, имевших опыт войны в Эфиопии. Гитлер направил
154

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

Франко несколько сотен самолетов, значительное количество танков, ар тиллерии, средства связи и тысячи офицеров, которые обучали и орг низовывали франкистскую армию (в частности, он послал легион « дор» под командованием генерала Шперле, а позднее — генералов Ри тгофена и Фолькмана). Тот факт, что 26 113 немецких военнослужаи были награждены Гитлером за заслуги в войне в Испании, свидетельств^ ет о размахе германской интервенции.

Многочисленная агентура германской разведки действовала на те| ритории республиканской Испании. Она осталась еще со времен Пер вой мировой войны и постоянно пополнялась в основном офицера\ эмигрировавшими из Германии, людьми искушенными в, специфш подпольной деятельности, конспирации и организации заговоров. быстро установили контакты с реакционной частью испанского офице$ ского корпуса.

Помимо разведывательной работы немецкая агентура совместно своими испанскими коллегами занялась диверсиями и террором, приказу из Берлина они начали охоту за популярными деятелями рее публиканской Испании, главным образом руководителями компартии Долорес Ибарури, Висенте Урибе, Педро Чека. Об этом стало изв от одного из захваченных агентов, и эти руководители были взяты пс особую охрану.

Еще в июле 1936 года, вскоре после начала мятежа, в Мадриде бь раскрыта крупная диверсионно-шпионская организация, возглавляема германским шпионом Клаусом. В нее входило около 300 испанцев Впоследствии выявлялись и другие группы, руководимые германской ] ведкой. , -

Среди операций германской разведки следует отметить одну весы* оригинальную. Они продали большую партию оружия... республиканца В одной из европейских столиц представители республиканцев ознакс мились с образцами оружия и остались довольны. За оружие было упла чено наличными. С большими трудностями, преодолевая барьеры, воз двигнутые договором о «невмешательстве» в испанские дела, патрис доставили оружие в Испанию. И только там выяснилось, что, крол опытных образцов, все оно оказалось никуда не годным.

Немецкие разведчики и гестаповцы, вместе со своими франкисте*! ми друзьями, принимали участие в допросах и вербовочной обработк| советских людей, попавших в их руки. Так, в частности, было с членам!! экипажа парохода «Комсомол», оказавшимися в фашистском плену проявившими стойкость и мужество.

«АНАРХИ» ПРОТИВ ФРАНКИСТОВ

Разразившаяся в 1936 году Гражданская война в Испании вовлек в свою орбиту самые разные силы. Отъявленные фалангисты и марок| канцы из воинственных племен рифов и кабилов, не представляющие за чьи интересы и против кого они сражаются, германские нацисты итальянские фашисты, прибывшие на испанскую землю «поиграть му

1У1ЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ 155

кулами» с благословения фюрера и дуче, иностранный легион, навербованный из авантюристов и уголовников разных стран — это с франкистской стороны. А со стороны республиканцев — не менее сложный конгломерат временных союзников. Убежденные коммунисты и революционеры-троцкисты (поумовцы), колеблющиеся социалисты, отважные бойцы Интернациональных бригад из десятков стран, советские добровольцы — летчики, артиллеристы, танкисты, разведчики и, наконец, вольные анархисты. Они принимали участие в войне, при этом не входили в правительство, но дали согласие на создание регулярной армии, хотя это и было против их убеждений. Их лозунг был: «Мы воюем вместе с коммунистами, социалистами и другими партиями против Франко, несмотря на наши политические разногласия. Потом, после победы, мы поговорим обо всем».

Для этого многозначительного «потом» анархисты (или, как их называли, «анархи») и берегли свои части и полученное оружие, чтобы в удобный момент, после победы над мятежниками, захватить власть в стране. Помимо воинских частей «анархи» создали и собственную службу разведки и контрразведки, действовавшую независимо от республиканской службы безопасности.

Она была сформирована профсоюзной анархистской конфедерацией в мае 1937 года и получила название Сервисно де Информасьон (и) де Координасьон (СИК). СИК была сверхсекретной организацией. Настоящее имя ее шефа было неизвестно, но он подписывался «Маноло». Полная конспирация касалась и имен агентов — их обозначали только посредством чисел: Икс 1, Икс 2, Икс 3 и т.д.

Никаких отношений с официальными представителями испанского республиканского правительства, которое они считали слишком «буржуазным», СИК не имела. И все же главным противником разведки «анар-хов» были их «коллеги» из спецслужб генерала Франко.

Отряд республиканцев вступает в Бриуэгу (Гвадалахара). 1937год
156

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛЗ

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

157

«Коммандос» из франкистской службы «Действие» к лету 1937 год уже совершили ряд дерзких операций: нападения на суда республик цев, стоявших на якоре в Байонне и Марселе; досмотр в территориал^ ных водах Франции танкера «Кампеадор»; на лето 1937 года они имел задание: взорвать помещения правительственных консульств и бирх, труда в Марселе, где формировались бригады, и овладеть двумя подвоД ными лодками правительственного флота, Ц-2 и Ц-4, которые укрыл! во французских водах, потерпев аварии.

Операцией по захвату лодок руководил военный губернатор город Ирун, один из лучших офицеров франкистской армии, полковник лиан Гарсиа Тронкосо. Его главным помощником был капитан Иба* ее, люди которого умело изготавливали двойные кузова грузовиков, перевоза через французскую границу оружия и взрывчатых веществ.

Для операции по захвату лодок Тронкосо сформировал крепкую ке манду.- В нее входили студенты-националисты, не новички в акщ «коммавдос», и активный сторонник франкистского движения франщ Шарль-Робер Шэ. Тронкосо располагал солидной сетью осведомителе и вспомогательными отрядами сторонников в самой Франции. От СЕ ей агентуры незадолго до начала операции он получил достоверные да* ные о том, что командир Ц-4 Хесус де Эрас сам является стороннике националистов, а следовательно, никаких проблем с захватом этой лод ки не будет. Теперь все силы можно было бросить на захват лодки Ц-| стоявшей в торговом порту Бреста.

Но в организацию Тронкосо уже проникли два республиканских агег та, оба принадлежавшие к «анархам». Они информировали свое руковод ство о замыслах полковника Тронкосо. «Маноло», не поставив в извес тность республиканские власти и испанское посольство во Франц» решил действовать самостоятельно. По его заданию семь агентов СИ! тайно пересекли французскую границу в Пиренеях, чтобы помешат националистам. Трое из них были арестованы французской сыскно! полицией. Оставшиеся разделились: один, Икс 10, направился в Брес а трое — в Париж, где у них было немало единомышленников сре французов. Там удалось сколотить отряд из французских анархистов, который вошел даже один коммунист, готовый защищать лодку Ц-] Сборный пункт назначили в Бресте, в кафе «Бар де ла Марин».

Агент Икс 10 сумел войти в контакт с механиком подлодки Аугуст Диего, секретарем профсоюзной организации, и предупредить его о пла| нах захвата лодки франкистами. Диего поставил в известность агента И* 10, что командир Ц-2, лейтенант Феррандо, человек ненадежный и, воз можно, сочувствует националистам. Диего и Икс 10 решились тайн<| доставить оружие на лодку для отражения нападения (экипаж лодки имел права иметь оружие).

Но было уже поздно. Люди Тронкосо успели создать тыловую базу 1 вилле «Андэ», арендовали в Бресте гараж и наметили пути захвата брес| тского порта. А в ночь с 17 на 18 сентября 1937 года на угнанном кате! ре группа из 12 франкистов во главе с полковником Тронкосо и комащ диром лодки Ц-4 Хесусом де Эрасом причалила к борту лодки Ц-2. Н*

чего не подозревавший лейтенант Фернандес, знавший и уважавший своего коллегу де Эраса, пригласил всех на борт — и даже в тесную кают-компанию. Там «гости» внезапно изменили свое поведение. Де Эрас вытащил револьвер и направил его на Фернандеса. Франкисты направили оружие на матросов и надели на них наручники.
Лишь один Аугусто Диего, предупрежденный агентом Икс 10, не растерялся и укрылся в бронированной рубке. Франкисты, окружив рубку, стали требовать, чтобы он сдался, а потом взломали ее люк. Диего, проявив мужество, открыл огонь из доставленного на борт оружия. Первым же выстрелом он сразил студента из Сан-Себастьяна Хосе Мария Гарабайн Гонила. Пуля попала точно в лоб.
Основным условием захвата лодки была конспиративнрсть операции. Но теперь она была нарушена. На соседних судах послышались крики» стали зажигаться огни, где-то завыла сирена. Торговый порт Бреста стал просыпаться. План операции, состоявший в том, что подлодку надо было на буксире тайно вывести в нейтральные воды, провалился. Франкисты беспорядочной толпой, захватив двух заложников, лейтенанта Феррандо и офицера-механика Луиса Дабуоса, бросились на катер и скрылись в ночной тьме.
В эту же ночь агенты СИК в Париже после долгого обсуждения решились поступиться анархистскими принципами и сообщить в полицию о намерениях франкистов захватить лодку. В полицию явился агент Икс 12, который передал не только данные о планах франкистов, но и их имена, номера и марки машин, которые они используют.
Уже на следующий день, 19 сентября, командир лодки Ц-4 де Эрас и три агента службы «Действие» были схвачены в Белене, в окрестностях Бордо, а заложники освобождены. 20 сентября на вилле «Андэ» был арестован и сам полковник Хулиан Гарсиа Тронкосо.
Попытка захвата республиканской лодки франкистами в нейтральной Франции вызвала большой шум. Вся печать, и не только левая, выступила с осуждением этой акции и с обвинениями в адрес испанских, мятежников. Требования высказывались самые жесткие, вплоть до выхода Франции из «пакта о невмешательстве» в испанские дела и оказания помощи испанскому республиканскому правительству.
Франкистское правительство вынуждено было направить своим агентам во Франции секретный циркуляр, в котором запрещалось проводить на территории Франции насильственные акции против республиканцев
Тронкосо и его соратники оказались под судом, но отделались весьма мягким приговором: шесть месяцев тюрьмы. Отбыв срок, они вышли на волю, а еще через год Испанская республика рухнула. Обе подводные лодки, так и не приняв участия в войне, вошли в состав флота нового режима. I
Вместе с Испанской республикой канула в Лету и анархистская СИК. Что касается операции по спасению от захвата лодки Ц-2, то она была, пожалуй, единственной, успешно проведенной анархистами.
158

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

159

СОВЕТСКАЯ РАЗВЕДКА В ИСПАНИИ

На одном из мадридских кладбищ есть удивительный памятник, сеченный из скалы. Если смотреть на него сверху — это огромная кар Испании, если сбоку — то знамя, склоненное до земли над павшил А если стать рядом, то увидишь череду людей, в скорбном молчаш навсегда уходящих в испанскую землю. '

Это памятник воинам-интернационалистам, сложившим головы! ходе Гражданской войны 1936—1939 годов, среди которых были и сов ские люди — летчики, артиллеристы, танкисты, разведчики.

Дипломатические учреждения СССР в Испании практически нача действовать только в августе 1936 года, уже после начала войны. Тогда: советское правительство обязалось оказывать военную и военно-техниче кую помощь и направлять своих специалистов для работы «в каче советников в высших штабах республиканской армии и в других дениях» (под последними имелись в виду органы госбезопасности).

Главным военным советником и резидентом стал Я. К. Берзин, бь ший начальник РУ Красной Армии, а резидентурой НКВД руковол А. М. Орлов. Они же возглавляли представительства своих ведомств ] Военном министерстве и МВД Испании. Оба были людьми талантливь ми, смелыми, великолепно знали свое дело и обладали достаточным та| том для того, чтобы наладить дружественные деловые отношения с панскими коллегами, среди которых были лк>ди самых разных пол* ческих убеждений.

В Испании не существовало военной разведки, и ее приходилось ( здавать заново на базе МИДа. На первых порах зарубежная информа ция (в первую очередь о планах Германии, Италии и других государе для испанского правительства поступала из источников' советской ведки, но затем и испанские разведчики стали получать собственну информацию, особенно из Франции и Чехословакии, и делиться ею I своими советскими друзьями.

Перед советским представительством в Испании стояли обширные 1 многосторонние задачи. Организация работы внешней разведки бь лишь одной из них.

Совместно с испанскими коллегами и резидентурами во Франц» Чехословакии, Болгарии и Югославии были организованы подбор и щ реброска в Испанию нескольких сотен добровольцев-интернацжж стов из числа русских эмигрантов, в том числе и бывших белогварде* цев. Многие из них были опытными воинами, прошедшими Граждане кую войну в России; они стали руководителями и инструкторами вое! ного дела в учебных центрах, возглавили разведывательно-диверсиот группы, выступали в качестве военных переводчиков. Среди них был, сын Бориса Савинкова.

Мадридская резидентура часть своей работы осуществляла чер Францию. Ее сотрудники выезжали туда для встреч с агентурой, раб ющей на территории, захваченной франкистами. В частности, А М. < лов встречался во Франции с Кимом Филби, который во время вой

был аккредитован при штабе генерала Франко в качестве корреспондента газеты «Тайме». Там же, во Франции, оказывалась помощь испанцам в организации встреч с подобной агентурой.

Во Франции была организована нелегальная закупка и переброска в Испанию 20 французских военных самолетов для испанской республиканской армии, в том числе машин новейшей конструкции.

Организация разведывательно-диверсионной работы стала одной из основных заслуг советской разведки. В ней участвовали: С. А. Ваупша-сов, Н. А. Прокопюк, К. П. Орловский, ставшие в годы Великой Отечественной войны Героями Советского Союза, прославленными партизанскими командирами; Г. С. Сыроежкин — Григорий Гранде, знаменитый участник операций «Синдикат-2» и «Трест»; десятки других советских разведчиков, в том числе выдающийся мастер «минной войны» И. Г. Ста-ринов; старший советник Особого отдела Мадридского фронта Л. П. Василевский. Они не только преподавали в школе по подготовке команд^ ного состава разведывательно-диверсионных групп и отрядов для действий в тылу противника, но и лично участвовали в ряде операций.

Разведывательно-диверсионные подразделения успешно действовали на всех фронтах, неоднократно проникая в глубокий тыл противника. Вызываемая их действиями паника, постоянное напряжение и страх, нагнетаемые «проделками красных динамитчиков», сковывали активные действия франкистских войск, отвлекали их силы с переднего края. В августе 1937 года три тыловые провинции даже были объявлены на военном положении.

Осенью 1937 года испанским командованием был создан 14-й специальный корпус, объединявший все партизанские подразделения при сохранении советников НКВД и РУ Генштаба Красной армии. Это позволило централизовать и еще больше активизировать партизанскую войну.

Однако в конце 1938 года, без учета мнения советской стороны, эти подразделения были переформированы в роты и приданы отдельным воинским соединениям. Операции в глубоком тылу врага были со- -кращены, а затем и прекращены. Их противники мотивировали свое решение тем, что подобный вид борьбы является Инородным для Испании, за- Григорий Сыроежкин. 1936год

160

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

бывая о том, что именно партизанская война — герилья — победи войска Наполеона в этой стране.

Республиканская Испания, по существу, не имела собственной ко» трразведывательной службы, и советским разведчикам пришлось соз вать ее заново. Так были образованы специализированные контрразв дывательные подразделения в областных центрах, крупных городах, штабах и соединениях республиканской армии и в интернациональнь бригадах. Результаты не заставили себя ждать. Уже вскоре были раскрь и ликвидированы подпольные франкистские организации «Единая Ис пания» и «Испанская фаланга»; обезврежена сеть франкистских, герма ских и итальянских агентов в армии и в полиции. Были разоблачен заговорщики, участники «пятой колонны» в государственных и военнь учреждениях, политических партиях, профсоюзах. Но, хотя по «пяте колонне» были нанесены чувствительные удары, до конца разгромить < не удалось. Она сохранила свои структуры в столице, причем настольк мощные, что еще до вступления франкистских войск в Мадрид они мели захватить в городе главные стратегические пункты.

Советские разведчики не только оказывали помощь испанским ко легам, но и пользовались их поддержкой. Франкисты потопили сов кие теплоходы «Комсомол», «Тимирязев», «Благоев». Экипажи двух I дов были захвачены, подверглись издевательствам, но, находясь око года в фашистских застенках, проявили стойкость и мужество. Борь моряков возглавили капитан Г. А. Мезенцев и помполит А. М. Кульбер Были также взяты в плен четыре советских летчика. По просьбе рез» дентуры, испанские друзья обменяли советских заложников на груш агентов «пятой колонны», приговоренных к расстрелу.

Трудности в организации контрразведывательной работы заключали^ и в том, что каждая партия, входящая в коалицию республиканцев, I милась иметь свою контрразведку, зачастую действовавшую против ев же союзников. Анархисты доходили до того, что публично разоблача (с опубликованием портретов в печати) тех сотрудников полиции, кс рые ловили франкистских агентов, проникших в анархистские ряды, самих агентов брали под защиту.

Особое место в работе советской разведки в Испании заняла борь с организацией испанских троцкистов — ПОУМ (Объединенной мар» систской рабочей партией). Сталин придавал ей особое значение. Де в том, что Гражданская война в Испании совпала по времени с камг нией борьбы с троцкизмом в СССР и в международном рабочем движ! нии. Дошло до того, что в 1937 году борьба Сталина с Троцким и • кизмом стала заслонять перед ним борьбу с Франко.

В мае 1937 года испанские коммунисты, поддерживаемые НК! развернули кампанию по ликвидации ПОУМ. Многие рядовые чле* ПОУМ были казнены по приговору дисциплинарного суда, некоторь из руководящих деятелей партии и лиц, сочувствовавших ей, погибли ] подозрительных обстоятельствах, как, например, бывший сподвижщ Троцкого К. Ландау, сын бывшего меньшевистского лидера Р. Абрам^ вича, М. Рейн и другие.

Печальная судьба постигла Андрэу Нина, бывшего личного секретаря Троцкого в Москве, основавшего в 1935 году ПОУМ и являвшегося вплоть до декабря 1936 года министром юстиции в правительстве Каталонии. Подстрекаемые Нином поумовцы даже приглашали Троцкого жить в Барселоне, провозглашая необходимость свергнуть «буржуазную демократию» Народного фронта, поддерживаемого коммунистами. Этого вызова Сталин перенести не мог и приказал устранить Нина. Его указание по времени совпало с получением информации о подготовке ПОУМ и испанских анархистов к вооруженному мятежу и свержению законного правительства. Путч действительно произошел в начале мая 1937 года и после кровопролитных боев был подавлен. 16 июня 1937 года Нин и 40 других лидеров ПОУМ были брошены в тюрьму на основании умело сфальсифицированных Орловым документов об их связях с Франко. ПОУМ сразу же была объявлена вне закона, а ее газета «Баталия» закрыта.
21 июня в прессе появились слухи о том, что Нин исчез из тюрьмы. Сообщалось, что его похитителями были говорящие по-немецки члены Интернациональной бригады, которые вывезли его в парк Эль Пардо, к северу от Мадрида, где он был убит. В других испанских газетах появилось сообщение, что Нин бежал.
В официальном коммюнике министерства юстиции было сказано, что Нин исчез из тюрьмы и «до сих пор все, что было сделано, чтобы найти его и его охрану, оказалось безрезультатным». В похищении и убийстве ^ Нина был обвинен советский резидент Орлов, «о он это обвинение категорически, «под присягой», отвергал до конца своих дней. Однако различные косвенные доказательства все же указывают на него как на организатора и участника этого дела.
После устранения Нина ПОУМ практически распалась и уже не представляла серьезной угрозы.
Еще одной важной операцией, в которой была задействована советская разведка, стал вывоз в СССР испанского золотого запаса. Осенью 1936 года на Орлова была возложена обязанность организовать отправку на хранение в СССР испанского золота — четвертого по величине
золотого запаса в мире.
В банковских сейфах Мадрида хранились золотые слитки на сумму 783 млн. долларов. В условиях приближения франкистов к столице 13 сентября 1936 года наличный золотой запас (155 млн. долларов были переправлены во Францию в качестве оплаты за самолеты и танки, но там заморожены в силу «Пакта о невмешательстве») был тайно вывезен в огромную пещеру, вырубленную в горе над портом Картахена.
Руководители Испании Ларго Кабальеро и Негрин предложили отдать Советскому Союзу на хранение испанские золотые запасы. Сталин посчитал возможным и желательным" получить их под стоимость оружия
и услуг советников.
Операция проводилась в обстановке абсолютной секретности. Орлову даже запретили дать испанцам расписку в получении золота, под предлогом того, что таковая будет выдана в Москве по поступлении туда
162

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС1

«груза». В целях зашифровки Орлов был снабжен документами, удос^ товерявшими, что он является представителем известного американс-» кого банка.

Советский военно-морской атташе, будущий адмирал и министр__

енно-морского флота СССР Н. Г. Кузнецов, договорился с командироь. картахенской военно-морской базы о выделении 60 надежных подвод! ников на пять дней для выполнения специального задания. Ихч>тпра-| вили на охрану пещеры. По распоряжению Кузнецова, в целях безопаец ности груз был распределен между четырьмя судами; он также распоря1 дился, чтобы испанский флот рассредоточил военные корабли на следования этих судов.

Из-за постоянных воздушных налетов переброска золота в порт и ег„ погрузка на суда стали рискованным делом. Двадцать советских водителей-танкистов переоделись в испанскую форму и пустились в рискован^ ный путь по коварным горным дорогам. Пришлось сделать несколькЦ, рейсов в безлунные ночи, с потушенными фарами, по узким серпанти-1 нам. Эта беспримерная эпопея продолжалась три ночи. Угроза исходи*! ла не только с неба, но и из-под земли: ведь нельзя было исключать тог что среди испанских моряков, охраняющих пещеру, найдется некто, к, _ поднимет бунт, и тогда вся затея провалится, вызвав не только огром^ ные финансовые потери, но и международный скандал, а возможно,! приведет и к падению республиканского правительства. Но все обошлось! благополучно. Предателей не нашлось. Золото под бомбежками былей погружено на советские суда, которые 6 ноября благополучно прибыли! в Одессу. Там в условиях строгой секретности «груз» был перенесен специальный поезд и доставлен в Москву.

После бегства Орлова работу резидентуры в июле 1938 года возгла-1 вил Н. И. Эйтингон, но эту работу вскоре пришлось свернуть. Началась! переброска советских специалистов и деятелей КПИ в СССР. С янва-1 ря 1939 года резидентура работала практически во фронтовых услови-1 ях, радиостанция была перенесена в дальний пригород Барселоны, а затем*! в открытое поле. В феврале 1939 года резидентура внешней разведки Испании прекратила свое существование.

Лев Василевский покидал землю Испании одним из последних. Ок, вспоминал: «Пала Барселона. Десятки тысяч людей бежали к границе^ Франции. Бесконечной вереницей двигались машины, повозки, толпы | беженцев. Временами появлялась вражеская авиация и безнаказанно! расстреливала бегущих. Трупы убитых лежали по краям дороги. Отряды1; республиканцев прикрывали это бегство, спасая раненых и беженцев от| жестокой мести фашистов. ?

Последнюю ночь на испанской земле мы провели в горном лесу на? склоне Пиренеев... На рассвете мы перешли границу с Францией... Как! хорошо, подумалось мне, что Грише Грандэ все это не довелось увидеть, || Хотя я знал, что он не из сентиментальных людей, но пережить такое ] было нелегко».

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ Ш[

УБИЙСТВО ЕВГЕНИЯ КОНОВАЛЬЦА

В 1918 году после заключения Брестского мира германский кайзер создал «независимую Украину» под германским протекторатом, олицетворением которого стал фельдмаршал Герман фон Эйхгорн. Было образовано правительство, возглавлявшееся дотоле неизвестным русским кавалерийским генералом П. П. Скоропадским. Генерал, не знавший ни слова по-украински, получил титул гетмана Украины.

На Украине развернулась гражданская война. Петлюра, Махно, красные, немцы, белые, зеленые, Винниченко, Котовский, Щорс, «Цупчрезком», анархисты, французы, белогвардейцы, эсеры, «Комитет освобождения», «Директория» — все перемешалось в этом смертельном котле, которым в 1918— 1920 годах была Украина.

Территорию страны делили между собой регулярные войска, партизанские отряды, бандитские шайки. Одной из них командовал Евгений Коновалец. В годы Первой мировой войны в качестве офицера корпуса «Сечевых стрельцов», входившего в состав австро-венгерской армии, воевал против России на Юго-Западном фронте. Попал в плен, в котором находился с 1915 по 1918 год, потом «развернулся» на Украине, Руководитель ОУН

Еврейские, политические и просто полковник Б. Коновалец

уголовные погромы стали его методом «борьбы» за самостийную Украину. Бывший председатель Директории В. К. Винниченко заявлял, что правительство будто бы даже боролось с ним. «Когда первый раз в Киеве был разгромлен профсоюз отрядом Коновальца, — вспоминал Винниченко, — я немедленно вызвал тех, кто производил погром... Но за первым погромом последовал второй, за ним третий...» Коновалец приобрел на Украине репутацию бандита и насильника. Постепенно Коновалец вырос в политическую фигуру, его имя упоминалось наряду с Петлюрой. После того как его банда потерпела сокрушительное поражение, его отряд в две тысячи сабель был окружен под Житомиром частями Красной армии и сдался — главари националистов приняли амнистию, дарованную правительством Украины. Покидая Украину, Коновалец увез с собой два чемодана с награбленным золотом, серебром и драгоценными камнями.

Гитлер познакомился с Коновальцем в 1922 году, неоднократно встречался с ним и с первого взгляда почувствовал к нему симпатию. Оба

164

100 ВЕЛИКИХ 01.....................• Г'*Ж1ТУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

165

вынашивали планы захвата Украины в будущей войне. По предложенш Гитлера, сторонники Коновальца проходили обучение в нацистской партийной школе в Лейпциге. Под руководством германской развел Коновалец создал «Организацию украинских националистов» (ОУН)Ц эмиссары которой появлялись всюду, где имелись значительные груЫ пы украинского населения: в СССР, Франции, Румынии, ЧехословакииЦ Польше, Южной Америке, Канаде, США, и создавали ячейки ОУН.

В Германии для членов ОУН были открыты особые школы, где слуН шатели основательно изучали технику разведки, диверсий и террора. Пер вая такая школа была создана германским военным министерством Данциге в 1928 году. Преподавали в ней офицеры германской разведки!

В конце 20 — начале 30-х годов члены ОУН, окончившие данцигс-| кую школу, совершили ряд диверсионных и террористических актов Польше. Особенно активизировались они в 1934 году, когда в Варшав был убит польский министр Перацкий, а во Львове советский диплома Майлов. После убийства Майлова председатель ОГПУ Менжинский из-| дал приказ о разработке плана действий по нейтрализации террористических акций украинских националистов.

К этому времени в ОУН был внедрен проверенный агент ОГПУ Ле-| бедь. Он был старым другом Коновальца и командовал пехотной дивизией. После бегства Коновальца в Польшу Лебедь был направлен им на| Украину для организации подпольной работы ОУН. Здесь он был арес-| тован, а затем завербован органами ОГПУ.

С целью подхода к Коновальцу и внедрения в ОУН, за границу пс видом племянника Лебедя был выведен молодой сотрудник ОГПУ Па-| вел Судоплатов. Ему удалось встретиться с Коновальцем и установить с| ним неплохие отношения. Они систематически встречались, их бесед раз за разом становились серьезнее. Судоплатов выяснил планы Коно-| вальца по подготовке административных органов для ряда областей Ук-1 раины, которые предполагалось «освободить» в ближайшее время с по-| мощью немцев; стало известно, что в распоряжении Коновальца уже имеются две бригады общей численностью около 2 тыс. человек. Уда-1 лось узнать о террористических актах ОУНовцев и о том, что они фи-| нансируются абвером — разведкой вермахта.

Однажды, когда Судоплатов гулял по Берлину с Коновальцем, их сфотографировал уличный фотограф, тут же передавший пленку Коновальцу. На протест Павла Коновалец отделался заявлением, что в этом| нет ничего страшного и беспокоиться незачем. Это был, пожалуй, единственный неприятный эпизод в работе разведчика, так как Коновалец« каждым днем относился к нему все лучше и доверял все больше. Их от^ ношения постепенно перерастали в «дружеские».

Судоплатов, выполнив первую часть задания, вернулся на Родину., О результатах его работы было доложено самому Сталину. Павел был награжден орденом Красного Знамени. В 1937—1938 годах он неоднок-* ратно выезжал на Запад в качестве курьера, будучи оформленным ради-; стом на торговом судне, капитан которого якобы «сочувствовал» нацио-1 налистам.

Судоплатов вместе с наркомом внутренних дел Ежовым был приглашен к Сталину. Разведчик доложил о положении в среде украинских националистов и о роли Коновальца, который представлял реальную угрозу, готовясь к войне с СССР вместе с немцами.
После этой беседы по указанию генсека был разработан план оперативных мероприятий против ОУН. Когда его докладывали Сталину, один из руководителей Украины, Г. И. Петровский, доложил, что на Украине Коновалец заочно приговорен к смертной казни за тягчайшие преступления против украинского народа: он отдал приказ и лично руководил казнью рабочих киевского «Арсенала» в январе 1918 года.
После этого Судоплатову было приказано лично ликвидировать Коновальца.
Было разработано несколько вариантов операции. По первому предполагалось убийство в упор из пистолета. Но от него отказались.
По второму предполагалось вручить Коновальцу «подарок» с вмонтированным взрывным устройством и часовым механизмом. Инженер Тимашков изготовил устройство, помещенное в коробку шоколадных конфет, которые очень любил Коновалец. Принцип его действия заключался в том, что устройство включалось после перевода коробки из вертикального положения в горизонтальное. Взрыв должен был произойти через полчаса после этого, что давало возможность уйти до того, как мина
сработает.
Руководитель операции Шпигельглас намекнул Судоплатову, что в случае провала операции и угрозы захвата противником он должен повести себя как настоящий мужчина, то есть покончить жизнь самоубийством. Ему вручили сезонньш железнодорожный билет, действительный на всей территории Западной Европы, фальшивый чехословацкий паспорт и 3000 американских долларов, посоветовали после «ухода» сменить верхнюю одежду в ближайшем магазине.
Судоплатов отплыл из Ленинграда в качестве радиста на грузовом судне «Шилка». Из Норвегии он позвонил Коновальцу и договорился о встрече в Роттердаме, в ресторане «Атланта». Ресторан был удобен тем, что находился всего в десяти минутах ходьбы от вокзала. Тимашков, сопровождавший Судоплатова в поездке, зарядил устройство перед тем как Павел сошел на берег. Капитан получил указание: в случае, если Судоплатов не вернется до четырех часов дня, отплыть без него.
23 мая 1938 года в 11.50 Судоплатов и Коновалец встретились в ресторане «Атланта». Павел сказал, что свидание должно быть очень коротким, так как он обязан вернуться на судно, однако в 17.00 они смогут побеседовать «по-настоящему». Договорились о следующей встрече. Павел, достав из нагрудного кармана, положил на стол «подарок с Украины» и покинул Коновальца, едва сдерживая инстинктивное желание
поскорее убежать.
В первом же магазине купил шляпу и светлый плащ, а при выходе услышал слабый хлопок, напоминавший звук лопнувшей шины, и увидел, как в сторону ресторана побежали люди. На ближайшем поезде он отправился в Париж.
166

10» ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦОК

На следующее утро на станции метро Судоплатов встретился с работ-1 ником резидентуры Агаянцем и передал ему текст телеграммы, которую! следовало отправить в Москву: «Подарок вручен. Посылка сейчас в Па-] риже, а шина автомобиля, в котором я путешествовал, лопнула, пока ЯГ ходил по магазинам».

Агаянц ничего не понял из этой абракадабры, да ему это и не требо-| валось. Кому надо, тот понял!

После этого Судоплатов около двух недель скрывался на явочной! квартире, затем перебрался в Испанию, а уже оттуда домой.

Сначала настораживало то, что эмигрантские русские газеты ничег не сообщали о событии в Роттердаме. Затем появились статьи о стран-1 ном происшествии, при котором украинский националистический лич| дер Коновалец, путешествовавший по чужому паспорту, погиб при взрыве| на улице. Его личность оставалась не выясненной полицией до поздне-1 го вечера.

Местная полиция, узнавшая от сотрудников Коновальца о том, что! он должен был встретиться со своим другом, радистом на советском суд-1 не, провела проверку на всех советских кораблях, стоявших в порту Рот-| тердама. Опознание проводилось по фотографии, сделанной когда-то в| Берлине. *

В газетных сообщениях выдвигались три версии: либо Коновальца; убили большевики, либо соперничающая группировка украинцев, либо! поляки — в отместку за убийство Перацкого. Американские писатели; Сайерс и Кан выдвинули свою версию в книге «Тайная война против; Америки»:

«В том же (1938) году Гитлер и полковник Николаи решили, что гла-1 варь ОУН — Коновалец — знает слишком много тайн германского пра-1 вительства и приобрел такие международные связи, что в дальнейшем ] может оказаться трудным держать его в руках. По этим соображениям! они организовали вручение Коновальцу, находившемуся в то время на| съезде украинских националистов в Роттердаме, особого «подарка».

У входа в зал заседаний один из помощников Коновальца, доверен-1 ный агент гестапо, подал своему шефу сверток, сказав, что это предназ-1 начено лично ему. Когда Коновалец развернул сверток, находившаяся в| нем бомба разорвала его на куски. Таким образом Коновалец стал «му-| чеником» украинского националистического движения. Высокопостав-'. ленные нацисты после этого не раз говорили, и по всей вероятности] искренно, что после смерти полковник Коновалец оказался им еще 1 лезнее, чем при жизни.

Когда Коновалец был устранен, организация ОУН в международном] масштабе пошла ускоренным темпом». г

Однако в то время гибель Коновальца вызвала раскол в ОУН. В ходе1 борьбы за власть внутри ОУН между Бандерой и официальным преем-1 ником Коновальца Мельником погибли видные боевики и сторонники! Коновальца, которых уничтожили бандеровцы.

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

167

«УСТРАНЕНИЕ» ТРОЦКОГО

Троцкий и Сталин были личными врагами не на жизнь, а на смерть. Оба ненавидели друг друга, и примирения между ними быть не могло. Правда, после 1929 года, когда Троцкий был выдворен из СССР и жил то в Турции, то в Норвегии, то во Франции, а с 1937 года — в Мексике, реальных сил у него было немного. На созванный им съезд IV Интернационала явилось только двадцать его сторонников. С другой стороны, троцкисты могли организовать и более серьезные акции. Например, во время Гражданской войны в Испании местные троцкисты — ПОУМов-цы — вместе с анархистами подняли восстание на республиканской территории, которое могло обернуться трагедией, — они фактически открыли фронт, и республиканцы вынуждены были отозвать дивизию с передовых позиций, чтобы подавить мятеж.

Основная сила Троцкого была в его пропагандистских статьях, главным объектом нападок в которых был Сталин. Вот лишь один пример.

Свою злую статью об услугах Сталина Германии Лев Троцкий так и назвал: «Сталин — интендант Гитлера». В этой статье он цисал, что Сталин «больше всего боится войны. Об этом слишком ярко свидетельствует его капитулянтская политика... Сталин не может воевать при всеобщем недовольстве рабочих и крестьян и при обезглавленной им армии».

Но троцкисты не ограничивались только антисталинской пропагандой. Она постепенно переросла в антисоветскую пропаганду, наносящую ущерб не лично Сталину, а Советскому Союзу, лишить который позиции лидера мирового коммунистического движения троцкисты стремились. Сталин полагал, что действия Троцкого серьезно угрожают Коминтерну.

Фото из тюремного дела Романа Меркадера
168

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЛУЖБ |

Как свидетельствует один из руководителей советской разведки | П. А. Судоплатов, на узком совещании в сентябре 1938 года Сталин сказал: \

— В троцкистском движении нет важных политических фигур, кр ме самого Троцкого. Если с Троцким будет покончено, угроза Комин-1 терну будет устранена... Троцкий должен быть устранен в течение года, прежде, чем разразится мировая война...

Сталин явно предпочитал обтекаемые слова, вроде «акция» (вместо | «ликвидация») и «устранение» (вместо «убийство»), и сказал, что в слу- < чае успеха акции «партия никогда не забудет тех, кто в ней участвовал, ] и позаботится не только о них самих, но обо всех членах их семей».

Руководителем «акции», которая получила название «Утка», был на-' значен опытный разведчик Н. Эйтингон. Никто лучше его не знал аген-1 туру, осевшую в Мексике после окончания Гражданской войны в Испа- \ нии. Он также хорошо знал агентуру в Западной Европе и в США и су- ] мел самостоятельно сколотить две группы из числа этих агентов. Одна' из групп получила кодовое название «Конь», другая — «Мать».

Первой группой руководил знаменитый мексиканский художник! Давид Альфаро Сикейрос, ветеран Гражданской войны в Испании, где ] он командовал бригадой, второй — Каридад Меркадер, испанская революционерка, отважная и самоотверженная женщина. Ее старший сын ] погиб в бою с франкистами; средний, Рамон, воевал в партизанском отряде; младший, Луис, в 1939 году приехал в Москву в числе других испанских детей, спасенных от войны.

Обе группы действовали совершенно самостоятельно и не знали о су- ' ществовании друг друга. И задачи перед ними стояли разные. Если груп- I па «Конь» готовилась к штурму виллы Троцкого в Койякане, пригороде Мехико, то группа «Мать» стремилась к глубокому проникновению в окружение Льва Троцкого. Дело в том, что в его окружении не имелось ни одного советского агента. Из-за этого стопорилась и работа первой группы — ведь не было плана виллы, была неизвестна система охраны и допуска на виллу, ничего не знали о распорядке дня Троцкого.

Путь в окружение Троцкого лежал через сердце женщины. Для того чтобы завоевать его, молодой, красивый, энергичный Рамон Меркадер был отозван из рядов испанских партизан и направлен в Париж, где находилась штаб-квартира троцкистских организаций, которую возглавлял сын Троцкого Лев Седов.

Рамон (под кличкой «Раймонд») вошел в троцкистские круги, но держался там независимо, не «встревал» в их дела и не пытался завоевать • доверие. Зато познакомился с сестрой сотрудницы секретариата Троцкого Рут Агелов, которая одновременно являлась связником с его сто- -. ройниками в США. Эта сестра, Сильвия, жила в Нью-Йорке. Встречу с ней осуществили путем хитроумной комбинации. Доверенная нью-йоркской резидентуры, Руби Вайль познакомилась и подружилась с Сильвией, затем «получила наследство» и пригласила ее в Париж, где 1 июля 1938 года в кафе они «случайно» встретились со «старым приятелем семьи Вайль» Рамоном. Он быстро сблизился с Сильвией, последовали частые встречи, совместные поездки, речь зашла о браке. Но Сильвии

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

169

пришлось возвращаться в Нью-Йорк. Некоторое время спустя там появился и Рамон, с поддельным канадским паспортом на имя Фрэнка Джексона.
В октябре 1939 года он перебрался в Мексику, а в январе 1940 года туда же вслед за ним приехала Сильвия. Пользуясь рекомендацией своей сестры, она встретилась с Троцким и два месяца работала его секретаршей. Об истинной роли «Раймонда» она ничего не знала.
Во время пребывания Сильвии в Мехико он не делал попытки проникнуть на виллу, но ежедневно заезжал за девушкой; охрана привыкла к нему. В марте 1940 года Района впервые пригласили на виллу. С тех пор он побывал там (по записям в журнале охраны) 12 раз, провел в общей сложности более 5 часов, несколько раз в саду встречался с Троцким и беседовал с ним.
Меркадер добыл полезную информацию о системе охраны превращенной в крепость виллы и ее обитателях и передал ее Эйтингону, который в это время находился в Мехико и поддерживал постоянную связь с Сикейросом, непосредственным руководителем террористической группы, в которой не было ни одного советского агента, а только его личные друзья.
24 мая 1940 года около четырех часов утра группа из 20 человек, одетая в униформу мексиканских полицейских и военнослужащих, под командой Сикейроса подошла к воротам виллы-крепости. Вызвали звонком дежурного — это был Роберт Шелдон Харт, американец, который открыл калитку и впустил нападавших. Они схватили и заперли в закрытых помещениях охранников, отключили звуковую сигнализацию. Поднявшись наверх, заняли позиции вокруг спальни Троцкого и открыли огонь из ручного пулемета и стрелкового оружия, выпустив более 200 пуль. Троцкий и его жена, соскользнув с постели, спрятались под ней и остались невредимыми.
Нападавшие, окончив стрельбу и захватив с собой Шелдона Харта, скрылись на двух автомашинах. Своего пленника, посчитав его американским агентом (что соответствовало-действительности), они убили, а сами рассеялись по окрестностям. -
Полиции удалось выйти на след покушавшихся. Были задержаны второстепенные участники нападения, остальные, кроме Сикейроса, сумели скрыться. Художника задержали только в июле 1940 года, но решением президента, большого поклонника его таланта, Сикейроса отпустили, и он выехал из страны. Перед этим он заявил, что целью нападения было не убить Троцкого, а вызвать психологический шок и использовать его в качестве протеста против проживания Троцкого в Мексике.
Вскоре из Мехико поступило сенсационное сообщение: 20 августа 1940 года совершено покушение на Троцкого, получившего смертельное ранение, от которого он скончался вечером следующего дня.
Что же произошло на вилле Койякане?
Когда Рамон в период работы Сильвии секретарем Троцкого (январь — март 1940 года) ежедневно заезжал за ней, он познакомился и «подружился» с гостившими у Троцкого его старыми друзьями Марга-
170

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

ритой и Альфредом Росмерами. Как свой человек — жених Сильвии приятель Росмеров — он и был воспринят Троцким и его супругой. Как-) то раз, в августе 1940 года, Район (он был известен Троцкому и его ок-; ружению как бельгийский подданный Жак Морнар) показал Троцкому! свою статью о троцкистских организациях в США и попросил его высказать свои замечания. Троцкий взял эту статью и предложил Району зайти к нему 20 августа для обсуждения статьи.

В этот день Рамон пришел на виллу вооруженный пистолетом, ле-1 дорубом и ножом, спрятанным в подкладке пиджака. Нож' был нужен на| тот случай, если охрана обнаружит и предложит сдать пистолет и ледс руб. Но его никто не остановил, и он спокойно вошел в кабинет Троц-| кого. Тот сел за стол, положив статью перед собой, и стал высказывать! свое мнение. Рамон стоял сзади, как бы внимательно прислушиваясь к] замечаниям «учителя». Затем достал ледоруб, немного размахнулся и! ударил Троцкого по голове. Удар не оказался смертельным -- Троцкий | обернулся, дико закричал и вцепился зубами в руку Меркадера. Ворвав-; шаяся охрана схватила Рамона, зверски, до полусмерти, избила его и | скрутила.

Троцкий был доставлен в госпиталь, где 21 августа 194р года умер.

Рамона Меркадера поместили в тюрьму. Началось длительное след-1 ствие. От него требовали чистосердечного признания, которого, однако, ни тогда, ни впоследствии не получили. Через бельгийского послан-: ника было установлено, что Рамон Не является бельгийским подданным; Жаком Морнаром. Однако Рамон стоял на своем, подтверждая версию, изложенную в письме, которое он передал старшему медицинской кареты, когда его везли после задержания. В письме говорилось, что он, Жак Морнар, бельгийский подданный, приехал в Мексику по предложению одного из членов IV Интернационала (фамилия не названа), чтобы войти в контакт с Троцким. От него же получены деньги на поездку и паспорт на имя Фрэнка Джексона. Далее в письме подробно излагались; мотивы убийства: разочарование в теории и практике троцкизма в результате знакомства с Троцким, а особенно после того, как Троцкий ^ высказал намерение отправить его в СССР для совершения террористических актов и убийства Сталина. К тому же Троцкий возражал против его женитьбы на Сильвии.

Не получив признания, следствие стало применять меры морально-психологического и физического воздействия. В полицейском участке истязания продолжались несколько недель. В ходе предварительного следствия Рамон семь месяцев содержался в подвале, «являясь, — как говорится в официальном меморандуме, — объектом неслыханных издевательств и унижений... Он был на грани потери зрения».

Только в мае 1944 года суд федерального округа Мехико вынес приговор: 20 лет тюремного заключения (высшая мера наказания в стране). Рамону Меркадеру пришлось пробыть в тюрьме 19 лет, 8 месяцев и 4 дня. За это время он перенес несколько тяжелых заболеваний. Однако ни разу не усомнился в правоте своего дела и не дал никаких признательных показаний.

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ 171
Его пребывание в тюрьме скрашивала зародившаяся у него любовь к сестре одного из заключенных — Рокелии Мендоса. Она оказывала ему моральную и материальную помощь, надежно, уверенно и смело выполняя роль связника. Рамон и Рокелия поженились и счастливо жили до конца его дней.
6 мая 1960 года Рамон был освобожден. Через Кубу он прибыл в СССР, где 8 июня ему была вручена Золотая Звезда. Он стал первым разведчиком, получившим при жизни звание Героя Советского Союза. Рамон и Рокелия жили в СССР до 1974 года, но северный климат тяжело сказывался на их здоровье, и они переехали на Кубу, где Рамон скончался в 1978 году. Согласно его последней воле, урна с его прахом захоронена в Москве.
Длительное время не было известно, кем же на самом деле был «Жан Морнар». Лишь несколько лет спустя после суда троцкисты установили, что осужденный — испанец Рамон Меркадер. Его опознали по фотокарточке несколько испанцев, бывших участников интернациональных бригад, вспомнили и ранение в правое предплечье (это подтвердилось при его осмотре в тюремной больнице). В испанских полицейских архивах обнаружились отпечатки пальцев Рамона, которого арестовывали в 1935 грду в Барселоне за коммунистическую деятельность.
Мать Рамона и Эйтингон в день покушения находились в Мехико и ожидали его в машине неподалеку от виллы Койякане, Они видели, как к дому Троцкого с ревом летели полицейские и санитарные машины. Но Рамон не появился.
Около 10 часов вечера, мексиканское радио сообщило подробности покушения. Немедленно после этого Эйтингон и Каридад Меркадер покинули Мексику. Некоторое время они пробыли на Кубе, затем выехали в США, а оттуда в СССР. После войны Каридад жила в Париже, где с ней встречалась советская разведчица Зинаида Батраева, передававшая весточки от сына. Как рассказывала Батраева автору этих строк, «Мать» постоянно спрашивала ее: «Неужели советская разведка — такая сильная — не может организовать побег моего сына?»
Действительно, вопрос о побеге Рамона неоднократно обсуждался, и даже было дано поручение резидентурам в Нью-Йорке и Мехико организовать его. Однако ничего не получилось. К тому же и сам Рамон высказался против этих попыток, что при его преданности делу вполне можно объяснить нежеланием причинить ущерб советской разведке в случае провала. Не удались и попытки освободить Рамона досрочно по амнистии или помилованию.
Прах Меркадера покоится на Кунцевском кладбище под именем Рамона Ивановича Лопеса, Героя Советского Союза.
Картины коммуниста Давида Сикейроса украшают одно из самых «капиталистических» зданий Нью-Йорка — Рокфеллер-Центр.
А троцкизм как политическое течение практически прекратил свое существование после гибели Льва Троцкого.
172

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

173

ПРИБАЛТИЙСКАЯ СТАВКА НЕМЕЦКОЙ РАЗВЕДКИ

Чтобы понять обстановку в Прибалтике накануне Второй мирово* войны и направленность операций немецкой разведки в этом районе,! нужно сначала заглянуть в прошлое.

Согласно Ништадтскому мирному договору 1721 года между 'Росси* ей и Швецией, завершившему Северную войну 1700—1721 годов, Россия получила, в частности, Лифляндию с РИГОЙ, Эстляндию с Ревеле* и Нарвой, острова Эзель и Даго и другие районы Прибалтики. Такие образом, Россия вернула себе захваченные ранее Швецией земли и ут»| вердилась на Балтийском море.

После Октябрьской революции 1917 года в Латвии, Литве и Эстонии! была установлена советская власть. Но она просуществовала недолго. Уже! в 1920 году в странах Прибалтики возникли режимы, которые в течение! двух десятилетий вели враждебную политику по отношению к СССРД ориентируясь на западные державы. Особенно опасным был курс на(| сближение этих стран (их именовали «лимитрофы») с гитлеровской Германией, который таил в себе угрозу их превращения в плацдарм для нападения на СССР.

Немцы в отношении лимитрофов имели вполне определенные наме-1 рения.

Приведу весьма характерный документ, касавшийся этой проблемы.1! 2 мая 1939 года сотрудник Риббентропа д-р Клейст излагал немецкие! намерения следующим образом:

«В прибалтийских государствах... не будет иметь места применение! силы, оказание давления и угрозы (экономические переговоры с Литвой! мы ведем, соблюдая в высшей степени лояльность и любезность). Такими способом мы достигнем нейтралитета прибалтийских государств, то есть! решительного отхода их от Советского Союза. В случае войны нейтраЛ литет прибалтийских стран для нас так же важен, как и нейтралитет! Бельгии или Голландии. Когда-нибудь позже, если это нас устроит, мы! нарушим этот нейтралитет, и тогда, в силу заключенных нами ранее! пактов о ненападении, не будет иметь места механизм соглашения между! прибалтийскими государствами и Советским Союзом, который ведет к | автоматическому вмешательству СССР».

Итак, вот какой была цель: сначала обеспечить нейтралитет, то есть! «отход» прибалтийских государств от СССР, а затем нарушить этот ней- | традитет и захватить Эстонию, Литву и Латвию.

Учитывая все эти обстоятельства, Советский Союз в сентябре 1939 года, \ после раздела Польши, предложил Эстонии, Латвии и Литве подписать | пакты о взаимной помощи, что и было сделано в сентябре-октябре того ' же года. Правительства этих стран пошли на это, не без основания опаса^-ясь Германии (ведь Гитлер к этому времени уже «оттяпал» у Литвы Клай- \ педу), из двух зол выбирая меньшее. Советский Союз обязался оказывать 1 этим странам помощь всеми средствами, включая военные, в случае на*! падения или угрозы нападения на них со стороны любой европейской дер- I

Немецко-фашистские войска в Клайпеде. Март 1939 года

жавы. Для обеспечения выполнения взятых на себя обязательств СССР получил право разместить в прибалтийских странах войска и создать на их территории морские и воздушные базы. (Дальнейшее развитие событий привело к тому, что в 1940 году Эстония, Латвия и Литва вошли в СССР на правах союзных республик. При этом следует подчеркнуть, что в то время большинство населения прибалтийских стран — рабочие, крестьяне, интеллигенция — приветствовали такое развитие событий. Об этом свидетельствуют не только официальные заявления, итоги выборов и пропагандистские статьи в газетах, но и откровенные донесения советских разведывательных органов.)
Более того, эти настроения фиксировали и органы безопасности самих прибалтийских стран. Примером тому может служить Бюллетень департамента государственной безопасности Литвы от 16 октября 1939 года. Оценивая происходившие 11—12 октября 1939 года многочисленные собрания и митинги фабричных, заводских рабочих и других слоев трудящихся в разных местах Литвы, на которых выражалась благодарность Советскому Союзу за освобождение и передачу Литве Вильт нюса и Вильнюсского края, в Бюллетене, в частности, отмечалось: «События этих дней показали, что среди наших рабочих коммунистическая агитация находит себе неплохую почву. Влиянию коммунистов поддается немало и тех рабочих, которые раньше с коммунистической деятельностью ничего общего не имели».
Однако командования эстонской, латвийской и литовской армий разрабатывали планы нападений на советские гарнизоны, в том числе планы совместных военных действий.
Одновременно правящие круги этих стран втайне устанавливали новые и расширяли уже имеющиеся связи с германской разведкой, которая в эти годы вовсю развернула свою деятельность в Прибалтике. Одной из главных задач немецкой разведки стало создание в лимитрофах своей «пятой колонны». Этому способствовало, в частности, прибытие в Латвию, Литву и Эстонию так называемых репатриационных комиссий, служивших прикрытием для германских спецслужб.
Эти комиссии поначалу занимались репатриацией в Германию лиц немецкой национальности. Но затем, не прекращая своего существования, прекратили отправку немцев в Германию, а проведенную при ре-
174

10» ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

патриации работу по регистрации немцев использовали для вербовк агентуры. Под разными прикрытиями действовали как легальные, так«| нелегальные немецкие организации: «Культурфербанд» НСД! (НСДАП), ФДРД — «Союз немцев рейха», «Гитлерюгенд», «Арба* ронт» — «Рабочий фронт», НСФ — Национал-социалистский союз жен щин, «Союз германских девушек», спортивные клубы, религиозные > юзы и т.п. Они активно вели фашистскую агитацию и шпионскую боту по указаниям германских разведчиков.

Под видом туристов и коммерсантов в Прибалтику зачастили неме кие разведчики. Интересно, что «спортивные» объединения вдруг пр» нялись за строительство стадионов, которые, как сообщала агент планировалось использовать в качестве аэродромов.

Одновременйо определенные круги прибалтийских государств скрытый зондаж в Германии, стремясь получить от нее поддержку в < ществлении антисоветских планов. В конце февраля 1940 года президе* Литвы А. Сметона направил в Берлин директора Департамента государ ственной безопасности МВД с секретной миссией, которая заключалас в том, чтобы получить согласие Германии установить над Литвой пр текторат или взять ее под свою политическую опеку. Германское вительство обещало сделать это осенью 1940 года, после завершен» военных операций на Западе. Рассчитывая на поддержку фашистской^ Германии, правящие круги Литвы стали прибегать к провокационный действиям против гарнизонов советских войск. Были случаи похищен» советских военнослужащих, к ним применяли насилие, пытаясь пол чить от них секретные сведения.

По признанию генерала Г. Пикенброка, одного из ближайших помощ-| ников Канариса, начальника «Абвер—Ь, фашистская Германия в под* рывной деятельности против СССР активно использовала разведки националистов прибалтийских республик. И Канарис и Пикенброк до! середины 1940 года неоднократно посещали Прибалтику, особенно Эс-| тонию, где сумели войти в тесный контакт с ее спецслужбами. Вот вы-| держки из показаний Пикенброка, данных в 1946 году:

«Разведка Эстонии поддерживала с нами очень тесные связи. Мы| постоянно оказывали ей финансовую и техническую поддержку. Ее де-| ятельность была направлена исключительно против Советского Союза. |

В Эстонии часто бывал сотрудник абвера, корветтен-капитан Целла-1 риус, на которого была возложена задача наблюдения за советским Бал-^ тийским флотом, его положением и маневрами. С ним постоянно со-1 трудничал работник эстонской разведки капитан Пичерт.

Перед вступлением в Эстонию советских войск нами заблаговременно \ была оставлена там многочисленная агентура, с которой мы поддерживали регулярную связь и получали интересующую нас информацию.; Когда там установилась Советская власть, наши агенты активизировали свою деятельность и до самого момента (немецкой) оккупации страны снабжали нас необходимыми сведениями, содействуя тем самым в значительной мере успеху немецких войск. Некоторое время Эстония и Финляндия являлись основными источниками разведывательной ин-

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ 175
формации о советских вооруженных силах». «Мы получали информацию от разведок пограничных с Россией стран, например Финляндии и Эстонии, которые по заданиям германской разведки засылали в Россию своих агентов».
Конечно, сведения о советских войсках собирали не только в Эстонии. Вот краткая выдержка из письма коменданта города Вильнюса начальнику полиции города Вильнюса и Вильнюсского уезда:
«Прошу Вас приказать начальникам полицейских отделений собирать сведения о войсках СССР на территории Литвы по следующей выдержке из указаний 2-х отдела штаба Вильнюсского соединения: о войсках СССР, передвижении войск, составе замеченных единиц и направлении передвижения... вооружении... настроении солдат СССР... отношении военнослужащих СССР к своему внутреннему строю... Сведения посылать ежедневно в 7.00—8.00 и в 17.00—18.00».
Ясно, что и эти сведения уходили к немцам. Это подтверждается выдержкой из сообщения 2-х бюро Генерального штаба французской армии от 8 марта 1940 года (ставшего достоянием советской разведки):
«Немецкая служба разведки в Каунасе, располагающая большим количеством агентов, имеет... связь между немецким военным атташе и частью литовской полиции... Разведка против СССР: основной центр этого рода деятельности находится в Вильно... на улице Мицкевича (адрес) ... именно здесь находится центр немецкой разведки, работающей против Советского Союза... сведения передаются литовскому агенту, работающему в пользу Германии (фамилия, адрес) ...В январе из Германии в Вильно прибыл один из главных руководителей немецкой разведки.. Как стало известно, его деятельность в основном была направлена против Советов».
Безусловно, немецкая разведка, понимая, что немцы будут находиться под постоянным наблюдением советской контрразведки, основной упор делала на приобретение агентуры из числа литовских граждан. Вот отрывок из трофейного документа — докладной записки руководителя реферата III В в Главное управление имперской безопасности Германии от 10 января 1940 года: «...любой разведке, работающей против СССР в этих и с помощью этих (прибалтийских. — И. Д.) стран, будет заранее обеспечен успех в силу того, что имеются значительные слои литовского, латышского и эстонского населения, недовольные развитием событий последнего времени, настроенные против Советского Союза, большевизма, которые с охотой отдадут себя в распоряжение какой-либо разведки, работающей против СССР. По моему мнению, это обстоятельство должно быть серьезным образом учтено при намеченной активизации деятельности немецкой разведки... Используя это обстоятельство, можно добиться значительного успеха, если умело подойти к отдельным лицам из руководящих кругов-Литвы, Латвии и Эстонии».
Это очень важный вывод, которым не преминули воспользоваться германские спецслужбы, а впоследствии и другие, видевшие в Советском Союзе своего главного противника.
На основании указания Гитлера об усилении деятельности всех секретных служб Германии против СССР были приняты меры по ее коорди-
176

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ С1Ш

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

177

нации и заключению соответствующего соглашения между РСХА и ге* неральным штабом германских сухопутных войск. В начале иющ 1941 года Гейдрих и Канарис на совещании офицеров абвера и комаш диров частей полиции и СД обсудили вопрос о взаимодействии меж! частями полиции безопасности, СД и абвером. Результаты совещан* были доложены рейхсфюреру СС Гиммлеру. Именно тогда было окон-! чательно утверждено создание «айнзатцгрупп» и «айнзатцкомандо» формирований, создававшихся для совершения массовых убийств деся ков тысяч людей на оккупированной территории. В составе этих гру оказались добровольцы из числа эстонских, латвийских и литовск* националистов.

Из показаний ответственного сотрудника абвера полковника Эрви-1 на Штольца:

«Абвером II были также подготовлены особые отряды для подрывнс«р деятельности в советских прибалтийских республиках. Германским агенч там в Литве было, например, дано задание захватить железнодорожн туннель и мосты близ Вильнюса. В Латвии диверсионные отряды жны были захватить мосты через Западную Двину. Все захваченные тегически важные объекты должны были охраняться нашими диверсЫ онными отрядами от разрушения и удерживаться до подхода регулярш германских войск».

ИНЦИДЕНТ В ВЕНЛО

Одной из причин неудач английской разведки в Западной Европе начале Второй мировой войны была катастрофа, которая сокрушила главную резидентуру в Голландии в 1939 году. Континентальный цен. операций британской секретной службы, руководимой адмиралом Син,, лером, располагался в Гааге по адресу: Неве Уитвег 15, кстати по соседа ству с домом, где в 1915 году жила Мата Хари. Главой европейскопНмри-' са был майор Г. Р. Стивене, а его заместителем — капитан С. Пайн БеоЦ

Летом 1939 года эти офицеры познакомились с немцами, выдав; щими себя за антифашистов и предложившими поставлять секретную ] енную и политическую информацию.

После нескольких встреч в отеле Паркцихт в Амстердаме было реше провести встречу двух английских офицеров с д-ром Шеммелем и гене ралом фон Виттерсхаймом и другими немецкими офицерами в Венлс», Переговоры были продолжены 3 сентября 1939 года, то есть уже после начала войны. Англичане информировали своих руководителей в Лон4 доне и получили следующую инструкцию: чтобы избежать какого-либо недовольства со стороны властей нейтральной Голландии, строго секретно информировать о своих действиях шефа голландской секретной служч бы. Это было сделано, и глава голландской военной разведки генерал-1 майор ван Ооршот, правда без особой охоты, дал согласие на проведе» ние англо-германских переговоров на голландской территории. Он по*1 ставил условие, что британских офицеров будет сопровождать офице голландской разведки лейтенант Даниэль Клоп.

Переговоры были продолжены 19 и 30 октября и 7 ноября в Венло. В этот день англичанам сообщили, что генерал Виттерсхайм прибудет на встречу в 16 часов 9 ноября. К этому часу они подъехали к самой германской границе, и «д-р Шеммель» сказал, что генерал появится, когда он взмахнет рукой.
Такова английская версия событий, происходивших до этого рокового момента.
Теперь как рассказывают о ней немцы, в частности бывший начальник гитлеровской разведки Вальтер Шелленберг в своих мемуарах.
В течение нескольких лет германский тайный агент Ф-479 работал в Голландии. Он попал туда в качестве политического беженца и, продолжая выступать в этой роли, сумел завязать контакт с английской секретной службой. Он сделал вид, будто имеет связь с сильной оппозиционной группой внутри вермахта, что очень заинтересовало англичан. Его доклады пересылались прямо в Лондон, и через него немецкая разведка наладила непрекращающийся поток дезинформации.
После начала войны заинтересованность англичан в легендирован-ной оппозиционной группе усилилась. Они рассчитывали с помощью офицеров-заговорщиков свергнуть гитлеровский режим.
Чтобы еще глубже втянуть англичан в «игру», было решено устроить их прямые переговоры с «высокопоставленными представителями» оппозиционной группы.
В качестве «представителя» выступал сам Шелленберг. Ему была предоставлена полная свобода действий и поставлена задача: определить отношение английского правительства к возможному новому немецкому правительству, которое контролировалось бы германской армией, и узнать, захотят ли англичане заключить секретное соглашение с оппозиционной группой, которое при перемене власти привело бы к мирному соглашению.
Под именем капитана Шеммеля, в сопровождении одного из агентов, Шелленберг выехал в Голландию, где встретился с майором Стивен-сом и капитаном Вестом, которых сопровождал лейтенант Коппенс. Те обещали группе всяческую поддержку и выразили желание встретиться с кем-нибудь из ее руководителей — генералов.
Шелленберг по молодости лет никак не выглядел генералом, поэтому он привлек к делу своего лучшего друга Макса де Криниса, профессора Берлинского университета и заведующего психиатрическим отделением знаменитой клиники Шарите. Элегантный, статный, высокообразованный полковник медицинской службы идеально подходил на роль генерала, заместителя руководителя оппозиции.
Несколько дней спустя, 30 октября, де Кринис, Шелленберг и его агент выехали в Голландию. Там-йх задержала голландская полиция, подвергнув детальному допросу и обыску, и хотя ничего предосудительного обнаружено не было, их продолжали держать в участке. «Выручили» задержанных англичане, которые очень сожалели о происшедшем недоразумении, но Шелленбергу было ясно, что само задержание, допрос и обыск — их рук дело, способ проверки партнеров по переговорам.
100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦС

МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

179

•'•*•

Руководитель германской иностранной разведки Вальтер Шелленберг

В этот день провелидаительные ] «плодотворные» переговоры о буп щем Германии и о формах сотрудщ чества, причем «генерал» (видимо, I назвался фон Витгерсхаймом, как I этом пишут англичане) держался ] но, когда надо было, кивал или вста лял дельные замечания, чем произв на англичан хорошее впечатлен* Переговоры завершились обильнь ужином, а наутро Шелленберг сотов рищи отправились домой. Предвари тельно заехали на некую фирму адресу Неве Уитвег 15 (Шелленб знал, что там находится английс* резидентура). Гостей снабдили ра ей английского производства и спе1 альным шифром, а также вручили I магу, обязывающую голландские ] сти предоставлять возможность ев зываться по секретному номеру тел^ фона в случае повторения непрк инцидентов. Договорились о дальне! шей работе и способах связи. В ние следующей недели немцы тр» ды связывались по радио с англичанами и, наконец, договорились орг низовать новую встречу 7 ноября в одном из кафе близ границы. Встре^ вновь прошла вполне успешно, англичане пообещали свозить «кап» на Шеммеля» и руководителя оппозиции в Лондон для переговоров самом высоком уровне. В заключение договорились, что «Шеммель попытается привезти руководителя оппозиции на следующую встречу \ том же месте, в тот же час. В хорошем настроении Шелленберг I вился в Дюссельдорф, но там вдруг обнаружил, что у начальства рез» изменилось настроение по отношению к проводимой операции. намекнули, что фюрер еще не принял решения, но что он склоняется; мысли прервать переговоры. Ему казалось, что они и так зашли слиш| ком далеко. По-видимому, всякий, даже фиктивный, разговор о его све^ жении воспринимался фюрером болезненно.

Но Шелленберг уже настолько втянулся в «игру», что на свой страх7! риск связался с Гаагой по радио и подтвердил свою готовность ] ся на следующий день. Он и сам не знал, о чем будет говорить с анпгё чанами, но решил потянуть время, чтобы не прерывать контактов и I обшить им, что руководитель оппозиции заболел, но как только он по правится, они вместе прибудут в Голландию.

Утром Шелленберг переговорил с человеком, которого выбрал на ] генерала, «руководителя оппозиционной группы». Тот был промышле» никои, но имел высокое почетное звание в армии и являлся одним руководителей СС.

В полдень Шелленберг вновь пересек границу. Ему пришлось долго ждать в кафе и даже показалось, что за ним следят и англичане подозревают неладное. Но Стивене и Бест наконец прибыли. Извинились за опоздание, и встреча приняла прежний сердечный характер. Вполне удовлетворенный ею, Шелленберг вернулся в Дюссельдорф. Там к нему явился один из командиров СС и сообщил, что ему поручено обеспечивать безопасность Шелленберга и в случае, если того попытаются похитить, воспрепятствовать этому с применением силы, благо встреча происходит у самой границы. Шелленберг объяснил офицеру, что, возможно, он уедет с английскими агентами, так как его целью является поездка в Лондон, и это не будет похищением. В этом случае Шелленберг подает ему знак. Договорились и о том, как действовать в случае попытки похищения. Офицер заверил, что для выполнения задания он отобрал самых лучших людей.
Вечером Шелленберг вновь встретился с промышленником и обсудил с ним все детали предстоящей на следующее утро работы. Удовлетворенный, он отправился спать и впервые за последние дни уснул спокойным, глубоким сном.
Разбудил его резкий телефонный звонок из Берлина. Говорил сам рейхсфюрер СС Гиммлер.
— Сегодня вечером после речи фюрера в пивном погребке, где он встречался со старыми членами партии, на него было произведено покушение. К счастью, за несколько минут до взрыва он успел выйти из здания. Он считает, что это дело рук английских спецслужб. Теперь он говорит — и это приказ, —что, когда вы завтра встретитесь с английскими агентами, вы должны их арестовать и доставить в Германию. Возможно, это будет означать нарушение голландской границы, но фюрер говорит, что это неважно. Отряд СС, посланный для вашей зашиты, поможет вам выполнить задание. Вы все поняли?
— Да, рейхсфюрер. Но...
— Никаких «но», — резко ответил Гиммлер. — Существует только приказ фюрера, который вы выполните. Поняли? — Гиммлер повесил трубку.
Шелленберг немедленно разбудил командира отряда и объяснил ему суть дела. Обсудили план и решили, что действовать надо начинать в тот момент, когда подъедет «Бьюик» капитана Беста. Эсэсовцы уже хорошо разглядели эту машину накануне. Эсэсовский водитель хорошо водил свою машину задним ходом, и после захвата англичан ему даже не придется разворачиваться, оставляя широкое поле для обстрела, если до этого дойдет. Шелленберг должен был оставаться в кафе, а затем сесть в свою машину и уехать. На всякий случай все эсэсовские солдаты хорошенько разглядели его, чтобы не спутать'с Вестом, походившим на него фигурой и носившим похожее пальто.
В двенадцать часов следующего дня Шелленберг вместе с агентом пересек границу. Они зашли в кафе и заказали аперитив. Обратили внимание, что вокруг было много велосипедистов и каких-то странно выглядевших людей в штатском, сопровождаемых полицейскими собаками.
180

100 ВЕЛИКИХ ОПЕРАЦИЙ СПЕЦСЯ5

Стало ясно, что англичане приняли чрезвычайные меры предостороа ности. С большим опозданием, заставив Шелленберга и его агента н| мало поволноваться, на большой скорости подъехал «Бьюик». В этот: момент раздались выстрелы и крики, и автомашина эсэсовцев, стояви наготове за зданием немецкой таможни, прорвалась через пограничнь барьер. Выстрелы, произведенные ими же с целью усиления элеме!-внезапности, и дикие крики привели голландскую пограничную с в такое смятение, что солдаты бестолково бегали туда-сюда, ничего предпринимая.

За рулем «Бьюика» сидел капитан Бест, рядом лейтенант Коппенс.' сразу же выскочил из машины и стал стрелять по машине эсэсовцев, их командир несколькими выстрелами сразил его. Эсэсовцы подскоч! ли к «Бьюику», вытащили оттуда Стивенса и Беста, затолкнули их в сн машину. В этот момент и Шелленберг пришел в себя и, вместе с аге» том вскочив в машину, перемахнул через границу и помчался в Дюссе дорф. Следом за ним прибыли и командиры эсэсовцев. Они доложил» что Стивене и Бест вместе с шофером доставлены живыми и невред мыми. Из бумаг лейтенанта Коппенса явствует, что в действительнс он не англичанин, а офицер голландского генерального штаба Клоп.' был тяжело ранен (позднее лейтенант Клоп скончался от р'ан в дюссс дорфском госпитале). Бест, Стивене и их шофер были доставлены в Бе| лин. Связать деятельность англичан с покушением на Гитлера («деле Эльзера») не удалось. Однако оба захваченных офицера содержались! плену на протяжении всей воины и были освобождены лишь в 1945 год

После войны подполковник Герман Гискес, шеф секции 1П/Р ге| майского абвера в Голландии, признал, что немцы постоянно наблюл ли за деятельностью английской разведки в Голландии после 1935 год Он писал: «Я сам видел фильм, снятый германской контрразведкой ред войной, в котором заснят весь личный состав, агентура и посетв ли учреждений британской разведки, действовавшей против ГерманЦ Пара хладнокровных спортсменов снимала этот фильм с баржи, котор целыми днями, а иногда и неделями стояла на канале, не далее чем| 30 ярдах от здания резиденции британской разведки. К сожаленщ фильм был немым, но титры на экране аккуратно демонстрировали и» на, клички, действия и контакты всех невольных «кинозвезд». Надо пр знать, что всех этих агентов в Германии ждал «теплый прием».

Во Франции, где немецкие агенты проникли в государственные,) полицейские структуры, положение британской секретной службы бь ненамного лучше. «Дело Венло» и другие провалы вынудили английй кую разведку вывести из Франции, Нидерландов и Германии почти свою агентуру, которая была опознана немецкой контрразведкой находилась в опасности.

Неприятность, вызванная похищением английских офицеров, бь усугублена еще одним обстоятельством. После вторжения немцев в Го ландию один из сотрудников английской разведки потерял свой чемй дан, когда бежал из Гааги в мае 1940 года. В этом чемодане были се> ретные документы на все явочные квартиры.

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1939-1945 ГОДОВ

АБВЕР ПРОТИВ ПОЛЬШИ
Далеко не правы те, кто искренне или по злому умыслу утверждает, что именно договор о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 года послужил решающим толчком к нападению Германии на Польшу 1 сентября 1939 года. Крупную военную кампанию, а война против Польши была именно таковой, нельзя подготовить ни за неделю, ни за месяц.
Нацистская Германия готовила захват Польши с 1936 года. Еще тогда польский разведчик Юрек Сосновски добыл и передал польскому правительству планы германского генерального штаба по захвату Польши, в частности план танковой войны, разработанный Гудерианом.
Абвер и другие секретные службы обеспечили военное командование гитлеровской Германии достаточно полными данными о польских вооруженных силах: количестве дивизий, их вооружении и оснащении боевой техникой, о планах стратегического развертывания на случай войны. Судя по этим сведениям, прльская армия не была готова к войне.
Наряду с ведением разведывательной работы немцы широки использовали «пятую колонну», для того чтобы заблаговременно парализовать тыл противника, сломить его волю к сопротивлению. Работа была направлена на то, чтобы психологически разложить, деморализовать польскую армию, привести ее к готовности капитулировать перед Германией. Одновременно в Польше создавался «образ врага» на Востоке; пропаганда убеждала поляков, что воевать придется не с Германией, а с Советским Союзом.
Польский главный штаб в течение многих лет разрабатывал планы военных акций против СССР, не заботясь о своих западных границах. Только в марте 1939 года, перед лицом неумолимо надвигающейся опасности германского вторжения, командование польских вооруженных сил занялось разработкой плана «Захуд*. Но польское правительство упорно отказывалось от оборонительного союза с СССР.

<<

стр. 2
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>