<<

стр. 102
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

1503 г. он вернулся в Краков и прожил тут целых семь лет, состоя
профессором университета и занимаясь астрономическими наблюдениями.
Однако, шумная жизнь университетских корпораций была не по душе К. и в
1510 г. он переселился к Фрауенбург, маленький городок на берегу Вислы,
где провел всю остальную жизнь, состоя каноником католического костела и
посвящая свои досуги астрономии и безвозмездному лечению больных; мало
того, когда было нужно - К. посвящал свои силы и практическим работам:
по его проекту введена новая монетная система в Польше, а в г.
Фрауенбурге он построил гидравлическую машину, которой снабжались водой
все дома. - По глубине соображений, К. неоспоримо был величайшим
астрономом своего времени, но как практик он был ниже даже арабских
астрономов; однако, в этом не его вина: в его распоряжении были самые
бедные средства и все инструменты он делал собственными руками.
Занимаясь размышлениями о Птолемеевой системе мира, К. поражался ее
сложностью и искусственностью, и, изучая сочинения древних философов,
особенно Никиты Сиракузского, Филолая и др., он пришел к выводу, что не
Земля, а Солнце должно быть неподвижным центром вселенной. Исходя из
этого положения, К. весьма просто объяснил всю кажущуюся запутанность
движений планет, но, не зная еще истинных путей планет и принимая их
кругообразными, он был еще вынужден частью удержать эпициклы и
дифференты древних для объяснения разных неравенств движений. Эти
эпициклы и дифференты были окончательно отброшены лишь Кеплером. Главное
и почти единственное сочинение К., плоды более чем 30-ти летней его
работы в Фрауенбурге, это: "De revolutionibns orbium coelestium".
Сочинение издано в Регенсбурге в 1043 г. и посвящено папе Павлу III; оно
разделено на 6 частей и печаталось под наблюдением лучшего и любимейшего
ученика К., Ретикуса; автор имел отраду видеть и держать в руках это
творение хоть на своем смертном одре. В первой части говорится о
шарообразности мира и Земли, а также изложены правила решения
прямоугольных и сферических треугольников; во второй даются основания
сферической астрономии и правила вычисления видимых положений звезд и
планет на небесном своде. В третьей говорится о прецессии или
предварении равноденствий, с объяснением ее попятным движением линии
пересечения экватора с эклиптикой. В четвертой - о Луне, в пятой о
планетах вообще, и в шестой - о причинах изменения широт планет.
Уединенная жизнь и позднее опубликование сочинения избавили К. от
гонений, которым подверглись его последователи; он умер спокойно и
похоронен в Торне в костеле св. Яна. Только в XIX в. ему поставлены
памятники в Варшаве, Кракове, Торне и Регенсбурге. Полное собрание
сочинении К. издано Бapaнoвcким в Варшаве в 1854 г. на латинском и
польском языках. Биографии его написаны: Снядецким ("О Koperniku",
1814), Вестфалем ("N. Kopernikus", 1822), Барановским, Бартошевичем,
Араго, Савичем ("Журн. Мин. Нар. Просв.", 1873) и др.
Копра (Copra) - название ядра кокосового дерева, очищенного от
скорлупы, истолченного и высушенного на солнце. К. привозится с о-ва
Мартиники, из Гвианы, Сенегала, Кохинхины, Новой Каледонии, особенно же
с о-вов Помоту, к В от Таити, откуда вывозится ежегодно более 3000 тонн
К. Кусочки в 6 - 12 мм. толщины или полушария, ок. 10 стм. диаметром,
белого цвета, иногда изжелта или изсера белые, покрыты тонкой кожицей
серого, коричневато или красновато-рыжего цвета. К. легко воспламеняется
и горит довольно ярко; она содержит масло в отношении 42% в свежих ядрах
и 69,30% в сухих. Служит для приготовления кокосового масла, добываемого
на месте или в Европе. Англия ежегодно получает более 10, Франция около
4 милл. клгр. кокосового масла. Через Сингапур ежегодно вывозится около
8 милл., через Цейлон около 11 милл. кгр. К.
Копчик, копчиковая кость, хвостец, хвостцовая кость (Os coccygis)
человека - представляет неразвитый хвостовой отдел позвоночника и
состоит из четырех, редко из пяти, кусков неразвитых позвонков. Ни один
из них не имеет дуги и лишь первый имеет следы восходящих суставных
отростков в виде выростов, направленных к крестцу хвостцовых рожков
(Cornua coccygea), а вытянутые наискось боковые части этого позвонка
напоминают боковые отростки. У мужчин первый хвостцовый позвонок может
срастаться с крестцовой костью.
Копытные (Ungulata). - Термин К. употребляется в различном смысле. В
более широком под ним подразумевают всех млекопитающих, снабженных той
или другой формой копыт, т. е. непарнопалых (Perissodactyla), парнопалых
(Artiodactyla), хоботных (Proboscidea) и дамановых (Lamnungia).
Обыкновенно же слову К. придают более тесный смысл, означая им лишь
представителей двух первых из перечисленных групп, или считая их
подотрядами отряда К., или сохраняя за ними значение самостоятельных
отрядов. Характерной особенностью К. в тесном смысле является то, что
вся тяжесть их тела при ходьбе и стоянии покоится на одетых копытами
концах пальцев (у хоботных и дамановых животное опирается не только на
копыта, но и на стопу). Вместе с тем способность хватания совершенно
утрачена и конечности сохраняют лишь движение в одной плоскости; в связи
с этим стоит целый ряд изменений в строении конечностей: ключиц всегда
нет, обе кости предплечья и голени срастаются, причем локтевая и малая
берцовая являются недоразвитыми, отдельные кости запястья (Carpus) и
предплюсны (Tarsus) плотно соединены между собой, частью сливаются и
тесно соединены с длинными костями пясти (Metacarpus) и плюсны
(Metatarsus). Вместе с тем и число пальцев уменьшается. Несомненно
происходя от пятипалых К., остатки которых встречаются в эоцене, все
современные К. имеют меньшее число пальцев и у наиболее совершенных К.,
которых мы можем считать конечными членами ряда постепенно изменявшихся
форм, через которые прошли предки наших К., мы находим лишь 1 или 2
развитых пальца. Первым исчезает внутренний (или 1-й) палец, а
дальнейшие изменения идут в двух направлениях: 1) ось конечности
проходить через средний (3) палец, который усиленно развивается, а
боковые все более и более уменьшаются и путем постепенных изменений
(весь ряд которых можно проследить на ископаемых остатках вымерших К.)
конечность приходить к современному строению ноги лошадей (1 развитый
палец и по бокам по зачатку пальца), 2) ось конечности проходить между 3
и 4 пальцами, которые постепенно развиваются, а боковые все более и
более уменьшаются, и мы приходим к ноге современных жвачных (2 развитых
пальца и 2 зачаточных). Вероятно прародителями обеих групп К. были
представители группы Condylarthra, остатки которых найдены в эоцене Сев.
Америки. У них были пятипалые конечности с копытами, но в остальном
конечности их приближались к обыкновенному типу (в предплечье и голени
по две сильно развитых кости, сочленение стопы и кисти не такое, как у
копытных и т. д.); число зубов у них такое же, как у древних К. - но по
строению зубы занимают среднее место между зубами К. и древнейшими из
плотоядных (Creodonta, родоначальники современных хищных). Из
представителей Condylarthra из группы Phenacodontidae развились вероятно
непарнопалые; за родоначальников парнопалых некоторые принимают группу
Periptychidae. Причину развития К. в двух направлениях Коп (Соре) видит
в том, что одни приспособились к твердому грунту, у них средний палец
подвергался наибольшему давлению и наиболее сильно развивался; другие
приспособлялись к более мягкому, болотному грунту и пальцы, разделенные
на две группы, давали им более прочную опору, а с переходом к более
твердой почве два средние пальца стали в такие же условия развитая, как
средний палец непарнопалых. Зубы К. были первоначально бугорчатого типа,
но позднее выработался лунчатый тип, у современных мы встречаем оба
типа, но у одно- и двукопытных лишь последний.
И. Кпипович.
Кора (ботан.). - В общежитии К. называют наружную, периферическую
часть ствола или ветви, более или менее легко отделяемую от внутренней
(гораздо более плотной) массы древесины. В ботаники К. (у наших
деревянистых растении) называют совокупность различных тканей,
находящихся между кожицей и камбиальным кольцом. Клетки камбия очень
нежны, разрываются легче других, а потому К. отдирается легко в этом
месте от лежащей под нею древесины. Различают первичную и вторичную К.
Первичная К. представляет периферическую часть, так называемой, основной
ткани; это - ткань постоянная. Вторичная К. нарождается из камбия и,
благодаря деятельности последнего, постепенно утолщается (небольшое
утолщение первичной К. происходит лишь при образовании в ней так назыв.
перидермы). Ее называют еще иначе флоэмой или лубом. Под последним
названием она и будет рассмотрена подробнее. Первичная К. слагается из
паренхиматических клеток, часто содержащих хлорофилл и крупины (зерна)
крахмала. В ней, в свою очередь, нередко можно различить наружную и
внутреннюю части. Первая прилегает к кожице и состоит из клеток, плотно
друг с другом сомкнутых, часто превращенных в пучки колленхимы или
склеренхимы. Это так назыв. Hypoderma некоторых авторов. Вторая -
состоит из тонкостенных клеток, рыхло связанных между собою, с
небольшими межклетными промежутками. У растении водяных и болотных,
последние достигают значительных размеров, часто сливаются друг с
другом, образуя большие воздушные полости и каналы, обыкновенно
отделенные друг от друга лишь одним слоем клеток. Иногда такие каналы
непрерывно тянутся через все междоузлие (Hippuris, Ceratophyllum,
Myriophyllum), в других случаях они прерываются поперечными
перегородками (MarsiIia, Potamogeton, Butomus и др.). Самый внутренний
слой клеток первичной К. образует так назыв. эндодерму, иначе
охранительный или защитный слой или защитное влагалище, облекающее всю
вторичную К. вместе с тем, стало быть - всю систему
сосудисто-волокнистых пучков или, по терминологии Фан-Тигема и его
последователей, - "центральный цилиндр". Эндодерма существует в стеблях
и в корнях, но в последних она выражена гораздо рельефнее. Клетки
эндодермы имеют особое устройство: на радиальных их стенках (которыми
они плотно примыкают друг к другу) заметны характерные волнистые
складки, на поперечных разрезах являющиеся в виде особо типичных темных
пятен. Первоначально тонкие, чисто целлюлозные оболочки клеток
постепенно кутикуляризуются; при этом процесс кутикуляризации начинается
с только что упомянутых складок и захватывает под конец (в большинстве
случаев) всю оболочку. Плотно сомкнутые клетки разъединяют систему
первичной К. от системы сосудистых пучков, служа для последней "защитным
влагалищем". Это имеет существенное физиологическое значение.
Атмосферный воздух, проникающий через устьица в межклетные полости
первичной К., не может, благодаря эндодерме, из последних попасть в
водяные пути сосудистых пучков и здесь мешать передвижению воды. По той
же причине воздух в гистологических элементах сосудистых пучков может
иметь иной состав и находиться под иным давлением, нежели атмосфера,
окружающая растение. Однако, эндодерма не препятствует свободному обмену
воды и растворенных в ней веществ между первичной К. и "центральным
цилиндром" (в корне, напр., к последнему свободно притекает вода,
поглощаемая корневыми волосками). Нередко с течением времени оболочки
клеток эндодермы более или менее сильно утолщаются и деревенеют, при том
обыкновенно больше на внутренних стенках, нежели на боковых
(радиальных). Впрочем, у некоторых клеток оболочки остаются по-прежнему
тонкими, не утолщаются и не кутикуляризуются: при передвижении веществ
такие клетки играют роль проходов или шлюзов (Durchlasszellen) в
эндодерме. Волнистые складки на радиальных стенках, кутикуляризация
оболочки и обильное скопление крахмала - вот признаки, отличающие клетки
защитного влагалища от соседних. В воздушных стеблях, где эндодерма, как
уже, был о упомянуто, выражена не столь ясно, как в корнях, большое
скопление крахмала является особо типичным признаком, благодаря которому
здесь эндодерму часто называют "крахмальным влагалищем". По мнению Сакса
и некоторых других ботаников, передвижение крахмала по растению и
происходит преимущественно по этому влагалищу. Подробности см. И.
Бородин, "Курс анатомии растении" (1888); Van-Tieghem, "Traite de
botanique" (т. 1, 1891).
Г. Н.
Кора - I Древесная и кустарников, околок, в большинстве случаев не
имеет почти никакой ценности (по чешским исследованиям Ректориса,
процентное отношение К. во всей древесной масс составляет у ели 10,95,
березы 11,00, пихты 12,60, ясеня 12
- 15, липы 21,0, дуба (дубло) 22,0, ильмов 22,3. Ветви дуба дают (по
Гребе) на 8
- 10% больше К., чем стволы. Насколько изменяется приведенное
отношение с размерами деревьев, видно из гессенских исследований
Вальтера: у кольев оно колеблется между 15,5 - 28,6%, среднее 27,2%;
жердняка (0,1 - 0,2 куб. м.) 10,2
- 14,5%, среднее 12,0; нетолстых стволов (0,2 - 0,7 куб. м.) 7,0 -
16,2%; среднее 11,6 и крупных стволов (0,7 - 2,0 куб. м.) 7,7 - 12,4%,
среднее 9,8. В дубовой К. (по Гребе) 24,3%, по объему от всей массы;
гладкой "зеркальной", 21,4% хорошей растрескавшейся и 16,8% грубой,
малоценной), иногда же служит материалом для разных изделий -
подвергается механической или химической обработке; так К. дуба, многих
ив, ели, лиственницы и отчасти березы (собственно "зазелень" без
бересты, в Сибири и Норвегии) и ольхи употребляется как "корьёдубло",
"дубень" или "дуб" при выделке кож и, затем, после вымочки, идет за
границу на приготовление брикета. Кора пробкового дуба доставляет
пробку; береста березы - материал, для весьма разнообразных изделий и
для добывания дегтя. К. липы, ив и ильмов дает лыко для лычного
производства и кроме того первая - мочало, для рогож и кулей и лубок,
для разных поделок. Из К. осокоря выделываются наплавки к самоплавам и
неводам, отчего она отправляется из Привислянских губерний даже за
границу. Крыши из сосновой коры (Новгородская губ.) гораздо лучше
соломенных; еловая К. употребляется на подстилку под драничные кровли.
Из ивовой К. (Salix purpurea и S. helix) добывается салицин, вьют
веревки для неводов и т. п. К. ольховая и грецкого ореха пригодна для
окраски в черный и коричневый цвета; из луба ракитника (Citysus laburnum
и С. alpinus) плетут в Италии прекрасные шляпы и т. п. Наилучшее время
для заготовки К. - наступление полного движения соков в дереве, когда
она легко отстает от древесины - "снимается чулком" или цельным куском.
"Окорение" или "ошкуривание" производится, смотря по цели заготовки К.,
как на срубленных, так и на растущих деревьях, напр. при заготовке лык,
бересты, дубла и на мочало можно пользоваться деревьями, стоящими на
корне, делая продольные и поперечные разрезы К. топором или "пешенкой" -
железным долотцом на длинной рукоятке - и отдирая К. от древесины
пешенкой же или простой палкой с заостренным косым срезом, концом, или
же прямо руками. При сдирке корья-дубла его не отделяют от остальной К.
верхним надрезом, а оставляют висеть и сохнуть на стволе, под защитой
кроны дерева. У растущих деревьев К. снимается только со ствола, на
ветвях же и сучьях, часто более ценная по своим качествам, остается и
непроизводительно пропадает. Береста на изделия, липовая К. на лубки и
сосновая и еловая для крыш удобнее заготовляются со срубленных деревьев
тем же способом, как и с растущих, причем орудия, употребляемые для
снятия дубовой К., схожие в общем, бывают в Германии и Австро-Венгрии
весьма различной величины, формы и вида из железа, дерева и кости и
назыв. дубловыми ложками, резаками, долотцами и т. п. (Lohlofel,
Schlitzloffel, Rindschaler, Rindreiser, Lohschaler и др. Рисунки их и
описание в "Die Gerbrinde von Neubrand"; "Oesterreichische Monatschrift
fur Forstwesen", XXIV Bd., 1874; "Monatschrift fur Forst- und
Jagdwesen", 1875; "Zeitschrift der deutschen Forstbeamten", 1877;
"Americanischer Agricalturist", 1879 и др.). Для удешевления сдирки К. и
производства ее зимою, когда рабочий день стоит дешевле, придумано
искусственное окорение при помощи пара. Аппарат Метра - род паровика, в
котором пар из одной части горизонтального котла переходит в другую, где
в ящике помещается материал подлежащий окорению; после отпаривания К.
легко отстает от древесины. Лучше другой аппарат - Номезона (Nosmaison),
состоящий из подвижного цилиндра котла на двух колесах, внизу которого
добывается пар, поступающий, после перегревания в верхней части до 200 -
250°, в бочки, где помещается окореваемый материал. В сутки очищается от
коры до 1000 кгр. (ср. J. Maitre, "Ecorcement du bois a la vapeur",
"Rovne des eaux et forets", 1866; W. Wohmann, C. Neubauer и С. A.
Lotichius, "Die Schalung Eichenrinden zu jeder Jahreszeit vermittelst
Dampf nach dem System von J. Maitre", 1873; об аппарате Номезона:
"Centralblatt fur die gesammte Forstwesen", 1878). Рекомендуется также
аппарат Морже, представляющий сбережение в работе, сравнительно с ручным
окорением, в отношении 1 : 6 (рисунки в "Revue des eaux et forets",
1880; ср. также "Centralblatt fur die gesammte Forstwesen", 1880).
Снятая К. должна быть хорошо просушена и сберегаема от подмочки дождем,
преимущественно с нижней стороны, прилегавшей к камбиальному слою, что
особенно вредно отражается на её качествах как дубла. Вероятно, на этом
же основании рубят у нас на поемных лугах иву на корьё до разлива рек,
так как потом получается менее годное корье. Точно также вымочка или
намокание липовой К., при заготовке ее, вредно влияет на ценность
полученных из ее мочал, уменьшая их белизну. Вследствие этого при
просушке заготовленной К. в лесу, ее прикрывают сверху кусками старой
грубой К., а за границей, очень часто, даже непромокаемыми или
клеенчатыми брезентами. Степень высыхания К. в лесу, разработка ее и
сортировка бывают различны, смотря по различию древесных пород. Так 1)
дубло - дубовое и у нас ивовое, - заготовляемое из молодых тонкомерных
деревьев, теряет в весе, при лесной сушке, 40 - 50%, при дальнейшем же
высыхании в кожевенных заводах, в течение трех недель, около 5 - 6%. К.
весьма редко заготовляется прямо в складочные меры, а большею частью
предварительно связывается в пучки или вязанки, весьма различной длины и
толщины, для чего употребляются разнообразные станки и прессы (рисунки
их в "Allgemeine Forst- und Jagdzeitung", 1872 и "Oesterreichische
Monatsschrift f. Forstwesen", XXIV Bd., 1874) и продается по весу. Это
цельное корье-дубло - "полузина" - часто является в торговле уже
измельченным и набитым в кули или мешки, для чего оно перемалывается за
границей на особо устроенных с этою целью мельницах, толчется в ступах -
"дуботолчеях" (Пермская губ.), часто устраиваемых на Волге при ветряных
мельницах (Костромская и Нижегородская губ.) или искрашивается (ивовое)
молотьбой попами и, даже, еще более первобытным способом: просушив К. в
риге, причем она теряет в весе до 121/2% и делается очень хрупкою,
молотят ее 2 - 3 лошадьми, запряженными в телеги или одноколки с двумя
колесами, нагружая последние, для большей тяжести, камнями. Лучшая
дубовая кора "зеркальная" имеет гладкую, блестящую поверхность
серебристо-серого цвета, нередко с более темными пятнами. В достоинстве
дубла можно убедиться при рассмотрении разреза под лупой: в последнем
слое можно заметить светлые неправильно-круглые, овальные и даже
извилистые пятнышки, орехового цвета; чем значительнее число их, тем
выше качество дубла. Наиболее благоприятны для дубла
- умеренный климат, солнечное - южное или западное - положение,
свежая, достаточно рыхлая и богатая содержанием минеральных веществ,
теплая почва, хотя, в общем, дубняки, взращаемые на дубло, мало
прихотливы на почву и очень хорошо растут на голых скалах (Рейн) и на
тощем песке - вересковых пустырях (Голландия и северная Германия). По
исследованиям Гребе, чем сырее местоположение, тем меньше получают корья
по объему, зато оно более тяжелое. Точно также на песчаной и глинистой
почве количество дубовой К. бывает одинаково, но на первой она тяжелее.
На качество дубла влияет род хозяйства (низкоствольное, особенно в виде
лесохлебного, заслуживает предпочтение); 2) оборот рубки, который должен
быть близок к возрасту наступления наибольшего ежегодного прироста и для
получения одной только К., равен 14 - 20 годам. В этом случае доход при
срубке десятины, в среднем, 515 пуд. и 13 куб. саж.; 3) полнота
насаждений - своевременное, в надлежащей мере, производство прочисток,
прореживаний и проходных рубок; 4) состав насаждения: при значительной
примеси второстепенных древесных пород К. дуба бывает тоньше и потому с
каждого дерева получается ее меньше. По Нейбранду, при переходе от
смешанного насаждения к чистому, доход увеличивается, в среднем, до 21%,
а вследствие пополнения насаждения, после срубки, дубом, можно получить
К. при следующей вырубке в среднем 50% (Эйкмейер). Наоборот, при
оставлении даже весьма умеренного числа деревьев "на перестой", или в
виде "маяков" (среднее хозяйство), доход в виде К. уменьшается на 30 -
35%. При самом тщательном сохранении дубла, содержание в нем танина, в
течение короткого даже времени, значительно изменяется. В общем,
"корьевое хозяйство" в дубняках одно из наиболее выгодных и в состоянии
дать, даже на плохой почве (Голландия), до 7% на завязанный в нем
капитал. Хотя в конце восьмидесятых годов цены на дубовое корье сильно
упали за границей, вследствие введения там суррогата - дубления кож
минеральными веществами, но в настоящее время требование на корье-дубло
снова начинает возрастать (в Германии до 410000 дес. под дубловыми
дубняками, для удовлетворения же потребности всей Европы в дубовой К.
необходима площадь дубняков около 3500000 дес.). Ср. Hohenstein, "Die
Eichenschal-Wirthschaft" (1861); Tribolin, "Der Eichenschalwaldbetrieb"
(1876); F v. Hohnel, "Die Gerberinden" (1880); Ф. Арнольд, "Дубло и
дубняки" ("Жур. мануф. и торговли", 1866, Vl); В. Собичевский, "О
возращении дубовых низкоствольников с целью получения дубла для выделки
кож" ("Записки Имп. Общ. Сельско-Хоз. Южной России", 1872 т. II); М.
Иоэльсон, "О возращении дубовых низкоствольников с целью получения
зеркальной К. для дубления", ("Лесной Журнал", 1889). Ивовая К. -
"задубье" или "корка" (СПб. губ.), "ракитник" - употребляется у нас
преимущественно как дубло, изредка - как поделочный материал для
некоторых плетеных изделий, напр. лаптей; правильного ивового корьевого
хозяйства до сих пор еще не заведено. Различают (Пенз. губ.) в торговли
три сорта ивовой К.: раменное или лесное корье - высший сорт,
заготовляемый: из волосистых или мохнатых ив (Salix caprea S. aurita, S.
cinerea); таловое или канавное корье - К. таловых или тальниковых ив (S.
viminalis, S. fragliis, S. pentandra и др.) с гладким листом, и ветловое
корье; последнее имеет красноватый цвет и бурую нижнюю сторону -
"подкладку", - и потому подмесь его к высшим сортам сероватобелого цвета
с белою подкладкой, часто практикуемая торговцами, легко узнается на
глаз. О количестве расходуемой у нас ивовой К., за неимением точных
данных, можно судить приблизительно; так напр., из одной Финляндии
ежегодно привозится в СПб. более полумиллиона пуд. Отпуск "древесной
К.", преимущественно дубла, из России за границу незначителен; вывезено:
1890 г. - 57064 пд. (44135 р.), 1891 г. - 55232 пд. (34102 р.) и 1892 г.
- 84300 пд. (57935 р.). Вероятно, что вышеуказанные условия
произрастания насаждений влияют и на качества бересты и липовой К., хотя
они пока и мало еще исследованы. Липовая К. снимается как с молодых
деревцев, так и с средневозрастных и старых, но технические качества ее,
а потому и употребление, различны. Для сбора молодой К. - "лык", "лукон"
или "смычин" - обдирают К. с растущих деревьев, оставляя на корне голые
стволики, или предварительно срубают их. Различают лыко: а) по времени
заготовки: перводерное - содранное весною - и дранец, зимней сдирки; б)
по роду заготовки: "трубки" - цельная К., снятая со всего стволика, и
"полосованное" или "полосовка" - снятое полосами или "лентами". Учет лык
при продаже весьма разнообразен в различных губерниях; здесь надо
ограничиться лишь приведением некоторых названий: партиями (Минская
Волынская) - 60 пучков по 40 лык (Ряз. губ.); "копами": 60 "вясел" по 30
"скрутков"; свернутые "тысячами" (Пенз.), "сотнями" (сев.-зап. и зап.
губ., Владим.), с различием по сортам, "пучками" (Владимирская),
"ношами" и "ношицами" - в 100 штук (Витебская, Тульская), 60 крупного
или 100 мелкого - две "полуношки". Изредка, местами, лыко продается на
вес - пудами. Из куб. сажени мелких липовых дров получается 40 пд. сырых
лык, а из хвороста - 15 пуд. В куб. сажени лык (весом 71 пд.) 104 пучка,
по 30 штук в каждом (Владим.). Из средневозрастных 40 - 50 летних -
"садовых" - лип не вполне еще огрубевшая К. (собственно луб) идет на
приготовление мочал, для чего она снимается в мае или начале июня,
когда, по замечанию рабочих, ее "размочит дождь, распарит солнце и
раскачает ветер". У "мочальников" К. должна легко отделяться. Она, как
"мочальный луб", снимается со "съемника" "трубой" или "трубкой" цельными
кусками в 61/4, арш. длины, сохраняющими форму ствола, и учитывается
"связками", состоящими из 3 - 6 трубок, вложенных одна в другую, К.
более толстых деревьев, в 51/2 - 6 арш., идет на приготовление товарных
лубьев и разрезается на куски не меньше 4 арш. длины и 1 арш. ширины.
Очень толстая К. со старых деревьев - "полубина" - дает сухой, хрупкий
луб - "луботь".
II. К. почвенная - "корка" - образуется на плотных глинистых почвах,
когда от сильных дождей изобильно содержащиеся в них иловатые части
закупоривают более крупные скважины, отчего эти почвы "заплывают" и на
поверхности их появляется К., затрудняющая доступ воздуха и тем вредно
влияющая на рост растений. Для уничтожения ее, на вспаханной или, даже
заборонованной почве, до высева еще семян, рекомендуется разрыхление ее
экстирпатором, груббером или даже бороной (если толщина К. не более 1 -
11/2 дм.). Но если К. покроет уже посев, то разрыхление ее легкими
боронами с деревянными зубьями следует производить после появления на
всходах двух листков, при чем для возможно меньшего выдергивания
всходов, боронование должно вестись, при посеве в разброс, в том же
направлении, в каком были заборонованы посеянные семена, а при рядовом -
в направлении рядов. Можно также применять с тою же целью прикатывание,
мотыжение, окучивание и прикрытие поверхности засеянного поля навозом,
соломенной сечкой и мякиной, но это меры, сравнительно, более дорогие.
В. Собичевский.
Кораллы ископаемые. - Представители класса К. известны уже из очень
древних силурийских отложений и встречаются в более или менее
значительном количестве а осадках всех систем до четвертичной
включительно, а местами среди морских отложений образуют значительные
рифообразные скопления, как напр. на о-ве Готланде, среди девонских
известняков Эйфеля, у нас на Урале и в других местах. В наиболее древних
палеозойских отложениях преобладают, построенные по четверному типу,
Zoantharia rugosa или Tetracorallia, но встречаются и Zoantharia
tabulata, причисляемые теперь многими учеными к Hexacorallia, а также
трубчатые К., примыкающие к современной группе Alcyonaria или
Octocorallia; впрочем, организация палеозойских К. настолько
своеобразна, что место их в системе, принятой для классификации ныне
живущих К., до сих пор точно не установлено. С окончанием палеозойской
эры, наряду с представителями других классов животного и растительного
царства, претерпевают значительное изменение и К. Не только появляются
новые роды и семейства, ранее не существовавшие, но угасает целая группа
Tetracorallia и полным господством пользуются уже в морях мезозойской
эры Hexacorallia, мало отличающиеся от современных тропических строящих
К. Что касается ныне не существующих групп палеозойских К., то одни из
них - Zoantharia ragosa или Tetracorallia имели вид чаш или конусов,
более или менее искривленных, достигали иногда значительной величины,
обладали многочисленными, хорошо развитыми звездчатыми пластинками и
сморщенной наружной оболочкой; другие представляли колонии сросшихся
столбиков с немногими короткими звездчатыми пластинками и параллельными
поперечными перегородками, от которых они и получили название Zoantharia
tabulata; наконец, третьи - трубчатые К. - состояли из трубкообразных
клеток, то свободнолежащих, то взаимно переплетающихся, образуя
дернообразные массы. К Zoantharia rugosa принадлежит чашевидный
Zaphrentis, довольно распространенный в силурийских и девонских
отложениях Европы и Америки, большие семейства Cyathophyllidae и
Cystiphillidae, представители которых встречаются во всех К. рифах
палеозойской эры. Чашечки их достигают значительной величины и обладают
многочисленными звездчатыми пластинками; принадлежащие к этим семействам
К. имеют вид клубней или чаш, иногда соединенных в ветвистые колонии. В
других случаях неделимые, теснясь плотно друг к другу, образуют плотные
массы, поверхность которых покрыта круглыми или угловатыми чашечками. К
Z. rugosa относится также руководящая форма нижних горизонтов среднего
отдела девонской системы Саlceola sandalina - раковина башмачок,
обладающая твердой известковой крышечкой и долго причислявшаяся к
плеченогим моллюскам. Из группы Z. tabulata пользовался широким
распространением во всех отложениях палеозойской эры род Favosites,
угловатые столбчатые клетки которого срастались вместе, образуя колонии,
по внешнему виду похожие на пчелиные соты; Chaetetes - очень
распространенный в наших каменноугольных отложениях, крупные массы
которого, состоящие из очень тонких столбчатых клеток, часто смешиваются
неспециалистами с окаменелой древесиной, и многие другие. Наконец, из
вымерших трубчатых К. упомянем клубнеобразные Heliolites, мелкие
трубчатые клетки которых связаны очень твердой, пористой промежуточной
массой; силурийский род Halysites - ценные К., у которых овальные
отверстая длинных, трубкообразных клеток располагались одно, за другим,
как звенья цепи; девонский ряд Aulopora, ветвящиеся трубочки которых
часто густой сетью оплетают колонии других К. и раковины моллюсков.
Б П.
Коран (правильнее: коръан) - священная книга мохаммедан, играющая у
них такую же роль, как у христиан Библия и Св. Евангелие. Это сборник
рассказов, поучений, правил, законов и т. п., сообщенных Мохаммеду
Аллахом через архангела Гавриила. Слово "К." означает "чтение"; это
название заимствовано от евреев, которые употребляют глагол "кара"
(читать) в смысле "изучать священное писание"; сам Мохаммед желал этим
словом выразить, что каждое откровение "прочитано" ему свыше. В К. много
иудейского и христианского, взятого из еврейской Гаггады и христианских
апокрифов, но с крайней неточностью и даже с грубыми извращениями:
напр., Аман (советник Агасвера) отожествлен с советником Фараона, Мария,
сестра Моисея, отожествлена с матерью Иисуса, плодородие Египта
приписывается дождю, а не Нилу, и т. п. Нужно думать, что источники
заимствований были у Мохаммеда не письменные, а устные; кроме неточности
в передаче сведений, в этом нас убеждает и та искаженная форма
собственных имен, какую мы встречаем в К. (ср., напр., Кор. VII, 48 с
Лук. XVI, 24; Кор. XXI, 105 с Пс. ХХХVII, 29j К. V, 35 с Мишной, Санх.
IV, 5); еврейский элемент извращен менее, чем христианский. См. G. Weil,
"Biblische Legenden der Musulmanner" (Франкфурт, 1845); Geiger, "Was hat
Mohammed aus dem Jadenthume anfgenommen" (Бонн, 1833); S. de Sacy,
статья в "Journal des Savants" (1835, март) "Testimony of the books or
passages of the Bible and Koran compared" (Лондон, 1888); Gerock,
"Christologie des К." (Гамб. 1839).
История К. Откровения Мохаммеда, которые вообще были очень коротки,
нередко записывались слушателями, иногда даже по приказанию пророка (см.
S. de Sacy, "Mem. de l'Academie des inscriptions et belles-lettres", 1,
808), но чаще всего сохранялись просто в памяти. Знатоки отрывков К.
назывались "носителями Корана"; они помнили многие изречения своего
учителя, и не было нужды в записи. Вскоре после смерти Мохаммеда
произошла битва при Йемаме (633) с лжепророком Мосейлимой; многие из
"носителей К." были убиты, и Омар посоветовал халифу АбуБекру (632 -
634) собрать те отрывки К., которые ходят среди мусульман. Абу-Бекр
поручил это дело Зейду, бывшему секретарю Мохаммеда. Зейд, под
руководством Омара, собрал отовсюду отрывки К., записанные на
пергаменте, на костях, на пальмовых листьях, на камешках, или хранимые
памятью. Сборник был отдан на сбережение Хефсе, вдове пророка. Он носил
название "эс-сохоф" и предназначался для частного употребления Абу-Бекра
и Омара. Остальные мусульмане продолжали читать К. по своим отрывкам как
хотели, и понемногу отдельные редакции стали различаться между собой,
особенно в правописании и языке. Для устранения возникших пререканий,
халиф Осман (644 - 654) решил ввести одну общую и обязательную для всех
редакцию К., на наречии корейшитском. Тот же Зейд вторично редактировал
К., разделил его на суры или главы и написал четыре копии (при помощи
трех других писцов). Один экземпляр был оставлен в Медине, другие
отправлены в Куфу, Басру и Дамаск (650). Остальные записи К. приказано
были отбирать у их владетелей и сжигать, чтобы разом по кончить со всеми
спорами (а листы самого Зейда были сожжены в царствование Мервана, 683 -
685). И после Османова кодекса продолжай долгое время циркулировать
другие, напр. ибн-Масуда, одного из старейших учеников пророка; но в
конце концов сохранилась одна только редакция К., Османовская. В эпоху
Омейядов, когда в арабском письме стал употребляться алфавит несхи,
вместо неудобного куфийского, К. был снабжен диакритическими точками и
знаками для гласных букв, равно как и знаками препинания; Абуль Эсвед,
творец этой реформы, ум. в 688 г. Подлинность К. нередко возбуждала
сомнения ученых. Вейль находил, что Осман должен был внести в свой
список некоторые искажения, напр. с целью ослабить претензии Алия на
престол. Мьюр, Нельдеке, Гаммер, Бартелеми и другие держатся
противоположного мнения. В пользу добросовестности Османа говорит уже то
обстоятельство, что его список был принят всеми мусульманами, хотя
Османа вообще не любили, а также неудача ибн-Масуда, нападки которого не
произвели никакого действия на людей, из которых многие слышали пророка
лично и помнили его слова. Важно еще и соображение Ренана: К. отличается
таким беспорядком, такой массой внутренних противоречий и такой
очерченной физиономией каждого отрывка, что нельзя сомневаться в его
неподдельности. См. Caussin de Perceval, "Essai sur l'histoire des
Arabes" (1847); Silv. de Sacy, "Notices et extraits" (т. VIII);Th.
Noldeke, "De origine et compositione Surarum Qoranicarum ipsiusque
Qorani" (Гетт., 1856); его же, "Geschichte des Korans" (Геттинг. 1860);
Kazem-Beg, "Sur un chapitre inconnu du Coran" (в "Journ. Asiat.",
декабрь, 1843); G. Weil, "Mohammed der Prophet, sein Leben und seine
Lehre" (Штуттг., 1843); его же, "Historischkritische Einleitung in der
Koran" (Билефельд, 1844; русский перевод Малова, Казань, 1875); его же,
"Geschichte der Chalifen" (т. 1, стр. 168; Маннгейм, 1846); его же,
"Gеschichte der islamitischen Volker" (введение, Штуттг. 1866); W. Muir,
"The life of Mohammed" (Л., 1858 - 1861); его же, "The Coran, its
composition, teachingand testimony to the Holy Scripture" (Л., 1873);
Barthelemy-Saint-Hilaire, "Mahomet et le Coran" (П., 1865); A. Sprenger,
"Das Leben und die Lehre des Mohammed" (Б. 1861 - 65); его же, "Mohammed
u. der Koran" (Гамб., 1889); E. Renan, "Histoire generale des langues
semitiques" (гл. IV; П. 1858); Stanley Lane-Poole, "Le Coran, sa poesie
et ses lois" (П., 1882); J. Scholl, "L'islame et son fondateur" (П.,
1874); Bosworth Smith" "Mohammed and Mohammedanism" (Л., 1876);
Sedillot, "Hist. gener des Arabes" (П. 1877); H. Muller, "Der Islam im
Morgen- und Abendlande" (Б., 1885; т. VI "Всеобщей истории" Онкена).
Хронологическое распределение сур. Зейд, сын Сабита, имея в своих руках
множество сур (т. е. отдельных связных откровений, или глав Корана), не
мог их расположить ни по содержанию, ни в хронологическом порядке:
Мохаммед в одном и том же откровении говорил нередко о нескольких
неодинаковых вещах, и никто не мог сказать Зейду в точности, когда
именно произнесена была каждая сура. Поэтому Зейд разместил их по длине:
самую длинную - в начале, самую короткую - в конце, и затем поставил
одну короткую суру во главе, в виде введения, благодаря такому приему,
Коран представляет собою хаотическую смесь, без всякой внутренней связи
и с массой монотонных повторений. Мусульманские богословы пытались
установить хронологический порядок сур, но их таблицы совершенно
произвольны. Европейские ученые совершили ту же попытку не без
некоторого успеха. О безусловно точной хронологии не может быть и речи:
мы, напр., не знаем даже, в каком году Мохаммед выступил как пророк. В
лучшем случае можно ожидать только восстановления простой
последовательности сур без точного определения года. Помочь этому может
исследование языка или стиля каждой суры. Мохаммед не мог говорить одним
и тем же языком в начале и в конце своей пророческой деятельности: в дни
унижений и преследований в дни торжества и власти, в дни деятельности
среди маленькой общины и в дни распространения ислама по всей Аравии, в
дни перевеса религиозных стремлений и в дни перевеса целей политических,
в родной Мекке и в чужой Медине; он не мог говорить одним и тем же
языком в дни молодости и старости. Основываясь на таких соображениях и
на некоторых исторических намеках, раскиданных по сурам, ученым удалось
открыть, что короткие, пылкие и энергичные суры, помещенные Зейдом в
конце К., относятся к наиболее раннему, меккскому периоду жизни пророка,
а длинные сухие суры, помещенные Зейдом в начале сборника - к мединскому
периоду, к концу жизни пророка. Но это еще не значит, что можно
расположить весь К. в хронологическом порядке: некоторые суры состоят,
по-видимому, из смешанных стихов меккских и мединских. Самый принцип
исследования сур дает, притом, волю субъективизму исследователей,
заключения которых далеко не одинаковы. Шпренгер думает, что мы никогда
не выйдем из области гипотезы; Дози находит, что не пора еще издавать
К., расположенный хронологически, как это сделал Родуэлл (Rodwell, Л.,
1861). Эстетическая оценка К. В К. 114 сур; они делятся на стихи, и
каждый стих назыв. "айет", т. е. чудо. По мнению верующих мусульмане К.
не сотворен во времени: он существовал в своем нынешнем виде прежде
веков, и потому К. есть самая совершенная книга как по содержанию, так и
по форме. Европейцы все без исключения признают беспорядочное
расположение сур крайне скучным, но относительно стиля Мохаммеда мнения
их различны. Ренан находит, что К. был стадией прогресса в развитии
арабской литературы, так как он знаменует собой переход от стихотворного
стиля к прозе, от поэзии - к простой речи. Нельдеке напоминает, что
многие образы, нам мало говорящие, были очень живыми для арабов (напр.,
притча о дожде в пустыне). Становясь, однако, на европейскую точку
зрения, и Ренан, и Нельдеке, и большинство других исследователей (в
противоположность Бартелеми и Седильо) дают К. нелестную оценку. Ренан
заявляет, что долго читать К. - вещь невыносимая, а Дози находит, что
между древними арабскими произведениями он не знает ни одного столь
безвкусного, столь неоригинального, столь растянутого и скучного, как К.
Наилучшей частью считаются рассказы, но и они слабы. Вообще, арабы -
мастера рассказывать: сборники доисламских их произведений читаются с
большим интересом; Мохаммедовы же сказания о пророках (вдобавок,
заимствованные из Библии и Талмуда) кажутся сухими и холодными в
сравнении с каким-нибудь чисто арабским рассказом или с ветхозаветным
оригиналом. Недаром мекканцы предпочитали слушать повествования Надра
ибн-Хариса об индийских и персидских героях, чем повествования
Мохаммеда. Мотезилиты брались составить книгу лучшую, чем К. Обыкновенно
делят стиль К. по периодам. Вейль замечает, что последние суры К.,
относящиеся к первому периоду деятельности Мохаммеда, написаны складом,
близким к складу еврейских поэтов и составителей притч, тогда как первая
по месту половина К. - мерная проза, напоминающая способ изложения
израильских пророков в те минуты, когда их тон наименее возвышен.
Нельдеке этим не довольствуется и насчитывает в творчестве Мохаммеда
целых четыре периода: три мекканских и мединский. В начале пророческой
деятельности Мохаммед произносил откровения, которые дышали диким
могуществом страсти, сильным, хоть и не богатым воображением; за эти
суры он получил от врагов прозвище "бесноватого"; описание неба и ада,
картины Божия величия, бывают у него прямо поэтичны; в с. ХСIII -
трогательная простота. В сурах второго периода воображение слабеет; пыл
и одушевление еще есть, но тон становится все прозаичнее; краткость
исчезает; существование Бога не только проповедуется, но и доказывается
сравнениями из природы; упреки врагов не просто отрицаются, но и
опровергаются доказательствами, очень слабыми и запутанными; встречаются
длинные повествования о прежних пророках. К этому периоду или, может
быть, к концу первого, относится "Фатихе" или вступительная сура К.,
которая играет у мусульман роль нашего "Отче наш". Вот ее содержание: Во
имя Господа Милосердого, Милостивого! "Хвала Богу, Господу миров,
милосердому, милостивому, владыке дня суда! Воистину Тебе мы поклоняемся
и у Тебя просим защиты. Наставь нас на путь правый, на путь тех, к кому
Ты был милостив, на кого нет гнева, и кто не заблуждается" (считается
душеполезным делом - читать Фатихе как можно больше раз подряд). Суры
третьего периода - почти исключительно прозаические; их всего больше в
К.; откровения здесь чрезвычайно растянуты, отдельные стихи длиннее, чем
в сурах прежних; изредка блеснет поэтическая искра, но вообще тон
ораторский; эти поучительные суры для нас очень скучны, но известно, что
в деле распространения ислама главную роль сыграли именно они. Суры
четвертого периода, или мединские для нас ясны и в историческом
отношении, потому что этот период жизни пророка наиболее известен в
подробностях; каждая сура или прямо указывает на известный факт, или
содержит ясный намек; по стилю они близки к последним мекканским; это
чистейшая проза, с риторическими украшениями: встречается много
восклицаний, направленных против "притворяющихся" и "сомневающихся", а
также против иудеев; есть суры чисто законодательные, указывающие чин
совершения обрядов или заключающие в себе гражданские и уголовные
постановления. Оценка. К. со стороны формы. Мохаммед любил облекать свои
откровения в форму рифмованной прозы, какой составлены малорусские думы
кобзарей и великорусские прибаутки раешников. В более древних сурах это
ему удавалось, но затем рифма стада ему даваться с большим трудом и у
него стало обнаруживаться рабство перед рифмой, перед формой, в ущерб
смыслу. Он начал повторяться, искажать слова. В с. 65 говорится о двух
райских садах; почему? потому что окончание двойственного числа "ани"
совпадает с рифмой, господствующей в этой суре. В с. XCV, 2 гора Синай
наз. "Синин" вместо обычного "Сина" (срв. XXIII, 20); в с. XXXVII, 130
Илия наз. "ильясин" вместо обычного "ильяс" (см. VI, 85; XXXVII, 123);
все это - ради рифмы (см. кроме вышеназванных соч. J. de Nauphal,
"Legislation musulmane; filiation et divorce", СПб., 1893, в
заключении). Самый язык К. не чист, хотя Мохаммед объявлял, что К.
составлен на чистейшем арабском языке (XVI, 106; XXVI, 195): есть много
слов сирийских, еврейских, даже эфиопских и греческих, и Мохаммед часто
употребляет их неправильно (см. Fraenkel, "De vocabulis in antiquis
Arabum carminibus et in Corano peregrinis", Лейд., 1883, и Dvorak, "Zar
Frage uber die Fremdworter im К.", Мюнх., 1884). Шпренгер подмечает, что
Мохаммед употребляет чужие или новые термины с целью щегольнуть или
придать речи больше важности и таинственности; впрочем, то же делали
современные ему поэтыязычники. Грамматика К. не всегда правильна, и если
это мало замечается, то вследствие того, что арабские филологи возвели
его ошибки в правила языка. Впрочем, арабские грамматики первых веков
ислама, пользовавшиеся большей свободой в своих воззрениях, редко берут
или даже никогда не берут примеров из К.: для них К. не был классической
книгой и авторитетом в деле языка. - Комментарии. Благочестивый Зейд
внес в К. все записи, какие мог собрать, и не подвергал их критике. Но
известно, что Мохаммед часто отменял свои приказания, ссылаясь на то,
что Бог посылает ему некоторые откровения лишь на время; отсюда в К.
Зейда явилось много правил, взаимно противоречивых. Кроме того, Мохаммед
предупредил, что некоторые суры нельзя понимать буквально: они имеют
аллегорический, сокровенный смысл. Поэтому рано явилась потребность в
токованиях К. Однако, комментарии К. не всегда передают настоящую мысль
пророка: очень часто они ее искажают. Ибн-Аббас, двоюродный брат
Мохаммеда и главный источник коранского экзегесиса, допустил много
подделок. Извращения К. делались и бессознательно, и сознательно; нужно
было приспособить предписания Мохаммеда, рассчитанные на диких
кочевников, к более сложным формам цивилизованной жизни, или нужно было
сектантам отыскать себе поддержку в авторитете К. Из комментаторов,
признанных правоверными, главные: 1) Табари (839 - 923); 2) Замахшари
(1076 - 1144, изд. Nassau-Lees в Кальк. 1856 - 61)1 3) Бейдави (ум. в
1286, изд. Н. Fleischer, Лпц. 1846 - 78; каир. изд. 1885); 4)
Джелаледдина Союты (ум. в 1605, Каир, 1279 г. гижры); 5) Абу-Джафара
Туси (ум. в 1165, Тегеран, 1245 г. Г.); 6) Хакки Эфенди (Констан., 1306
г., Г.). См. Н. Hirschfeld, "Beitrage zur Erklarung des К." (Лпц.,
1886); Jules la Beaume, "Le K. analyse d'apres la traduction ds M.
Kazimirsky" (распределен по содержанию, П., 1878); G. Fluegel,
"Concordantiae Corani arabicae" (Лпц., 1842); Kazem Beg, "Concordance
complete du С." (СПб., 1859); Fr. Dieterici, "Arab.-deutsch. Worterbuch
zum К." (Лпц., 1881); В. Гиргас, "Словарь к К." (Каз., 1881); J.
Penrice, "A dictionary of the K." (Лонд., 1873). Издания и переводы. Из
многочисленных изданий арабского текста упомянем казанские, как наиболее
дешевые, и критическое изд. Флюгеля, вышедшее в Лейпциге 1884 г. и затем
повторенное много раз (особенно удачно парижское 1880 г., пересмотренное
Редслобом). Переводить К. на другие языки считается у мусульман делом не
очень правоверным. Они обыкновенно издают арабский текст с переводом под
строками; таков персидский перевод, изд. в Тегеране 1259 г. Г.;
урдусский, изд. в Лакно 1296 (=1879), гиндийский и гиндустанийскй
(Кальк.), китайский ("Пао минг ченг кинг", Кант.) и др. В Европе первая
попытка издать и перевести К. (в нач. XVI в.) была неудачна: папа велел
сжечь издание (см. "De Corano arabico Venetiis Paganini typis impresso,
diss. Job. Bern. de Rossi", Царма, 1806). В том же XVI в. появился дат.
перев. К., изд. Т. Библиандром в Базеле 1534 г. (повтор. 1550); перевод
этот был сделан еще четыре века назад Петром, аббатом клюнийским; он
снабжен предисловием Лютера и Меланхтона. В 1698 г. в Падуе - лат. пер.
Мараччи (с текстом и опровержением); тоже в Лпц. 1721 г.; после того на
лат. яз. была масса переводов отдельных сур; они перечислены у Zenker'a
в его: "Bibl. orient." (Лиц., 1846). Итал. пер. Андрея Арривабене
(Венец., 1547). Франц. Andr(du Ryer (Пар. 1649 и позже); Savary (Пар.,
1783). Немец. неизв. чей (Нюрнб., 1659), Arnold (Лемго, 1746), Fr.
Megerlin, "Die turkische Bibel" (Франкф., 1772), Fr.Eb. Boysen (Галле,
1773, 1776 и, с дополн. С. Валя, 1828), Angusti, "Der kleine Koran"
(извлечения, Вейсенф., 1798), J. v. Hammer, извлечения (Вена, 1810) и
последние 40 сур (Вена, 1811, 1816), L. (Ullmann (Крефельд, 1840 и много
раз, лучший немец. перевод), Fr. Ruckert, стихотворный перев. (Франкф.,
1888), M. Klamroth, рифм. пер. последних 60 сур (Гамб., 1890). Англ.
перев. George Sale, с прекрасным предисловием (Лонд., 1734, 1764, 1821,
1824), K Lane, "Selections" (Лонд., 1844), Rodwell (Лонд., 1861, 1876),
E. Palmer (Оксф., 1880). Существует рукопись 1609 г. испанский перев.,
писанный арабскими буквами (см. Bresnier, "Cours d'araoe", стр. 632 -
633, и каталог вост. книготорговли Maisonneuve, Нар., 1891, № 4336).
Россию познакомил с К. отец Ант. Кантемира: он написал "Книгу систима
(sc. мохаммеданской веры)", и под его влиянием Ильинский перевел К. В
нынешнем веке вышел очень точный, хотя и тяжелый перевод Гордея
Саблукова. См. его "Сведения о К., законоположительной книге
мухаммеданского вероучения" (Казань, 1879). Гораздо более распространены
у нас переводы, сделанные с франц. перевода Казимирского, с предисловием
Потье (напр. М., 1880).
A. Крымский.

Первым переводом К. на русский яз. является редчайшая книга: "Алкоран
о Магомете или закон турецкий" (СПб., 1716). Перевод этот был сделан, по
приказанию Петра Великого, Постниковым. В 1859 г. К. был переведен проф.
Казембеком. Ср. А. Кудеевский, "Главные мысли и дух К." (Казань, 1875);
Вейль, "историко-критическое введение в К." (перев. с нем. Е. Малова,
Казань, 1875); А. И. Светлаков, "История иудейства в Аравии и влияние
его на учение К." (Казань, 1875).
Корде (Мария-Анна Шарлотта de Corday d'Armont) - одна из жертв
французской революции; род. в 1768 г. близ Каена, принадлежала к
старинному дворянскому роду. Чтение исторических и философских сочинений
сделало ее убежденной сторонницей демократических идей, но крайности
революции внушали ей отвращение и ужас. Когда в Каен прибыли бежавшие
после 31 мая 1793 г. из Парижа жирондисты, и в числе их Барбару, Петион,
Ланжюине и Анри Ларивьер, которых К. знала лично и глубоко уважала, в
ней зародился план убить одного из вождей монтаньяров: 1 июля 1793 г.
она прибыла в Париж, колеблясь еще в выборе между Робеспьером и Маратом;
она остановилась на последнем, когда прочла в его газете: "Ami du
peuple", что для упрочения революции нужно еще 200000 голов. 11 июля она
просила у Марата аудиенции, чтобы сообщить ему о кознях жирондистов в
Каене, но была допущена к нему лишь вечером 13 июля. В то время, когда
Марат сидя в ванне, записывал, с ее слов, имена заговорщиков,
приговаривая: "хорошо, через восемь дней они будут гильотинированы", К.
вонзила ему в сердце кинжал. Марат умер на месте; К. добровольно
отдалась в руки властей, 17 июля она предстала пред судом, где держала
себя с большим достоинством и умерщвление Марата называла благодеянием
для Франции; приговоренная к смерти, она была казнена в тот же вечер.
Когда падала голова К., из толпы раздался возглас: "смотрите, она
величием превосходит Брута"; слова эти были сказаны Адамом Люксом (Lux),
депутатом города Майнца, который поплатился за них головою. Свой
поступок К. оправдывала в письме к Барбару, написанном в Консиержери, и
в "Adresse aux Francais amis des lois et de la paix", указывая на
примере Геркулеса, уничтожавшего вредоносных страшилищ. Выраженные здесь
общие воззрения К. отмечены печатью деизма и преклонения пред античным
миром. Судьба К. вдохновляла многих художников (живописцы Шеффер, Бодрю,
скульптор Клезанже); Луиза Коле и Понсар сделали ее героиней трагедий.
На парижскую выставку 1889 г. доставлен был принцем Роланом Бонапарте
череп К.; его измеряли Бенедикт, Топинар и Ломброзо (см. журнал
"Anthropologie", № I, mars 1890). Cp. Dubois, "Charlotte Corday" (Пар.
1838); Cheron de Villers, "Charlotte de C. d'Armont" (Пар. 1865); Vatel,
"Charlotte C. et les Girondins" (Пар. 1872); Huard, "Memoire sur
Charlotte C." (Пар. 1866; Victor Lamy, "Deux Femmes celebres" (Пар.
1884); H. Welschinger, "Charlotte C. et Adam Lux" (в "Revue de la
Societe des etudes historiques", 1888, май-июнь); Renard, "Charlotte C.
et M. de Pontecoulant" (Пар. 1890); Benedikt, "Etude metrique du crane
de Charlotte С." (Пар. 1890).
Кордильеры или Анды (Cordilleros de Los Andes) - испанское имя
огромной горной системы (от перувианского слова Anti, медь); этим именем
назывались прежде хребты близ Кузко, но впоследствии так стала
называться горная цепь южн. Америки. Испанцы и испано-американцы
называют К. также и часть хребтов Средней Америки, Мексики и ЮЗ
Соединенных Штатов, но совершенно неправильно называть горы этих стран
одним именем с огромной горной цепью южн. Америки, которая, начинаясь на
самом крайнем юге, у м. Горн, тянется почти параллельно Тихому океану,
вдоль всей южн. Америки до Панамского перешейка, на протяжении почти
12000 км. Горные цепи западной части североамериканского материка не
имеют никакой связи с южно-американскими К. или Андами; помимо иного
направления хребтов - их отделяют от Анд низменности Панамского
перешейка, Никарагуа и Тегуантеневского перешейка. Для предупреждения
недоразумений поэтому лучше называть южноамериканские К. Андами. Они по
большей части состоят из целого ряда высоких кряжей, идущих более или
менее параллельно один другому и покрывающих своими нагорьями и
покатостями почти 1/6 часть всей южн. Америки. От м. Горна главная цепь
К. идет вдоль зап. берега Огненной Земли и состоит из скалистых вершин
от 2000 - 3000 выс.; самая высочайшая из них Сакраменто, 6910 над
уровнем моря. Патагонские Анды или К. идут прямо к С до 42° ю. ш.,
сопровождаемые параллельными скалистыми, гористыми островами на Тихом
океане. Чилийские К. тянутся от 42° ю. ш. до 21° ю. ш. и образуют
сплошную цепь, разделяясь в северном направлении на несколько кряжей.
Главные вершины их: Антуко (16000), Мейну (15000) и Тутунгато (15000);
но самый высокий пункт не только этой области, но и всех Анд - это
Невадо-Аконкогуа (22422 н. ур. м.). Линия вечных снегов находится здесь
на высоте около 14000 н. ур. м. Между Чилийскими К. и Тихим океаном, на
расстоянии 200 - 375 км., находятся огромные равнины, лежащие на высоте
1000 - 1500 над ур. моря. На Ю равнины эти покрыты богатой
растительностью, но более высокие горные области совершенно лишены ее.
Боливийские К. образуют центральную часть всей системы и направляются к
С от 21° ю. ш. до 14° ю. ш. ото огромные массы скал, тянущихся в длину
на протяжении почти семи градусов широты, а в ширину на расстояние от
600 - 625 км. Около 19° ю. ш. горная цепь разделяется на два огромных
долготных параллельных кряжа на В
- К. Реаль и З - Прибрежные К. Кряжи эти заключают нагорье
Дезагуадеро, возвышающееся на 12700 н. ур. моря; оно тянется на 1000 км.
в длину и 75 - 200 км. в ширину. Эти параллельные кряжи К. тянутся на
расстоянии около 575 км. один от другого и соединяются, в некоторых
пунктах, огромными поперечными группами или одиночными хребтами,
перерезающими их на подобие жил. Склон к тихому океану очень крут,
отвесен он также к В, откуда отроги расходятся к низменным равнинам.
Главнейшие вершины Прибрежных К: Сахама (22350) под 18°7(ю. ш. и 68°52'
з. д., Паринакота (22030) под 18°10' ю. ш. и 69°11' з. д., Гуалатенри
(21960) под 20°13' ю. ш. и 69°17' з. д.; Помарапе (21700) под 18°8' ю.
ш. и 69°3' з. д.; Мисти (18538) под 16°19' ю. ш. и 71°23' з. д.,
Чипикани (19740) под 17°43' ю. ш. и 69°47' з. д. Высочайшая вершины
Боливийских или Анкумских К.: Сората (21286) под 17° ю. ш. и 69° з. д.,
Иллимани (Иллиснег; 21060) под 16038 ю. ш. и 67°49' з. д., Анкохума
(21286') под 15°52 ю. ш. И 68°33' з. д.; Чачакомании (20235') под 16° ю.
ш. и 68°25' з. д. Супаивази или Гуаяна Потози (20260) под 19°30' ю. ш. и
68°10' з. д. Самые высокие вершины лежат на З от Дезагуадеро. Перуанские
К. отделены от Тихого океана пустыней в 100 - 250 км. ширины, на
протяжении от 14° до 5°, и делятся на два восточные отрога - один,
идущий к СЗ, между pp. Мараньон и Гуаллагой, другой - между Гуаллагой и
Укаялле. Между этими отрогами лежит на высоте 11000 нагорье Паско или
Гуануко. К. Эквадора начинаются у 5°ю. ш. и вдут в северном направлении
до нагорья Квито (на высоте 96000 н. ур. м.), окруженного
великолепнейшими в свете вулканами в восточной ветви: Сангай (17120),
Тунгурагуа (16579), Котопахи (18880), Антизана (19148) и Каямбе (19535);
в западной ветви - Чимборазо (21420 н. ур. м.). На вост. цепи, под 2° с.
ш. находится горный узел Парамо, от которого идут три отдельные цепи:
Сума Паз - к СВ мимо озера Маракаибо до Каракаса, у Караибского моря;
Куиндиу к СВ, между pp. Каукой и Магдаленой. Чоко - вдоль берега Тихого
океана до Панамского перешейка. Здесь вулкан Толимо под 4°46' с. ш. и
75°37' з. д. (18270). Гигантская горная цепь К. или Анд пересекается
между 35° ю. ш. и 10° с. ш. многими, по большей части узкими, крутыми и
опасными проходами и дорогами на высотах, равных высочайшим вершинам
европейских гор, каковы, напр., проходы: между Арекипой и Пуной, на
высоте 14600(и высочайший проход в л. между Лимой, кармой и Паско, на
вые. 15760, и многие другие - на высоте 16000. Наиболее удобные из них
доступны только проезду на мулах и ламах или переноске путников на
спинах туземцев. Вдоль К., на протяжении 25000 км., идет большая
торговая дорога от Трухилльо до Папаяна. В Перу имеется железная дорога
чрез главный кряж К., от океана на В до бассейна озера Титикаки. На
Оройской жел. дороге туннель идет на высоте 15645' н. ур. моря.
Геологическое строение К. южн. Америки частью из гранита, гнейса, слюды
и сланца, но преимущественно из диорита, порфира, базальта в смеси с
известняком, песчаником и конгломератами. Минералы, встречающиеся здесь:
соль, гипс и на больших высотах жилы каменного угля; особенно богаты К.
золотом, серебром, платиной, ртутью, медью, железом, свинцом, топазами,
аметистами и др. драгоцен. каменьями. В Чилийских К. много потухших и 19
действующих вулканов; вершины К. Эквадора также богаты вулканами.
Землетрясения очень часты. Большие ледники встречаются только на крайнем
10, небольшие - и в Эквадоре. Предельная линия вечных снегов - на высоте
13800 в зап. Чилийских К., а близ экватора - на высоте 15000; в
Боливийских К. - на высоте 17000 н. ур. м. (вследствие сухости климата и
малого количества снега). Культура хлебных растений также на
значительных высотах: картофель возделывается на высоте 9800 - 13000,
пшеница - на высоте 10000, а овес вызревает в бассейне озера Титикаки на
высоте 12795 над ур. моря. Е. Г.
Кордова (Cordova) - г. в южноамер. республике Аргентине, в прелестной
долине р. Примеро. Университет с 1613 г., обсерватория, акд. наук. Гл.
предметы вывоза - шерсть и кожи. К. основан в 1573 г. Жит. 66600.
Кордова (Cordoba, франц. Cordove) - старый, знаменитый исп. город в
Андалузии, на склоне отрога Сьерры Морены, на правом берегу
Гвадалквивира, в плодородной, очень жаркой местности; гл. г. провинции
того же имени. Узкие, кривые и грязные улицы; многие здания в упадке.
Знаменитая мечеть, сходная с Каабой в Мекке, построена в VIII ст.,
отчасти испорчена переделкой в католический храм. Через Гвадалквивир
мост мавританской постройки 719 г. Древний дворец мавританских королей,
окруженный садами; вблизи башни Альказара, бывшего дворца инквизиции.
Ок. 56 тыс. жит.; промышленность не имеет значения. В окрестностях К.
разводится хорошая порода лошадей. К. упоминается еще до Р. Хр. Во
времена Страбона это был самый большой и цветущий г. страны. К. - место
рождения Сенеки и Лукана. В VIII ст. К. завоевана маврами и стала
центром арабского господства в Испании. Своего расцвета достигла в Х
ст., когда имела до 1 милл. жит., множество дворцов, мечетей,
караван-сараев и была центром арабской науки, поэзии и искусства. После
падения халифата К., К. оставалась во власти мусульман до покорения ее
Фердинандом III в 1236 г. Пров. К. имеет 13727 кв. км. и более 420728
жителей; делится Гвадалквивиром на две части: сев. - гористую и южную -
ровную, более плодородную. Климат сухой, орошение недостаточное. Хлеб,
овощи, фрукты, вино; значительное скотоводство. Добываются железо, медь,
каменный уголь.
Корелли (Arcangelo Corelli) - известный итальянский скрипач и
композитор (1653 - 1713), считающийся основателем художественной игры на
скрипке. Сочинения К. сохранили и до сих пор свою ценность, как
прекрасное руководство к изучению игры в широком стиле. К. писал сонаты
для скрипки (исполнявшиеся в то время в церкви, почему К. и называет их
"Suonate di chiesa"), concerti grossi и др. К. содействовал развитию
формы скрипичного концерта.
Н. С.
Коринф (KorinJoV) - важнейший торговый город древней Греции,
благодаря положению на перешейке, на дороге из Пелопонеса в сев. Грецию,
между Коринфским и Сардоническим заливами, с гаванями Лехеон на З.,
Схенос и Кенхреи на В; первые две соединялись Диолькосом - широкой
дорогой. В 1858 г., после землетрясения, перенесен на 5 клм. к СВ, близ
прежнего Лехеона. 7575 ж. Коринфский канал начинается в 2 км. на В от
Нового К., пересекает самое узкое место перешейка (5,8 км.) и кончается
в Эгинском зал., при новозаложенном гор. Истмии. О прорытии канала думал
еще Нерон. В 1881 г. греческое правительство дало концессию на прорытие
канала обществу под председательством ген. Тюрра; канал открыт в 1893 г.
История. Основание Коринфа относится к доисторической эпохе. В очень
отдаленные времена на месте его поселились финикияне, которые принесли
сюда свою образованность и религиозный культ. Древнейшее греческое
население К. было Ионийское и эолийское; потом пришли доряне и завоевали
К. Власть над городом перешла к третьей коринфской династии, Гераклидам
(две первых династии - Гелиады и Сизифиды). Первым Гераклидом в К. греки
называли Алета, сына Гиппота. Доряне составляли в К. меньшую часть
населения, делившегося на 8 фил, причем доряне распадались, как и в
других местах, на три племенных филы. С 747 года в К. утвердилась
олигархия рода Бакхиадов (принадлежавшего к Гераклидам). Бакхиады
держались изолированно от других фамилий, запрещая членам своего рода
браки с представителями других родов, и правили, ежегодно избирая из
своей среды притана. Около 657 г. их власть была низвергнута Кипселом,
утвердившим в К. тиранию. При Кипселе и особенно его сыне Периандре
могущество, торговля и колонии К. достигли высокой степени развития.
Необыкновенно выгодное географическое положение обеспечивало К.
возможность широко развивать торговые сношения с Востоком и Западом. Уже
к концу VIII в. он был богатым торговым городом, через который шла и
транзитная торговля, так как мореплаватели предпочитали перетаскивать
грузы через перешеек, чем объезжать кругом Пелопоннеса, мимо опасного
мыса Малеи. Уже в довольно раннюю эпоху коринфяне основали в разных
местах целый ряд колоний: Моликрию и Халкиду при выходе из Коринфского
залива, Соллий в Акарнании, Анакторий, Левкадию, Амбракию, Коркиру,
Аполлонию, Сиракузы, Потидею и др. Коркира достигла вскоре полной
независимости от Коринфа и стада его опасным торговым соперником. Кроме
торговли, жители К. (число которых в цветущее время достигало,
по-видимому, до 300 тысяч), довели до высокой степени развития многие
отрасли промышленности и искусства. Так, К. славился тканьем и
окрашиванием шерстяных материй, бронзовыми изделиями (особенно сосудами
и оружием), глиняными сосудами (коринфские вазы), разрисованными или
украшенными рельефными изображениями, постройкой судов (коринфянам
приписывают изобретение триремы). Архитектура также многим обязана К.
Наконец, им же приписывали дифирамб и начало драмы.
Вскоре после смерти Периандра (686 - 585) его племянник Псамметих был
убит, тирания низвергнута и установилась умеренная олигархия.
Заведование делами перешло к восьми пробулам и к совету. Враждуя с
Аргосом, К. примкнул к Спарте и во второй половине VI в. уже принадлежал
к пелопонесскому союзу, в котором занял выдающееся положение. Когда
спартанцы хотели вернуть Гиппия в Афины, коринфяне, не желавшие
чрезмерного усиления Спарты; воспротивились на съезде этому плану; но
когда Мегара вошла в число афинских союзников и афиняне распространили,
таким образом, свое влияние до самых границ К., коринфяне стали
стремиться к ослаблению Афин, которые соперничали с ними и в торговле.
Во время распри между Коркирой и К. коркиряне обратились за помощью в
Афины. Это повело к пелопонесской войне, в которой коринфяне не
принимали большого активного участия. Когда состоялся Никиев мир, К.,
помышлявший о восстановлении своего могущества во Фракии и не желавший
оставлять в руках Афинян Анактория, вместе с некоторыми другими
государствами отказался признать мир и созвал сейм для обсуждения
вопроса об основании отдельного от Спарты союза. К К. примкнули Аргос,
Элида и Мантинея, но дальнейшего успеха эти попытка не имела. Во время
сицилийской экспедиции К. действовал в Спарте в пользу Сиракуз и сам
принял участие в войне с афинянами. Мир, окончивший войну, принес К.
мало выгоды. Недовольные чрезмерным усилением Спарты, жители К., где
теперь верх взяла демократическая партия, вступили в союз с Аргосом,
Фивами и, наконец, Афинами. Началась коринфская война, в которой
союзников поддерживала Персия. Спартанцы, предводимые Агезилаем,
опустошили коринфскую равнину, овладели длинными стенами, соединявшими
К. с портом Лехеоном, и взяли самый порт. По Анталкидову миру К. должен
был оставить свой тесный союз с Аргосом; аргивяне отозвали из К. свой
гарнизон. Изгнанные приверженцы Спарты вернулись в К., и он снова
примкнул к Спарте. Позже К. должен был вступить в борьбу с Фивами,
окончившуюся в 366 г. На этот же год падает тирания Тимофана, убитого
его отцом Тимолеоном. В 333 г. в К. происходил сейм, на котором Филипп
был провозглашен гегемоном Греции; в 337 г. Акрокоринф - крепость,
защищавшая К. - был занят македонским гарнизоном; в 336 г. К. был снова
местом съезда, передавшего гегемонию Александру. Все спорившие после
того из-за преобладания в Греции обыкновенно старались иметь в своих
руках Акрокоринф. В 303 г. македонский гарнизон был удален из К., где
был собран конгресс свободных греческих государств, признавший Димитрия
гегемоном в борьбе с Македонией. В 243 г. македонский гарнизон был снова
изгнан, и К. вступил в ахейский союз. В К. Фламинин провозгласил (в 196
г.) свободу греческих городов от Македонии. Когда римляне вмешались в
распрю Спарты с ахейским союзом и собранию в К. было объявлено, в 147
г., что ахейский союз должен отказаться от Спарты, Аргоса, К., Орхомена
и Гераклеи, народ пришел в ярость и оскорбил римских послов. В 146 г. на
собрании в К., римские послы снова подверглись поруганию; тогда Муммий,
после битвы при Левкопетре, взял К. приступом и разрушил его. Римляне
вывезли громадную добычу, в том числе множество художественных
произведений. К. был восстановлен Юлием Цезарем, основавшим в 44 г.
"Laos Julia Corinthus". Новый город быстро вырос, стад главным городом
провинции Ахайи и был одним из первых центров христианства. В
византийское время К. был главным городом Пелопонеса. В III в. он был
разграблен готами, в 396 г. - Аларихом, в VIII в. его опустошили
славяне. После 4-го крестового похода им долго (до 1395 г.) владели
крестоносцы, а в 1458 г. он был завоеван турками. С 1682 по 1715 г. К.
находился в руках венециан. При турках К. пришел в развалины, и значение
его перешло к Патрасу. Несколько. колонн древнего храма и другие
развалины указывают теперь место древнего К.
Дм. Каринский.
Корифей (KorujaioV) - у древних руководитель хора в трагедиях. Ныне
К. - запевала хора, танцовщик или танцовщица (корифейка), танцующие в
балете впереди других фигурантов. В общежитии так назыв. передовые люди
в науке, искусстве, политике и т. п.
Коркунов (Николай Михайлович) - известный юрист, род. в 1853 г.,
окончил курс на юридическом факультете спб. унив., в 1876 г. выступил
преподавателем энциклопедии права в александровском лицее и в спб.
университете, с 1879 г. читает государственное право иностранных
государств и основания международного права в военно-юридич. акад., в
1893 г. защитил в юрьев. унив. диссертацию на степень магистра
государственного и международного права, а в следующем году - на степень
доктора в спб. университете, где и состоит ординарным профессором госуд.
права. В 1893 г. назначен членом комиссии для кодификации основных
законов Финляндии. Главные соч. К.: "Лекции по общей теории права"
(СПб., 1886, 3 изд. 1894); "Общественное значение права" (СПб., 1890);
"Сравнительный очерк государственного права иностранных держав" (I,
СПб., 1890), "Русское государственное право" (СПб., 1893); "Указ и
закон" (СПб., 1894). Статьи К. по отдельным юридическим вопросам
помещались в "Юридической Летописи", "Журнале Гражд. и Уголов. права",
"Журнале Мин. Юстиции", "Журнале Мин. Народ. Просвещения". К.
принадлежит к числу противников господствующей школы, выдвигающей в
праве на первый план момент воли и требующей строгого разграничения
догматического правоведения от социологии и истории. В трудах К.
историко-социологический элемент играет важную роль; юридические
конструкции постоянно освещаются политическими соображениями. К.
свободен от исключительного подчинения немецким авторитетам; он
внимательно относится к специфическим явлениям русского юридического и
политического быта, нередко, однако, без достаточных оснований идя в
разрез с общепринятыми учениями, плодом созидательной работы многих
поколений. В основу своего правопонимания К. кладет Иеринговскую теорию
интереса, но вносит в нее существенное и удачное изменение. Право, по
определению К., есть не просто защита интересов, но разграничение их.
Юридические нормы разграничивают интересы различных субъектов, в отличие
от норм технических, указывающих средства достижения определенной цели,
и нравственных правил, дающих сравнительную оценку различных интересов
одного и того же лица. Разграничение интересов, составляющее содержание
правовых норм, совершается в двоякой форме: 1) путем поделения объекта
пользования в частичное, индивидуальное обладание и 2) путем
приспособления его к совместному пользованию многих. Этим
обусловливается различие частного и публичного права. В непосредственной
связи с этим воззрением, устраняющим из понятия права элемент воли,
стоит своеобразное учение К. о юридической природе государства и
государств. власти, намеченное уже в первом издании "Лекций" и
сложившееся в законченную систему в монографии "Указ и закон". К.
восстает против обычного понимания власти, как единой воли,
господствующей над подданными государства. По его мнению, эта так назыв.
волунтарная теория власти, унаследованная современной наукой от
средневековой схоластики и совершенно чуждая величайшим мыслителям
древности, в настоящее время должна, быть признана несостоятельною.
Самое понятие власти вовсе не связано необходимо с понятием властвующей
воли. Властвование предполагает сознание не с активной стороны, не со
стороны властвующего, а с пассивной, со стороны подвластного.
Государственная власть - не воля, а сила, вытекающая из сознания людьми
их зависимости от государства, как общественного союза, в котором
принудительно установляется мирный порядок. Свою точку зрения на
государственную власть К. характеризует названием субъективного
реализма, противополагая ее с одной стороны "наивному" объективному
реализму, отожествляющему власть с личной волей властителя, с другой
стороны - метафизическому объективному идеализму, признающему власть
волей государства, как особого субъекта, отличного от составляющих его
личностей. С точки зрения субъективного реализма, государство - не лицо,
а юридическое отношение, в котором субъектами права являются все
участники государственного общения, начиная с монарха и кончая последним
подданным, а объектом служит государственная власть, как предмет
пользования и распоряжения. С этой конструкцией тесно связан и взгляд
автора на разделение властей. Признание государства отношением многих
лиц устраняет то принципиальное возражение, которое немецкие юристы
выставляют против теории Монтескье - именно, указание на несовместимость
ее с единством государственной воли. При безусловном единстве власти,
как силы, служащей объектом отношения, возможно разделение распоряжения
властью или так наз. разделение властей. Но учение Монтескье нуждается в
обобщении. Взаимное сдерживание органов власти, обеспечивающее свободу
граждан, достигается не только обособлением тех или других определенных
функций государственной власти (законодательства, управления и суда), но
вообще "совместностью властвования", которое находит проявление в
троякой форме: 1) в осуществлении одной и той же функции несколькими
независимыми друг от друга органами: 2) в распределении между
несколькими органами различных, но взаимно обусловленных функций; 3) в
осуществлении различных функций одним органом, но различным порядком.
Возведением принципа разделения властей к более общему началу
совместного властвования, по мнению К., объясняется признание за
правительством самостоятельного права издавать общие юридические правила
в административном порядке. Установление юридических норм в двоякой
форме - законов и правительственных распоряжений (указов) - служит лишь
одним из проявлений совместности властвования. Взаимное сдерживание
государственных органов выражается здесь в том, что указы имеют силу
только под условием непротиворечия законам. Истинная гарантия такого
соотношения между указами и законами лежит не в существовании народного
представительства и не в ответственности министров, а в праве суда
проверят юридическую силу указов. Поэтому отделение законодательной
функции от правительственной возможно и в абсолютной монархии, где оно
подходит под третью форму совместного властвования. Руководясь этими
положениями, К. признает существование формального различия между
законодательством и верховным управлением и в нашем праве. Законом он
считает веление верховной власти, состоявшееся при участии
государственного совета; все остальные общие правила, исходящие от
монарха, причисляются им к категории Высочайших указов, издаваемых в
порядке управления. Изложенное учение К. вызвало оживленную полемику.
См. Дьяконов, "Новая политическая доктрина" ("Журн. Мин. Нар. Пр.", 1894
г., сентябрь); Алексеев, "К учению о юридической природе государства и
государственной власти" ("Русская Мысль", 1894 г., №11); Сергеевич,
"Новые учения в области государственного права" ("Журн. Мин. Юст.", 1894
г.; ответ К. в № 2 "Журн. Мин. Юст.", 1895 г.).
Ф. К.
Кормление - означало первоначально способ содержания должностных лиц.
Судьи, вместе с исполнителями их решений, получали от местного населения
все необходимое для пропитания как их самих, так и слуг их и даже
лошадей. Это был так назыв. корм в натуре. Сначала размер корма
определяется или на каждый день, или на неделю, количественно и
качественно, или же потребностями человека. Следы таких порядков
сохранила пространная "Русская Правда", определяющая размеры корма
вирнику с отроком: по 2 куры на день, а в среду и пятницу по сыру, по 7
хлебов в неделю, пшена и гороху по 7 уборков, соли 7 голважен и 7 ведер
солоду. В других случаях тот же памятник определяет: "а хлеба и пшена
покольку могут ясти", или "что черево возьмет", или в еще более общих
выражениях: "а корму им имати себе и конем довольно". Уже с древнейшего
времени такой корм уплачивается населением как повинность, независимо от
того, голоден судья или нет. Сытый судья уже не нуждается в корме
натурой; отсюда переложение натуральной повинности на деньги. Этот
способ содержания должностных лиц, при всей своей первоначальной
естественности, имел в своем дальнейшем развитии крайне невыгодные
стороны. Должность, именно вследствие этого, стали рассматривать прежде
всего как доходную статью для должностного лица. Каждый служащий не
только смотрит на должность как на средство прокорма, пропитания, но
соразмеряет все свои должностные действия с вопросом, какой за этим
последует доход в его пользу. Таким образом добавочный элемент должности
мало помалу выдвигался на первый план и получал главнейшее значение.
Оттого и самая должность получила название К., которое перешло затем и в
официальный язык. Неизбежные при таких порядках злоупотребления,
особенно со стороны областных правителей, вызвали ряд правительственных
мер к ограждению населения от обид и неправд наместников и волостелей. С
XIV века появились уставные грамоты наместничьего управления, которые
выдавались на имя населения данного административного округа и содержали
в себе подробное исчисление различных видов корма, судебных пошлин и
иных поборов, свыше которых наместники и волостели, с своими клюшниками,
не имели права взимать с населения. Одновременно с этим определен был и
порядок судебной ответственности кормленщиков по жалобам населения. Тем
не менее кормления продолжают оставаться одним из главнейших средств
содержания правительственных слуг. С усилением Московского государства
число служилых людей, бояр и детей боярских, значительно возрастает, а
число К. хотя и умножается, но не в такой пропорции. Слуг было больше,
чем К. Чтобы дать возможность покормиться всем, установляется во первых
срочность К.: по общему правилу кормленщик сменялся через 1 - 3 года. Во
вторых К. дробятся: в один город назначались по два наместника, в
волость - по два волостеля, которые или делили между собой доход,
причитающийся по списку со всего города или волости, или каждый получал
в свое заведование назначенную ему половину округа. Дробление на этом не
останавливается: в половину города назначаются двое наместников и,
наконец, в К. жалуются отдельные статьи доходов: мех, писчее,
полавочное, поворотное и проч. В половине XVI в. доходы кормленщиков
были точно определены на деньги. По Судебнику царскому бесчестье
кормленщиков определялось по размерам их доходов, "что на том К. доходу
по книгам". Значит, были книги К. с обозначением доходов и велись списки
"кормленного верстанья", на основании которых наблюдалась очередь
пожалований. За получаемый доход кормленщики несут и известные
обязанности. В ввозных или послушных грамотах, адресованных к населению
по случаю назначения наместников или волостелей, указывалось, что жители
должны чтить и слушать наместников, а наместники будут их ведать и
судить и взимать доход по наказному списку. В указе об уничтожении К.
права и обязанности кормленщиков формулированы следующим образом: "по
сие время князи, бояре и дети боярские сидели по кормлениям по городам и
по волостям, для расправы людям и всякого землям устроения и себе от
служб для покоя и прокормления". Обязанности по отношению к местному
населению сводились исключительно к суду уголовному и гражданскому,
которому подлежали все классы населения, если только не пользовались
привилегированной подсудностью. Вследствие жалоб со стороны населения, с
начала второй четверти XVI в. из ведения областных правителей начинают
выделяться важнейшие уголовные дела, под именем губных. Население
продолжало, однако, жаловаться на наместников, что они поборы емлют
сверх указа, чинят продажи и убытки, так что от их насилий жители
разбегаются; с другой стороны и кормленщики жаловались, что посадские и
волостные люди под суд им не даются. В половине XVI в. в руках
центрального правительства накопилось такое количество подобных жалоб,
что оно не в состоянии было разобраться в них; поэтому первый земской
собор постановил все эти дела покончить миром в установленный срок.
Можно догадываться, что на этом же соборе возбужден был вопрос о
преобразовании К. или даже о полной их отмене. По крайней мере уже с
1561 г. начинаются опыты замены К. излюбленными судьями. Под 1552 г.
встречается известие, что государь поручил боярской думе рассмотреть
вопрос о кормлениях. В 1555 г. появляется указ об отмене кормления и о
замени в городах и волостях наместников и волостелей излюбленными
головами, старостами и целовальниками. Указ этот применялся, однако, не
сразу и не повсеместно: источники продолжают упоминать о кормлениях в
течете второй половины XVI в. Корм, поборы и пошлины, которые население
платило в пользу наместников и тиунов, заменены были денежным сбором -
наместничьим откупным оброком. Этот оброк и послужил основным фондом для
выдачи жалованья государевым слугам, взамен упраздненных кормлений.
Мнение Д. Д. Голохвастова ("Русский Архив", 1889, 1, 650 - 655),
сближавшего слово К. с корма, кормчий и пр. и толковавшего его, как
синоним слова управление (gubernatio), должно считаться совершенно
опровергнутым рассуждениями Д. И. Иловайского ("Русский Архив", 1889,
II) и В. О. Ключевского (там же). См. еще П. Д. Голохвастов, "Боярское
кормление" ("Русский Архив", 1890, № 6); Сергеевич, "Русские юридические
древности" (т. 1, 333 - 340); Ключевский, "Состав представительства на
земских соборах" ("Русская Мысль", 1892, № 1); М. Дьяконов,
"Дополнительный сведения о московских реформах половины XVI в." ("Журн.
Мин. Нар. Пp." 1894, № 4).
М. Д.
Корнель (Pierre Corneille) - знаменитый французский драматург, "отец
французской трагедии". Род. в Руане в 1606 г., умер в Париже в 1684 г.;
сын чиновника; детство провел в деревне, учился в иезуитской школе,
потом изучал право и получил место прокурора, очень мало, однако,
интересуясь служебной карьерой. В 1629 г. он поставил свою первую пьесу
- комедию "Melite", которая навлекла на себя характерный упрек в
"слишком большой простоте плана и естественности языка". За нею
последовал ряд комедий, загроможденных, по тогдашнему обычаю, разными
инцидентами: "Clitandre ou L'Innocence delivree" (1632), трагикомедия,
одно резюме которой у К. занимает 8 страниц; "La Veuve ou le Traitre
puni" (1633), основанная на недоразумениях и лживых признаниях; "La
Galerie du Palais", "La Suivante", "La Place Royale". Этими комедиями в
духе времени К. создал себе положение и расположил к себе Ришелье. С
1635 г. К. пишет трагедии, сначала подражая Сенеке; к числу этих первых,
довольно слабых попыток принадлежит "Medee". Затем, вдохновившись
испанским театром, он написал "L'Illusion Comique" (1636), тяжеловесный
фарс, главное лицо которого - испанский матамор. В конце 1636 г.
появилась другая трагедия К., составляющая эпоху в истории французского
театра: это был "Cid", сразу признанный шедевром; создалась даже
пословица: "beau comme le Cid". Париж, а за ним вся Франция продолжали
"смотреть на Сида глазами Шимены" даже после того, как парижская
академия осудила эту трагедию, в "Sentiments de l'Academie sur le Cid":
автор этой критики, Шаплен, находил выбор сюжета трагедии неудачным,
развязку - неудовлетворительной, стиль - лишенным достоинства. Апогей
творчества К. - "Horace" (1640), "Cinna" (1640) и "Polyeucte". К тому же
времени относится женитьба К. на Marie de Lampriere, разгар его светской
жизни, постоянный сношения с отелем Рамбулье. Одна за другой появлялись
его прекрасные комедии "Le Menteur" и гораздо более слабые трагедии
"Pompee", "Rodogune", "Theodore, vierge et martyre", "Heraclius". В 1647
г. К. избран был членом французской академии. Появившиеся после того
пьесы "Andromede", "Don Sanche d'Aragon", "Nicomede" принадлежат, за
исключением последней, к более слабым его произведениям. Начиная с 1651
г. К. поддался влиянию своих друзей-иезуитов, пытавшихся отвлечь своего
бывшего воспитанника от театра. К. занялся религиозной поэзией, как бы
для искупления своего светского творчества прежних лет, и напечатал
вскоре стихотворный перевод "Imitation de Jesus Christ". Перевод этот,
очень посредственный в литературном отношении, имел огромный успех и
выдержал в 20 лет 130 изданий. За ним последовало несколько других
переводов, сделанных также под влиянием иезуитов: панегирики Деве Марии,
псалмы и т. д. Для театра К. написал еще "Pertharite", "Sertorius",
"Oedipe", "Sophonisbe", "Othon", "Agesilas", "Attila", "Tite et
Berenice", "Pulcherie", "Surena" и др., но все эти произведения
стареющего драматурга имеют очень мало достоинств. Последние годы жизни
К. провел очень уединенно и был в крайне стесненных обстоятельствах.
Только благодаря хлопотам друга его, Буало, К. назначена была маленькая
пенсия. Значение К. для французского театра заключается прежде всего к
создании национальной трагедии. До К. театр был рабским подражанием
латинской драме Сенеки, и даже такие талантливые предшественники К., как
Гарди, Гарнье, Ротру и др., не сумели сломить рамок условности,
превращавшей трагедию в мертвую, сухую декламацию. К. первый оживил
французскую драму, привив ей испанский элемент движения и силы страсти;
с другой стороны, он возобновил традиции классической драмы в
изображении страстей, глубоко человечных по своему существу, но стоящих
выше обыденной жизни по своей силе. Про творчество К. и его преемника
Расина некоторые критики говорят, что "К. рисует людей такими, как они
должны были бы быть, а Расин - такими, каковы они в действительности".
К. изображает идеальное человечество, героев с непреклонной волей в
исполнении самого сурового долга, и если это и придает некоторую сухость
его трагедиям, то она возмещается жизненностью трагических конфликтов,
изображаемых поэтом. К. исходит из аристотелевского принципа, что
трагедия должна воспроизводить важные события, что в ней должны
действовать сильные люди, душевные конфликты которых приводят к роковым
последствиям. Но вместе с тем он помнит, что душу зрителя трогают только
бедствия, вытекающие из свойственных ему самому страстей. Эти принципы
К. излагает в своих теоретических рассуждениях, т. е. в предисловиях к
трагедиям и в "Discoars snr le poeme dramatique", и воплощает в лучших
своих трагедиях. Все они проникнуты вечной борьбой долга и чувства;
любовь противопоставляется долгу по отношению к родителям, патриотизм -
семейным привязанностям, великодушие - внушениям государственной
политики, преданность религиозной идее - увлечениям личного чувства и т.
д. Только в "Сиде" победа остается на стороне любви, вносящей гармонию в
разъединенные долгом души. В "Horace" первенствующее значение и
окончательная победа принадлежат патриотизму; К. достигает высшего
пафоса в изображении римского гражданина, старика Горация,
предпочитающего смерть сына его позору, ставящего государство выше
семьи. В "Polyeucte" замечательна трагическая фигура мученика, внезапно
осененного благодатью веры и находящего в ней силу стать выше земных
привязанностей. Могучий стих К., по пластичности, выразительности и силе
- единственный в своем роде. Умение заключить в одной фразе, в одном
обороте речи отражение цельной человеческой души составляет характерную
черту К. Знаменитое "Qu'il mourut!" старика Горация, в ответ на вопрос,
что мог сделать его сын, оказавшийся лицом к лицу с тремя противниками;
поразительный контраста между словами Горация: "Albe vous a nomme
- je ne vous connais plus" и ответом Куриация: "je vous connais
encore" - все это и многое другое носит на себе печать истинной
гениальности. Трагедии К. не свободны, однако, от крупных недостатков;
замечательна также неровность его таланта. Эпитет "великого классика" К.
заслуживает в сущности только четырьмя лучшими своими трагедиями.
Библиография изданий соч. К. и литературы о нем наиболее полна у Picot,
"Bibliographie cornйlienne" (П. 1875). Главнейшие соч. о К.: Fontenelle,
"Vie de CorneiIe" (изд. 1685, 1729, 1742); abbe Goujel, "Biblioth.
franc" (т. XVIII); Guizot, "Corneile"; Taschereau, "Histoire de la vie
et des ouvrages de P. Corneille"; Bouquet, "Points obscurs de la vie de
C."; E. Desjardins, "Le grand C. historien"; J. Levallois, "C. inconnu"
(П., 1876). Пьесы К. переведены на русский яз. : Я. Б. Княжниным, "Сид"
(СПб. 1779); "Смерть Помпеева" (СПб. 1779); "Цинна или Августово
милосердие" (СПб. 1779); "Родогуна" (М. 1788) и Е. Барышевым, "Сид"
(СПб. 1881) и "Родогонда" (СПб. 1881).
З. В.
Корнеплоды, корнеплодные растения - возделываются на полях и в
огородах для получения мясистых, большею частью крупных корней,
употребляемых отчасти в пищу человеком и для корма животных, отчасти
служащих сырьем для заводской промышленности. Важнейшие из них:
свекловица, сахарная и кормовая, брюква с репой, пастинак, морковь,
цикорий и сельдерей; корни и листья первых пяти и листья цикория
доставляют хороший корм для животных; особенно пригодны для молочного
скота корни брюквы, которые увеличивают количество молока, улучшая и его
вкус, также корни моркови, делающие молоко более жирным; последние
составляют также хороший корм для овец, гусей, свиней (в вареном виде) и
в особенности, как и пастинак, пригодны для лошадей. Все корни К. (кроме
сельдерея и цикория) могут служить и для откорма скота, но, вследствие
водянистости, недостатка протеина и обилия углеводов должны быть
скармливаемы с другими кормами - жмыхами, зерном и соломой. Водянистость
служит также затруднением для более дальней перевозки их и сохранения
зимой. При возделывании К. сельский хозяин стремится: а) взращая их для
техническо-заводских целей получить с данной площади возможно большее
количество корней, наилучшего вида, формы и развития с самым высоким
содержанием сахара (в свекловице), или сухого вещества, наиболее
богатого питательными составными частями (в цикории) и б) желая
обеспечить хозяйство кормовыми средствами - взращать на данной площади
возможно большее количество растительной массы, особенно богатой
содержанием сухого вещества и в нем белков, при чем, сообразно с
содержимыми в хозяйстве животными и преследуемыми там целями, следует
иметь в виду, чтобы в продуктах производства урожая - отношение
азотистых веществ к безазотистым и жиру было наиболее соответственным
для требуемого при успешном кормлении. В севообороте К., как паровые
растения, могут следовать, безразлично, за всеми растениями, но
предпочтительно после яровых хлебов, за исключением сахарной свекловицы
и цикория, которые лучше всего растут после озимой ржи, и моркови,
успешно произрастающей после другого парового растения, под которое была
удобрена почва; точно также и брюква часто следует за люцерной и
клевером, репа может быть разводима как "пожнивное растете", т. е. после
рано оставляющего поле озимого хлеба, если только возможна уборка ее
осенью того же года, для посева на данном поле весною яровых растений;
"подсевают" также репу под гречиху и морковь под озимые рожь и рапс,
ячмень, лен, мак и сурепицу. В редких случаях советуют (Шверц) смешанный
посев двух К. - пастинака с морковью. После К. поле занимается наиболее
ценными растениями: яровой пшеницей, овсом, ячменем, просом, а также
бобовыми и льном, но последние два могут быть взращаемы только на почвах
богатых содержанием кали, за цикорием часто следует какое либо другое
паровое растение или кормовое на зеленый корм. При введении К. в
севооборот следует обратить внимание на а) значительное требование или
от почвы азота, кали, извести и фосфорной кислоты и потому выгодности
разведении их только на почвах, богатых этими веществами, или при
возможности искусственного доставления их почве посредством удобрения.
Последнее имеет тем большее значение, что при возращении К. для
заводско-промышленных целей, они обыкновенно вывозятся из хозяйства, или
же, при благоприятных даже условиях, только содержимое в заводских
отбросах К. прямо непосредственно, или после скармливания скотом,
возвращается почве в виде удобрения и б) необходимость при культуре их
глубокой обработки почвы и многократного мотыжения и окучивания, что
соединено с значительными расходами и возможно только в густонаселенных
местностях и при существовании в хозяйстве средств для увеличения
упряжных сил.
С.
Корнилов (Владимир Алексеевич, 1806 - 1854) - вице-адмирал,
знаменитый защитник Севастополя; воспитанник морского кадетского
корпуса, с 1827 по 1830 г. плавал на корабле "Азов" в Средиземном море и
участвовал в наваринском сражении; с 1842 по 1846 гг. командовал
кораблем "XII Апостолов", затем командирован был в Англию наблюдать за
постройкою пароходов для черноморского флота; в 1849 г. назначен был
начальником штаба этого флота; принимал участие в синопском бое; после
открытая крымской кампании, сделан начальником обороны северной стороны
Севастополя. Затопив, по приказанию главнокомандующего, пять старых
кораблей для преграждения входа в севастопольскую бухту, К. употребил
экипаж их на укрепление самого города и с поразительной быстротой
устроил цепь редутов, бастионов и батарей. Вскоре К. должен был оставить
сев. сторону, так как отряжен был на помощь адмиралу Нахимову,
защищавшему южн. сторону; здесь К. проявил свою обычную энергию,
распорядительность, бесстрашие и спокойствие, которые внушали к нему
безграничное доверие подчиненных, воодушевлявшихся примером своего
вождя. В первый же день бомбардирования Севостополя, 5 окт. 1854 г., К.
был на Малаховом кургане смертельно ранен ядром.
Коро (Жан-Батист-Камиль Corot, 1796 - 1875) - один из значительнейших
французских пейзажистов новейшего времени. Занимался вначале этюдами с
натуры под руководством Мишалона, а потом, учась у Бертена, потерял
немало времени в следовании по академическому направлению этого
художника, пока не отправился, в 1826 г., в Италию и не принялся здесь
снова за непосредственное изучение природы. Делая этюды в окрестностях
Рима, он быстро усвоил себе понимание, главным образом, общего характера
пейзажа, хотя внимательно вникал и в его детали и усердно списывал
скалы, камни, деревья, кусты, мох и т. п. Впрочем, в его первых
итальянских произведениях еще заметно стремление к ритмичности
расположения частей и к стильности форм. Впоследствии работал в
Провансе, Нормандии, Лимузене, Дофине, окрестностях Парижа и в
Фонтенебло, при чем его взгляд на природу и исполнение становились все
свободные и независимее. В картинах, писанных по возвращения его из
Италии, он не гонится за точным воспроизведением данной местности, но
старается передать единственно впечатление от ее, пользуясь ее формами и
тонами лишь для того, чтобы выразить при их помощи свое поэтическое
настроение. Той же цели содействуют также фигуры, которые он помещает в
своих пейзажах составляя из них идиллические, библейские и
фантастические сцены. Хотя его упрекали за излишнюю сентиментальность,
однако от многих из его произведений веет также и неподдельно светлым,
жизнерадостным чувством. Это был, по преимуществу, живописец тихо спящих
вод, широких, бледных горизонтов, задернутых туманом небес, дремлющих
лесов и рощ, - настоящим Феокритом пейзажной живописи. Кроме ее, он
занимался гравированием иглою и крепкою водкою. Лучшие его картины: "Вид
Ривы" (1835; в марсел. музее), "Итальянское утро" (1842; в авиньонском
музее), "Воспоминание об оз. Неми" (1865), "Идиллия", "Восход солнца в
Виль-д'Авре" (1868; в руанском музее), "Нимфы и сатиры приветствуют
пляскою восход солнца" (1851; в луврской галерее в Париже), "Утро" и
"Вид в окрестностях Альбано" (там же). В Кушелевской гал. Имп. акд. худ.
в СПб. - два образца живописи К. : "Утро" и "Вечер".
A. С - в.
Короленко (Владимир Галактионович) - выдающийся современный
беллетрист. Род. 15 июня 1853 г. в Житомире. По отцу он старого
казацкого рода, мать - дочь польского помещика на Волыни. Отец его,
занимавший разные должности в Житомире, Дубне, Ровне, отличался редкою
нравственной чистотою. В главных чертах сын обрисовал его в полу
автобиографической повести: "В дурном обществе", в образе
идеально-честного "пана-судьи". Детство и отрочество К. протекли на
Волыни, в своеобразной обстановке маленьких городков, где сталкиваются
три народности: польская, украинско-русская и еврейская и где бурная и
долгая историческая жизнь оставила ряд воспоминаний и следов, полных
романтического обаяния. Все это, в связи с полупольским происхождением,
наложило неизгладимую печать на творчество К. и ярко сказалось в его
художественной манере, роднящей его с новыми польскими писателями -
Сенкевичем, Оржешко, Прусом. В ней гармонично слились лучшие стороны
обеих национальностей: польская колоритность и романтичность и
украинско-русская задушевность и поэтичность. К природным качествам
пришли на помощь альтруистические течения русской общественной мысли
70-х годов.
К. окончил курс в ровенском реальном училище, в 1870 г. Незадолго до
этого умер идеально-бескорыстный отец, оставив многочисленную семью
почти без всяких средств, и когда в 1871 г. К. поступил в спб.
технологически инст., ему пришлось вынести самую тяжелую нужду. В 1872

<<

стр. 102
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>