<<

стр. 103
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

г., благодаря стараниям энергичной матери, ему удалось перебраться в
Москву и поступить стипендиатом в петровскоразумовскую земледельческую
акд. В 1874 г., за подачу от имени товарищей коллективного прошения, он
был исключен из акд. Поселившись в СПб., К. вместе с братьями добывал
средства к существованию для себя и семьи корректурной работой. С конца
70-х годов К. подвергается аресту и ряду административных кар,
закончившихся тем, что, после нескольких лет ссылки в Вятской губ., он в
начале 80-х годов поселен в восточной Сибири, в 300 верстах за Якутском.
Сибирь произвела на невольного туриста огромное впечатление и дала
материал для лучших его очерков. Дико-романтическая природа сибирской
тайги, ужасающая обстановка жизни поселенцев в якутских юртах, полная
приключений жизнь бродяг, типы правдоискателей, рядом с типами людей
почти озверевших - все это художественно отразилось в превосходных
очерках К. из сибирской жизни: "Сне Макара", "Записках сибирского
туриста", "Соколинце", "В подследственном отделении". Автор почти не
останавливается на будничных сторонах сибирского быта, а берет его по
преимуществу в его наиболее величавых или оригинальных проявлениях.
В середине 80-х гг. К. разрешено было поселиться в Нижнем Новгороде,
и с тех пор все чаще и чаще фигурирует в его рассказах верхневолжская
жизнь. Романтического в ней мало, но много беспомощности, горя и
невежества - и это нашло свое отражение в рассказах К.: "На солнечном
затмении", "За иконой", "Река играет", в полу этнографических
"Павловских очерках" и особенно в очерках, составивших целую книгу, под
загл.: "В голодный год" (СПб., 1893). Эта книга явилась результатом
энергической деятельности К. по устройству бесплатных столовых для
голодающих в Нижегородской губ. Газетные статьи его об организации
помощи голодающим в свое время дали ряд весьма важных практических
указаний. В 1894 г. К. ездил в Англию и Америку и часть своих
впечатлений выразил в очень оригинальной повести "Без языка" ("Русск.
Богат.", 1895, № 1 - 3), несколько сбивающейся на анекдота, но в общем
написанной блестяще и с чисто диккенсовским юмором. С 1895 г. К. состоит
издателем "Русского Богатства" - журнала, к которому он теперь примкнул
окончательно. Прежде, его произведения чаще всего печатались в "Русской
Мысли".
К. начал свою литературную деятельность еще в конце 70-х годов, но
большою публикою не был замечен. Его первая повесть - "Эпизоды из жизни
искателя" появилась в "Слове". Сам автор, очень строгий к себе и
вносящий в собрания своих произведений далеко не все им напечатанное, не
включил в них "Эпизодов". А между тем, не смотря на большие
художественные недочеты, эта повесть чрезвычайно замечательна, как
историческое свидетельство нравственного подъема, охватившего русскую
молодежь 70-х гг. В рассказе нет ничего напускного: это не щеголянье
альтруизмом, а глубокое настроение, проникающее человека насквозь. В
этом настроении - источник всей дальнейшей деятельности К.,
отличительная черта которой - глубокая любовь к людям и стремление
доискаться в каждом из них лучших сторон человеческого духа, под какой
бы толстой и, с первого взгляда, непроницаемой корой наносной житейской
грязи они ни скрывались. Удивительное уменье отыскать в каждом человеке
то, что, в pendant Гетевскому ewig weibliche, можно было бы назвать das
ewig menschliche, больше всего и поразило читающую публику в "Сне
Макара", которым, после 5 лет молчания, прерывавшегося только небольшими
очерками и корреспонденциями, К. вторично дебютировал в "Русские Мысли"
1885 г. В почти совсем объякутившемся жителе затерянной под полярным
кругом сибирской слободы, официально считающемся христианином, но на
самом деде и Бога представляющем себе в якутском образе Великого Тойона,
автор успел заметить тлеющую божественную искру и так осветил темную
душу дикаря, что стала она нам близка и понятна. И сделал это автор,
отнюдь не прибегая к идеализации. Он не скрыл ни одной плутни и ни одной
проделки Макара, но сделал это не как судья и обличитель, а как добрый
друг, знающий, что не в испорченности Макара - источник его отступлений
от правды.
Успех "Сна Макара" был огромный. Превосходный, истинно поэтический
язык, редкая оригинальность сюжета, необыкновенная сжатость и вместе с
тем рельефность характеристики лиц и предметов (последнее вообще
составляет одну из сильнейших сторон художественного дарования
Короленка) - все это, в связи с основною гуманною мыслью рассказа,
произвело чарующее впечатление на читающую публику, и молодому писателю
сразу отведено было место в первых рядах литературы. Одна из
характернейших сторон успеха, выпавшего как на долю "Сна Макара", так и
других произведений К. - это его всеобщность; так, не только самый
обстоятельный, но и самый восторженный этюд о К. принадлежит критику
"Моск. Ведом.", Ю. Николаеву, известному своею ненавистью ко всему
"либеральному". Вслед за "Сном Макара" появился рассказ "В дурном
обществе" - тоже одно из лучших произведений К. Рассказ написан в
романтическом стиле, но эта романтика свободно вылилась из общего склада
души автора. Действие опять происходит в такой среде, где только очень
любящее сердце может открыть проблески человеческого сознания - в
сборище воров, нищих и разных свихнувшихся людей, приютившихся в
развалинах старого замка одного из волынских городков. Они все
преисправно воруют и пьянствуют, но все же сын "пана судьи", случайно
сблизившийся с "дурным обществом", ничего дурного не вынес из него,
потому что тут же встретил высокие образцы любви и преданности. Образ
маленькой страдалицы Маруси, из которой "серый камень", т. е.
подземелье, высасывает жизнь, принадлежит к грациознейшим созданиям
новейшей русской литературы, и смерть ее описана с тою истинною
трогательностью, которая дается только немногим избранникам
художественного творчества. По романтическому тону и месту действия к
рассказу "В дурном обществе" близко примыкает полесская легенда "Лес
шумит". Она написана почти сказочной манерой и по сюжету довольно
банальна: пана убил оскорбленный в своих супружеских чувствах хлоп. Но
подробности легенды разработаны превосходно; в особенности прекрасна
картина волнующегося перед бурей леса. Выдающееся умение К. описывать
природу сказалось здесь во всем блеске. Он воскресил совсем было
исчезнувший из русской литературы, после смерти Тургенева, пейзаж.
Меланхолия чужда К. : из созерцания природы он извлекает то же бодрящее
стремление ввысь и ту же веру в победу добра, которые составляют
основную черту его творческой личности. К волынским, по месту действия,
рассказам Короленка принадлежат еще "Слепой музыкант" (1887), "Ночью"
(1888) и рассказ из еврейской жизни: "Йом-Кипур". "Слепой музыкант"
написан с большим искусством, в нем много отдельных хороших страниц, но,
в общем, задача автора - дать психологический очерк развитая у
слепорожденного представлений о внешнем мире - не удалась. Для
художества здесь слишком много науки или, вернее, научных домыслов, для
науки - слишком много художества. По истине благоухающее впечатление
производит рассказ "Ночью", почему-то мало известный читающей публике.
Разговоры детей о том, как появляются на свет дети, переданы с
поразительною наивностью. Такой тон создается только с помощью качества,
драгоценнейшего для беллетриста - памяти сердца, когда художник
воссоздает в своей душе мельчайшие подробности былых чувств и
настроений, во всей их свежести и непосредственности. В рассказе
фигурируют и взрослые. Одному из них, молодому доктору, удачно
справившемуся с тяжелыми родами нового ребеночка, это кажется простым
физиологическим актом. Но другой собеседник два года тому назад при
таком же "простом" физиологическом акте потерял жену, и жизнь его
разбита. Вот почему он не может согласиться, что все это очень "просто".
И автор этого не думает. И для него смерть и рождение, как и все
человеческое существование - величайшая и чудеснейшая из тайн. Оттого и
рассказ весь проникнуть веянием чего-то таинственного и неизведанного, к
пониманию которого можно приблизиться не ясностью ума, а неопределенными
порывами сердца.
В ряду сибирских рассказов К., кроме "Сна Макара", заслуженною
известностью пользуются "Из записок сибирского туриста", с центральною
фигурою "убивца". "Убивец" - человек необычного душевного склада; он
правдоискатель по преимуществу, и не удовлетворяет его справедливость,
достигнутая путем пролитая крови. Мечется в страшной тоске "убивец" и не
может примириться с коллизией двух одинаково-священных принципов. Та же
коллизия двух великих начал лежит в основе небольшого рассказа "В
пасхальную ночь". Автор вовсе не имеёт намерения осуждать тот порядок,
по которому арестантам не дозволяют бежать из тюрем: он только
констатирует страшный диссонанс, он только с ужасом отмечает, что в
ночь, когда все говорит о любви и братстве, хороший человек, во имя
закона, убил другого человека, ничем дурным в сущности себя не
заявившего. Таким же отнюдь не тенденциозным, хотя и всего менее
бесстрастным художником является К. и в превосходном рассказе о
сибирских тюрьмах - "В подследственном отделении". В необыкновенно яркой
фигуре полупомешанного правдоискателя Яшки автор с полной объективностью
отнесся. к той "народной правде", пред которою так безусловно
преклоняются многие из ближайших автору до общему строю миросозерцания
людей. Переселившись на Волгу, К. побывал в Ветлужском крае, где на
Святом озере, у невидимого Китеж-града, собираются правдоискатели из
народа - раскольники разных толков - и ведут страстные дебаты о вере. И
что же вынес он из этого посещения? (рассказ: "Река играет"). "Тяжелые,
не радостные впечатления уносил я от берегов Святого озера, от
невидимого, но страстно взыскуемого народом града... Точно в душном
склепе, при тусклом свете угасающей лампады провел я всю эту бессонную
ночь, прислушиваясь, как где-то за стеной кто-то читает мерным голосом
заупокойные молитвы над уснувшею на веки народною мыслью".
К. всего менее, однако, считает народную мысль действительно уснувшею
на веки. Другой рассказ из волжской жизни - "На солнечном затмении" -
заканчивается тем, что те же обитатели захолустного городка, которые так
враждебно отнеслись к "остроумам", приехавшим наблюдать затмение,
прониклись истинным удивлением пред наукою, столь мудрой, что даже пути
Господни ей ведомы. В заключительном вопросе рассказа: "когда же
окончательно рассеется тьма народного невежества" слышится не уныние, а
желание скорейшего осуществления заветных стремлений. Вера в лучшее
будущее составляет вообще основную черту духовного существа К., чуждого
разъедающей рефлексии и отнюдь не разочарованного. Это его резко
отличает от двух сверстников его - Гаршина и Чехова. Очерки и рассказы
К. собраны в 2 книжках, из которых 1-я с 1886 (М., изд. "Рус. Мысли")
выдержала 6 изд., а вторая, с 1893 г. - 2 изд. В эти сборники не вошли,
кроме ранних произведений, довольно большие повести "Прохор и студенты"
("Русская Мысль" 1887 г., № 1 и 2) и "С двух сторон" (там же, 1888 г.,
№11 и 12). "Слепой музыканты" с 1887 г. выдержал 3 изд. В Лондоне напеч.
"Чудная" (1893) и "Воспоминания о Н. Г. Чернышевском" (1894). Много раз
выходили в народных изданиях некоторые отдельные рассказы К. В числе их
"Невольный убийца" (Убивец) издан спб. комитетом грамотности,
присудившим автору в 1895 г. большую зол. медаль имени Погоского.
Значительное число рассказов К. переведены на английский, немецкий,
французский и славянский языки. О К. писали К. К. Арсеньев ("Крит.
опыты", т. II); В. А. Гольцев ("Артист", 1895 г., № 45); Д. С.
Мережковский ("Сев. Вестн.", 1889 г., № 5); К). Николаев
(Говоруха-Отрок), в "Русск. Обозр." (1893 г. и отд., М. 1893); Альфред
Рамбо, в "Jour. des Debats" (1894 г., январь); А. М. Скабичевский в
"Истории новой русской литературы" (2-е изд. 1894 г.).
С. Венгеров.
Король (дpeвненем. Chunig или Кuning, от chuni - род, нем. Konig,
англ. King, лат. rex, франц. roi). - Слово "король" происходить оn
"Карл" (Carolus), подобно тому, как у римлян имя Caesar стало титулом
государя. Тацит указывает на существование у некоторых, преимущественно
восточных германских племен (напр. у готов) королевской власти, отличной
от княжеской. В следующие затем века, во время почти постоянных войн с
римлянами и между собою, под влиянием потребности постоянной сильной
власти, многие выборные военачальники (герцоги) становились королями. В
эпоху переселений мы видим королей у всех германских племен, за редкими
исключениями (напр., саксов). Иногда одним племенем управляло несколько
К. (напр. у алеманов и у салич. франков), так что ошибочно было бы
смотреть на К., как на главу непременно целого племени. Власть К. была
выше княжеской и герцогской. Он был главным военачальником и
представителем государства извне, посылал и принимал послов, заключал
союзы и мир (впрочем, с согласия народного собрания). На К. смотрели как
на верховного судью и защитника мира, имеющего высшую судебную и
полицейскую власть и назначающего в отдельные области правителей (напр.
графов). Вергельд за приближенных к К. лиц, за его слуг, был выше, чем
за обыкновенного свободного человека. Англосаксонское право
устанавливало очень высокий вергельд за К.; у других племен особа К.
была поставлена настолько высоко, что за убийство его не было вергельда,
а преступник отвечал жизнью. Королевское достоинство было у каждого
племени принадлежностью одного рода, связывавшего обыкновенно свое
происхождение с богами. Среди членов королевского рода (stirps regia)
народ имел, в древнейшую эпоху, право выбора. Вполне свободным народный
выбор был лишь тогда, когда прекращался королевский род или когда
королевская власть устанавливалась впервые. Избранного германцы
поднимали на щит. Иногда уже в раннюю эпоху устанавливалась
наследственность (напр. у вандалов, у франков в Меровингскую эпоху).
Часто К. еще при своей жизни рекомендовал народу своего преемника. Где
была наследственность, власть переходила иногда по смерти К. не к одному
его сыну, но к нескольким: происходил раздел королевства. По
средневековым воззрениям, только римско-герм. императоры могли даровать
королевское достоинство. Впрочем, это право присвоили себе также и папы:
известно, что папа прислал королевский венец Даниилу Романовичу
Галицкому. В современной Европе для получения королевского титула
необходимо признание других государств; таким путем, напр., еще недавно
стали королевствами Сербия и Румыния. По существующей теперь в Европе
классификации К. наз. наследственных государей (избирательных К., какими
были польские, теперь в Европе нет) самостоятельных значительных
государств. К. считаются ниже императора, но выше великих герцогов,
герцогов и князей. Они имеют титул "величества" и пользуются некоторыми
установленными обычаем преимуществами (honores regii, honneurs royaux).
Титул "римского К." в прежней Германской империи носил избранный еще при
жизни императора его преемник. Наполеон I, считавший себя
восстановителем империи Карла Великого, дал этот титул своему сыну. Он
же возвел в королевское достоинство государей Баварии, Вюртемберга и
Саксонии. Ср. Sybel, "Die Entstehung des deutschen Kцnigthums" (Франкф.,
1844, 2 изд. 1883); Hinrichs, "Die Konige" (Лпц., 1852); Wittmann, "Das
altgermanische Konigthum" (1854); Kopke, "Die Anfange des Konigthums bei
den Goten" (Берл., 1859); Souchay, "Geschichte der deutschen Mouarchie"
(Франкфурт, 1861 - 62); F. Dahn, "Die Konige der Germanen" (Мюнхен, 1861
- 71); Fustel de Coulanges, "La Monarchie franque"; его же, "Les
Tгаnsformations de la royaute pendant l'epoque carolingienne" (Париж,
1892).
Дм. Каринский.
Корона - Короной называется головной убор или наголовье, служащее
признаком известной власти и формою своею определяющее звание, сан,
титул, а иногда и заслуги лица, кому она. принадлежит. Несомненно, что
происхождением своим К. обязана венку или венцу, представляя собственно
его разновидность. Венцы из драгоценных металлов подносились
первоначально богам. Так Аттал, пергамский царь, послал в Капитолий
посвященные богам золотые венки; сирийский царь Филипп поручил своим
послам снести туда же венок необыкновенной цены. Позже такие же венцы
выдавались в награду за воинские заслуги: corona castrensis или vаllагis
- обруч с украшениями в роде забора; corona muralis - украшенная
зубцами; corona navalis или rostralis - украшенная таранами (rostra)
кораблей; corona classica, в которой тараны заменялись целыми носами
кораблей; два вида corona triumphalis. Античные медали представляют
четыре рода императорских венцов: лавровый венок, лучистую корону,
жемчужную (диадему) и camelancium. Византийские императоры носили
сначала диадему. При Юстиниане ее заменила так называемая стемма,
прототип всех средневековых королевских корон; в сущности, это было
скорее превращением повязки, которая исчезла под массой камней и
украшений. Стемма Юстиниана, как она изображена на мозаике храма св.
Виталия в Равенне, состоит из золотого обруча, украшенного жемчугом.
Преемники Юстиниана изображены в более богато украшенных коронах:
спереди короны возвышается крест; на щеки спускаются две подвески из
жемчуга или драгоц. камней, прикрепленные к нижнему краю К. (так назыв.
cataseista); стемма подложена материей, образующей шапку или подушку.
Обруч украшали эмалью. У Константина Багрянородного были зеленые,
голубые, красные и белые К., т. е. украшенные эмалью этих цветов. Не
следует смешивать стемму с "camelancium" - род шлема без забрала,
украшенного, по нижнему краю, диадемой, с двумя рядами жемчуга и гребнем
на верху. Дети императора и высшие духовные сановники имели К.,
называвшуюся "stephanos". К. императриц не всегда были похожи на К.
императоров; так, на равеннской мозаике Феодора изображена в К., обруч
которой украшен листками.
Много византийских К. сохранилось до нашего времени; древнейшая из
них - железная К. королевы Теодолинды. В пештском национ. музее хранится
К.. Константина Мономаха, случайно найденная в 1860 г. К. св. Стефана
или венгерская, в Офенском замке, представляет чистый тип императорской
стеммы конца XI в. Она пожалована св. Стефану, в начале XI в., папой
Сильвестром II. В 1072 г. византийский император Михаил VII подарил
венгерскому королю Гейзе II открытую К., также в византийском стиле. Лет
20 спустя оба эти венца были спаяны вместе и образовали оригинальный
головной убор, почти в том же виде сохранившийся и доныне. В глазах
венгерца эта К. окружена особым ореолом. Короли считались
действительными королями только после коронования ею; если король умирал
до коронации, хотя бы и сражаясь за родину, его имя вычеркивалось из
списка королей. К. эта имела своих офицеров, свое имущество, свои
дворцы, свою стражу. Сохраняемая в тройном, обитом железом, ящике, она
состояла под наблюдением двух префектов, проводивших по очереди ночь у
дверей святилища, и двух высших сановников, дуумвиров К., бывших ее
ответственными хранителями. Во время междоусобиц и войн претенденты на
трон оспаривали друг у друга обладание драгоценным талисманом,
вследствие чего К. претерпела целый ряд приключений. Даже в настоящее
время она не потеряла своего престижа. Во время революции 1848
- 1849 г., посреди народа, волнуемого республиканскими идеями, венец
св. Стефана был окружен поклонением. Когда народная партия была
побеждена, Кошут и другие вожди ее закопали К. в землю, чтобы она не
досталась австрийцам; но нашелся изменник, выдавший ее за деньги, и
австрийское правительство торжественно перенесло ее в офенский замок. В
1858 г. в Испании была найдена целая серия визиготских К., из которых
девять в настоящее время находятся в музее Клюни. Наиболее замечательная
из них принадлежала королю Рицесвинту (649 - 672). Карл Великий, на
латеранской мозаике, изображен в шапке, основание которой окружено
зубчатой античной К. Анналы Фульды гласят, что Карл Лысый, сделавшись
императором, перенял одежду и диадему греческих императоров. На одной из
миниатюр IX в. К. состоит из повязки, украшенной камнями, к которой
прикреплена дуга, также украшенная камнями и листьями. К. Карла
Великого, сохранявшаяся некогда в Нюрнберге (ныне в императорской
сокровищнице в Вене), состоит из золотых, закругленных сверху пластинок,
с украшениями из жемчуга и драгоценных камней; передняя пластинка
увенчана крестом, от подножия которого идет дуга, с надписью:
"Chuonradus Dei gratia Romanorum imperator augustus". Этой К.
короновался Конрад II в 1027 г., а затем и другие германские императоры.
В средние века императоры часто изображаются в К. другого типа. В одной
мюнхенской рукописи Оттон II или III изображен в четырехугольной К.,
надетой углом наперед и украшенной листком на каждом углу. На миниатюре,
находящейся в Аахене, Оттон III является в широкой круглой повязке,
похожей на диадему Юстиниана на paвенской мозаике. С XV в. форма
императорской К. обыкновенно такая, как на статуе Людовика Баварского
конца XV в., в часовне мюнхенского собора; она представляет род высокой
четырехсторонней митры. Одна из древнейших средневековых К. принадлежит
к числу наших императорских регалий; это - так называемая шапка
Мономаха, присланная, по преданию, в 988 г. византийскими царями
Василием II и Константином IX Владимиру Святому, по случаю его крещения
и бракосочетания с их сестрой, царевной Анной. Она состоит из восьми
золотых, отделанных филиграном, пластинок, из которых каждая украшена
драгоценным камнем и несколькими жемчужинами, и увенчана яблоком
(вершиной) с четырьмя камнями: рубином, жемчугом, синим и желтым
яхонтами; на яблоке возвышается крест, концы которого украшены
жемчужинами. Нижняя часть К. имела прежде жемчужные подвески; теперь она
отделана собольей опушкой. К. эта совершенно схожа с К. на монетах царей
Василия и Константина. Эта корона принадлежала всегда старшему в роде:
князья младшей линии имели свои короны различных форм, например зубчатые
обручи, обручи с трилистниками и т. п. Великие княгини, княжны и царицы
также имели свои К. Существуют портреты цариц Евдокии Лукьяновны (второй
супруги Михаила Феодоровича) и Марии Ильинишны (первой супруги Алексея
Михайловича) в К. в виде митры, из золотой парчи, с ободком из золота.
Сестры царя Михаила Федоровича, царевны Ирины, Анна и Татьяна изображены
первые две в зубчатых К., а младшая - в украшенной трилистниками. До
Петра Великого цари очень часто надевали К., почему и число их было
очень значительно. В настоящее время в московской оружейной палате
хранятся следующие К. : 1) Владимира святого (см. выше); 2) казанская,
заказанная Иоанном Грозным для крещения казанского царя Едигера и
отправленная после смерти последнего в Москву; 3) астраханская,
сделанная в 1627 г. по заказу царя Михаила Феодоровича; 4) сибирская
(альтабасная шапка), сделанная из золотой парчи; заказана в 1684 г.; 5)
таврическая или так называемая шапка Мономаха второго разряда,
изготовленная в 1682 г. для коронации Петра Вел.; 6) бриллиантовая. К.
Петра Великого, немецкой работы, украшенная спереди двумя двуглавыми
орлами; 7) алмазная К. Иоанна Алексеевича. На печатях уже со времени
Михаила Феодоровича встречаются К. европейской формы, но в
действительности они тогда еще не существовали. Первая К. европейского
образца была сделана в 1724 г., для коронации Екатерины I. Этой К.
короновался Петр II. Дугу, разделяющую К., он приказал украсить большим
рубином, купленным по указу Алексея Михайловича в Пекине, у китайского
богдыхана, послом Николаем Спафарием; к вершине его был приделан
бриллиантовый крест. Для коронации Анны Иоанновны была заказана К. по
тому же образцу, но еще роскошнее и больше; число украшающих ее камней
доходит до 2605 штук. На дуге помещен рубин, снятый с К. Петра II. Эта
К. с 1856 г. называется польской и в государственном гербе помещается на
гербе Царства Польского. Этой же К., немного переделанной, короновалась
Елизавета Петровна. Екатерина II заказала для своей коронации
придворному ювелиру Позье новую К., на отделку которой пошло 58 очень
больших и 4878 маленьких бриллиантов, большой рубин и 75 больших
жемчужин; она весила до б фунтов. Для коронации Павла I эта К. была
несколько расширена и 75 жемчужин заменены 54 большими; ею же
короновались и все последующие императоры. Императрицы надевали при
некоторых церемониях так называемые малые или выходные короны; они
составляли частную собственность императриц и после их смерти
уничтожались, а камни раздавались согласно завещанию. С коронами этими
носилась особая мантия. Последняя малая К. сделана по образцу большой
императорской; решетки по обеим сторонам ее украшены четырелистниками,
на дуге возвышается бриллиантовый крест, а нижний край К. составлен из
22 больших бриллиантов. Ее надевали во время коронации императрица Мария
Александровна и ныне вдовствующая императрица Мария Феодоровна. В
оружейной палате хранится золотая мальтийская К., поднесенная импер.
Павлу I. Императорская германская К., созданная импер. Вильгельмом I,
несколько напоминает своею формою К. Карла Вел. К. наследного принца
германского напоминает императорскую, но вместо пластинок на обруче
помещаются 4 орла и 4 креста. Австрийская императорская К. или К.
Священно-Римской империи формою своею напоминает митру . Французская
императорская К., сделанная в начале настоящего столетия для Наполеона
I, состоит из обруча, на котором 8 орлов и 8 пальмовых ветвей.
Бразильская императорская К. имела 8 золотых дуг, сходящихся под
державою. Королевская К., в зависимости от того, имеется ли внутри К.
подушка или шапка, называются закрытыми (fermee, gefutterte) или
открытыми (ouverte, offene). Термины эти не совсем правильны, так как
все королевские короны принадлежат к числу закрытых К., т. е. таких, у
которых имеются сходящиеся над обручем дуги, в отличие от открытых К.,
дуг не имеющих. Открытые королевские К. принадлежат Баварии,
Вюртембергу, Греции, Испании, Италии, Нидерландам, Пруссии, Румынии,
Саксонии, Сербии, Швеции, Норвегии и Франции; закрытые - Англии,
Бельгии, Богемии, Болгарии, Дании и Португалии. Обыкновенно полагают,
что Франциск I первый надел закрытую К., быть может - как отличие от не
царственных принцев и титулованных дворян, которые имели право носить К.
и изображать ее на своих монетах. Весьма различны формы К., присвоенных
другим владетельным и не владетельным лицам. Так напр., шапка герман.
владетельных князей и герцогских медиатизированных домов состоит из
подушки с горностаевым околышем, из-за которого выходят 4 дуги; эта же
шапка присвоена и русским князьям, пользующимся титулом сиятельства.
Австрийские принцы носят ту же К., но с золотым обручем, имеющим 4 листа
и 4 жемчужины. Эта шапка принадлежит и русским князьям с титулом
светлости. Только с конца IX в. французские герцоги и графы начинают
носить К., состоящие из простого золотого обруча. Карл Лысый дал эту
привилегию герцогам, которые должны были надевать К. только во время
больших церемонией и особенно во время публичных заседаний. По мере
того, как феодализм развивался, умножались и К., и скоро не было самого
мелкого владетеля, который не считал бы себя в праве носить К. Не ранее
XVI в. образовались особые формы К. для дворянства титулованного и
нетитулованного. Дворянская К. северогерманская имеет 4 листа и четыре
небольшие жемчужины, посаженные на стержень; у южногерманской 8 зубцов с
жемчужинами. Обе эти короны употребляются и русским дворянством.
Духовные лица также имеют свои наголовья, служащие отличием или
указывающие сан. Такова К. пап - тиара или, как ее еще называют, regnum.
Это род митры, окруженной тремя помещенными одна над другой К.,
составленными из зубцов с жемчугом и листьев. Внизу тиара имеет ленты
бархатные и украшенные крестиками. Первоначально тиара состояла из
круглой и высокой митры; папа Гормидий в 523 г., а по другим источникам
- Александр III, в XII в., окружил ее К., как символом власти. Бонифаций
VIII, умерший в 1303 г., присоединил к ней вторую, как символ духовной и
светской власти. Немного позднее Урбан V - а может быть Иоанн XXII пли
Бенедикт XII - прибавил третью К., чтобы тиара служила символом
тройственных прав папы, как судьи, законодателя и священнослужителя
всего католического мира. Католические кардиналы, архиепископы, епископы
и прелаты имеют шляпы, указывающие их сан. В заключение упомянем еще о
токах, введенных имп. Наполеоном I, вместо К., для созданного им
дворянства. Они состояли из бархатных шляп, украшенных перьями, которых
у князей и герцогов было 7, у графов 5, у баронов 3 и у дворян 1. При
реставрации Бурбонов токи были уничтожены. Укажем еще корону
абиссинского негуса.
По Menestrier, К. появляются в гербах как гербовая фигура, как
украшение шлема и помещенная над щитом, как знак достоинства или власти.
Шлемы, украшенные К., носили во время турниров, особенно в Германии, где
увенчанный К. шлем считался признаком дворянства. Обычай венчать шлем К.
появился между рыцарями в XV в., а украшение короною щита взято с монет.
При Филиппе VI начали делать монеты, на обратной стороне которых была К.
В то время только короли украшали К. свои гербы, и эти К. были открытия,
с низкими цветами; позже их примеру последовали герцоги, маркизы и
графы. У нас императорская К. встречается в больших гербах лиц
императорской фамилии мужского пола, в личном гербе Его Величества и в
гербах губерний. Малые гербы лиц императорского дома имеют К.
геральдическую, представляющую ничто иное как северогерманскую
дворянскую К. Если в К. жемчужины увенчаны крестами, то она получает
название древней царской и употребляется в гербах областей. В гербах
городов помещается стенная К., а античная К. обыкновенно служит для
венчания геральдических фигур. В гербах нетитулованного дворянства К.
венчает шлем, но прежде утверждались гербы и без К.; последняя
помещалась иногда на щите или в воздухе над шлемом. В баронских гербах
К. помещается или прямо над щитом, или на шлеме, венчающем щит. В гербах
графских К. помещается на щите; кроме того, если имеется несколько
шлемов, то средний иногда венчается такою же К.; остальные покрываются
дворянскою и баронскою, если последний титул имел владелец герба.
Княжеская шапка обыкновенно помещается над мантией, но также может
венчать щит и шлем.
П. ф.-В.
Коронер (Coroner) - судебное должностное лицо в Англии. Должность К.
существует с конца XII в. и регулируется частью положениями общего
права, частью статутами. Должность эта - выборная. До последнего времени
К. избирались на собраниях всех фригольдеров графства или округа, но с
1889 г. избрание К. производится советом графства. Хотя обязанности К.
носят судебный характер, им может быть и не юрист; единственное условие,
которому должен удовлетворять кандидат, состоит в том, чтобы он имел
какую-либо недвижимость в графстве. Должность свою К. занимает
пожизненно, но может быть смещен лордом-канцлером в случае
злоупотреблений, нерадения и т. п. Вознаграждение К. определяется
советом графства, на пять лет. Города с населением более 10000 жит.
имеют своих особых К., избираемых городским советом. Обязанности К.
сводятся к производству расследования по каждому смертному случаю, в
котором есть основание предполагать неестественную причину или насилие,
а также по всем смертным случаям в тюрьмах. Расследование производится
при участии двенадцати присяжных. По осмотре тела, производстве, в
случае надобности, медицинской экспертизы и вскрытия тела, и допросе
свидетелей, К. резюмирует все полученные данные и приглашает присяжных
постановить решение о причине и обстоятельствах смерти. Если присяжные
высказывают решение о предполагаемой виновности кого-либо, то К. может
отдать приказ о немедленном задержании этого лица. Решение присяжных при
расследовании К. de jure равносильно обвинительному акту (indictment), и
дело может быть передано суду малого жюри без дальнейшего производства
следствия пред большим жюри. (м. Maitlaud, "Justice aud Police" (Л.
1885); Chalmers, "Local Government" (Л. 1885; Franqueville, "Le Systйme
judiciaire de la Grande Bretagne" (П., 1893).
В. Д.
Корреджо (Correggio), собственно Антoниo Аллегри (Allegri),
прозванный К. по месту своего рождения (в Моденской обл.) - знаменитый
итал. живописец (1494 - 1534). Первоначальное художественное образование
получил под руководством своего дяди, Л. Аллегри, и Бартолотти, а в
дальнейшем пользовался уроками феррарского живописца Фр. Бианки, как о
том сообщают дошедшие до нас весьма скудные сведения о первой поре его
жизни. Весьма вероятно, что в 1510 г., по смерти Бианки, он посетил
Мантую, где изучал произведения Мантеньи, и что на него также имел
влияние Лоренцо Лотто. С достоверностью известно, что в 1514 г. он
находился снова в Корреджио, где к следующем году окончил исполнением
для тамошнего монастыря миноритов "Мадонну со св. Франциском",
находящуюся ныне в дрезденской галерее и напоминающую, внешним
построением своих групп, манеру XV в, Фр. Франчья, Л. Косту и Бианки, но
уже отличающуюся большею свободою движений, живостью концепции,
правильностью рисунка, силою и гармониею красок. Исходя от этого,
исторически признанного подлинным, произведения К., новейшая
художественная критика приписывает этому художнику следующие "Мадонны",
предшествовавшие дрезденской: у г. Фриццони в Милане, в галерее Уффици,
во Флоренции, и в городских музеях Пaвии и Милана. Ко времени пребывания
Аллегри в Корреджио (до 1510) относятся: "Бегство в Египет" (в галерее
Уффици), "Мадонна со св. Иосифом и св. Иеронимом" (в Гамптонкортском
собрании) и "Четыре святых" (у лорда Ашбуртона). Около того же времени
(после 1514) он, вероятно, участвовал, вместе с другими художниками, в
исполнении фресок дворца в Новелларе, по заказу вдовы Джампьетро
Гонзаги. В 1518 г. он переселился в Парму, где получил от образованной в
духе гуманизма настоятельницы м-ря Сан-Паоло поручение украсить один из
ее покоев фресками мифологического содержания. Исполняя этот заказ, он
изобразил над камином Диану-охотницу, а в люнетах - купидонов, играющих
с охотничьими принадлежностями, детские фигуры, в которых выразилась уже
прелесть и грация его кисти. Возвратившись на коротай срок в Корреджио,
где он женился в 1519 году, на следующий год принялся за новые заказы в
Парме, из которых особенно замечательны по исполнение фрески купола и
пандантивов в црк. св. Иоанна Евангелиста (часть "Коронования
Богоматери" снята с первоначального места и хранится в пармской
библиотеке). Эти фрески представляют первое последовательное проведение
нового принципа в плафонную живопись куполов: художник устраняет
материальные, архитектурный преграды, и зрителю, находящемуся внизу, под
куполом, изображенное действие кажется как бы происходящим под открытым
небом. Одновременно с этой работой К. исполнил фрески "Благовещение" (в
црк. св. Марии-Аннунциаты) и "Мадонна делла-Скала" (ныне в пармской
пинакотеке; первоначально помещалась над городскими воротами). Успех
этих произведений был столь велик, что капитул пармского собора, в 1522
г., поручил Корреджио украсить фресками купол и хор этого храма. Фрески
хора остались не выполненными, в куполе же художник изобразил (в 1526 -
1530 гг.) "Взятие Богоматери на небо", - произведение, хотя и не
отличающееся правильностью рисунка, однако, могущее считаться, с
технической и живописной стороны, чудом искусства. В настоящее время оно
оказывается пострадавшим до такой степени, что трудно составить себе
понятие об его первоначальной прелести (оригинальный эскиз этого
произведения - в Имп. Эрмитаже, в СПб.). Из картин на религиозные темы,
писанных К. в раннюю пору его деятельности, первое место должно быть
отведено "Обручению св. Екатерины", в котором полнейшим образом
выразились пленительная грация и нежность его кисти. Повторение этой
картины находится в неаполитанском музее, где хранятся также грациозная
Мадонна К., известная под названием "Цыганки" (La Zingarella) и "Мадонна
с кроликом". К этому же периоду относятся "Христос, являющийся Марии
Магдалине в виде садовника" (в мадридском музее) и "Мадонна с корзиной"
(в лондонской национальной галерее). Вскоре после 1520 г. стиль К.
выработался вполне: его кисть сделалась удивительно нежною и, вместе с
тем, сочною, а светотень дошла до верха совершенства; стала наполнять
картины воздушностью, магическим блеском светлых тонов и необычайною
прозрачностью теней. К этому времени относятся: "Мадонна, кормящая
Младенца грудью" (в Ими. Эрмитаже и в будапештской галерее), "Христос в
Гефсиманском саду" (в Апслейгоузе), "Мученическая кончина св. Плакидия"
и "Положение во гроб" (в пармской пинакотеке). Гений художника еще
полнее выступает в его знаменитых картинах дрезденской галереи:
"Рождество Христа" или так назыв. "Ночь" (для црк. св. Проспера в
Реджо); "Мадонна с св. Севастианом" (исполненная для моденского собора)
и "Мадонна со св. Георгием". С этими тремя перлами живописи могут
соперничать корреджиевские "Мадонна со св. Иеронимом" (в пармской
пинакотеке), прозванная "Днем", по причине неподражаемого блеска своего
теплого, солнечного колорита; "Юпитер и Антиопа" (в луврском музее в
Париже), "Школа Амура" (в национальной галерее, в Лондоне), "Ганимед",
"Ио и Юпитер" (в Вене), "Даная" (в галерее Боргезе, в Риме), "Леда" (в
берлинской галерее) - произведения, не только замечательные своим
техническим совершенством, но и пленительные по своей красоте и наивной
чувственности. Два аллегорических изображения: "Триумф добродетели" и
"Порок управляемый страстями", писанные гуашью и находящиеся в луврском
музее, прекрасно характеризуют последнюю пору деятельности К. Потеряв
свою жену, он возвратился в 1530 г. в Корреджио, где и окончил свой век
вдали от суеты света и от почестей. Созданный им своеобразный стиль
нашел последователей не столько среди живописцев, непосредственно
следовавших за этим мастером, сколько среди последующих поколений. Если
композицию К. можно иногда упрекнуть в случайности сопоставлений, если
мотивы его движений не всегда удачны и естественны, а типы голов
условны, жеманны в своей самодовольной улыбке, - все эти недостатки
выкупаются великим достоинством, присущим его произведениям и в котором
у него не было соперников, а именно - чарующим светом, который проницает
в самые тени и делает их прозрачными. Это искусство светотени, вместе с
неподражаемым умением передавать чувственную прелесть юной жизни, отвели
К. место в немногочисленном ряду светил первый величины на горизонте
итальянского искусства. Ср. Pungileoni, "Memorie istoriche di Ant.
Allegri" (Парма, 1817, 3 т.); Bigi, "Notizie di A. Allegri" (Модена,
1873); Jul. Meyer, "Correggio" (Лпц., 1871); Mignaty, "Le Corrйge, sa
vie et son oeuvre" (2 изд., Пар., 1885); Lermolieff, "Kuustkritische
Studien ьber italienitshe Malerei" (Лпц., 1890 - 93).
А. H - в.
Корреляция (лат. correlatio) - термин, предложенный покойным
профессором казанского университета Н. В. Крушевским для обозначения
таких звуковых чередований (в области одного и того же языка), которые
не обусловливаются более, в данный момент жизни языка, никакими
реальными причинами и представляют собой просто остаток или след некогда
действовавшего звукового процесса. Члены такого чередования
(коррелятивы) уже утратили известную необходимую связь, соединявшую их
между собою, и находятся в отношении простого "сосуществования" или
"соотношения". Так, напр., гласные о и у в словах муха и мошка в
настоящее время суть коррелятивы, так как их чередование теперь ничем не
обусловлено. Таково же взаимное отношение звуков е, о, в формах: реку,
пророк, речь и т. д. Ср. Крушевский, "К вопросу о гуне" ("Р. Филол.
Вест.", 1887, кн. 1, и отдельно: Введение); его же, "Ueber die
Lautabwechslung" (Казань, 1881); его же, "Очерк науки о языке" (Казань,
1883); Бодуэн де-Куртенэ, "Некоторые отделы сравн. грамматики слав. яз."
("Р. Филол. Вест.", 1881, кн. 2); его же, "Prоba teorji alternacyj
fonetycznych" (Краков, 1894, ч. 1).
С. Б - ч.
Корсак - степная лисица (Canis corsac) очень похожа на обыкновенную
лисицу, но несколько выше и хвост короче. Цвет от рыжевато-желтого до
рыжевато-серого (летом более рыжеватый, зимой более желтоватый), горло,
нижняя сторона тела и внутренняя ног - желтовато-белого цвета; хвост
окрашен смесью рыжеватого и черного, последняя треть его черная. Дядина
тела не более 55 - 60 стм., хвост 35 стм. Водится в степях от Урала и
Каспийского моря до оз. Байкала, в центральной Азии и Тибете. Питается
мышами, зайцами, птицами, лягушками и ящерицами. Шкуры идут
преимущественно в Китай. Добывается ради меха его, красивого и теплого,
но очень непрочного. Добывают К. выкуриванием из нор. Преимущественно же
К. попадаются в ловушки, расставляемые в отдушине норы; для этого
употребляют черкан и башмак, состоящий из выдолбленной колоды, имеющей
вид пустого цилиндра, около 11/2 арш. длины, в середине которого сделан
прорез, по которой двигается сверху вниз опадная дощечка, придавливающая
К. во время его прохода сквозь башмак. Ср. М. В. Вавилов, "Охота в
России во всех ее видах" (М., 1873); А. Черкасову "Записки охотника
восточной Сибири" (СПб., 1884).
Н. Кн. и С. Б.
Корсаков (Сергей Сергеевич) - окончил курс медицинского факультета
при московском университете в 1875 г., и здесь же, в 1887 г., получил
степень доктора медицины, представив, в качестве диссертации весьма
ценную и объемистую работу: "Об алкогольном параличе". Весь этот
промежуток времени он занимался изучением нервных и душевных болезней
под руководством профессора А. Я. Кожевникова, отчасти в качестве его
ассистента. Впоследствии он избрал своею главною специальностью душевные
болезни и с 1893 г. состоит проф. психиатрии при моск. университете. В
1893 г. он издал "Курс психиатрии", составляющий отличное руководство
для студентов и врачей. Кроме названных двух главных сочинений, К.
принадлежат еще несколько журнальных статей по клинической психиатрии,
напечатанных в "Вестнике психиатрии и невропатологии", "Медицинском
Обозрении", "Трудах первого съезда отечественных психиатров", "Вопросах
психологии и философии", "Allgemeine Zeitschrift fur Psychi atrie" и др.
П. Р.
Корсика (La Corse, у др. греков Кугnos, Korsis) - остров в
Средиземном море, в географическом отношении причисляемый к Италии, в
политическом составляющий департамент Франции. Находясь на расстоянии
172 км. от Антиба и 84-х км. от Тосканского берега, Корсика лежит между
43 и 41°21' с. ш. и 8°32' и 9°З1(в. д. (от Гринича) и от Сардинии
отделена Бонифациевым проливом, в 15 км. шириной. С С на Ю К. имеет
длину в 183 км" ширина по середине 85 км" окружность 700 км.,
поверхность - 8799,30 кв. км.; населения лишь 288596 чел., в том числе
18049 иностранцев, Главный город - Аяччио. Устройство поверхности. К.
прорезывается в меридиональном направлении гранитною горною цепью,
довольно круто ниспадающей к вост. берегу и на ЮЗ и СЗ отделяющей от
себя длинные отроги, достигающие на З моря, крутой берег которого
изобилует бухтами и естественными гаванями, в противоположность
восточному, однообразному, плоскому и бедному гаванями берегу.
Высочайшие вершины - Монтед-Оро (2391 м.), Монте-Падро (2393 м.),
Монте-Ротондо (2625 м.), с одним из красивейших видов в Европе, и
Монте-Цинта (2710 м.). С обоих склонов горной цепи низвергаются в
глубоколежащие долины короткие, несудоходные, летом большею частью
высыхающие реки (на вост. берегу Голо, Тавиньяно и Траво, на западном -
Гравоне, Прунелли, Тараво и Риццанезе). В самых горах крайне дико.
Склоны гор покрыты виноградными и оливковыми насаждениями, а повыше идут
каштановый и буковый леса. Прекрасные пастбища стелятся между
непроходимыми лесами, но лишь на вост. берегу имеются сколько-нибудь
сплошь обработанные пространства. Климат здоровый, в виду умеряющего
действия высоких гор и морских ветров, но колебания температуры
значительны. При 136 прекрасных и 48 дождливых днях в году, Аяччио имеет
среднюю зимнюю температуру в 12°, среднюю весеннюю температуру в 15°,
среднюю летнюю 24°, среднюю осеннюю 19° Ц., а годовое количество
атмосферных осадков 630 мм. Обширные долины Корсики покрыты
вечнозелеными дубовыми лесами; кроме того есть еловые и лиственные леса,
обращающие К. в один из самых богатых лесом департаментов Франции.
Скотоводство очень развито, луга занимают 250000 гект.; но лошади, ослы
и мулы низкорослы, рогатый скот хотя и крупный, но тощий, овцы с грубой
шерстью; козы и свиньи. В горах много дичи. Добывается значительное
количество меду и воску. Рыболовство, вместе с торговлей морской солью,
береговым судоходством и ловлей кораллов на морском берегу, составляет
главное занятие прибрежных жителей. Сельское хозяйство и горное дело.
Почва, особенно в прибрежных долинах, чрезвычайно плодородна; всего
больше сеется пшеницы, затем рожь, ячмень, маис, овес. Из вин Сартере и
Санта Лучиа ди Таллано не уступают французским и малаге. Каштановое
дерево доставляет жителям важное пищевое средство. Остров производит
также много овощей, южных фруктов (вывозятся), льна, марены, индиго,
хлопчатой бумаги, масла и шелку. В горах разнородные минералы, почти не
разрабатываемые. Особенно отличается своими качествами железо; оно
обрабатывается на 4-х заводах. Имеются свинец (содержащий серебро),
медь, сурьма, марганец, гранить, порфир, яшма, мрамор, алебастр. Нередки
минеральные ключи. Образование, торговля и промышленность. Потомки
финикиян, лигурийцев, кельтов, римлян, арабов, испанцев, каталонцев,
французов и новогреков, корсиканцы сохранили многие черты
патриархального строя. Они отличаются гостеприимством, свободолюбием и
пренебрежением к труду. Обычай кровавой мести или вендетты встречается
до сих пор. Народное образование оставляет желать многого. 1 лицей, 4
коллегии, 1 частное училище, 530 начальных училищ. Из 2247 новобранцев
(1889) 350 не умели ни читать, ни писать; в 2341 случае заключения брака
491 мжч. и 1179 жнщ. не могли подписать своего имени. В 1880 г.
учреждено Societe des sciences historiques et naturelles de la Corse.
Промышленность незначительна; главным образом кустарные производства.
Торговля, особенно морская, развита. В 1887 году вывезено товаров на 3,3
милл. фр., ввезено на 4,5 милл. фр. Торговый флот К. состоит из 217
кораблей, вместимостью в 3958 т. Значительнейшие гавани: Аяччио, Бастия
и Кальви. Обе стороны острова сообщаются посредством горных дорог,
большею частью доступных одним лишь вьючным животным. Две частью
открытие, частью еще строящиеся железные дороги.
История. Коренные жители К. принадлежали к иберийскому племени.
Этруски овладели берегами и основали на них торговые пункты; позже К.
колонизирована финикиянами, затем фокеянами. Овладевшие К. в V в.
карфагеняне принуждены были уступить остров, в 238 до Р. Хр., римлянам.
Хотя корсиканцы и возмутились против гнета римских наместников, но после
семилетней (236 - 230) кровавой борьбы были вполне усмирены; вслед затем
возникли на вост. берегу римские колонии. К. расцвела под властью
императоров и насчитывала 33 обнесенных стенами города. В большой упадок
приведена была К. в V в. по Р. X. многократными вторжениями вандалов,
владычество которых (с 470 г.) истощило страну. Велизарий освободил ее
(533) от вандалов, и с тех пор остров попеременно принадлежал то
Византии, то готам, пока им не овладели франки (754) и сарацины (850), о
чем свидетельствуют башни на морском берегу. В начале XI в. К. завладели
пизанцы и разделили ее на множество небольших феодальных владений. В
1003 г. корсиканцы возмутились против гнета баронов и учредили на СВ
нечто вроде представительства, из 15 наследственных капорали; на ЮЗ во
главе населения стали графы Чинарка, Истрия, делла Рокка и т. д. С 1077
г. корсиканцы признавали папу своим верховным главою; Урбан II передал
управление К. пизанцам, уступившим ее в 1300 г. Генуе, власть которой
корсиканцы признали лишь в 1387 г. и несколько раз пытались сбросить
(напр. восстание с 1553 по 1570 гг., под предводит. Сампьетро). С
переменным счастьем боролись на К. генуэзская, арагонская и национальная
парии. Когда в 1729 г. корсиканцы взялись за оружие против Генуи,
последняя, с помощью императорских войск (1730), быстро подавила
восстание. В 1735 г. барон Теодор Нейгоф приобрел среди населения такую
популярность, что был провозглашен королем, но принужден был оставить К.
(1738) еще до прибытия призванных Генуей на помощь французов, по
удалении которых, в 1741 г., снова вспыхнул мятеж. Мятежами 1752 г. и
последующих годов руководили двое Паоли. Генерал Паскаль Паоли еще в
1764 г. ограничил владычество подкрепленных французами генуэзцев
несколькими приморскими городами и главным городом Бастией. Когда, по
компьенскому трактату 1768 г., К. была уступлена Франции, впредь до
уплаты Генуей военных издержек, Паоли, надеясь на поддержку Англии,
оказал французам живейшее сопротивление. В К. появилось 30000-ое франц.
войско; Паоли принужден был отказаться от борьбы и бежал в Англию; война
в горах тянулась, однако, до 1774 года. Во время французской революции
Корсика вошла в состав Франции. Когда возвратившийся в К. Паоли овладел
в 1793 г., с помощью англичан, Бастией и Кальви, собрание представителей
острова, 18-го июня 1794 г., решило присоединиться к Великобритании. К.
получила особый парламент и своего вицекороля. Вслед затем, однако,
французская партия получила столь быстрое распространение, что, когда в
1796 г. французы появились в Ливорно, англичане были вынуждены очистить,
в том же году, К., оставшуюся с тех пор за Францией. Ср. Ehrmann,
"Geschichte der Revolutionen von С." (1799); Filippini, "Historia di C.
" (Tyрин, 1694 г.; до 1769 г. продолжена Gregorj, Пиза, 1827 - 32);
Stephanopoli, "Histoire de la colonie grecque en Corse" (П., 1827);
Jacobi, "Histoire generale de la Corse" (ib. 1835); Pietra-Santa, "La
Corse el la station d'Ajaccio" (ib., 1868); Viermann, "Die Insel C."
(1868); De SaintGermain, "Itineralre desiriptif et historique de la
Corse" (П., 1868); Lear, "Journal of a landscape painter in С." (Л.,
1870); Gregorovius, "Corsica" (Штут., 3 изд. 1878); Joanne, "Geographie
du departement de la С." (П., 1881); Black, "Itinerary through С."
(Эдинб. 1888).
Кортес (Фернандо Cortez, 1486 - 1547) - завоеватель Мексики, род. в
Эстремадуре, в г. Меделлине, в бедной дворянской семье, изучал право в
Саламанке и достиг редкого среди тогдашних испанских конквистадоров
образования. В 1504 г. отправился в Вест-Индию и сделался секретарем
наместника Кубы, Веласкеса. Когда последний, уже два раза пытавшийся
основаться в Мексики, снарядил новую экспедицию, К. был поставлен во
глав ее и приступил к делу с таким рвением, что Веласкес, из
подозрительности, взял свое поручение обратно. К., однако, не
повиновался и 18 февр. 1519 г. выехал из Гаваны, с 11 небольшими судами.
Экипаж состоял из 670 чел., в том числе 400 испанских солдат, 200
индейцев и 16 всадников, с 14 полевыми орудиями. К. обогнул восточную
оконечность Юкатана, проплыл вдоль северного берега, вошел в устье р.
Табаско и взял город того же названия, после чего тамошние индейцы
объявили о своем намерении покориться королю испанскому, заплатили дань
и доставили 20 рабынь; из них Марина сделалась любовницею и верной
спутницею завоевателя и оказала ему, в качестве переводчицы, большие
услуги. К. продолжал свою экспедицию в северо-западном направлении и 21
апреля 1519 г. высадился на месте основанного им впоследствии города
Веракруц. Туземцы встретили его радушно; Монтезума, властитель Мексики,
прислал ему богатые подарки, которыми хотел купить его удаление; но
именно их богатство побудило его остаться. Дальнейшие планы К. были
основаны на неприязни мексиканского вассального государства Тласкалы к
господствующему племени ацтеков. Разрушив и сжегши свои корабли, К., 16
августа 1519 г., выступил в поход с 500 пехотинцами, 16 всадниками и 6
орудиями, к которым присоединились еще 400 солдат кацика Семпоальи.
Жители Тласкалы сначала напали на испанцев с большим ожесточением, но
были отброшены и присоединились к К., в числе 600 ч. Когда жители Чолулу
составили план изменнического нападения на К., он наказал их с кровавою
строгостью; это произвело такое впечатление, что все города по дороге в
Мексико передались ему без сопротивления Монтезума принял его 8 ноября
1519 г. перед воротами столицы и велел предоставит испанцам дворец,
который К. поспешил укрепить своими пушками. Скоро, однако, полководец
Монтезумы, по его приказанию, напал на испанское береговое поселение;
тогда К. захватил Монтезуму и держал его под стражею в испанском лагере.
Пленный государь, с которым К. обращался жестоко и унизительно, по имени
продолжал править; на самом деле повелителем сделался К. и довел,
наконец, несчастного монарха до того, что тот признал верховенство
Испании и согласился платить ежегодную дань. Испанцы захватили громадную
добычу. Веласкес, тем временем, послал флот в 18 кораблей, с 800 чел.
экипажа и 72 пушками, под начальством Панфило Нарваеса, чтобы захватить
в плен К., с его офицерами, и закончить завоевание Новой Испании. Узнав
об этом, К. оставил в Мексике 150 чел. и 29 мая 1520 г., с остальными
250 чел., направился против Нарваеса, разбил его и взял в плен большую
часть его людей; большинство их поступило к нему на службу. Восстание
мексиканцев заставило его, с 1300 испанцев и 8000 тласкаланцев,
вернуться в Мексико. Здесь он был осажден всем мексиканским народом и,
после умерщвления Монтезумы, вынужден был оставить город. Отступление
произошло ночью с 1 на 2 июля 1520 г. (после triste - "печальная ночь")
и куплено было ценою потери 860 испанцев, всех орудий и ружей,
большинства лошадей, багажа, сокровищ и нескольких тысяч тласкаланцев. С
остатками войска К. наткнулся на несметное мексиканское войско и был
ранен. Рыцарь Саламанка спас своих земляков от гибели лишь тем, что
бросился в середину врагов и завладел государственным знаменем, что
повело к поражению мексиканцев. 8 июля испанцы пришли в Тласкалу.
Подкрепленный новыми войсками, посланными против него Веласкесом и
наместником Ямайки, и располагая 550 пехотинцами, 40 всадниками и
небольшим артиллер. парком, К. 28 декабря снова выступил из Тласкалы в
Мексике, где, между тем, на престол вступил племянник Монтезумы,
Гватемозин, молодой человек весьма даровитый. К. взял второй город
Мексики, Тескуко, сделал его, в виду его благоприятного местоположения,
главною квартирою, и пока на озере строились нужные ему бригантины;
занял другие города Мексики, то силою, то с согласия жителей.
Подкрепленный с Гаити еще 200 солдат, 80 лошадьми, 2 тяжелыми орудиями и
многочисленными индейцами, он 28 апреля 1521 г. открыл с разных сторон
нападение на Мексико. Первый всеобщий приступ был отбит; 40 испанцев
попало в руки мексиканцев и были принесены в жертву идолам. Лишь по
разрушении трех четвертей города три отряда испанцев, 27 июля 1521 г.,
соединились на большой площади среди города. Гватемозин был взят в плен;
13 августа 1521 г. сдалась остальная часть города. По легкому подозрению
в заговоре Гватемозин и кацики городов Тескуко и Такубы вскоре были
подвергнуты пытке и повешены. К., не смотря на интриги партии Веласкеса,
был утвержден Карлом V в звании главного полководца и наместника Новой
Испании. Он восстановил в государстве спокойствие и порядок и с
особенным рвением распространял христианство. В 1524 г. он предпринял
поход в Гондурас, чтобы найти путь к Великому океану. Его обвиняли,
между тем, в злоупотреблении властью и стремлении к независимости. Чтобы
оправдаться, он в 1526 г. отправился в Испанию, был принять королем с
величайшим почетом и награжден титулом маркиза дель Балле де Оахака. В
1530 г. К. снова направился в Мексико, облеченный, однако, лишь высшею
военною властью, так как король не хотел оправдать возмущения К. против
Веласкеса. Позже К. был оскорблен присылкою в Мексику, в качестве
вице-короля, Антонио де-Мендозы. После больших опасностей и трудов К., в
1536 г., открыл Калифорнию. В 1540 г. он вернулся в Испанию и в 1541 г.
участвовал в алжирской экспедиции. Умер в опале. Останки его были
похоронены в Мексике, но исчезли в 1823 г. К. оставил сына, которого
потомство, в третьем колене, вымерло. Титулы и владения К. перешли к
неаполитанскому герцогу Монтелеоне. Часть подробных (пяти) писем К. о
его походах напечатана в "Historia de nueva Espana" Лоренцано (Мексикo,
1770), другая у Gayaugos, в "Cartas у relaciones de Hernando Cortez al
emperador Carlos V" (II. 1866; на франц. языке Vallee; 1879). Ср., кроме
"Истории завоевания Мексики" Прескотта, Folsom, "The dispalches of
Hernando Cortez" (Нью-Йорк, 1843); Helps, "Life of Hernando Cortez" (Л.,
1871); "Mexico a traves dе los siglos" (Барселона, 1889, т. 1); Дж.
Фиске: "Открытие Америки" (русск, перев. М. 1892, т. II).
Кортесы (Cortes) - название парламента в Испании и Португалии.
Образовавшись из собраний сословных представителей, существовавших в
Кастилии, Валенсии, Каталонии и Арагонии, К., к концу XVIII в.,
прекратили свое существование в Испании. Большое значение получили они
опять при движении 1812 г.; с 1814 - 1820 и с 1823 по 1834 г. им
пришлось уступить место абсолютизму; в 1836 г. они редактировали новую
конституцию, в 1845 г. переделанную в консервативном духе, а в 1856 г.
снова подвергшуюся переделке чрезвычайными К. После революции 1868 г.
учредительное собрание К. составило комиссию для подготовления
конституции, изданной 6 июня 1869 г. После отречения Амедея К.
провозгласили республику, но не успели выработать проект ее организации.
Новые К. избраны были 15 февраля 1876 г. всеобщим голосованием и
редактировали ныне действующую в Испании конституцию, принятую 30 июня
1876 г. К. состоят из сената и палаты депутатов. В Португалии К. издавна
участвовали в законодательстве. После освобождения страны от испанского
ига (1640) К. собирались реже. В настоящее время они состоят из палаты
пэров и палаты депутатов. Ср. Muro у Martinez, "Constituciones de Esраnа
у de las demas naciones de Europa, con la historia general de Espana"
(Мадр,. 1881); R. Fraoso, "Las Constituciones de Espana" ("Revista de
Espana", 1880, 6 и 7); L. P. Coimbre, "Estudios sobre a Carta
constitucional de 1826 e Acta addicional de 1852, 1878 - 80"; Coelho da
Rocha, "Ensaio sobre a historia do governo e la legislacao de Portugal";
J. d'Almeida de Cunha, "Codigo do processo electoral" (1878).
Корунд - минерал, представляет кристаллический глинозем, отвечающий
химич. формуле Al2O3 (53,2 алюминия и 46,8 кислорода). Вследствие
значительной твердости. (первой после алмаза), а также красоты некоторых
своих разновидностей, известен в глубокой древности. Кристаллы его
встречаются или свободными или вросшими в горные породы; иногда
достигают значительных размеров, напр. в сев. Каролине были находимы
кристаллы более 300 фн. весом. Они принадлежат к гексагональной системе,
именно её ромбоэдрическому отделению. По своим формам он совершенно
изоморфен с железным блеском и титанистым железняком.. Общий вид
кристаллов ромбоэдрический, столбчатый или пирамидальный вследствие
развития призмы 2-го рода и многих пирамид того же рода. Чаще других
встречаются: призма 2-го рода ˜Р2 (1120) (s), базопинакоид oR (0001)
(о), основной ромбоэдр R (1011) (р) и многие пирамиды 2-го рода (6) и
(7) и др. Кроме кристаллов К. встречается в виде неправильных зерен,
небольших валунов, а также зернистых агрегатов. К. очень часто
обнаруживает способность раскалываться по направлениям, совпадающим с
плоскостями основного ромбоэдра и базопинакоида, однако, это
обусловливается не спайностью, которой у К. нет, а пластинчатым
сложением, обусловленным двойниковым (полисинтетическим) образованием по
плоскостям названного ромбоэдра и пинакоида. Вследствие того же
обстоятельства на плоскостях базопинакоида появляются три системы
штрихов, пересекающихся под углом в 60°. Излом раковистый. Уд. в. 3,9 -
4. Большею частью окрашен в различные цвета: синий, красный, зеленый,
фиолетовый и др.; редко бесцветен и прозрачен. На отшлифованной
поверхности некоторых экземпляров наблюдается отлив в виде шестилучевой
звезды (астеризм), соответственно указанной выше штриховатости. Двойное
лучепреломление и светорассеяние довольно слабое: w = 1,768 и e = 1,760
для красных лучей, оттого в нем нет того блеска и игры цветов, как у
алмаза. Дихроизм выражен ясно. Оптически одноосен, однако, иногда
обнаруживает ясную двуосность, поэтому некоторые минералоги все
кристаллы его рассматривают как тройники неделимых одноклиномерной
системы. Химич. реакциями на К. могут служить: неразлагаемость
кислотами, окрашивание в густой синий цвет, после смачивания
азотнокислым кобальтом и прокаливания, и растворимость в воде сплава К.
с кислым сернокислым калием. По окраске и прозрачности различают а)
благородный и b) обыкновенный К. Первым именем называют вообще
прозрачный, а вторым непрозрачные и мутноватые разности. По окраске
между благородными К. различают:
1) Рубин (в старину у нас яхонт) окрашен в красный цвет; совершенно
прозрачные образцы чрезвычайно редки, большею же частью встречается в
виде окатанных зерен. Природа красящего вещества рубина в настоящее
время с точностью неизвестна. Прежде его принимали за окись железа; по
опытам же Фреми такая окраска может быть вызвана присутствием хрома. То
же самое подтверждается характерным изменением цвета некоторых рубинов,
особенно голубовато-красных, которые при сильном прокаливании делаются
зелеными, а по охлаждении снова становятся красными. Чистый рубин
принадлежит к драгоценным камням высшего ранга и ценится дороже алмаза -
это самый дорогой камень; экземпляры карминово-красного цвета без всяких
недостатков, весом более 3 каратов, стоят 150 - 200 руб. за карат;
средние - от 50 - 75 руб. и низшие - около 10 руб. за карат.
Большие камни встречаются редко и большею частью не чистые. Чистые
рубины тяжелее 12 - 16 карат уже составляют редкость. Самый большой
известный рубин принадлежит Рунджит-Сингу, прежнему обладателю Коинура -
величина его с половину куриного яйца. Владелец ценит его в 121/2,
миллионов фунтов стерлингов. По некоторым сведениям самый драгоценный
рубин находился у кн. А. Д. Меньшикова. Весьма дорогие рубины находятся
в короне королевы Виктории, также французский рубин, рубин императрицы
Екатерины II и др. Главным месторождением рубина считается Бирманская
империя. Рубиновые копи ее находятся в долине Могока, в 75 милях к С от
Мандалая, и в области р. Иравадди. Условия нахождения рубинов в точности
неизвестны, хотя несомненно это коренное месторождение. Более древнее
(по известности) месторождение представляют золотые россыпи Пегу и
Карнатика, в Индостане. Россыпи Цейлона доставляют небольшое число
рубинов, большею частью в виде окатанных кусков. В других странах рубины
встречаются чрезвычайно редко и в немногих местностях, напр. в Сев.
Америке и России (в золотых россыпях оренбургского Урала, а также на р.
Кушке, на Афганской границе). В отношении искусственного получения
рубина достигли в настоящее время таких результатов, каких пока нет по
отношению ни к какому другому минералу. Мелкие (микроскопические)
кристаллы рубина были получены не раз и разными путями, но только
недавно Фреми удалось получить настолько большие кристаллы, что их можно
шлифовать и употреблять для вставок. Самые лучшие результаты получаются
при продолжительном накаливании в глиняном тигле смеси глинозема
(содержащего небольшое количество щелочи) с фтористым кальцием или
фтористым барием. Необходим также доступ влажного воздуха. Пористость
тигля играет важную роль. В опытах Фреми накаливание длилось около 8
дней; температура постоянно держалась около 1500°, а вместимость тигля
доходила до 50 литр. Для получения красивой рубиновой окраски
прибавлялось 3 - 4% хромовокислого калия. По всем свойствам
искусственные рубины совершенно тожественны с природными, исключая
общего вида кристаллов, - в противоположность последним они имеют
таблитчатую форму. Одно время в торговле обращались красивые
карминово-красные рубины, значительной величины, несомненно искусственно
полученные, однако, ни об авторе, ни о способе их получения ничего
неизвестно. Подделки под рубин нередки; они состоят или из стекла, или
из менее ценных камней, напр. турмалина, топаза, альмандина и др. Лучшим
признаком для отличия рубина от стекла может служить твердость (у
настоящего рубина она равна 9, у всех же подделок она меньше), а также
дихроизм, которого у стекол нет. Можно также пользоваться удельным весом
и микроскопическими включениями.
2) Сапфир - синего цвета; однако, этим именем называют бл. К. и иной
окраски. Форма кристаллов такая же, как и у рубина. Сапфир несколько
тверже рубина. Окраска колеблется: лазоревая, васильковая, индиговая,
зеленовато-голубая, фиолетово-голубая, иногда весьма светлого тона.
Красящее вещество сапфира до сих пор с точностью неизвестно: это может
быть хром и железо, как и у рубина, или же вещества органические. Сапфир
встречается чаще рубина, поэтому и цена на него меньше сравнительно с
рубином. Цена сапфира не дороже 100 р. за карать и падает до 10 руб. В
настоящее время особенно ценятся темно-синие и даже почти черносиние
сапфиры; хотя они и менее прозрачны и не так сильно блестят. Светлые
тона ценятся много дешевле. Месторождения те же, что и для рубина, с
которым он находится совместно, но вообще попадается чаще. Главным
месторождением служат россыпи Цейлона, где он сопровождается гиацинтом
(цирконом), шпинелью, магнитным железняком, гранатом и др. Здесь
добываются сапфиры различных цветов - розоватые (восточный гиацинт),
желтые (восточный топаз), зеленоватые (вост. смарагд или изумруд, вост.
хризолит), фиолетовые (вост. аметист), бесцветные (восточ. алмаз). Очень
дорогие - желтые сапфиры. К числу редких разностей относится звездчатый
сапфир, который на выпуклой поверхности дает красивый отлив шестилучевой
звезды. Отличия от подделок те же, что и у рубина. В 1882 г. открыто
новое весьма богатое месторождение в Занскарских отрогах Гималаев, в
сев.-зап. Кашмире, недалеко от д. Мэчель. Маточной породой служит гнейс.
В Бразилии сапфир имеет ограниченное распространение, как спутник
алмаза, исключительно в виде зерен. В Сев. Америке известно
месторождение в сев. Каролине и штате Монтана. В Европе: в Богемии на
Изервизе, в виде маленьких валунов и окатанных кристаллов вместе со
шпинелью, гранатом и цирконом; также в базальтах на Рейне и др. Россия:
Миасск, Косой Брод на Урале. Сапфир получен искусственно тем же путем,
как и рубин. Подделками сапфира служат или стекла, или же камни
соответственных цветов. За голубой сапфир продают кордиерит, турмалин и
цианит; за. желтый - топаз и цитрин, за зеленый - изумруд, за фиолетовый
- аметист (кварц), завоет, алмаз - горный хрусталь. С другой стороны и
вост. алмаз подделывают под настоящий алмаз. Отличить эти подделки от
сапфиров можно теми же признаками, какие указаны для рубина. Лучшими
сапфирами в свете владеет Франция. В коллекции парижского музея хранится
сапфир, ценимый в 1200000 франк. Обыкновенный К. гораздо
распространеннее всех остальных разностей. Одно из обширнейших
месторождений находится в Ильменских горах (на Урале), в окрестностях
миасского завода. В виде зерен и небольших кристаллов он находится в
хлоритовом сланце в окрестностях Мраморского завода, а также Кыштымского
зав. (в валунах полевого шпата), где он называется соймонитом. Также:
Цейлон, Китай, сев. Каролина, Исполиновые горы, Пиемонт, С-т Готтард и
пр. В микроскопическом виде он известен в контактах кристаллических
сланцев. Разности листоватого сложения называются алмазным шпатом
(Китай, Урал). Наждаком называют мелко и тонкозернистые разности,
являющиеся в сплошных массах и в виде вкрапленников. Обыкновенно
содержит различные примеси: магнитный железняк, хлорит, полевой шпат и
др. В России наждак известен близ Мраморского завода на Урале; в Малой
Азии близ Гуммухдага; в Сев. Америке в Массачусетсе; в зап. Европе в
Саксонии и др. местах. Порошок К., алмазного шпата и наждака, вследствие
значительной твердости, служит отличным материалом для шлифовки камней и
металлических изделий. К. употребляется также для подшипников в часах и
других механизмах. Ср. Кокшаров, "Материалы для минералогии России";
Лебедев, "Учебник минералогии" (1891, вып. 1; Doelter, "Edelsteinkunde"
(1893); P. Groth, "Grundriss d. Edelsteinkunde" (1887); Пыляев,
"Драгоценные камни".
П. Земятченский.
Коршун (Milvus) - род хищных птиц из семейства соколиных.
Отличительные признаки: короткий, довольно слабый клюв с длинным
крючком, покрытая щетинками уздечка, очень длинные и острия крылья, в
которых 3 и 4 перо длиннее всего, вилообразный хвост, оперенная спереди,
почти до половины цевка, короче среднего пальца; кости слабо согнуты. К.
трусливые и ленивые птицы, становящиеся, однако, крайне дерзкими, если
сознают свою безопасность; летают чрезвычайно выносливо, но не очень
быстро и подолгу парят; питаются мелкими животными, особенно мышами и
лягушками, а также молодыми птицами и падалью, часто преследуют других
хищных птиц, надоедая им до тех пор, пока те не бросят добычу. К.
вредны, особенно в период вывода птенцов, тем, что похищают молодых
домашних птиц, нападают на молодых зайцев и другую дичь, но вред этот
отчасти покрывается истреблением ими мышей и некот. других вредных
животных. Гнездятся по большей части на высоких деревьях, часто
пользуются гнездами ворон, цапель и других птиц и выстилают их тряпками,
обрывками бумаги, шерстью и т. д.; кладка обыкновенно из 3 - 4 яиц,
высиживает одна самка. Во время перелетов собираются в значительные
стаи. В неволе легко приручаются. 6 видов К. водятся в восточном
полушарии. Красный К. (М. regalis s. ruber,) сверху темно-ржавого цвета,
с светлыми каемками перьев, голова и нижняя сторона светлее,
ржаво-красного цвета с темно-бурыми черточками; хвост ржаво-красный,
сильно раздвоенный, по большей части с неясными поперечными полосками;
самка более однообразного и бледного цвета. Длина самца 65 стм., самки
72 стм. Водится в средней и южной Европе, на С до южной Норвегии (у нас
до Курляндии), Малой Азии и Африке. В XV в. во множестве водился в
Англии и в большом числе встречался на улицах Лондона, подбирая всякие
отбросы; теперь почти истреблен там. К., черный К. (М. ater s. migrans)
сверху почти одноцветный, темно-бурый, снизу светлее, с темными
стержневыми пятнами, голова беловатая с темными стержневыми пятнами,
хвост бурый, мало раздвоенный, с 9 - 11 поперечными темно-бурыми
полосками; длина самца 65, самки 68 стм. Водится преимущественно в южн.
и вост. Европе (у нас доходит до Архангельска), югозападной Азии до
Памира и во всей Африке. Охотно держится около воды.
Н. Кн.
Корюшка (Osmerus) - род рыб из семейства лососевых (Salmonidae).
Чешуя мелкая или умеренная, не блестящая; тело просвечивающее; рот
широкий; длинная верхняя челюсть доходит под задний край глаза; все
кости рта, крыловидные кости и язык усажены зубами, на переднем конце
сошника несколько более крупных зубов. 3 или 4 вида частью проходных,
частью пресноводных рыб. Обыкновенная К. корюха (О. ереrlanus) с
вытянутым, лишь немного сжатым с боков телом, выдающеюся вперед нижней
челюстью, длинными зубами на сошнике и переднеязычной кости, костяной
пластинкой, усаженной зубами, на средней язычной кости и боковой линией,
ограничивающеюся первыми 8 - 10 чешуйками. Цвет сверху
голубовато-зеленоватый, бока и брюхо желтовато-белые, плавники сероватые
или бесцветные, длина 8 - 30 стм. У самцов нижняя челюсть более
выдается, а в период размножения они отличаются также большим числом
бугорков. Водится у берегов Европы к С от Па-деКале; именно в Немецком,
Балтийском и Белом морях, в вост. части европейского Ледовитого океана
(у Мурмана ее нет), в очень многих озерах сев. западн. России и Швеции;
вид, водящийся у вост. берега Сев. Америки (O. mordax) с более мелкой
чешуей, некоторые относят к этому же виду. К. охотно держится в
солоноватых водах, питается различными животными и входит для метания
икры в реки; у нас ее особенно много в Финском заливе, откуда входит в
Неву и Нарву. Метание икры происходит в апреле и мае. Яйца малы (1 мм.),
число их, у экземпляров средней величины, ок. 50000. Употребляется в
пищу преимущественно свежая, в меньшем количестве К. коптят или сушат.
Ежегодный улов в сев. и сев.-зап. России достигает 100 - 200000 пд.
Несравненно большее промысловое значение имеет разновидность К., снеток
или сняток (O. eperlanus var. spirinchus), водящаяся в некоторых озерах
сев. Германии, Швеции и во многих озерах сев. зап. России. Главное
отличие - сравнительно малая величина (обыкновенно 3 - 4, очень редко,
как в Валдайском озере, 6 дм., между тем как К. 6 - 7, а иногда и 10
дм.), другие отличительные признаки непостоянны. В Голодной губе, у
устьев Печоры, водится так назыв. "нaгыш", форма промежуточная между
снетком и К. Больше всего снетков в Псковском озере, затем в Чудском,
Ильмене, Валдайском, Белоозере и др.; в Онежском и Ладожском их мало и
попадаются лишь местами. Замечено, что область распространения снетка в
России все расширяется. Метание икры происходит тоже ранней весной,
обыкновенно после вскрытая озер или впадающих в них рек: оно совершается
или в мелких местах озер, или в реках. Лов происходит местами почти весь
год, в других избегают ловить их весною, так как это вредно отражается
на более важных летних, осенних и зимних ловах. Для ловли употребляются
большие (саженей до 300) невода. Большая часть сушится на особых
снетосушильных заводах, меньшее количество поступает в торговлю в
мороженом виде. Лучший сушеный снеток
- талабский; лучший мороженый - белозерский. Сушат до различной
степени: на Ильмене очень сильно (из пуда сырой рыбы получается 10 фн.
сухой) и без прибавления соли, в других местах прибавляют соль и
различают две степени высушивания: полусушеный снеток (из пуда 30 фн.) и
сушеный (из пуда 1/2 или 1/4 пд.). Весь улов снетка в России достигает,
вероятно, 2 милл. пудов (сырого). В будущем промысел этот вероятно еще
возрастет, так как снеток живуч, легко перевозится и им можно с успехом
заселять бедные рыбой озера.
Н. Кн.
Косатка - морской зверь из сем. дельфиновых (Delphinidae), отряда
китообразных млекопитающих (Cetacea). К. (Orca gladiator Gr.) отличается
от других дельфинов высоким, прямостоячим, саблевидно изогнутым спинным
плавником. Немногочисленные (в верхней и нижней челюсти по 11 с каждой
стороны), толстые и крепкие зубы мало выдаются из десен. Голова
небольшая, непосредственно переходящая в туловище; полулунное
дыхательное отверстие лежит над глазами, позади их. Широкие грудные
плавники прикреплены в передней четверти туловища по бокам, ближе к
брюху, при основании они сужены, к вершине округлены. Изогнутый спинной
плавник сидит немного позади первой трети длины тела; верхушка его часто
загнута на бок. Кожа голая и блестящая. Верхняя сторона тела черная,
нижняя белая, при чем оба цвета резко ограничены. Позади маленького
глаза удлиненное белое пятно. Позади спинного плавника бывает часто
грязно-голубоватое или пурпуровое пятно, в виде полумесяца, концы
которого тянутся по бокам тела вперед. Оно может, впрочем, и совсем
отсутствовать. Попадаются экземпляры К. и совсем светлые, светло-бурые
или цвета слоновой кости. К. бывают обыкновенно длиной в 5 - 6 м., но
могут достигать до 9 м. Грудные плавники в 60 стм. длины и 15 стм.
ширины; хвостовой плавник 1,5 м. ширины, спинной почти такой же длины.
К. водится в Ледовитом океане и в сев. части Атлантического океана,
спускаясь на юг до берегов Англии, Германии и Франции. В Средиземном
море они не попадаются (в северной части Тихого океана О. gladiator
заменяется другим близким видом). Замечательно, что в более южных
широтах К. бывают только летом, появляясь в мае и исчезая осенью. Они
плавают небольшими стадами, в 4 - 10 штук; держатся как в открытом море,
так и по близости берегов, заходя в бухты и подымаясь даже в реки. Они
обыкновенно остаются подолгу под водою, на поверхности держатся около 5
минут, выбрасывая от 3 до 10 раз коротки и низкий фонтан. Между всеми
дельфинами К. самые крупные, самые прожорливые и хищные. К. преследуют
не только крупных рыб, но и морских млекопитающих, тюленей, дельфинов и
даже китов. Белуги (Delphinapterus lencas) и тюлени при появлении К
спасаются к берегам; киты уходят из тех вод, в которых показываются К.
Датский ученый Эшрохт нашел в желудке К., имевшей в длину 5 м., 13
морских свиней (дельфинов) и 14 тюленей; 15-й тюлень не мог уже пройти в
желудок и застрял в пищеводе, задушив собою К. По три и по четыре вместе
К. нападают даже на крупнейших китов, и долгим преследованием одолевают
их, нанося им страшные раны. О размножении К. ничего неизвестно.
В. Ф.
Косицкая-Никулина (Любовь Павловна) - известная актриса (1829 - 68).
Дебютировала в Нижн. Новгороде, потом перешла в Москву, где имела
большой успех в ролях Луизы ("Коварство и Любовь" Шиллера), Марш
("Материнское благословение"), Реганы ("Король Лир"), Дездемоны
("Отелло"), Офелии ("Гамлет"), Юлии ("Ромео и Юлия") и мн. др. Ко
времени полного расцвета ее дарования появился репертуар А. Н.
Островского, которым К. Н. вполне овладела, особенно удачно исполняя
роль Катерины ("Гроза"). С 1851 г. К. Н. была в замужестве за артистом
ими. моск. театра Ив. И. Никулиным. Ее биографии в "Драматическом
альбоме" П. Арапова (М., I860) и у А. Гацисского: "Люди нижегородского
Поволжья" (Нижний Новгород, 1887).
Ум.
Космополитизм, - лит (от греч. cosmo(- мир и polith(- гражданин) -
расширение идеи отечества на весь мир. Упадок политической жизни
греческих городов после пелопонесской войны, совместно с развитием
философской мысли, привели к отрицательному взгляду на требования
ограниченного местного патриотизма. Если прежде человек понимался только
как гражданин своего города, то, с потерею независимости и значения
городов (особенно во время македонского, а потом римского владычества),
он стал сознавать себя гражданином всего мира. Это сознание, впервые
резко. высказанное в школе кинической философии, было далее развито
стоиками, особенно в римскую эпоху, чему способствовал и универсальный
характер самого римского государства. В положительном своем смысле К.
вытекает из сознания единства человеческого рода, в силу чего интересы
отдельных государств и народов подчиняются общему благу человечества как
целого. Реальное, хотя весьма несовершенное, выражение этой идеи во
внешней истории мы находим в последовательных попытках к созданию
всемирной монархии, а также в политике папской теократии. Весьма часто
К. берется лишь в отрицательном смысле, как простое отсутствие
патриотизма или привязанности к своему народу и отечеству, как будто
теряющему всякий интерес с точки зрения универсальных идей. Но такое
понимание дела неправильно. Мысль о целом не упраздняет реального
значения частей, и как любовь к отечеству не противоречит непременно
привязанности к более тесным социальным группам, напр. к своей семье,
так и преданность всечеловеческим интересам не исключает патриотизма.
Вопрос лишь в окончательном или высшем мериле для оценки того или
другого нравственного интереса; и без сомнения, решительное преимущество
должно здесь принадлежать благу целого человечества, как включающему в
себе и истинное благо каждой части.
Космополитные животные - животные, распространенные по всему земному
шару, где только внешние условия допускают их существование. Более или
менее широкое распространение животных определяется вообще способностью
активно или пассивно перемещаться, преодолевая естественные препятствия,
и способностью применяться к новым условиям, а также распространенностью
на земле тех условий, которые необходимы для данного животного, и
геологическим прошлым (древностью данного вида, прошлыми
физико-географическими и орографическими условиями и т. п.).
Космополитным распространением обладают все (или по крайней мере
значительное большинство) пресноводных простейших; это обусловливается
главным образом их способностью покрываться, при неблагоприятных внешних
условиях, плотной оболочкой (цистой) и долго противостоять в этом виде
различным неблагоприятным влияниям, легкостью распространения их в
энцистированном виде, при высыхании водных бассейнов, воздушными
течениями и другими животными, чрезвычайно быстрым размножением и,
наконец, тем, что условия жизни в пресных водах, в общем, весьма сходны
в разных странах. Среди высших животных космополитные виды
распространены мало. Приближаются к К. некоторые морские птицы, а также
некоторые хищные (напр. скопа, сипуха), некоторые насекомые (напр.,
бабочка Vanessa cardui) и др. Чаще встречаются космополитные роды или
семейства. Космополитным распространением обладают также некоторые
животные, завезенные в различные страны человеком намеренно (домашние
животные) или невольно (крысы, комнатная муха, клопы и пр.).
И. Кн.
Космополитные растения или повсюдные (убиквитарные) - сильно
распространенные, напр. такие, которых обитание заключает 1/3
поверхности земного шара.
Космос (греч. KosmoV) - первоначально синоним "порядка, гармонии,
красоты", со временем стало обозначать "мир или вселенную". По преданию,
впервые назвал мир этим именем Пифагор, в виду пропорциональности и
гармонии его частей. Согласно с этим, у всех греческих философов слово
К. применялось не в смысле простого нагромождения существ и феноменов,
но как система или организм, исполненный целесообразности. В эпоху
возрождения алхимики различали великий и малый К. (макрокосм и
микрокосм): под первым разумелся внешний мир, под последним - человек;
между тем и другим они находили бесконечное количество аналогий и тайных
соотношений. Наибольшей популярности выражение К., в смысле системы
мироздания, достигло благодаря книге Александра Гумбольдта, давшего
заглавие "Kosmos" большому труду, в котором он подверг обработке
результаты своих многолетних занятий во всех почти областях
естествознания.
Костомаров (Николай Иванович) - знаменитый русский историк, род. 4
мая 1817 г. в слободе Юрасовке Воронежской губ., Острогожского у. Отец
его был местный дворянин-помещик, мать - малороссийская крестьянская
девушка, прежде крепостная его отца, учившаяся в одном из московских
пансионов. Позднее отец К. женился на ней, но К. родился до брака и хотя
отец собирался усыновить его, но не успел этого сделать. Отец К.,
поклонник французской литературы XVIII в., идеи которой он пытался
прививать и малолетнему сыну, и своей дворне, был вместе с тем жестоким
помещиком; в 1828 г. он был убит его дворовыми людьми, похитившими при
этом скопленный им капитал. Мать К. отдала его в воронежский пансион,
но, пробыв там около двух лет, он был исключен за шалости. Затем он
поступил в воронежскую гимназию и, окончив здесь курс, в 1833 г.
сделался студентом харьковского университета. Уже в первые годы учения
сказались блестящие способности К., доставившие ему, от учителей
московского пансиона, в котором он при жизни отца недолго учился,
прозвище "enfant miraculeux". Природная живость характера К. с одной
стороны, низкий уровень учителей того времени - с другой не давали ему
возможности серьезно увлечься занятиями. Первые годы пребывания в
харьковском университете, историко-филологический факультет которого не
блистал в ту пору профессорскими дарованиями, мало отличались в этом
отношении для К. от гимназии. Сам К. много работал, увлекаясь то
классической древностью, то новой французской литературой, но работы эти
велись без надлежащего руководства и системы, и позднее К. называл свою
студенческую жизнь "беспорядочной". Лишь в 18З г., когда на кафедре
всеобщей истории в Харькове явился М. М. Лунин, занятия К. приобрели
несколько более единства. Лекции Лунина оказали на него сильное влияние,
и он с жаром отдался изучению истории. Тем не менее, он так еще смутно
сознавал свое настоящее призвание, что по окончании университета
поступил было в военную службу. Неспособность его к последней скоро
стала, однако, ясна и начальству его, и ему самому. Увлекшись изучением
сохранившегося в г. Острогожске, где стоял его полк, архива местного
уездного суда, К. задумал писать историю слободских казачьих полков. По
совету начальства, он оставил полк и осенью 1837 г. вновь явился, в
Харьков с намерением пополнить свое историческое образование. В это
время усиленных занятий у К., отчасти под влиянием Лунина, стал
складываться взгляд на историю, в котором были оригинальные черты
сравнительно с господствовавшими тогда среди русских историков
воззрениями. По позднейшим словам самого К., он "читал много всякого
рода исторических книг, вдумывался в науку и пришел к такому вопросу:
отчего это во всех историях толкуют о выдающихся государственных
деятелях, иногда о законах и учреждениях, но как будто пренебрегают
жизнью народной массы? Бедный мужик-земледелец-труженик как будто не
существует для истории; отчего история не говорит нам ничего о его быте,
о его духовной жизни, о его чувствованиях, способе его радостей и
печалей"? Мысль об истории народа и его духовной жизни, в
противоположность истории государства, сделалась с этой поры основною
идеей в кругу исторических воззрений К. Видоизменяя понятие о содержании
истории, он раздвигал и круг ее источников. "Скоро, говорит он, я пришел
к убеждению, что историю нужно изучать не только по мертвым летописям и
запискам, а и в живом народе". Он научился малорусскому языку, перечитал
изданные народные малорусские песни и печатную литературу на малорусском
языке, тогда очень небольшую, предпринимал "этнографические экскурсии из
Харькова по соседним селам, по шинкам". Весну 1838 г. он провел в
Москве, где слушание лекций Шевырева еще более укрепило в нем
романтическое отношение к народности. В эту пору К. сам начал писать
помалорусски, под псевдонимом Иеремии Галки, и в 1839 - 41 гг. выпустил
в свет две драмы и несколько сборников стихотворений, оригинальных и
переводных. Быстро подвигались вперед и его занятия по истории. В 1840
г. К. выдержал магистерский экзамен, а в 1842 г. напечатал диссертацию
"О значении унии в зап. России". Назначенный уже диступ не состоялся,
вследствие сообщения архиепископа харьковского Иннокентия Борисова о
возмутительном содержании книги. Хотя речь шла лишь о нескольких
неудачных выражениях, но проф. Устрялов, по поручению министерства
народного просвещения разбиравший труд К., дал о нем такой отзыв, что
книгу велено было сжечь. К. дозволено было написать другую диссертацию,
и в конце 1843 г. он представил в факультет работу под назв. "Об
историческом значении русской народной поэзии", которую и защитил в
начале следующего года. В этом труде нашли яркое выражение
этнографические стремления К., принявшие еще более определенный вид
благодаря сближению его с целым кружком молодых малороссов (Корсун,
Кореницкий, Бецкий и др.), подобно ему с энтузиазмом мечтавших о
возрождении малорусской литературы. Немедленно по окончании своей второй
диссертации К. предпринял новую работу по истории Богдана Хмельницкого
и, желая побывать в местностях, где происходили описываемые им события,
сделался учителем гимназии сперва в Ровне, затем (1845) в Киеве. В 1846
г. совет киевского университета избрал К. преподавателем русской
истории, и с осени этого года он начал свои лекции, вызвавшие сразу
глубокий интерес слушателей. В Киеве, как и в Харькове, около него
составился кружок лиц, преданных идей народности и намеревавшихся
проводить эту идею в жизнь. В кружок этот входили П. А. Кулиш, Аф.
Маркевич, Н. И. Гулак, В. М. Белозерский, Т. Г. Шевченко. Интересы
киевского кружка не ограничивались, однако, пределами малорусской
национальности. Члены его, увлеченные романтическим пониманием
народности, мечтали об общеславянской взаимности, соединяя с последней
пожелания внутреннего прогресса в собственном отечестве. "Взаимность
славянских народов - писал позже об этом кружке К., - в нашем
воображении не ограничивалась уже сферою науки и поэзии, но стала
представляться в образах, в которых, как нам казалось, она должна была
воплотиться для будущей истории. Помимо нашей воли стал нам
представляться федеративный строй, как самое счастливое течение
общественной жизни славянских наций... Во всех частях федерации
предполагались одинаковые основные законы и права, равенство веса, мер и
монеты, отсутствие таможен и свобода торговли, всеобщее уничтожение
крепостного права и рабства в каком бы то ни было виде, единая
центральная власть, заведующая сношениями вне союза, войском и флотом,
но полная автономия каждой части по отношению к внутренним учреждениям,
внутреннему управлению, судопроизводству и народному образованию". С
целью распространения этих идей дружеский кружок преобразовался в
общество, получившее название Кирилло-Мефодиевского. Панславистские
мечтания юных энтузиастов скоро были оборваны. Студент Петров,
подслушавший их беседы, донес на них; они были арестованы весной 1847
г., обвинены в государственном преступлении и подвергнуты различным
наказаниям. К., просидев год в Петропавловской крепости, был "переведен
на службу" в Саратов и отдан под надзор местной полиции, причем ему на
будущее время воспрещалось как преподавание, так и печатание его
произведений. Ссылка указала К. настоящие размеры пропасти, лежавшей
между его идеалами и действительностью, но она не убила в нем ни
идеализма, ни энергии и способности к работе. В Саратове он продолжал
писать своего "Богдана Хмельницкого", начал новую работу о внутреннем
быте московского государства XVI
- XVII вв., совершал этнографические экскурсии, собирая песни и
предания, как прежде в Малороссии, знакомился с раскольниками и
сектантами. В 1855 г. ему дозволен был отпуск в Петербурга, которым он
воспользовался для окончания своего труда о Хмельницком; в 1356 г.
отменено было запрещение печатать его сочинения и затем снят с него
надзор. Совершив поездку за границу, К. опять поселился в Саратове, где
написал "Бунт Стеньки Разина" и принимал участие, в качестве
делопроизводителя губернского комитета по улучшению быта крестьян, в
подготовке крестьянской реформы. Весною 1859 г. он был приглашен
петербургским университетом занять кафедру русской истории,
освободившуюся с выходом в отставку Устрялова. Тяготевшее еще над К.
запрещение педагогической деятельности было снято по ходатайству
министра Е. П. Ковалевского, и в ноябре 1859 г. он открыл свои лекции в
университете. Это была пора наиболее интенсивной работы в жизни К. и
наибольшей его популярности. Известный уже русской публике, как
талантливый писатель, он выступил теперь в качестве профессора,
обладающего могучим и оригинальным талантом изложения и проводящего
самостоятельные и новые воззрения на задачи и сущность истории. Эти
воззрения находились в тесной связи с теми взглядами, какие выработались
у него еще в Харькове. Сам К. так формулировал основную идею своих
лекций: "Вступая на кафедру, я задался мыслию в своих лекциях выдвинуть
на первый план народную жизнь во всех ее частных проявлениях... Русское
государство складывалось из частей, которые прежде жили собственною
независимою жизнью, и долго после того жизнь частей высказывалась
отличными стремлениями в общем государственном строе. Найти и уловить
эти особенности народной жизни частей русского государства составляло
для меня задачу моих занятий историею". Под влиянием этой идеи у К.
сложился особый взгляд на историю образования московского государства,
резко противоречивший тем воззрениям, какие высказывались
славянофильской школой и С. М. Соловьевым. Одинаково далекий от
мистического преклонения пред народом и от одностороннего увлечения
идеей государственности, К. старался не только вскрыть условия,
приведшие к образованию московского государственного строя, но и
определить ближе самый характер этого строя, его отношение к
предшествовавшей ему жизни и его влияние на народные массы.
Рассматриваемая с этой точки зрения, история московского государства
рисовалась в более мрачных красках, чем в изображениях ее другими
историками, тем более, что усвоенное К. критическое отношение к ее
источникам очень скоро привело его к мысли о необходимости признать
недостоверными отдельные блестящие ее эпизоды, считавшиеся до тех пор
прочно установленными. Некоторые свои выводы К. излагал и в печати, и
они навлекали на него сильные нападения; но в университете его лекции
пользовались неслыханным успехом, привлекая массу как студентов, так и
посторонних слушателей. В эту же пору К. был избран членом
археографической комиссии и предпринял издание актов по истории
Малороссии XVII в. Подготовляя эти документы к изданию, он начал писать
по ним ряд монографий, которые должны были в результате составить
историю Малороссии со времени Хмельницкого; эту работу он продолжал до
конца жизни. Кроме того К. принимал участие в некоторых журналах
("Русское Слово", "Современник"), печатая в них отрывки своих лекций и
исторические статьи. В эту эпоху своей жизни К. стоял довольно близко к
прогрессивным кружкам петербургского университета и журналистики, но
полному слиянию его с ними мешало их увлечение экономическими вопросами,
тогда как он сохранял романтическое отношение к народности и
украинофильские идеи. Наиболее близким для него органом явилась
учрежденная собравшимися в Петербурге некоторыми из бывших членов
Кирилло-Мефодиевского общества "Основа", где он поместил ряд статей,
посвященных по преимуществу выяснению самостоятельного значения
малорусского племени и полемике с отрицавшими такое значение польскими и
великорусскими писателями. После вызванного студенческими беспорядками
1861 г. закрытия петербургского университета, несколько профессоров, и в
числе их К., устроили (в городской думе) систематические публичные
лекции, известные в тогдашней печати под именем вольного или подвижного
университета: К. читал лекций по древней русской истории. Когда проф.
Павлов, после публичного чтения о тысячелетии России, был выслан из
СПб., комитет по устройству думских лекций решил, в виде протеста,
прекратить их. К. отказался подчиниться этому решению, но на следующей
его лекции (8 марта 1862 г.) поднятый публикой шум принудил его
прекратить чтение, а дальнейшие лекции были воспрещены администрацией.
Выйдя в 1862 г. из состава профессоров петербургского университета.
Костомаров уже не мог более вернуться на кафедру, так как его
политическая благонадежность вновь была заподозрена, главным образом
вследствие усилий московской "охранительной" печати. В 1863 г. его
приглашал на кафедру киевский университет, в 1864 г. - харьковский, в
1869 г. - опять киевский, но К., по указаниям министерства народного
просвещения, должен был отклонить все эти приглашения и ограничиться
одною литературною деятельностью, которая, с прекращением "Основы",
также замкнулась в более тесные рамки. После всех этих тяжелых ударов К.
как бы охладел к современности и перестал интересоваться ею,
окончательно уйдя в изучение прошлого и в архивные работы. Один за
другим появлялись в свет его труды, посвященные крупным вопросам по
истории Малороссии, московского государства и Польши. В 1863 г. были
напечатаны "Северорусские народоправства", представлявшие собою
обработку одного из читанных К. в петербургском университете курсов; в
1866 г. в "Вестнике Европы" появилось "Смутное время московского
государства", затем "Последние годы Речи Посполитой". В начале 70-х
годов К. начал работу "Об историческом значении русского песенного
народного творчества". Вызванный ослаблением зрения перерыв архивных

<<

стр. 103
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>