<<

стр. 112
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

головной боли, плохого сна, наступает потрясающий озноб, температура
тела быстро повышается, так что иногда уже в первый день болезни
достигает до 40° С и более, каковая температура держится почти все время
болезни, сопровождаясь бредом, особенно резко выраженным у алкоголиков.
У детей расстройства нервной системы нередко выражаются рвотой и
судорогами. Соответственно высокой температуре учащается пульс. Дыхание
учащается до 20 - 40 дыхательных движений в минуту, а в тяжелых случаях
болезни у нервных и раздражительных людей, перед агонией, даже до 70.
Само дыхание поверхностное, так как более глубокое довольно болезненно.
Кожа пневмоников красна, напряжена, горяча и суха. Лицо вначале
ярко-красное, потом получает желтоватый оттенок, а губы и щеки получают
багровую окраску. Во время кризиса появляется обильный теплый пот. Перед
смертью, во время агонии, также наблюдается обильное отделение
холодного, клейкого пота, при чем кожа обыкновенно влажна и холодна.
Нередко появляются различные сыпи. Уже с самого начала болезни больные
испытывают давление и тягостное стеснение в груди, за которым следует
колотье в боку, сильно ухудшающее их самочувствие и зависящее от
сопутствующего поражения плевры. Кашель, от которого больные стараются
удержаться и зависящий от присутствия постороннего вещества в альвеолах
и бронхах, составляет, вследствие своей болезненности и частоты, крайне
тягостный для больных припадок. Он сух, короток и прерывист. Только в
последующие дни болезни он становится более влажным и глубоким. Мокрота
пневмоников, вследствие примеси красных кровяных шариков, окрашена в
ржавый цвет; она клейка, с трудом отплевывается. В общем, болезнь
протекает в очень короткий срок. Если дело идет к выздоровлению, то
наступает кризис, при котором температура быстро падает, часто ниже
нормы. Уже давно было замечено, что кризис при этом страдании в
большинстве случаев наступает в нечетный, на 3, 5, 7, 9 и даже 11 день
от начала болезни. Вообще нередко болезнь уклоняется от своего типичного
течения. Из этих уклонений наиболее заслуживает внимания желчная
пневмония (pneumonia biliosa) и тифоидная (pneurno typhus). Первая
протекает чрезвычайно тяжело, дает громадную смертность и представляет
осложнения желудочно-кишечными расстройствами и желтухою. При пневмотифе
на первый план выступают большая подавленность, головные боли, бред,
спячка, сильно-обложенный, позднее - сухой, треснувший язык, малый,
скорый пульс, понос, вздутье живота газами, желтуха, припухание печени и
селезенки, воспаление плевры, околосердечной сумки, брюшины и мозговых
оболочек. Волокнинное воспаление легких прежде считалось простудною
болезнью, но в настоящее время доказано, что она обусловливается
специфическими бактериями, чем обусловливается её заразительный и
заносный характер, а также появление эпидемий её, но для заболевания
недостаточно одного проникновения микроба в легкое, а требуются
некоторые условия, способствующие фиксации и размножению пневмококка в
легком, как, напр., местная простуда, ушибы, повреждения, раздражение
дыхательных путей химическими веществами и пр. Точно также влияет время
года, погода и вообще различные климатические условия. Эта болезнь
принадлежит к одной из наиболее распространенных. На ее долю выпадает до
3% всех заболеваний, а смертность от ее доходит в некоторых местностях
почти до 7% общего числа умерших. Она встречается под всеми широтами,
при чем замечено, что зимою и весною чаще заболевают, чем летом и
осенью. Особенно предрасполагают к заболеванию переполненные, дурно
проветриваемые помещения. Как меру предохранения от заболевания нужно
указать на подлежащее обеззараживание мокроты и общее оздоровление
городов и жилищ. Что касается лечения, то главнейшая задача его
поддержание сил больного и устранение наиболее угрожающих припадков -
высокой температуры, упорного кашля, присоединяющихся плевритов и др.
страданий.
4) Катарральная пневмония - бронхопневмония - протекает как в форме
острого, так и хронического страдания. Сущность процесса заключается в
первичном катарральном поражении бронхов и последовательном - альвеол,
при котором последние наполняются слизистым эксудатом с эмигрировавшими
белыми кровяными шариками и отпавшими клетками эпителия. Болезнь
поражает всего чаще задние нижние доли Л. Причина страдания лежит в
проникании в альвеолы раздражающих веществ, вносимых вдыхаемым воздухом
или каким-либо другим путем. Почти всегда бронхиальный катарр
предшествует бронхопневмонии, даже в случаях, если он обусловливается
какими-либо заразными болезнями, как, напр., корь, инфлуэнца, коклюш,
дифтерит, тиф, скарлатина и оспа. Бронхопневмония не имеет типического
течения и представляет обыкновенно только более резко выраженную картину
бронхита, отличаясь чрезвычайным разнообразием. Острая форма начинается
лихорадкой, не представляющей никакого типа; наряду с повышением
температуры пульс учащается до 140 - 180 ударов в минуту. Сильная жажда,
кожа горяча, лицо красно, дыхание поверхностное и учащенное; частый
короткий кашель, вызывающий сильную боль. Эти явления иногда на время
стихают, иногда вновь ожесточаются, в связи с дальнейшим развитием
болезни. Дети, у которых всего чаще и приходится наблюдать это
страдание, обнаруживают сильное беспокойство и головную боль. Если
поражается значительная часть Л., то лицо бледнеет, на губах появляется
особый налет, язык сух, аппетит отсутствует, жажда усиливается. Часто
это страдание влечет за собою смертельный исход, нередко
сопровождающийся судорогами, или оно переходит в хроническое воспаление.
Последнее может также развиться из бронхита, сопутствующего различным
болезням. Эта форма воспаления сопровождается сильным истощением
больного. Хроническая бронхопневмония может сопровождаться различными
другими болезнями и особенно часто осложняется бугорчаткой. Что касается
предупредительных мер, то на первом плане должно стоять тщательное
наблюдение за детьми при существовании у них болезней, сопровождающихся
бронхитом. Лечение припадочное.
5) Легочная эмфизема - одна из самых частых болезней этого органа.
Поражаются или отдельные участки, или оба легких на всем протяжении.
Причины: в старческом возрасте - изнашивание органа; в среднем и иногда
юношеском - врожденная слабость упругих элементов легкого; часто
профессиональная болезнь: у выдувальщиков стекла, трубачей - вследствие
чрезмерного напряжения легких; у мужчин чаще, чем у женщин. Иногда
развивается как последствие хронического бронхита, продолжительного
коклюша; при поражении воспалительным процессом части легкого, здоровые
участки чрезмерно растягиваются (компенсаторная эмфизема). Сущность
болезни заключается в том, что ткань легких теряет упругость, что
выражается увеличением их объема, уменьшенной сократительностью и
постоянным вдыхательным положением их. Затем, вследствие давления, ткань
атрофируется, перегородки легочных пузырьков продырявливаются и даже
совсем исчезают, альвеолы сливаются; легочные капилляры запустевают и
атрофируются, результатом чего является застой крови в легочных артериях
и правом сердце, которое, вследствие увеличения работы, расширяется и
гипертрофируется. Болезнь длится годами и даже десятками лет. Характерен
внешний вид эмфизематика: толстая и короткая шея, грудная клетка
бочкообразной формы. Нижние границы легких, вследствие постоянного
вдыхательного вздутия, опущены. Жизненная емкость легких с 3500 куб.
стм. нормальных падает до 2000 - 1000 куб. стм. Дыхание затруднено, в
особенности при физическом напряжении (одышка). Последствием болезни
является расстройство сердечной деятельности. Нередко в течение эмфиземы
развиваются: легочная бугорчатка в хронической и очень распространенной
форме, хронические заболевания сердца, сосудов и почек, расстройство со
стороны кишечника. Одышка в случаях весьма развитой эмфиземы
значительна, иногда принимает характер бронхиальной астмы. Осложнения
болезнями, особенно инфлуенцией и крупозной пневмонией, нередко опасны
для жизни. Лечение преимущественно припадочное против кашля, удушья и
применяются усиливающие работу сердца. Для облегчения дыхания
пневматическое лечение: аппарат Вальденбурга (вдыхание в разреженный
воздух); сдавливание грудной клетки, способствующее выдыханию
(дыхательное кресло Росбаха).
6) Из других страданий Л. особенного внимания заслуживает острый отек
их, представляющий громадную опасность для жизни больного и
заключающийся в пропитывании легочной ткани, альвеол и бронхов серозною
жидкостью. При очень значительном отеке дыхание крайне затрудняется и
дело может дойти до приступов задушения. Дыхание поверхностно,
затруднено и учащено, больной не может втянуть достаточного количества
воздуха; он испытывает чувство сильного страха: лицо краснеет; у него
появляются приступы сильнейшего кашля с извержением обильной,
сильнопенящейся мокроты. Если ему не оказана своевременная энергичная
помощь (обильное кровопускание, сильные отвлекающие на кишечник, кожу),
то смерть может наступить через 1 - 2 часа. При хронически протекающем
отеке все эти явления развиваются гораздо медленнее, но также могут
закончиться смертельно.
Леда (Lhda, Lhdh) - дочь этольского царя Фестия. Поразившись красотой
Л., Зевс предстал перед ней в образе лебедя, и плодом их союза были
Полидевк и Елена. По другим сказаниям, Елена вышла из яйца Л.,
оплодотворенного олимпийским лебедем. Имя Lhdh некоторые сопоставляют с
им. богини Lhtw и объясняют его в том смысле, что первоначально Л. была
олицетворением ночи, матери светил. По другим, слово Л. есть ничто иное
как встречающееся в ликийских надписях Lada - жена, женщина (госпожа),
слово карийско-лелегского корня.
Н. О.
Ледовое побоище - знаменитая победа, одержанная новгородцами, под
предводительством Александра Невского, над ливонскими рыцарями, 5 апреля
1242 года, на льду Чудского озера. По известиям летописей, битва
началась при солнечном восходе у Воронья Камени на Узмени: немцы и чудь,
построенные острою колонной ("свиньей"), прорвали новгородские полки и
погнали было часть их, но князь Александр обошел врагов с тыла, и "злая
сеча" кончилась в пользу новгородцев; бились так, что льда на озере
стало не видно - все покрылось кровью; новгородцы гнали немцев по льду
озера на протяжении семи верст до Суболичьского берега; чуди перебито
было без числа, немцев до 400 чел., да взято в плен до 60 ливонских
рыцарей, которые потом шли возле своих коней во время радостного въезда
князя Александра в Псков. Эта битва, вместе с победами князя Александра
над шведами (15 июля 1240 г. на Неве) и литовцами (в 1245 году под
Торопцем, у озера Жизца и близ Усвята), имела большое значение для
Пскова и Новгорода, задержав напор трех серьезных врагов с запада - в то
самое время, когда остальная Русь терпела от княжеских усобиц и
последствий татарского завоевания. В Новгороде долго помнили Л. побоище
немцев; вместе с Невскою победой над шведами, оно еще в XVI в.
вспоминалось на ектениях по всем новгородским церквям.
В. Сторожев.
Лейден (Leyden, Leiden, в ср. в. Leithen) ? г. в нидерландской пров.
южной Голландии, на Рейне. Примечательны церкви св. Панкратия и св.
Петра, ратуша. Некогда значительная фабрикация сукна теперь упала, но
все же Л. ? центр производства шерсти и шерстяных товаров. Лейденский
унив., основанный в 1575 г. Вильгельмом Оранским, особенно славился в
XVII и XVIII вв. В его стенах учились и работали Гуго Гроцкий, Декарт,
Бургав, Скалигер, Сальмазий, Гейнзиус и др. Унив. библиотека с 330 тыс.
том. и 6000 рукоп. Слушателей теперь около 950. Особенно высоко стоит
изучение восточных языков. Выдающиеся музеи: археологический,
этнографический и городской. Л. много пострадал во время осады и блокады
испанцами в 1573 ? 74 гг., пока принц Вильгельм Оранский, прорывом
плотин, не вызвал наводнения и тем не принудил врагов снять осаду.
Лейпциг (Leipzig) ? по величине второй, по значению первый гор. кор.
Саксонии, в сев.-зап. его части, в 8 км от прусской границы, в 118 м над
уровнем моря, в плодородной равнине, орошаемой рр. Плейсой, Эльстером и
Партой. Состоит из внутреннего гор., пяти внутренних и семи внешних
предместий. На месте прежних укреплений внутр. гор. опоясывается новыми
улицами, садами и парками; внутри много узких, кривых улиц и
средневековых домов. Почти все значительные торговые заведения и конторы
помещаются в этой части Л. В предместьях Гриммайском и Дрезденском
сосредоточилось книжное дело. В 1831 г. в Л. было 43200 жит., в 1871 г.
106905, 1890 г. 179689, а вместе с предместьями, вошедшими в город.
черту ? 357122 (176144 мжч., 180278 жнщ.): лютер. 322453, реформ. 5504,
катол. 12747 и евреев 4136. К 1 янв. 1894 г. было всего 397862 жит. Л.
окружен деревнями, построенными по-городски. Выдающихся церквей нет.
Величественная ратуша XVI века; прежняя крепость Плейсенбург XVI в.,
теперь казармы. Самые красивые здания: музей, новый театр, Августеум ?
здание университета, с рельефами Ритчеля на фронтоне и с великолепной
актовой залой, новый концертный зал, старая биржа. Много красивых
частных домов XVII - XVIII в. Из новых зданий в предместьях замечательны
так наз. римский дом, хрустальный дворец, масонская ложа. 4 кладбища;
самое старое ? св. Иоанна; много памятников на Новом или Внешнем
кладбище. Памятники Геллерту, Лейбницу, Лютеру и Меланхтону, королю
ФридрихуАвгусту I, Себ. Баху, Цельнеру, Роб. Шуману и др. В воспоминание
"битвы народов" 1813 г. ? пирамида на холме Трех Монархов, камень
Наполеона, памятник кн. Шварценбергу. Уже с XII в. Л. имел
привилегированные базары, принявшие с XV в. характер ярмарок. 30-летняя
война только на время приостановила торговлю Л. Континентальная система
была Л. выгодна, но события 1813 г., раздел Саксонии, запретительные
меры, высокие пошлины губительно повлияли на торговлю; только после
вступления Саксонии в таможенный союз и открытия железной дороги в
Дрезден, торговля и ярмарки начали опять быстро развиваться. В настоящее
время в Л. более 4000 торг. учрежд. и 270 отраслей промышленности.
Предметами оптовой торговли, кроме произведений промышленности самого
Л., служат: англ., бельгийская и швейц. пряжа, сырой шелк,
хлопчатобумажные, шерстяные, полушелковые, льняные ткани, сукна, тюль,
кружева, ленты, железо, стекло, часы, галантерейные, колониальные и
аптекарские товары, вино, красильные вещества, бумага, кожа сырая и
выделанная, косы, точильные камни, удобрение, заячьи и кроличьи шкурки,
конский волос, щетина, шерсть, мука, зерно. Для меховой торговли Л. ?
главный рынок всего света (около 24 милл. оборота). 1893 г. на
лейпцигскую таможню прибыло 99232 т. товаров (29706 т. зерна и семян,
26657 т. керосина и других минер. масел, 3358 мехов и кож, 6243 т. кофе
и др.). Вывозятся преимущественно в Северо-Амер. Соединенные Штаты,
главным образом меха и кожи, шерстяные материи, книги и музыкальные
инструменты. Книжные ярмарки существовали с XVI в.; с XVIII в. Л. стал
центром книжной, музыкальной и художественной, немецкой и иностранной
торговли. Несколько книгопродавч. союзов. В 1716 г. было 17 книжных
магазинов, в 1828 г. ? 77, 1885 г. ? 530, 1894 г. ? 725 (вместе с
музыкальными, антикварными и художественными). Главные издательские
фирмы: Бедекер, Брейткопф и Гертель, Брокгауз, Дункер и Гумбльдт,
Энгельман, Гирцель, Мейер, Шпамер, Таухниц; художественная ? Дель-Векио;
музыкальные ? Брейткопф и Гертель, Петерс. При многих издательских
фирмах типографии, работающие и на иностр. государства; изготовление
бумаги, отливка шрифта и нот, нотопечатни, литографии, ксилографические
институты, переплетные; книжные и художественные аукционы Л. известны и
за границей. Средоточие торговли автографами. Л. не может назваться
собственно фабричным городом. Главные изделия: табак, рояли и др.
музыкальные инструменты, швейные и т. п. машинки, физические и
математические приборы, химические вещества, спирт, резиновые вещи,
бумажное белье, обработка человеческих волос и мехов; пиво, кирпич;
садоводство. Во главе учебных заведений университет, основанный 4
декабря 1409 г. студентами, ушедшими из Праги вследствие раздоров между
чехами и немцами. С 1438 г. медицинский факультет. Университет делился
на 4 национальности: саксонскую, мейссенскую, франкскую (позднее
баварскую) и польскую; имел собственные доходы с земель, дарованных
курфюрстами; с давних пор учреждено много стипендий; бесплатная столовая
(на 280 чел.). Теперь унив. имеет, кроме земель, до 50 участков в
городе, всего на 181/2 милл. марок. С самого основания своего он
приобрел репутацию одного из выдающихся немецких университетов. В начале
XIX в. число студентов было 1300, потом пало до 800, затем стало
возрастать; в 1893?94 г. их было 3067, в том числе
иностранцев-европейцев 194, неевропейцев ? 76; около 1200 на философском
факультете и приблизительно по 700 на богословском, юридическом и
медицинском. Ординарных профессоров было 62, ординарных заслуженных 12,
экстраординарных 37, приват-доцентов 63. В числе преподавателей,
нынешних и недавних, много известных имен; богословы: Баур, Канис,
Аутард; юристы: Биндинг, Фридберг, Мюллер, Штобе, Виндшейд, Вах; медики:
Брауне, Коччиус, Креде, Гис, Лудвиг, Бенно Шмидт, Тирш, Вагнер;
историки: Фойгт, Ноорден, Мауренбрехер; экономист Рошер; философы:
Дробиш, Вундт, Фехнер; физик Ганкель, химик Видеман, астрономы Брунс,
Цельнер; филологи: Курциус, Экштейн, Ланге, Липциус, Риббек; археолог
Овербек, ориенталисты Флеймер и Крель; германисты Гильдебранд и Царнке,
романист Эберт, славист Лескиен, египтолог Эберс, индогерманист Виндиш,
зоолог Лейкарт, ботаник Шенк, минералог Циркель, геолог Креднер, географ
Рихтгофен. Библиотека с 438000 тт. и 4000 рукописей; обсерватория,
естественно-исторические кабинеты, лаборатории. медицинские клиники,
семинарии. Ср. Gretschel, "Die Universitat L."; Zarnke, "Die
urkundlichen Quellen zur Geschichte der. Univ. L.". 3 гимназии, реальная
гимназия, школы для девочек; народные школы содержатся городом,
воскресные, коммерческие, технические ? корпорациями. Много частных
средних и ремесленных училищ, Королевская саксонская акд. наук, 1846 г.
Много ученых обществ: немецкое восточное, немецкий союз астрономов,
научное общество князя Яблоновского, немецкое (прежде очень
влиятельное), естествоиспытателей, греческое, историко-филологическое,
политехническое, медицинское, землеведения, истории Л. и т. д. Городская
библиотека более 100000 тт. и 2000 рукописей; народные библиотеки,
педагогическая центральная библиотека при институте Комениуса. Музей
народоведения, акд. зодчества и ваяния, художественное общество,
постоянная выставка Дель-Векио; другая выставка в городском музее. 3
больших театра: Старый (период его блеска 1817? 28 гг.), Новый и Карола,
и несколько второстепенных. Концерты с 1743 г. давались в Гевандгаузе
(Gewandhaus), теперь даются в новом Гевандгаузе; они пользуются
европейской известностью. Квартетные собрания. Королевская
консерватория, основанная в 1843 г. Мендельсоном-Бартольди. Музыкальное
общество Евтерпа. Оркестровое общество дилетантов; огромное количество
мужских хоровых обществ; замечательны университетские хоры Паулус и
Арион, Ридельский и Sing-akademie. Сумма городских доходов и расходов в
1893 г. 19,6 милл. мар. Городское имущество оценивалось в 76,4 милл.,
долги ? 51 милл. марок. На народное образование израсходовано в 1893 г.
3,9 милл., на врачебную часть и благотворительные учреждения ? 3,3 милл.
марок. Из благотворительных учреждений замечательны: госпиталь св.
Иакова, глазная лечебница, институты слепых и глухонемых, сиротский дом.
Вне города заведения для слабоумных детей и для душевнобольных.
Городской водопровод доставляет воду из Коневица; прекрасно устроенная
клоачная система для отвода нечистот; пожарная часть тоже образцовая;
плавательная школа, фехтовальный зал. Благодаря гигиеническим условиям и
хорошему климату, смертность в Л. ниже, чем в др. городах Саксонии: 24
чел. на 1000 (Дрезден 26, Хемниц 37). Прекрасный парк Розенталь, с
зоологическим садом. Л. ? один из важнейших железнодорожных узлов (7
вокзалов). Конножелезных дорог 46,5 км (1893). Телефонных путей 4119 кв.
км. Р. Эльстер канализована.
В истории европейских войн Л. играет большую роль. С 4-го (16-го) по
7-е (19е) октября 1813 г. под Л. происходила битва между армиями
Наполеона I и соединенных против него государей: русского, австрийского,
прусского и шведского. Силы последних разделены были на 3 армии:
богемскую (главную), силезскую и северную, но из них в сражении 4 окт.
участвовали лишь две первые. Кровопролитные действия этого дня не
принесли никаких существенных результатов. 5 окт. обе враждующие стороны
оставались в бездействии, и только на северной стороне Л. произошла
кавалерийская стычка; в течение этого дня положение французов
значительно ухудшилось, так как в подкрепление к ним пришел лишь один
корпус Ренье (15 тыс.), а союзники усилились вновь прибывшей северной
армией. Наполеон узнал об этом, но не вдруг решился отступить , потому
что, отступая, он оставлял во власти неприятелей владения своего
союзника, короля саксонского, и окончательно бросал на произвол судьбы
франц. гарнизоны, разбросанные в разных пунктах на Висле, Одере и Эльбе.
К вечеру 5 числа он стянул свои войска на новые позиции, поближе к Л. 6
октября союзники возобновили атаку по всей линии, но, несмотря на
громадное превосходство их сил, результат боя был опять далеко не
решителен: на правом крыле Наполеона все атаки богемской армии были
отбиты; в центре французы уступили несколько селений и подались назад, к
Л., версты на 2; левое крыло их удержало свои позиции к северу от Л.; в
тылу путь отступления французов, на Вейсенфельс, оставался свободным.
Главными причинами малого успеха союзников были разновременность их атак
и бездействие резерва, которым кн. Шварценберг не умел или не хотел
должным образом воспользоваться, вопреки настояниям имп. Александра.
Между тем Наполеон, пользуясь тем, что путь отступления оставался
открытым, начал еще до полудня отправлять назад свои обозы и отдельные
части войск, а в ночь с 6 на 7 вся фран. армия отошла к Л. и далее. Для
обороны самого города оставлено было 4 корпуса. Начальнику арьергарда,
Макдональду, приказано было держаться по крайней мере до 12 час.
следующего дня, а потом отступить, взорвав за собой единственный мост на
р. Эльстер. Утром 7 окт. последовала новая атака союзников; около 1 часа
дня союзные монархи уже могли въехать в город, в некоторых частях
которого еще кипел ожесточенный бой. По бедственной для французов ошибке
мост на Эльстере взорван был преждевременно; отрезанные войска их
арьергарда были частью взяты в плен, частью погибли, пытаясь спастись
вплавь через реку. Победа союзников не была, однако, довершена
энергическим преследованием неприятельской армии, хотя они и располагали
весьма многочисленной конницей. Сражение при Л., по размерам сил обеих
сторон (у Наполеона 190 тыс., при 700 орудиях; у союзников до 300 тыс. и
более 1300 орудий) и по громадным своим последствиям, называется у
немцев "битвой народов" (die Volkerschlacht) или "битвой трех
императоров" (die Drei-Kaiser-Schlacht). Последствием этой битвы было
освобождение Германии и отпадение от Наполеона войск Рейнского союза. Во
время самой битвы из рядов наполеоновской армии в ряды союзников перешла
саксонская пехота и артиллерия. Потери французов простирались до 60 тыс.
чел. и 300 орудий; у союзников выбыло из строя до 50 тыс. чел., из числа
которых около половины пришлось на русские войска.
Леконт де Лиль (Charles - Marie - Rene Leconte de Lisle) ? выдающийся
франц. поэт, член франц. акд., основатель "парнасской" школы (1818?94).
Детство Л. провел на о-ве Бурбоне, где отец его был военным врачом, а в
молодости много путешествовал по Индии и Востоку, что наполнило его
воображение блестящими красками тропического Юга. Первое его
стихотворение: "La Venus de Milo" произвело сенсацию и сделалось
исходным пунктом парнасского движения. В 1848 г. он приветствовал отмену
рабства в колониях, хотя это разорило его семью, владевшую плантациями
на о-ве Бурбоне. Рассорившись из-за этого с семьей, Л. лишился всякой
денежной помощи от родных и долго бедствовал. Позже его материальное
положение улучшилось, особенно благодаря месту библиотекаря сената. В
1852 г. появились его "Poemes antiques", восторженно встреченные В.
Гюго, в 1854 г. ? "Poemes et poesies", в 1859 г. ? "Le Chemin de la
Croix", в 1862 г. ? "Poemes Barbares". В своих переводах греческих
классиков (Феокрита, Гомера, Эсхила, Софокла, Еврипида и др.), Л.
сохранял архаичность текста, чтобы точнее передать колорит подлинника.
Критика очень нападала на буквальную передачу греческих имен ? Ахиллеус,
Клитаймнестра и т.д., и недостаточно оценила, вследствие этого,
оригинальность и силу самих переводов. Трилогию Эсхила "Орестию" Л.
переделал, под заглавием "Les Erinnyes" (1872). Творчество Л. вышло из
реакции против романтизма. Все то, что романтизм внес разнузданного и
беспочвенного в поэзию, парнасцы, и во главе их Л., старались вытеснить
возвращением к классическим идеалам. Ярче чем кто-либо, Л. воплотил это
стремление в "Poemes Classiques", где он воспевает богов и героев в их
неприступной, возвышающейся над земными страстями красоте. Другая черта,
характеризующая творчество Л. ? это его "невозмутимость"
(impassibilite), составляющая резкий контраст с лиризмом романтиков.
Романтизм выдвинул на первый план в поэзии отражение личной жизни,
индивидуальных отношений; Л. понимал поэзию как искусство отвлекаться от
себя и предаваться культу чистой красоты. Ни одно личное чувство, ни
одно индивидуальное настроение не нарушает строгого тона его поэм и
коротких стихотворений, где героем является все человечество, с его
идеалами и верованиями. Л. сходится с Ренаном в мнении о том, что каждая
нация, каждая форма интеллектуальной, религиозной и нравственной жизни
народов оставляет при своем исчезновении краткую формулу, "сокращенный
тип", который навсегда делается представителем миллионов людей, давно
сошедших со сцены. "Poemes Barbares" являются попыткой поэта воссоздать
в искусстве эти кристаллизовавшиеся типы человечества. "Qain" , "Vigne
de Naboth", "Neferou Ra" и другие поэмы посвящены отдельным фазисам
человеческого существования и воспроизводят внутреннюю красоту каждого
из типов человечества. Это тоже своего рода "Legende des Siecles", в
которой романтический произвол Гюго заменен глубокой эрудицией, не
вполне свободной от педантизма. В объективном творчестве Л. есть
несомненно большая красота, близкая, по духу, к греческой скульптуре, ?
но есть в нем и неподвижность, вызвавшая в последнее время возврат к
романтизму, хотя и непохожему на романтизм предшественников Л.
Творчество последнего представляет, таким образом, звено между старым
романтизмом, чуждым философии, и новым, вышедшим из научных и
философских идей. Из непосредственных последователей Л. самый
замечательный ? Гередиа. См. Paul Bourget, "Essais de psychologie
contemporaine"; Jules Lemaitre, "Les Contemporains"; Ferd. Brunetiere,
"L'evolution de la poesie lyrique au XIX s.".
З. Венгерова Лексикология ? учение или наука о составе языка в том
виде, в каком он дан употреблением . Ср. Энциклопедия филологии.
Лекуврер (Адриенна Lecouvreur, 1692 ? 1730) ? известная французская
актриса, в 1717 г. дебютировавшая в Comedie francaise с громадным
успехом. Талант ее был велик и в комедии, но главные триумфы ее
относятся к трагедии, где она соединяла высочайший пафос с удивительной
простотой и непринужденностью. Поэты, с Вольтером во главе, воспевали
ее; дом ее служил сборным пунктом писателей и знати с 1723 г. она
находилась в связи с известным Морицом Саксонским; когда он нуждался в
деньгах для завладения герцогством курляндским, она пожертвовала ему
своими драгоценностями. Смерть ее приписывали отравлению. Скриб и Легувэ
написали на эту тему известную драму: "Adrienne Lecouvreur".
Лемма ? леммой называется, в математике, доказываемая истина, имеющая
значение только для доказательства другой более значительной истины ?
теоремы.
Лемминг. ? Л. называется несколько родов мелких грызунов из семейства
полевок (Arvicolidae), водящиеся в северной Европе, северн. Азии и Сев.
Америке. Наиболее известен и интересен род Л. собственно или пеструшка
(Myodes). Тело толстое, неуклюжее; большая голова с тупым носом,
короткими, скрытыми в мехе ушами и маленькими глазами; короткие
конечности вооружены большими когтями, служащими для рытья (на передних
лапах они обыкновенно длиннее, чем на задних), большой палец недоразвит
(рудиментарен) и вооружен неполным когтем; подошвы покрыты шерстью;
хвост короткий (не длиннее или едва длиннее половины головы) и покрыт
густой шерстью; тело одето густым мехом, не меняющим цвета к зиме.
Водятся в северн. частях Старого и Нового Света. Наиболее замечательная
черта в жизни Л. ? их странствия. Явление это в большей или меньшей
степени свойственно различным видам, но наибольших размеров достигает у
обыкновенного или горного Л., пеструшки, пеструхи, полосатой мыши
(Myodes lemmus Pall.). Длинная густая шерсть этого вида сверху
буро-желтая с темными пятнами, от глаз тянутся две желтые полоски к
затылку; хвост, лапы и нижняя сторона желтые; длина тела до 15 мм, длина
хвоста 1,5 мм. Живет на горах сев. Скандинавии и у нас на Кольском
полуострове. Область, в которой пеструшка обыкновенно живет, есть
субальпийский пояс, богатый кустарниками карликовой березы, мхами и
лишаями. Этими растениями пеструшка и питается. Она строит себе гнездо
из сухих растений, а зимой проводит длинные ходы под снегом, питаясь
теми же растениями (запасов на зиму она не собирает). Животные эти
отличаются замечательной смелостью при столкновениях с животными даже
очень крупными. Пеструшка храбро защищается против человека, собаки и
т.д. и обращается в бегство лишь тогда, если враг (действительный или
воображаемый) оставил ее в покое. Размножается довольно сильно; в
обыкновенные годы самка рожает два раза в год по 5, редко до 7?8
детенышей; в годы особенно благоприятные число детенышей в каждом помете
бывает до 9 ? 10 и животное мечет детенышей большое число раз (три, а
может быть и больше). Вслед за непомерным размножением пеструшек они
спускаются с гор, появляются неожиданно в громадном числе в местах, где
их раньше не было, переплывая реки и озера, морские рукава и гибнут в
воде громадными массами. За ними во множестве следуют хищные птицы и
звери, поедающие их: даже северные олени охотно едят их. Внезапное
массовое появление Л., известное уже с давних времен, подало повод к
поверью будто бы они падают с неба. Причины переселений несомненно
являются следствием непомерного размножения, но предпринимаются ли они
вследствие недостатка пищи или других причин, не установлено
окончательно. В Скандинавии, а также в зап. части Кольского у. живет
также лесной Л. (M. Schisticolar). Он отличается от предыдущего вида
меньшей величиной и тем, что когти на передних лапах меньше, чем на
задних (у M. lemmus наоборот), аспидно-серым цветом с рыже-бурым пятном
на бедрах; живет в лесной области; переселения его не достигают
значительных размеров. К востоку от Белого моря начинается область
распространения обской пеструшки (Myodes obensis), которая водится в
самой сев. части Европейской России, Сибири и Сев. Америки; отличается
от M. lemmus главным образом отсутствием черного пятна на передней части
спины, темной продольной полосой на спине, более темным ржаво-желтым
цветом и желто-белой нижней стороной. Некоторые другие этого рода и
близких к нему виды водятся в Азии и Сев. Америке.
Н.Кн.
Лемуровые (Lemuridae) ? семейство полуобезьян, к которому относится
огромное большинство представителей этого отряда, именно все, кроме
семейств долгопятов (Tarsiidae) и руконожек (Chiromyidae), каждое с 1
видом. По внешнему виду и величине животные эти чрезвычайно
разнообразны; главным отличием их является строение зубов и конечностей.
Верхние резцы имеют вертикальное направление и резцы правой стороны
отделены от левых промежутком, реже ? их нет вовсе; нижние резцы стоят
сплошным рядом и наклонены вперед; клыки верхней челюсти выдаются, клыки
нижней тесно прилегают к боковым резцам, на которые похожи по форме, и
наклонены вперед; число резцов 2/2 или 2/1 или 0/1; клыков 1/1;
ложно-коренн. 2/2 или 3/3, истинно-коренн. 3/3. Все пальцы вооружены
ногтями, кроме двух на задней конечности, который снабжен когтем; и на
передних, и на задних конечностях 4 палец самый длинный; задние
конечности длиннее передних. Все Л. ? ночные животные, живущие в лесах
на деревьях и питающиеся отчасти плодами, отчасти мелкими животными. Все
превосходно лазают. Водятся в Африке, на Мадагаскаре и в южн. Азии на
материке и некоторых островах (на Цейлоне, Яве, Суматре, Борнео). Больше
всего их на Мадагаскаре. Л. делятся на 4 подсемейства: 1) Индри
(Indrisinae) ? 4 наружных пальца передних и задних конечностей соединены
до половины перепонкой и вместе противополагаются сильно развитому
внутреннему, зубная формула р. 2/1, кл. 1/1, кор. ; слепая кишка сильно
развита; три рода, водящихся на Мадагаскаре. 2) Маки или лемуры
собственно (Lemurinae) ? пальцы свободные, хвост длинный; зубная формула
р. 2/2, кл. 1/1, кор. ; слепая кишка менее развита. 3) Лори (Lorisinae),
зубная формула такая же, хвост рудиментарен, глаза большие, конечности
приблизительно одинаковой длины. 4) Галаго (Galaginae) отличаются от
маки очень удлиненными костями стопы (calcaneum и naviculare), почему и
задние ноги значительно длиннее передних.
Н. Кн.
Ле-Нен (Le-Nain), братья Луи, Антуан и Матье ? французские живописцы,
работавшие в половине XVII столетия. Биографические сведения о них
весьма скудны, и критики живописи еще не выяснили признаков, отличающих
произведения одного из них от произведений другого. Они писали
преимущественно сцены простонародного быта, повидимому, часто помогая
друг другу. Старший брат, Луи, прозванный Римским, и средний, Антуан,
прозванный Кавалером, ум. в Париже, в 1648 г., а младший, Матье, в 1677
г. Вне Франции, картины этих художников встречаются очень редко. В
луврском муз., в Париже, их имеется десять ("Ясли", "Кузнец",
"Возвращение с жатвы", "Игра в карты", "Мещанский обед", "Портрет
Генриха II, Монморанси" и др.); в Имп. Эрмитаже, в СПб. ? три ("Молитва
перед обедом", "Семейство молочницы" и " Посещение бабушки").
А.С?в.
Леннрот (Elias Lonnrot, 1802?84) ? выдающийся финский лингвист.
Родился в крестьянской семье. С 1828 г., будучи еще студентом-медиком,
начал свои странствования по Финляндии, с целью собирания древних рун и
произведений народной поэзии. В 1829?31 гг. вышел сборник собранных им
песен ("Kantele taikka suomen kansan"). Служа уездным врачом в Каяне, на
границе с Архангельской губернией, он продолжал свои прежние труды;
коллекция собранных им стихов все увеличивалась и доросла до так наз.
"Старой Калевалы", изд. финским литературным обществом в 1835 г. В 1836
г. Л. совершил последнее путешествие до границ Лапландии, собрал, кроме
магических рун, около 5000 пословиц, более тысячи загадок и ряд легенд и
в 1840 г. издал "Kanteletar" ? сборник древних народных лирических
стихотворений с музыкальным приложением, в 1842 г. ? сборник пословиц
("Suomen Kansan Sananlaskuja"), в 1844 г. ? сборник загадок ("S.K.
arwoituksia"), в 1849 г. ? новую редакцию "Калевалы", значительно
дополненную и литературно обработанную. С 1853 до 1862 г. Л. занимал
кафедру финского языка и словесности, позже работал над составлением и
изданием финно-шведского словаря. Последнее его сочинение ? "Магические
руны финского народа" ? вышло после его смерти, в 1887 г. Л. своей
деятельностью значительно поднял финское народное сознание,
способствовал созданию финского литературного языка и изданием
"Калевалы" ввел финское народное творчество во всемирную литературу.
Э.В. Ленский (Александр Павлович) ? драматический артист, в 1876 г.
вступил в труппу московского Малого театра; одно время играл а
Петербурге. Лучшие роли его ? Чацкий, Дон-Жуан (в мольеровском
"Дон-Жуане"), Петруччио (в "Укрощении Строптивой", Шекспира). В
последнее время переходит на роли резонеров и комиков, как напр.
Фамусова, Лыняева в ком. "Волки и овцы" и пр. Л. занимается также
скульптурой и очень искусно гримируется. В журнале "Артист" Л. напечатал
несколько статей, между прочим о гриме.
Винчи (Lionardo da) - один из величайших представителей итальянского
искусства эпохи Возрождения, живописец, скульптор, музыкант. поэт,
архитектор и ученый. Родился в Винчи, близ Флоренции, в 1452 г. Он был
сын некоего Пьеро, нотариуса синьории во Флоренции. Заметив чрезвычайные
способности сына к живописи, отец отдал его в учение к Андреа Верроккио,
одному из представителей Тосканской школы живописи. Вазари упоминает о
первом живописном опыте В., о "Медузе", лежащей на земле среди множества
гадов. Многие знатоки искусства полагают, что это та самая картина,
которая в настоящее время находится во Флоренции, в Уффици, но Румор и
Куглер склоняются к мнению, что флорентийская медуза есть только копия с
оригинального произведения В. На картине Верроккио: "Крещение Господа",
один из ангелов написан В.; по преданию, передаваемому Вазари, старый
мастер, увидевши себя превзойденным работой ученика, бросил будто бы
живопись. Как бы то ни было, но около 1472 г. В., которому было тогда
лет двадцать, оставил мастерскую Верроккио и стал работать
самостоятельно. К ранним произведениям его принадлежат два картона: на
одном изображен Нептун среди бушующих волн, с нимфами и тритонами; на
другом грехопадение Адама и Евы среди пейзажа, представляющего рай. Об
этих ранних произведениях трудно сказать что-либо определенное: они не
сохранились. Вообще большинство произведений, слывущих под именем
Лионардо в музеях - либо копии, либо работы его учеников. Во всяком
случае о молодости В. имеется мало сведений; нормального и
последовательного развития, столь заметного у Микеланджело и Рафаэля,
нельзя проследить в жизни В. Приблизительно в 1480 г. он был вызван в
Милан ко двору герцога Людовика Сфорцы, в качестве музыканта и
импровизатора. Ему было, однако, поручено основать в Милане академию
художеств. Для преподавания в этой академии В. составил трактаты о
живописи, о свете, о тенях, о движении, о теории и практике, о движениях
человеческого тела, о пропорциях человеческого тела, Вазари упоминает
также о "Трактате о перспективе", который должен был служить вступлением
ко всем сочинениям В. по живописи, и один экземпляр которого принадлежал
Бенвенуто Челлини. В. был красив собой, прекрасно сложен, обладал
огромною физическою силой, был сведущ в рыцарских искусствах, верховой
езде, танцовании, фехтовании и пр. В качестве архитектора В. строил
здания, особенно в Милане, и сочинил много архитектурных проектов и
чертежей, специально занимался анатомией, математикой, перспективой,
механикой; он оставил обширные проекты, как, напр., проект соединения
Флоренции и Пизы посредством канала; чрезвычайно смелым был его план
поднятия древнего баптистерия С. Джиованни во Флоренции с целью
возвысить под ним фундамент и таким образом придать этому зданию более
величественный вид. Ради изучения выражений чувств и страстей в
человеке, В. посещал самые многолюдные места, где кипела человеческая
деятельность, и заносил в альбом все, что ему попадалось; он провожал
преступников к месту казни, запечатлевая в памяти выражение мук и
крайнего отчаяния; он приглашал к себе в дом крестьян, которым
рассказывал самые забавные вещи, желая изучить на лицах их комическое
выражение. При таком реализме, В. был в то же время наделен в самой
высокой степени глубоким субъективным чувством, нежной, отчасти
сантиментальной мечтательностью. В некоторых его работах преобладает то
один, то другой элемент, Но в главных, лучших, произведениях оба
элемента уравновешиваются прекрасной гармонией, так что, благодаря
гениальному замыслу и чувству красоты, они занимают ту высокую ступень,
которая упрочивает за В. безусловно одно из первых мест в ряду великих
мастеров новейшего искусства. Кроме указанных ранних произведений В.,
следует еще упомянуть о двух потерянных портретах: Америго Веспуччи и
Скирамуччио, а также о "Мадонне" (Madonne a la carafe), принадлежавшей
папе Клименту VII, которую Аржонвиль видел в Ватикане еще в середине
XVIII века. К той же эпохе жизни В. принадлежит и "Св. Семейство" -
картина известная под названием "Vierge aux rochers" (Лувр). "Поклонение
волхвов", по всей вероятности, заканчивает этот первый период творчества
В. Предполагают, что приблизительно в это время он побывал в Риме, где
будто бы написал для церкви Сан-Онофрио "Мадонну". Из предприятий,
исполненных В. по поручению Людовика Сфорцы, особенно замечательна
колоссальная конная статуя в память Франчески Сфорцы, вылитая из бронзы.
Первая модель этого памятника нечаянно разбилась. В. вылепил другую, но
статуя не была отлита, вследствие недостатка в деньгах. Когда французы в
1499 г. захватили Милан, модель послужила гасконским стрельцам мишенью.
Точно также и другое великое произведение В., "Тайную вечерь", можно
считать почти несуществующим. Она написана на стене (в 28 футов в
трапезе монастыря Санта Мария делле-Грацие. Из свидетельства Амморети
следует заключить, что эта картина была окончена в 1497 году. К
сожалению, В. исполнил ее красками, из которых некоторые оказались очень
непрочными. Уже через пятьдесят лет после окончания, картина, по
свидетельству Вазари, находилась в самом жалком состоянии. Однако, если
бы в то время можно было исполнить желание короля Франциска I,
выраженное через шестнадцать лет после окончания картины, и, выломив
стену, перевести картину во Францию, то, может быть, она сохранилась бы.
Но этого нельзя было сделать. В 1500 г. вода, залившая трапезу,
окончательно испортила стену. Кроме того, в 1652 г. была пробита дверь в
стене под ликом Спасителя, уничтожившая ноги этой фигуры. Картина была
несколько раз неудачно реставрирована В 1796 г., после перехода
французов через Альпы, Наполеон отдал строгое предписание пощадить
трапезу, но следовавшие за ним генералы, не обращая внимания на его
приказ, превратили это место в конюшню, а впоследствии в складочное
место для сена. В настоящее время, когда это великое произведение
представляет такую печальную развалину, к нему приставлен смотритель и
сделаны подмостки для зрителей. К счастью уцелели оригинальные картоны
некоторых голов, а также и копии, снятые учениками мастера, отчасти под
его непосредственным наблюдением. Копия М. Оджиона передающая
произведение В. в малом виде, находится в петербургском Эрмитаже.
Картоны сохраняются отчасти в великогерцогском собрании в Веймаре,
отчасти у частных лиц в Англии. Некоторые эскизы находятся в
венецианской академии, а первоначальный рисунок всей композиции - в
парижском собрании оригинальных рисунков. По этим материалам сделаны
были попытки воспроизвести "Тайную вечерь" в том виде, какой имела она
вначале. К этим попыткам относятся: гравюра Моргена и картон Босси; с
этого картона сам Босси снял копии масляными красками, послужившую
образцом для мозаики, находящейся в Августинской церкви в Вене. Копия
Феррари находится в галерее герцога Лейхтенбергского в петербургской
академии художеств. Благодаря всем этим попыткам, мы можем иметь по
крайней мере общее представление об этом великом произведении искусства.
В. работал медленно и оставил много неоконченных вещей, что
объясняется частыми перерывами в его художественной деятельности. Эти
произведения, в большинстве случаев, были оканчиваемы впоследствии его
учениками. Поэтому, картин, несомненно принадлежащих В., очень мало.
Едва ли можно причислить к произведениям В. картины: "Vierge au has
relief" (гал. лорда Монсона), "Скромность и Тщеславие" (дворец
Шьяра-Колонна, в Риме), три "Иродиады" (Вена), "Леда" (Берлин) и проч.
Знатоки искусства признают подлинными только следующие произведения:
"Тайная вечерь" (Милан), "Богородица и св. Анна", "Иоанн Креститель",
"Джоконда", "Бахус", "Vierge aux rochers", портрет Лукреции Кревелли (в
Лувре); "Vierge a la carafe" (Ватикан): "Голова Медузы", "Поклонение
волхвов" (Уффици), "Мадонна с Младенцем" (Ваприо вилла Мельци), "Мадонна
Литта", "Св. Семейство" и портрет дамы (вероятно, Лукреции Кревелли, в
Эрмитаже). Амброзианская библиотека в Милане обладает целой серией
весьма интересных мелких набросков и рисунков, в числе которых особенно
замечательны портреты Людовика Сфорцы и его жены, а также несколько
других портретов. В. умер в Клу, близ Амбуаза, во Франции, в 1519 г.
Трогательный рассказ Вазари об его кончине на руках короля - вымышлен.
"Трактат о живописи" был издан несколько раз, сперва на итальянском
языке, а потом на немецком, испанском и французском. Первое издание, по
рукописи библиотеки Барберини, появилось в Париже в 1651 г. под
заглавием: "Trattato della pittura con la vita dell istesso autore
scritta da Rafaello da Fresne". Что касается до других рукописей В., то
они находятся в разных собраниях, общественных и частных. Самая ценная
коллекция рукописей хранится в парижской национальной библиотеке (один
том) и во французском институте (тринадцать томов). Эти рукописи были
взяты французами в 1796 г. из Амброзианской библиотеки. В 1881 г. Шарль
Равессон Моллиен предпринял издание этих рукописей с фотографическими
facsimile, буквальной транскрипцией, французским переводом, предисловием
и систематическим оглавлением. Последний, четвертый том вышел в 1889 г.
Amoretti, "Memori storiche sulla vita, gli studjet le opere di L. da V."
(1804); Brun, в "Kunst u. Kunstler" Dohm'a, 3 части); Muller-Walde, "L.
da V. Lebensskizze etc." (Мюнхен, 1889); Вазари, "Библиография Л. да В."
(т. 45 "Библиотеки для Чтения", 1841) и Э. Франтца, "Тайная Вечеря Л. да
В." (в "Вестнике Изящных Искусств", 1886).
В. Чуйко.
Ученые работы В. заключаются главнейшие в следующем. Он изобрел так
называемый овальный патрон, служащий для обтачивания эллипсов
произвольного эксцентрицитета на токарном станке. Известно, что он
занимался различными вопросами механики, как можно судить по оставшимся
после него записным книжкам, заключающим много весьма разнообразного
материала; но цельных сочинений по механике не осталось. Вентури в своем
"Essai sur les ouvrages physicomathematiques de Leonard de Vinci"
(Париж, 1797) указывает на то, что В. был известен закон возрастания
скорости свободно падающего тела. Либри, в своей "Histoire des sciences
mathematiques en Italie" (Париж, 1838 - 41) приписывает В. следующие
исследования: О падении тела по наклонной плоскости, о центрах тяжести
пирамид, об ударе тел, о движении песка на звучащих пластинках; о
законах трения, и изобретения: динамометра, одометра, некоторых
кузнечных инструментов, лампы с двойным притоком воздуха; кроме того,
Либри говорит, что В. написал сочинение по гидравлике. Ему приписывают
также разъяснение видения предметов зараз двумя глазами, в отличие от
рассматривания только одним.
Д. Бобылев.
Леонкавалло (Руджиеро Leoncavallo) ? один из известных новейших
итальянских оперных композиторов, перенесших вагнеровские принципы на
итальянскую почву и старающихся придерживаться правдивой музыкальной
иллюстрации текста. Это направление получило в Италии название
"Verismo". Л. род. в 1858 г. Его опера "Паяцы" ("Pagliacci", 1892)
получила большое распространение во всем музыкальном мире. Вторая опера
Л.: "Медичи" ("I Medici", 1893), поставленная во многих городах Европы,
имела меньший успех чем первая. Л. написал еще оперу "Чаттертон".
Леонтьев (Константин Николаевич, 1831 - 91) - публицист и
повествователь, оригинальный и талантливый проповедник
крайне-консервативных взглядов; из калужских помещиков, учился медицине
в моск. унив., был в крымскую кампанию военным врачом, потом домашним и
сельским в Нижегородской губ. После краткого пребывания в Петербурге,
поступил в азиатский дп. М. Ин. Дел и 10 лет (1863 - 73) прожил в
Турции, занимая различные консульские должности (на о. Крите, в
Адрианополе, Тульче, Янине, Зице и Салониках). Выйдя в отставку, провел
более года на Афоне и затем вернулся в Россию, где жил большей частью в
своей деревне. В 1880 г. был помощником редактора "Варш. Дневника", кн.
Н. Голицына, потом был назначен цензором в Москву. В 1887 г. опять вышел
в отставку, поселился в Оптиной пустыне и через 4 года, приняв тайное
пострижение с именем Климента, переехал в Сергиев посад, где и умер 12
ноября 1891 г.
Первые беллетристические произведения Л. (из русской жизни, несколько
повестей и два романа: "Подлипки" и "В своем краю", в "Отечественных
Записках" 1856 - 1866 гг.), хотя и не лишены таланта, но, по позднейшему
признанию самого автора, не представляют значительного интереса, будучи
написаны под преобладающим влиянием Ж. Занда по идеям и Тургенева по
стилю. Литературная самобытность Л. проявилась вполне в его повестях:
"Из жизни христиан в Турции" (изд. отдельно Катковым в 1876 г.; сюда же
принадлежат рассказ "Сфакиот", роман "Камень Сизифа" и начало романа
"Египетский голубь", не вошедшие в этот сборник). И. С. Аксаков,
враждебно относившийся к политическим и церковным взглядам Л., у
которого находил "сладострастный культ палки", был в восхищении от его
восточных повестей и говорил: "Прочтя их, не нужно и в Турцию ехать". Во
время жизни в грекотурецких городах произошел в Л. умственный переворот,
закончившийся на Афоне. Прежний натуралист и жорж-зандист, напечатавший,
между прочим, уже в зрелом возрасте "в высшей степени безнравственное
(по его собственному, преувеличенному отзыву), чувственное, языческое,
дьявольское сочинение, тонкоразвратное, ничего христианского в себе не
имеющее" - сделался крайним и искренним сторонником
византийско-аскетического религиозного идеала. Этой стороной новое
мировоззрение Л. далеко не исчерпывается. Оно было вообще лишено
цельности; одного срединного и господствующего принципа в нем не было,
но отдельные взгляды были весьма замечательны своей определенностью,
прямотой и смелой последовательностью. По своему отношению к
славянофильству, которое он называл "мечтательным и неясным учением", Л.
представляет необходимый момент в истории русского самосознания. Желая
привести свои пестрые мысли и стремления к некоторому, хотя бы только
формальному единству, он называл себя принципиальным или идейным
консерватором (в противоположность грубопрактическому или эмпирическому
консерватизму). Дорогими, требующими и достойными охранения он считал,
главным образом: 1) реально-мистическое, строго-церковное и монашеское
христианство византийского и отчасти римского типа, 2) крепкую,
сосредоточенную монархическую государственность и 3) красоту жизни в
самобытных национальных формах. Все это нужно охранять против одного
общего врага - уравнительного буржуазного прогресса, торжествующего в
новейшей европейской истории. Вражда к этому прогрессу составляла
главный "пафос" в писаниях Л., выработавшего особую теорию развития, где
он своеобразно варьировал идеи Гегеля, Сен-Симона, Ог. Конта и Герберта
Спенсера (которых, впрочем, не изучал систематически). По Л.,
человечество в целом и в частях проходит через три последовательные
состояния: первоначальной простоты (подобно организму в зачаточном и
незрелом, младенческом периоде), затем положительного расчленения
(подобно развитому цветущему возрасту организма) и, наконец,
смесительного упрощения и уравнения или вторичной простоты (дряхлость,
умирание и разложение организма). Так, германцы в эпоху переселения
народов представляли первичную простоту быта, Европа средних и начала
новых веков - цветущее расчленение жизненных форм, а с
"просветительного" движения XVIII в. и великой французской революции
европейское человечество решительно входит в эпоху смесительного
упрощения и разложения. От названных европейских мыслителей, которые
также отмечали критически и отрицательный характер новейшей истории, Л.
отличается тем, что считает это разложение для Европы окончательным и
ждет нового и положительного от России. В этом он сходится с
славянофилами, но тут же и расходится с ними в трех существенных
пунктах. 1) Современное "разложение" Европы он считает простым
следствием общего естественного закона, а вовсе не какого-нибудь порока
в коренных началах ее жизни, от которого будто бы Россия свободна; эту
славянофильскую точку зрения Л. так излагает и осмеивает: "правда,
истина, цельность, любовь и т. п. у нас, а на Западе - рационализм,
ложь, насильственность, борьба и т. п. Признаюсь - у меня это возбуждает
лишь улыбку; нельзя на таких общеморальных различиях строить
практические надежды. Трогательное и симпатическое ребячество это
пережитой уже момент русской мысли". 2) Новая великая будущность для
России представляется Л. желательной и возможной, а не роковой и
неизбежной, как думают славянофилы; иногда эта будущность кажется ему
даже мало вероятной: Россия уже прожила 1000 л., а губительный процесс
эгалитарной буржуазности начался и у нас, после крымской войны и
освобождения крестьян. 3) Помимо неуверенности в исполнении его желаний
для России, самый предмет этих желаний был у Л. не совсем тот, что у
славянофилов. Вот главные черты его культурно-политического идеала, как
он сам его резюмировал: "государство должно быть пестро, сложно, крепко,
сословно и с осторожностью подвижно, вообще сурово, иногда и до
свирепости; церковь должна быть независимее нынешней, иepapxия должна
быть смелее, властнее, сосредоточеннее; быт должен быть поэтичен,
разнообразен в национальном, обособленном от Запада единстве; законы,
принципы власти должны быть строже, люди должны стараться быть лично
добрее - одно уравновесит другое; наука должна развиваться в духе
глубокого презрения к своей пользе". Идеал Л. был византийским, а не
славянским; он прямо доказывал, что "славянство" есть термин без всякого
определенного культурного содержания, что славянские народы жили и живут
чужими началами. Их нынешняя культура слагается отчасти из слабых
остатков традиционного византизма, большей же частью - из стремительно
усвоенных элементов прогрессивного европеизма. Этот второй, ненавистный
Л. элемент решительно преобладает у славян австрийских, а в последнее
время возобладал и у балканских. Поэтому слияние славян с Россией, к
которому стремится панславизм, не только не может быть целью здравой
политики с русской точки зрения, но было бы прямо для нас опасным, так
как усилило бы новыми струями уравнительного прогресса наши разлагающие
демократические элементы и ослабило бы истинноконсервативные, т. е.
византийские начала нашей жизни. В церковно-политическом споре между
греками и болгарами Л. решительно стал на сторону первых, вследствие
чего разошелся со своим начальником, послом в Константинополе, ген.
Игнатьевым, а также с Катковым. - Л. пламенно желал, чтобы Россия
завоевала Константинополь, но не затем, чтобы сделать его центром
славянской либерально-демократической федерации, а затем, чтобы в
древней столице укрепить и развить истинноконсервативный культурный
строй и восстановить Восточное царство на прежних византийских началах,
только восполненных национально-русским учреждением принудительной
земледельческой общины. Вообще Л. во всех сферах высоко ценил
принудительный характер отношений, без которого, по его мнению,
жизненные формы не могут сохранять своей раздельности и устойчивости;
ослабление принудительной власти есть верный признак и вместе с тем
содействующая причина разложения или "смесительного упрощения" жизни. В
своем презрении к чистой этике и в своем культе самоутверждающейся силы
и красоты Л. предвосхитил многие мысли Ницше, вдвойне парадоксальные под
пером афонского послушника и оптинского монаха. Л. религиозно верил в
положительную истину христианства, в узкомонашеском смысле личного
спасения; он политически надеялся на торжество консервативных начал в
нашем отечестве, на взятие Царьграда русскими войсками и на основание
великой неовизантийской или греко-российской культуры; наконец, он
эстетически любил все красивое и сильное; эти три мотива господствуют в
его писаниях, а отсутствие между ними внутренней положительной связи
есть главный недостаток его миpoсозерцания. Из идеи личного душеспасения
путем монашеским (как его понимал Л.) логически вытекает равнодушие к
мирским политическим интересам и отрицание интереса эстетического; в
свою очередь политика, хотя бы консервативная, не имеет ничего общего с
душеспасением и с эстетикой; наконец, становясь на точку зрения
эстетическую, несомненно должно бы предпочесть идеалы древнего
язычества, средневекового рыцарства и эпохи Возрождения идеалам
византийских монахов и чиновников, особенно в их русской реставрации.
Таким образом, три главные предмета, подлежащие охранению
принципиального или идейного консерватизма, не согласованы между собой.
Не свободно от внутреннего противоречия и враждебное отношение Л. к
новой европейской цивилизации, которую он сам же признавал за неизбежный
фазис естественного процесса. Справедливо укоряя славянофилов за их
ребяческое осуждение Запада, он сам впадал в еще большее ребячество.
Славянофилы были по крайней мере последовательны: представляя всю зап.
историю как плод человеческого злодейства, они имели в этом ложном
представлении достаточное основание для негодования и вражды; но
ожесточенно нападать на заведомые следствия естественной необходимости -
хуже чем бить камень, о который споткнулся. Не имели достаточного
основания и надежды Л., связанные с завоеванием Царьграда: почему
вступление русских солдат и чиновников на почву образованности давно
умершей естественной смертью должно будет не только остановить уже
начавшийся в России процесс уравнительного смешения, но и создать еще
небывало великую консервативную культуру? Надежды и мечтания Л. не
вытекали из христианства, которое он, однако, исповедовал как
безусловную истину. Ему оставалась неясной универсальная природа этой
истины и невозможность принимать ее на половину. Но если главные мотивы,
из которых слагалось миросозерцание Л., не были им согласованы между
собой, то к каждому из них он относился серьезно и с увлечением, как
свидетельствует вся его жизнь. Своим убеждениям он принес в жертву
успешно начатую дипломатическую карьеру, вследствие чего семь лет терпел
тяжелую нужду. Свои крайние мнения он без всяких оговорок высказывал и в
такое время, когда это не могло принести ему ничего, кроме общего
презрения и осмеяния. Большая часть политических, критических и
публицистических произведений Л. соединена в сборнике "Восток, Россия и
Славянство" (М., 1885 - 1886). После этого он напечатал в "Гражданине"
ряд статей, под общим заглавием "Записки Отшельника". Одна из них:
"Национальная политика как орудие всемирной революции" изд. отдельной
брошюрой (М., 1889). При жизни Л. на него мало обращали внимания в
литературе; можно назвать только статьи Н. С. Лескова ("Голос", 1881, и
"Новости", 1883) и Вл. Соловьева ("Русь", 1883). После его смерти, кроме
некрологов, появились следующие ст.: В. Розанова в "Русск. Вестнике"
(1892), А. Александрова (там же), Влад. Соловьева в "Русск. Обозрении"
(1892), кн. С. Трубецкого в "Вестн. Европы" (1892), П. Милюкова в "Вопр.
филос. и психологии" (1893), Л. Тихомирова в "Русск. Обозрении" (1894),
свящ. И.Фуделя (т. же, 1895). По обилию материала для характеристики
особенно важны статьи о. Фуделя и г. Александрова.
Вл. Соловьев.
Леопард или пантера (Felis pardus L.) - крупный вид рода кошка
(Felis), служащий типом для группы леопардовых (Pardina), куда относятся
крупные кошки Старого и Нового Света с круглым зрачком и сплошными или
кольцеобразными пятнами. Цвет шерсти Л. обыкновенно оранжево-желтый
разных оттенков, снизу беловатый, на голове с черными точками, шее,
передних и задних конечностях и сплошными пятнами, вдоль спины с 2
рядами простых, по бокам с 6 - 10 рядами разорванных кольцеобразных
пятен; на хвосте черные пятна. Вся длина 180 - 240 см, из которых на
хвост приходятся 60 - 96 см. Название Л. прилагается нередко в частности
к африканской форме, которая в общем меньше (170 - 200 см); пантерой же
назыв. азиатскую форму, более крупную (200 - 240 см) и с более вытянутым
сложением; кроме того между этими формами существуют и некоторые
различия в цвете, по котором отличают африканские экземпляры от
азиатских. Некоторые зоологи считают Л. и пантеру за разные виды. За
особые виды признаются некоторыми также некоторые другие местные
разновидности, напр. F. fontanieri из сев. Китая, с длинной мягкой
шерстью, короткой мордой и некоторыми особенностями в окраске и другие.
Так называемые черные пантеры и Л., т. е. такие экземпляры, основной
цвет шерсти которых черно-бурый, так что черные пятна заметны лишь при
известном освещении, во всяком случае не составляют даже особых
разновидностей, так как пестрые и черные экземпляры встречаются среди
детенышей одного помета. Весьма близка к Л. и составляет лишь
разновидность зондская или длиннохвостная пантера (F. variegata) с более
удлиненной головой, тонкой шеей, длинным хвостом и более темной
окраской, водящаяся на Суматре и Яве. Вообще область распространения Л.
обнимает Африку и зап. и южн. Азию. У нас на Кавказе пантера ("барс")
достигает южн. Дагестана, а по зап. склону доходит еще далее на Север. В
средней Азии сев. граница распространения Л. проходит по Копет-Дагу и
прилегающим речным долинам, в русском Туркестане, на нижнем течении
Аму-Дарьи, у Аральского моря, и в зап. Бухаре Л. уже нет. В Индии
пантеры нет в Пенджабе, некоторых частях Синда и на вост.-гиммалайской
возвышенности. На Востоке встречается в сев. Китае и Японии. Л. хорошо
лазает по деревьям и скалам, хорошо плавает, живет преимущественно в
лесах, но также в степях и зарослях кустарников, в Абессинии восходит до
2000 - 3000 м. над уровнем моря. Во многих местах является гораздо более
вредным и опасным, чем даже тигры. Обыкновенно Л. охотится на антилоп,
козуль, мелкий скот и птиц, шакалов, обезьян и т. п., но иногда нападает
и на крупный скот. В загородках для скота Л. часто душит по нескольку
животных в одну ночь. Обыкновенно при встрече с человеком обращается в
бегство, но в некоторых местностях нередко умерщвляет и людей, особенно
детей. Попадаются среди них, как и среди тигров, и убивающие множество
людей. В десятилетие до 1886 г. в Индии, по официальным данным, погибло
от пантер 2368 человек; ежегодно убивали в это время от 3047 до 5466
пантер. Беременность длится около 90 дней, число детенышей 3 - 5; они
рождаются слепыми и открывают глаза на 10-ый день. В неволе Л. выживают
легко и размножаются в зоологических садах; цена обыкновенного взрослого
Л. около 600 марок, черного - около 1000. Охотятся на Л. частью
подстерегая их на приманку (козу или собаку), частью с загонщиками и
сетями, или с собаками, которые, задерживая Л., дают охотнику время для
выстрела. У римлян Л. часто употреблялись для боев в цирке: эдил Скавр
прислал из Азии в цирк 160 пантер, Помпей 410, Август 420. Подобные
зрелища в малом размере устраиваются еще, или устраивались недавно, в
южн. Азии, туземными властителями. - Ископаемые остатки Л. найдены в
южной Европе.
Н. Кн.
Лeoпарди (Джакомо, граф) - знаменитый итальян. поэт-пессимист (1798 -
1839); принадлежал к старинной дворянской семье Церковной Области. Отец
его, гр. Мональдо Л., был весьма образованный человек и небезызвестный
публицист, крайнего консервативного и клерикального направления.
Болезненный и слабый от природы, чуждавшийся общества и развлечений и
предававшийся пагубному пороку, Л. рос почти одиноким в семье, где
деспотизм отца и пустота матери тяготели над детьми. С детства он
погрузился в книги и к 15-летнему возрасту обладал громадной и
разносторонней эрудицией, в особенности в области древней истории и
языков (он вполне владел греческим и еврейским языками и несколькими
новыми). Его филологические сочинения и стихотворные и прозаические
переводы из древних, начавшие появляться уже с 1815 г., обратили на себя
всеобщее внимание; когда Нибур познакомился с автором, он был поражен,
увидев мальчика, вместо седовласого ученого. Первые произведения Л.
проникнуты мистицизмом и религиозностью, но уже к 20-летнему возрасту в
нем совершается перелом. Исходя из благоговейного преклонения перед
древностью, он приходит к отрицанию современного ему политического
положения Италии, затем к религиозному скептицизму и кончает
последовательным атеизмом и материализмом. Первым ярким выражением его
нового направления была известная ода "К Италии" (1818 г., русск.
переводы Буренина и Помяна); в звучных стихах (без рифм), полных ярких
образов и глубокого меланхолического чувства, он оплакивает здесь упадок
своей родины, проводя параллель с ее древней силой и говоря об Италии,
как о едином целом, когда Италия была еще лишь "географическим
термином". Следующими стихотворениями в том же роде были: "К памятнику
Данте" и "К Анджело Маи". Эти произведения вызвали крайнее недовольство
отца.. Л. покинул родной дом и, в вечных поисках за куском хлеба,
переезжал с места на место; политические воззрения его мешали получить
какое-нибудь постоянное занятие в Италии, а предложение Нибура переехать
в Берлин и занять кафедру итальянской литературы он сам отверг, не желая
расставаться с родиной и опасаясь берлинского климата. Успокоился он
только тогда, когда поселился у друга своего Раниери, в Неаполе (1831),
где и провел последние годы жизни. Глубоко-пессимистическое
мировоззрение Л. с особенной яркостью выразилось в его стихотворениях
(1-е изд. 1824), прозаических рассказах "Operette morali" (1826) и
"Pensieri", а также в его (изданной после смерти) переписки со многими
итальянскими и иностранными друзьями, преимущественно учеными и
литераторами. "Для меня" - так рассуждает Л. - "жизнь есть просто зло,
но не для меня одного; жизнь ведет нас всех к смерти; природа порождает
уничтожение и сама им же питается - следовательно, истинная сущность,
единственная реальность есть смерть; все прочее - жалкие иллюзии; можно
в них верить, можно себя обманывать - но человек, обладающий благородным
мужеством смотреть истине в глаза, не станет убаюкивать себя мечтами о
загробной жизни, о благости Провидения". Такова, в общих чертах,
философия Л., к которой Шопенгауэр относился с глубоким уважением.
Нетрудно, однако, отыскать черты сходства Л. не только с Шопенгауэром,
но и с Байроном. Л. видит печальное положение родины и Европы, негодует
на социальные условия современной жизни, верит в то, что счастье и
добродетель царили в древнем мире, проклинает виновников бедствий
родины. Это сделало Л. одним из любимейших поэтов "молодой Италии". В
1879 г. на родине Л., Реканати, где в 1830 г. не нашлось и 6 подписчиков
на его сочинения, ему воздвигнут памятник. Сочинения Л. изданы Ranieri:
"Ореrе" (Флоренция, 1845, нов. изд. 1880); сюда не вошли "Studi
filologici" (там же, 1845, потом 1853) и "Saggio sopra gli errori
popolari degli antichi" (1846, нов. изд. 1861). Отдельно изд.: "Le
poesie" (Флор., 1886), "Epistolario" (1849 и 1886), "Lettere inedite"
(Читта ди-Кастелло, 1881), "Opere inedete"(Гaллe, 1878 - 80), "Scritti
editi sconosciuti" 1885). Переводы на русский язык: "Стихотворения Л."
(Помяна, СПб., 1893). Отдельные стихотворения в пер. Граве, Курочкина,
Плещеева, Буренина, Вейнберга, Минаева в "Отеч. записках" (1869, №11;
1872, №6; 1875, №12), "Деле" (1869, №12), "Беседе" (1871, №2), "В.
Европы" (1870, №12; 1871, №5), "Русск. Слове" (1865, №1). Cp.
Cappeletti, "Bibliografia Leopardina" (Парма, 1882); Bouche Leclerq, "G.
L." (Пар., 1874); Ranieri, "Sette anni di sodalizio con L." (Неаполь,
1880); Teresa Leopardi, "Notes biographiques sur L. et sa famille"
(Пap., 1881): Montefredini, "La vita e le opere di G. L." (Милан, 1881);
Piergili, "Nuovi documenti intorno alla vita e agli scritti di G. L."
(2е изд., Флоренция, 1889); De Sanctis, "Studio su G. L." (Неаполь,
1885); Cesareo, "Nuove ricerche su la vita e le opere di G. L."
(Неаполь, 1893); Sainte-Beuve, "Portraits contemporains et divers"
(Пap., 1885); Gust. Brandes, "G. L's Dichtungen" (Галле, 1883); Вл.
Штейн, "Граф Д. Л. и его теория infelicita" (СПб., 1891).
В. Водовозов.
Леохар - греч. скульптор, афинянин по месту рождения, живший и
работавший приблизительно в 372 - 328 гг. до Р. Хр. Был одним из
сотрудников Скопаса по украшению мавзолея галикарнасского, по
свидетельству Плиния. Делал главн. образом изваяния богов и вообще
воспроизводил мифологические сюжеты. Так, упоминается о 3-х статуях
Зевса его работы: одна стояла в афинск. акрополе, вторая - в Пирее,
третья была рано перевезена в Рим, стояла на Капитолии и пользовалась у
римлян почитанием под названием Jupiter Tonans. Известны также
исполненные Л. три изваяния Аполлона, из которых два находились в
Афинах, а третье было приобретено одним из Дионисиев Сиракузских.
Остроумна, но недостаточно основательна попытка Винтера приурочить
знаменитую статую Аполлона Бельведерского к одному из этих оригиналов
("Jahrb. d. К. D. Archaeol. Instil." VII, 1892, стр. 164, и возражение
Овербека в "Sitzungsber. d. К. Sachs. Ges. d. Wiss.", 1893, стр. 33).
Наибольшую славу доставила Л. группа Ганимеда и похищающего его орла,
дошедшая до нас в нескольких воспроизведениях, из которых лучшее - в
Ватикане. Однако, если судить по этим воспроизведениям, непосильная для
пластики задача представить летящую фигуру была разрешена в данном, как
и во всех других случаях, неудовлетворительно, хотя фигура Ганимеда и
замечательна по красоте. Л. работал также портретные изваяния.
А. Щ.
Лермонтов (Михаил Юрьевич) - гениальный русский поэт, род. в Москве 2
окт. 1814 г. В шотланд. преданиях, не исчезнувших окончательно и до сих
пор, живет имя Лермонта-поэта или пророка; ему посвящена одна из лучших
баллад Вальтера Скотта, рассказывающая, согласно народной легенде, о
похищении его феями. Русский поэт не знал этого предания, но смутная
память о шотландских легендарных предках не раз тревожила его
поэтическое воображение: ей посвящено одно из самых зрелых стихотворений
Л., "Желание". Из ближайших предков Л. документы сохранились
относительно его прадеда Юрия Петровича, воспитанника шляхетского
кадетского корпуса. В это время род Л. пользовался еще благосостоянием;
захудалость началась с поколений, ближайших ко времени поэта, Отец его,
Юрий Петрович, был бедным пехотным капитаном в отставке. По словам
Сперанского, отец будущего поэта был замечательный красавец, но вместе с
тем "пустой", "странный" и даже "худой" человек. Этот отзыв основан на
отношениях Л. отца к теще, Елизавете Алексеевне Арсеньевой, урожденной
Столыпиной; но эти отношения не могут быть поставлены в вину Юрию Л. - и
так, несомненно, смотрел на них сам Михаил Юрьевич, в течение всей своей
жизни не перестававший питать глубокую преданность к отцу, а когда он
умер - к его памяти. Сохранилось письмо четырнадцатилетнего поэта,
стихотворения более зрелого возраста - и всюду одинаково образ отца
обвеян всею нежностью сыновней любви. Поместье Юрия Л. - Кроптовка,
Ефремовского у., Тульской губ. - находилось по соседству с селом
Васильевским, принадлежавшим роду Арсеньевых. Красота Юрия Петровича
увлекла дочь Арсеньевой, Марию Михайловну, и не смотря на протест своей
родовитой и гордой родни, она стала женой "армейского офицера"; но для
ее семьи этот офицер навсегда остался чужим человеком. Мария Михайловна
умерла в 1817 г., когда сыну ее не было еще трех лет, но оставила много
дорогих образов в воспоминаниях будущего поэта. Сохранился ее альбом,
наполненный стихотворениями, отчасти, может быть, ею сочиненными,
отчасти переписанными; они свидетельствуют о нежном ее сердце.
Впоследствии поэт говорил: "В слезах угасла мать моя"; всю жизнь не мог
он забыть, как мать певала над его колыбелью. Самый Кавказ был ему дорог
прежде всего потому, что в его пустынях он как бы слышал давно
утраченный голос матери... Бабушка страстно полюбила внука. Энергичная и
настойчивая, она употребляла все усилия, чтобы одной безраздельно
владеть ребенком. О чувствах и интересах отца она не заботилась. Л. в
юношеских произведениях весьма полно и точно воспроизводил события и
действующих лиц своей личной жизни. В драме с немецким заглавием -
"Menschen u. Leidenschaften" - рассказан раздор между его отцом и
бабушкой. Л. отец не в состоянии был воспитывать сына, как этого
хотелось аристократической родне - и Арсеньева, имея возможность тратить
на внука "по четыре тысячи в год на обучение разным языкам", взяла его к
себе, с уговором воспитывать его до 16 лет и во всем советоваться с
отцом. Последнее условие не выполнялось; даже свидания отца. с сыном
встречали непреодолимые препятствия со стороны Арсеньевой. Ребенок с
самого начала должен был сознавать противоестественность этого
положения. Его детство протекало в поместье бабушки, Тарханах,
Пензенской губернии; его окружали любовью и заботами
- но светлых впечатлений, свойственных возрасту, у него не было. В
неоконченной юношеской "Повести" описывается детство Саши Арбенина,
двойника самого автора. Саша с 6-ти летнего возраста обнаруживает
наклонность к мечтательности, страстное влечение ко всему героическому,
величавому, бурному. Л. родился болезненным и все детство страдал
золотухой; но болезнь эта развила в ребенке необычайную нравственную
энергию. В "Повести" признается ее влияние на ум и характер героя: "он
выучился думать... Лишенный возможности развлекаться обыкновенными
забавами детей, Саша начал искать их в самом себе. Воображение стало для
него новой игрушкой... В продолжение мучительных бессонниц, задыхаясь
между горячих подушек, он уже привыкал побеждать страданья тела,
увлекаясь грезами души.... Вероятно, что раннее умственное развитие не
мало помешало его выздоровлению"... Это раннее развитие стало для Л.
источником огорчений: никто из окружающих не только не был в состоянии
пойти на встречу "грезам его души", но даже не замечал их. Здесь
коренятся основные мотивы его будущей поэзии разочарования. В угрюмом
ребенке растет презрение к повседневной окружающей жизни. Все чуждое,
враждебное ей возбуждало в нем горячее сочувствие: он сам одинок и
несчастлив, - всякое одиночество и чужое несчастье, проистекающее от
людского непонимания, равнодушия или мелкого эгоизма, кажется ему своим.
В его сердце живут рядом чувство отчужденности среди людей и
непреодолимая жажда родной души, такой же одинокой, близкой поэту своими
грезами и, может быть, страданиями. И в результате: "в ребячестве моем
тоску любови знойной уж стал я понимать душою беспокойной". Мальчиком 10
лет его повезли на Кавказ, на воды; здесь он встретил девочку лет девяти
- и в первый раз у него проснулось необыкновенно глубокое чувство,
оставившее память на всю жизнь, но сначала для него неясное и
неразгаданное. Два года спустя поэт рассказывает о новом увлечении,
посвящает ему стихотворение: к Гению. Первая любовь неразрывно слилась с
подавляющими впечатлениями Кавказа. "Горы кавказские для меня священны",
- писал Л.; они объединили все дорогое, что жило в душе поэтаребенка. С
осени 1825 г. начинаются более или менее постоянные учебные занятия Л.,
но выбор учителей - француз Capet и бежавший из Турции грек - был
неудачен. Грек вскоре совсем бросил педагогические занятия и занялся
скорняжным промыслом. Француз, очевидно, не внушил Л. особенного
интереса к французскому языку и литературе: в ученических тетрадях Л.
французские стихотворения очень рано уступают место русским. 15-ти
летним мальчиком он сожалеет, что не слыхал в детстве русских народных
сказок: "в них верно больше поэзии, чем во всей французской
словесности". Его пленяют загадочные, но мужественные образы отщепенцев
человеческого общества - "корсаров", "преступников", "пленников",
"узников". Спустя два года после возвращения с Кавказа Л. повезли в
Москву и стали готовить к поступлению в университетский благородный
пансион. Учителями его были Зиновьев, преподаватель латинского и
русского языка в пансионе, и француз Gondrot, бывший полковник
наполеоновской гвардии; его сменил, в 1829 г., англичанин Виндсон,
познакомивший его с английской литературой. В пансионе Л. оставался
около двух лет. Здесь, под руководством Мерзлякова и Зиновьева,
процветал вкус к литературе: происходили "заседания по словесности",
молодые люди пробовали свои силы в самостоятельном творчестве,
существовал даже какой-то журнал, при главном участии Л. Поэт горячо
принялся за чтение; сначала он поглощен Шиллером, особенно его
юношескими трагедиями; затем он принимается за Шекспира, в письме к
родственнице "вступается за честь его", цитирует сцены из Гамлета. По
прежнему Л. ищет родной души, увлекается дружбою то с одним, то с другим
товарищем, испытывает разочарования, негодует на легкомыслие и измену
друзей. Последнее время его пребывания в пансионе - 1829-й год -
отмечено в произведениях Л. необыкновенно мрачным разочарованием,
источником которого была совершенно реальная драма в личной жизни Л.
Срок воспитания его под руководством бабушки приходил к. концу; отец
часто навещал сына в пансионе, и отношения его к теще обострились до
крайней степени. Борьба развивалась на глазах Михаила Юрьевича; она
подробно изображена в юношеской его драме. Бабушка, ссылаясь на свою
одинокую старость, взывая к чувству благодарности внука, отвоевала его у
зятя. Отец уехал, униженный и оскорбленный более, чем когда либо, и
вскоре умер. Стихотворения этого времени - яркое отражение пережитого
поэтом. У него является особенная склонность к воспоминаниям: в
настоящем, очевидно, немного отрады. "Мой дух погас и состарился", -
говорит он, и только "смутный памятник прошедших милых лет" ему
"любезен". Чувство одиночества переходит в беспомощную жалобу; юноша
готов окончательно порвать с внешним миром, создает "в уме своем" "мир
иной и образов иных существованье", считает себя "отмеченным судьбой",
"жертвой посреди степей", "сыном природы". Ему "мир земной тесен",
порывы его "удручены ношею обманов", пред ним призрак преждевременной
старости... В этих излияниях, конечно, много юношеской игры в страшные
чувства и героические настроения, но в их основе лежат безусловно
искренние огорчения юноши, несомненный духовный разлад его с окружающей
действительностью. К 1829 г. относятся первый очерк "Демона" и
стихотворение "Монолог", предвещающее "Думу". Поэт отказывается от своих
вдохновений, сравнивая свою жизнь с осенним днем, и рисует "измученную
душу" Демона, живущего без веры, с презрением в равнодушием ко "всему на
свете". В "Монологе" изображаются "дети севера", их "пасмурная жизнь",
"пустые бури", без "любви" и "дружбы сладкой". Немного спустя, оплакивая
отца, он себя и его называет "жертвами жребия земного"; "ты дал мне
жизнь, но счастья не дано!... " Весной 1830 г. благородный пансион был
преобразован в гимназию, и Л. оставил его. Лето он провел в подмосковном
поместье брата бабушки, Столыпина. Недалеко жили другие родственники Л.
- Верещагины; Александра Верещагина познакомила его с своей подругой,
Екатериной Сушковой, также соседкой по имению. Сушкова, впоследствии
Хвостова, оставила записки об этом знакомстве. Содержание их - настоящий
"роман", распадающийся на две части: в первой - торжествующая и
насмешливая героиня, Сушкова, во второй - холодный и даже жестоко
мстительный герой, Л. Шестнадцатилетний "отрок", наклонный к
"сентиментальным суждениям", невзрачный, косолапый, с красными глазами,
с вздернутым носом и язвительной улыбкой, менее всего мог казаться
интересным кавалером для юных барышень. В ответ на его чувства ему
предлагали "волчок или веревочку", угощали булочками, с начинкой из
опилок. Сушкова, много лет спустя после событий, изобразила поэта в
недуге безнадежной страсти и приписала себе даже стихотворение,
посвященное Л. другой девице - Вареньке Лопухиной, его соседке по
московской квартире на Малой Молчановке: к ней он питал до конца жизни
едва ли не самое глубокое чувство, когда либо вызванное в нем женщиной.
В то же лето (1830) внимание Л. сосредоточилось на личности и поэзии
Байрона; он впервые сравнивает себя с английским поэтом, сознает
сродство своего нравственного мира с байроновским, посвящает несколько
стихотворений Июльской революции. Вряд ли, в виду всего этого, увлечение
поэта "черноокой" красавицей, т. е. Сушковой, можно признавать таким
всепоглощающим и трагическим, как его рисует сама героиня. Но это не
мешало "роману" внести новую горечь в душу поэта; это докажет
впоследствии его действительно жестокая месть - один из его ответов на
людское бессердечие, легкомысленно отравлявшее его "ребяческие дни",
гасившее в его душе "огонь божественный". С сентября 1830 г. Д. числится
студентом московского университета, сначала на "нравственно-политическом
отделении", потом на "словесном". Университетское преподавание того
временя не могло способствовать умственному развитию молодежи; студенты
в аудиториях немногим отличались от школьников. Серьезная умственная
жизнь развивалась за стенами университета, в студенческих кружках, но Л.
не сходится ни с одним из них. У него,. несомненно, больше наклонности к
светскому обществу, чем к отвлеченным товарищеским беседам: он, по
природе, наблюдатель действительной жизни. Давно уже, притом, у него
исчезло чувство юной, ничем неомраченной доверчивости, охладела
способность отзываться на чувство дружбы, на малейший проблеск симпатии.
Его нравственный мир был другого склада, чем у его товарищей,
восторженных гегельянцев и эстетиков. Он не менее их уважал университет:
"светлый храм науки" он называет "святым местом", описывая отчаянное
пренебрежение студентов к жрецам этого храма. Он знает и о философских
заносчивых "спорах" молодежи, но сам не принимает в них участия. Он,
вероятно, даже не был знаком с самым горячим спорщиком - знаменитым
впоследствии критиком, хотя один из героев его студенческой драмы:
"Странный человек", носит фамилию Белинский. Эта драма доказывает
интерес Л. к надеждам и идеалам тогдашних лучших современных людей.
Главный герой - Владимир - воплощает самого автора; его устами поэт
откровенно сознается в мучительном противоречия своей натуры. Владимир
знает эгоизм и ничтожество людей - и все таки не может покинуть их
общество: "когда я один, то мне кажется, что никто меня не любит, никто
не заботится обо мне, - и это так тяжело!" Еще важнее драма, как
выражение общественных идей поэта. Мужик рассказывает Владимиру и его
другу, Белинскому - противникам крепостного права,
- о жестокостях помещицы и о других крестьянских невзгодах. Рассказ
приводит Владимира в гнев, вырывает у него крик: "О мое отечество! мое
отечество!", - а Белинского заставляет практически помочь мужикам.
Для поэтической деятельности Л. университетские годы оказались в
высшей степени плодотворны. Талант его зрел быстро, духовный мир
определялся резко. Л. усердно посещает московские салоны, балы,
маскарады. Он знает действительную цену этих развлечений, но умеет быть
веселым, разделять удовольствия других. Поверхностным наблюдателям
казалась совершенно неестественной бурная и гордая поэзия Л., при его
светских талантах. Они готовы были демонизм и разочарование его счесть
"драпировкой", "веселый, непринужденный вид" признать истинно
лермонтовским свойством, а жгучую "тоску" и "злость" его стихов -
притворством и условным поэтическим маскарадом. Но именно поэзия и была
искренним отголоском лермонтовских настроений. "Меня спасало вдохновенье
от мелочных сует", - писал он в отдавался творчеству, как единственному
чистому и высокому наслаждению. "Свет", по его мнению, все нивелирует и
опошливает, сглаживает личные оттенки в характерах людей, вытравливает
всякую оригинальность, приводит всех к одному уровню одушевленного
манекена. Принизив человека, "свет" приучает его быть счастливым именно
в состоянии безличия и приниженности, наполняет его чувством
самодовольства, убивает всякую возможность нравственного развития. Л.
боится сам подвергнуться такой участи; более чем когда-либо он прячет
свои задушевные думы от людей, вооружается насмешкой и презрением,
подчас разыгрывает роль доброго малого или отчаянного искателя светских
приключений. В уединении ему припоминаются кавказские впечатления -
могучие и благородные, ни единой чертой не похожие на мелочи и немощи
утонченного общества. Он повторяет мечты поэтов прошлого века о
естественном состоянии, свободном от "приличья цепей", от золота и
почестей, от взаимной вражды людей. Он не может допустить, чтобы в нашу
душу были вложены "неисполнимые желанья", чтобы мы тщетно искали "в себе
и в мире совершенство". Его настроение - разочарование деятельных
нравственных сил, разочарование в отрицательных явлениях общества, во
имя очарования положительными задачами человеческого духа. Эти мотивы
вполне определились во время пребывания Л. в московском университете, о
котором он именно потому и сохранил память, как о "святом месте". Л. не
пробыл в университете и двух лет; выданное ему свидетельство говорит об
увольнении "по прошению" - но прошение, по преданию, было вынуждено
студенческой историей с одним из наименее почтенных профессоров Маловым.
С 18 июня 1832 г. Л. более не числится студентом. Он уехал в Петербург,
с намерением снова поступить в университет, но попал в школу гвардейских
подпрапорщиков. Эта перемена карьеры не отвечала желаньям бабушки и,
очевидно, вызвана настояниями самого поэта. Еще с детства его мечты
носили воинственный характер. Кавказ сильно подогрел их. В пансионских
эпиграммах постоянно упоминается гусар, в роли счастливого Дон Жуана.
Усердно занимаясь рисованием, поэт упражнялся преимущественно в
"батальном жанре". Такими же рисунками наполнен и альбом его матери. В
двадцатых годах и начале тридцатых гражданские профессии, притом, не
пользовались уважением высшего общества. По свидетельству товарища Л.,
все невоенные слыли "подьячими". Л. оставался в школе два "злополучных
года", как он сам выражается. Об умственном развитии учеников никто не
думал; им "не позволялось читать книг чисто литературного содержания". В
школе издавался журнал, но характер его вполне очевиден из "поэм" Л.,
вошедших в этот орган: "Уланша", "Пeтергофский праздник"... Накануне
вступления в школу Л. написал стихотворение "Парус"; "мятежный" парус,
"просящий бури" в минуты невозмутимого покоя - это все та же с детства
неугомонная душа поэта. "искал он в людях совершенства, а сам - сам не
был лучше их", - говорит он устами героя поэмы "Ангед смерти",
написанной еще в Москве. Юнкерский разгул и забиячество доставили ему
теперь самую удобную среду для развития каких угодно "несовершенств". Л.
ни в чем не отставал от товарищей, являлся первым участником во всех
похождениях - но и здесь избранная натура сказывалась немедленно после
самого, по-видимому, безотчетного веселья. Как в московском обществе,
так и в юнкерских пирушках Л. умел сберечь свою "лучшую часть", свои
творческие силы; в его письмах слышится иногда горькое сожаление о былых
мечтаниях, жестокое самобичевание за потребность "чувственного
наслаждения". Всем, кто верил в дарование поэта, становилось страшно за
его будущее. Верещагина, неизменный друг Л., во имя его таланта
заклинала его "твердо держаться своей дороги"... По выходе из школы,
корнетом лейб-гвардии гусарского полка, Л. живет по-прежнему среди
увлечений и упреков совести, среди страстных порывов и сомнений,
граничащих с отчаянием. О них он пишет к своему другу Лопухиной, но
напрягает все силы, чтобы его товарищи и "свет" не заподозрили его
гамлетовских настроений. Люди, близко знающие его, вроде Верещагиной,
уверены в его "добром характере" и "любящем сердце"; но Л. казалось бы
унизительным явиться добрым и любящим пред "надменным шутом" - "светом".
Напротив, здесь он хочет быть беспощаден на словах, жесток в поступках,
во что бы то ни стало прослыть неумолимым тираном женских сердец. Тогда
то пришло время расплаты для Сушковой. Л.-гусару и уже известному поэту
ничего не стоило заполонить сердце когда-то насмешливой красавицы,
расстроить ее брак с Лопухиным, братом неизменно любимой Вареньки и
Марии, к которой он писал такие задушевные письма. Потом началось
отступление: Л. принял такую форму обращения к Сушковой, что она
немедленно была скомпрометирована в глазах "света", попав в положение
смешной героини неудавшегося романа. Л. оставалось окончательно порвать
с Сушковой - и он написал на ее имя анонимное письмо с предупреждением
против себя самого, направил письмо в руки родственников несчастной
девицы и, по его словам, произвел "гром и молнию". Потом, при встрече с
жертвой, он разыграл роль изумленного, огорченного рыцаря, а в последнем
объяснении прямо заявил, что он ее не любит и, кажется, никогда не
любил. Все это, кроме сцены разлуки, рассказано самим Л. в письме к
Верещагиной, при чем он видит лишь "веселую сторону истории". Только
печальным наследством юнкерского воспитания и стремлением создать себе
"пьедестал" в "свете" можно объяснить эту единственную темную страницу в
биографии Л. Совершенно равнодушный к службе, неистощимый в проказах, Л.
пишет застольные песни самого непринужденного жанра - и в тоже время
такие произведения, как "Я, матерь Божия, ныне с молитвою"... До сих пор
поэтический талант Л. был известен лишь в офицерских и светских кружках.
Первое его произведение, появившееся в печати - "Хаджи Абрек" - попало в
"Библ. для Чтения" без его ведома, и после этого невольного, но удачного
дебюта Л. долго не хотел печатать своих стихов. Смерть Пушкина явила Л.
русской публике во всей силе поэтического таланта. Л. был болен, когда
совершилось страшное событие. До него доходили разноречивые толки;
"многие", рассказывает он, "особенно да мы, оправдывали противника
Пушкина", потому что Пушкин был дурен собой и ревнив и не имел права
требовать любви от своей жены. Невольное негодование охватило поэта, и
он "излил горечь сердечную на бумагу". Стихотворение оканчивалось
сначала словами: "и на устах его печать". Оно быстро распространилось в
списках, вызвало бурю в высшем обществе, новые похвалы Дантесу; наконец,
один из родственников Л. Н. Столыпин, стал в глаза порицать его
горячность по отношению к такому джентльмену, как Дантес. Л. вышел из
себя, приказал гостю выйти вон и в порыве страстного гнева набросал
заключительную отповедь "надменным потомкам"... Последовал арест;
несколько дней спустя корнет Л. был переведен прапорщиком в
нижегородский драгунский полк, действовавший на Кавказе. Поэт
отправлялся в изгнание, сопровождаемый общим вниманием: здесь были и
страстное сочувствие, и затаенная вражда. Первое пребывание Л. на
Кавказе длилось всего несколько месяцев. Благодаря хлопотам бабушки, он
был сначала переведен в гродненский гусарский полк, расположенный в
Новгородской губ., а потом - в апреле 1838 г. - возвращен в
лейб-гусарский. Не смотря на кратковременную службу в Кавказских горах,
Л. успел сильно измениться в нравственном отношении. Природа приковала
все его внимание; он готов "целую жизнь" сидеть и любоваться ее
красотой; общество будто утратило для него привлекательность, юношеская
веселость исчезла и даже светские дамы замечали "черную меланхолию" на
его лице. Инстинкт поэтапсихолога влек его, однако, в среду людей. Его
здесь мало ценили, еще меньше понимали, но горечь и злость закипали в
нем, и на бумагу ложились новые пламенные речи, в воображении
складывались бессмертные образы. Л. возвращается в петербургский "свет",
снова играет роль льва, тем более, что за ним теперь ухаживают все
любительницы знаменитостей и героев; но одновременно он обдумывает
могучий образ, еще в юности волновавший его воображение. Кавказ обновил
давнишние грезы; создаются "Демон" и "Мцыри". И та, и другая поэма
задуманы были давно. О "Демоне" поэт думал еще в Москве, до поступления
в университет, позже несколько раз начинал и переделывал поэму;
зарождение "Мцыри", несомненно, скрывается в юношеской заметке Л., тоже
из московского периода: "написать записки молодого монаха: 17 лет. С
детства он в монастыре, кроме священных книг не читал... Страстная душа
томится. Идеалы". В основе "Демона" лежит сознание одиночества среди
всего мироздания. Черты демонизма в творчестве Л.: гордая душа,
отчуждение от мира и небес, презрение к мелким страстям и малодушию.
Демону мир тесен и жалок; для Мцыри - мир ненавистен, потому что в нем
нет воли, нет воплощения идеалов, воспитанных страстным воображением
сына природы, нет исхода могучему пламени, с юных лет живущему в груди.
"Мцыри" и "Демон" дополняют друга" друга. Разница между ними - не
психологическая, а внешняя, историческая Демон богат опытом, он целые
века наблюдал человечество - и научился презирать людей сознательно и
равнодушно. Мцыри гибнет в цветущей молодости, в первом порыве к воле и
счастью; но этот порыв до такой степени решителен и могуч, что юный
узник успевает подняться до идеальной высоты демонизма. Несколько лет
томительного рабства и одиночества, потом несколько часов восхищения
свободой и величием природы подавили в нем голос человеческой слабости.
Демоническое миросозерцание, стройное и логическое в речах Демона, у
Мцыри - крик преждевременной агонии. Демонизм - общее поэтическое
настроение, слагающееся из гнева и презрения; чем зрелее становится
талант поэта, тем реальнее выражается это настроение и аккорд
разлагается на более частные, но зато и более определенные мотивы. В
основе "Думы" лежать те же лермонтовские чувства относительно "света" и
"мира", но они направлены на осязательные, исторически точные
общественные явления: "земля", столь надменно унижаемая Демоном,
уступает место "нашему поколению", и мощные, но смутные картины и образы
кавказской поэмы превращаются в жизненные типы и явления. Таков же смысл
и новогоднего приветствия на 1840 г. Очевидно, поэт быстро шел к ясному
реальному творчеству, задатки которого коренились в его поэтической
природе; но не без влияния оставались и столкновения со всем окружающим.
Именно они должны были намечать более определенные цели для гнева и
сатиры поэта и постепенно превращать его в живописца общественных
нравов. Роман "Герой нашего времени" - первая ступень на этом совершенно
логическом пути... Роль "льва" в петербугском свете заключилась для Л.
крупным недоразумением: ухаживая за кн. Щербатовой - музой стихотворения
"На светские цепи", - он встретил соперника в лице сына французского
посланника Баранта. В результате - дуэль, окончившаяся благополучно, но
для Л. повлекшая арест на гауптвахте, потом перевод в тенгинский
пехотный полк, на Кавказе. Во время ареста Л. посетил Белинский. Когда
он познакомился с поэтом, достоверно неизвестно: по словам Панаева - в
СПб., у Краевского, после возвращения Л. с Кавказа; по словам товарища
Л. по университетскому пансиону, И. Сатина - в Пятигорске, летом 1887
года. Вполне достоверно одно, что впечатление Белинского от первого
знакомства осталось неблагоприятное. Л., по привычке, уклонялся от
серьезного разговора, сыпал шутками и остротами по поводу самых важных
тем - и Белинский, по его словам, не раскусил Л. Свидание на гауптвахте
окончилось совершенно иначе: Белинский пришел в восторг и от личности, и
от художественных воззрений Л. Он увидел поэта "самим собой"; "в словах
его было столько истины, глубины и простоты!" Впечатления Белинского
повторились на Боденштедте, впоследствии переводчике произведений поэта.
Казаться и быть для Л. были две вещи совершенно различные; пред людьми
мало знакомыми он предпочитал казаться, но был совершенно прав, когда
говорил: "Лучше я, чем для людей кажусь". Близкое знакомство открывало в
поэте и любящее сердце, и отзывчивую душу, и идеальную глубину мысли.
Только Л. очень немногих считал достойными этих своих сокровищ... Прибыв
на Кавказ, Л. окунулся в боевую жизнь и на первых же порах отличился
"мужеством и хладнокровием"; так выражалось официальное донесение. В
стихотворении Валерик и в письме к Лопухину Л. ни слова не говорит о
своих подвигах... Тайные думы Л. давно уже были отданы роману. Он был
задуман еще в первое пребывание на Кавказе; княжна Мери, Грушницкий и
доктор Вернер, по словам того же Сатина, были списаны с оригиналов еще в
1887 г. Последующая обработка, вероятно, сосредоточивалась

<<

стр. 112
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>