<<

стр. 13
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

неженатого - 1/2, женатого или вдовца, но имеющего детей 2/5, а, если,
впрочем, жена или дети должника имеют собственное достаточное на
содержание их имение, или же получают особое отдельное от мужа или отца
содержание, то на оклады его налагается А. на том же основании, как на
оклады неженатого или вдовца, не имеющего детей. Сочинения и переводы
рукописные и напечатанные, но не обращенные еще в продажу самим
сочинителем или переводчиком, не подлежат А. без согласия должника или
(в случае его смерти) его наследников.
Порядок наложения А. Истец, желающий наложить А. на имущество
ответчика, должен обратиться в суд, рассматривающий дело или
постановивший решение, с просьбою о наложении ареста на имущество
должника, с указанием, где и у кого оно находится, или об исполнении
решения. По признании просьбы подлежащей удовлетворению, истцу выдается
судом или судьей (если он действует единолично) исполнительный лист; в
том же случай, если просьба об обеспечении иска заявлена в такое время,
когда нет заседания суда, а между тем окажется, что принятие мер
обеспечения не терпит отлагательства, просителю выдается председателем
суда на имя судебного пристава приказ об обеспечении, подлежащий
исполнению тем же порядком, как судебные решения. При А. имущества,
находящегося в руках ответчика, для исполнения всех действий по
наложении его, по просьбе истца, назначается председателем того суда, в
округе которого действия эти должны быть совершены, судебный пристав;
наложение ареста по решениям мировых судей может быть производимо как
судебными приставами, состоящими при мировом съезде, так и полицейскими
чинами или волостными и сельскими начальствами. При обращении взыскания
на движимое имущество, находящееся в том месте, где жительствует
должник, судебный пристав приступает к А. одновременно с предъявлением
должнику повестки об исполнении; на явку же к А. имущества
отсутствующего должника, если таковое не подвержено скорой порче и нет
опасения, что оно может быть растрачено, назначается семидневный срок со
дня вручения повестки, с прибавлением поверстного срока. А. производится
в присутствии: должника, взыскателя и приглашенных ими свидетелей, хотя
и не приостанавливается неявкою какого-либо из этих лиц. Кроме того, в
следующих случаях при наложении А. присутствуют, по приглашению
судебного пристава, члены местной полиции: 1) если заперты внешние двери
дома и отказываются отворить их, также двери внутренних покоев или замки
запертых помещений и 2) если А. производится в отсутствии должника.
Подлежащее А. имущество включается приставом в опись; однако, если
последний найдет уже А. наложенным по другому взысканию, то он сверив
имущество с составленною по прежнему А. описью, налагает А. на те только
предметы, которые не внесены в прежнюю опись; в этом случае А. снимается
по удовлетворению обоих взысканий или с согласия обоих взыскателей. В
описи должны заключаться: 1) обозначение номеров на приложенных к
арестованным предметам ярлыках; 2) точное название и подробное описание
каждого арестованного предмета, с обозначением, в случае надобности, их
меры, веса, счета; пробы благородных металлов; заглавия, имена авторов и
число томов книг; содержание и имя художника при А. произведений
искусства, если эти данные известны; в описи билетов кредитных
установлений, облигаций, акций и т.п. бумаг - число, род, нарицательная
цена и номера их; 3) оценка арестованного имущества. Цена каждого
описанного предмета определяется истцом или ответчиком, если истец не
явился; в случае спора против оценки, предъявляющий его имеет право,
приняв издержки производства на свой счет, требовать производства оценки
через следующих людей, назначаемых для этой цели по взаимному согласию
сторон, а при несогласии их, за отсутствием или по какой либо другой
причине - по усмотрению судебного пристава; оценка, назначенная
вследствие письменного договора, в котором производящие оценку лица уже
предварительно поименованы, производится этими лицами; предметам же,
оцененным в самом письменном договоре, новой оценки не производится.
Участвующие при описи стороны и приглашенные свидетели могут
представлять судебному приставу свои замечания на составляемую им опись
и предлагать нужные, по их мнению, изменения. Судебный пристав, оставив
такие замечания без уважения, должен, по требованию сделавших их,
объяснить в конце описи побудившие его к тому причины. Кроме того, в
случае предъявления третьими лицами права на арестованные предметы,
последние вносятся в опись с отметкою: кто предъявил на них право и в
чем оно состоит. Опись подписывается истцом-взыскателем и
ответчиком-должником, если они находились при описи, свидетелями, если
таковые были приглашенный судебным приставом; о причинах неподписания
кем либо из этих лиц описи делается особая в ней оговорка. К хранилищам,
а равно к каждому предмету, не находящемуся в означенных помещениях,
пристав прилагает свою печать и ярлык, с обозначением номера по описи;
сторонам присутствующим предоставлено право приложить на ярлыках и свои
печати. Взыскатель или должник, не явившийся к описи, или подписавший ее
без всяких замечаний, за исключением того случая, когда к описи
имущества, подтвержденного скорой порчей, было приступлено, не ожидая
явки должника, лишается права обжалования неправильности этого
производства. Охрана арестованного имущества поручается владельцу его, с
взятием от него подписки о хранении сего имущества в целости по описи, и
оставляется в том помещении, где оно находилось; если же владелец
откажется от хранения, то имущество передается особому хранителю,
назначаемому по взаимному согласию сторон, в случае же несогласия
назначается судебным приставом из лиц состоятельных и преимущественно
таких, которые примут на себя хранение без перемещения имущества, или же
имущество переносится в особые помещения. Судебным приставом не могут,
однако, быть назначены хранителями без письменного согласия сторон: 1)
лица, не имеющие по закону права быть свидетелями; 2) родственники и
свойственники пристава до второй степени включительно и 3) стороны, их
супруги, домашние, родственники в прямой линии без ограничения степеней,
а в боковой родственники второй степени и свойственники до второй
степени включительно, разве бы никто другой не согласился взять
имущество на хранение. Хранитель получает плату за хранение, размер
которой определяется по соглашению сторон или на основании особой таксы,
составляемой на каждого трехлетие местным губернским начальством и
утверждаемой министром внутренних дел по соглашению с министром юстиции,
министром финансов. Обязанность хранителя заключается в сохранении в
целости вверенного ему имущества: он не вправе ни пользоваться им, ни
отдавать его другим лицам, обязан отчетностью в приносимых имуществом
прибылях; в случае повреждения имущества лишается платы за хранение и
должен вознаградить за убытки; если же имущество это растрачено, то
подвергается, сверх гражданского взыскания, уголовной ответственности. -
При наложении А. на имущество, находящееся в руках третьих лиц,
исполнительный лист предъявляется подлежащим лицам с отобранием расписки
о невыдаче ответчику принадлежащего ему имущества, о чем сообщается
ответчику. При обращении взыскания на это имущество, третьи лица обязаны
передать его приставу, исполняющему решение, или в местный окружной суд.
На повременные платежи, производимые ответчику сторонними частными
лицами по условиям и актам, А. полагается предъявлением исполнительного
листа этим лицам, с отобранием от них отзыва о том: производят ли они
платежи ответчику, в каком количестве и когда произведено последний
платеж, после чего предписывается все дальнейшие платежи производить,
помимо ответчика, в то установление, которым наложен А., или в местное
казначейство. Присутственное место или должностное лицо, у которых
находятся на сохранении или распоряжении имущество ответчика или
денежные его суммы, обязывается, получив исполнительный лист об аресте,
остановить, впредь до нового извещения, всякие выдачи ответчику, кроме
случаев, положительно в законе указанных; при поступлении же нескольких
требований об обращении капиталов должника или следующих ему выдач на
удовлетворение больше чем одного взыскания - отсылает следующие должнику
суммы и выдачи в местный окружной суд. Неисполнение изложенных выше
обязанностей влечет за собою для частных лиц наложение денежного штрафа
и гражданскую ответственность за причиненный истцу или взыскателю ущерб,
а для должностных лиц лишь последнюю. Споры и жадобы, относящиеся до
исполнительных действий при наложении (не касающиеся толкования решения)
А., подлежат рассмотрению в частном порядке тому суду, в округе которого
исполняются решения , если они заявлены не позже двух недель со времени
исполнения оспариваемых действий; они не приостанавливают, однако,
действий пристава, разве бы о приостановлении их последовало
определенное решение суда. А. прекращается и имущество, на которое он
наложен, становится свободным: 1) если он наложен в обеспечение иска, в
тех случаях, когда ответчик оправдан судом, при этом он имеет право
отыскивать с истца понесенные от наложения А. убытки; 2) когда
вытекающее из судебного решения обязательство прекращается путем
добровольного исполнения или через осуществление права путем взыскания и
3) по заявлению о том лица, по просьбе которого арест наложен (ст. ст.
126, 158, 591, 593, 594, 601, 607, 624 - 640, 962, 963, 966, 968 - 1019,
1041, 1082, 1084 - 1090 У. Г. С.; 304
- 305, 1681 - 1682 Улож. о наказ.; 177 Уст. о наказ, налаг. мир.
суд.; Прилож. к ст. 24 (примеч. 3) Т. IX Св. Зак. Особ. Прилож. I, Общ.
Пол. по продолж. 1886 г.).
Кроме этого имущественного А., нашему законодательству известен и
арест личный по гражданским делам о несостоятельности, заключающийся в
личном задержании и содержании под стражей несостоятельного должника.
Эта мера применялась у нас прежде одинаково в делах как о торговой, так
и о неторговой несостоятельности. Высочайшие утвержденным 7 марта 1869
года мнением государственного совета правила о личном задержании
несостоятельного должника, в смысле предупредительной меры, т.е. до
определения свойств несостоятельности, оставлены в силе лишь в делах о
несостоятельности торговой и не распространяются более на дела о
несостоятельности неторговой, кроме того случая, когда должником
нарушена подписка о неотлучке из города; банкрот же, признанный
неосторожным, подвергается задержанию по усмотрению заимодавцев, с
соблюдением особо на то установленных правил.
Арест в уголовном праве - есть наказание, заключающееся в лишении
свободы на непродолжительный срок времени. Наказание это назначается за
мелкие нарушения полицейских постановлений и предполагает лиц,
обыкновенно ведущих законный образ жизни; вина их вызвана единственно
небрежным отношением к закону и может быть искуплена легкой карой,
поэтому к ним применяется система общего заключения; работы
необязательны, но государство имеет право требовать от них уплаты
издержек, понесенных на их заключение. В нашем законодательстве А. по
Уложению о наказ. угол. и исправ. имеет четыре степени 1) на время от
трех недель до трех месяцев; 2) от семи дней до трех недель; 3) от трех
до семи дней; 4) от одного до трех дней; по Уставу о наказ, налаг. мир.
суд. - на время не свыше трех месяцев; при том следует заметить, что
если за проступок назначен А. свыше трех дней, мировой судья не вправе
назначить его в размере трех или менее дней. Ограничение это объясняется
желанием законодателя оградить права подсудимых, так как приговоры о
заключены до трех дней окончательны и обжалованию в апелляционном
порядке не подлежат. Места, в коих арестованные содержатся, различны,
смотря по тому кто подвергается А.; так мещане и крестьяне отбывают
арест в назначенных для сего помещениях при полиции, причем они могут по
распоряжению местного начальства быть употребляемы на общественные и
другие правительством установленные работы; другие лица отбывают арест в
тюрьме, а дворяне и чиновники, по усмотрению суда или начальства, или в
тюрьме, или на военной гауптвахте, или в собственном месте жительства,
или же в одном из домов ведомства, если состоят на службе. Присужденные
к А. мировыми судебными учреждениями занимаются работами лишь по
собственному желанию и содержатся отдельно от прочих заключенных.
Офицеры, не состоящие на действительной военной службе, будучи
присуждены к А., отбывают его на военной гауптвахте. В известных случаях
А. является наказанием, заменяющим другое, именно, когда присужденные к
денежным взысканиям окажутся несостоятельными в их уплате, причем вместо
денежного взыскания не свыше 15 р. назначается А. не свыше 3 дней,
вместо же взыскания свыше 15 и до 300 р. - А. не свыше 3 месяцев. По
проекту нового уложения А. занимает предпоследнее место в лестнице общих
наказаний и назначается за маловажные преступные деяния, называемые
нарушениями, на срок от одного дня до шести месяцев, а в случае
совокупности или повторения нарушений - до одного года. Приговоренные
содержатся в устроенных для ареста помещениях, в общем заключении, но по
их просьбе, при наличности свободных камер, помещаются в одиночное
заключение и занимаются в самом помещении работами по их выбору; чистый
доход от работ обращается в их пользу. А. заменяет также денежную пеню,
неуплаченную в течение месяца со дня вступления в законную силу
приговора, которым она назначена, а при рассрочке или отсрочке платежа,
в день наступления срока, причем соблюдается следующая соразмерность:
пеня до 25 р. заменяется А. до одной недели, от 25 - 100 р. - А. от 1
недели до 1 месяца; от 100 - 500 p. - А. от 1 - 3 месяцев, от 500 - 1000
р. - А. от 3 - 6 месяцев, пеня же свыше 1000 р. - А. до 1 года; при
уплате денежной пени или же части ее во время отбывания заменяющего ее
А. - последний прекращается, или же срок его уменьшается соразмерно со
внесенной частью пени. Кроме того, при совокупности и повторении, А. не
свыше одного месяца является в известной степени наказанием
дополнительным, которое может быть в этих случаях прибавлено судом к
денежной пене (ст. ст. 39, 56, 57 Улож. о наказ. угол. и исправ.; 1, 4,
5, 51, 7, 12. Уст. о наказ. налаг. мир. суд.; 1, 18, 52, 54, 56 Проекта
уголовн. улож.).
А. в уголовном процессе есть одна из мер пресечения обвиняемому
способов уклониться от суда и применяется к обвиняемым в преступлениях
или проступках общих, за которые подлежат содержанию в тюрьме или
исправительных арестантских отделениях, или ссылке на житье в сибирские
и другие отдаленные губернии, с лишением всех особенных прав и
преимуществ, или же наказанием уголовным, как то: ссылке на поселение
или в каторжные работы с лишением всех прав состояния. Мера эта
применяется также против обвиняемых, оставленных на свободе до
представления ими залога или поручительства и может быть принимаема
против обвиняемых, не имеющих оседлости, хотя бы они обвинялись в
преступлениях менее важных, чем упомянутые выше. Подозреваемые же в
проступках, подсудных мировым судебным учреждениям, за которые в законе
положено заключение в тюрьме, или наказание более строгое, могут быть
подвергнуты мировым судьей личному задержанию. Закон наш знает два вида
предварительного ареста, именно: арест домашний и содержание под
стражей. Первый из них представляется мерой пресечения, находящей весьма
ограниченное применение на практике, в виду трудности его осуществления
для полиции; поэтому главное значение сосредоточивается на втором виде.
Постановление судебного следователя или протокол мирового судьи о взятии
обвиняемого под стражу должны содержать точное обозначение: 1) кем
именно и когда сделано постановление; 2) точное определение личности
задержанного (его имя, отчество, фамилия, место приписки и проч.); 3)
преступления, в котором задержанный обвиняется или подозревается; 4)
мотивов задержания и 5) подпись того, кем сделано распоряжение.
Постановление о взятии под стражу должно быть предъявлено обвиняемому
перед самым отправлением его в место заключения и во всяком случае не
позже суток от времени заключения его под стражу. Копия с постановления
посылается в место заключения обвиняемого, где и должна постоянно
храниться, служа доказательством правильности заключения. В местах
заключения ведутся реестры, в которых, при самой сдаче арестанта,
означается это постановление и расписываются как сдающий, так и
принимающий арестанта, причем первый получает вместо квитанции выписку
из статьи реестра для представления следователю. Предварительный А.
является лишь крайней мерой пресечения, применение которой может быть
оправдано невозможностью ограничиться менее строгой мерой; во всяком
случае он не может никоим образом быть рассматриваем как наказание, и
поэтому, при осуществлении его следует по возможности избегать стеснения
обвиняемого - избавить его от сообщества с лицами уже осужденными и
другими обвиняемыми, в виду чего к предварительному А. более всего
применима система одиночного заключения, разрешить ему на собственные
средства улучшать пищу и, на сколько позволяют обстоятельства данного
случая, видеться с родственниками и знакомыми. Взгляд этот на значение и
осуществление предварительного А., разделяемый в настоящее время
громадным большинством специалистов, выражен между прочим в заключении
IV международного тюремного конгресса (С.-Петербург, 1890 г.).
Избавиться однако совершенно от карательного элемента при применении
предварительного А. невозможно, так как лишение свободы так или иначе
всегда является тягостным наказанием. В виду этого, особенно при
проступках меньшей важности, вполне оправдывается зачет предварительного
А. в наказание или по крайней мере смягчение последнего. Действующее
наше законодательство допускает такого рода смягчение в мере и степени,
когда виновный в таком преступлении или проступке, за которые закон не
подвергает лишению всех прав состояния, весьма долго находился под судом
и под стражей. Проект же нового Угол. уложения идет дальше и разрешает
суду зачитывать предварительное заключение вполне или частью, если
виновный приговаривается к исправительному дому, заточению, тюрьме или
А. (ст. 77, 84, 416, 419, 420, 428, 430 - 432 У. У. С.; 153 Уложение о
наказ. угол. и исправ.; 46 проекта Угол. улож.). - Кроме того А.
обыкновенно называются дисциплинарные взыскания, заключающиеся в
кратковременном лишении виновного свободы. Ср. Гольмстен, "Учебник
русского гражданского судопроизводства" (Спб., 1885 г.); Фойницкий,
"Учение о наказании" и "Курс уголовного судопроизводства" (Спб., 1884).
Арест в русских войсках имеет различные виды. При маловажных
упущенных по службе, А. налагается с исправлением служебных обязанностей
и служит исправительной мерой, в других же случаях виновный устраняется
от несения службы. Такой А. налагается по суду и без суда и, смотря по
роду преступления, служит или средством для удержания от укрывательства
и побега, до исполнения судебного приговора, или наказанием. На офицеров
и чиновников военного ведомства А. налагается: 1) домашний, с
пребыванием на своей квартире или в особой комнате при полку, и без
отбирания оружия; 2) на гауптвахте, без исполнения служебных
обязанностей, а при неимении гауптвахты - на квартире или в особой
комнате, с приставлением часового. Оружие при этом отбирается и хранится
под знаменами полка; если же команда в которой состоит арестованный, не
имеет знамени - то на квартире начальника команды; а когда офицер или
чиновник содержится на крепостной гауптвахте, то оружие его находится у
коменданта. С возвращением оружия А. прекращается. Генералы, штаб и
обер-офицеры, во время нахождения под А., сохраняют содержание,
присвоенное им по месту службы. Состояние под судом и следствием, если
были арестованы или уволены от должности не более недели, тоже сохраняют
полное содержание, если же более недели - то жалованье им производится
половинное; но в случае оправдания такого арестованного, другая половина
жалованья ему возвращается и время А. зачисляется в действительную
службу. Для нижних чинов существуют следующие виды ареста: 1)простой, с
содержанием в одиночку в светлом карцере; причем виновные спят на голых
нарах, но получают горячую пищу; 2) строгий, на хлебе и воде, с отпуском
горячей пищи через 2 дня; 3) усиленный, причем виновный содержится при
тех же условиях, как в строгом А., но в темном карцере. Всем
арестованным нижним чинам воспрещается курение табака, употребление
водки, всякого рода игры и песни, равно как и сообщение с посторонними.
Нижние чины, состоящие под следствием и судом, жалованья не получают.
Ареццо (Arretium) - главный город итал. провинции того же имени (3300
кв. км. с 242785 жит.; 1881 г.), лежит в плодородной долине, на склоне
холма, на высоте 471 м. н. ур. м., в 9 км. от впадения р. Кианы в Арно,
при Флоренция-Римской железной дороге; это один из древнейших городов
Тосканы и один из 12 главных городов древних этрусских республик,
славившихся между всеми этрусскими городами своими гончарными и
бронзовыми изделиями. Во время первой междоусобной войны, Сулла изгнал
всех его жителей и населил город своими приверженцами. Во время войн
между гвельфами и гибелинами, А. был на стороне гибелинов и постоянно
враждовал с флорентинцами, которые нанесли аретинцам решительное
поражение при Камальдино в 1289 г.; в этой битве участвовал Данте. В XIV
столетии А. был временно подвластен Тарлати, а в XVI столетии, в
правление герцога Косьмы I, перешел во владение Тосканы. В А. 38795
жителей (1881 г.), но стены его, имеющие до 5 км. в окружности, и
многочисленные храмы свидетельствуют о том времени, когда город имел до
300000 жит. и придают ему весьма красивый вид. Из многих площадей А.
заслуживает внимания Piazza Grande или Ferdinanda с колоннадой, с
Loggi'eй, имеющей весьма красивый готический фасад и с церковью,
построенной на фундаменте древнего языческого храма. Собор, построенный
в XIII стол., фасад которого не окончен подобно многим другим церквам,
имеет великолепный главный алтарь из мрамора работы Джиовани Пизано и
несколько ценных образов. В прочих церквах - прекрасные картины древней
тосканской школы. Ареццо - местопребывание префекта и епископа, имеет 15
приходских церквей, академию наук, пользующуюся большой известностью,
библиотеку, дипломатический архив, музей древностей, картинную галерею,
несколько частных музеев, гимназию, госпиталь и четыре монастыря. Улицы
города широкие и хорошо вымощены, городские постройки красивые, снабжен
прекрасной водой, пользуется великолепным климатом и его жители
выделывают до 14308 в. (1880) превосходного вина. Довольно значительная
в прежние времена промышленность А. находится в упадке; производство
шелковых материй, сукон, красильни и сыромятни. В А. родились Меценат,
Петрарка, Пьеро Аретино, Гвидо - изобретатель нот, Леонардо Аретино -
историк, Чезальпини - ботаник, Реди - врач и юморист, папа Юлий II,
маршал д'Анкр, живописец и биограф художников - Вазари и др. Ср. Сезанн,
"Arezzo illustrata" (Флоренция, 1859).
Ариадна - дочь критского царя Миноса и Пазифаи. Когда Тезей решился
убить минотавра, которому афиняне, по требованию отца А., посылали
ежегодно позорную дань из семи юношей и семи девиц и, таким образом,
избавить отечество от чудовища, он получил от любившей его А. клубок
ниток, выведший его из лабиринта, где обитал минотавр. Совершив
геройский подвиг, Тезей бежал с А. на остр. Наксос, где, по одному
сказанию, А. была убита стрелами Дианы, по другому - покинута Тезеем и
найдена Дионисием, который на ней женился. После ее смерти Дионисий
сделался бессмертным богом и поместил ее корону среди созвездий. Во
многих произведениях искусства изображен момент отчаяния А., покинутой
Тезеем на остр. Наксосе, затем изображается спящая А. и появление
Дионисия; чаще же всего встречается изображение А. на колеснице,
окруженной вакханками. Известное произведение Даннекера во Франкфурте на
М. изображает А. на пантере.
Ариетта (итал. arietta) - так называется ария, написанная в меньших
размерах и менее выработанная по форме; содержание ее более легкое.
Ариозо (итал. Arioso) - высшая речитативная форма, которая отличается
от низших форм: сухого речитатива (recitative secco) и речитатива в
темпе (a tempo), большим мелодическим содержанием в партии голоса и
большим интересом и сложностью в аккомпанементе. - Ариозо есть также
вокальное сочинение небольших размеров, не имеющее определенной формы,
как напр. песня, пишущаяся в коленном складе; по объему оно
соответствует ариетте. В новейшее время, многие композиторы дают
небольшой арии название ариозо. Образчиками ариозо могут служить
вагнеровские певучие речитативы.
Apиoсто (Людовик) - знаменитый итальянский поэт XVI стол.; родился 8
сентября 1474 в Реджио, в бывшем герцогстве Феррарском, где его отец,
потомок стародворянского рода Николо дель-Ариости, был комендантом
крепости. А. воспитывался в феррарской школе и потом, по желанию отца;
занялся юридическими науками. Он с ранних лет выказывал склонность к
поэзии и потому в 22 г., когда отец предоставил ему, наконец, свободный
выбор занятий, он уехал в Рим и стал изучать древние языки и изящную
словесность; скоро он обратил на себя внимание несколькими латинскими
стихотворениями и главное драмами, по образцу Плавта и Теренция:
"Cassaria" и "I Suppositi". Лат. стихотворение "Carmen Epitha Jamium",
написанное по случаю бракосочетания герцога Альфонса I с Лукрецией
Борджиа, расположило двор к молодому поэту и в 1503 г. он поступил к
кардиналу Ипполиту д'Эсте, брату герц. Альфонса. В это время он написал
свое великое произведение "L'Orlando Furioso"; десять лет, с 1505 до
1515, посвятил он этому эпосу, разделенному на 46 песен. В 1517 г. А.
поссорился с кардиналом и перешел на службу к его брату, герц.
феррарскому Альфонсу I. В 1521 г. ему было поручено отправиться
комиссаром в Гарфаньяну для изгнания бандитов; с успехом окончив
экспедицию, он спустя три года (1525 г.) вернулся в Феррару, где получил
новое назначение, для него больше приятное; ему поручили надзор за
постройкой нового театра. Материальные средства его на столько
улучшились, что он купил небольшой дом с садом, который еще и теперь
показывается в Ферраре, в улице Миразоле. Свободные часы он проводил за
сочинением комедий в стихах и за исправлением своего великого эпоса,
достигшего при нем 17 изданий (1532 г.). Он умер, после тяжкой болезни,
6 июня 1533 г., похоронен в Ферраре, в монастыре св. Венедикта. Сорок
лет спустя, феррарский дворянин, Августино Мости, воздвиг ему прекрасный
памятник. Монумент, стоящий в настоящее время в церкви, относится к
1612. Произведения А: 1) "L'Orlando Furioso" - "Неистовый Орланд" и его
продолжение, написанное Боярдо "Orlando innamorato", составляют целую
эпопею и без последней половины многие части первой - непонятны. В
"Orlando" изображены средневековые геройские подвиги, но А. передает их
в ироническом духе, возбуждая в читателе недоверие к действительности
изображаемых событий. Подобное направление и явное скептическое
отношение автора к своему сюжету было ново в литературе и резко
обрисовывает эпоху Возрождения. Одаренный богатой фантазией и мастерски
владея языком, А. представил ряд блестящих картин, с хитросплетенными
эпизодами и создал в "Orlando Furioso" произведение тонкого
художественного вкуса, хотя и без патриотических или религиозных идей.
2) "Commedie" - две в прозе "La Cassaria" (Венеция, 1525 г. и позже) и
"I Suppositi" (Вен., 1525 г. и позже); пять в стихах: "Il Negromante"
(Вен., 1530), "La Lena" (Вен., 1535 г.), "I Suppositi" (Вен., 1542), "La
Cassaria" (Вен., 1546), "La Scolastica" (Вен., 1547 г.; полное изд.
"Commedie" - Вен., 1562 и Флор. 1724 г.). 3) "Satire", важные для
жизнеописания поэта, сперва появились в 1034 году. Открытая Джиампиери в
1845 г. героическая поэма, изданная в 1846 во Флоренции, "Rinaldo ardito
di L'Ariosto", повествующая о борьбе Карла В. с сарацинами, считаются
подложными. Полное издание "Opere" вышло в 2 т. (Венеция, 1730; Венец.
1739, 1741, 1753, 1766), "Orlando" пережило 500 изд.; новейшие: Молини
(3 т., Флор., 1821), Паницци (4 т., Лонд., 1824), Джиоберти (2 т.,
Флор., 1846 и Мил., 1870) и Камерини (Мил, 1869); переводов его
существует: латинских - 3, франц. - 19, англ. - 6, немецк. - 8 (лучшие:
Грисс, 4 изд., Лейпц., 1851; Стрекфус, 2 изд., 6 т., Галле, 1849; Курц,
Штутг., 1855; 2-е изд. с иллюстрациями Доре, Бресл. и Лейпц., 1880;
Гильдемейстер, 4 т., Берл., 1882), испан. и рус. - 2. с предисловием С.
Уварова. Выпуск 1, песни 1 - 10 (Спб., 1879) и Раича (3 ч., Москва, 1832
- 37), много переводов на разные итальянские диалекты. Сатиры А.
переведены на немецк. яз. Адьвартом (Берлин, 1704 г.). Главные биографы
А. : Джиамбаттиста Пинья ("Vita di Lodovico А. ", в изд. "Orlando",
Венеция, 1556 г.), Джиакомо Гарофало (в изд. "Orlando", Венеция, 1584
г.), Симон Форнари (в вальвассорском изд. "Orlando", Венеция, 1566 г.);
выдержки из всех этих биографий сделаны Гаетаном Барбиери (Феррара, 1773
г.). На немецком яз. существует биография Фернова: "Leben des Lodovico
А. " (изд. Гайна, Лейпц., 1817). Новейшая биография - Кампори: "Notizie
per la vita di Lodovico A. tratte da documenti inediti" (Модена, 1871).
Неоконченная комедия A. "La Scolastica" была дополнена его сыном,
Габриелем, издавшим том лат. стихотворений (Феррара, 1582 г.).
Библиография произведений А. и всех сочинений об нем издана Феррацци
"Bibliografia Ariostesca" (1 т., Милан, 1881 г.).
Аристократия (греч.) - такая республиканская форма государственного
управления, в которой верховная власть находится исключительно в руках
высших привилегированных классов, которые правят или одни, или при
содействии представителей остальных классов. Ей противополагается
демократия, т.е. республика, в которой державная власть признается
принадлежащей всей совокупности или большинству граждан. В основании А.
лежит идея, что государством должны управлять только избранные, лучшие
умы. Но на деле вопрос об этом избранничестве находит различное
разрешение; у одних А. определяющим началом является знатность
происхождения, у других воинская доблесть, высшее умственное развитие,
религиозное или нравственное превосходство, наконец, также размеры и род
имущества. Впрочем, в большинстве аристократий несколько этих факторов,
или все они вместе соединяются для определения права на государственную
власть. Помимо государственной формы, А. называются еще высшие
аристократические классы. Принадлежность к ним может обусловливаться
рождением и наследованием известных недвижимостей (родовая аристократия,
знать в тесном смысле), или же она связана с приобретением особых,
предполагающих ее условий (денежная и чиновная аристократия, noblesse
financiere, noblesse de la robe), или, наконец, достигается избранием. К
последнему роду принадлежала народная аристократия древнего Рима.
Родовая и поземельная аристократия достигла полного своего развития в
феодальной организации нового европейского общества, явившегося на смену
античной цивилизации; в борьбе с этой средневековой А. вырос и укрепился
принцип современной монархии. Решительный, смертельный ударь нанесла ей
великая французская революция, положив начало господству денежной А.,
утвердившей теперь свое владычество во всех европейских государствах.
Сущность, аристократического принципа заключалась в том, что господство
должно принадлежать лучшим людям и вела за собою три важных последствия.
Первое то, что даже в нереспубликанских государствах, т.е. в монархиях,
аристократические элементы участвуют, если не прямо в обладании
верховной властью, то в ее отправлениях, и притом фактически везде, а в
силу государственно-юридических полномочий в т. наз. представительных
монархиях. Последнее осуществляется преимущественно в форме верхних
палат; но и нижние палаты, или палаты представителей, равно как вообще
всякое народное представительство, в свою очередь, тоже покоятся на
аристократическом принципе. Второе последствие то, что и самая широкая
демократия не только терпит у себя аристократические элементы, но в
действительности есть ничто иное, как расширенная А., так что оба они -
понятия относительные и представляют лишь различные степени развития
одной и той же государственной формы одного и того же определяющего ее
начала. Наконец, третье последствие заключается в том, что во всех
образующихся внутри государства общественных союзах, политических,
социальных и даже церковных, равно как в международных союзах
государств, везде выступает аристократический принцип.
Аристотелева философия. - Философия А. выросла из платоновского
учения об идеях, стремясь привести это учение в более тесную связь с
эмпирическим знанием. Благодаря этому, если, с одной стороны, Аристотель
пришел к иному взгляду на отношения идей к отдельным предметам, чем
Платон, если, вследствие подробного исследования деятельности
человеческого познавания, он придал всей своей системе более глубокое
психологическое основание, то, с другой стороны, следуя во всем
указаниям эмпирического знания, он достиг такой широты понимания,
которая не имеет себе подобной во всем древнем мире и делает из его
системы полнейшее воплощение древней науки. И в этом отношении, точно
так же, как по своему историческому положению, он представляет собою
зрелое завершение национального научного развития греков, так как после
него сама греческая наука принимает характер того слияния национальных
культур, начало которому было положено деяниями его великого
воспитанника Александра. Таким образом, в философии А. различные научные
течения слились в одно величественное русло, чтобы отсюда, как
органически целостная система научных начал, оказывать свое влияние на
далекое будущее. - Ср. Бизе, "Die Philosophic des Aristoteles" (2 т.,
Берлин, 1835 - 42), Брандис, "Uebersicht uber das Aristotelische
Lehrgebaude" (Берлин, 1860); его-же, "Aristoteles, seine akademischen
Zeitgenossen und nachsten Nachfolger" (Берлин, 1853, во 2 части его
"Handbuch der Geschichte der griech-rom. Philosophie"); Льюис,
"Aristotle, a Chapter from the history of science" (Лондон, 1864); Эд.
Целлер, "Aristoteles und die alten Peripatetiker" (Тюб., 1860 - 62, во
2-й части его "Philosophie der Griechen", 2 изд.); Грант, "Aristotle"
(Лондон, 1877). Русская литература указана в ст. Аристотель.
Между тем как платоновская теория приписывала отдельным предметам
только несовершенное участие в создании вечных и неизменных идей, А.
выходил из того положения, что идеи не имеют самостоятельного
существования вне отдельных предметов и представляют лишь внутренние,
субъективные формы действительности. На этом основании самые глубокие и
всеобъемлющие исследования А. имеют своим предметом преимущественно
отношения общего к частному, и точным определением этих отношений он и
сделался основателем логики. Рассматривая общее за истинную сущность
того, что есть в отдельных предметах, он должен был поставить задачей
науки объяснить это общее через "понятие" и закрепляющее его
"определение", так как знать - значит понять. Понятие есть центр
логической теории А.; он впервые разработал этот элемент мысли
надлежащим образом и, по возможности, всесторонне. Он учил, что наши
представления соответствуют формам существующего, и его "категории",
которые он (по-видимому, не без влияния грамматических форм речи)
признавал за высшие виды понятий, были для него в то же время "высшими
формами бытия". Подобным же образом, А. считал высказываемое в суждении
положительное или отрицательное сочетание представлений за верное
выражение соответственного сочетания реальных вещей, и в этом смысле дал
исследование о различных способах группировки понятий в суждениях,
сделавшееся на долгие времена основой логики. Далее, он построил теорию
силлогизмов или умозаключений, как основанный на правильном соединении
понятий способ достижения научной истины. В самом деде, когда понятия
установились и разграничились, т.е. когда составились общие суждения, то
за этим должен следовать вывод. Орудием к получению этого вывода и
является умозаключение, имеющее своей задачей от какого-нибудь общего
начала дойти до частностей, объяснить явление сведением его к общему
положению, уже известному. Теория силлогистического доказательства А.,
если смотреть на нее, не как на источник и основание наших знаний, как,
по-видимому, думал сам А. и в особенности его позднейшие поклонники, но
как на исследование законов, по которым ум выводить частное заключение
из общего положения, и как на поверку частного вывода помощью общих
начал, навсегда останется одним из величайших приобретений в области
логики. Наконец, чтобы утвердить пользование логическим доказательством
на прочном основании, А. не оставил без внимания и предварительного
процесса мышления, т. е. составления первоначальных суждений.
Наблюдение, опыт и наведение - вот источники, из которых человек черпает
свои суждения о вещах. А. показал, как путем наведения наука восходит от
воспринятого чувствами единичного факта к общему и затем развивается
дальше силлогистическими заключениями. С другой стороны, так как никакое
доказательство не может быть проведено обратно до бесконечности, то он
указывает на необходимость для каждой отрасли известного числа основных
начал и понятий, познаваемых непосредственно и интуитивно. Сам он
указывает в этом отношении только на так называемые начала противоречия
и исключенного третьего, которые не могут быть доказаны, но находятся
вне сомнения ( А есть Б, след. А не может быть не-Б; А есть или Б или
не-Б, след. среднее немыслимо). Ср. Ф.Ф. Кампе, Erkenntnistheorie des
Aristoteles" (Лейпциг, 1870); P. Эйкен, "Die Methode der
aristotelischenForschung" (Берлин, 1872); Соттини, "Aristotile е il
metodo scientifico" (Пиза, 1873).
На этих основных положениях А. воздвиг свое теоретическое здание из
трех частей, которые, соответственно различным способностям ума, к коим
они относятся, названы теоретической, практической и поэтической
философией. В главе всего здания поставлена им "Первая философия",
названная потом метафизикой, задача которой исследовать общие основания
всего сущего. Из 4 установленных начал: "форма, вещество, причина и
цель" А. определяет отношение двух первых в том смысле, что в каждом
отдельном предмете между формой (eidoV), как общим, и веществом, как
особенным, существует связь, в силу которой форма должна быть
рассматриваема, как осуществление (энтелехия, enteleceia) того, что
материя заключает в себе только в виде возможности (потенция, dunamiV).
Следовательно только форма придает материи действительное существование,
делает предмет тем, чем он есть. Но, с другой стороны, необходимо
признать существование некоторой нематериальной формы, как высшего и
совершеннейшего бытия, как частной творческой деятельности
(актуальность); последнюю А. находить в мыслящем в самом себе разуме, в
божестве, которое, следовательно, в сущности есть чистая форма,
противополагаемая, как деятельное начало, материи, существующей только в
виде возможности. Бог, как чистая деятельность, есть вместе с тем и
первая причина всякого движения (kinhsiV), недвижимый двигатель всего, а
в противоположность ему материя (ulh) является вместилищем проявляющихся
в отдельных актах творения механических причин (aitiai) и,
следовательно, есть причина случайного. Между нею и Божеством лежит весь
безграничный мир реальных существ, которые, в силу своего большего или
меньшего приближения к чистой форме, образуют преемственную лестницу
творений. Ср. Глазер, "Die Metaphysik des Aristoteles" (Берлин, 1841).
К теоретической философии А. относит и математику, признавая ее за
чистую формальную науку, но сам ею не занимался. Тем шире зато развиты
его метафизические воззрения в "физике", для которой он воспользовался
громадным материалом своих естественнонаучных сведений. Все его
миросозерцание и учение о природе зиждется на понятии о
целесообразности, заключающемся уже в основном понятии энтелехии. Мир
вечен; в смысле времени он не имеет ни начала, ни конца. Творчество в
природе есть процесс постоянного образования и разрушения, цель которого
приближение материи к духу, победа формы над материей, осуществляющаяся,
наконец, в человеке. Это подчинение материи форме выражается в
постепенном развитии, идущем от неорганического к органическому и,
далее, к миру животных и завершающемуся человеком. Этот процесс развития
А. понимает к том смысле, что на каждой высшей ступени органической
жизни повторяется сущность низшей, но в соединении с новой, ей одной
свойственной силой, и с этой точки зрения им начертана его система
зоологии. Ср. И. Б. Мейер, " Aristoteles' Thierkunde" (Берлин, 1855);
Зундеваль, "Die Thierarten des Aristoteles" (Стокг., 1863). В человеке,
вместе с общими всем животным свойствами, соединяется еще особая сила -
мыслящий разум. А. определяет человеческую душу, как энтелехию
человеческого тела; к присущей уже растению образовательной силе
(питающая душа) и свойственной животным способности чувствования,
желания и движения (чувствующая душа) у человека присоединяется еще
разум (nouV, разумная душа), который независим от тела и бессмертен,
тогда как две другие части души погибают вместе с телом, с которым они
связаны. Ср. Р. Ф. Фишер, "De principiis Aristoteleae de anima
doctrinae" (Эрланген, 1845), Эбергард, "Die Aristotelische Definition
der Seele"; (Берлин, 1868); Фр. Брентано, "Die Psychologic des
Aristoteles" (Майнц, 1870). Шенье (Chaignet), "Essai sur la Psychologie
d'A. " (1883).
Установив классификацию психических явлений, А. должен был искать в
ней и основания для своей этики. Если разум есть высшее, что таится в
человеческой душе, то только он и может считаться верным руководителем к
достижению высшего блага - счастья. Поэтому А. определяет добродетель,
как развитие путем постоянного упражнения способности человека делать
разумное единственным предметом своих желаний, и учит, что из
добродетельных поступков с естественной необходимостью вытекает и
высочайшее наслаждение. Но так как разумный человек всегда выбирает
справедливую средину между двумя крайностями, то за высшую добродетель
А. признает справедливость, знающую меру. См. Эйкен, "Uber die Methode
der Aristotelische Ethik" (Франкф. на M, 1870), Рассов, "Forschungen
Uber die Nikomachische Ethik des Aritoteles" (Вейм., 1874); Грант,
"Ethics of Aristotle" (2 т., Лондон, 1874),
Но справедливость находит себе полное воплощение только в
государственной жизни, для которой, по мнению А., человек рожден уже в
силу того, что он обладает даром слова. Он прямо называет человека
"политическим животным". И если этика А. подчинением добродетели
рассудочной способности человека остается позади платоновской, зато в
его политике сказывается гораздо более глубокое и тонкое понимание
исторической деятельности и блестяще проведено стремление внести
этические начала во все реальные отношения политической и общественной
жизни. Если при этом люди, с мало образованным умом, обрекаются им
исключительно на повиновение и таким образом дается философское
оправдание рабству древнего мира, то в виду современных ему условий это
тем менее должно быть поставлено ему в упрек, что оно находилось в связи
со всеми его этическими принципами. Вместо проекта утопического
идеального государства, его "политика" содержит сравнительную оценку
монархических, аристократических и демократических государственных форм,
сводящуюся к тому, что самое лучшее государственное устройство то, в
котором все эти три элемента гармонически соединены между собою. См.
Онкен, "Die Staatslehre des Aristoteles" (Лейпц., 1870 - 75).
Что касается поэтической или технической философии, то, кроме
риторики и замечаний о педагогике, заключающихся в 8-ой книге его
"Политики", А. разработал только "поэтику". Независимо от
занимательности и удовольствия, он требует от искусства служения
нравственному усовершенствованию человека путем умиротворения его
страстей и душевных волнений. На этом основана его теория трагедии,
высоко ценившаяся таким знатоком искусства, как Лессинг. Ср. Зуземиль,
"Die Lehre des Aristoteles vom Wesen der schonen Kunste" (Грейфсв.,
1862); Тейхмюллер, "Aristotelische Forschungen" (2 т., Галле, 1867 - 69)
История А. философии. В отношении научной полноты и стройного
распределения материала ни одна система древней философии не может идти
в сравнение с аристотелизмом. Тем не менее, в последовавшую за тем эпоху
греко-римского культурного развитая, учение А., державшееся вдали от
практической жизни и полагавшее свой центр тяжести в знании, значительно
отступало перед влиянием других учений - Платона, стоиков и эпикурейцев.
Только в самой школе перипатетиков, не покидавшей места, где прежде
раздавался голос учителя, учение его сохранилось в довольно чистом и
неизмененном виде. Главы школы, между которыми громкое имя приобрели
Феофраст, Эвдем и Аристоксен, либо занимались преимущественно
специальными отраслями знания, либо развивали логические исследования
А., как напр., Феофраст. Главным образом, разработал учение о
силлогизме. При Стратоне аристотелевское учение получило
натуралистический характер, а в следующих поколениях, у представителей
школы Ликона (около 250 до Р. Х.), Аристона (200), Критолая (бывшего в
155 в Риме), Стабея, Диодора и Кратиппа (около 50 до Р. Х.), которого
особенно высоко ценит Цицерон, приняло, в согласии с духом времени,
морализирующее направление. Ср. Мейрер, "Peripateticorum philosophia
moralis secundum Stabaeum" (Вейм., 1859). В Риме сочинения А. сделались
известными, благодаря, в особенности, трудам Андроника из Родоса и
Боэция, но и тут влияние аристотелизма решительно оставалось позади
других систем, хотя следы этого влияния чувствуются в этических взглядах
Цицерона, Варрона, Сенеки, Плиния Младшего и др. Ср. Штара, "Aristoteles
bei den Romern" (Лейпц., 1834). Лишь после того, как на смену
морализирующего направления явилась ученая эллинистическая философия,
синкретизм новоплатоников снова привлек внимание к Аристотелю, и он
нашел себе целый ряд комментаторов в ученых александрийской школы. Между
ними особенного внимания заслуживают Александр Афродизийский (около 200
п. Р. Х.) и в VI веке Симплиций (около 520). Наконец, сам неоплатонизм,
основателю которого, Аммонию Саккасу, приписывается принятое потом
афинской школой мнение о тожестве учений Платона и А., в момент своего
наибольшего развития, у Плотина, поставил аристотелизм на втором месте,
рядом с платонизмом, и выводил из платоновской высшей идеи добра
аристотелевский мировой разум (nouV) - отношение, которое у
систематического завершителя этого направления, Прокла, сложилось еще
больше в пользу А.
Что касается тогдашних учений отцов церкви, во многих отношениях
проникнутых этим синкретизмом, то их религиозному чувству гораздо ближе
были Платоновская метафизика и нравственное учение стоиков, хотя уже и в
то время они начали знакомиться с логическими сочинениями А., как с
формальным органом научного познавания и изложения. Зато тем
могущественнее влияние А. сказалось, начиная с VIII века; в арабской
философии. С одной стороны строгий монотеизм магометанской религии с
живостью ухватился за аристотелевскую метафизику и учение о божестве,
как за научное подтверждение своих учений, а с другой стороны - араб.
медицина находила себе обильную пищу в богатом, тщательно распределенном
материале естественнонаучных трудов А. И действительно, мы уже рано
находим у них переводы сочинений А. и некоторых перипатетиков,
выполненные преимущественно при посредстве сирийских ученых, между
которыми в XIII ст. особенно выдавался Григорий Баргебреус (или
Абульфарадж). Ср. Фенрих. "De auctorum graecorum versionibus et
commentariis syriacis, arabicis, armeniacis, persicis". (Лейпц., 1842);
Ренан, "De philosophia peripatetica apud Syros" (Пар., 1852). Однако, на
первых порах, с влиянием А. соперничал, появившийся одновременно в
арабских извлечениях, неоплатонизм. Так, скоро после комментатора
логических сочинений А., Алкенди, мы встречаем философа Альфараби
(первая половина X ст.), который в своей метафизике стоит
преимущественно на почве неоплатонической эманационной теории (теории
истечения), хотя его логические исследования насквозь проникнуты
влиянием А. Только у Авиценны (род. 980 п. Р. Х.) аристотелизм проложил
себе путь и в метафизику, хотя все еще не совсем свободный от
неоплатонических элементов. Логико-метафизическая форма, которую придал
этот философ аристотелевскому учению об отношении общих понятий к
частному, имеет для нас тем большее значение, что уже в конце XII
столетия, благодаря латинским переводам комментариев Авиценны, она
получила доступ на Западе и там существенным образом определила собою
учете схоластиков, в особенности Альберта Великого. Большим авторитетом,
как на Востоке, так и на Западе, пользовались в течение многих столетий
медицинские и естественнонаучные сочинения Авиценны, тоже опиравшиеся на
труды А. - Если на Востоке арабская философия стремилась, при помощи
учении А., теснее укрепить свою связь с магометанским правоверием -
стремление, завершившееся в XI ст. у Алгацали полным отрицанием всяких
философских попыток и проповедью строгой ортодоксии - то в Испании, под
влиянием А., арабская наука приняла более свободное и самостоятельное
развитие. Уже в начале XII ст. Авемпаце, известный, кроме своих трудов
по логике, комментариями к естественнофилософским сочинениям А.,
развивал, главным образом, мысль о постепенном, преемственном развитии
человеческого духа из инстинктивного, животного состояния, до участия в
божественном разуме. Ту же мысль проводил потом Абубаср, в виде явного
протеста против положительной религии. Наконец, самый знаменитый из
арабских философов, Аверроес (1126 - 98), создал систему, близкую к
пантеизму. Почти ко всем сочинениям А. он написал краткие или подробные
парафразы и комментарии, излагая в то же время свое собственное учение в
целом ряде важных трудов, направленных преимущественно против правоверия
Алгацали В логике он был последователем А. в толковании Авиценны, и
главный вклад его в учение чистого аристотелизма сводится к мысли, что
только в самом драгоценном достоянии человека, в знании, личность его
является участницей в едином, вечном, истекающем из сущности божества и
общем всему человечеству разуме, и что это участие прекращается с
угасанием органической жизни. Ср. Э. Ренан, "Averroes et l'Averroisme"
(Пар., 1852). Если уже Аверроесу и его сочинениям пришлось много терпеть
от преследований самих магометан, то с сокрушением мавританского
господства в Испании окончательно увяла и эта последняя отрасль арабской
философии, имевшая свои корни в А. - Cp. Moxaммeд-aль-Шepecтaни,
"Geschichte der religiosen und philos. Sekten bei den Arabern (на нем.
яз. Гаарбрюккером, 2 т., Галле, 1850-51); Вюстенфельд, "Die Akademien
der Araber und ihre Lehre" (Геттинг., 1837);Шмельдерс, "Essai sur les
ecoles philosophiques chez les Arabes" (Пар., 1842); Равессон, "Memoire
sur la philosophic d'Aristote chez les Arabes" (Париж, 1844).
Не меньшую притягательную силу аристотелевская метафизика и его
учение о Божестве представляли для еврейского монотеизма, и после
падения мавританского господства в Испании наследство арабских
аристотеликов перешло к евреям. Ср. С. Мунк, "Melanges de philosophie
juive et arabe" (Пар., 1859). Если средневековый мистицизм евреев,
нашедший себе воплощение в каббале, изобличает большое влияние
неоплатонизма и религиозных систем Востока, то правоверное учение
еврейства уже в IX и X ст. стоит ближе к учению А. Однако, уже учение
Соломона-бен-Гебироля (1020 - 70), которого схоластики считали за араба
под именем Авицеброна, заключает в себе смесь аристотелевских и
неоплатонических учений. С другой стороны, около 1160, Абраам-бен-Давид
из Толедо пытался привести учение А. в согласие с еврейской догматикой,
а самый значительный из средневековых еврейских богословов, Моисей
Маймонид (1135 - 1204), до такой степени находился под влиянием А., что
позволял себе уклоняться от его незыблемого научного авторитета только
там, где это безусловно требовалось богословской догмой, как напр., в
учении о создании Мира во времени, и где применявшееся им, с целью
примирения разума с откровением, аллегорическое толкование религиозных
сказаний оказывалось недостаточным. Следует упомянуть еще жившего в
начали XIV ст. Леви-бен-Гершона (Герсонида), ученого переводчика
комментариев Аверроеса и самостоятельного представителя его
интеллектуального пантеизма. Ср. Г. Грец, "Geschichte des Judentums" (т.
7-ой, 1863).
Если таким образом своим метафизическим учением о Боге аристотелизм
мог быть приведен в соглашение с религиозными умозрениями арабов и
евреев, то в развитии христианского богословия первенствующую роль
играла логика А., долженствовавшая, как совершенная форма мышления,
служит для подтверждения догматов. Поэтому, в то время, как по своему
содержанию, христианская религиозная философия примыкала больше к
Платону, форма ее все более и более принимала аристотелевский характер,
особенно под влиянием неоплатонического синкретизма. В Восточной церкви
уже в V ст. Немезий пользовался аристотелевскими категориями; точно
также в VI ст. мы встречаем в Иоанне Филиппоне ревностного комментатора
А., а систематизация догматического учения, совершенная в VIII ст.
Иоанном Дамаскиным и авторитет которой еще и теперь признается Греческой
церковью, вызвана, главным образом, влиянием логических форм
аристотелизма. Для Западной церкви учение А. приобрело значение
преимущественно в той форме, в которой оно было передано в переводах и
комментариях Боэция (478 - 525). Вообще, в отношении своих логических
учений, весь ход развития схоластики определялся аристотелевским
материалом, по мере знакомства с ним. См. Прантль, "Geschichte der Logik
im Abendlande" (т. 2 - 4, Лейпц., 1861 - 70). Вначале это знакомство
было скудное и смутное; даже Абелар должен был довольствоваться
комментарием Боэция на написанное неоплатоником Порфирием введение к
"Органону" и латинскими переводами двух сочинений "De categoriis" и "De
interpretatione", да еще отрывками из других книг А. У Гильбера
Порретана, в первой половине XII в., впервые замечается некоторое
знакомство с обеими "Аналитиками", но без существенного влияния. Около
этого же времени начинается и более близкое знакомство с "Топикой", и
аристотелевская теория силлогизма мало-помалу становится, под названием
"новой логики" на место "старой логики", впрочем, не без горячего
протеста со стороны некоторых чистых богословов. Если, таким образом,
благодаря близкому знакомству с "Органоном" А., как логик, приобретал
все большую и большую известность (т. напр. Иоанн Салисбюрийский отдает
ему дань высочайшего уважения), то в цветущий период схоластики влияние
его не знает соперничества. Этому в особенности способствовали, начиная
с конца XII ст., евреи, познакомившие Западный мир с арабскими
переработками А. Но это был не чистый, подлинный А., а сколок с него,
сделанный арабскими мыслителями, и следовательно не сам Аристотель, а
его арабские последователи доставили орудие к величественной
систематизации учения Западной церкви . Первоначально враждебная А.,
церковь уже в средине XIII ст. до такой степени прониклась солидарностью
с древним философом, что признавала его за величайший авторитет по всем
вопросам, не касавшимся непосредственно догмата. Для всех великих
представителей схоластической мысли в эпоху ее наивысшего развития, для
Александра Галесского, Бонавентуры, Альберта В., Фомы Аквинского,
арабское толкование аристотелизма, именно в изложении Авиценны, имело
решающее значение. Как у арабов философия совершенно исчезла в понятии
аристотелизма, так схоластики насквозь были проникнуты сознанием
согласия католической догмы с их аристотелевскими учениями, и его
система преемственного развития природы превратилась у Фомы в
величественную систему развитая высшей благодати. В этой форме философия
А. стала официальной наукой католической церкви и нашла свой поэтически
апофеоз в "Божественной комедии" Данте. Но, как и следовало ожидать, чем
выше подымалась волна почитания А., тем резче должна была обнаружиться
противоположность между его идеями и учением церкви. Этот процесс
совершился в Рожере Бэконе, Дунсе Скоте и т.п., у которых внутреннее
единство учения церкви с философией все более и более расшатывалось,
пока, наконец, эти два элемента средневековой мысли не разъединились
окончательно. Чтобы прикрыть их противоречие, а главное, чтобы устранить
зарождение аристотелевской ереси, изобретено было учете о двойственной
истине, богословской и философской. За всем тем даже у номиналистов,
горячо восстававших против учения А., авторитет его стоял на такой
недосягаемой высоте, что разрыв с схоластикой, совершенный философией
Возрождения, повсюду разыгрался под знаменем разрыва с аристотелизмом.
Ср. Журден, "Geschichte der Aristotelischen Schriften im Mittelalter"
(нем. пер. Штара, Галле, 1831), также Историю схоластической философии
Каулиха (Прага, 1863) и Штокля (З т., Майнц, 1864 - 67).
Начавшееся в средине XV ст., при посредстве греч. ученых, знакомство
с оригинальными сочинениями А. на греческом языке привело к
возобновлению чистого перипатетизма, оказавшего громадное влияние на
тогдашнее брожение умов. Правда, в первое время по восстановлению
первоначальных текстов интерес к Платону перевешивал интерес к А., но
зато позднее, благодаря падуанскому университету, ставшему одно время
главным средоточием философских изысканий, учение А. сбросило с себя,
наконец, оболочки схоластических и арабских комментариев и явилось во
всей своей первоначальной чистоте. В этом отношении самым замечательным
из всех аристотеликов возрождения должны быть признаны Петр Помпонаций
(умер в 1525 г.) и его ученики Симон Порта и Юлий Цезарь Скалигер.
Против этого возрождения аристотелевой философии выступили, с одной
стороны, новое эмпирическое направление естествознания, в том виде, как
оно царило в неаполитанской академии, руководимой Телезием (1508 - 88),
а с другой, такие оригинальные мыслители, как Джордано Бруно, Петр Рамус
и Тауреллус. Но всего решительнее борьба против аристотелизма поведена
была Декартом и Бэконом, которым действительно удалось, хотя и разными
способами, основать новейшее мышление на его собственном принципе вполне
независимо от древней философии. Ср. Буле, "Geschichte der modernen
Philosophie" (т. 2, 2 полов., Геттинг., 1801); Эверштейн, "Ueber die
Beschaffenheit der Logik und Metaphysik der reinen Peripatetiker"
(Галле, 1801).
В то время как новая европейская наука пошла самостоятельным путем,
католическая церковь удержала в своих учениях авторитет А., не
стесняясь, где это было возможно, преследовать своих противников. В
сущности она осталась при учении Фомы Аквитанского, как более
совершенном выражении ее взглядов и, следовательно, под решительным
влиянием схоластического А. Но и протестантская церковь, как только она
сознала невозможность уклоняться дольше от философского обоснования
своего учения, поняла всю важность поддержки А., и Меланхтон положил в
основу системы протестантского богословия филологически очищенный
аристотелизм, обработав для этой надобности его логику. Таким образом, в
протестантских университетах Германии водворился новый род
аристотелизма, который хотя тоже чуждался живого движения новейшей
науки, но в последствии вошел в Лейбниц-Вольфовскую философию не только
своей терминологией, но и частью своего учения. В XIX стол. для
исторического понимания аристотелизма многое было сделано трудами
Тренделенбурга.
Аристотель - один из величайших философов Греции, творец самой
законченной и всеобъемлющей системы греческой науки, основатель
истинного естествознания и глава перипатетической школы; род. 384 до Р.
Х. в Стагире, греческой колонии во Фракии, недалеко от Афона. Отсюда имя
Стагирита, которое часто давалось А. Отец его Никомах и мать Фестида
были благородного происхождения. Никомах, придворный врач македонского
царя Аминты III, прочил своего сына на ту же должность и, вероятно, сам
первоначально обучал мальчика врачебному искусству и философии, которая
в то время была нераздельна с медициной. Рано потеряв родителей, он
отправился сначала в Атарней, в Малой Азии, а затем на 18 году - в
Афины, где прожил целые 20 лет. Там, под влиянием Платона, лекции
которого А. также усердно слушал, как изучал его сочинения, дух ученика
развился так быстро и мощно, что он скоро занял самостоятельное
положение относительно своего учителя. Если же позднейшие писатели
говорят об открытом раздоре между ими и охотно распространяются о
неблагодарности ученика к учителю, то против этого решительно говорит
всегда почтительный тон, в котором А. ведет свою полемику против
платонова учения об идеях. Уважение А. к учителю засвидетельствовано,
между прочим, отрывком элегии на смерть Эвдема, где А. говорит о
Платоне, что "дурной человек не имеет даже права хвалить его". Весьма
естественно, что различие взглядов вело к спорам между двумя
мыслителями, но А. постоянно отзывается о Платоне с уважением, а иногда
с большой нежностью. "Если подобные отношения", справедливо, замечает
один историк философии, "можно назвать неблагодарностью, то такую
неблагодарность питают все ученики, которые не были рабскими
последователями своих учителей". Невероятно также, чтобы еще при жизни
Платона А. основал свою собственную философскую школу, враждебную
академии Платона. Против этого говорит тот именно факт, что немедленно
после смерти Платона (347 до Р. Х.) А. вместе с любимым учеником
последнего Ксенофонтом, переехал к атарнейскому тирану Гермию. Когда же
Гермий изменой попал в руки Артаксеркса и был им убит, А. женился на его
племяннице Пифиаде и поселился с нею в Митилене. Отсюда македонский царь
Филипп призвал его к своему двору (343) и вверил ему воспитание своего
сына, 13-тилетнего Александра. С каким уменьем А. выполнил свою задачу -
об этом свидетельствует благородный дух его воспитанника, величие его
политических замыслов и подвигов, щедрость, с которою он
покровительствовал наукам и искусствам и, наконец, его стремления
связать победу греческой культуры с успехами своего оружия. И если мы
примем во внимание, что прямое влияние А. на Александра могло
продолжаться не более трех или четырех лет, что до того и после того
молодой наследник был окружен двором, где грубость нравов, придворные
интриги, доходившие до заговоров и убийств, и весь строй жизни, чуждый
всякой человечности, служили непроницаемым оплотом против всякой живой
мысли и свободного проявления человеческих чувств, то мы поймем, до чего
животворно и благодетельно было влияние великого философа. Отец и сын
достойно наградили заслуги А. Филипп восстановил разрушенную Стагиру,
жители которой, в знак благодарности, ежегодно праздновали память А.
(праздник был известен под именем Аристотелии), и много помогал А. в его
естественнонаучных исследованиях. С той же целью Александр подарил ему
сумму в 800000 талантов (около 2 млн. руб.) и, по рассказу Плиния, отдал
в его полное распоряжение несколько тысяч человек для приискания
образцов животных, послуживших материалом для его знаменитой "Истории
животных". Дружественные отношения А. к его знаменитому ученику
расстроились, по-видимому, после казни Каллисеена, племянника философа,
навлекшего на себя гнев царя жестоким порицанием его недостойного
поведения и павшего жертвою несправедливо возведенного на него обвинения
в покушении на жизнь Александра, в которое недруги А. постарались
замешать и его имя. Еще раньше этого, в 334 г. А. снова переехал в Афины
и основал там свою школу в лицее, единственной гимназии, которая
оставалась для него свободна, потому что академия была занята
Ксенократом, а Киносарг - циниками. Школа его получила название
перипатетической, оттого ли, что А. имел привычку во время преподавания
ходить взад и вперед (peripatein) или от тенистых аллей, окружавших
место, где он учил. Его чтения были двоякого рода: утро он посвящал
строго научным занятиям в тесном кружке ближайших учеников
(экзотерические или акроаматические лекции), а после обеда читал
общедоступные лекции для всех, кто желал его слушать (экзотерические
лекции). Но с этой тихой и мирной жизнью, отданной науке, он принужден
был расстаться, благодаря политическим страстям афинян, для которых А.
стал подозрителен по своим прежним отношениям к Александру и вообще по
своим македонским симпатия. Партия греческой независимости не могла не
воспользоваться смертью Александра, чтобы еще раз поднять знамя
восстания против своих повелителей и она весьма естественно видела
опасность для свободы в том уважении, которым А. пользовался среди
окружавшей его молодежи. Обвинение в безбожии, вечно повторяемое против
людей мысли их противниками, потому что оно доступно невежественной
массе и всегда находит себе в нем сочувствие, было предъявлено и против
А. Понимая, что дело идет не о правом суде, а о партийной ненависти, в
что судьба его решена уже заранее, 62-летний А. покинул Афины, чтобы,
как он говорил, явно намекая на смерть Сократа, избавить афинян от
нового преступления против философии. Он переселился в Халкис на Эвбее,
куда за ним последовала толпа учеников и где через несколько месяцев он
умер от болезни желудка (322 до Р. Х.), завещав Феофрасту Эрезийскому
руководство школой и свою богатую библиотеку.
При жизни А. не был любим. Наружность его не отличалась
привлекательностью. Он был малого роста, сухощав, близорук и картав; на
губах его играла язвительная улыбка; он был холоден и насмешлив.
Противники страшились его речи, всегда ловкой и логичной, всегда
остроумной, подчас саркастической, что, конечно, доставило ему не мало
врагов. Нерасположение греков к А. преследовало его память и после его
смерти, и его характер подвергся злостным нападкам и извращениям,
главным поводом к которым послужили его отношения к Платону и его
царственному питомцу, а также женитьба на племяннице Гермия. Но если от
скудных и не всегда беспристрастных биографических сведений мы обратимся
к сочинениям А., то увидим человека с глубокой, искренней любовью к
правде, ясным понимаем действительности, со всеми ее реальными
отношениями, неутомимым рвением к собиранию фактических знаний и вместе
с тем с изумительным даром систематизации и плодотворного распределения
материала. По всему складу своего ума и способностей он является
трезвым, спокойным мыслителем, чуждым фантастических увлечений Платона.
В нем греческая философия совершила свой переход от идеальной
восторженности юношеской эпохи к трезвой рассудительности зрелого
возраста. Сведения о жизни А., переданные нам древними, принадлежат,
главным образом, Диогену Лаэрцию, жившему около 6 веков после А., и
нескольким псевдонимам и анонимам. Ср. Буле, "Vita Aristotelis per annos
digesta" в 1 томе издания сочинений А. (Цвейбр., 1791); Штар,
"Aristotelia" (1 т., "Das Leben des A. von Stagira", Галле, 1830);
Энгельбрехт, "Ueber die wichtigsten Lebensumstande des A. und sein
Verhaltniss zu Alexander" (Эйсл., 1845).
Многочисленные сочинения А. обнимают почти всю область доступного
тогда знания, которое в его трудах получило более глубокое философское
обоснование, приведено было в строгий, систематический порядок и
значительно расширилось с эмпирической стороны. Некоторые из этих
сочинений не были выпущены им вторично при жизни, а многие другие
подложно ему приписаны впоследствии. Но даже те сочинения, которые
бесспорно принадлежат ему, отнюдь не во всех своих частях свободны от
сомнений, и уже древние старались объяснить себе эту неполноту и
отрывочность превратностями судьбы рукописей А. Именно, по преданию,
сохранившемуся у Страбона и Плутарха, от Феофраста, которому А. завещал
свои сочинения, они перешли к Нелию из Скепсиса, наследники которого
спрятали драгоценные рукописи от жадности пергамских царей в погреб, где
они сильно пострадали от сырости и плесени. В I веке до Р. Х. они
проданы были за высокую цену богачу и любителю книг Апелликону, в самом
жалком состоянии, и он постарался восстановить пострадавшие места
рукописей своими собственными прибавками, но не всегда удачно. В
последствии, при Сулле они попали в числе прочей добычи в Рим, где
Тиранниан и Андроник издали их в том виде, в каком мы имеем их теперь.
Этот рассказ, если и верен, то разве только относительно весьма немногих
и второстепенных сочинений А. Первое полное издание на латинском языке с
комментариями арабского философа Аверроеса появилось 1489 в Венеции, а
первое греческое издание сделано Альдом Мануцием (5 т., Венеция, 1495 -
98). За этим последовало новое издание, пересмотренное Эразмом (Базель,
1531), потом другое, пересмотренное Сильбургом (Франкф., 1584) и многие
другие. В конце XVIII стол. Буле сделал новое греческое и латинское
издание (5 т., Цвейбрюк. и Страсб., 1791
- 1800). В XIX ст. иждивениями Берлинской академии приготовлено
пятитомное полное издание сочинений, комментариев, схолий и фрагментов
(Берл., 1831 - 71), которое послужило пособием и для французского
издания Дидо в Париже (5 т., 1848
- 74). Род дополнения к этому изданию представляет "Aristotelis
pseudoepigraphus" (Лейпц., 1863) Розе. Из не дошедших до нас сочинении
А. (ср. Брандис, "De perditis Aristotelis de ideis libris", Бонн, 1823;
Эм. Гейц, "Die verlorenen Shriften des A. ". Лейпц., 1865) особенно
чувствительна утрата тех, которые, по образцу платоновских сочинении,
имели в виду обыкновенную публику, а между учеными сочинениями, вообще
сохранившимися в необработанном виде, потеря книги о "Государствах", в
которой было собрано больше 158 древних государственных уложений,
законов, постановлений и т.д. и служившей фактическим дополнением к его
уцелевшей "Политике". Ср. Штар, "Die Schicksale derAristotelischen
Schriften"(Лейпц., 1832); Розе, "De Aristotelio librorum ordine et
autoritate" (Лейпц., 1854); Бониц, "Aristotelische Studien" (4 т., Вена,
1862 - 66).
Дошедшие до нас сочинения А., между которыми к сожалению недостает
написанных в общедоступной форме, напр. "Диалогов" (хотя принятое
древними различие между экзотерическими и эзотерическими сочинениями
вовсе не было им так строго проведено и, во всяком случае, не означало
различия по содержанию), носят на себе далеко не одинаковый литературный
характер. Даже в одном и том же сочинении одни отделы производят
впечатление основательной обработки, приготовленной для обнародования,
тогда как другие части представляют только более или менее подробные
наброски. Наконец, есть и такие, которые заставляют предполагать, что
они были только легкими заметками учителя для предстоявших лекций, а
некоторые места, как напр. его эвдемическая этика, очевидно обязаны
своим происхождением запискам слушателей, или по крайней мере
переработаны по этим запискам.
Все его сочинения, согласно принятой в системе А. классификации
подразделяются на 4 класса, из которых первый содержит сочинения по
логике и пропедевтике, второй по метафизике и естествознанию, третий по
этике, а четвертый содержит поэтику и риторику. Книги первого класса
собраны учениками А. под названием "Органон"; сюда вошли следующие
сочинения: "Категории", заключающие классификацию всего представляемого,
"Первая аналитика", обнимающая теорию заключений, "Вторая аналитика",
содержащая теорию научного доказательства, "О доказательствах софистов",
тесно связанная с предыдущей, и "Топика", рассматривающая вероятнейшие
заключения в ненаучной области мнения. Подлинность первой из этих книг
сомнительна. Весь "Органон" издан Вайцем (2 т., Ганнов., 1844 - 46),
переведен Целлем (7 т., Штутг., 1836 - 41); "Категории" изданы Ценкером
(Лейпциг, 1846) и Беккером (Берл., 1843), "Категории" и "Аналитики"
переведены Кирхманном (Лейпциг, 1876 - 79). Из сочинении по
теоретической философии - "Метафизику или первую философы" издали
Швеглер (4 т., Тюбинг., 1847
- 48), Бониц (2 т., Бонн, 1848 - 49); "Физику" - Беккер (Берл., 1843)
и Прантль (Лейпциг, 1879), в немец. перев. Вейзе (Лейпц., 1829);
"Историю животных" с переводом - Ауберт и Виммер (Лейпц.. 1860);
"Метеорологию" - Иделер (2 т., Берл., 1834); "Три книги о душе" -
Тренделенбург (2 изд., Берл., 1877) и Торстрик (Берл., 1862), в перев.
Кирхман (Лейпц., 1872). Из сочинений по практической философии -
"Никомахову этику" издали Целль (2 т., Гейдельб., 1820), Мишеле (Берл.,
1829 - 35), Беккер (3 изд., Берл., 1861), Рамзауер (Лейпц., 1878);
"Политику" Гёттлинг (Йена, 1824), Беккер (Берл., 1855) и Зуземиль
(Лейпц., 1872), на немец. яз. Гарве (2 части, Бресл., 1794 - 1802),
Линдау (Ёльс, 1843)и Бернейс (Берл., 1872); "Поэтику" издали: Г. Германн
(Лейпц., 1802), Вален (Берл., 1874), Христ (Лейпц., 1878); "Риторику"
Шпенгель (Лейпц., 1844), оба сочинения вместе - Беккер (Берл., 1859); в
нем. пер. первое из них - Зуземиль (2 изд., Лейпц., 1874) и М. Шмидт
(Йена, 1865), второе Штар (Штутг., 1862), оба вместе - Кнебель (Штутг.,
1840). - На русском языке превосходное изложение философии А., в
особенности его научных трудов, дает книга П. Л. Лаврова: "Очерк истории
физико-математических наук". "Этика и политика А." у Неволина, в его
"Энциклопедии законоведения", т. I. Ср. также Редкин, "Из лекций по
истории философии" (С.-Петербург, 1880); Д. Г. Льюис, "История философии
в жизнеописаниях" (перевод с последнего английского изд., 2 т., Спб.,
1885); Э. Целлера, "Очерк истории греческой философии" (перев. М.
Некрасова, Спб., 1886); Ланге, "История Материализма. Древняя философия"
(т. I, Спб.); "Поэтика Аристотеля" (пер. В. И. Захарова, Варшава, 1885);
Д. Ст. Блеки, "Четыре фазиса нравственности: Сократ, Аристотель,
Христианство и утилитаризм" (перев. на русск, яз., Москва, 1878, in 8°);
д-ра Альб. Швеглера, "История философии" (перев. с 5-го немец. изд. под
ред. П. Д. Юркевича. Вып. I. "Древн. философия", II "Нов. философия"
(Москва, 1864); Н. Скворцова, "Политика Аристотеля" (перев. с греч., с
примечаниями, критическим исследованием и с двумя экскурсами, содержащая
в себе учение о праве и воспитании, Москва, 1865); Д. Г. Льюиса,
"История философии от начала ее в Греции до наших времен. Древняя
философия" (пер. под ред. Спасовича и Неведомского, Спб., 1866).
Аристофан - величайший драматический писатель Греции и древнего Мира,
сын Филиппа; род. около 444 до Р. Х. и умер между 387 - 380 гг. в
Афинах. Первую свою комедию он поставил в 427, но еще под чужим именем.
Когда, год спустя (426), он осмеял в своих "Вавилонянах" могущественного
демагога, кожевника Клеона, последний обвинил его перед советом в том,
будто он в присутствии уполномоченных от союзных государств порицал и
выставил в смешном виде политику Афин. Позднее Клеон поднял против него
довольно обычное в Афинах обвинение в незаконном присвоении звания
афинского гражданина. А., как говорят, защищался перед судом стихами
Гомера:
Моя мать, та говорит: он мой отец;
сам же я
Этого не знаю, ибо кто же может сам
знать кто его произвел?
А. отомстил Клеону, жестоко напав на него в комедии "Всадники". Страх
перед сильным демагогом будто был так велик, что актеры отказались от
этой роли, никто не соглашался даже сделать маску, походящую на Клеона и
А. сам играл эту роль, раскрасив себе лицо. Но этот рассказ, вероятно,
выдуман на основании некоторых непонятых стихов комедии. Вот почти все,
что известно о жизни А.; древние называли его попросту комиком, подобно
тому, как Гомер был известен у них под именем поэта. Из 44 комедий,
написанных А., до нас дошли только 11: "Ахарнейцы", "Всадники", "Облака"
(в позднейшей неоконченной поэтом переработке), "Осы", "Мир", "Птицы",
"Лисистрата", "Женщины на празднике Тесмофорий", "Лягушки", "Женщины в
народном собрании" и "Плутос" (тоже во второй, но оконченной
переработке, в которой она была поставлена на сцену). Все эти комедии,
несомненно, принадлежат к лучшим произведениям античной сцены. Но, чтобы
понять их, нужно быть близко знакомым с жизнью и событиями того времени.
Только такой читатель в состоянии будет достойно оценить остроумные
намеки, тонкий сарказм, "аттическую соль", мастерство и глубину замысла
и исполнения, равно как другие красоты формы, доставившие А. великую
славу художника слова. Его остроумие и шутливость столько же
неиссякаемы, сколько безгранична его смелость. Греки были очарованы
прелестью и обаятельностью его пьес. Приписываемая Платону эпиграмма
говорит, что "музы устроили себе в нем приют". Гёте отзывается о нем
несколько иначе, он называет его "неблаговоспитанным любимцем муз", и с
точки зрения европейского читателя это совершенно верно. Остроты А.
слишком часто кажутся нам грубыми и неблагопристойными, его выражения
слишком обнажены и нечистоплотны, чтобы современный человек, с его тонко
развитым чувством изящного и не подкупленный красотою языка, мог
находить в них художественное наслаждение. Правда, эта грубость
принадлежала не лично А., а всей тогдашней эпохе, привыкшей называть
вещи их настоящим именем, ничем не стесняясь. Но зато комедии А. дают
неоценимый материал для изучения современной ему жизни. По своим
политическим и нравственным убеждениям А. был приверженцем старины,
суровым защитником старых верований, старых обычаев, науки и искусства.
Отсюда его язвительные насмешки над Сократом или, вернее, над
умствованиями софистов в "Облаках", его беспощадные нападки на Еврипида
в "Лягушках" и других комедиях. Свобода древней комедии давала широкий
простор личной сатире, а смелость и фантазия А. сделала такое
безграничное применение из этой свободы, что он ни перед чем не
останавливался, если предмет заслуживал осмеяния. Он не щадил даже
афинский демос, смело бросал ему в лицо обвинения в малодушии,
легкомыслии, в падкости до льстивых речей, глупой доверчивости,
заставляющей его вечно питать надежды и вечно разочаровываться. Эта
безграничная свобода слова составляла вообще характеристическую черту
древней комедии, в которой долгое время видели один из оплотов
демократии; но уже во время пелопонесских войн на нее были наложены
некоторые стеснения. Около 415 г. проведен был закон, несколько
ограничивавший необузданную свободу осмеяния личности. Драматические
произведения А. служат верным зеркалом внутреннего быта тогдашней
Аттики, хотя выводимые в них фигуры и положения часто представлены в
извращенном, карикатурном виде. В первом периоде своей деятельности он
преимущественно изображал общественную жизнь и ее представителей, тогда
как в позднейших его комедиях политика отступает на задний план. Под
конец жизни он поставил на сцену, под именем своего сына, пьесу
"Какалос", в которой молодой человек соблазняет девушку, но затем
женится на ней, узнав кто она родом. Этой пьесой, как признавали уже
древние А. положил начало новой комедии. Как во всем, что касалось
формы, А. был мастером также в стихосложении; его именем назван особый
вид анапеста (каталектический тетраметр, metrum Aristophanium). Основная
форма его следующая:
Этот стих употребляется в страстной; возбужденной речи. См. Рочер,
"A. und sein Zeitalter" (Берл., 1827); Ф. Ранке, "De Aristophanis vita"
(Лейпц., 1845); Мюллер Штрюбинг, "A. und die histor. Kritik" (Лейпц.,
1873). Кроме старых изданий А. Мануция (Венец., 1498), Кюстера и
Берглера (Лейд., 1769), особенного внимания заслуживают следующие:
Брунка (3 т., Страсб., 1781 - 83); Инверницци, начатое с превосходной
равеннской рукописи, под редакцией Бекка (Лейпц., 1794), продолженное с
7-го тома В. Диндорфом и законченное на 13 томе (1826); Беккера (5 т.,
Лонд., 1829), повторенное Диндорфом (Лейпц., 1869), Блейдеса (Галле,
1880, не оконч.); карманные издания Бергка (2 изд., 2 т., Лейпц., 1866)
и Мейнеке (2 т., Лейпц., 1860); наконец "Выборки" с немецкими
примечаниями Кокка (Лейпц., с 1852 во многих изданиях). Между отдельно
изданными пьесами надо указать: "Плутос" Гемстергуиса (Гарлинген, 1744 и
Лейпц., 1811); "Облака" Германа (Лейпц., 1799 и 1830), Рейзига (Лейпц.,
1820) и Тейфеля (Лейпц., 1863 и 1868); "Осы" Гиршига (Лейд.. 1847) и
Рихтера (Берл., 1858); "Женщины на празднике Тесмофорий" Фрицше
(Лейпциг, 1838); Тирша (Гальбершт., 1832) и Фельзена (1878); "Ахарнейцы"
Мюллера (Ганнов., 1863) и В. Риббека (Лейпц., 1864); "Мир" Рихтера
(Берл., 1860); "Лягушки" Фрицше (Цюр., 1845) Фельзена (Лейпц.; 1881);
"Всадники" В. Риббека (Берл., 1867) и Фельзена (Лейпц., 1869). Отдельные
пьесы переведены Виландом в "Attischer Museum", Велькером (2 т. Гиссен,
1810); "Облака" Вольфом (Берл., 1812); "Птицы" Рюккертом в его
посмертных сочинениях (Лейпц., 1867); "Общее собрание" И.Г. Фоссом (3
т., Брауншв., 1821), Дройзеном (3 т., Берл., 1835 - 38; 2 т., Лейпц.,
1871), Иер. Мюллером (3 т., Лейпц., 1843 - 46), Зегером (3 т., Франкф.,
1842 - 48), Шнитцером (Штутгарт, 1842 - 54), Минквицем (Штутг., 1854,
неоконч.) и Деннером (3 т., Франкф., 1861 - 62). Собрание важнейших
древних схолий выпустил Дюбнер (Пар., 1842).
Арифметика (от греч. слов ariJmoV - число и tecnh - искусство) -
часть математики, которая занимается изучением свойств определенных
конкретных величин; в более тесном смысле А. есть наука о числах,
выраженных цифрами, и занимается действиями над числами. А. можно делить
на низшую и высшую, понимая под первой четыре основных действия с целыми
и дробными числами и их практические применения, учение о пропорциях,
возвышение в степень, извлечение квадратных и кубичных корней и решение
численных уравнений, между тем как высшая А. занимается исследованием
свойств чисел вообще, деления целых чисел на части, непрерывных дробей и
пр. - А. находится в тесной, неразрывной связи с алгеброй, которую
Ньютон называл "Общей арифметикой"; вот почему действия - возвышение в
степени, извлечение корней и решения численных уравнений, относящиеся
собственно к алгебре, должны войти в состав А., рассматривая последнюю
как техническую часть алгебры. Рассматривая возвышение в степень, как
частный случай умножения и принимая во внимание, что при извлечении
корней и решении численных уравнений мы производим какое-либо из четырех
основных действий, некоторые математики силились ограничить А. лишь
основными действиями, а именно: сложения, вычитания, умножения и
деления, но подобное ограничение несправедливо, так как три
второстепенных действия А. производятся в известном порядке, который
составляет существенную часть каждого действия. Многие писатели
затруднялись разграничением алгебры от А.; так как первая занимается
теми же действиями, что и вторая. Приняв однако в соображение, что
алгебра доказывает те правила, которыми А. руководствуется, и что
алгебра имеет предметом преобразование действий одних в другие так,
чтобы А. оставалось лишь исполнение самых простейших действий, можно
таким образом утверждать, что алгебра есть обобщенная А., которая, в
свою очередь, есть наука о числах и свойствах вполне определенных
величин.
История А. Трудно сказать что-либо положительное о времени и месте
рождения А. Многочисленные исследователи этого вопроса приписывают
открытие истин А. различным народностям и приурочивают его к разным
эпохам. Историк Иосиф Флавий ("Древняя иудея", кн. I, гл. 8) утверждает,
что еще праотец Авраам, в пребывании своем в Египте, во время голода,
постигшего Ханаанскую землю, первый обучил египтян арифметике и
астрономии. Платон (in Phaedro)и Диоген Лаэрций (in Proemio) тоже
считают Египет колыбелью А. и геометрии. Они говорят, что числа,
числительное искусство и геометрия ниспосланы египтянам от их бога Тевта
(Theut) или Тота (Thot), владевшего торговлей и числами, подобно
греческому Меркурию. Другие, более позднейшие, исследователи полагают,
что А. открыта халдейцами, а Страбон в своей "Географии", говорит, что
современники его приписывали изобретение А. финикиянам, так как они
первые стали производить обширную торговлю, которая, без сомнения,
требовала некоторых познаний в счетной науке. Оставляя однако в стороне
подобные догадки, достоверным можно принять относительно исторического
происхождения А., что люди начали считать с того самого отдаленного
времени, когда, приходя во взаимное столкновение между собою, они стали
группироваться в общества, ибо, без сомнения, они знали число членов
своих семейств, считали свои стада и т. п. Таким образом, начало А.
должно отнести к эпохе первого проявления гражданского строя среди
людей; что же касается усовершенствования первобытных понятий о
счислении, то они должны быть отнесены к гораздо позднейшим временам.
Первыми историческими математиками, сознательно излагавшими А., как
науку, должны быть признаны древние греки, а именно: Евклид (7 - 10
книги его "Элементов"), Диофант - математик IV ст. до Р. Х. (оставил по
себе 13 трактатов, из которых до нас дошло 6) и Никомах, живший в I веке
до Р. Х. В их сочинениях мы встречаемся с двумя различными терминами:
Logistikh - логистика, так наз. "числительное искусство" и ariJmhtekh -
арифметика - наука о свойствах чисел; очевидно, что древние греки
различали особенными именами практическую часть А. от теоретической.
Греки, обогатив А., заимствованную ими, вероятно, от египтян, передали
ее через Александрийскую школу римлянам и арабам, от которых она
начинает проникать повсюду лишь в эпоху Возрождения. Открытие
книгопечатания оказало немаловажную услугу распространению
первоначальных истин А. Насколько медленно проникали во всеобщее
сознание эти истины до эпохи Возрождения, видно из того факта, что даже
у арабов, ревностных носителей "математический цивилизации", всякий
знавший едва четыре основных действия А., считался ученым математиком;
при всем том число подобных ученых было весьма ограничено. С открытия
книгопечатания стали чаще появляться монографии и трактаты по А.,
которые хотя не вносили ничего нового в А., унаследованную от арабов и
греков, но вместе с тем получался толчок к усовершенствованию древних
методов. В 1478 г. была напечатана в С.-Альбанс одно из выдающихся
сочинений по А., под заглавием: "Rhetorica nova Gulielmi de Saona", в
котором с особой ясностью изложены простейшие действия А. или
"Алгоризма", как еще называли греки А-у. Почти одновременно, в 1484
году, вышло прекрасное сочинение итальянца Лукаса де Бурго: "Summa de
Arithmetica, Geometria, Proportioni et Proportionalita", в котором А.
посвящен длинный обзор состояния этой науки до конца XV-го столетия., С
начала XVI-го века появляются все чаще мемуары по А., обогащенные новыми
сведениями, сравнительно с арабскими и унаследованными от Диофанта. Так,
в 1686 г. вводятся десятичные дроби Симоном Стевином - весьма
существенное прибавление к так называемому Алгоризму. Голландец Альберт
Жирар почти одновременно распространяет наше письменное счисление на
десятичные дроби, а англичанин Райт (Wright) в 1616 г. заключил даже в
скобки сложные знаки; в следующем же году, знаменитый Непер (Napier)
доводить знакоположение А. до нынешнего ее состояния.
Одной из самых интересных страниц истории А. должно признать вопрос о
счислении. Сведения, собранные различными исследователями этого важного
вопроса, сводятся к тому заключению, что почти у всех народов, спокон
веков, была принята система десятеричного счисления. Джордж Пикок
(Peacock) проф. кембриджского универ., приводит в своей статье об А. для
"Encyclopedia metropolitana of pure mathematics" прекрасные данные о
системах счисления даже у диких племен, и там мы встречаем десять
различных слов у каждого наречия, которые служат основанием счисления.
Объяснения подобного совпадения систем должно искать в факте наличности
десяти пальцев у человека, который, на первых ступенях своего развития,
естественно, прибегал к своим пальцам для выражения числа. Письменное
счисление десятью цифрами получило свое начало, как надо полагать, на
Востоке, а именно: у индусов, которые передали свое искусство для
усовершенствования арабам, изучившим творения греков по "числительному
искусству". Вполне достоверно, на основании дошедших до нас памятников,
что арабы еще в конце X века совершенно понимали употребление 10 цифр и
не могли не сообщить своего знания всем народам, с которыми имели
сношения. В начале XI века мавры, овладевшие Испанией, прилежно
занимались там математикой и особенно "Логистикой" греков и послужили,
таким образом, впоследствии такими же наставниками по математике для
христианского мира, как египтяне для греков. С появлением цифр в
переводе Птолемеева "Алмагеста", изданном в Испании в 1136 г., индийское
(так назыв. ныне арабское) знакоположение делается употребительнейшим
между учеными. В общежитии, однако, римские цифры господствовали до
половины XV в., когда наступает некоторым образом эпоха смешения римских
и арабских знаков; малопомалу римские знаки уступают место арабским,
среди ученых, благодаря которым арабские и делаются всеобщим достоянием.
Понятно, что весьма трудно проследить весь процесс преобразования нашего
счисления; прибавим поэтому только, что А. достигла настоящей степени
совершенства лишь благодаря гениальным трудам корифеев математики
последних двух столетий; достаточно упомянуть имена Ньютона, Лейбница,
Валлиса, Эйлера и др., чтобы представить себе, сколько трудов было
потрачено, пока А. достигла той степени изящества и простоты, на которую
она возведена в настоящее время.
Не безынтересно будет упомянуть, как постепенно распространялась А. в
нашем отечестве. Карамзин полагает ("История Госуд. Рос. ", т. X, стр.
259), что первая русская А. появилась в исходе XVI ст., под следующим
названием: "Книга, рекома по-гречески Арифметика, по-немецки Алгорисма,
а по-русски - Цифирная счетная мудрость". В предисловии к этому
сочинению, между прочим, сказано: "Сир, сын Амноров, муж мудр бысть; сий
же написал численную сию философию финическими письмены, яко же он
мудрый глаголет, яко безплотна сущи начала, телеса же преминующая... Без
сея книги ни един философ, ни дохтур не может быти; а кто сию мудрость
знает, может быть у государя в великой чти и в жалованьи; по сей
мудрости гости по государствам торгуют и во всяких товарах и в торгах
силу знают, и во всяких весех и в мерах и в земном верстании и в морском
течении зело искусны и счет из всякого числа перечню знают". Это
витиеватое предисловие наглядно показывает, что ничего систематического
нельзя ожидать от подобного арифметического курса. Действительно, мы тут
имеем дело с обрывочными сведениями о 4-х первоначальных действиях,
трактованных еще по древнему методу греков; при этом мы находим также
римские цифры, а не арабские. С арабскими цифрами А. была впервые
сочинена и опубликована у нас учителем математики на Сухаревой башне (в
Москве) Леонтием Магницким, в 1703 г. По мнению другого исследователя
русской старины Голикова (см. "Дополнения к деяниям", кн. V, стр. 78),
Петр Великий привез в 1698 г. из Лондона многих ученых морских офицеров,
в числе коих был Фергарсон, который будто ввел впервые в России арабские
цифры. Бесспорно, что со времени великого преобразователя России А.,
наравне с другими науками, получает свое направление с Запада и
совершенствуется, сообразно состоянию А. у наших соседей. Благодаря же
трудам знаменитого Эйлера, бывшего академиком нашей академии наук, и
целой плеяды славных его учеников, А. вместе с алгеброй получают
самостоятельное направление и, независимо от иностранных математиков,
движутся быстрыми шагами вперед, дойдя до той формы, которую А.
сохранила до настоящего времени. Мы ограничились лишь кратким обзором
истории А., отсылая читателя за подробностями к соответствующим статьям,
составляющим содержание А., и к специальным сочинениям, перечисленным
нами ниже.
Содержание А. Низшая А. К этому отделу причисляют обыкновенно: четыре
основных действия с целыми и дробными числами, учение об отношениях и
пропорциях, тройное правило и основанные на нем: проценты, учет векселей
и правила - цепное, товарищества и смешения. К высшей А. относят
исследование свойств чисел вообще и деление целых чисел на части. Кроме
того, различают еще практическую А. от теоретической, что подходит под
деление А. на низшую и высшую. Надо еще упомянуть о так называемой
политической А., под которой понимают применение общей А. к вычислению
рент, лотерей, эмеритур и пр., хотя все эти вопросы основаны,
собственно, на теории вероятностей.

Литература А. Евклида, "Elementa" - около конца IV стол.; Диофанта,
"Arithmetica" (III в.); Никомаха, "Theologumena Arithmetices" (I в. до
Р. Х.); Боэций (VI ст. после Р. Х.); Сакро-Боско (1226), "Algorithmus
seu Arithmeticaein troductio" (изд. в Венеции 1623); Иордан Немогарий
(1524, напечатано готическим шрифтом); Стифелия, "Arithmetica Integra"
(1544); Бернард Солиньяк (Solignac) (1580); Адам Риз (Reesse, 1610);Петр
Апианий (1627); Альберт Жирар (1629); Валлиса, "Arithmetica infinitorum"
(1655);Ньютона, "Opera" (1666); Лейбница, "Opera" (1677); Паппа,
"Collectanea Маthematica"; Лесли, "Philosophy of Mathematics"; Эйлер,
Абель, Лагранж, Де-Моавр, Гаусс, Коши и др. Учебники на русском языке,
Малинин и Буренин, Буссе, Леве и мн. др.
Аркатура - ряд маленьких арочек, на колонках, маленькая аркада;
применяется преимущественно в романском и готическом стилях; бывает
большею частью слепой, т.е. прислоненной к стене.
Арк-бутаны (франц. Arc-boutant) - наружные упорные арки готических
соборов, упирающиеся верхним концом в стену, а нижним - в столбы или
контрфорсы.
Арль (Aries, Arelate) - главный город округа французского
департамента Устья Роны, в Провансе, на левом берегу главного восточного
рукава разделяющейся здесь Роны, в 45 км. от впадения ее в море, на
Средиземной жел. дороге, расположен в прелестной местности среди садов и
лугов. В 1886 г. в нем считалось 15291 (в общине 23491) жителей, ведущих
торговлю винами, хлебом, скотом, колбасами, плодами и маслом. Они
занимаются также кораблестроением, имеют несколько машинои
вагоностроительных заводов, шелковых, шляпных и табачных фабрик. В
больших машинных и ремонтных железнодорожных мастерских занято до 1200
человек рабочих. В городе есть коллегия, коммерческий суд,
гидрографическая школа, публичная библиотека, естественноисторический и
богатый кабинет древностей. Для осушки болот, ради оздоровления
местности, и в виду некоторых неудобств, мешающих судоходству по Роне,
прорыть Арльский канал, в 60 м. ширины и 7-9 м. глубины, проходящий к
южному берегу. Через Рону перекинут плашкоутный мост в Тренкетайль
- предместье А., лежащее на острове дельты Камарг, славящемся крупным
скотоводством. А. считается одним из древнейших городов Франции, и
известен хорошо сохранившимися древними памятниками. Между ними особенно
замечателен амфитеатр в 140 м. длиною и 103 м. шириною с двойной
аркадой, реставрированный в 1846 году для боя быков, и развалины театра,
к которому принадлежит так называемая Роландова башня. Театр в 102 м.
ширины вмещает 16000 зрителей; от него сохранился боковой вход, пять
арок, две коринфские колонны, авансцена, оркестр и первые ступени круга.
Незначительные остатки дворца Константина Великого теперь называются
замком Труйль (Le Chateau de Trouille). Найденный в 1389 г. и
поставленный в 1676 г. перед ратушей гранитный обелиск имеет 15,28 м.
вышины; замечательны развалины двух храмов, триумфальной арки, и
множества надгробных памятников; далее, к В. от города находится
кладбище, которым пользовались еще римляне, Елисейские поля (Elyscamps),
где найдено много древнехристианских саркофагов и т.д. В театре найдены
превосходные статуи, и между прочим Арльская Венера, отправленная в 1863
г. в парижский Лувр. Собор св. Трофима, в древнеримском стиле с
красивыми арками портала, выстроен в XII столетии; принадлежащий к
собору монастырь отличается замечательными тайниками с четырьмя
галереями, круглыми и стрельчатыми сводами. Старая церковь св. Анны
служит музеем древностей.

<<

стр. 13
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>