<<

стр. 132
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

был не грек, а варвар, не смотря на греческое образование, на
покровительство греческому быту и искусству; это был настоящий азиатский
деспот по натуре. Древние приписывали М. большой ум и особые
лингвистические способности: рассказывают, например, что с
представителями каждого из 22 подвластных ему народов он мог говорить на
его родном языке. Истории митридатовских войн рассказана у Аппиана Ср.
Th. Keinach, "Mithridate Eupator" (П., 1890).
Я. И.
Митрополит - епископ митрополии, т. е. главного города области
(Eparcia) или провинции (diocesis) в греко-римской империи. Одни думают,
что название М. явилось не ранее 1-го вселенского собора (З5 г.);
другие, если не название, то функции деятельности М., особые от общих
епископских усматривают еще в лице самих апостолов; третьи полагают, что
митрополичья юрисдикция установлена во II в. и была вызвана назревшей
необходимостью централизации в областном церковном управлении. На 1
вселенском соборе и на соборе антиохийском 341 г. юрисдикция М. была
окончательно установлена, увеличена в объеме и точно регламентирована.
Кроме права созывать областные соборы, им были усвоены: право надзора за
церковными делами всей области, так что ни один епископ без М. не мог
постановлять чего-либо важного; право давать общительные грамоты лицам
из клира, отлучающимся из своих eпapхий (litteras formatas); принимать
апелляции на епископов от пресвитеров и клириков; утверждать и
посвящать, при участи других двух или трех епископов, вновь избранных на
епископство. При открытии епископской вакансии в области, М. извещал о
том всех епископов, приглашая их к избранию нового епископа, и все
епископы должны были собраться для того в митрополию или прислать
письменное согласие на избрание кого-либо. При избрании самого М. должны
были присутствовать все епископы лично. Трулльский собор (692 г.)
постановил, чтобы митрополичьи округи в точности совпадали с диоцезами
государственного деления империи, но это правило соблюдалось только на
Востоке: на Западе держались указаний апостольского происхождения
церквей, почему митрополия римского епископа обнимала десять областей,
прилегавших непосредственно к Риму. В этом смысле на Востоке папу долго
еще называли (напр. Михаил Пселл в XI в.) митрополитом, хотя, согласно
определению халкидонского собора, он, наравне с епископами Иepycaлима,
Aнтиохии, Александрии и Константинополя, носил название патриарха. Права
митрополичьей юрисдикции сначала и на Западе были те же, что и на
Востоке. Собор толедский 589 г. усилил права митрополита, позволив ему,
с согласия областного собора, подвергать подведомых ему епископов
наказаниям. С образованием новых германских государств значение
митрополитанского управления изменил ось в той мере, в какой прежние
митрополии в это время утратили свое значение и место областных
церковных соборов заступили имперские сеймы. К тому же деление на
диоцезы здесь отсутствовало. Правда, папа Захария пытался восстановить
митрополитанскую систему церковного управления, но попытка его не имела
успеха. Карл В., по настоянию папы Адриана, своими капитуляциями
установил митрополичью юрисдикцию во всех своих владениях; но фактически
прежняя власть М. не могла осуществляться вполне уже потому, что на
сеймах подведомственный ему епископ являлся на равных с ним правах
представительства и, по обстоятельствам или по выдающимся способностям
представительства, епископ имел иногда в делах собрания большее
значение, чем М. С течением времени западные М. вместо того, чтобы самим
вместе с собором избирать епископов, как было в начале, должны были
ограничиться правом исследовать законность" избрания и правом
посвящения. Мало помалу епископы сделались совершенно независимыми от
М., политические права тех и других были совершенно одинаковы - оба были
одинаково подчинены королю; но король мог защищать епископа против М.,
М. же не мог защищать епископа против короля; епископ мог апеллировать
на М. к папе, а М. должен был тем не менее приглашать епископов своей
митрополии к участию в своих решениях. Лишь в Англии митрополитское
управление держалось прочно; епископы кентерберийские и йopкские
пользовались правами М. во всей их первоначальной полной. В последующее
время юрисдикция М. на Западе чем далее, тем более сокращалась, в той
мере, в какой развивалась централизующая система папизма. Сардикийский
собор предоставил римскому епископу право принимать апелляции епископов
на М. и постановлять по ним окончательное решение. Папа Николай I (858 -
867) постановил, что без его согласия ни один епископ не может быть
низложен. Иннокений III усвоил себе право непосредственного суда во всех
делах о епископах, а Александр III постановил, что на всякий суд,
духовный и светский, даже в не значительных делах (in causis minimis)
возможна апелляция к папе. На соборе равеннском (877 г.) постановлено,
что каждый М., который не испросит у папы паллиума, должен считаться
низложенным. Григорий VII требовал от М. присяги в том, что они будут
защищать папство, во всякое время являться к папе по первому призыву и
т. д. Климент IV (1264 - 1268) усвоил себе право полного распоряжения
всеми приходами и бенефициями. В XI в. от М. отнято, наконец, даже право
созывать провинциальные соборы, через учреждение должностей сначала
апостолического викария, а затем папского легата, которые посылались из
Рима для созыва соборов. Наконец, папы усвоили себе и все поместное
церковное законодательство и кодификацию церковных законов. Папские
декреталии получили значение канонов - то самое, какое имели определения
соборов, и заменяли последние. От прежней митрополичьей юрисдикции к
XIII в. на Западе уже ничего не осталось. Последующие столетия
представляют лишь несколько безуспешных попыток борьбы епископализма с
куриализмом, стремления отстоять права епископа вообще против
всепоглощающего абсолютизма римской курии, так как не митрополитство
только, но и самое епископство провозглашено было излиянием папства.
Ныне в католической церкви название М. - лишь почетный титул. В
восточных патриархатах титул М. удерживается за всеми теми епископами,
епископии которых были митрополиями во времена византийской империи, и
имеет тоже каноническое значение, какое дано им в века вселенских
соборов, но в виду современного состояния их епархий - по необходимости
лишь в теории и номинально. В других православных авто-кефальных церквах
права и обязанности М. осуществляются в большей мере, хотя и сообразно с
политическим положением страны, так, в Австрии права митрополитанского
управления православных церквей часто нарушаются государственной
властью.
Н. Б - в.
Михаил Архангел - один из семи архангелов, национальный покровитель
иудеев (Дан. X, 13 и др.), вождь небесного воинства в его борьбе с
темными силами ада (посл. Иуды 8 - 10). Почитание его в христианской
церкви восходит к древнейшим временам; память его чтится 8 ноября.
Михаил Всеволодович - князь черниговский, сын Василия Святославича
Чермного, причтенный к лику святых. Некоторое время, с 1216 г., был
переяславским князем, затем один год, после калкской битвы, новгородским
и с 1225 г. - черниговским. С 1229 г. по 1232 г. враждовал с Ярославом
Всеволодовичем; в 1234 г. занял Галич, а через два года - Киев; в 1239
г., напуганный слухами о татарах, бежал в Венгрию, оттуда в Польшу,
скитался там по разным городам и, возвратясь на родину, жил на острове
против Киева, разоренного татарами. Пробыв опять несколько лет в
Венгрии, по случаю женитьбы своего сына (Ростислава) на дочери Белы VI,
вернулся в Чернигов (1245); по приказанию ханских сановников,
переписывавших там народ, отправился в Орду и там был зверски замучен
татарами из-за несоблюдения татарских языческих обычаев (20 сент. 1246).
Тела его и погибшего с ним его боярина Феодора были погребены
первоначально в Чернигове, потом перенесены в Москву (1572.); теперь
покоятся в кремлевском Архангельском соборе (с 1774 г.), в бронзовой
раке, заменившей чеканную серебряную, похищенную в 1812 г.
В. Р - в.
Михаил Федорович - первый царь из дома Романовых. Отцом М. Федоровича
был Федор Никитич, впоследствии патриарх Филарет, женатый на Ксении
Ивановне Шестовой, из незнатного рода; в июне 1596 г. у них родился сын
М. В 1601 г. Борис Годунов постриг и сослал Федора Никитича в Софийский
Антониев м-рь, а мать М. Федоровича постриг под именем Марфы и сослал в
Заонежье, в Егорьевский погост Толвуйской волости. М. Федорович жил на
Белоозере с теткой своей, Марфой Никитичной Черкасской; с 1603 г. жил в
Клину, родовой вотчине Романовых, с 1605 г. вместе с матерью. Первый
самозванец возвел Филарета в сан ростовского митрополита; семья
соединилась и почти до конца 1608 г. жила вместе, а во времена
Тушинского вора, когда Филарет был у него в почетном плену - в Москве. В
1610 г. Филарет был вместе с кн. Голицыным послан к полякам, которые его
не отпустили и 9 лет М. не видал отца. Будущий царь с матерью были
задержаны в московском Кремле и выпущены из плена только в ноябре 1612
г., когда и удалились в Кострому, проживая то в собственном доме, то в
Ипатьевском м-ре. Собор 1613 г. избрал М. Федоровича на московский
престол 21 февраля. 13 марта послы от собора прибыли в Кострому, а 14
были приняты в Ипатьевском м-ре. Инокиня Марфа и М. решительно
отказывались принять предложение собора, главным образом потому, что,
как говорила мать, "у сына ее и в мыслях нет на таких великих преславных
государствах быть государем; он - не в совершенных летах, а московского
государства всяких чинов люди по грехам измалодушествовались, дав свои
души прежним государям, не прямо служили". После шестичасовых
переговоров М. и мать, когда им пригрозили, что Бог взыщет на них
конечное разорение государства, согласились принять избрание М. на
престол. 19 марта медленно двинулся М. в Москву; 11 июня 1613 г.
состоялось царское его венчание. Вступив на московский престол, М.
принужден был заняться упорядочением внутренних дел и борьбой с внешними
врагами - Швецией и Польшей; к тому же шайки Лисовского, Заруцкого и др.
спокойно перемещались из одного края русской земли в другой, грабили и
бесчинствовали, вконец разоряя московское государство. Первой заботой
нового правительства был сбор казны. Царь и собор повсюду рассылали
грамоты с приказаниями собирать подати и казенные доходы, с просьбами
займа для казны денег и всего, что только можно дать вещами. Особенное
внимание было обращено на шайки казаков и всякого сброда. Продолжительна
была борьба с Заруцким на ЮВ, с шайкой которого разделались только в
июне 1614 г.; осенью 1614 г. сладили с атаманом Баловнем и его шайкой на
верхнем течении Волги; наконец, удалось ослабить и рассеять наиболее
опасную шайку - Лисовского (к 1616 г.). Собор 1616 г. решает обложить
всех торговых людей пятой деньгой и богачам указывает, какие суммы они
должны дать казне, для ведения войны с внешними врагами. Шведы владели
Новгородом и водской пятиной и желали присоединения этой области к
Швеции; кроме того, шведы требовали, чтобы Русь признала царем
московским королевича Филиппа, которому уже присягали новгородцы.
Военные дела русских под предводительством князя Дмитрия Трубецкого, шли
неудачно, но шведы более интересовались тем, чтобы не допускать русских
к Балтийскому морю, чем захватом Новгородской земли; поэтому они охотно
согласились на посредничество Англии и Голландии в переговорах о мире.
Переговоры часто прерывались, наконец закончились вечным миром в
Столбове (1617 г.). Шведы уступали русским Новгород, Порхов, Старую
Руссу, Ладогу и Гдов, а русские шведам - приморский край: Ивангород,
Ямь, Копорье, Орешек и Корелу, обязываясь притом выплатить Швеции 20000
руб. Тогда же англичане, голландцы и шведы выхлопотали себе важные
торговые привилегии. Летом 1617 г. королевич Владислав двинулся к Москве
и в 1618 г., опираясь на помощь казацкого гетмана Сагайдачного, вошел в
Московскую область. После неудачного приступа к Москве, Владислав и
Сагайдачный отступили к Троице; туда же, под предводительством Фед.
Шереметева, двинулось и русское войско. Но битвы не последовало, так как
обе стороны чувствовали себя обессиленными; 1 декабря 1618 г. заключено
было Деулинское перемирие на 14 лет и 6 месяцев. Вернувшемуся митр.
Филарету был предложен патриарший престол. После обычных отрицаний
Филарет принял его, получив титул "великого государя". Наступило время
двоевластия: грамоты писались от имени царя и патриарха, М. Федорович во
всех вопросах подчинялся влиянию отца. Все внимание царя и патриарха
сосредоточивается на внутренних делах. В 1619 г. в Москве еще заседал
собор, переживший окончание войны со шведами и поляками. Собор обратил
внимание на тяжелое экономическое положение России. Главной мерой для
увеличения доходности казны была рассылка так называемых писцовых книг.
На соборе указывалось, что посланные переписчики брали с богатых взятки,
а убогих притесняли, с одних брали подати по писцовым книгам, с других -
по дозорным. Неправда царила всюду. Добывать деньги старались всякими
мерами, даже занимали деньги у англичан, давая им за то право
беспошлинной торговли; служилых людей, живущих в посадах, обложили общим
посадским тяглом; таможенные и кабацкие сборы стали давать на откуп и
старались, чтобы пили побольше, увеличивая тем казне доход. Кроме
таможенных сборов, облагалась разнообразными поборами (полавочное, мыто
и т. п.) всякая торговля, даже повседневные занятия (брали за водопой
скотины, мытье белья и т. п.). Из внутренних дел времени двоевластия
важнейшие: возобновление губных старост в 1627 году, преследование
разбоев, распространение крепостного права, развитие системы приказов.
Особенное внимание было обращено на Сибирь и Поволжский край. Сибирь
давала меха, и правительство старалось монополизировать этот торговый
промысел, так как повсюду, особенно за границей, при отсутствии денег,
расплачивалось мехами. В то же время занимаемые русскими земли все
расширялись в восточном и южном направлениях; ядром населения были здесь
казаки и так называемые пашенные крестьяне; в 1621 г. в Сибирь был
посвящен первый apxиepeй - архиепископ Киприан. На Волге, особенно в
южном ее течении, от Жигулевских гор, старались ослабить разбой и
доставить возможность развиваться торговле с Прикаспийским краем и
Персией. Между тем, истекал срок перемирия с Польшей. Царь старался
собрать возможно большие и благоустроенные силы для предстоящей борьбы,
так как постоянные недоразумения с Польшей не прекращались.
Правительство приказывало еще в 1631 г. всем дворянам и детям боярским
быть готовыми. С монастырских имений, со всех вотчин и поместий положены
были деньги за "даточных людей", решено было нанять иноземных ратников,
купить за границей 10000 мушкетов с фитилями и т. д.
Несогласия с Польшей обострялись все больше и больше, особенно
вследствие оскорблений, наносимых поляками М., как царю московскому.
Русские послы постоянно жаловались, что поляки не называют М. царем,
неправильно и с пропусками пишут титул московского царя и т. д. В апреле
1632 г. умер Сигизмунд III. В Польше начались междоусобия при выборе
нового короля. М. и Филарет решили воспользоваться удобным временем и
начать войну. Созван был собор, на котором определено было отомстить
полякам за прежние неправды и отнять захваченные области; перемирие было
прервано, и с осени 1632 г. началась война. Главными начальниками над
войском были назначены Мих. Борисович Шеин и окольничий Артемий
Измайлов. Они двинулись к Смоленску, Шеин начал осаду города; на помощь
Смоленску явился король Владислав, осадил Шеина, держал его в осаде до
февраля 1634 г.; помощи из Москвы Шеин не получил и принужден был
сдаться, положив все знамена и пушки перед королем и отступив к Москве с
8000 челов. Незадолго перед ним умер патpиарх Филарет (1 октября 1633
г.); бояре стали оказывать большое влияние на добродушного царя. Они не
любили гордого и заносчивого Шеина; его и Измайлова обвинили в измене и
обоим отрубили головы. Созванный в начале 1634 г. собор склонялся к
заключению мира, так как не было средств к продолжению войны. Угрозы
Швеции и Турции заставили и поляков желать мира. На рч. Поляновке
заключен был вечный мир (4 июня 1634 г.). Поляки хотели получить 100000
р. за отказ Владислава от титула московского царя, но удовольствовались
20000 руб.; из земель были уступлены на вечные времена Смоленская и
Черниговская. Русскими послами были отвергнуты предложения о более
тесном союзе Польши и Москвы, а также требования поляков, чтобы титул
московского царя писался не "царя всея Руси, а "своея Руси", так как М.
не владеет всей русской землей. С этих пор начинается большее сближение
московских людей с иностранцами. Из Западной Европы прибыло голштинское
посольство, описанное известным Олеарием; в Германию послан был
переводчик Захария Николаев за мастерами медноплавильного дела; многие
иноземцы получили привилегии на торговлю и на устройство заводов,
несмотря на протесты и недовольство русских промышленников; немцам было
отведено место для кирки; иноземные солдаты стали составлять необходимую
принадлежность русского войска и т. д. Правительство продолжало
монополизировать в свою пользу разные виды торговли (напр. торговлю
льном, производство селитры и т. п.) и отдавать разные ремесленные и
иные занятия на откуп (напр. занятия извозным, дегтярным, квасным
промыслом, сборы на мостах и перевозах и т. д.). Крепостное право все
развивалось. Преследование разбойников (суздальско-костромская шайка
Толстого и др.) и фальшивомонетчиков, которым стали заливать горло
оловом, приносило немало хлопот московскому правительству. Защита южных
границ от набегов татар вызвала постройку укрепленных гг. Тамбова,
Козлова, Пензы, Симбирска, Верхнего и Нижнего Ломова и др. В конце
царствования М. поднят был вопрос об Азове. В 1636 - 37 гг. донские
казаки взяли Азов; крымский хан, побуждаемый султаном, грозил Москве
войной; созвали собор, стали готовиться к войне. В начале 1641 г. под
стенами Азова явились турки, осадили его и почти разрушили азовские
стены пушечными выстрелами, но казаков из Азова выбить не могли. Казаки,
видя, однако, что им одним не владеть Азовом, били челом М., прося его
принять город под свою власть. Для решения этого важного вопроса вновь
был созван собор в самом начале 1642 г. Мнения на соборе разделились:
дворяне стояли за принятие Азова и за вчинание войны с турками. Гости и
торговые люди не были за войну; люди низшего чина отдавались на волю
царя, но все жаловались на свое печальное, экономическое положение и
разорение. Несмотря на то, что решительно за войну высказалось из 195
членов собора 152, правительство решило Азова под свою власть не брать и
войны не начинать. Посла турецкого Чилибея приняли с честью и тогда же
послали казакам приказ возвратить Азов туркам. В Турцию были отправлены
послы с дарами и уверениями в дружественном расположении моск.
правительства. Раздраженные казаки удалились из Азова, но грозили, что
уйдут с Дона и будут беспокоить персиян. В самом конце царствования М. в
Москве шли переговоры о браке царской дочери Ирины с принцем датским
Вольдемаром. Принц Вольдемар прибыл в Москву в 1644 г., но не пожелал
принять православия, хотя его всеми силами побуждали к перемене веры и
отпустили на родину только в царствование Алексея Михайловича. В то же
время шли переговоры с польскими послами, Стемпковским и др., о выдаче
самозванца Лубы, прибывшего с посольством в Москву. Польские послы ни за
что не хотели выдавать невольного самозванца, ссылаясь на его
невиновность. Во время этих переговоров в ночь на 13 июля 1645 г. М.
Федорович скончался, должно быть от водяной болезни. Когда в 1616 г. М.
задумали женить, он выбрал дочь бедного дворянина, Марью Ивановну
Хлопову, но брак расстроился. В 1624 г. М. женился на дочери кн.
Владимира Тимофееевича Долгорукова, Марии. Через 4 месяца она умерла,
быть может от отравы. Во второй раз М. женился в 1626 г. на дочери
незнатного дворянина - Евдокии Лукьяновне Стрешневой. От нее он имел
сына Алексея, дочерей - Ирину, Анну и Татьяну. В юных летах у М.
Федоровича умерли: сыновья - Иоанн и Василий, дочери Пелагея, Марфа,
Софья и Евдокия. Михаил Федорович был задумчив, кроток, послушлив, тих и
религиозен. В делах государственных и личных им руководили близкие люди.
Эти люди, как и соборы земских москов. людей, поддержали М. Федоровича,
с 1625 г. принявшего титул Самодержца, дали ему возможность выйти из
затруднительного положения и несколько облегчить тяжелые раны,
нанесенные московскому царству "лихолетьем", "розрухою" Смутного
времени. Кроме общих сочинений по истории, в который вошла история
царствования М. Федоровича (Арцыбашев, "Повествование о России",
доведено до 1698 г.; Соловьев, "История России", т. IX; русская история
Карамзина, Полевого и Иловайского не доведена до времени царя М.
Федоровича), существует монография Берха: "Царствование М. Федоровича"
(СПб., 1832); пользоваться ей нужно с большой осторожностью. Важны
отдельные работы: П. Островского, "Историко-Статистическое описание
первоклассного кафедрального Ипатьевского м-ря" (1870), и статья Хрущева
в "Древней и Нов. России" (1876 г., № 12: "Ксения Ивановна Романова", с
портретом царицы).
И. Ж.
Михаил Ярославич - вел. князь тверской. Родился в 1271 г., стол занял
около 1285 г.; в 1286 г. успешно преследовал литовцев, напавших на
тверскую землю. В 1288 г., за то, что М. "не восхоте поклонитися вел.
князю Дмитрию", последний с большим войском явился в тверскую землю,
опустошил окрестности Кашина, и дошел до самой Твери, но тут был
заключен мир и М. жил в согласии с Дмитрием до смерти последнего (1294).
Зато с первых же лет княжения его брата Андрея открывается борьба,
несколько раз прекращаемая духовенством. В 1301 г. М. пошел на помощь
новгородцам против шведов, построивших на Неве, против Охты, крепость
Ландскрону, но с полпути вернулся, узнав, что эта крепость уже сожжена
новгородцами и их союзниками. В том же году он участвовал на съезде
князей в Дмитрове, где переговаривали, вероятно, о Переяславле. С 1304
г., когда, по смерти вел. князя Андрея, множество его бояр отъехало в
Тверь, начинается продолжительная борьба Москвы с Тверью из-за великого
княжения. Получив в 1304 г. от хана ярлык, М. пошел с большой ратью на
Москву, но, не будучи в силах взять ее, вернулся, заключив мир с Юрием.
В 1308 г. снова пошел на Москву, бился под городом и "много зла
сотвори". Вслед затем М. Ярославич был приглашен в Новгород для разбора
возникших там споров по поводу тверских владений в новгородской области
и уладил дело, не возвращая земель. Но в 1314 г. новгородцы,
воспользовавшись пребыванием М. в Орде, куда он отправился за получением
ярлыка от нового хана Узбека, прогнали его наместников и пригласили к
себе Юрия Даниловича. Вернувшийся М. разбил новгородцев под Торжком,
взял с них окуп в 5000 гривенок серебром, равно с жителей Торжка и
казнил главных виновников возмущения, продолжая в то же время не
пропускать в Новгород хлебных обозов. В 1316 г. Михаил Ярославич снова
поднялся на новгородцев со всей низовской землей, но до сражения дело не
дошло. В следующем году против него поднялся получивший ярлык на великое
княжение и женившийся на сестре Узбека, Кончаке, Юрий, пользуясь
содействием новгородцев, но потерпел страшное поражение при с. Бортеневе
(1318), после которого был заключен мир; М. Ярославич, боясь татар,
согласился на уступки. В 1319 г. М. казнен по приказанию хана,
обвиняемый в утайке дани и отравлении пленной Кончаки. От брака с Анной
Дмитриевной Ростовской М. имел сыновей Дмитрия Грозные очи, Александра,
Константина, Василия и дочь Федору.
В. Р - в.
Михайловский (Николай Константинович) - выдающийся публицист,
социолог и критик. Род. 15 ноября 1842 г. в Мещовске, Калужской губ., в
бедной дворянской семье. Учился в горном корпусе, где дошел до
специальных классов. Уже в 18 лет выступил на литературное поприще, в
критическом отделе "Рассвета", Кремпина; сотрудничал в "Книжном Вестн.",
"Гласном Суде", "Неделе", "Невском Сборнике", "Современном Обозрении",
перевел "Французскую демократию" Прудона (СПб., 1867). Воспоминаниям об
этой поре дебютов, когда он вел жизнь литературной богемы, М. посвятил
значительную часть своей книги "Литература и Жизнь" и, в
беллетристической форме, очерки: "В перемежку". С особенной теплотой
вспоминает он о рано умершем, почти совершенно неизвестном, но очень
даровитом ученом и писателе - Ножине которому многим духовно обязан. С
1869 г. М. становится постоянным и деятельнейшим сотрудником перешедших
к Некрасову "Отеч. записок", а со смертью Некрасова (1877) - одним из
трех редакторов журнала (с Салтыковым и Елисеевым). В "Отечественных
Зап." 1869 - 84 гг. помещены важнейшие социологические и критические
статьи его: "Что такое прогресс", "Teopия Дарвина и общественная наука",
"Суздальцы и суздальская критика" "Вольтер-человек и Вольтер-мыслитель"
"Орган, неделимое, целое", "Что такое счастье", "Борьба за
индивидуальность", "Вольница и подвижники", "Герои и толпа", "Десница и
шуйца гр. Л. Толстого", "Жестокий талант" и др. Кроме того, он
ежемесячно вел отдел "Литературных и журнальных заметок", иногда под
заглавиями: "Записки Профана", "Письма о правде и неправде", "Письма к
ученым людям", "Письма к неучам". После закрытия в 1885 г. "Отеч. Зап.",
М. несколько лет был сотрудником и членом редакции "Север. Вестн." (при
А. М. Евреиновой), писал в "Русск. Мысли" (полемика с Л. З. Слонимским,
ряд статей под заглавием "Литература и Жизнь"), а с начала 1890-х гг.
стоит во главе "Русск. Богат.", где ведет ежемесячные литературные
заметки под общим заглавием: "Литература и Жизнь". Сочинения М. собраны
в 6 том. (СПб., 1879-87; т. I-III вышли 2-м изд., СПб., 1887 - 88).
Отдельно напечатаны три книжки "Критических опытов" - "Лев Толстой"
(СПб., 1887), "Щедрин" (М., 1890), "Иван Грозный в русской литературе.
Герой безвременья" (СПб.) - и "Литература и Жизнь" (СПб., 1892). К соч.
Шелгунова и Глеба Успенского приложены вступительные статьи М. К
дешевому изданию Ф. Ф. Павленкова сочинений Белинского (СПб., 1896),
приложена статья М.: "Белинский и Прудон" (из "Записок Профана").
Литературная деятельность М. выражает собою тот созидающий период
новейшей истории русской передовой мысли, которым сменился боевой период
"бури и натиска", ниспровержения старых устоев общественного
миросозерцания. В этом смысле М. явился прямой реакцией против
крайностей и ложных шагов Писарева, место которого он занял как "первый
критик" и "властитель дум" младшего поколения 60-х гг. Хронологически
преемник Писарева, он по существу был продолжателем Чернышевского, а в
своих социологических работах - автора "Исторических писем". Главная
заслуга его в том, что он понял опасность, заключавшуюся в писаревской
пропаганде утилитарного эгоизма, индивидуализма и "мыслящего реализма",
которые в своем логическом развитии приводили к игнорированию
общественных интересов. Как в своих теоретических работах по социологии,
так еще больше в литературно-критических статьях своих, М. снова
выдвинул на первый план идеал служения обществу и самопожертвования для
блага общего, а своим учением о роли личности побуждал начинать это
служение немедленно. М. журналист по преимуществу; он стремится не
столько к стройности и логическому совершенству, сколько к благотворному
воздействию на читателя. Вот почему чисто-научные доводы против
"субъективного метода" не колеблют значения, которое в свое время имели
социологические этюды М., как явление публицистическое. Протест М.
против органической теории Спенсера и его стремление показать, что в
исторической жизни идеал, элемент желательного, имеет огромное значение,
создавали в читателях настроение, враждебное историческому фатализму и
квиетизму. Поколение 70-х гг., глубоко проникнутое идеями альтруизма,
выросло на статьях М. и считало его в числе главных умственных вождей
своих. -Значение; которое М. приобрел после первых же социологических
статей в "Отечественных Записках", побудило редакцию передать ему роль
"первого критика"; с самого начала 70-х гг. он становится по
преимуществу литературным обозревателем, лишь изредка давая этюды
исключительно научного содержания. Обладая выдающейся эрудицией в науках
философских и общественных и вместе с тем большою литературною
проницательностью, хота и не эстетического свойства, М. создал особый
род, который трудно подвести под установившиеся типы русской критики.
Это-отклик на все, что волновало русское общество, как в сфере научной
мысли, так и в сфере практической жизни и текущих литературных явлений.
Сам М., с уверенностью человека, к которому никто не приложит такого
эпитета, охотнее всего называет себя "профаном"; важнейшая часть его
литературных заметок - "Записки Профана" (т. III). Этим самоопределением
он хотел отделить себя от цеховой учености, которой нет дела до жизни и
которая стремится только к формальной истине. "Профан", напротив того,
интересуется только жизнью, ко всякому явлению подходит с вопросом: а
что оно дает для уяснения смысла человеческой жизни, содействует ли
достижений человеческого счастья? Насмешки М. над цеховою ученостью дали
повод обвинять его в осмеивании науки вообще; но на самом деле никто из
русских писателей новейшего времени не содействовал в такой мере
популяризации научного мышления, как М. Он вполне осуществил план
Валериана Майкова, который видел в критике "единственное средство
заманить публику в сети интереса науки". Блестящий литературный талант
М., едкость стиля и самая манера письма - перемешивать серьезность и
глубину доказательств разными "полемическими красотами", - все это
вносит чрезвычайное оживление в самые абстрактные и "скучные" сюжеты;
средняя публика больше всего благодаря М. ознакомилась со всеми
научно-философскими злобами дня последних 25
- 30 лет. Больше всего М. всегда уделял место вопросам выработки
миросозерцания. Борьба с холодным самодовольством узкого позитивизма и
его желанием освободить себя от "проклятых вопросов"; борьба с
писаревщиной и в том числе протест против воззрений Писарева на
искусство (отношение Писарева к Пушкину М. воззвал вандализмом, столь же
бессмысленным, как разрушение коммунарами Вандомской колонны);
вытеснение основ общественного альтруизма и вытекающих из них
нравственных обязанностей; вытеснение опасных сторон чрезмерного
преклонения перед народом и одностороннего народничества; борьба с
идеями гр. Толстого о непротивлении злу, поскольку они благоприятствуют
общественному индифферентизму; в последние годы горячая и
систематическая борьба с преувеличениями "экономического материализма" -
таковы главные этапные пункты неустанной, из месяца в месяц, журнальной
деятельности М.
Отдельные литературные явления давали М. возможность высказать много
оригинальных мыслей и создать несколько проницательных характеристик.
"Кающийся дворянин", тип которого выяснен М., давно стал крылатым
словом, как и другое замечание М., что в 60-х гг. в литературу и жизнь
"пришел разночинец". Определением "кающийся дворянин" схвачена самая
сущность освободительного движения 40-х и 60-х гг., отдавшегося делу
народного блага с тем страстным желанием загладить свою историческую
вину перед закрепощенным народом, которого нет у западноевропейского
демократизма, созданного классовой борьбой. Льва Толстого (статьи "Шуйца
и десница гр. Л. Толстого" написаны в 1875 г.) М. понял весьма рано,
имея в своем распоряжении только педагогические статьи его, бывшие
предметом ужаса для многих публицистов "либерального" лагеря. М. первый
раскрыл те стороны духовной личности великого художника-мыслителя,
которые стали очевидными для всех только в 80-х и 90-х гг., после ряда
произведений, совершенно ошеломивших прежних друзей Толстого своею
мнимою неожиданностью. Таким же критическим откровением для большинства
была и статья М.: "Жестокий талант"; вытесняющая одну сторону дарования
Достоевского. Великое мучительство Достоевский совмещает в себе с столь
же великим просветлением; он в одно и тоже время Ариман и Ормузд. М.
односторонне выдвинул только Аримана - но эти Аримановские черты
вытеснил с поразительною рельефностью, собрав их воедино в один яркий
образ. "Жестокий талант", по неожиданности и вместе с тем неотразимой
убедительности выводов, может быть сопоставлен в нашей критической
литературе только с "Темным царством" Добролюбова, где тоже критический
анализ перешел в чисто творческий синтез. Ср. о М.: Н. Л. Лавров в
"Отечественных Записках" (1870 г., № 2); в "Заре" 1871 г. №2; С. Н.
Южаков, в "Знании" 1873 г. № 10; Цитович, ответ на "Письма к ученым
людям" (Одесса, 1878); П. Милославский, в "Православном Собеседнике"
(1879 г.), и отд. ("Наука и ученые люди в русском обществе", Казань,
1879); М. Филиппов, в "Русском Богатстве" (1887 г., № 2); В. К. в
"Русском Богатстве" (1889 г., №3 и 4); Л. З. Слонимский, в "Вестнике
Европы" (1889, № 3 и 5); Н. Рашковский, "Н. К. Михайловский перед судом
критики" (Одесса, 1889); Н. И. Кареев, "Основные вопросы философии
истории"; Я. Колубовский, "Дополн. к Ибервег-Гейнце (С. Южаков, в
"Русском Богатстве", 1895, № 12); А. Волынский, в "Северном Вестнике"
90-х гг. и отд. "Русские критики" (СПб., 1896).
С. Венгеров.
М. - как социолог, примыкает к русскому направлению позитивизма,
характеризующемуся так называемым (не вполне правильно) субъективным
методом. Первая его большая работа была посвящена проблеме прогресса
("Что такое прогресс?"), разрешая которую, он доказывал необходимость
оценивать развитие, руководясь известным идеалом, тогда как
объективистические социологи смотрят на прогресс лишь как на
безразличную эволюцию. В конце концов идеал М. - развитая личность. В
целом ряде работ М. подвергает весьма основательной критике
социологическую теорию (Спенсера), отожествляющую общество с организмом
и низводящую человеческую индивидуальность на степень простой клеточки
социального организма ("Орган, неделимое, общество" и др.). Проблема
человеческой личности в обществе вообще составляет весьма важный
предмета социологических исследований М., причем его все сочувствие - на
стороне индивидуального развития ("Борьба за индивидуальность"). Вместе
с этим М. весьма заинтересован вопросом об отношении между отдельною
личностью и массою ("Герои и толпа", "Патологическая магия"), что
приводит его к весьма важным выводам в области коллективной психологии.
Особую категорию социологических взглядов М. представляют собою те
критические замечания, которые были вызваны приложением дарвинизма к
социологии ("Социология и дарвинизм" и др.). В последнее время в
нескольких журнальных заметках М. вел полемику с так называемым
экономическим материализмом, справедливо критикуя эту социологическую
теорию, как одностороннюю. Все социологические воззрения М. отличаются
цельностью, многосторонностью и последовательностью, благодаря чему
могут быть уложены в весьма определенную систему, хотя автор никогда не
заботился о систематическом их изложении и даже некоторые из начатых
работ оставлял неоконченными. Последователь Конта, Дарвина, Спенсера,
Маркса, М. отразил в своей социологии наиболее важные в данной области
идеи второй половины XIX века, умея в тоже время оставаться вполне
самостоятельным. В общем, в социологической литературе (и не только
одной русской) работам М. принадлежит весьма видное место.
Н. Карпев.
Михайловское - сельцо Псковской губ., Опочецкого у.; дв. 8, жит. 46.
Родовое имение Пушкиных. Здесь в течение 2 лет и 1 месяца (1824 - 1826)
проживал А. С. Пушкин. В 4 в. от М. он похоронен, в Святогорском м-ре.
Мичиган, oзepo (Michigan Lake) - самое большое озеро в пределах
Соединенных Штатов Сев. Америки из цепи 5-ти Верхних озер, воды которых
изливаются в Атлантический океан посредством р. Св. Лаврентия. М. лежит
на высоте 175 м. над ур. моря, между 41°35ў - 46° с. ш., имеет овальную
форму; наибольшая длина его - 544 км., а ширина - 140 км., наибольшая
глубина 310 м., плошадь его = 61660 кв. км. М. имеет ежемесячный прилив,
плоские берега, соединяется с озером Гуроном проливом Маккинак и
составляет восточную границу штата Висконсина, зап. границу нижнего
полуо-ва М и касается частей штатов Иллинойса и Индианы; на берегах его
стоят известные гг. Чикого и Мильуоки и менее известные Расин и
Манитовон. Из его островов наиболший около 25 км. длины. М. принимает в
себя pp. Ст. Джозеф, Гранд, Каламазу, Мускегон, Манисти, Меномони и
Фокс. Озеро богато белорыбицей и форелью. Пароходное и парусное
сообщение беспрерывно, несмотря на сильные бури.
Мишле (Jules Michelet) - знаменитый французский историк, род. 21
августа 1798 г., в небогатой семье, которую он сам называет
"крестьянской". Отец его переселился в Париж и существовал устроенной им
здесь типографией Пока при республике печать пользовалась относительной
свободой, дела типографии процветали, но с установлением империи семье
М. пришлось испытывать горе и нужду бедственное положение ее дошло до
того, что дед, отец, мать и 12-летний М. сами должны были исполнять
типографскую работу. Ученье молодого М. не могло идти правильно; уроки
чтения ему пришлось брать рано утром у одного старого книготорговца,
прежнего школьного учителя, пылкого революционера: от него М. наследовал
восхищение революцией. Веру в Бога и в бессмертие (он не был крещен в
детстве) вызвала в нем книга "О подражании Христу". На последние
средства родители поместили М. в коллегию Шарлемань. Стеснявшемуся своей
бедности, непривыкшему к обществу М. ученье давалось трудно, но редкое
прилежание помогло ему победить предубеждение, с которым относились к
нему сначала его учителя; они признали в нем дарование, особенно
литературное, и из последних рядов он перешел прямо в первые. В 1821 г.
М. сделался учителем в коллегии Sainte Barbe, где почти против своего
желания стал преподавать историю; его привлекали в то время древняя
литература и философия; докторская диссертация его посвящена Плутарху и
идее бесконечности Локка. Из историков его увлек прежде всего Вико;
сделанное им извлечение из этого писателя и составленное им "Precis de
l'histoiге moderne" доставили ему литературную известность, и в 1827 г.
он получил место проф. философии и истории в нормальной школе. В его
преподавании история и философия шли рука об руку; в курсе первой он
давал историю цивилизации, стараясь обрисовать характеры различных
народов и их религиозную эволюцию. В это же время в уме его зародилась
философская концепция, что история есть драма борьбы между свободой и
фатализмом. Когда вскоре в школе были разделены два предмета, ему
порученные, М. желал удержать за собой философию и лишь неохотно
посвятил себя истории. Ходом занятий ею явились две работы: философская
- "Introduction a l'histoire universelle" и первый большой исторический
труд его - "Histoire romaine: Republique" (Пар., 1831). Основная мысль
первого очерка заимствована у Гегеля, но гегелевская, философия истории
у М. лишена своего метафизического смысла и значения и приведена к
совершенно другому результату: венцом всемирноисторического процесса у
М. является Франция, а процесс освобождения мирового духа, приходящего к
самосознанию в человечестве, становится реальным прогрессивным
торжеством свободы, в борьбе человека с природой, с материей или роком.
В бойкой своей книге о римской республике М. попытался сделать
результаты нибуровских трудов достоянием французской публики, но эта
попытка его поколебать рутину преподавания осталась бесплодной; сам он
позже уже не возвращался к древней истории. Июльская реводюция доставила
М. место заведующего историческим отделом в национальном архиве. Здесь
ему открылась возможность заняться историей отечества; он временно
увлекся теорией беспристрастия, с которой выступала школа Гизо. В
написанных им в это время первых 6 тт. истории Франции (1831 - 1843) он
проявляет добросовестную эрудицию, глубокое знание оригинальных
документов и в тоже время творческий гений, проникающий в душу
действующих лиц, возвращающий их к жизни и заставляющий действовать.
Позже, увлеченный публицистической струей, он уже не мог вернуться к
такому пониманию средневековой жизни. Не ужившись с Кузеном, новым
директором нормальной школы, М. в 1838 г. перешел в College de France,
где в первый раз очутился перед вольной аудиторией, требовавшей от
лектора не ознакомления с научными открытиями, а живого красноречивого
слова. Кафедра для М. превратилась в трибуну, с которой он развивал свои
идеи о политической и социальной добродетели. Его лекции все более и
более принимали характер проповеди, creer des ames - создавать души -
все более и более становилось целью его профессуры. Когда с 1840
Июльская монархия окончательно усвоила себе политику, несовместную с
прогрессом, то в числе многих, пришедших к крайним мнениям и
революционным тенденциям, был и М. В это время особенно развились в М.
две усвоенные им до упоения страсти: вольтеровское "ecrasez l'infame" по
отношению к клерикализму - и культ народа, которому положил начало
Руссо. В 1843 г. он, совместно с Э. Кинэ, издал ожесточенный памфлет
против иезуитов, "Des Jesuites", получивший громадное распространение:
он появился в газете, расходившейся в числе 48000 экземпляров,
перепечатывался кроме того провинциальными газетами и расходился в массе
дешевых изданий среди народа. Не меньшее распространение получила
брошюра: "Le pretre, la femme et la famille" (1845), где М. развивает
направленную против иезуитских духовников мысль, что краеугольным камнем
храма и фундаментом гражданской общины должен быть семейный очаг. В
политической сфере идеалом его сделалась демократическая республика;
руководящей нити в путанице современных вопросов он стал искать в
изучении "великой революции" 1789 г. Его историю революции называют
эпической поэмой, с героем - народом, олицетворенным в Дантоне. Первый
том ее вышел в 1847 г., последний - в 1853 г. Свои мысли о народе он
изложил в книгах "Le peuple" (1848)и "Le Banquet" (1854). М. является
здесь решительным противником социализма. Последний желает уничтожения
частной собственности, а жизненный и нравственный идеал настоящего
народа, т. е. крестьянства, обусловливался, в глазах М., именно
обладанием частной собственностью, своим куском земли, своим полем, он
даже требовал, в интересах этой частной собственности, уничтожения
переживших революцию остатков общественной собственности. Несимпатичен
был ему и элемент насильственности у сторонников коммунизма; он не
понимал братства без свободы, его гуманная натура отвергала с
негодованием всякие террористические меры для осуществления идеала
любви. Но, отвергая социалистические и коммунистические мечтания, М.
горестно ощущал всю глубину общественного разлада (divorce social).
Возможность устранить его представлялась ему лишь в сближении верхних
слоев с народом - сближении, основанном на любви, на отречении от
эгоизма. Желая при этом привлечь сочувствие к народу, он его сильно
идеализировал; он превозносил народный инстинкт и отдавал ему
преимущество перед книжной рассудочностью образованных классов,
приписывал народу способность к подвигу и самопожертвованию, в
противоположность холодному эгоизму обеспеченных классов. Такие взгляды
вполне оправдывают данную одним из наших историков М. кличку:
"народник". Ключ к разрешению социальной проблемы М. находил в
психическом явлении, которое представляет собой гений: как гений
гармоничен и плодотворен, когда оба элемента, в нем заключающиеся -
человек инстинкта и человек размышления - содействуют друг другу, так и
творчество, проявляющееся в истории народа, плодотворно, когда низшие и
верхние слои его действуют в взаимном понимании и согласии. Прежде
всего, проповедовал М., нужно излечить душу людей; средством для этого
должна быть народная школа, которая ставила бы себе целью возбуждение
социальной любви. В этой общей школе должны пребывать год или два дети
всех классов, всякого состояния; она на столько же должна служить к
сближению классов, насколько нынешняя школа содействует разъединению их.
В общенародной школе, по плану М., ребенок должен был, прежде всего,
узнать свое отечество, чтобы научиться видеть в нем живое божество (un
Dieu vivant), в которое он мог бы верить; эта вера поддержала бы в нем
потом сознание единства с народом, и в то же время в самой школе
предстало бы ему на яву отечество, в образе детской общины,
предшествующей общине гражданской. С помощью усвоенной с детства
гражданской любви М. считал возможным достигнуть идеального государства,
основанного, однако, не на равенстве, а на неравенстве, построенного из
людей различных, но приведенных в гармонию посредством любви, все более
и более ею уравниваемых. Установление союза между различными классами М.
ожидает от учеников высших школ: они должны явиться посредниками,
естественными миротворцами гражданской общины. Эта мечта М., как
указывает В. И. Герье, находит себе в наше время осуществление, но там,
где М. наименее этого ожидал - в стране, воплощавшей для него гордыню и
эгоизм: в Англии. Декабрьский переворот лишил М. кафедры в College de
trance, а за отказ от присяги он потерял место в архиве. Он чувствовал
себя подавленным и обессиленным, но не пал духом, благодаря поддержке
второй своей жены (Adele Malairet), имевшей большое влияние на его жизнь
и дальнейшее направление его занятий. Продолжая работать над своей
книгой о великой революции, М., в сотрудничество с женой, дал серию книг
о природе, редких по своей очаровательной оригинальности. М. и прежде
любил природу, но теперь почувствовал тесную связь между человеком и
природой; он увидел в ней зародыш нравственной свободы, совокупность
мыслей и чувств, сходных с нашими. Его "L'oiseau" (1856), "L'insecte"
(1857), "La mei" (1861) и "La montagne" (1868) и в явления природы, и в
жизнь животных переносят тоже страстное сочувствие ко всему страдающему,
беззащитному, которое мы видим в его исторических трудах. В 1868 г. М.
издал "L'amour", в 1859 г. - "La Femme"; его восторженные слова о любви
и браке, в соединении с большой откровенностью в трактовании этих
вопросов, вызвали насмешки критики, но, тем не менее, обе книги достигли
редкой популярности. "L'amour" составляет предисловие к "Nos fils"
(1869), где М. подробно изложил свой взгляд на воспитание, резюмируемое
им в словах: семья, отечество, природа. Проповеди тех же идей посвящена
ранее изданная "Labible de l'humanite" (1864) - краткий очерк
нравственных учений, начиная с древности. На ряду с этими соч. М. дал
несколько небольших трудов по истории: "Les femmes de la Revolution"
(1854), "Les soldats de la Revolution", "Legendes democratiques du
Nord", потрясающий историко-патологический этюд "La sorciere" (1862). В
1867 г. он закончил свою "Histoire de France", доведя ее до порога
революции 1789 г. Благодаря своим заняниям естественными науками и
психологией, М. чувствовал себя помолодевшим; ему казалось, что и во
Франции начинается возрождение прежней энергии. Франко-прусская война
принесла ему страшное разочарование. Когда стал угрожать призрак этой
войны, М. почти один рушился протестовать публично против увлечения
тщеславным и грубым шовинизмом; здравый смысл и ясновидение историка не
позволяли ему сомневаться относительно исхода войны. Голос его остался,
однако, незамеченным. Слабое здоровье помешало ему выдержать осаду
Парижа; он удалился в Италию, где известие о капитуляции Парижа вызвало
у него первый припадок апоплексии. В брошюре: "La France devant
l'Europe" (Флор., 1871) он высказывает веру в бессмертие народа,
остававшегося в его глазах представителем идей прогресса, справедливости
и свободы. Едва оправившись, он принялся за новый громадный труд:
"Histoire du XIX siecle", издал в три года 31/2 тома, но довел свое
изложение лишь до битвы при Ватерлоо. Триумф реакции в 1873 г. отнял у
него надежду на скорое возрождение отечества. Силы его все больше
слабели, и 9 февр. 1874 г. он умер в Гиере; похороны его дали повод к
республиканской демонстрации. М., по отзыву Тэна - не историк, но один
из величайших поэтов Франции, его истории - "лирическая эпопея Франции".
Чувство сострадания, жалости, пробудившееся в М. в детстве, когда он
горько сознавал свое одиночество и бедность, сохранилось в нем во всех
фазисах жизни и тотчас прорывалось наружу, как только воображение
переносило его в чуждую ему эпоху. Он страдал вместе с жертвой, кто бы
она ни была, и ненавидел гонителя. К самым ярким страницам французской
историографии принадлежат те, на которых М. изображал муки и страдания
людей, терпевших от веры в колдовство и от жестокого преследования
страшной психической эпидемии. Отзывчивость его к чужим страданиям была
слишком велика, чтобы он мог остаться беспристрастным зрителем
современных ему событий. Злобы дня так сильно захватили его душу, что он
внес их в изучениe прошлого; настоящее, особенно в трудах, написанных с
половины 40-х гг., стало у него окрашивать в свой цвет прошлое и
порабощать его своим потребностям и идеалам. Эта же необыкновенная
впечатлительность, эти чувства жалости и любви являются элементом,
связывающим воедино его разнообразные труды по истории, естествознанию и
психологии. Отечество и семья были для него постоянно предметами
боготворения. Семья, в глазах М., была основанием государства; любовь к
семье у него была связана с любовью к родине, а эта последняя - с
любовью к человечеству. У М. не было отвлеченной страсти к науке; все,
что не было движением и жизнью, мало его интересовало. Характер М. был
очень спокоен, образ жизни отличался чрезвычайной правильностью;
ежедневно он работал с 6 часов утра до полудня и ложился спать
обыкновенно в 10 вечера; никогда он не принимал приглашений на вечера
или на обеды. Обхождение его было просто и приветливо, манеры сохраняли
традиции вежливости старой Франции. Необыкновенную прелесть и
оригинальность ему придавало нечто непосредственное, детское в его
натуре, редкое у француза. Лучший материал для его характеристики дают
изданные вдовой его из его записок "Ма jeunesse" (1884; см. А-в, "Новая
книга о М.", в "Вестнике Европы", 1884, 5) и "Моn Journal. 1820 - 23"
(1888). Ср. о М. essai Тэна (переведено в "Русской Мысли" 1886, 12); Gr.
Monod, "Jules М." (П., 1876); его же, "Renan, Taine, M." (1894; отсюда
"Жюль М." в "Русской Мысли", 1895, 3); Noel, "Jules M. et ses enfants"
(1878); Correard, "M., sa vie, etc." (1886); J. Simoa, "Mignet, M.,
Henri Martin" (1889); В. И. Герье, "Народник во французской
историографии" (Вестник Европы", 1896, 3 и 4). Из сочинений М. имеются
на русском языке: "Обозрение новейшей истории" (СПб., 1838); "История
Франции в XVI в." (СПб., 1860); "Краткая история Франции до французской
революции" (CПб., 1838); "Реформа. Из истории Франции в XVI в." (СПб.,
1862); "Женщина" (Одесса, 1863); "Море" (СПб., 1861); "Царство
насекомых" (СПб., 1863); "Птица" (СПб., 1878); "История XIX в." (СПб.,
1883 - 84, под ред. М. Цебриковой) и др.
А. М. Л.
Мнемосина (Мnhmosunh) - в греч. мифологии титанка, мать муз (от
Зевса), которых произвела на свет в Персии (в Македонии). По числу 9
ночей, которые М. подарила Зевсу, и муз было девять; представительницы
интеллектуальных и художественных свойств человека, они унаследовали
задатки их от матери, которой греки приписывали изобретение речи и
счета. Преллер, в "Griechisehe Mythologie" (и, 484), говорит, что
древнейшие песнопения греков касались Зевса, его борьбы с титанами и
устроения нового мирового порядка и что в связи с этим М. олицетворяет
собой воспоминание об этих великих событиях и духовное начало, возникшее
на красоты и гармонии мира. Из этого ее значения получилось позднейшее,
как богини воспоминания, мысли и наименования. При оракуле Трофония был
источник Лоты, из которого пили воду намеревавшиеся вопросить бога, и
источник М., из которого пили уже получившие ответ. Здесь же стоял трон
М., которая, по верованию молящихся, помогала удерживать в памяти
виденное и слышанное. М. почиталась и обыкновенно изображалась вместе с
музами.
Н. О.
Мнишек (Марина или по-польски, Марианна Юрьевна) - дочь сендомирского
воеводы, жена первого Лжедимитрия. Изукрашенное романтическими
рассказами знакомство М. с Лжедимитрием произошло около 1604 г., и тогда
же последний, после своей известной исповеди, был помолвлен с нею. Быть
женой неизвестного и некрасивого бывшего холопа М. согласилась
вследствие желания стать царицей и уговоров католического духовенства,
избравшего ее своим орудием для проведения католичества в "Московию".
При помолвке ей были обещаны самозванцем, кроме денег и бриллиантов,
Новгород и Псков и предоставлено право исповедывать католичество и выйти
за другого, в случае неудачи Лжедимитрия. В нояб. 1605 г. состоялось
обручение М. с дьяком Власьевым, изображавшим лицо жениха-царя, а 3 мая
1606 г. она с большой пышностью, сопровождаемая отцом и многочисленной
свитой, въехала в Москву. Через пять дней состоялось венчание и
коронование М. Ровно неделю царствовала в Москве новая царица. После
смерти мужа начинается для нее бурная и полная лишений жизнь, во время
которой она показала много твердости характера и находчивости. Не убитая
во время резни 17 мая только потому, что не была узнана, а затем
защищена боярами, она была отправлена к отцу, и здесь, говорят, вступила
в сношения с Михаилом Молчановым. В августе 1606 г. Шуйский поселил всех
Мнишеков в Ярославле, где они прожили до июля 1608 г. В состоявшемся
тогда перемирии России с Польшей было, между прочим, постановлено
отправить М. на родину, с тем, чтобы она не называлась моск. царицей. На
пути она была перехвачена Зборовским и доставлена в Тушинский стан. Не
смотря на отвращение к Тушинскому вору, М. тайно обвенчалась с ним (5
сент. 1608) в отряде Сапеги и прожила в Тушине более года. Плохо жилось
ей с новым мужем, как видно из ее писем к Сигизмунду и папе, но стало
еще хуже с его бегством (27 дек. 1609) из Тушина. Боясь быть убитой, она
в гусарском платье, с одной служанкой и несколькими сотнями донских
казаков, бежала (февр. 1610 г.) в Дмитров к Сапеге, а оттуда, когда
город был взят русскими, в Калугу, к Тушинскому вору. Через несколько
месяцев, после победы Жолкевского над русскими войсками, она является с
мужем под Москвой, в Коломне, а по низвержении Шуйского ведет переговоры
с Сигизмундом о помощи, для занятия Москвы. Между тем москвичи
присягнули Владиславу Сигизмундовичу, и М. было предложено отказаться от
Москвы и ограничиться Самбором или Гродно. Последовал гордый отказ, и с
ним прибавилась новая опасность - быть захваченной поляками. Поселившись
в Калуге с мужем и новым защитником, Заруцким, она прожила здесь до
начала 1611 г., уже под покровительством одного Заруцкого (Тушинский вор
был убит в дек. 1610 г.) и с сыном Иваном, назыв. Дмитриевичем. До июня
1612 г. она находилась под Москвой, преимущественно в Коломне, где был и
Заруцкий. После умерщвления Ляпунова она заставила Заруцкого и
Трубецкого объявить ее сына наследником престола и вместе с Заруцким
подослала убийц к Пожарскому, когда отпал от нее Трубецкой. Подступившее
к Москве земское ополчение заставило М. бежать сначала в Рязанскую
землю, потом в Астрахань, наконец вверх по Яику (Уралу). У Медвежьего
острова она была настигнута московскими стрельцами и, скованная, вместе
с сыном, доставлена в Москву (июль 1614 г.). Здесь четырехлетний ее сын
был повешен, а она, по сообщениям русских послов польскому
правительству, "умерла с тоски по своей воле"; по другим источникам, она
повешена или утоплена. В памяти русского народа Марина Мнишек известна
под именем "Маринки безбожницы", "еретицы" и "колдуньи": "А злая его
(Лжедимитрия) жена Маринка безбожница "сорокой обернулася "И из палат
вон она вылетела". От М. сохранились многочисленные письма к отцу,
королю и папе, и дневник. - Ср. Мордовцев, "Русские исторические женщины
в допетровское время" (СПб. 1874); Костомаров, "Русская истока в
жизнеописаниях ее главнейших деятелей" (вып. 3, СПб., 1874); Хмыров,
"Марина М." (СПб., 1862 г.).
Многоножки (Myriapoda) - класс суставчатоногих или членистоногих
(Arthropoda), дышащие трахеями суставчатоногие с обособленной головой и
телом, состоящим из многочисленных, более или менее одинаковых
сегментов, с одной парой сяжков (антенн), тремя парами челюстей и
многими парами ног. Из всех суставчатоногих М. вместе с
первичнотрахейными (Protracheata s. Onychophora) более всего
приближаются своей однородной (гомономной) сегментацией и способом
движения к кольчатым червям. Голова соответствует голове насекомых,
несет: 1) пару сидящих на лбу по большей части нитевидных или
щетинковидных сяжков, 2) по большей части также глаза, простые или
скученные, за исключением Scutigera, у которой глаза сложные, и 3)
ротовые органы, типически состоящие из верхней губы, пары верхних
челюстей и 2 пар нижних (в силу недоразвития или срастании нижних
челюстей строение рта в подробностях значительно изменяется - см. ниже в
обзоре отрядов); нижние челюсти могут быть снабжены щупальцами; у
Chilopoda первая пара ног видоизменена в ногочелюсти, приближенные к
голове и снабженные ядовитыми железками. У всех, за исключением
семейства Polyzonidae, имеющего ротовые органы в виде хоботка для
сосания, ротовые органы типа жевательного. Остальное тело состоит из
однородных, явственно разграниченных сегментов, число которых по большей
части постоянно для отдельных видов (во взрослом состоянии), но во всем
классе М. колеблется в весьма широких пределах (от 10 сегментов у
Pauropoda до 173 у Himantarilim из Diplopoda). Несмотря на гомономную
сегментацию, благодаря которой граница груди и брюшка неявственна,
принимают обыкновенно, на основании некоторых черт внутреннего строения
(слияние у некоторых трех первых пар узлов), за грудь 3 первых сегмента
тела. Почти все членики несут по паре или (на большей части сегментов у
Diplopoda) по две пары ног; в последнем случае сегменты считаюсь за
двойные, происшедшие путем слияния двух сегментов. Ноги прикреплены то
по бокам члеников (у Chilopoda), то приближены к средней нити брюшной
стороны (наприм. у Diplopoda), по большей части коротки, состоят из 6 -
7 члеников и оканчиваются по большей части когтем. Однако, у Scutigei'a
ноги относительно очень длинны. Последний сегмент (анальный) лишен ног.
Внутреннее строение в существенных чертах сходно с строением насекомых.
У Diplopoda имеются особые железки, выделяющие вонючее вещество (которое
у Paradesmus gracilis содержит синильную кислоту), по паре на каждый
двойной сегмент, открывающиеся отверстиями (Foramina repugnatoria) на
средней линии спины или по бокам. Железы эти, по всей вероятности,
защищают животное от врагов. Вероятно, к этой же категории относятся и
железы с непарными отверстиями по средней линии тела у Geophilidae из
Chilopoda. Центральная нервная система состоит из надглоточного и
подглоточного узлов, соединенных коммиссурами и длинной брюшной
цепочкой, которая у низших отрядов (Synighila и Pauropoda) имеет вид
шнура с утолщениями, соответствующими сегментам. Двойные сегменты
Diplopoda имеют по два узла (чем подтверждается их происхождение из двух
слитых сегментов). Кроме того есть, как у насекомых, парные и непарные
симпатические нервы, кишечный канал, за исключением семейства
Glomeridae, прямой, не делающий петель, состоит из тонкого пищевода с 2
- 6 слюнными железами, широкой, очень длинной средней кишки, обыкновенно
покрытой короткими вдающимися в полость тела печеночными придатками, и
задней кишки с 2 или 4 мальпигиевыми сосудами (у Pauropus их нет).
Центральный орган кровеносной системы, спинной сосуд, устроен в общем,
как у насекомых, и тянется по всей длине тела; на переднем конце он дает
головную артерию, а по бокам у некоторых (сколопендр, кивсяков) и
боковые; из артерий кровь переходит в промежутки между органами и
полость тела, от которой отграничен синус, заключающий брюшную нервную
цепочку. У Pauropus нет ни спинного сосуда, ни брюшного синуса. Органы
дыхания - трахеи (дыхательные трубочки); входные отверстия (дыхальца)
лежат у основания ног или по бокам сегментов, на границе спинной и
брюшной пластинки каждого сегмента. У Diplopoda по паре дыхалец и паре
пучков простых не соединяющихся между собою ветвями (не
анастомозирующих) трахей. У Chilopoda есть и продольные, и поперечные
анастомозы, а дыхальца лишь на некоторых сегментах. У Scutigera непарное
дыхательное отверстие лежит на спинной стороне сегмента и ведет в
плоский мешок, от которого лучеобразно расходится множество (до 300)
разветвленных трахей. У Pauropoda и Sympbila лишь по одной паре дыхалец
(на голове) и одной паре пучков трахей. Все М. раздельнополы. Половые
железы непарные, но протоки, снабженные придаточными железами, часто
парны. Половые отверстия у Diplopoda и Pauropoda у основания 2-й 'пары
ног; непарное отверстие у Symphila на 4-м, у Chilopoda на предпоследнем
членике. У некоторых есть парные или непарные приемники семени
(receptacula seminis). Некоторые пары конечностей (на 7-м членике у
Diplopoda, на предпоследнем у Chilopoda) могут быть у самцов превращены
в органы совокупления. Между полами могут замечаться и другие внешние
различия; так, самки обыкновенно крупнее. Яйца откладываются кучками в
землю и самки иногда охраняют их. Развит происходит или прямо, при чем
из яйца выходит животное с полным числом сегментов (напр. у
сколопендровых), или с метаморфозом, при чем животное оставляет яйцо с
неполным числом ног и члеников (новые членики отделяются от последнего);
так, у Diplopoda личинки могут выходить из яйца с 8-мью или 4-мя парами
ног и несколькими сегментами, не имеющими еще ног; у Scutigera и
Litbobius личинка имеет 7 пар ног. М. водятся во всех частях света, но
особенного разнообразия и крупных размеров (до 25 см.) достигают в
тропических странах. Известно более 800 видов, из которых около 200
относится к фауне Европе. Они живут в темных, влажных местах (под
камнями, корой, в щелях и т. п.). Chilopoda - хищники, могут приносить
пользу истреблением вредных насекомых и моллюсков. Остальные отряды
питаются преимущественно разлагающимися растительными и животными
веществами; незначительный вред могут они (именно Julidae) приносить,
поедая полезные растения (напр. въедаясь в корни и плоды огородных
растений). Укушение некоторых Chilopoda ядовито и для человека, вызывая
более или менее сильные страдания и лихорадочное состояние. М. известны
и в ископаемом состоянии, но в малом числе и плохо изучены. Так, в
Америке найдены остатки их в каменоугольных отложениях. Лучше известны
остатки их в Золенгофенских сланцах и в янтаре, в котором найден ряд
современных родов (Scutigera, Lithobius, Scolopendra, Julus и др.). М.
делятся на 4 отряда.
I. Chilopoda. Тело сплющено сверху вниз; на сегментах по одной паре
ног; сяжки многочленистые (по крайней мере 12 члеников), простые; две
пары нижних челюстей и пара ногочелюстей, снабженных каждая ядовитой
железкой, проток которой открывается на коготки ногочелюсти; половое
отверстие на предпоследнем членике. Сюда относятся: сем. Sculigeridae с
укороченным телом, большими сложными (фасеточными) глазами, длинными
усиками, ногами (15 пар), 8 спинными щитами, наружными половыми
придатками у обоих полов. Единственный род Scutigera, приблизительно с
20 видами, водящимися в теплых странах всех частей свита, особенно в
человеческих жилищах, где ловко я быстро лазают по стенам. Sc.
coleoptrata серо-желтого цвета, с продольными темными полосками и
желтыми пятнышками, длиной 16 - 24 мм.; водится в южной и отчасти
средней Европе и сев. Африке. Сем. Litbobiidae, с довольно коротким
телом, довольно длинными (по крайней мере 1/3 тела) усиками, 15 спинными
и брюшными щитами и парами ног. К роду Lithobius, распространенному в
числе более 100 видов по всем странам, относятся никоторые более крупные
виды, укушением вызывающие в коже человека ощущение, как от ожога
крапивой. L. forficatus (см. фиг. 12) - поверхность тела блестящая,
гладкая, бурая; длина 20 - 32 мм. Обыкновенен в Европе и Северной и
Южной Америке. Семейство Scolopendridae, с длинным телом, короткими
усиками, 21 или 23 брюшными и спинными щитками и парами ног. Более 100
видов, преимущественно в жарких странах. Род сколопендра (Scolopendra),
с 4 точечными глазками с каждой стороны и 21 парой сильных ног, широко
распространен в большом числе видов, особенно в Южн. Америке. Sc.
gigantea Остиндии, достигающая 9 и даже 12 дм., Sc. morsitans Южн.
Америки и другие крупные виды могут быть очень мучительны и даже опасны
для человека своим укушением. Sc. cingulata бурожелтого цвета, с
оливко-зеленым, длиной 50 - 90 мм., 1/2 4 - 380 водится в южной Европе..
Сем. (теоphilidae отличается очень длинным, червеобразным телом, с 31 -
173 щитками и парами ног. Geophilus electricus охро-желтого цвета, с 66
- 71 парами ног, длиной 40 - 45 мм., светится в темноте; водится в сев.
и средней Европе.
II. Symphyla. Мелкие, нежные формы; не более 12 члеников, несущих
ноги (по одной паре); усики простые, длинные, одна пара трахей с
дыхальцами на голове, ногочелюстей нет; половое отверстие на 4-м
сегменте. Единственное сем. Scolopendrellidae и единственный род
Scolopendrella. Несколько видов, живущих в Eвpoпе и Сев. Америке. Sc.
immaculata Newp., длиной 2,5 - 8 мм., белая, блестящая, с редкими
короткими волосками, часто встречается в сев. и средней Европе (найдена
и в СПб.).
II. Pauropoda. - Очень мелкие формы; на сегментах по 1 паре ног;
усики оканчиваются тремя длинными, мелко-членистыми жгутиками,
ногочелюстей нет; половое отверстие на 2 сегменте. Три рода с 7 видами,
из которых два найдены и в СПб., составляющие одно семейство
Paurepodidae. Pauropus Huxleyl блестящего белого цвета, длиной 1 - 1,3
мм. Вероятно, во всей Европе, под камнями, гниющими листьями и т. п.
IV. Diplopoda. Тело по большей части выпуклое; начиная с 5-го
сегмента каждый несет по 2 пары ног; обе пары нижних челюстей слиты в
одну пластинку (Gnathochilarium); ноги 7-го сегмента по большей части
превращены у самцов в органы совокупления; половое отверстие у основания
2-й пары ног или между 2-й и 3-й. Сем. Glomeridae. Тело короткое,
широкое, полуцилиндрическое, с твердыми покровами, способное
свертываться в шарик; сегментов 11 - 18. 4 рода, водящихся лишь в вост.
полушарии. Glomeris merginata, черного цвета с белыми, желтыми или
красными каемками спинных щитков, длиной 10 - 20 мм.; водится в западной
Европе, особенно в гористых местах. Сем. Polydesmidae - многосвязы,
отличаются твердыми покровами, удлиненным, часто плоским телом из 20
сегментов, могущим свертываться спирально; спинные щиты часто с боковыми
выростами. 14 родов, частью американских, частью широко
распространенных. Polydesmus complahatus - многосвязь, плоский,
буро-желтый, длиной 18 - 28 мм., обыкновенен в Европе. Сем. Julidae -
кивсяки, с вытянутым, цилиндрическим, способным спирально свертываться
телом, одетым плотными покровами; сегментов 30 - 70. Из 12 родов,
распространенных по всей земле, встречаются 3 в Европе. Ряд
представителей рода кивсяк (Julus) принадлежит к самым обыкновенным М.
Европы J. Sabulosus гладкий, бурый или черный с желтыми продольными
линиями, длиной 20 - 46 мм. Обыкновенен почти во всей Европе.
Н. Кн.
Многоугольник. - В элементарной геометрии М. называется фигура,
ограниченная прямыми линиями, называемыми сторонами. Точки, в которых
стороны пересекаются, называются вершинами. Число вершин равняется числу
сторон. Смотря по этому числу, М. называются: треугольниками,
четырехугольниками и т.д. Прямые, соединяющие не соседние вершины М.,
называются диагоналями. Сумма внутренних углов М. равна двум прямым
углам повторенным столько раз, сколько М. имеет углов без двух. Если
стороны М. равны между собой и углы равны между собой, то такой М.
называется правильным. М., все вершины которого лежат на окружности,
называется вписанным. М., все стороны которого касательны к окружности,
называется, по отношению к этой окружности, описанным. Сумма сторон М.
называется его периметром. Перпендикуляр, опущенный из центра вписанного
круга на одну из сторон правильного М., называется апофемой. Площадь
правильного М. равна половине произведения периметра на апофему. В
высшей геометрии простым n угольником называется группа n точек
плоскости n прямых, соединяющих эти точки в данной последовательности.
Полным n угольником называется группа n точек плоскости со всеми
прямыми, соединяющими эти точки. Другими словами: полный n угольник
состоит из простого n угольника и из всех его диагоналей. Число сторон
полного n угольника равно Н. Делоне.
Могилев на Днепре или Могилев губернский, как его принято называть, в
отличие от Могилева уездного на Днестре - расположен по обоим берегам р.
Днепра и рч. Дубровенки, при впадении последней в Днепр, на холмистом
пространстве; имеет в окружности, с предместьями, около 13 в.
Местоположение М. очень живописное. До присоединения к России в М. было
домов 2003 (почти все деревянные), правосл. церквей 7 и монастыри 2
мужских и 1 женский, православная семинария, иезуитская коллегия и 2
католических м-ря. По сведениям за 1864 г., жителей было 35504, а к 1
января 1896 г. 48182 (25690 мжч. и 22787 жнщ.): православных 23365,
католиков 2861, протестантов 1020, евреев 20711, проч. испов. 525;
дворян 496, духовенства 210, почетных граждан и купцов 968, мещан 42875,
крестьян 2434, воен. сословия 888, др. сословий 611. Православных
церквей 19 каменных и 7 деревянных. Мужской м-рь Могилевско-Братский
Богоявленский. Православный собор, заложенный в 1780 г. имп. Екатериной
II и австрийским имп. Иосифом II в память их свидания, построен в
греческом стиле, по плану Н. А. Львова. Иконостас написан (по преданию)
известным художн. Боровиковским. В соборе частица от Животворящего
Креста Господня и частицы мощей св. Иосифа Обручника и великомученика
Пантелеймона. В Братском м-ре (основанном в 1620 г.) часть мощей пр.
Афанасия афонского и чудотворная икона Божьей Матери.
Римско-католических церквей 2 каменных и 1 деревянная, протестантских 1,
еврейских синагог и молитвенных домов 11 каменных и 27 деревянных.
Губернский музей основан в 1867 г. (сани Наполеона I, золоченое резное
кресло, с которого наместники принимали поздравления в торжественные
дни, грамота короля Сигизмунда III 1606 г. и т. д.). В историческом
отделе музея до 250 предметов и 150 монет (особенно замечательны редкие
арабские монеты); коллекция предметов, добытых в 1892 г. при раскопке
курганов в 5 уездах. В этнографическом и сельскохозяйственном отделе
собрано до 300 предметов. В 1864 г. в М. было 2907 домов, из которых
особенно замечательны: городская ратуша, с высокой 8-угольной башней,
построенной в 1679 г., и apxиeрейский дом, построенный Георгием
Конисским. В 1887 г. построено хорошее здание для театра. Всех зданий в
М. каменных 438 и деревянных 3816. Складов для товаров 8, лавок
церковных и монастырских 61, общественных 15, частных 449. Жители
христиане занимаются огородничеством, рыболовством, выделкой кож,
конопляного масла, глиняной посуды, изделий из бересты (шкатулки и т.
п.) и др. Под огородами до 300 дес., под садами до 100 дес. Яблоки и
груши вывозятся в Смоленск, Витебск, Москву и Псков. Рыбы добывается от
1 1/2, до 2 тыс. пд. ежегодно. Фбр. и заводов было в 1893 г. 123, с 446
рабочими и производством в 345120 р.: кожевенных заводов 54, с
производством до 147450 р., маслобоен 21, гончарных зав. 21, табачных
фбр. 4, альбуминный зав. 1, круподерен 7, канатно-веревочных 3,
мыловаренных зав. 2, мукомолен 1, пивоваренный зав. 1 (произв. 71760
руб.), свечной зав. 1, типографий 2, пенько-трепален 2. Торговлей в М
занимаются преимущественно евреи. Прежде М. был средоточием белорусских
торговых дорог и имел торговые обороты на 10 милл. рублей, а теперь, с
проведением железных дорог (не захвативших его), торговля его
значительно упала. Отделения банков государственного, дворянского и
крестьянского, могилевское общество взаимного кредита,
ссудо-сберегательные кассы чиновников при 8 правительственных
учреждениях, общество взаимного страхования. Городских доходов в 1895 г.
было 109535 руб., расходов - 109141 руб., в том числе на город.
управление 13985 р., на народное образование 6540 р., на врача 725 руб.,
на благотворительность 1334 руб. Учебных зав. 106, с 2709 мальч. и 1200
девоч. Мужская и женская гимназия, 7-кл. реальное училище, духовная
семинария, епархиальное женское училище, центральные фельдшерская и
повивальная школы, городское 4-классное учил. с ремесленными классами, 2
приходских учил. (при одном женская смена), духовное учил., частное
женское 4 кл. учебное завод., начальная школа и др. Еврейские учебные
заведения - начальное учил., школы грамоты для мальч. и девоч., женское
3-кл. частное учил., элементарная школа, талмуд-тора, ешибот и хедеров
около 38. Больница приказа общественного призрения и при ней отделение
для душевнобольных, родильный институт и лечебница для приходящих;
еврейская больница. Врачей служащих 14 и вольнопрактикующих 8 мжч. в 1
жнщ., ветеринарных врачей 2, аптек 7, аптекарских магазинов 6.
Николаевский детский приют (52 ч., содержание - 4132 р.), сиротский дом
(61 чел. - 9073 р), еврейских богаделен 22, богаделен при церквах 6;
богадельня на 14 чел., устроенная Н. Гортынским. Женское
благотворительное общество (в 1893 г. расход 4099 р.); Богоявленское
братство, имеющее целью духовнонравственное просвещение народа; общество
вспомоществования бедным ученицам женской гимназии, общество
исправительных приютов. Общество врачей, общество сельского хозяйства,
музыкально-драматическое общество. Публичная библиотека с читальней, 1
библ. при клубе и 2 частных. Во время навигации из М. ходят пароходы в
Киев и Оршу.
А. О. С.

История. Летописи, упоминая о многих селениях и городах, соседних с
М., не говорят о нем до XIII в. Около 1267 г. галицкий кн. Лев Данилович
построил на месте нынешнего города замок, назвав его Могилевом, по
принятому объяснению - от множества могил, окружавших его. Управляемый
старостами, М. находился сначала во владении литовских князей, а потом
польских королей. В актах имя М. начинает встречаться только с 1320 г.,
когда он был в зависимости от витебских князей. С 1526 г. могилевский
замок стал называться городом. В течение XVI в. М. много страдал от
нападений русских (1515, 1519, 1535, 1564 и 1580 гг.) и малороссийских
казаков (с 1588 по 1596 г.). В 1632 г. православной части населения
удалось учредить в М. православную eпapxию, независимую от униатской
полоцкой. Под влиянием и в связи с религиозными волнениями жители в 1640
г. возмутились против магистрата, но бунт окончился казнью главных
виновников. К концу XVII в. униаты и католики имели в М. значительный
перевес над православными. В 1648 г. город заняли казаки,
предводительствуемые атаманом Гладким; в 1654 г. жители М. добровольно
сдались Алексею Михайловичу, но когда они заметили, что военное счастье
переходит на сторону Польши, они перебили русский гарнизон и передались
(1661) польскому королю. В 1706 г. в М. более месяца прожил Карл XII и
взял в виде контрибуции около 10 пудов церковного серебра, из которого
чеканил деньги. В 1707 г. под стенами М. происходило жаркое сражение
между русскими и шведами. В следующем году, не желая, чтобы М. оставался
опорным пунктом для шведов, Петр I приказал его сжечь. Возвращенный в
1772 г. России, М. с 1778 г. - главный город наместничества того же
имени; в 1796 г. вошел в состав Витебской губ.; в 1802 г. - губ. город
Могилевской губ. В 1812 г. М. занял маршал Даву, с 70000 корпусом. Еще с
XIV в. М. был известен, как торговый город; торговля велась
преимущественно с русскими городами, Киевом, Кенигсбергом, Данцигом,
Лейпцигом и Ригой. В нем уже тогда жили разные ремесленники (более всего
слесарей), изделия которых составляли одну из торговых статей города.
Ср. "Хронику г. Могилева" Трубницкого. перев. Гортынским, в "Чтен. Моск.
Общ. Ист. и Др." (1887 г., № 3); "Памятная книжка виленского
генерал-губернаторства на 1868 г.".
В. Р - ов.
Могилы. - С какого времени человек стал заботиться о своих мертвых,
сказать трудно. Некоторые археологи полагают, что он не прилагал еще
таких забот в течение древнейшего каменного, так назыв. палеолитического
века. Мнение это основывается на том, что до сих пор, в Европе по
крайней мере, не было найдено М. несомненно относящихся к этой
отдаленной эпохе. Находили, правда, человеческие костяки в пещерах
(напр. в франц. пещерах Cro-Magnon), в слоях, заключающих в себе остатки
палеолитической культуры; но присутствие их там объясняется вероятнее
погребением их уже в более позднюю, неолитическую эпоху, когда обычай
погребения в пещерах был очень распространен и при этом могли
пользоваться и пещерами, служившими для обитания в предшествовавшую
эпоху. В древнейшую эпоху своей культурной жизни человек, может быть,
уходил от умерших, переселялся на другое место, как это делали еще
недавно некоторые дикари в Америке, Сибири и т. д. Отсутствие
погребения, в настоящем смысле этого слова, характеризует и некоторые
народы, стояние на несколько высшей стадии культуры. Так, у монголов
мертвых просто выносят в степь и оставляют там на съедение зверям
(особенно собакам) и птицам, причем считается хорошим признаком, если
труп будет скоро съеден, тогда как долгое сохранение его вызывает толки,
что умерший был большой грешник, и потому его не хотят даже пожирать
животные. Живущие в Индии и Персии парси (огнепоклонники) также не
хоронят своих покойников, а имеют круглые каменные ограды или башни (без
крыши), в которые опускают трупы, предоставляя их на съедение грифам,
коршунам и другим хищным птицам. В заботах об умершем выражаются два
чувства: с одной стороны - любовь и сознание своего долга к покойному, с
другой - боязнь его, опасение вызвать с его стороны недовольство,
неприязнь, месть. Страхом перед умершими объясняются многие похоронные
обычаи, напр. крепкое завязывание покойника в кожу или одеяло, иногда
даже перед последним издыханием (как это было в обычае у некоторых
племен американских индейцев и др.); возможно скорое погребение его или
бегство из данного места и оставление умершего в его шалаше; вынесение
умершего не через дверь, а через нарочно прорезанное отверстие, которое
потом заделывается (обычай, существующий как у америк. индейцев, так и у
многих наших северных инородцев и вызываемый опасением, как бы умерший
не вернулся обратно); избежание встречи с покойником, запирание ворот по
выносе тела, очищение после похорон огнем или водой; погребение с
умершим принадлежавших ему или любимых им вещей, также жен или
предметов, способных обеспечить его существование или необходимых ему
для воображаемого переезда на тот свет; умилостивительные
жертвоприношения, поминки, выставление пищи в доме в известные дни и т.
п.; наконец, самое погребение (похороны, xopонениe, прятание) подальше,
в пещере, лесу, в глубокой яме, под большой насыпью и т. д. У иных
народов, впрочем, умерших хоронят поблизости, даже под самым жильем, что
в особенности применяется к умершим детям. Позже, с развитием
религиозных воззрений, вводятся иные обычаи, например помещение умершего
в лодку и пускание последней в море, или сожжение трупа на костре, или,
напротив, заботливое сохранение трупа, посредством его высушивания,
мумифицирования, бальзамирования. В случае трупосожжения, оставшийся
пепел, обгорелые кости и вещи обыкновенно собираются в сосуд (урну) или
просто в кучу и предаются также погребению. У некоторых народов
существует двойное погребение: первое - временное, покуда не разложатся
и не истлеют все мягкие части трупа, после чего кости вынимают, очищают,
иногда окрашивают в красный цвет и погребают уже окончательно. У других
народов, если одноплеменник погиб на чужбине, дома устраивается мнимое
погребение: делается могила и в нее кладутся вещи, принадлежавшие
умершему. Вообще говоря, могила устраивается наподобие жилища, нынешнего
или некогда бывшего в употреблении. Такой характер имеют, напр.,
погребальные пещеры (соответствующие жилым пещерам), катакомбы и
мегалитические гробницы или дольмены (как бы искусственные пещеры), М. в
земле (соответствующие землянкам, особенно М. магометан, у которых из
ямы делается ниша в сторону, где и полагается умерший), М. под насыпью
(напоминающей чум, юрту, шатер), М. над поверхностью земли, на помостах
или в особых хижинах (как у некоторых сибирских инородцев) и т. д. Гроб
- из досок, выдолбленного ствола (колоды), камня (саркофаг), глины и т.
д. - вошел в употребление уже на более высоких стадиях культуры; у
большинства народов труп обкладывается только несколькими досками, или
над ним устраивается род шалаша (из стволов, брусьев), или он просто
засыпается землей (иногда известного рода - напр., красной глиной), или
заливается известкой и т. п. Исследование М. представляет вообще
значительный интерес - в этнографическом, археологическом,
антропологическом отношениях. С одной стороны, в М. находят остатки
самих умерших, их кости, черепа, иногда остатки волос, а в некоторых
случаях целые мумифицированные трупы, которые могут дать некоторое
понятие о типе погребенных, следовательно о типе многих древних и
исчезнувших уже народов; с другой стороны обстановка М., находимые в них
вещи - орудие, оружие, украшение, посуда, кости животных и т. д. -
знакомят нас, до известной степени, с бытом народа, его промышленностью,
искусством, торговыми и иными сношениями, отчасти верованиями и т. д.
Благодаря лишь раскопкам и изучению содержания М. удалось получить более
полное понятие о быте и отчасти истории древних египтян, о культуре
древних перуанцев, отчасти также классических народов, скифов, древних
германцев и славян, многих финских и тюркских народов. Изучение М.
затрудняется, с одной стороны, уничтожением многих М. (от времени, от
распахивания и расхищения их человеком; М., в которых находились ценные
вещи, напр. золотые, очень часто оказываются расхищенными, иногда,
по-видимому, еще в древние времена), с другой - трудностью определить
эпоху погребения и принадлежность их тому или другому народу. Для эпох
более поздних и для стран, находившихся в торговых сношениях с
культурными, определению времени значительно способствуют монеты,
находимые иногда в М.; но для более ранних эпох мы не имеем таких
показателей и должны руководствоваться только характером и стилем
полагавшихся с умершими изделий, что часто не дает возможности точно
определить эпоху. В некоторых М. - напр. Египта, Малой Азии, Греции,
Крыма, Новороссии - были найдены весьма ценные предметы древнего
искусства, во многих других - интересные образцы древнего вооружения,
украшений, керамики, разные религиозные символы и амулеты, фрагменты
тканей и т. п. В Зап. Европе древнейшие М. были найдены в пещерах и
дольменах; они относятся к неолитической эпохе и началу бронзового века.
Затем идут М. в земле, без насыпи и под насыпью, относящиеся к
бронзовому и железному векам. М. под насыпью известны на Западе под
названием tumuli (ед. ч. tumulus), в Англии barrows, в Соед. Шт. Амер.
mounds, в Германии - Hugelgraber. Изучение их в Европе дало много ценных
данных для познания быта и культуры начала средних веков, древних
германцев, бриттов и т. д. В России, кроме немногих дольменов (на
Кавказе и в Крыму), погребальных пещер (там же), катакомб (в Крыму),
древние М. можно отнести к двум главным типам - могильники и курганы.
Могильники - это кладбища, в которых отдельные М. слабо обозначены,
насыпи их часто слились в одну сплошную возвышенность, а иногда и не
обозначены вовсе явственными наружными признаками, так что М. этого рода
открываются лишь случайно (при пахании, напр., земли). Вообще говоря,
могильники древнее курганов, хотя это и нельзя утверждать относительно
всех последних. В средней, восточной и западной Poccии могильники
характеризуют эпоху примерно VI - Х вв. и заключают в себе остатки
различных финских, литовских и славянских народностей, большей частью со
следами погребения, но иногда и трупосожжения (могильники люцинский,
ашераденский в зап. России, лядинский, курманский - в средней,
ананьинский, котловский - в восточной России, М. Польши с урнами и др.).
Курганы средней и зап. России представляют собой насыпи, более или менее
высокие (но редко значительные), под которыми полагался умерший. Чаще
всего встречается одиночное погребение, но иногда находят несколько
костяков под одной насыпью и на одном уровне. В разных местностях
курганы называются различно: курганы, могилы, сопки, мары, панки и т. д.
Народ приписывает их обыкновенно литовцам, шведам, французам и т. д.,
но, несомненно, что это М. гораздо более древние, и заключают в себе
остатки славян, финских и тюркских народностей IX - XIII вв., а на
Востоке - и более поздних эпох (вообще обычай насыпать курганы стал
исчезать с распространением христианства). В южной России были находимы
курганы даже каменного века (костяки в скорченном положении, с каменными
при них орудиями) и начала бронзового (каменные и бронзовые орудия,
черепа и костяки иногда окрашены красной охрой). Особенно замечательны
курганы скифскиe, иногда громадных размеров, с большими могилами на
значительной глубине и со многими погребениями (иногда как бы какого-то
царя или князя, с царицей, рабами, конями, массой золотых украшений,
оружием, металлическими сосудами, глиняными амфорами и т. д.); раскопки
этих курганов дали ряд ценных художественных изделий греческой работы IV
- III вв. до Р. Хр. Там же встречаются М. и более поздних времен,
славянской и тюркской эпохи, с иного рода оружием и посудой, с
серебряными украшениями, иногда с монетами, конем и т. д. Ряды курганов
характеризуют вообще южноpyccкие степи, особенно Новой России, а также
прикавказские, приуральские, западносибирские; но они встречаются и во
многих других местностях России, преимущественно вдоль рек, служивших
путями расселения и торговли. Сообразно различным областям и эпохам и
принимая во внимание обстановку погребений и характер вещей в М., можно
различать многие группы курганов: каменного века, бронзового, скифские,
скифосарматской эпохи (?), славянские (древлян, северян, кривичей и т.
д.), литовские, мерянские, московские и мн. др. В Сибири (напр. в
Минусинском крае) встречаются М., обставленные кругом высокими камнями
(так наз. "маяки") и часто заключающие в себе медные орудия и оружие,
кельты, кинжалы, ножи и т. д. Массой бронзовых изделий особого типа
характеризуются также могильники Кавказа, Осетии, Чечни, Закавказья,
исследованные преимущественно в течение последних пятнадцати лет.
Сведения о русских курганах и вообще о результатах исследований древних
М. в России разбросаны в "Отчетах" и др. изданиях Имп. археол. комиссии,
в "Трудах" русск. археол. съездов, в изданиях московского,
петербургского, одесского, казанского, киевского и других
археологических обществ, также в разных финляндских, прибалтийских,
польских и сибирских изданиях.
Д. Анучин.
Мода (франц. mode от лат. modus; англ. fashion, откуда наше
"фешенебельный") - форма проявления культурной жизни, поскольку они
вызываются не силой необходимости или преданий, а изменчивой прихотью
дня. Психологической основой М. является инстинктивная, слабо зависящая
от сознательной воли переимчивость, как одно из проявлений стадности
(см.). Область, где главным образом царит М. - костюм; нет, однако,
такой сферы культурной жизни, которая могла бы совершенно избежать
влияния М. Ей подчинены способ приготовления и последовательность
кушаний, обставление жилых помещений мебелью, установление празднеств,
форма писем и т.д., вплоть до наиболее ходких в данный исторический
момент философских учений или поэтических произведений (применение
термина М. к явлениям в миpе науки и искусств всегда, впрочем, имеет
характер порицания). У народов с малоразвитой культурой М. выражается
обыкновенно лишь в украшениях женщин; мало также имеет она влияния на
одеяние общественных классов, имеющих свой сословный костюм (напр.
духовенство у большинства народов), или на так назыв. национальные
костюмы. С каждым годом она завоевывает все новые сферы влияния, и
местные особенности постепенно исчезают. Прихоти М. первоначально
исходили из стремления к усовершенствованию. Каждая часть одежды -
шляпа, чулок, галстук, подтяжки, пуговицы - может подвергаться
постоянным совершенствованиям; но и здесь прогресс идет не в виде прямой
линии, а изгибами, часто уклоняясь от естественного и простого к
искусственному и странному. М. является фактором, сильно влияющим на
спрос, и поэтому нормирующим цену. Перемена М. обесценивает значительные
запасы; она понижает ценность товаров, пригодность которых в сущности
остается неизменной. В старину придавалось большое значение
драгоценности одежды и утвари; М. привела или приводит к
приблизительному уравнению сословий в отношении костюма. Несомненное
прогрессивное упрощение костюма, не смотря на перемены в М., явствует и
из того факта, что в настоящее время расходы на одежду, сравнительно с
прошлым, составляют значительно меньшую часть житейских расходов. Со
времен Людовика XIV обыкновенно в М. костюмов задает тон Франция,
нередко, однако, выдерживая борьбу с национальными оппозициями в не раз
и сама подвергаясь влиянию чужеземцев; так наприм., незадолго до
революции вошли в М. квакерский костюм Франклина и английская М.;
тенденции в сторону английских М. оживают снова и в самое последнее
время. Попытки Густава III шведского, немецких буршей начала XIX в.,
мадьяр, поляков и др. вернуться к национальной одежде имели всегда лишь
временный успех. Мужской костюм, начиная с 1848 г., освободился, за
исключением сравнительно незначительного разнообразия модных "фасонов",
от прихотей М.; принудительный характер модного костюма удержался лишь
за фраком, повсюду составляющим официальное одеяние мужчин, не носящих
формы. История М., в общем, составляет довольно существенную часть
культурной и бытовой истории, особенно в современной Европе: настроения
эпохи часто отражаются в изменчивых внешних формах жизни. Строгая
испанская М., удалые костюмы времен 30-летней войны, пышный костюм эпохи
Людовика XIV, изящно фривольный - эпохи Людовика XV, простое
"гражданское" платье времен американской освободительной войны и
революции 1789 г. - все это как бы олицетворяет умственные направления,
господствовавшие в данные периоды. Россия, со времен Петра В., подпала
влияние общеевропейской М.; лишь при имп. Павле I, М. подвергались
гонению. Принцип правительственного вмешательства в дело М., внесенный
Петром Вел., по отношению к ношению бороды или усов, удержался в России
до половины XIX в. Модные газеты и журналы М. возникли, вероятно, из
костюмных книжек XVI и XVII вв. (напр. O. Weigel'я, Jost'a Ammon'a и
др.); первым действительным модным журналом был "Mercure galant" (1672).
В России первым журналом, посвященным М., было "Модное ежемесячное
издание" (1779).

Литература. Модные журналы, выходящие теперь во Франции. Германии и
Англии, являются проводниками мод далеко за пределами этих стран; таковы
во Франции: "L. Art et la Mode", "Le Moniteur de la Mode", "La Saison",
"Le Salon de la Mode" и мн. др.; в Англии: "Ladies' Gazelle of fashion",
"Lady's Pictorial", "Myra's Journal", "Queen"; в Германии: "Modenwelt"
(выходит на 12 языках, в том числе на рус. в СПб., под загл. "Модный
Свет и М. Магазин"), "Der Bazar" (на 10 языках; также изд. в СПб.),
"Allgemeine Modezeilung" и др. Для мужских мод в Париже "Journal des
March inds T. ulleurs" и "Journal des Tailleurs", в Дрездене - "Europ.
Moilenzeitung", в Лондоне - "Minister's Gazelle of fashion", "Tailor and
Cutler" и др. Русские М. журналы "Модный магазин", "Модистка", "Вестн.
Моды" и др. В настоящее время, кроме ряда журналов специально
посвященных М., многие еженедельные издания дают модные приложения
(женские и детские костюмы). См.: U. Schliltze, "Die Modenarrlienen"
(Б., lb68); Kleinwachler, "Zur Philosophie der Mode" (1880); М. Fischer,
"Modelhorheilen" (Aycбург, 1891).
Модель - подобие какого-либо предмета, сделанное из дерева, пробки,
картона, воску, глины, металла или другого вещества, воспроизводящее
этот предмет с точностью, но в уменьшенном виде. Таким образом, в
архитектуре и строительном искусстве, для того, чтобы давать наглядное
понятие о проектированном или уже существующем сооружении, нередко
изготовляется его М.; в машинном производстве и кораблестроении делаются
для той же цели модели различных механизмов и судов, в скульптуре -
небольшие эскизы или копии статуй и групп, и т.д. Кроме того, на языке
живописцев и скульпторов, слово М. иногда употребляется для обозначения
живой натуры, позирующей перед художником - натурщика или натурщицы, с
которых он рисует, пишет или лепит свое произведение.
А. С - в.
Модуль - в архитектуре классической древности и эпохи Возрождения,
радиус поперечного разреза колонны при ее основании, служащий единицей,
которой измеряются и определяются размеры как самой колонны, так и всех
обломов того ордена, к которому она относится, - единицей,
подразделяющейся на 30 равных частей или "минут". В готическом
зодчестве, М. называется половина стороны квадрата, образуемого в плане
пересечением продольного нефа храма с трансептом,
- величина, с которой соразмеряются все прочие части сооружения.
А. С - в.
Модуляция (лат. modulatio) - перемена ладов. Модулируют, т. е. меняют
лад на новый, с помощью одного из аккордов, ясно указывающих на новый
лад. К разряду таких аккордов принадлежат аккорды доминантовой группы.
После одного из них следует тоническое трезвучие лада, в который была
намечена М. Модулировать можно основными и обращенными аккордами, при
чем следует соблюдать плавность голосоведения и по возможности связь, т.
е. общие тоны между последним аккордом первого лада и аккордом
доминантовой группы нового лада. Если такой связи не оказывается, то
между последним аккордом первого лада и модулирующим аккордом второго
ставится такое трезвучие, которое имело бы общие тоны со своими
соседними. Это трезвучие называется посредствующим и берется из первого
лада или одного из средних с ним дадов. К аккордам доминантовой группы
принадлежат: доминантовое трезвучие, доминант-аккорд, нон-аккорд,
септ-аккорд на седьмой ступени гаммы и уменьшенное трезвучие на той же
ступени. М. делится на постепенную и внезапную. Постепенная состоит из
целого ряда сродных трезвучий, лежащих на пути (по квинтовому кругу) от
первого лада к тому, в который следует модулировать. Если между первым
ладом и отдаленным ладом, в который следует модулировать, находится
целая цепь М., постепенно подводящая к тому отдаленному ладу, то такой
прием называется посредствующей М. Внезапная М. состоит из аккорда
первого лада, аккорда доминантовой группы нового лада и тонического
трезвучия последнего. Для большего закрепления в последнем ладу полезно
ставить перед аккордом доминантовой группы, в особенности перед
доминант-аккордом, аккорд второй ступени или четвертой нового лада, а
потом уже доминант-аккорд, или же перед доминант-аккордом еще
кварт-секст-аккорд тонического трезвучия последнего лада.
При внезапной М. пользуются энгармонизмом аккордов, т.е. берут
диссонирующий аккорд доминатовой группы первого лада или соседнего с ним
лада, энгармонически меняют его на диссонирующий аккорд нового лада,
разрешают его и таким образом делают М. При переходе трезвучия первого
лада в диссонирующий аккорд нового лада, следует обращать внимание на
то, чтобы ступень в первом аккорде и ее хроматическое изменение во
втором находились бы в том же голосе и той же октаве. В противном случае
образуется переченье, т. е. слишком грубое и очевидное нарушение

<<

стр. 132
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>