<<

стр. 155
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

храм солнца (Ваала-Гелиоса) - величественный периптер длинной в 55,5 м.,
шириной в 29 м., с 8-ю колоннами в каждом коротком фасе и с 16-ю
колоннами в длинном. Колонны, из которых многие еще стоят на своих
местах, капелированные и имели металлические лиственные украшения
капителей, теперь, конечно, исчезнувшие. Внутренность храма представляет
обширное помещение, со сводом, разбитым на красивые кассетоны, с
роскошной, вполне сохранившейся лепной орнаментацией фризов и стен,
состоящей из листьев и плодов. Против северо-западного угла храма
находились входные ворота, похожие на триумфальную арку Константина в
Риме; от них через весь город. на протяжении 1135 м., тянулась дорога,
обставленная четырьмя рядами колонн, на архитраве которых помещались
другие, меньшие колонны. Эти четыре колоннады разделяли дорогу по длине
на три части: средняя, более широкая, служила для езды экипажей и
всадников; две боковые, более узкие - для пешеходов. Вышина нижних
колонн - 17 м. Всего их было 1400, т. е. по 375 в каждом ряду. Хотя из
этого множества колонн до настоящего времени устояло не больше 150,
однако, длинная перспектива образуемых ими аллей производит на зрителя
грандиозное, неизгладимое впечатление. Вся почва бывшего города покрыта
обломками капителей, антаблемеатов, скульптурных фризов и иных
архитектурных фрагментов, среди которых, на З от храма Солнца, видны
остатки других храмов, дворцов, колоннад, алтарей, акведуков, а за
развалившейся городской стеной, составлявшей сооружение времен
Юстиниана, лежит в небольшой долине некрополь с многочисленными
погребальными пещерами и шестидесятью фамильными усыпальницами,
сложенными, в виде башен, из огромных тесаных камней. На вершине одного
из соседних холмов высится замок позднейшей, арабской постройки. - Ср.
R. Wood, "The ruins of Palmyra, otherwise Tedmor" (Л., 1753); Wood et
Dawkins, "Lesruins de Palmyre" (с великолепными гравюрами, П., 1812);
Bernoville, "Dix jours enPalmуrene"(П., 1868); Sallet, "Die Fursten von
Palmyra" (Б., 1867); Wriglit, "An account of Palmyra and Zenobia"
(Лонд., 1895); кн. Абамелик-Лазарев, "П., археологическое исследование"
(СПб., 1885).
А. С-в.
Пальмы (Palmae Endl.) - сем. однодольных растений, порядка
початкоцветных (Spadicitlorae), отличающееся мощным развитием
большинства своих представителей, а потому и названное Линнеем Princepes
между другими растениями. Большинство П., действительно, громадные
деревья, с мощным колоновидным стеблем, несущим на своей верхушке густую
крону колоссальных вечнозеленых листьев; листья редко бывают цельные,
чаще же рассеченные, перисто или пальчато (веерно), почему и П.
обыкновенно в садоводстве подразделяются на перистые в веерные.
Колонновидный стебель достигает у некоторых П. до 30 - 40 м. высоты и
1/2-3/4, (y Metroxylon Rumphii) метра толщины. Междоузлия в таком стебле
обыкновенно короткие, так что вся поверхность стебля является покрытой
выдающимися и нередко неровными рубцами от отмерших листьев. Иногда же
поверхность стебля является сплошь покрытой влагалищами и черешками
отмерших листьев. На таких остатках у некоторых П. развиваются еще шипы,
колючки и острые иглы. Подобные же образования находятся у некоторых П.
(Astrocaryum, Calamus) и на самом стебле, а у Acanthorhiza. Mauritia
aciileata в острые шипы превращаются придаточные корни. Только у весьма
немногих П. стебли бывают крайне неразвитыми; такова, напр., Zalacca
(П., растущая на о-вах Малайского архипелага), Phytelepbas (П. в
тропической Америке, доставляющая так наз. растительную слоновую кость).
У этих П. крона крупных перистых листьев прикрепляется прямо у земли. У
Calamus, так называемого испанского тростника, стебель, напротив того,
очень длинный и тонкий, с вытянутыми междоузлиями; такой стебель
напоминает собой обыкновенный тростник. Он свободно держаться в воздухе
не может, и обыкновенно прикладывается к другим деревьям; иногда
цепляясь за них своими шипами и иглами. Перекидываясь с ветки на ветку,
такая П. представляет лиану. У других видов тонкий стебель цепляется при
помощи тонких колючих остроконечных листьев. Стебель у П. обыкновенно
простой, не ветвистый, только у некоторых видов Hyphaene (H. thebaica,
H. coriacea) слабо вильчато-ветвистый, на подобие пандана. Впрочем; у
многих П. ветви развиваются под землей, или у самой поверхности земли,
представляя так называемые побеги. Такие П. растут зарослями. У
Chamaedorea elatior такие побеги достигают 1 м. длины, а у Metioxylon
Ramphii они бывают до того длинны, что переходят из одного владения в
другое, а так как по обычаям той страны, где растет Metroxylon, поросли
считаются принадлежащими не тому хозяину, на земле которого они выросли,
а тому, которому принадлежит произведшее их растение, то зачастую
приходится судьям разрешать спор о принадлежности порослей Melroxylon
тому или другому хозяину. Корни у П. вообще тонки, ветвисты; главный
корень живет недолго и вскоре заменяется придаточными корнями.
Придаточные корни развиваются и на стебле. Нередко с каждым
вегетационным периодом из основания междоузлий развивается новый круг
придаточных корней, которые быстро растут вниз и разветвляются в земле,
представляя опору для стебля (таковы, напр. у Iriartea). Листья весьма
характерны для П.; они состоят из черешка, с громадным, иногда
стеблеобъемлющим влагалищем, и из пластинки. Пластинка собственно
цельная, но будучи в почке перисто или пальчато сложенной, она потом,
при распускании листа, разрывается по складкам и является у взрослого
листа пальчато (веерно) или перисто разрезной; представляя как бы
сложный лист. Только у весьма немногих видов пластинка остается цельной,
да и у других, веерных или перистых П., пластинка не сразу становится
разрезной; первые листья на молодом растеньице и у таких П. обыкновенно
цельные. Листья вообще необычайно красивы, и ради них только П.
разводятся у нас в оранжереях и в комнатах. Иногда листья достигают
громадных размеров. Они долго вечны, и, постепенно умирая, начиная с
своей верхушки, долго остаются на стебле; особенно же долго остается от
них черешок и влагалище; влагалище расщепляется иногда даже на отдельные
сосудисто-волокнистые пучки, так что поверхность стебля является одетой
волокнистым покровом (например у Latania); наконец, и влагалище
сваливается, и от листа остается только рубец. Достигшие возмужалости,
П. цветут. Многие из них цветут из года в год, некоторые же (Melroxylon,
Corypha) только раз во всю свою жизнь. У таких П. на верхушке стебля
развивается громадное соцветие и стебель, по созревании плодов,
отмирает. Цветки у пальм вообще мелкие, невзрачные (у некоторых видов
пахучие), собранные в колоссальные соцветия, початки. Початок бывает
простой или ветвистый; при простом початке развивается, иногда довольно
крупный, кроющий лист, так называемое крыло; на ветвистых початках
кроющие листья (крылья) развиваются при каждой ветви. Возникают початки
обыкновенно в пазухи листьев и достигают полного развития или тогда еще,
когда эти листья живы и зелены (в таких случаях, напр. у Sabal
umbtaculifera, початки находятся в самой кроне листьев), или тогда,
когда листья увяли и свалились (в таких случаях, напр. у Euterpe
precaloria, початки находятся под кроной). Поверхность початка или
гладкая, или ямчатая; в ямках сидят цветки. Цветки располагаются или
редкой спиралью, по одиночке, или группами. Цветки обоеполые или
однополые (в одних и тех же початках цветки и мужские, и женские, или
только одного какого-либо пола; даже сами растения однодомные и
двудомные). Цветок состоит из слаборазвитого, зеленого, желтоватого
околоцветника (о 6 листках), 6-3 многих тычинок и 3 плодолистиков.
Листки околоцветника иногда срастаются между собой и к ним прирастают
тычинки. В женских цветках тычинки превращаются в стаминодии.
Плодолистики или остаются свободными, и тогда в цветке три пестика, или
срастаются вместе в один пестик. Завязь одногнездая или многогнездая, в
каждом гнезде по одной семянопочке. Плод
- ягода, костянка или орех, иногда (у Lodvicea) колоссальных
размеров; большей частью с одним только семенем, содержащим большой
белок (endospermum) консистенции рога или кости (напр. у финиковой П.);
иногда белок состоит из тонкостенных клеточек, богатых маслом. Зародыш
об одной семянодоле, часть которой остается, при прорастании семени, в
белке. Прорастание семени для П. весьма характерно, так как у громадного
большинства П. зародыш выносится из семени удлиняющейся нижней частью
семянодоли в землю. Эта часть семянодоли одевает зародыш в виде чехла; в
земле зародыш развивает корни и листья; листья, пробивая чехол, выходят
на поверхность земли, зеленеют и начинают ассимилировать углерод; до
этого же времени зародыш питается белком семени, высасывая его при
помощи оставшейся в нем части семянодоли, превращающейся в губчатое
тело. Всех П. насчитывается около 1100 видов; они свойственны
преимущественно более теплому климату Старого и Нового Света. В Южн.
Европе растет только одна П.. так наз. карликовая (Chamaerops humilis).
Северная граница распространения П. проходит в Старом Свете по южн.
Испании, Корсике. Южн. Италии, Греции и через южн. часть Малой Азии по
граничным горам Афганистана. Гималайским горам, через Ю Китая на Корею и
в южн. часть Японии; в Новом Свете сев. граница идет по южн. Калифорнии,
через Аризону, Мексику и по 36° сев. шир. до берега в Новой Каролине.
Южная граница распространения идет в Старом Свете, в Африке дугой от 20°
южн. шир. на 3 до 34° южн. шир. на В; через Мадагаскар, Маскаренские
о-ва в Австралию и Новую Зеландию; в Новом Свете - через о-в Фернандес,
Вальпарайсо, Чили, до 33° южн. шир. Семейство П. подразделяется на 5
подсемейств, по следующим признакам:
А. Околоцветник о 6 листках, при плодосозревании разрастаются вокруг
плодов. 1 подсем. Coryphinae. Початки не густоветвистые; цветки
одиночные; плодолистики свободные или слабо сросшиеся; плод - ягода. К
этому подсем. принадлежат как перистые П. напр. Phoenix, финиковая П.),
так и веерные (напр. Сhаmaerops humilis, карликовая П.; Rhapis,
Acanthorhiza, Corypha; Livistona.). 2 подсем. Borassinae. Початки
простые или слабо ветвистые; мужские цветки по одиночки или кучками;
плодолистики плотно сростаются в один пестик, с трехгнездой,
трехсемянной завязью; плод - костянка. Сюда принадлежат веерные П.
(Hypbaene, Latania, Lodvicea.). 3 подсем. Lepidocaryinae. Початки
однажды или повторно вильчато-ветвистые. Цветки, прикрытые кроющими
листьями, расположены в два ряда. Пестик из трех сросшихся
плодолистиков. Плод покрыт блестящими, назад обращенными чешуйками.
Многие виды цепляются при помощи иглистых верхушек листьев. Сюда
принадлежат как веерные П. (Mauritia), так и перистые (Raphia, Calamus).
4 подсемейство Ceroxylinae. Початки простые или ветвистые. Цветки
однополые; на разных растениях или на одном и том же початке (кучками из
2 мужских и 1 женского). Пестик из трех сросшихся плодолистиков; завязь
3 - 2 - 1-гнездая. Плод гладкий, листья перистые (Caryota, Arenga,
Geonoma, Chamaedorea, Euterpe, Areca, Kentia, Cocos; Attalea, Bactris).
Б. Околоцветник зачаточный; плоды собраны плотными головчатыми
соцветиями. 5 подсем. Phytelephantinae. Сюда принадлежат веерные П.
(Phytelephas и Nipa).
Семейство пальмовых - одно из самых полезных для человека. Стволы
пальмы идут для построек и поделок; листья находят весьма разнообразное
употребление: для крыш, для одежды, для циновок, корзин и проч. Из
выветрившихся листовых оснований Attalea funifera в Бразилии добывают
волокно, так наз. "пиасаба", лучшее же волокно добывается из Leopoldina
Piassabo. Из сосудистых пучков листьев Raphia в тропической Африке
добывают волокно "рафия". С листьев некоторых П. соскабливают восковой
налет, напр. с листьев Copernica cerifera (в Бразилии). Сердцевина
стволов некоторых видов (напр. Metroxylon Rumphii) доставляет саго. Из
многих видов добывают сок для приготовления вина, напр. из видов Euterpe
(на Антильских о-вах, в Сев. Америке), Cocos, Attalea и др. Из сока
Arenga sacchorifer, в Остиндии, добывают сахар. Молодые почки многих
видов (Euterpe, Cocos, Attalea) употребляются как салат ("пальмовая
капуста"). Плоды многих видов съедобны: плоды финиковой П. составляют
даже подчас единственную пищу туземцев, напр. в Аравии, оазисах Сахары,
Алжире, Марокко. Внутренний слой околоплодника (кокосового ореха) и
белок Phylelephas идут для токарных работ, последний под именем
растительной слоновой кости. Из наружного слоя околоплодника кокосового
ореха добывают "кокосовые волокна". Из плодов Elaeis и др. прессуется
масло и т. д. Многие виды являются у нас излюбленными комнатными и
оранжерейными растениями каковы: Chamaedorea concolor, Cocos Weddeliana,
Rhapis flabellifornns, Phoenix canariensis, Livistona sinensis (Lalania
borbonica), Kentia Belmoreana, Kentia Canterburyana, Chamaerops excelsa,
Corypha australis и др.
С. Ростовцев.
Пампа или Gobernaccion de la P. - обширная территория в Аргентинской
респ., граничит с С - провинц. Кордобой и С.-Луис, с В - Буэнос-Айресом,
с СЗ - Мендозой, на З и ЮЗ - территорией Андов, на Ю - р. Негро. Около
145000 кв. км., с населением в 12000 человек. Поверхность по большей
части пампасы, с изредка встречающимися холмами, которые переходят
постепенно в Cиерру-де-Лихуэл-Гамль, до 480 м. высоты; богата озерами,
солончаковыми болотами и высокой тучной травой. Больших селений нет.
Административный центр - Санта-Роза-де-Тоай.
Памфлет (англ., от palme-feuillet - листок, который держат в руке) -
термин не вполне определенного содержания, обыкновенно обозначающий
небольшое литературное произведение публицистического и чаще всего
вызывающе-личного характера. Предмет П. - нападение на политический или
общественный строй, в его характерных явлениях или в лице его
выдающихся, всем известных представителей. В противоположность сатире,
П. редко касается общего состояния нравов и не пользуется
художественными обобщениями; объект его критики - определенные, реальные
факты и люди; отвлеченная мораль сатиры сменяется в П. резко выраженным
практическим взглядом на политическую жизнь страны. В виду того, что П.
рассчитан не на избранных читателей, а на массу, изложение в нем
общедоступно, горячо и сжато. Не предполагая в читателе никаких
предварительных размышлений и сведений о данном вопросе, памфлетист
обращается только к простому здравому смыслу. Он, однако, не
рассчитывает на спокойное, объективное рассуждение публики; его цель -
общественная сенсация, беспокойство, пробуждение недовольства.
Произведение по преимуществу боевое, созданное в минуту и для целей
политической борьбы, П. чаще всего чужд соображений беспристрастия и
умеренности, не считает нужным щадить врага и следует правилу: на войне
все средства хороши. Но П. резко отличается от пасквиля как своей
основной целью, так и тем, что касается не личной жизни известного лица,
а общественной стороны его деятельности. Краткость - настолько
характерная, хотя и внешняя черта П., что произведение размерами больше
брошюры уже не носит названия П. На незначительные размеры П. указывает
также его немецкое название Flugschrift, т. е. летучий листок. В
политической истории Запада П. занимает видное и своеобразное место; ему
посвящали свое перо самые выдающиеся представители воинствующей
литературы. Число их значительно умножилось бы, если бы стали известны
авторы многих замечательных П., скрывшиеся, по понятным причинам, под
анонимами и псевдонимами. Мощное развитие литература П. получает в эпоху
Возрождения, когда так наз. инвективы были лучшим оружием в руках
гуманистов, явившись также прототипом новой публицистики. Достаточно
назвать такие образцы П. этого времени, как "Похвала глупости" Эразма
Роттердамского и "Epistolae obscurorum virorum" позднее - "Lettres
provinciales" Паскаля. К П. прибегали такие представители новых течений,
как Петрарка, Поджио и Балла в Италии, Вимифелинг. Пиркгеймер, Гуттен,
Меланхтон и сам Лютер в Германии. В Англии литература П. развивается
особенно в бурную эпоху XVII-XVIII ст., когда их писали Мильтон, Свифт,
Даниель Дефо, Борк и анонимный автор знаменитых "Писем Юниуса". Вся
политическая история Франции находит в себе яркое выражение в богатейшей
литературе П., от Рабле, Скалигера, Этьена Доле в эпоху Возрождения,
"Менипповой сатиры", во время лиги, "мазаринад" во время фронды до
"короля памфлетистов" Вольтера и публицистов революции - Сийеса, Камилла
Демулена, Мирабо. Реставрация нашла своего памфлетиста в лице классика
политического П. Поля-Луи Курье (по-русски "Сочинения", изд. Пантелеева,
Спб., 1897), монархия Луи Филиппа - в лице де Корменена, вторая империя
и третья республика - в лице Рошфора. По истории франц. П. см. Leber,
"Les Pamphlets de Francois I а Louis XIV" (П., 1834). Классическая
страна П. - Германия, где главным образом вследствие цензурного гнета,
долга тяготевшего над повременной печатью, вопросы дня издавна
обсуждались в отдельных летучих листках и брошюрах (Берне и "Молодая
Германия"). В итал. литературе нового времени замечательны П. Джусти и
Леопарди. В России, при отсутствии политической жизни, почти отсутствует
литература памфлетов. Форма брошюры вообще у нас не популярна и
сколько-нибудь влиятельные писатели редко прибегают к ней, предпочитая
вести проповедь своих идей путем журнальных статей. Некоторые образцы
подпольных П. XVIII в. см. в ст. Н. П. Лыжина, "Два П. времен Анны
Иоанновны" ("Изв. II отдел. Имп. Акд. Наук", 1858, VII).
Ар. Г-д.
Памятники (лат. monumentum) - сооружения, возводимые с целью
увековечить память известных лиц или событий. Наиболее многочисленны
надгробные П., сооружение которых восходит к глубокой древности. П. в
честь героев и выдающихся лиц на поприще государственной и общественной
жизни, воздвигавшиеся сначала с идеальными фигурами, а впоследствии - с
точным воспроизведением чествуемого лица, были в большом ходу у древних
греков и римлян. Особую группу П. составляли статуи победителей,
выставлявшиеся в Олимпии. С течением времени обычай сооружения П.
получил у народов античного мира столь обширное распространение, что
перешел в злоупотребление. В средние века сооружение П. в честь
выдающихся деятелей было явлением редким (конные статуи императора
Оттона I в Магдебурге и короля Конрада III в Бамберге). В эпоху
Возрождения обычай этот вновь получил распространение, но лишь по
отношению к государям и военачальникам, что иногда вызывало общее
порицание (конные статуи Гаттамелаты в Падуе и Коллеони в Венеции);
издержки покрывались самими чествуемыми. В новейшее время сооружение П.
самых разнообразных форм (между прочим - прибитие досок к домам, в
которых родились или жили выдающиеся деятели) является обычной формой
воздаяния за выдающиеся заслуги в различных областях государственной,
общественной литературной, артистической жизни. Из русских П. этого рода
всемирной известностью пользуются Александровская колонна и П. Петру I.
Наконец, П. сооружаются для увековечивания каких-либо событий (в России:
храм Спасителя в память Отечественной войны, П. "Славы" в СПб. в память
русско-турецкой войны, П. на поле полтавской битвы) или как
олицетворение данной страны, Свободы статуя в Нью-Йорке. Сюда может быть
отнесен П. "Тысячелетию России" в Новгороде.
Пан (Pan) - древнегреческий бог, аркадийского происхождения. По
гомеровскому гимну, П. считается сыном Гермеса и дочери Дриона. Он
родился с козлиными ногами, длинной бородой и рогами, и тотчас же по
рождении стал прыгать и смеяться. Испуганная необычайной наружностью и
характером ребенка, мать покинула его, но Гермес, завернув его в заячьи
шкуры, отнес его на Олимп и до того развеселил всех богов, а особенно
Диониса видом и живостью своего сына, что боги назвали его П., так как
он доставил в всем (paV=весь) великую радость. П. был богом-покровителем
стад (слово Pan в связи с Paw - пасти). Роскошные долины и рощи Аркадии
- царство П., где он резвится в кругу веселых нимф. Под его флейту или
сирингу устраиваются веселые, шумные хороводы, пугающие смертных. В
полдень, утомившись от занятий, П. засыпает и с ним засыпает вся природа
под знойными лучами: это затишье считалось священным и ни один пастух не
осмеливался нарушить его игрой на свирели из боязни потревожить сон
бога-покровителя. Когда горная тишина нарушалась отзвуками или криками,
суеверие приписывало эти звуки П.: отсюда страх, который испытывает
человек, слыша неизвестно откуда идущие звуки среди тишины, наз.
паническим. Это представление выразилось в сказании о любви П. и нимфы
Эхо. П. считался также богом зарождающегося света, при восходе солнца. К
этому представлению относится также миф о любви его к Селене, которую он
расположил к себе тем, что дал ей часть своих стад. Как бог, исполненный
природного вдохновения, он был богом - предсказателем; в Аркадии
находился его оракул, жрицей которого была Эрато. Хорошо знакомый со
всеми тропинками и дорогами своей страны, он считался богом-проводником,
(enodioV, pompaioV), как Аполлон и Гермес; он указывал путь на суше и на
море, усмиряя морские волны звуками своей флейты. Ему были посвящены
горы, пещеры, дубы и сосны, а также черепахи. Как бог, любивший
уединение и свободную природу, П. не был городским божеством, и только
по случайным поводам его почитали памятниками в городах. Так, в Афинах
был посвящен ему грот на акрополе в память поражения персов, на которых
будто П. навел (панический) ужас во время сражения. Позднее, вследствие
оргиастических свойств его характера, культ его соединился с культом
великой матери и Диониса. В Лидии П. был отожествлен с Марсием и
считался учителем Олимпа. Как похотливый и задорный товарищ менад, нимф
и гермафродитов, он, подобно сатирам, был олицетворением чувственной
любви; поэтому в позднейшей литературе и искусстве он изображается как
спутник Афродиты и соперник Эрота. Кроме П., индивидуального божества
природы, были еще существа демонического характера, называвшиеся PaneV;
или Paniscoi - род леших с козлиными бородами, мучивших людей в горах и
лесах, а также посылавших тяжелые сны. Они жили среди стад и были
товарищами сатиров. Ср. W. Gebhard, "Ueber den Pankult" (1872), "Gymn.
Progr. v. Braunschweig"; P. Wetzel, "De Jove et Pane diis Arcadicis"
(1873); F. Wieseier, "De Pane et Paniscis etc." (1875); Preller,
"Griechische Mythologie" (1894, 1 т., стр. 738-747).
H. О.
Панамский канал, начатый в 1881 г. с целью соединения вод
Атлантического океана с Тихим и избежания длинного объезда через
Магелланов пролив - прорывается на П. перешейке в том месте, где Колумб,
во время своего четвертого путешествия, искал проезда к вост. части
азиатской Индии. Сокращение пути тем значительнее, чем отдаление место
от мыса Горна: путешествие из Ливерпуля в Окланд (в Новой Зеландии)
сокращается на 8170 км., в Вальпарайзо - на 4535 м., в С.-Франциско - на
9527 км. Мысль о прорытии междуокеанского канала явилась вследствие
развития мировой торговли и успешного прорытия Суэцкого канала. С этой
целью предпринимались две экспедиции: 1-я - под руководством
Люциана-НаполеонаБонапарта Уайз, 2-я - под руководством Армана Реклю, по
поручению международного общ. междуокеанского канала, находившегося под
председательством ген. Тюра. Было представлено на рассмотрение
парижского географического конгресса несколько проектов, между прочим
проект Никарагуанского канала, канала между зал. С.-Блаз и истоком р.
Баяна, канала между Дариенским зал. и Чиричирибаией и, наконец, проект
П. канала. Большинство членов конгресса высказалось за прорытие
последнего. В конце 1879 г. Фердинанд де Леспепс, строитель Суэцкого
канала, отправился, с штабом инженеров различных национальностей, в
Панаму. Инженеры эти представили к 1880 г. отчет, по которому выполнение
канала на уровне океана объявлялось осущественным. Расходы, принимая в
расчет необходимость выкопать и удалить массу в 75 милл. куб. м., были
высчитаны в 843 милл. франк. Но при составлении этой сметы не были
приняты в расчет % на затраченную сумму, по позднейшему разъяснению
самого Леспепса. Акционерное общество для постройки канала, состоявшее
как из крупных, так и из мелких франц. капиталистов, приступило к
работам уже в 1881 г. Предполагалось на протяжение 73 км. прорезать
перешеек открытым каналом на одном уровне с океаном, при чем наибольшая
высота над Атлантическим ок.= 102 м., ширина канала среди гор должна
была равняться 28 м., а в равнине 50 м., глубина у атлантического входа
8,5 м., а у Тихого ок., где во время прилива вода поднимается на высоту
от 2 до 6 м. выше уровня при отливе - 10,54 м. От г. Колона канал должен
был следовать жел.-дорожному пути, проложенному в 1850-56 гг., через 10
км. достичь Рио-Шагрес у Габуна, воспользоваться этой рекой до р. Обиспо
(46 км. до Колона) и следовать по ней на протяжении 7 км. Далее он
должен прересечь р. Кулебра, на расстоянии 54 или 55 км. от Колона, и,
пользуясь равниной Рио-Гранде, выйти в П. залив. Так как у Колона прилив
наступает на 5 час. позже, чем в Панаме, и разница в уровне во время
отлива и прилива здесь очень значительна, то казалось необходимым у
Колона построить двойные приливные шлюзы, а у Панамы - отливные и
приливные шлюзы. У С.-Пабло, южнее Кулебры, П. канал должен был идти под
землей. Скоро оказалось, что недостает полученный средств для проведения
канала на морском уровне. Камень обрушивался и заваливал ночью работу,
сделанную днем; в одну ночь обвалилось 80000 км. с боков канала, который
пришлось бы сделать по крайней мере втрое шире, чтобы он был, на будущее
время обеспеченным от подобных катастроф. Тогда было решено, яко бы
временно, отказаться от постройки канала на уровне с океаном и
продолжать П. канал, как шлюзный, с перенесением железной дор. между
БахиоСольдадо и Кулеброй на вост. сторону канала. От уровня
Атлантического ок. двойные шлюзы, №1 и 2, должны были вести от
Бахио-Сольдадо (в 24 км. от Колона) на высоту +17; двойные шлюзы №3 и 4
у Мамеи ( в 37 км. от Колона и 2 км. на В от С.-Пабло) должны были
поднимать воду на высоту +35; затем на расстоянии 1,5 км. на ЮВ от
Кулебры, повышение оканчивалось и, посредством двойных шлюз №5 и 6 у
Парайзо и шлюз №7 у Педро-Мигуэля и №8 у Мирафлорес, на расстоянии 57,
59,4 и 62 км. от Колона, предполагалось достигнуть уровня Великого ок.
Рабочие сильно страдали от убийственного жаркого и нездорового климата.
Смертность среди рабочих, по большей части негров и туземцев - 7,2 %.
Большей частью умирали от болотной лихорадки. Большие затруднения
представлял отвод горных потоков РиШагрес; для этого требовалось
проведение побочных каналов, которые необходимо было защитить на большом
протяжении дорогими плотинами. В 1888 г. было уже израсходовано 1400
милл. франк., а едва 1/8 работ окончена; собственно судоходно было
только расстояние от Колона до Габуна. Дальнейшая утайка положение дел
была невозможна уже потому, что Лессепс нуждался в новых капиталах.
Предприятии, несмотря на все старания поправить его, рухнуло;
акционерное общество не могло в 1888 г. уплатить по декабрьским купонам
и принуждено было ликвидировать дело. Ликвидатор Брюнэ потребовал отчет
комиссии, который появился в июне 1890 г. Отчет этот рекомендовал
проведение шлюзного канала и признавал необходимым для этого 900 милл.
франк. и от 7 до 8 лет работы. Правда, Уайз добился нового договора с
Колумбией, который продолжал срок концессии, истекавший в 1889 г., до
1903 г.; но образование нового акционерного общества с солидными
капиталами замедлилось П. кризис имел важные политически последствия.
Машины и нивелировочные инструменты частью погребены под сором и илом, и
крупные суммы потребуются для восстановления дела. В 1894 г. основано
было в Париже новое общество: "Compagnie Nouvelle du Canal de Panama", с
капиталом в 56 милл. франк., и работы снова начаты в Кулебре 1 октября
того же года. В 1897 г. должна отправиться на перешеек техническая
комиссия, для представления отчета о том: возможно ли доведение дела до
конца. Большие суммы предполагалось затратить на устройство верфей в
Колоне и Ла-Бока.
Пандемия (pan - весь, ohmoV - народ) - заразная болезнь, принявшая
очень большие размеры и охватившая почти все население данной местности.
Пандора (Pandvra) - имя первой женщины, созданной Гефестом, по
повелению Зевса (Гезиод), в наказание людям за грех Прометея. Гефест
создал ее из воды и земли в образе чудной красоты, сообщил ей
человеческий голос, силу и прелесть. Афродита, Пейто и хариты украсили
ее дарами своей божественности; горы увенчали ее гирляндами из весенних
цветов, а Гермес внушил ей льстивость, хитрость и лживость и также дал
ей способность красиво говорить. Одаренная всеми этими дарами (Pandvra,
т. е. осыпанная всяческими дарами), П. получила еще от Зевса сосуд
(piuoV), в котором были заперты все человеческие несчастья. Этот сосуд
был отдан на сохранение супругу П., недальновидному Эпиметею, который
взял его, не смотря на предостережения Прометея. Искушенная
любопытством, П. открыла крышку сосуда и выпустила на свет все
человеческие несчастия, прихлопнув только одну Надежду, которая осталась
в сосуде, как замена счастья.
Панда (Aelurus или Ailurus fulgens) - хищное животное, из груп.
Arcloidea, которое одними относится к семейству медведевых, другими
выделяется вместе с енотом в особое семейство енотовых. П. -
единственный современный представитель рода Ailurus, немного больше
кошки (тело длиной 50 стм., хвост 35, высота плеч 25), покрытый густым,
мягким и длинным мехом; на верхней стороне мех блестящего темно-рыжего
цвета, переходящего на спине в золотисто-желтый, так как волосы здесь с
желтыми кончиками, хвост рыжий с мало заметными тонкими более светлыми
кольцами; ноги, за исключением темно-каштановой полосы на передней и
наружной стороне, и нижняя сторона черные, передняя часть морды белого
цвета с ржавокрасной полосой от глаза к углу рта, щеки желтые. Морда
короткая и широкая, голова короткая, сильно выпуклая кверху, уши
довольно большие, стоячие, заостренные; ноги толстые с втяжными когтями
и волосатыми подошвами, которыми П. при ходьбе касается земли на
половину. Зубная система: р. 3/3, кл. 1/1, л. кор. 3/4 (первый нижний
мал и выпадает), кор. 2/2 (последние отличаются широкими
многобугорчатыми коробками). П. живет парами или семьями на юго-вост.
Гималаях на высоте 2000-4000 м., западнее Непала неизвестна, на В
распространена до Юннана; держится на скалах и деревьях, питается,
по-видимому, исключительно растительной пищей; не принадлежа к настоящим
ночным животным, П. выходит за пищей преимущественно в утренние и
вечерние часы, а днем много спит, или свертываясь, как кошка, и
прикрывая голову пушистым хвостом, или, как еноты, стоя и засунув голову
между передними ногами на грудь. Детеныши рождаются в весьма беспомощном
состоянии. За П. сильно охотятся местные жители ради ее красивого ярко
окрашенного меха. Ископаемые остатки другого вида (A. anglicus), ростом
раза в 1,5 больше П., найдены в плиоценовых отложениях (в Краге) Англии.
Н. Кн.
Панегирик - Греки заимствовали у египтян обычай говорить речи при
погребении усопших и создали впоследствии из этого обычая особый род
литературы и ораторского искусства. Уже во времена Солона такого рода
речи при общественных похоронах произносились не кем-нибудь случайно, а
известным лицом, по назначению. "De moiribus aut beue, aut nihil"
говорили римляне, и надгробные речи их всегда отличались похвалами, при
чем первоначальная искренность уступала место риторике, по мере того,
как речи эти приобретали официальный характер и стали служить предлогом
для похвалы живым. Из панегирических речей древности особенно
замечательны речь Перикла в честь павших при Марафоне и Саламине (у
Оукидида) и речь Лизия в похвалу сражавшимся с Коринфом. Эти речи имели
главным образом целью одушевить афинян к новым жертвам для блага и
спасения отечества. В точном смысле слова П. (от pan - весь и agora
афинский форум) стали называть речь, произносимую перед народом в честь
какого-либо лица, города или нации и содержащую в себе похвалу, без
примеси критики. Из памятников такого красноречия в Греции сохранился до
нашего времени только П. Афинам Изократа (386 г. до Р. Хр.). В римской
литературе знаменит П. Траяну Плиния Младшего, по случаю назначения его
консулом - образец тонкой и остроумной лести. "Жизнь Агриколы" Тацита -
другой пример П. в римской литературе, но уже без всякой примеси лести
живому. С распространением христианства похвальное слово умершим
приобретает все более характер апологии религии и наставления живым, в
духе веры и церковных установлений. Отсюда получили начало П. в день
праздника того или другого святого, и те же начала легли в основание
житий святых. П. святым и царям пестрели риторическими украшениями и
производили на массу впечатление тем более сильное, чем меньше они
походили на действительность. В XVI и XVII в. входит в обычай, сочинять
панегирики или похвальные слова юмористического и сатирического
содержания: например похвала пьянству, подагре, животным и растениям
(кошки, крысы, мыши). Особенно знаменита сатира в форме панегирика -
"Похвала глупости" Эразма Роттердамского. В XVII в. во Франции,
вследствие особых условий усиления королевской власти, развилась
придворная панегирическая хвалебная поэзия. В XVIII в. даже Вольтер,
Дидро, Д'Аламбер и др. знаменитые философы века писали П. Екатерине II,
Фридриху Великому и т. п. С другой стороны, мелкие литераторы а
стихотворцы сочиняют П. Вольтеру и другим значительным лицам и
вельможам. Из памятников XVII в. во Франции особенно известны П.
Боссюэта священной королевской власти. Другой современник Людовика XIV,
Буало, издал в 1660 г. сборник "Discours au roi" - П. королю и монархии.
XVII в. создал во Франции специальную литературу академических речей или
"похвальных слов", представляющих ряд риторических П. выдающимся
государственным деятелям, воинам, ученым, поэтам и т. д. Особенной
известностью и значением пользуются собрания такого рода речей Кондорсе,
Д'Аламбера, и других академиков. Обычай произносить в торжественные и
праздничные дни похвальные слова с целью поучения и назидания перешел и
к нам, и получил значительное развитие в проповеди. а затем в литературе
и даже поэзии XVII и XVIII вв. Проповеди Феофана Прокоповича
представляют почти всегда П. Петру. Наука и литература долгое время еще
нуждались у нас в покровительстве сильных и знатных; отсюда восторженные
П. Петру, Елизавете, Екатерине II и вельможам, сподвижникам этих
государей. Зависимость ученых и поэтов от милостей двора создает особый
род придворной, панегирической, т. е. неумеренной в похвалах и льстивой
литературы. В некоторых одах, напр. Елизавете Петровне, восторженные,
превышающие всякую меру похвалы до известной степени служат отголосками
общественного настроения, видевшего в воцарении "Петровой дщери"
наступление нового, лучшего периода русской истории. Оды и послания
Ломоносова (к Шувалову и др.), при всей своей риторичности, также имеют
серьезное общественное значение и одушевлены любовью к науке и
просвещению. Но этого нельзя сказать о большинстве панегиристов,
искателей теплых мест; их льстивые П. не отличаются ни содержанием, ни
стилем. Панегирическая литература XVIII в. имеет у нас особенно видного
представителя в лице Державина. В XIX в. П. в настоящем смысле слова
исчезает.
С. Б-т.
Паника - внезапный, безотчетный страх, овладевающий отдельными
лицами, чаще всего толпой, военными отрядами, публикой в театрах.
Производят слово П. от древнегреческого бога лесного уединения Пан,
которому и приписывали возбуждение этого вида безотчетного страха,
лишающего охваченных им всякого благоразумия и способности избавиться от
угрожающей опасности.
Панин (Никита Иванович - знаменитый дипломат, род. 18 сентября 1718
г. в Данциге, детство провел в Пернове, где отец его был комендантом; в
1740 г. из вахмистров конной гвардии произведен в корнеты; по некоторым
известиям, он был при дворе Елизаветы опасным соперником Разумовского и
Шувалова. В 1747 г. назначен послом в Данию, но уже через несколько
месяцев перемещен в Стокгольм, где и пробыл 12 лет; здесь он должен был
бороться против усиления королевской власти (при слабости которой
русское правительство надеялось иметь большие влияния), а,
следовательно, против представителей Франции. За время своего пребывания
в Швеции П., по отзывам современников, проникся симпатиями к
конституционному строю. П. был креатурой Бестужева, а потому положение
его с падением последнего и с переворотом, происшедшим в половине 50-х
гг. в русской политике (сближение России с Францией, Англо-Прусская
конвенция), стало очень трудным. Имея могущественного врага в лице графа
Воронцова, заменившего Бестужева, П. просился неоднократно в отставку,
когда неожиданно был назначен (29 июня 1760 г.), вместо Бехтеева,
воспитателем Павла Петровича. П. сблизился с Екатериной, в особенности
по смерти Елизаветы. Петр III, хотя и пожаловал его чином ДТС и орденом
Андрея Первозванного, однако же, не доверял ему и всегда держал при нем
одного из своих флигель-адъютантов. П. понимал необходимость переворота,
но, по словам самой Екатерины, желал его в пользу Павла Петровича. Когда
после переворота, в котором П., вместе с Дашковой, очень с ним близкой,
принимал живое участие, власть осталась за Екатериной, П. сделал попытку
ограничить произвол этой власти, представив Императрице проект
учреждения императорского совета и реформы сената. В введении к проекту
П. дает резкую критику господствовавшего в управлении произвола ("в
производстве дел всегда действовала более сила персон, чем власть мест
государственных") и предлагает учреждение Совета из 6-8
членов-министров; все бумаги, которые требуют подписи государя, должны
пройти через этот совет и быть контрасигнированы кем-либо из министров.
- Сенату проект представляет право "иметь свободность представлять на
Высочайшие повеления, если они.... могут утеснить законы или
благосостояние народа". Проект вызвал со стороны всех лиц, от которых
Екатерина потребовала отзывов, опасения, что в нем скрыто стремление к
ограничению самодержавной власти - и императрица, сначала колебавшаяся,
отвергла его. В письме к Вяземскому она, подразумевая несомненно П. и
подозревая его в симпатиях к конституционному правлению писала "иной
думает для того, что он был долго в той или другой земле, то везде по
политике той или другой его любимой земли все учреждать должно". Не
смотря на эту неудачу, П. не потерял своего положения, благодаря
исключительным обстоятельствам вступления Екатерины на престол и своему
влиянию на Павла. Всем своим значением П. обязан тому, что он был при
наследнике воспитателем; Екатерина, по ее собственным словам, опасалась
удалить его. Этой ролью П. объясняется и положение его во все
последующее время среди борющихся придворных партий (он всегда должен
был бороться против Орловых) и отношения его к императрице, которые
никогда не были искренни и хороши. П. до самого последнего времени
обвиняли, между прочим, в том, что он намеренно развращал Павла и из
своих личных целей содействовал разладу между императрицей и ее сыном;
но из записок Порошина видно, что он очень серьезно относился к своей
задаче в качестве воспитателя. С именем П. связаны все вопросы внешней
политики русского правительства за время от 1762 до 1783 гг. Будучи
сначала неофициальным советником императрицы, он в 1763 г., по
увольнении в отпуск Воронцова, сделан старшим членом иностранной
коллегии. Вскоре затем, по удалении Бестужева, ему было поручено
заведование всеми делами коллегии, хотя канцлером он никогда не был.
Разрешение вопросов об отношениях России к государствам сев. Европы
привело П. к созданию системы так называемого "Сев. Союза" или "Сев.
Аккорда, навлекшей на него обвинение в доктринерстве; Системой этой П.
хотел, для возвеличения престижа и значения России, создать вокруг ее
союз всех сев. держав, для противодействия стремлениям Бурбонской и
Габсбургской династий; с этой целью он старался - в общем безуспешно -
соединить государства, интересы которых были совершенно противоположны,
как напр. Пруссию с Англией и Саксонией. Фридрих II, которому нужен был
союз только с Россией, мешал осуществлению панинского проекта. При
реализации этой системы П. главное свое внимание обратил на отношения к
Швеции, при чем политика его в этом направлении была очень неудачна: его
попытка подчинить Швецию исключительно русскому влиянию и устранить
французское стоила России громадных денег и не привела к желанному
результату. Как бы ища предлога к вооруженному вмешательству, П.
малейшее изменение шведской конституции объявлял предлогом к разрыву; но
когда, в 1772 г., Густав III восстановил самодержавие, Россия, занятая
турецкой войной, должна была с этим примириться, и дело обошлось без
войны с Швецией, особенно благодаря вмешательству Фридриха II.
Одновременно с вопросом о "Сев. Аккорде" должны были быть разрешены
вопросы об отношениях к Польше и Пруссии. С Пруссией П. заключил союз,
давший России возможность расширить свое влияние в Польше. До 1772 г. П.
не был, кажется, столь слепым сторонником Пруссии каким его выставляли.
Польшу он стремился включить, во всем ее объеме, в сферу влияния России
и не был склонен делить это влияние, а тем более - саму территорию
Польши. Его энергии до известной степени русская политика обязана была
возведением на престол Станислава Понятовского; не менее энергично и
вполне в согласии с Екатериной П. действовал в диссидентском вопросе,
видя в расширении прав диссидентов усиление русского влияния; всех своих
требований в этом направлении он не мог), однако, провести. В вопросе об
уничтожении liberum veto, П. некоторое время расходился как с
Екатериной, так и с Фридрихом, полагая, что усиление Польши может быть
только выгодно для России, которая будет иметь в ней полезную союзницу.
Но и не предусмотрел тех осложнений, которыми грозило вмешательство во
внутренние дела Польши, и был совершенно неподготовлен к вспыхнувшей в
1768 г. войне с Турцией. Эта война весьма неблагоприятно отразилась на
его положении; во всех неудачах обвиняли его; он был виновен и в разрыве
с Турцией, и в том, что Россия осталась в этой борьбе без союзников. В
то же время этой войной воспользовался Фридрих II, чтобы привести к
осуществлению давно уже висевший в воздухе проект разделения Польши
между Австрией, Россией и Пруссией. Соглашение по этому поводу приводило
к концу войну с Турцией, так как устраняло вмешательство Австрии; Турция
одна бороться долго не могла. На приобретение части Польши нельзя было
смотреть, как на победу, так как Австрия и Пруссия получили лучшие части
даром. П. упрекали за усиление Пруссии; гр. Орлов говорил, что люди,
составлявшие раздельный договор, заслуживают смертной казни. С этого
времени положение П. становится особенно тяжелым, он оставался
сторонником союза с Пруссией, а императрица все более склонялась к
Австрии; вместе с тем все более усиливался разлад между ней и Павлом,
ближайшим другом и советником которого был П. В 177172 г. особенно
сильна была борьба между партиями П. и Орловых. Когда было решено
вступление Павла в брак, П. сумел обеспечить за собой влияние на будущую
его супругу. Екатерина была очень недовольна этим вмешательством П. в ее
семейные дела и воспользовалась женитьбой Павла, чтобы удалить его от
должности воспитателя. Она богато одарила П., но с радостью писала (окт.
1773 г.) г-же Бьелке, что "дом ее очищен". Отношения между Екатериной и
обоими братьями Паниными были очень натянутые; с крайним неудовольствием
назначила она Петра П. главнокомандующим против Пугачева. К этому
времени относится записанный декабристом М. И. Фонвизиным рассказ о
составленном, будто бы Д. И. Фонвизиным, который состоял секретарем П.,
под руководством самого П., проекте конституции и о заговоре против
Екатерины (до нас дошло любопытное введение к этому проекту). После
смерти первой жены Павла и после женитьбы его на Марии Федоровне П.
сумел сохранить свое влияние на молодой двор, так что даже родители
последней действовали согласно его указаниям: этим влиянием П.
пользовался, чтобы сохранить за собой прежнее положение и отстоять союз
с Пруссией, срок которому истекал в 1777 г. Воспитанный П., Павел был
страстным поклонником Фридриха II. Когда, после тешенского мира
Екатерина, окончательно склонилась на сторону Австрии, П. пришлось
вступить в борьбу с влиянием Иосифа II, который в конце концов успел
сблизиться с великокняжеской четой, предложив выдать сестру Марии
Федоровны за своего племянника, наследника австрийского престола.
Екатерина была очень недовольна происками П. против этого брака; об
опале его ходили слухи уже в начале 1781 г. В некоторой, мало
разъясненной связи находится опала П. и с деятельностью его по вопросу о
декларации "вооруженного нейтралитета" и с отношениями его к Потемкину,
который, вместе с английским послом Гаррисом, действовал против него.
Вопрос о том, кому принадлежит инициатива декларации 1780 г., т. е. П.
или Екатерине, остается открытым. В мае 1781 г. П. взял отпуск и
удалился в пожалованное ему имение Дугино, но в сентябре того же года
вернулся в СПб. и старался задержать заграничную поездку Павла; которая
должна была повлечь за собой еще большее сближение "молодого двора" с
Иосифом II. Во время этого заграничного путешествия П. поддерживал
переписку с Павлом В то же время разыгралось известное Бибиковское дело;
в перлюстрованных письмах Бибикова к Куракину (близкому родственнику и
другу П), сопровождавшему Павла Петровича, Екатерина прочла жалобы на
страдания отечества и "грустное положение всех добромыслящих". Екатерина
придавала этому делу большое значение и искала за Бибиковым и Куракиным
более важных лиц. По возвращении молодой четы из-за границы, отношения
Павла к П. несколько изменились к худшему. 31 марта 1783 г. П. умер.
Увековечить свою признательность П. Павел мог лишь по смерти Екатерины,
воздвигнув ему в 1797 г. памятник в церкви св. Магдалины в Павловске.
Екатерина, сравнивая в письме к Гримму П. с Орловым, ставит последнего
гораздо выше и говорит, что у П. было много крупных недостатков, но он
умел их скрывать. П. был одним из образованнейших русских людей своего
времени так что, по отзывам иностранных послов, "походил скорее на
немца"; Екатерина называла его энциклопедией. Он интересовался самыми
разнообразными вопросами из области государственных знаний и знаком был
со многими классическими произведениями философской литературы. На
гуманный образ мыслей и строгое чувство законности указывает в
красноречивых словах один из наиболее близких к нему людей, знаменитый
Фонвизин; о некотором свободомыслии в вопросах веры свидетельствует то,
что, при приглашении в законоучители к Павлу Петровичу Платона, Панин
больше всего интересовался тем, не суеверен ли он, а в письме к
Воронцову, который заболел от постной пищи, говорил, что закон требует
не разорения здоровья, а разорения страстей, "еже одними грибами и репой
едва ли учинять можно". Панин принадлежал к масонам. О честности и
доброте П. и в его время не было двух разных мнений; даже враги уважали
его как личность гордую и честную. Из полученных им при вступлении Павла
в брак 9000 душ он половину роздал своим секретарям, Фонвизину, Убри и
Бакунину. П., по натуре был сибарит, любил хорошо пожить; по словам
Безбородко, у него была лучшая поварня в городе; он не был женат, но
увлечение женщинами часто ставилось ему в вину (невестой его была
умершая от оспы графиня Шереметева). При всей разносторонней
деятельности, которую П. приходилось проявлять, он был очень ленив и
медлителен: Екатерина говорила, что он умрет когда-нибудь от того, что
поторопится. Дипломатическая и частная переписка П. напечатана в
"Сборнике Имп. Русского Исторического Общества". Проект Императорского
Совета напечатан там же, т. VII. О Фонвизинском проекте см. "Русскую
Старину" (1884, №12), "Архиве кн. Воронцова", "Русском Архиве". Ср.
Лебедев, "Графы Панины" (СПб., 1864); Кобеко, "Цесаревич Павел Петрович"
(СПб., 1883) и рецензия Иконникова на эти сочинения в 28-м присуждении
Уваровских наград; Шумигорский, "Биография Mapии Федоровны" (т. 1);
Чечулин, "Проект Императорского Совета" ("Ж. Мин. Нар. Просв.", 1894, №
3); его же, "Внешняя политика России в начале царствования Екатерины II"
(СПб., 1896); Аrnheim, "Beitrage zur Geschichte der Nordisclien Frage"
("Deutsche Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft", т. II, III. IV, V и
VII, 1889-1892); затем общие сочинения (Соловьев, "История России";
Бильбасов, "История Екатерины II") и всю литературу по истории
русско-польских и русско-прусских отношений.
А. Браудо.
Панини (санскр. Раnini) - знаменитый индийский грамматик, живший,
вероятно, за 4 века до P. Хр., автор грамматики, названной по его имени
Паниниям (Pаniniyam). Труд его окружен таким почтением и уважением, что
его считают вдохновенным свыше. Древние индусы помещали П. в числе
ведийских мудрецов рши: позже утверждали. что большую часть своих
произведений он написал по прямому внушению бога Шивы. О его жизни
известно очень мало. По преданиям, он был родом из Шалатуры (Calatura) в
области Гандхара (Gandhara) к 3 от Инда), почему и назывался Шалоттария
(Calottariya). Он был потомком Панина (Panin) и внуком Девалы (Dеvala).
Мать его носила имя Дакши (Dakshi); поэтому думают, что по ней он
принадлежал к знаменитому роду Дакша. В честь ее П. носил
патронимическое имя Дакшея (Daksheya=сын Дакши). Другое его имя - Агика
(Ahika). В детстве П. был, будто бы, так туп, что его исключили из
школы, но милость Шивы к нему поставила его в науке впереди всех.
Катхасаритсагара рассказывает разные подробности о жизни и смерти П., но
они совершенно невероятны, да и сам памятник этот относится к слишком
поздней эпохе (XII в. по Р. Хр.). чтобы можно было придавать значение
его сведениям. Время жизни П. спорно. Гольдштюкер (Goldstucker, "P., his
place in sanscrit Literature", Лондон, 1861) относит его к VI в. до Р.
Хр., еще до появления Шакямуни-Будды. А. Вебер помещает его позднее на
два века. Грамматика Панини - по выражению Вильсона, "может быть самое
оригинальное произведение индийского ума",написана в форме сутр или
афоризмов (числом 3996), разделенных на восемь книг (adhyaya), откуда ее
иногда встречающееся название Аштадхьяи (Ashtadhyayi=восьмикнижная). К
указанной там литературе следует прибавить: F. Johantgen, "Particulae
quaedam doctrinae de significatu formarum grammat. auctore Paninio" (Б.,
1858); Kielhorn, "Katyayana and Patanjali, their relation to each other
and to P." (Бомбей, 1876); Liebich, "Panini. Ein Beitrag zur Kenntniss
der indisch. Literatur u Grammatik" (Лпц., 1891); англ. переподы
грамматики П. - Vasu (выход. в Аллахабаде с 1891 г.) и W. Goonetlilleke
(т. 1. ч. I, Бомбей, 1892). Издания комментарий: Kasika, "A commentary
on Panini's grammat. aphorisms by Pandit Jayaditya, ed. by Bala Sastri"
(Бенарес, 18761878); "Маhabhasbya: the great, comm. by Patanjali etc.
Ed. by Ballantyne" (т. l, Мирзапур, 1856); "Patanjali.
Vyвkarana-Mahabhвshya etc., ed. by Kielhorn" (Бомбей, 1878-85);
"Siddhanta-Kaumudi. Bhattojidikshita's Commentlar etc." (Калькутта,
1811; нов. издание, Калькутта, 1865); еще издание, с комментарием
Taikavachaspati (2 изд., Кальк., 1871).
С. Б-ч.
Панихида - богослужение по умершем. Кроме панихид по каждом умершем в
отдельности, церковь совершает в определенные времена общие или
вселенские П., в которых вспоминаются все от века усопшие отцы и братья
по вере, сподобившиеся христианской кончины, равно и те, которые, были
застигнуты внезапной смертью, не были напутствованы в загробную жизнь
молитвами церкви. Вселенские П. совершаются в субботу мясопустную, в
субботу троицкую, в Дмитриевскую субботу и в субботы второй, третьей и
четвертой седмиц великого поста. Общие П. совершаются также в Фомин
понедельник или вторник и 29 августа. Поминовение в день Усекновения
главы Иоанна Предтечи православных воинов, за веру, царя и отечество на
брани убиенных церковь установила в 1769 г., находя и указывая основание
для поминовения в вспоминаемом в этот день событии. Царскими. П.
называется поминовение особ царственного дома. Они совершаются по
генеральному реестру, два или три раза в месяц, в кафедральных соборах,
монастырях и городских церквях, а в церквях сельских - однажды в месяц,
в конце его, по особо составленному для них реестру. На таких П.
поминается обыкновенно по нескольку особ вместе.
Панкреатический сок - важный пищеварительный сок, приготовляемый
поджелудочной железой и изливающейся в двенадцатиперстную кишку через
Вирсунгиев проток. Так как П. сок заключает в себе все три фермента,
необходимые для переваривания органических составных частей пищи -
белков, крахмалистых веществ и жиров, то он играет важную роль в
пищеварении. Корвизар первый доказал присутствие в П. соке фермента,
превращающего белки в пептоны; Валентин указал на диастатический
фермент, превращающий крахмал в виноградный сахар, а Клод Бернар - на
фермент, омыливающий жиры, т. е. расщепляющий их на глицерин и жирную
кислоту. Последующим исследованиям удалось до некоторой степени выделить
из П. сока эти ферменты в изолированном виде или путем частичного
осаждения, или путем извлечения их различными растворителями. Чистый П.
сок добывается у животных (собак) через искусственные фистулы (т. е. в
выводной проток поджелудочной железы вставляется трубочка, через которую
временно вытекает сок, это временные фистулы; или же устраивают
постоянную фистулу, выводя наружу устье Вирсунгиева протока в
двенадцатиперстной кишке и вшивая его в рану брюшной стенки, с которой
он совершенно срастается; постоянные фистулы доставляют более нормальный
сок, нежели временные) или же делают водные настои поджелудочной железы,
обладающие теми же пищеварительными свойствами, хотя и в более слабой
степени. П. сок, в противоположность желудочному соку представляет
жидкость резко щелочной реакции и только при таковой он может
обнаруживать свое действие на белки, крахмалистые вещества в жиры.
Диастатический фермент походит на птиалин слюны; но он действует
энергичнее, так как превращает в сахар не только вареный, но и сырой
крахмал. Фермент, расщепляющий жиры на глицерин и жирную кислоту, ведет
к образованию мыла, так как жирная кислота, являясь продуктом этого
расщепления, соединяется тотчас с щелочами в кишечном канале и дает
мыло, играющее важную роль в эмульгировании жира, т. е. в физическом его
раздроблении на мельчайшие капельки, столь важном для всасывания жира из
кишечного канала т. е. для его усвоения. Присутствие этого жира легко
доказывается следующим опытом: если смочить нейтральным оливковым маслом
синюю лакмусовую бумажку и приложить ее к поверхности разреза П. железы,
то бумажка покрывается красными точками, указывающими на развитие в этих
местах бумаги кислой реакции, вследствие образования тут жирной
олеиновой кислоты. Фермент этот очень нестойкий и быстро изменяется в
присутствии кислот, так что накопление жирных кислот в среде прекращает
действие этого фермента. Фермент, превращающий белки в пептоны, в
отличие от пепсина желудочного сока, был назван Кюне трипсином, он
действует в щелочных растворах (в 1% растворе углекислого натра). Белок,
под влиянием этого фермента, распадается на мельчайшие клочки,
превращаясь постепенно в пептон, который почти не отличается по своим
свойствам от обыкновенных пептонов, образуемых желудочным соком. Но
кроме пептона белок при П. пищеварении распадается на лейцин и тирозин
(от 4 до 10%). Панкреатическое пищеварение осложняется под конец
явлениями гниения, обусловленными развитием бесчисленного множества
микроорганизмов, под влиянием которых часть белковых веществ пищи,
распадаясь, ведет к образованию продуктов окисления и восстановления, а
именно при этом образуются углекислота, уксусная и валериановая кислоты,
аммиак, фенол, индол, сероводород и даже горючий газ - водород. Трипсин
не образуется, повидимому, сразу в клетках железы, а ему предшествует
еще тело, именуемое зимогемом и превращающееся путем окисления в трипсин
(Гейденгайн). Зернистый пояс клеток П. железы и состоит из зимогена,
образующегося из прозрачного пояса клеток, в особенности во время покоя
железы. При продолжительной работе железы этот зернистый пояс
уменьшается вследствие превращения зимогена в трипсин, удаляемый из
клетки. Выделение П. сока совершается под давлением в 225 мм. водяного
столба (в протоке) и представляет следующие особенности: натощак и при
голоде сок не выделяется; выделение начинается спустя некоторое время
посаде приема пищи, быстро достигает своего максимума, затем падает и
спустя 9-10 час. от начала приема пищи вновь возрастает, чтобы затем
дать постепенное уменьшение. Отделение сока, очевидно, находится под
влиянием нервной системы; деятельное состояние железы сопровождается
усиленным приливом к ней крови - кровеносные сосуды ее расширяются и все
кровообращение в ней усиливается и ускоряется Кроме того, не подлежит
теперь сомнению, что деятельность железы управляется особыми
отделительными нервами, из коих одни, как блуждающий нерв, ускоряют и
усиливают отделение (Павлов), а другие задерживают его (Попельский).
Раздражение продолговатого мозга усиливает выделение П. сока
(Гейденгайн). При рвоте отделение сока прекращается, также как и после
введения в организм атропина. Пилокарпин же, наоборот, усиливает
отделение сока. Нормальным стимулом к выделению П. сока служит выделение
кислого желудочного сока, который, раздражая стенки желудка, вызывает
рефлекторно выделение П. сока. В этом рефлексе особенно деятельная роль
выпадает на долю соляной кислоты желудочного сока, так как
нейтрализованный желудочный сок не обладает этой способностью вызывать
отделение П. сока. Пептоны желудочного пищеварения также обладают
способностью вызывать раздражением стенок желудка отделение П. сока.
Таким образом желудочное пищеварение служит естественным стимулом к
отделению и П. сока. Все кислые напитки также способствуют отделению П.
сока. Маленькие порции алкоголя на собаках, по-видимому, усиливают
отделение П. сока. Устранение П. железы влечет за собой резкое падение в
усвоении жировых и крахмалистых веществ. Но животные погибают не от этих
расстройств пищеварения не от голодания, а от сахарного мочеизнурения,
являющегося результатом ослабленного окисления сахара в теле (Меринг и
Минковский). Теперь доказано, что поджелудочная железа вырабатывает,
кроме П. сока, еще и продукты внутренней секреции (или отделения), прямо
поступающие в кровь и поддерживающие нормальное окисление и сгорание
сахара в теле. По Лепину, такое действие поддерживается особым
глюколитическим ферментом, вырабатываемым П. железой и назначение коего
окислять сахар крови. После удаления П. железы фермент этот уже не
образуется в теле, сахар накапливается в теле и развивается сахарное
мочеизнурение, от которого погибают животные и люди.
И. Т.
Панно (франц. panneau) - в архитектуре гладкая, плоская или
криволинейная поверхность на стене, двери, потолке или другой части во
внутренности или наружности здания, обрамленная простым лепным бордюром
или более сложным скульптурным орнаментом. Самое поле П. нередко бывает
украшено каким-либо барельефным изображением (скульптурное П.) или
живописной работой, иногда даже целой картиной (живописное П.).
Паноптикум (Panopticum) - собрание различных инструментов или вообще
предметов для наглядного обучения. П. называют часто собрания и музеи
восковых фигур, исторического и этнографического значения. Особенно
известен берлинский П.
Пантеизм - учение, отожествляющее в известном отношении Бога с миром;
на это указывает само название, происходящее от греческого to pan - все
и o JeoV - Бог. В основе этого учения находится проблема об отношении
единства к множественности, бесконечного к конечному, с которой
приходится иметь дело всякой философии. В множественном и конечном мире
явлений есть элементы, которые с необходимостью указывают на единство и
бесконечность. Единство системы не есть только субъективное требование
ума; но обусловлено в объективной связи всех явлений между собой; идея
бесконечности сама собой напрашивается при рассмотрении конечных
предметов, прежде всего - в форме безграничного пространства и
бесконечного времени. Примирение этих двух противоречащих принципов и
составляет задачу П. Само примирение может быть весьма разнообразным, но
в общем можно различить две главных тенденции: первая заставляет
исчезнуть конечное и многообразное в бесконечном единстве божественного
бытия, второе направление, напротив, заставляет бесконечное единство
разлиться в конечном многообразии явлений. Из этого видно, что П. имеет
некоторое сходство с двумя столь противоположными направлениями, как
религиозный мистицизм и, с другой стороны, материализм, между которыми
П. и ищет примирения. Не все пантеисты отожествляют Бога с миром. Они
согласны принять формулу: мир есть Бог, но не обратную: Бог есть мир,
ибо понятие Бога - более богатое и обширное, заключающее в себе мир, но
понятием мира не исчерпывается содержание Бога.
Мы здесь лишь перечислим пантеистические системы, не вдаваясь в их
изложение. Истинная родина П. - Индия; две главных индийских системы,
Веданта и Санкия, одинаково проникнуты П., причем первая имеет большую
склонность к мистицизму, вторая - к материализму. В Греции первой
пантеистической школой были элеаты, но в общем, следует сказать, что
рационализм греков не был настоящей почвой для развития П., который в
полном расцвете появляется только в период упадка греческой философии, а
именно у стоиков и в особенности в александрийской философии, в которой
восточные элементы играют столь значительную роль. В этом отношении
особенно замечателен Плотин. В гностицизме легко заметить туже
пантеистическую струю. Первая крупная пантеистическая система на
христианской почве принадлежит Иоанну Скоту Эригене: сочинение его: "De
divisione naturae" появилось ок. 865 г. и служило впоследствии
источником, из коего черпали многие философы. В эпоху Возрождения П.
получает большое распространение: главный представитель его - Джордано
Бруно. В XVII в. главными представителями П. были Спиноза и (отчасти)
Мальбранш (ум. 1715). Немецкая философия после Канта развилась под
сильным влиянием Спинозы и вся, в известном смысле, может быть названа
пантеистической, в особенности Шеллинг и Гегель. Разница немецкого П. от
П. Спинозы состоит в том, что второй определял Бога как субстанцию,
первый же - как субъект; этим немецкие философы желают избежать упрека в
материализме, в отожествлении Бога с миром. П. имеет сильные и слабые
стороны. Он как нельзя более идет на встречу потребности человека в
объяснении явлений из одного принципа, при том принципа не случайного,
не мертвого, а содержащего в себе жизнь и разумность. Он старается
избежать двух одинаково, хотя и по разным причинам неудовлетворительных
мировоззрений - дуализма и материализма. В этом заключается великая
привлекательность всякой пантеистической системы, в особенности - если
она сумеет понять идею Бога, хотя бы в форме учения о транцендентном
сознании. Но нельзя не видеть и слабых сторон П., или, по крайней мере,
трудностей на пути пантеистического объяснения. Впрочем, некоторые из
них вовсе не специально принадлежат П. Так напр., одно из обыкновенных
возражений против П. заключается в невозможности объяснить с этой точки
зрения свободу воли. Но разве нельзя почти того же самого сказать и о
всякой другой системе? Наиболее глубокое объяснение свободы мы находим
именно у пантеиста Шеллинга (в его трактате о свободе воли). Некоторые
возражения против П. и пантеистов вызваны тем двойственным положением,
которое они занимают; например Спинозу (как и стоиков) упрекали и
упрекают в материализме, который действительно можно найти при
одностороннем толковании его системы. В этом смысле Шопенгауер называет
П. "вежливой формой атеизма" и считает П. понятием", заключающим в себе
противоречие - но он же признает и значение учения en cai pan. В
известном отношении П. грешит тем, что дает лишь номинальное
определение; прибавляя к миру идею Бога, он прибавляет лишь слово, нечто
неизвестное, ибо Бог пантеистов ведь не есть Бог положительной религии;
он лишен тех определений, которые обыкновенно придаются Богу в
положительной религии. Мир остается загадочным, назову ли я его Богом
или нет. Главный недостаток всякой пантеистической системы заключается в
невозможности для нее построить нравственную систему. Добро и зло
оказываются одинаково атрибутами Божества, и злу приписано божественная
природа; для нравственных предписаний с пантеистической точки зрения
трудно найти почву. Остальные недостатки, которые обыкновенно указывают
в П., имеют меньшее значение; напр. Сессэ указывает на то, что с точки
зрения П. непонятно возникновение конечного, возникновение нашего "я",
но эта трудность не составляет специфической особенности П. Cp.
Goschler, "Du Pantheisme" (Пар., 1840); Jeannel, "Des doctrines qui
tendent au pantheisme" (1846); E. Saisset, "Essai de philosophie
religieuse" (Париж, 1862); Jasche, "Der Panteismus nach, seinen
verschiedenen Hauptformen, seinem Ursprung und Fortgang etc." (Б.,
1826); Blumroder, "Ueber die verschiedenen Formen in welchen d.
Pantheism in neuerer Zeit aufgetreten ist" (1832); Schuler, "Der P."
(Вюрцб., 1884).
Э. P.
Пантеон (собств. Пантейон) - в древности храмы, посвященные всем
богам. Наибольшей известностью пользуется римский П.; сооруженный в 25
или 27 г. до Р. Хр. Марком Агриппой, на Марсовом поле, близ им же
построенных терм. Он был посвящен божествам рода Юлиев, статуи которых,
например Марса и Венеры, стояли внутри этого сооружения. После
неоднократных повреждений, причиненных пожарами и ударами молнии, П. был
реставрирован сперва ими. Домицианом и Адрианом, затем. в 202 г. по Р.
Хр., Септимием Севером и его сыновьями. Об этой последней реставрации
свидетельствует надпись над портиком храма, помещенная под надписью,
высеченной Агриппой. В 1607 г., при папе Бонифации IV, П. был обращен в
церковь, посвященную Богоматери и всем мученикам, и получил название S.
Maria ad Martyres
- церковь, которую вследствие ее круглой формы называют также С.
Maрия-Ротонда, или просто Ротондой. П. представляет собой круглое здание
с портиком, не существовавшим в первоначальном плане, но возведенным еще
при Агриппе, предполагавшим поместить в нем свою собственную статую и
статую Августа. Портик образуют 16 колонн восточного гранита (8 по лицу,
каждая в 4,5 м. в окружности, с коринфскими беломрамерными капителями
превосходной работы). Он увенчан фронтоном, в настоящее время лишившимся
некогда украшавших его бронзовых фигур. Внутренность П. представляет
круглое помещение в 43,5 м. ширины и такой же вышины, покрытое
полукруглым куполом, с проделанным в середине циркульным отверстием 8,5
м. в диаметре. В стенах устроены 8 ниш, в которых помещались статуи
божеств; колонны, стоящие теперь в отверстиях этих ниш, относятся ко
времени Домициана; они заменили собой другие колонны, находившиеся тут
первоначально. Над архитравом идет представляющая собой продолжение
цилиндра аттика, которая, при одной из реставраций, была расчленена
пилястрами. Мраморная облицовка этих пилястров была удалена в 1774 г.
Пол внутреннего помещения П. выполнен порфиром и другими дорогими
породами камня. Общее впечатление, производимое П., очень грандиозно, не
смотря на то, что здание сильно пострадало вследствие хищнического
отношения к нему некоторых императоров (Констант II, в 655 г., перевез в
Константинополь вызолоченную бронзовую крышу) и пап. В 1881 и 1882 г.
вокруг П. были произведены раскопки, при чем с задней его стороны
открыты части сооружения, до того времени заслоненные позднейшими
постройками, и обнаружен весь цоколь, скрывавшийся под новейшими
наслоениями почвы. В П., в числе других знаменитых людей Италии,
похоронен Рафаэль и первый король объединенной страны, Виктор-Эмануил
II. Кроме римского П., знаменит также парижский. Он стоит на том месте,
где некогда стояла церковь, посвященная покровительнице Парижа, св.
Женевьеве. В 1764 г. Людовик XV заложил здесь колоссальное здание,
которое и было возведено по планам архитектора Суффло. Парижский П.
имеет в плане форму греческого равноконечного креста, над серединой
которого высится купол на барабане. С западной стороны П. находится
обширный портик, образуемый 22 калнелированными колоннами коринфского
стиля в 20 м. вышины. Ширина всего здания - 84 м., длина - 112 м.
Внутренность П. представляет в середине; под куполом, круглое
пространство, к которому примыкают четыре боковые крыла. Над куполом
фонарь, обведенный решеткой; отсюда открывается великолепный вид на весь
Париж. Вышина всего здания от пола до фонаря достигает до 90 м. Здание
еще не было окончено постройкой, когда, в 1791 г., национальное собрание
переименовало его в Panthеon Francais и определило ему быть хранилищем
портретных статуй великих людей, тела которых погребались бы в
подвальном этаже здания. При Наполеоне I П. снова был передан в духовное
ведомство, при чем, однако, удержал за собой значение усыпальницы
выдающихся деятелей эпохи империи. В 1822 г., он был обращен в церковь
св. Женевьевы. Июльская революция снова возвратила П. гражданский
характер, который и оставался за ним до 1855 г. Наполеон III, декретом
от 6 декабря 1855 года, отдал его опять религиозному культу. Наконец, 27
мая 1885 г., президент французской республики Греви, чтобы дать
возможность похоронить в П. тело Виктора Гюго, снова обратил его в
усыпальницу великих людей, не имеющую церковного характера. О римском П.
см. Адлера, "Das Panthеon zu Rom" (Б., 1871), и Ланчьяно, "Il Panteon e
le terme di Agrippa" (в Notizie degli scavi" за 1881 и 1882 гг.).
Пантикапея или Пантикапей (Pantikapaion или Pantikapaia, ныне Керчь)
- милетская колония, основанная в VI в. на Таврическом полуострове при
Керченском прол. Город имел хорошую гавань и вел значительную торговлю:
как столица Боспорского царства он назывался также BosporoV. При
Юстиниане П. была обнесена новыми стенами. Ср. Латышев, "Краткий очерк
истории Боспорского царства" (1893, Симферополь, №16 "Известий
таврической ученой архивной комиссии".
Н.О.
Пантомима - театральн. представление, в котором мысль, чувство и
страсть, вместо голоса, выражаются движениями тела и жестами. Мимика
играла большую роль в греч. драмах, но, как исключительно мимическое
представление, П. впервые появились в Риме при Августе, в царствование
которого жили знаменитые П. Батилл и Пилад, которых считают основателями
римской П. Древняя П. существенно отличалась от нашей тем, что в ней
мимика лица актера не принимала участия, так как древние актеры выходили
на сцену в масках; различные оттенки роли, поэтому, сводились
исключительно к мимике тела, что привело пантомимов к необходимости
выражать многообразие душевных движений условными знаками, которые
зрителям были хорошо известны. Не смотря на такую ограниченность
сценических средств, римские П. умели свою игру доводить до высокой
степени выразительности. Частного быта римская П. не касалась. Леда,
Даная, Европа, Ганимед, Адонис, Марс, Венера, Геркулес, Эдип, вакханки -
вот сюжеты П. Для каждой П. составлялось особое либретто, для
руководства актеров, обыкновенно на греческом языке. В основание текста
бралась трагедия, диалоги и хоры заменялись монологами, у римлян
носивших название кантиков (cantica); под эти кантики, которые
исполнялись хором певцов, актер жестикулировал свою роль и при помощи
мимики выражал ее содержание. Пышная обстановка отвела П. первенствующее
место на римской сцене; успеху римских П. немало способствовал и их
чувственный, развратный характер. В П. все возбуждало в зрителях
животную чувственность некоторые писатели приписывали господство
разврата в Риме в период империи именно влиянию П. Вернее, однако,
думать, что П. были только отражением римской жизни. Сюжеты П. всегда
касаются чувственной любви; для возбуждения чувственности актеры
прибегают к самым грубым средствам и бесстыдным жестам. Соблазн П. еще
увеличивается с III в. до Р. Хр. участием в них женщин (pantomimae),
появлявшихся перед публикой совершенно нагими, в неприличных позах. В П.
на римской сцене появлялись даже простые гетеры, так что название гетера
и танцовщица были однозначны. Любовь к П. перешла и на исполнителей;
любимые пантомимы шествовали по улице как триумфаторы, сопровождаемые
огромной толпой. Запрещение Тиберия оказывать пантомимам почести
соблюдалось не долго: уже Сенека называет римскую молодежь своего
времени лакеями пантомимов. Заводить с пантомимами знакомство считали
для себя за честь и удовольствие даже сенаторы; пантомимы - всегда
любимцы римских дам; им покровительствует Август, не особенно их
стесняет и Тиберии, вообще не любивший актеров; Калигула не скрывает
своей привязанности к пантомиму Мнестеру, которому публично оказывал
самые неприличные знаки внимания; при Нероне, который сам выступал в П.,
страсть к ним не знает пределов; Тит не любил игры пантомимов, при
Домициане они опять в большом почете; Траян всеми мерами старается
ограничить страсть римлян к П.; при Антонине П. опять в большом ходу.
Позднейшие христианские императоры снисходительно смотрят на
представления П., в которых цинизм растет с каждым поколением; в
царствование Юстиниана в П. отличается бесстыдная Феодора. Единственное
ограничение, которое установил Юстиниан - это запрещение воздвигать
пантомимам статуи на площадях возле статуй кесарей. Кроме Батилла и
Пилада известны из пантомимов ученик Пилада, Гилас затем Мнестер и
Парис, один из приближенных Нерона. К самому позднему периоду римской
империи относятся П. Камаралл и Фабатон. С падением римской империи пало
драматическое искусство, пали и П. В средние века они еще сохраняются,
но грубость актеров мешает их развитию. Развитие так называемого
балета-пантомимы новейшего времени не могло идти вперед до половины
XVIII в., пока актеры продолжали выходить на сцену в масках. В это время
балет-П. начинает вытеснять оперу-балет, сцены пения постепенно
заменяются жестами мимов. Ввел П. в балет впервые известный хореограф
Новерр, своим балетом "Medеe et Jason". Новерровский балет не был,
однако, мимической драмой древних: у Новерра мимика подчинена танцам,
которые, по его мнению, должны заключать в себе драматическую мысль.
Мимические сцены доныне составляют особенность итальянских балетов, в
которых всегда имеются особые мимы. П. встречается не только в балете,
но и в опере, напр. сцена Эльзы в первом действии "Лоэнгрина", Вагнера.
Для старинной П. брали сюжеты весьма сложные; напр. Новерр пользовался
сюжетом "Семирамиды" Вольтера, Галеоти - "Макбета" и "Ромео и
Джульетты". Подобного рода П. имели до 5 актов.
Ум.
Панчатантра (санскр. Panca-tantra) - знаменитое собрание индийских
басен и рассказов, в 5 (раnса) книгах (tantra=ткацкий станок, основание,
учение), сост. брахманом Вишнусарманом (Vishnu-carman) ок. конца V в. по
Р. Хр. для наставления царских детей и послужившее основанием для более
популярного позднейшего сборника, Гитопадеша, с которым имеет одну и ту
же общую фабулу и многие общие рассказы. П. очень рано была переведена
на различные азиатские и европейские языки и послужила источником для
целого ряда странствующих повестей и сказок. По приказанию Науширвана,
она была переведена на пехльви (VI в. по Р. Хр.); в IX в. явилась
арабская обработка этого перевода, под заглавием "Калила и Дамна"
(откуда наш "Стефанит и Ихнилат", переделанный с греческого пересказа
арабской обработки). Тогда же, или немного раньше, явились еврейский,
сирийский, турецкий и греческий пересказы. С последнего сделаны были
переделки на все европейские языки. В Англии эти басни сделались
известны под именем "басен Пильпая" (вместо Бидпай, как называется автор
П. у персов). П. лежит также в основе новоперсидских сборников
Анвари-и-Сугаиди (Anwari-Suhaili) и Ияр-и-Даниш (Iyari-Danish).
Последний сборник вернулся опять в Индию в виде переделки на индустани
Хирад-афроз (Khirad-afroz).

Литература. Издания: Козегартена, "Pantshatanlrum sive
quinquepartitum de moribus exponens etc." (с латинскими комментариями,
1848); Kielhorn and Buhler (3 издание Бомбей, 1885-86). Переводы: Бенфея
(немецкий, с знаменит. введением и примеч., Лпц., 1859); Фриде (нем.,
Лпц., 1884); Lancereau (франц., II., 1871). Монографии: Teza, "Appunti
per la bibliografia del Pancatantra" ("Orient n. Occident", Геттинген,
1864); Бётлинг, "Beitrage zur Kritik d. poetischen Theils im P." (СПб.,
"Мемуары Академии", 1850); Haberlandt, "Zur Gesch. des P. I. Text der
sudl. Recension" (B., 1884); Maukowski, "Der Auszug aus dem P. in
Ksemendras Brihatkathamanjari" (Лпц., 1892) и т. д.
С. Б-ч.
Паперть или внешний притвор (atrion, atrium, impluvium, pars aperta)
- непокрытая кровлей площадка перед внутренним притвором, на которой в
первые века христианства стояли плачущие . В середине П. устраивался
бассейн с водой, в котором верующие умывали лицо и руки прежде, нежели
входили в церковь. В настоящее время, как и в древности, на П. являются
нищие, просящие подаяния. Само слово П. могло произойти от латинского
puper - бедный.
Папирус (истор.). - В древности П. встречался в Египте очень часто;
на барельефах он представляет обыкновенно растение болот и служил гербом
Дельты. Впоследствии его культура стала монополией; его разводили на
немногих местах, желая поднять еще более и без того высокую цену. П. мог
расти только у стоячих вод; мало помалу он исчез из Египта. П. служил
для самых разнообразных целей. Мягкие части доставляли сладкий сок,
нижнюю часть жарили и употребляли в пищу; молодые экземпляры шли в пищу
целиком; корень служил горючим материалом, удобным для плавления меди и
железа; из коры делали сандалии, волокна шли для тканей всякого рода,
ценившихся выше льняных: из связанных стволов приготовляли двухместные
челноки для рыбной и птичьей ловли и даже иногда большие суда (Лепсиус:
"Denkm."; Плиний, говорит, что на одном таком судне доехали до Цейлона).
Особенно важно было употребление П. в качестве письменного материала.
Сердцевину, толщиной в кисть руки, разрезали на продольные полосы,
которые плотно укладывали на гладкую доску; поперек, под прямым углом,
клался другой слой сердцевины; затем все это клалось под пресс и
высушивалось на солнце. Получалась прочная длинная страница
светло-желтого цвета, если П. был молод, или темно-желтого, если он был
стар; последний сорт предпочитался египтянами, первый был в употреблении
в римское время. Страницы склеивались в длину и свертывались в свитки, а
не сшивались в виде книг. Таким образом получались иногда чрезвычайно
дивные полосы, доходящие до десятков метров (напр. так наз. великий П.
Harris в Лондоне, состоящий из 71 стр.). Строки шли по узкой части, но в
официальных документах, написанных демотическим письмом, мы находим и
продольные строки во всю длину свитка, доходящие до нескольких метров.
Употребление П. в качестве писчего материала было известно египтянам еще
во времена древнего царства; памятники этой эпохи еще не изданы. Большой
известностью пользуются П. среднего царства: так называемые путешествие
Синухи в берлинском музее, "История крестьянина" в Лондоне, "Приключение
на Змеином о-ве" в Эрмитаже и др. От времен нового царства дошло до нас
множество П. самого разнообразного содержания. Весьма интересны школьные
тетради писцов (П. Sallier и Anastasi), судебные акты (П. Abbot, Lee,
Rollin и др.), сказки (П. Оrbiney, Harris 500 и др.), письма чиновников
и официальные бумаги, молитвы богам и другие религиозные тексты,
особенно Книги мертвых. Со времен XXV династии кроме П., написанных, как
и раньше, иератическими письменами, начинают все более и более
приобретать права гражданства и демотические. От позднейших эпох Египта
осталась масса греческих, коптских, арамейских и арабских П., рассеянных
по всем музеям и коллекциям. Находят египетские П. большей частью при
мумиях, нередко, в особых футлярах.

Издания египетских П: "Select papyri in the bieratic сharakter from
the collections of British Museum" (Л., 1842-60); Mariette, "Les papyr.
du musee de Boulaq" (П., 1872-77); Pieyte-Rossi, "Le papyrus de Turin"
(Лейден, 1869-76); Leemans, "Aegypt. Monument. van bet Leiden" (Лебден,
1839 Сл.); Maspero, "Memoires sur quelques papyr, du Lonvre" (П., 1875);
Ebers-Stern, "Papyros Ebers"; Erman, "Die Marchen des Papyr. Westcar"
(B., 1890); Chabas, "Le papyr. magique Harris" (Шалон yа Саоне, 1860);
Birch, "Facsimile of an hieratic papyr. of the reign of Ramses III" (Л.,
1876); Deveria, "Le papyr. judiciaire de Turin" (П., 1868); Hess, "Der
demot. Roman von Stne" (Лпц., 1888); "Der gnostische Papyr. von London"
(Фрейбург, 1892); Revillout, "Chrestomathie demotique" (П., 1880) и мн.
др.
Б. T.

Папирусы математические, вполне изученные, представляются пока двумя
следующими. П. Ринда, названный так по имени вывезшего его из Египта
английского египтолога Генри Ринда, находится теперь в британском музее.
Написан на древнеегипетском языке гиератическими письменами под заглав.:
"Наставление, как достигнуть знания всех неизвестных вещей... всех тайн,
содержащихся в вещах". Состоит из 23 таблиц, из которых первые восемь
посвящены делению числа 3 на нечетные числа 3-99, девятая - задачам
деления 1, 8, 6, 7, 8, 9 хлебов между 10 лицами и началу исчисления
секем (дополнений), занимающего также и всю 10-ую таблицу; 11-ая-13-я
таблицы - исчислены Хау, состоящему в решении уравнений 1-ой степени;
14-aя - вычислению тунну или разности между долями лиц при неравном
разделе между ними данного числа хлебов; 15-ая и 16-ая - вычислению
вместимости житниц, 17-ая - вычислению поверхностей полей, 18-ая -
вычислению пирамид; наконец, все остальные - собранию различных
арифметических задач практического характера. П. Ринда особенно полно
изучен в сочинениях Августа Эйзенлора: "Ein mathematisches Handbuch der
alten Aegypter" (1-ый том - комментарии, 2-ой том - таблицы. Факсимиле
П., Лейпциг, 1887). Акмимский П. был найден феллахами в одной из могил
некрополя Акмим (в древности Панополис) в Верхнем Египте. В настоящее
время находится в музее визеха. Написан на греческом языке в VII или
VIII в. после P. Xp. Рассмотрен и изучен г. Баллье в обширной статье:
"Le papyrus mathematique d'Akhmim" ("Memoires publies par les membres de
ia Mission archйologique fransaise au Caire", IX, П., 1892). В отличие
от большинства П., имеющих форму свитка, акминский П. представляется в
виде книги, переплетенной в очень твердую кожу и содержащей в себе 6
исписанных листов. Состоит из двух механически соединенных частей. Более
древняя первая часть состоит из таблиц, содержащих результаты умножения
первых 20 целых чисел на дробь 2/3 и на дроби с единицей в числителе от
1/3 до 1/20 включительно. Более новая вторая часть состоит в изложении
содержания и решения 50 задач, распадающихся на 6 групп, из которых
одна, в 25 задач, занимается действием над отвлеченными дробями; другая,
в 2 задачи - действиями над именованными дробями; третья также в 2
задачи - тройными правилами; четвертая в 11 задач - процентами; пятая в
7 задач - пропорциональным делением и шестая в 3 задачи - вычислением
объемов усеченного конуса и параллелепипеда. Как единственное известное
арифметическое сочинение византийской эпохи за период VII-VIII вв. после
Р. Хр., акмимский П. имеет очень важное значение для истории математики.
В русской литературе рассмотрением обоих П. занимался В. В. Бобынин,
"Математика древних египтян" (М. 1882); и "Грекоегипетский
математический папирус из Акмима" ("Физико-математические Науки", т.
XII, стр. 301-340).
В. В. Б.
Пар (сельскохоз.) - так называется в земледелии поле, оставляемое на
одно лето не засеянным. Если в таком положении остается земля более
одного года, то она уже носит название не П., а залежи. На этом
основываются две давние в истории земледелия и в России до сих пор самые
распространенные системы полеводства: залежная или переложная и паровая
или трехпольная. Главная цель допущения в полях П. та, чтобы иметь
возможность особенно тщательно разработать землю под следующий сев. Так
понимали П. еще римляне, что доказывают выражения, которые у них
употреблялись для обозначения различных обработок П. Первое паханье, наш
взмет, они называли fringere (ломать), вторую вспашку vertere
(оборотить) и проч. Таким образом, по первоначальному смыслу, с понятием
о П. соединялся не отдых земли, как это иные представляют себе, а
постоянная обработка поля во время его парования. Другими словами, в
древности, по-видимому, знали главным образом только П. черный, т.е.
земле не давали, вследствие часто повторявшейся обработки, зарастать
травами и держали ее черной. Но потом мало помалу изменившиеся
экономические условия, а главное стеснение в земле вынудили земледельца
пользоваться паровым полем в виде выгона. Таким образом явился П.
зеленый, который, по его общеупотребительности, называется у нас просто
П., а немцы называют его П. Ивановым, так как около этого времени (24
июня) П. бывает покрыт скудной зеленью и служит местом выгона для скота.
Этот вид П. у нас самый общеупотребительный и таким останется еще долгое
время, особенно в крестьянском хозяйстве, вследствие господствующего
общинного (мирского) пользования землей, сохранившего право общей
пастьбы на парах. Но где община уступила место участковому хозяйству,
там П. или совсем отменен или видоизменен. Так, очень часто паровое поле
засевают каким-нибудь однолетним растением, которое можно снять в виде
травы (вика с овсом, торица и др.) или запахать на зеленое удобрение
(тоже вика, греча, белая горчица и др.). В таком случае П. называется
занятым. Кроме того, есть целый ряд растений, которые сеются на паровом
поле и во время роста которых земля обрабатывается все лето, что и
заменяет действие П. Таковы растения корнеплодные, как напр. картофель,
турнепс, свекловица и др., почему корнеплоды и называются растениями
пропашными или паровыми. Возделыванием таких растений достигается одна
из главных целей П. - разрыхление земли иногда даже лучше, чем чистым
П., но культура таких растений на паровом поле возможна только там, где
стоит долго теплая осень, так как уборка корнеплодов приходится на конец
августа или начало сентября, когда у нас сеют озимое растение уже
поздно, а между тем паровая обработка земли предназначается почти
исключительно для озимых растений (пшеницы, ржи, озимого рапса и т. п.).
Исключение представляют у нас свекловичные хозяйства, где иногда
допускают черный П. и для свекловицы, чтобы для ее особенно хорошо
подготовить землю, и изредка на юге России для яровой пшеницы. Во время
нахождения почвы под П. в ней совершается множество весьма сложных
процессов, результата которых большей частью бывает ясень, но самая
сущность относительно многих сторон остается и до сих пор мало
изведанной. Почва состоит из веществ органических и неорганических.
Изменения, происходящие во время П., касаются и тех и других.
Органические вещества, накопленные в почве и вносимые в виде навоза и
старого жнивья, начинают переходить в перегной или "гумифицироваться".
Самая существенная особенность перегноя - претерпевать и в физическом, и
химическом смысле постоянные изменения, с выделением при этом главным
образом воды, углекислоты и аммиака, т. е. самых полезных для разложения
и минеральных веществ. Углекислоте приписывается очень важное влияние в
процессе выветривания горных пород и образование из них почв. Под П.
совершается тот же процесс только в меньшем виде. Мульдер главную цель
П. полагает в образовании в ней цеолитной части, а прямыми опытами
доказано, что чем больше в почве цеолитов, тем она плодороднее.
Углекислота вместе с водой и кислородом воздуха разлагает хотя и
медленно неорганические соединения, входящие в состав почвы, как то:
силикаты, цеолиты, фосфорнокислые и углекислые соли и щелочные земли,
почему, когда земля находится в П., под влиянием атмосферных деятелей,
как говорит Либих, известные составные части почвы делаются более
подвижными и удобоприемлемыми для корней растений, чем они были прежде.
В значительно меньшей степени в сказанном процессе принимают участие и
азотистые продукты согнивания органических веществ. Перегнойно-кислые
соли и аммиак несомненно участвуют в процессе выветривания, а последний,
кроме того, дает материал для образования важнейшего питательного
вещества - азотной кислоты. П., следовательно, способствует и
"нитрификации" почвы. Несомненно при этом участие и микроорганизмов.
Таким образом процессы, совершающиеся в почве, когда она находится в П.,
имеют характер химический и биологический. П. улучшает также и
физические свойства почвы, изменяя ее строение и уничтожая сцепляемость
ее частей. Иные из глинистых и черноземных почв так среди лета твердеют,
а весной до того намокают, что становятся почти недоступны для
обработки, между тем те же почвы, поднятые с осени, вслед за уборкой
бывших на них растений, и оставленные в пластах на зиму, в следующую
весну и лето могут без труда быть обрабатываемые всякими орудиями. Таким
образом П. уничтожает вязкость в тяжелых почвах, вследствие уменьшения
их влагоемкости и разрыхленности, а последняя, в свою очередь, ведет к
обеспечению почвы влагой, когда бывает недостаток в атмосферных осадках.
Почвы с твердой неразрыхленной поверхностью быстро теряют накопленную в
них влагу, через что все более и более твердеют; наоборот, в
поддерживаемых постоянно в рыхлом состоянии почвах эта влага
сберегается. Одно из нагляднейших тому доказательств представляет
принятый в последнее время способ облесения наших степей. Прежде в
питомниках выращивались саженцы с поливкой, а в настоящее время ни
питомники, ни засаживаемая из них степь совсем не поливаются и разные
лиственные породы (дуб, берест, клен и др.) растут успешно, образуя
настоящие леса, если только в молодости, пока вершины деревцев не
сомкнутся, земля под ними содержится постоянно рыхлой, отчего самородная
растительность уничтожается, а она производимым ею испарением много
отнимает у почвы, следовательно, и у культурной растительности влаги.
Такого же порядка, т. е. постоянной очистки от всякой самородной
растительности и поддержания в почве рыхлости, держатся и садоводы на
юге России. Наблюдения Вольни вполне оправдывают такую практику наших
хозяев и лесоводов. Почва в П. на глубине 2-20 стм. содержит 23% влаги,
а покрытая растительностью 12-16%. То благоприятное состояние, которого
достигает почва, находясь в черном П., при правильной обработке,
немецкие агрономы называют "спелостью", которая, по Леру,
характеризуется следующими изменениями: 1) пашня становится темнее; 2)
небольшие глыбы делаются рыхлыми; 3) почва и на ощупь становится другой
- под ногой она упруга, а в руке легче, чем прежде; 4) пахатный слой
раздувается, поднимается, увеличивается в объеме; наконец, 5) поле
зеленеет, покрывается не одними сорными травами, но и особого рода
растениями. Небольшие отдельные глыбки, рыхлые, впрочем, как и все поле,
одеваются особой моховидной зеленью, похожей на ту, что мы видим на
насосах, на срубах колодцев, на полусгнившем дереве, которое никогда не
просыхает. и т. п. Самый полезный вид П. есть черный; у нас, однако, к
сожалению, самый распространенный вид П. - зеленый. В помещичьих
хозяйствах редко встречается черный П., а в крестьянских почти
исключительно зеленый со взметом лишь в конце июня, после чего и
начинается действие П. Таким образом обработка парового поля
продолжается, вместо целого года, только 11/3-2 мес. Все же остальное
время паровое поле служит местом выгона для скота. П. составляет
нераздельную часть господствующей у нас трехпольной системы. В западных
государствах эта форма земледелия тоже была господствующей, но с конца
прошлого столетия она стала мало помалу заменяться другими формами,
наконец и совершенно вытеснила П. из полеводства. Главное неудобство
паровой или трехпольной системы в том, что при ней треть полей, так
сказать, гуляет, т. е. остается без засева. Когда в земле нет
недостатка, такая потеря не ощутительна; но так как в западных
государствах давно стал чувствоваться недостаток в свободных землях, то
и стали придумывать средства к поддержанию производительности земли
помимо П. В России совсем не то. Коренная Россия разрабатывалась,
главным образом, с помощью огневой системы, по мере разработки лесов,
или так называемой подсечной культуры. Что одолевалось топором, сохой и
косой, то считалось владением частным или вотчинным, если одна семья
участвовала в разработке новины, или общинным, если расчистка
производилась обществом. Таким образом образовались земли "дикие",
никому не принадлежавшие, земли общинные и земли вотчинные. С
увеличением народонаселения мало помалу стали подбираться земли,
особенно на местах первой колонизации. Так напр., в псковских владениях,
в XIV и XV стол. свободных, никому не принадлежавших, земель уже не
было, следовательно приходилось до купать саму землю (Беляев, "Крестьяне
на Руси"). Окончательный удар бродячему земледелию был нанесен актом
укрепления крестьяне к земле или нарождением на Руси крепостного права;
явился известный определенный надел крестьян землей. Такой новый порядок
поземельных отношений вызвал изменение и в форме пользование землей. До
XVI в. в древних актах нет указаний на трехпольную систему, а потом идет
о ней постоянно речь. В весьма древних актах встречаются известия о
притеребах, т. е. о землях, вновь расчищенных для пашни, что очевидно
указывает на подсечную систему земледелия. Позже встречаются выражения:
"пашни столько-то, перелогу столько-то и лесом поросло столько-то",
следовательно, была в свое время в древней Руси и переложная система.
Наконец, в начале XVI в., в наших старинных официальных документах
обыкновенно употребляется выражение: "столько то чети в поле и в дву
потому-жь". Это выражение уже прямо указывает на трехпольное хозяйство
наших предков. При наделе крестьян землей она отводилась в трех полях,
но, для сокращения, отмечалось в писцовых книгах количество земли в
одном поле с добавкой: "в дву потому-жь". Следовательно паровая
трехпольная система земледелия у нас - явление самобытное, вылившееся из
общественного и экономического строя русского народа. Но древнерусский
на крестьянскую семью надел доходил до 12-15 дес. одной полевой земли, а
теперь, в очень многих местах, приходится на душу не более 3/4 и даже
1/2 дес. Переселение на многоземельные окраины России год от году
увеличивается и едва ли можно рассчитывать на скорую отмену трехпольной
системы. На Западе, по короткости зим и по продолжительности времени для
обработки, возможна беспрерывная культура, а у нас и при отмене
трехпольной системы без П. трудно успеть управиться с работами, чтобы
хорошо подготовить землю к посеву. Нам следует пока стремиться с тому,
чтобы П. повторялся не каждые два года, а через 3-4-5 лет, и вводить в
севооборот посева многолетние травы и главным образом красный клевер и
тимофеевку, как это было за границей и, отчасти, начинает входить и у
нас в общинное крестьянское хозяйство.
А. Советов.
Парабола - кривая второго порядка, представляющая коническое сечение
прямого кругового конуса плоскостью, параллельной одной из производящих.
Открытие конических сечений и в том числе П. приписывают Платону, при
чем известно, что ученик его Аристей составил пять книг о конических
сечениях, но эти сочинения не дошли до нас. Свойства П. рассматриваются

<<

стр. 155
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>