<<

стр. 166
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

мира: римские сюжеты для комедий в эпоху господства знати (оптиматов) не
допускались. Поэтому и П., и Теренций, и другие комики VI стол. Рима
одевали своих действующих лиц в греческий плащ (pallium); отсюда
название соmoedia или fabula palliata (комедия плаща). Впрочем, не
только одежда, но и место действия, и имена действующих лиц в этих
комедиях были греческие;. сами нравы, которые осмеивались в пьесе, были
также греческие или должны были казаться такими. При таких условиях было
естественно, что римские авторы комедий не выдумывали сами сюжетов, а
прямо брали их из греческого репертуара, представлявшего неисчерпаемый
источник, особенно у представителей так назыв. новой аттической комедии
- Менандра, Дифила; Филемона, Аполлодора и др. Римские комики брали у
греческих не сюжеты только, а самое содержание, со всеми действующими
лицами и их обстановкой. Так поступал и П.; только он не переводил
оригинал и не следовал за ним рабски, как другие, а обрабатывал его по
своему и налагал такую яркую печать своего индивидуального таланта на
переделываемую пьесу, что его произведение могло назваться оригинальным.
Типы новой аттической комедии были общими нравственными типами; они
имели лишь ту античную подкладку, которая в основе была общей как для
греческой, так и для латинской жизни. Это обстоятельство позволило П.,
под видом греческих действующих лиц, выводить на сцену явления римской
жизни, и так как П., сам вышедший из народа, прекрасно знал народную
жизнь и для изображения ее употреблял язык, который прямо брал с рынка и
улицы, то его пьесы получали как бы народный характер, какого вовсе не
имели составленные на основании того же материала пьесы Теренция и
Цецилия, двух других важнейших представителей грекоподражательной
комедии в Риме. Оба эти писателя, стоя ближе к греческим оригиналам,
старались угодить более развитому вкусу высших классов общества. П.
писал свои пьесы для народа и был неподражаем в искусстве рисовать
известные каждому типы прихлебателей, торговцев рабынями для разврата,
сводниц, публичных женщин, хвастливых солдат, плутов-рабов и других
представителей низших слоев населения. Народ как бы забывал, что сюжеты
комедий П. взяты из греческого репертуара, и смотрел на проходившие
перед ним уморительные сцены с неослабным интересом. тогда как он
нередко убегал из театра во время представления пьес Теренция, чтобы
смотреть на канатных плясунов или на бой гладиаторов, и заставлял, таким
образом, прекращать представление на половине. Успех П, на римской сцене
был громаден, чем и объясняется стремление театральных антрепренеров
выдавать впоследствии за Плавтовы пьесы, писанные не им. Успех этот был
заслужен. П. обладал комическим дарованием, как никто другой в римской
комедии. Ни у кого из римских комиков не было такого неистощимого
остроумия и такой живости изображения, такой чарующей свежести языка. По
выражению Элия Стилона, филолога республиканской эпохи, "если бы музы
заговорили по-латыни, они стали бы говорить языком П. ". Не все пьесы П.
обнаруживают одинаковую высоту драматического искусства и комического
гения; есть между ними и слабые, напр. "Asinaria" и "Casina",
составленные по Дифиловым комедиям, или "Mercator", составленная по
Филемоновой пьесе того же названия (EmporoV). В них слишком много шаржа
и грубой нескромности; это, вероятно, и было причиною того, что, напр.,
"Сasina" была подвергнута театральной переделке и является укороченною.
Не к лучшим пьесам П. относится и "Curculio" (название по имени
паразита), что, быть может, отчасти зависело и от слабости оригинала. Но
за то такие пьесы, как "Aulularia", по которой Мольер составил своего
"Скупого", как "Captivi", которую Лессинг считал лучшею из всех комедий,
когда-либо появлявшихся на сцене, и которая отличается отсутствием
всякого неприличия, как "Epidicus", любимая пьеса самого П., как
"Menaechmi", увлекшая своим остроумием даже Шекспира, как "Menaechmi",
хорошо скомпонованная и остроумная пьеса, нашедшая подражателей в лице
Реньяра, Аддисона, Детуша и др., как "Pseudolus", необыкновенно
комическая пьеса, как "Trinummus", составленная по Филемоновой QhsauroV;
и нашедшая подражателя в лице Лессинга ("Schatz"), как трагикомедия
"Аmphitruo", имевшая подражателей в лице Боккаччо, Камоэнса, Мольера и
др. - всегда останутся перлами комического жанра во всемирной
литературе. Многие из этих пьес переведены на русский язык, и некоторые
- вполне удовлетворительно, напр. "Aulularia", Мемн. И. Петровским, под
заглавием " Кубышка", в "Журн. Мин. Нар. Пр. " (1888), и Фетом, под
заглавием "Горшок" (М., 1891); "Epidicus" - Петровским (Казань, 1884);
"Меnaechmi - Холодняком. под заглав. "Близнецы" (в "Журн. Мин. Нар. Пр.
", 1887); "Miles gloriosus" - Шестаковым в "Пропилеях", III), "Casina" -
Котеловым (СП б., 1897). Новейшее критическое издание всех комедий П.
принадлежит Лео (Берл., 1895 - 1896). Кроме продолжения и обновления
Ричлева издания его учениками Леве, Гёцом и Шёллем и прекрасного editio
minor Гёца и Шёлля (Лпц., 1893 - 96), есть еще не мало превосходных
изданий отдельных комедий, с обстоятельными предисловиями, в литературах
немецкой, французской и английской: для "Аmphitruo" - издание Гавэ
(П.,1865), для "Mostellaria" - Лоренца (Берл. 1866), для "Trinummus" -
Брикса-Нимейера (Лпц., 1888), для "Rudens" - Зонненштейна (Оксфорд,
1891)и др. Ученая разработка всех вопросов, касающихся П.; принадлежит
по преимуществу Ричлю и сосредоточена во 2, 3 и отчасти 5 томах его
"Opuscula Philologica" (Лпц., 1868 - 1879). Cм. Модестов, "Плавт и его
значение в университетском преподавании" (в "Журн. Мин. Нар. Просв.",
1878).
В. Модестов. Плагиат - литературное воровство. Это значение усвоено
слову П. лишь в XVII в. : в римском праве plagium означало преступную
продажу в рабство свободного человека, за что полагалось бичевание (ad
plagas). Теперь под П. понимают присвоение авторского права,
выражающееся в опубликовании чужого произведения или его части под своим
именем. Понятие это не имеет вполне определенного содержания, и в частых
случаях не всегда возможно отграничить его от сопредельных понятий
литературного подражания, заимствования, совладения и других подобных
случаев сходства литературных произведений. Во всяком случай в
совпадении отдельных идей нельзя видеть П. : условия преемственности
духовной жизни таковы, что без известного усвоения чужой мысли
невозможно никакое человеческое творчество. Между тем человек, дойдя
своим умом до чего-нибудь, часто склонен считать себя Колумбом истины и,
не желая знать о своих предшественниках ("pereant qui ante nos nostra
dixerunt"), видит в повторении своих мыслей посягательство на свои
права. На самом деле объектом П. является не идея, за редкими
исключениями представляющая собою "res communis omnium", но то, что
принято считать ее внешней оболочкой. Громадное большинство литературных
произведений, не заключая ничего нового по содержанию, имеет
своеобразную форму, новые оттенки выражения; лишь присвоение этой,
глубоко индивидуальной стороны произведения может быть названо П.
Обсуждая, с этой точки зрения, случаи сходства поэтических произведений,
нельзя видеть П. ни в заимствовании фабулы ("сюжет заимствован" во
многих драмах Шекспира, в сказках Толстого), ни в пользования готовыми
типами (особый художественный прием, примененный Щедриным в его Ноздреве
и Молчалине), не говоря уже о новой обработки известных во всемирной
литературе характеров (Донжуан, Фауст). Равным образом не имеют
характера П. сводные работы, самой сущностью которых предполагается
пользование чужими данными без самостоятельной обработки. Но взгляды на
П. меняются - и то, в чем прежде видели присутствие творческой мысли,
кажется подчас механическим воспроизведением. Древний мир был чуток к
авторской славе, но разрешал заимствования довольно широко. Особенно
свободно пользовались трудами предшественников историки в географы, даже
такие, как Геродот (делавший заимствования из Гекатея), Диодор
Сицилийский, Плутарх. Вергилий горячо жаловался на П. в знаменитом "Sic
vos non vobis", хотя сам разрешал себе в этом отношены многое: Макробий,
в 6-й книге "Сатурналий", собрал довольно много отдельных стихов,
позаимствованных Вергилием у Энния и Лукреция. Александрийскому философу
Латину приписывают два исследования о П. у Софокла и Менандра. Открытие
сокровищниц древней литературы в эпоху Возрождения вызвало
многочисленные попытки присвоить себе славу классиков. Бруни д'Ареццо
опубликовал в 1444 г. под своим именем "историю Готов" Прокопия; Перотти
выдал себя за автора басен Федра; венецианец Альционо уничтожил
манускрипт трактата Цицерона: "De gloria", поместив из него лучшие места
в своих сочинениях; Доменики не только выкрал из сочинения Дони свой
известный диалог: "Della stampa", но вставил в него три "инвективы,
направленные против настоящего автора. В XVII в. во Франции были даже
своеобразные теоретики П., как Ла Мот-Ле Вайе, находивший. что
"заимствовать у древних - все равно что сделать морской набег, но
обирать современников - все равно, что разбойничать на большой дороге",
и Ришесурс, который, в своей оригинальной "академии ораторов" и в
руководстве: "Masque des orateurs оu Maniere de deguiser toutes sortes
de compositions, lettres, sermons etc.", между разнообразными средствами
заменить недостаток творчества указывал и "плагиаризм", заключающийся в
последовательном изменении всех выражений украденной фразы их
синонимами. Крупнейшие писателя этой эпохи не видели греха в
заимствованиях. Мольер, перенесший в "Fourberies de Scapin" почти
дословно целую сцену из Сирано де Бержерака, отвечал на упреки
знаменитой фразой: "Je prends mon bien ou je le trouve". Несколько ранее
Шекспир о сцене, целиком взятой им у другого, заметил: "Это девка,
которую я нашел в грязи и ввел в высший свет". Шекспир брал у других не
только сцены, но и множество отдельных стихов. В XVIII веке патер Бабр
выдал за часть своей "Histoire d'Allemagne" отрывок в 200 страниц из
"истории Карла XII" Вольтера. Сам Вольтер позволял себе мелкие
заимствования. 0бвинение в П. было брошено и в Руссо; но сходство между
"Contrat social" и книгой Ульриха Губерта "De jure civitalis" не идет
далее совпадения некоторых мыслей. В 1812 г. был раскрыт один из
наиболее наглых П. : перевод "Voyage d'Abdoul Rizzak", изданный
известным ориенталистом Лангле под видом собственной его работы,
оказался отрывком из старого перевода сочинения того же Абдул-Риззака;
плагиатор уничтожил тетрадь с работой истинного переводчика Галлана, не
зная, что существует ее дубликат. В течете последнего века обвинение в
П. не раз падали на выдающихся писателей; не избегли их Мюссе, Золя,
Додэ. В 1891 г. вышла целая книга, обличающая в П. Лессинга (Albrecht,
"Lessings Plagiate"). Более основательны были обвинения в П.
направленные против Эдмонда Абу, Сарду и особенно Дюма отца, который
заимствовал громадные отрывки не только у неизвестных писателей, но и у
Шиллера, Вальтер Скотта, Шатобриана. Его П. в свое время вызвали целую
литературу (ср. особенно Eug. de Mirecourt, "Maison Alex. Dumas et
Соmр.", П., 1845). Ср. J. Thomasius, "De plagio litterario" (Лпц.,
1678); Voltaire, "Dictionnaire philosophique"; D'lsraeli, "The amenities
of literature" (Л., 1841) и "The curiosities of litterature" (1791 -
1817; много изданий); Lalanne, "Curiosites litteraires" (II., 1853) и
"Curiosites bibliographiques"; Ch. Nodier, "Questions de la litterature
legale" (1812); Querard, "Les supercheries litteraires devoilees" (1846
- 54).
Ар. Горнфельд Плакаты художественные - украшенные рисунками
объявления о театральных представлениях, публичных балах, концертах,
маскарадах и др. общественных увеселениях, о вышедших в свет новых
изданиях, о промышленных предприятиях, фабричных изделиях, продажных
товарах и т. п" печатанные литографическим способом или однотонно, или
преимущественно в несколько красок, чаще всего в огромном формате, и
расклеиваемые на улицах или доводимые до сведения публики иным путем.
Такие объявления были в употреблении уже давно, но в них человеческие
фигуры с различными аксессуарами и орнамент обыкновенно играли роль
придаточных виньеток, главное же место принадлежало тексту,
напечатанному типографским шрифтом или начертанному причудливыми
буквами. В последние годы этот характер П. существенно изменился,
благодаря, с одной стороны, тому, что их заказчики, при возросшей
коммерческой и предпринимательской конкуренции, стали требовать, чтобы
их объявления сколь возможно навязчивее бросались в глаза среди массы
наклеенного по стенам домов к заборам, а с другой - вследствие того, что
явились талантливые художники, взглянувшие на рисование П. как на новую
отрасль прикладного искусства, в которой можно с большим успехом
выказывать находчивость фантазии, декоративный вкус, оригинальность и
техническую ловкость, банальная уличная публикация превратилась в
настоящее художественное произведение, занимающее почти все пространство
огромного листа, на котором только маленькое, хотя и видное место
отведено оповещению, ограничивающемуся лишь самыми необходимыми словами.
Переворот произошел прежде всего во Франции, и его виновником был
парижский рисовальщик литограф Жюль Шере. Обладая редкою способностью
сообщать немногими бойкими чертами жизнь и движение изображаемым фигурам
и чрез сопоставление немногих вкусных красок достигать ласкающих взор
эффектов, он вначале занимался эскизными картинками для иллюстрированных
журналов, виньетками для поздравительных и пригласительных карточек,
обеденных меню и др., а потом стал литографировать также афиши и анонсы
в большом виде. В 1889 г. он устроил выставку своих работ, обратившую на
него общее внимание. Его веселые святочные фигуры, его воздушные, лишь
слегка костюмированные грациозные танцовщицы и дамы полусвета,
являющиеся по одной или в ограниченном числе, но в размере, близком к
натуре, пляшущие, летящие и кокетничающие среди приятного фейерверка
красок, обходящиеся почти без всяких околичностей, пришлись как нельзя
более по вкусу публики и доставили ему множество заказов на произведения
подобного рода. Успех Шере увлек на открытое им поле других артистов,
пустившихся возделывать это поле то в его духе, то сообразно со своими
индивидуальными наклонностями и принципами. Запрос на художеств. П. в
громадной степени увеличился, потому что коммерсанты, фабриканты и
всякие антрепренеры убедились в выгоде, какую они приносят, не смотря на
то, что обходятся довольно дорого. Из Франции любовь к фигурным
объявлениям распространилась по всей Европе. Прежде всего Бельгия, за
нею Англия, Германия, Голландия, Италия и Скандинавские страны выставила
даровитых рисовальщиков по их части. Не осталась без таких художников и
Сев. Америка. Несколько опытов печатания таких объявлений сделано также
в России, хотя сильному распространены их у нас мешает ничтожное
употребление уличной рекламы, столь обычной в других краях, но не
привившейся к нашему быту и неудобной в нашем климате. Повсюду, даже в
России, завелись коллекционеры, ревностно разыскивающие и покупающие эти
эфемерные произведения искусства, наполняющие ими свои портфели и таким
образом сберегающие их для потомства. То и дело стали происходить
публичные выставки художественных П., на которые стекаются толпы
посетителей. В СП б. такая выставка, под названием международной, была
впервые устроена в конце 1897 года, Импер. обществом поощрения
художеств. На ней было собрано больше 700 листов из разных стран, и ее
памятником остался иллюстрированный каталог с многочисленными
воспроизведениями, в уменьшенном виде, любопытнейших из числа
выставленных произведений (изд. Р. Голике). Наконец, на Западе успела
образоваться целая литература, состоящая из журнальных статей и отдельно
изданных сочинений, занимающихся историей и критикой современных
художеств. П. Из этих сочинений, желающим близко познакомиться с
рассматриваемою отраслью искусства и с главными ее представителями,
можно рекомендовать, сверх вышеупомянутого каталога, книгу Л. Майльяра:
"Les Menus et Programmes illustres" (Париж, 1898), сборник А.
Демёраде-Бомона: "L'Affiche illustree" (Тулуза, 1897), ежемесячное
парижское издание: "Les Programmes illustres" и статью Л. Гольфельда:
"Das moderne Plakat", в мюнхенском журнале "Die Kunst fur Alle" за 1897
- 98 г. Сочинение рисунков для П. и самое их исполнение предоставляют
фантазии и руке художника большую свободу, позволяют ему - как, может
быть, ни в каком ином труде - выказывать свою индивидуальность, но также
и требуют от него соблюдения основных принципов декоративного искусства,
т. е., чтобы формы изображенного были обозначены явственно, лишь в
общих, определенных контурах, с устранением подробностей, заметных
только тогда, когда смотришь на предмет не с далекого расстояния, -
чтобы краски не пестрели мелкими оттенками, а клались по возможности
однообразною массою лишь с необходимым ослаблением или усилением их
интенсивности, и чтобы как рисунок, так и краски производили сразу
гармоничное, живописное впечатление. Держась этих основных правил,
рисовальщики П. разрешают свои задачи крайне разнообразно. Одни более
или менее придерживаются натуры, берут действительно существующие формы
и только слегка изменяют их сообразно с преследуемою декоративною целью.
Для других, формы природы служат лишь предлогом для игры фантазия;
человеческое лицо, руки, ноги, все члены, одежда, едва намечаются у них
лишь в главных красиво переиначенных, широко проведенных контурах;
женские волосы превращаются в орнаментальные завитки и извилины; цветы,
деревья и животные принимают небывалый, причудливый вид. Обращаясь столь
же свободно и с красками, эти художники не затрудняются, напр.,
оставлять иной раз лица мертвенно белыми или окрашивать их в
бледно-зеленый или голубой тон, тогда как волосы получают ярко-красный
цвет, а не то и позолоту. Некоторые художники держатся средины между
этими двумя направлениями. В произведениях как тех и других, так и
третьих видимо отражается влияние отчасти японского искусства,
введенного в моду братьями Гонкурами, отчасти средневековых
миниатюристов, и в сильной степени чувствуется веяние новейшего
импрессионизма, который - надо сказать - здесь гораздо более уместен,
чем в настоящей живописи. Не вдаваясь в характеристику художников,
составивших себе известность плакатами, ограничиваемся перечислением
наиболее выдающихся из их длинного ряда. Таковы во Франции, кроме Шерё,
его прямые последователи Ж. Де-Фёр, А. Гильом, Ж. деПалеолог и Ф.
Буиссе; затем, отступившие от его манеры и сообщившие, каждый посвоему,
дальнейшее развитие П. - Ф. Л. Форен (известный рисовальщик журн.
"Figaro"), Грассе, А. Виллет, Т. А. Стейнлен, А. де Тулуз-Лотрек. Г.
д'Алези, Ренуар, А. Ибельс. А. Муха, П. Бретон, Л. Анкетен и Ф.
Воллатон; в Бельгии - Э. Дюйк, Л. Креспен, Пива-Ливремон, А. Оттевар, А.
Мёнье, Ж. Комба, Т. Рейсельберге, Э. Берхманс и А. Рассенфорс; в, Англии
- Дюдлей-Гарди, Л. РавенГиль, братья Бегарстаф, М. Грейффенгаген и А.
Обрей-Бердслей в Германии - Г. Гирис, Ф. Штук, Г. Унгер, Т. Т. Гейне, И.
Заттлер, Ф. Рем, Амберг и Зюттерлейтер; в Дании - П. Фишер; в Швеции -
Р. Остберг и Э. Вестман; в Италии - Дж. Маталони; в Сев. Америке - Л.
Дж. Рид, У. Брадлей, Э. Пепфильд и В. Каркевиль; наконец, в России - В.
А. Андреев, И. Порфиров, С. С. Соломко и И. С. Галкин.
А. С - в.
Планеты - темные тела, движущиеся около солнца по слабо эллиптичным
путям, согласно трем законам, выведенным Кеплером из наблюдений и
являющимся следствием закона притяжения Ньютона. 1) Путь П. есть эллипс,
в одном из фокусов которого находится солнце; 2) радиус-вектор П.
описывает в равные времена равные площади; 3) квадраты времен полных
обращений относятся между собой как кубы средних расстояний до солнца.
Название П. (planhthV asthr) произошло от того, что они постоянно
изменяют свое положение на звездном небе. Характерное отличие П. от
звезд есть отсутствие мерцания. П. делятся на большие и малые -
планетоиды. Пять из числа больших П. (Меркурий, Венера, Марс, Юпитер,
Сатурн) были известны в глубочайшей древности. Уран открыт Вильямом
Гершелем в 1781 г., Нептун - Адамсом, Леверрье и Галле в 1846 г. Древние
называли Солнце и Луну тоже П.; зато новая астрономия поместила Землю в
разряд планет. О размерах, истинных и видимых, фазах, строении,
атмосфере, вращении, пятнах на поверхности и т. д. - см. статьи
Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун. П. делятся
по отношению к земле на верхние - далее отстоящие от солнца (Марс,
Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун) и нижние - ближайшие к солнцу (Меркурий,
Венера). Кроме того, существует деление на теллурическую и урановую
группы. Первая (Меркурий, Венера, Земля - 1 спутник, Марс - 2 спутника),
характеризуется небольшими размерами, значительной плотностью, медленным
вращением на оси и отсюда слабым сжатием; бедна спутниками. Урановая
группа (Юпитер - 6 спутн., Сатурн - 8 спутн., Уран - 4 спутника и Нептун
- 1 спутн.) большими размерами, малой плотностью, вращение быстрее и
потому больше сжатие, богаты спутниками. Эти две группы разделены поясом
астероидов. Знаки для обозначения планет ( Меркурий, Венера, Земля,
Марс, Юпитер, Сатурн) вошли в употребление лишь в средние века, в эпоху
развития алхимии. Древние употребляли лишь знаки и для солнца и луны. В
последнее время Урану и Нептуну приданы знаки и .

Видимое движение П. Все они остаются всегда вблизи эклиптики или
видимого пути солнца. В остальном между собою резко отличаются верхние и
нижние П. Первые бывают видимы во всех частях неба относительно солнца,
вторые удаляются от него
- Меркурий не более чем на 23°, Венера - 46°. И те, и другие П.
иногда движутся на восток, иногда на запад, временами кажутся
неподвижными среди звезд. Движение на восток, одинаковое с видимым
движением Солнца, называется прямым; движение на запад - обратным.
Происходят эти изменения от сочетания движений земли и П. по их орбитам.
Нижняя П. в наибольшей восточной элонгации (удалении от солнца) бывает
видима как вечерняя звезда на западе. Вслед затем она начинает
приближаться к солнцу, сохраняя прямое движение, все более и более
замедляющееся, пока (Меркурий в 18°, Венера в 28° от солнца) не
останавливается среди звезд (стояние П.). Затем движение становится
обратным, П. все быстрее приближается к солнцу и, наконец, исчезает в
его лучах. Она проходит в это время между нами и солнцем (нижнее
соединение). В известных случаях ее можно заметить в виде черного
пятнышка проектирующегося на диск солнца. Планета выходит из лучей
солнца с западной стороны. Вследствие своего обратного движения она
быстро удаляется от солнца. Но это движение постепенно замедляется и (в
18° или 28°) наступает стояние П. Возобновившееся прямое движение
сначала меньше такого же движения солнца и потому П. удаляется от него,
пока (Меркурий в 23°, Венера в 46°) эти движения не сравняются. После
наибольшей западной элонгации, когда планета является для нас утренней
звездой, она быстрым прямым движением настигает солнце и скрывается в
его лучах, проходя по ту сторону солнца (верхнее соединение). Когда она
становится видима снова с восточной стороны солнца, ее прямое движение
все замедляется, пока не сравняется с движением солнца и не наступить
наибольшая восточная элонгация. Промежуток времени между двумя
одинаковыми положениями П. относительно солнца называется синодическим
оборотом. Для Меркурия он равен 116 дням, для Венеры 584 дням. Верхняя
планета, выходя из лучей солнца, показывается с западной стороны его;
она движется в это время прямым движением, но медленнее солнца, и потому
все более и более удаляется от него. В некотором расстоянии от солнца
(для Марса 137°, Юпитера 117°, Сатурна 108° ,Урана 103°, Нептуна 100°)
наступает стояние П. Затем ускоряющимся обратным движением П. уходит
далее от солнца и достигает места в небе, противоположного солнцу -
противостояние П.. Ее удаление от солнца равно тогда 180° и она
кульминирует в полночь. После этого замедляющимся обратным движением П.
начинает приближаться к солнцу с восточной стороны. Наступает стояние ее
в том же угловом удалении от солнца, как и раньше, но прямое движение,
которым затем обладает П., менее прямого движения солнца: оно настигает
П. и затмевает своим блеском (верхнее соединение). Синодический оборот
Марса равен 780 дням, Юпитера 400, Сатурна 378, Урана 370, Нептуна 368.
Все приведенные выше числа суть средние величины; на самом деле они
чувствительно колеблются. вследствие эксцентриситетов орбит. Видимое
движете П. усложняется тем, что орбиты их не лежат в одной плоскости и
наклонны к эклиптике. Вследствие этого беспрерывно изменяется широта П.
(таким образом слово стояние П. относится только к неподвижности по
долготе) и видимые пути П. представляют собою ряд петель. В. Серафимов.
Планктон. - Пелагическое животное и растительное население данного
морского или пресноводного бассейна, рассматриваемое в совокупности, как
явление биологически дельное. и противополагаемое растительному и
животному населению дна, составляет П. этого бассейна. Животный П.
вообще несравненно обильнее и разнообразнее растительного, состоящего
почти исключительно из одноклеточных водорослей; вследствие этого и роль
животных в П. всякого бассейна первенствующая. П., в зависимости от
физико-химических свойств воды, распадается на два главных типа, морской
и пресноводный. П. моря (Haliplancton), в состав которого входят многие,
заключающие только пелагические формы, систематические группы, напр.
радиолярии, медузы, сифонофоры, многие отделы типа моллюсков, гораздо
богаче и разнообразнее, чем П. пресноводных бассейнов, состоящий
преимущественно из простейших, ракообразных и коловраток; в нем следует
отличать формы или вполне пелагические, ни в какой период своей жизни не
зависящие ото дна (голопланктонные животные), или же в то или другое
время ее обитающие на дне (меропланктонные животные), напр. гидроидные
медузы, личинки иглокожих, моллюсков и нек. др. В море пелагическая
жизнь, а, следовательно, распространение П. не ограничивается только
поверхностными слоями, но распространена, по-видимому, во всей толще вод
океана до дна, но организмы, населяющие глубинные слои, ниже границы
проникновения солнечных лучей, никогда или, может быть, только очень
редко и случайно подымаются к поверхности; они составляют так наз.
"глубинный" (абиссальный) П. П. поверхности моря по составу и количеству
населения изменяется периодически, в зависимости от часа дня и времен
года, или не периодически - от состояния погоды и других, ближе не
выясненных причин: резкое изменение в составе П. вызывается сменой дня и
ночи, так как многие животные появляются на поверхности моря только
ночью, на день же опускаются в более глубокие и слабые освещенные слои:
в средних и низких широтах П. в разгаре лета менее обилен, нежели весной
и осенью; многие животные появляются на поверхности моря лишь в период
размножения. Горизонтальное (по поверхности земного шара)
распространение морского П. изучено в большей или меньшей степени только
в отношении поверхностного: для него выяснено, что вообще он
распространен и количественно, и качественно весьма неравномерно;
составляющие его животные, под влиянием еще не выясненных причин,
обыкновенно скопляются в массах на сравнительно ограниченных
пространствах, образуя так наз. "зоокорренты"; качественно эти скопления
могут быть различны, вследствие того, что слагаются или из одного-двух
видов животных (однотонный П.) или из многих видов (смешанный П.); в
средних широтах и под тропиками П. вообще разнообразнее, чем в
арктических морях, где он нередко представлен одним видом животного,
скопляющимся в одном месте в поражающем количестве особей. П. открытого
моря менее обилен, нежели П. побережья материков и островов. Так как
пелагическое население прибрежья и открытого моря различается, кроме
того, и качественно, то отделяют "океанический" П., П. открытого моря,
состоящий из сифонофор, сцифомедуз, гидромедуз, лишенных гидроидной
стадии (Trachymedusae), также расщепленноногих и веслоногих рачков, от
П. "неретического", прибрежного, в котором преобладают мета генетические
медузы и особенно личинки различных придонных животных. Распространение
океанического поверхностного П. в значительной степени определяется
холодными и теплыми течениями, которые полагают границы распространению
многих видов, родов и даже семейств пелагических животных. Неретический
П. также не однороден: дифференцировка в нем зависит от близости берега
и влияния стекающих с земли пресных вод; так опресненные районы моря
против устьев больших рек (в этом отношении исследованы Амазонка, Нигер
и Эльба), образуют в фаунистическом отношении резко обособленные участки
среди остального неретического П. Ортман предлагает следующее
зоогеографическое деление морского П. ("пелагического района жизни"):
1. Арктическая область: а) арктическо-кругополярная подобласть, б)
атлантическо-бореальная подобласть, в) пацифическо-бореальная
подобласть.
2. Индо-пацифическая область;
3. Атлантическая область;
4. Антарктическая область: а) нотально-кругополярная подобласть, б)
антарктическо- кругополярная подобласть.
Пресноводный П. (Limnoplancton) значительно уступает морскому как
качественно, так и количественно, сверх того и биологические отношения,
а также дифференцировка его в каждом отдельном бассейне значительно
проще, в главных же чертах в нем повторяются те же явления, что и в
морском П. Ср. Е. Haeckel, "Plancton-Studien" (1890); С. Chun, "Die
pelagische Tierwelt in grossern Meerestiefen und ihre Beziehungen zu der
Oberflachen Fauna" ("Bibliotheca zoologica", Heft 1, 1888); F. Schutt,
"Das Pflanzenleben der Hochsee" ("Ergebnisse der Plancton-Expedition",
т. 1, 1893); R. Brandt, "Ueber Anpassungserscheinungen und Art der
Verbreitung von Hochseethieren" (там же); С. Chun, "Die Beziehungen
zwischen den arctischen und antarctischen Plancton" (1897).
А. Б.
Плантагенеты - династия английских королей, правившая Англией с 1154
по 1399 г. Родоначальником династии П. был Готфрид Красивый, граф
Анжуйский, прозванный Плантагенетом от обыкновения украшать свой шлем
веткой дрока (planta-genista). Генрих I Английский отдал свою дочь
Матильду замуж за Готфрида. От этого брака родился в 1133 г. Генрих,
сделавшийся, после смерти Стефана, английским королем, основателем
династии П. Она дала Англии восемь королей: Генриха II (1154 - 89),
Ричарда I (1189-99), Иоанна Безземельного (1199 - 1216), Генриха III
(1216 - 72), Эдуарда I (1272 - 1307), Эдуарда II (1307 - 27), Эдуарда
III (1327 - 77) И Ричарда II (1377 - 99). Последовавшая за
Плантагенетами династия Ланкастерская была ветвью того же дома; отец
первого короля из этой династии, Генриха IV - Иоанн Гентский - был
третьим сыном Эдуарда III, но ближайшее право на престол имел Эдмонд
Мортимер, потомок Лионеля Кларенского, второго сына Эдуарда III. Точно
также принадлежала к роду Плантагенетов и династия Йоркская,
происходившая, по мужской линии, от четвертого сына Эдуарда III,
Эдмунда. См. Hubert Hall, "Court life under the Plantagenet" (Л., 1890).
Пластические операции - так называются хирургические операции,
имеющие целью покрыть дефекты кожи и лежащих под нею непосредственно
тканей. П. операциям удается искусственно возместить погибшие части
тела, для чего в большинстве случаев существующие потери закрываются
одним или несколькими кусками тканей, заимствованных из другого места,
при чем стараются возвратить данной части тела ее нормальную форму.
Обыкновенно такие дефекты образуются от ранений, ожогов, отморожения,
прижиганий, от различного poдa язвенных процессов, как, наприм., при
сифилисе, волчанке, местной бугорчатке и т. п. Иногда приходится
возмещать искусственные дефекты после удаления обезображивающих или
расстраивающих деятельность рубцов, после иссечения глубоких сосудистых
опухолей или злокачественных новообразований. Наконец, П. операции
применяются при различных расщелинах, не заросших во время утробной
жизни и влекущих за собою тяжелые расстройства, как, наприм., при
заячьей губе, волчьей пасти, недостаточном закрытии мочевого пузыря и т.
п. Пересаживаемые лоскуты тканей могут быть взяты у самого оперируемого
или у другого субъекта. В первом случае мы имеем дело с автопластикой,
во втором - с гетеропластикой (другие употребляют название анапластика).
При автопластике часть, предназначенная для покрытия дефекта,
отпрепаровывается от подлежащей ткани, но остается соединенная со своею
областью при посредстве питающего мостика; таким образом питание лоскута
и его жизнеспособность сохраняются. Края дефекта освежают и сшивают с
краями лоскута, который берется или непосредственно по соседству с
дефектом, или где-либо в отдалении. В первом случае отпрепарованный
лоскут или перекручивают (индийский метод, известный в Индии глубокой
древности и перенесенный в Европу в конце прошлого столетия английскими
врачами), или просто надвигают на дефект (французский метод,
применявшийся еще в древнем Риме Цельзом и Антиллой). Во втором случай
часть тела, с которой берут лоскут, приближают к дефекту на столько,
чтобы лоскут можно было наложить на него и обе части тела фиксируют
(итальянский метод, первые сведения о котором имеются в XV стол.). При
так назыв. "автопластике ползучими кусками", происходит последовательный
перенос лоскутов. В большинстве случаев для закрытия дефекта приходится
пользоваться только кожей, но иногда приходится брать и другие ткани, до
костной включительно. Приросший лоскут подвергается целому ряду
изменений. В начале он плотнеет и стягивается у краев. Постепенно
восстановляется нормальная чувствительность и нормальное кровообращение.
К гетеропластическим операциям прибегают гораздо реже. Наиболее частый
вид представляют так назыв. пересадки кожных лоскутов на язвенные
поверхности. Отдельные виды П. операций, смотря по месту и цели
производства их, носят различные названия. Различают хейлопластику
- искусственное образование губы, блефоропластику - век, мелопластику
- щек, ринопластику - носа и др.
Г. М. Г.
Пластичность - такое свойство твердых тел, которое дает возможность
при посредстве давления давать им ту или другую форму, сохраняемую ими
более или менее продолжительное, иногда даже неопределенно долгое время.
К числу пластичных тел относятся глина, воск, вар и некоторые другие
жиры и смолы. Степень пластичности последних тел возрастает с
приближением их к точке плавления. Железо, раскаленное добела,
становится пластичным, так что можно придавать желаемую форму куску
железа ковкою и отчасти прямым давлением. Лед, при темп., близкой к
нулю, весьма пластичен: куску льда можно придавать вид шара, призмы и т.
д.. сжимая его в разъемных деревянных формах. Вследствие П., как
способности тела изменять свою форму под влиянием давления, некоторые
пластичные тела, под влиянием силы тяжести, становятся медленно
текучими. Передвижение ледников по склонам гор происходить вследствие
текучести льда. Текучестью твердого вара пользуются для объяснения
образования ледяных рек: на вершину гипсовой модели горы кладут куски
вара, которые чрез несколько, месяцев или лет, смотря по размерам
модели, образуют в ее ложбинах потоки, с ясными следами струй, до самого
основания модели горы.
Ф. П.
Пластуны (от слова "пласт", лежать пластом) - название, присвоенное в
бывшем черноморском войске казакам, высылавшимся вперед от сторожевой
линии и составлявших, в камышах и плавнях Кубани, линии засад. В П.
выбирались лучшие стрелки, ходоки, люди выносливые, способные целые дни
проводить в воде, в камышах, среди мириад насекомых, под дождем или в
снегу. По штату 1842 г., пластунские команды были учреждены при пеших и
конных частях черноморского войска и всегда были впереди во всех поисках
за Кубань. Под Севастополем два пеших черноморских батальона, в составе
которых были и П., покрыли себя славой. По штату 1870 г., пешие
батальоны кубанского войска наименованы "пластунскими"; из них некоторые
с отличием участвовали в русско-турецкой войне 1877 - 78 гг. Пластырь -
назначаемая для наружного употребления более или менее липкая масса;
имеющая консистенцию воска и при умеренном подогревании обладающая
пластичностью. Пластырная масса (основа) приготовляется преимущественно
из смолистых веществ, терпентина, воска, сала, ланолина, обыкновенного и
свинцового мыла. Пластыри, приготовленные из смолистых веществ, называют
смоляными пластырями, в отличие от свинцовых пластырей, содержащих
свинец. Пластырная масса разогревается в котле и, по надлежащем
размешивании, выливается в коробки из жести или в пропитанную парафином
бумагу. Пластырная масса отпускается или в форме палочек, или же с
помощью особой машинки (пластырная машина) масса эта наносится тонким
слоем на ту или другую ткань и П. уже в таком намазанном виде
(спородрап) отпускается из аптеки. В первом случае массу необходимо
сперва разогреть (над пламенем лампы или свечи), затем намазать на
холст, полотно или другую ткань и в таком виде приложить к тому или
другому участку кожи. Спородрапы также до прикладывания к коже требуют
легкого нагревания. К пластырной основе могут быть прибавлены различные
врачебный средства в определенных количественных отношениях; так -
растительных порошков берут приблизительно 1/6 часть основы, тяжелые
порошки (соли) примешивают до 1/4, эфирные масла, бальзамы и жирные
масла - до 1/8 пластырной основы. Пластыри употребляются для
механических целей, напр. для сближения краев резанных ран, для
удерживания повязок, при вытяжениях, в качестве неподвижных повязок, для
защиты и предохранения воспаленных участков кожи от внешних раздражений,
наконец
- как основа для местного и отчасти общего действия различных
лекарственных веществ (ртутный П., цинковый П. и др.).
Д. К. Платонов (Сергей Федорович) - историк. Родился в 1860 г.; по
окончании курса на историко-филологическом факультете спб. унив., читал
русскую историю на высших женских курсах в СП б., потом преподавал
историю в петровском коммерческом училище, в Александровском лицее и в
историко-филологическом институте; с 1888 г. читает лекции в спб.
университете, занимая кафедру русской истории. В 1888 г. он защитил
диссертацию на степень магистра: "Древнерусские сказания и повести о
смутном в времени XVII в., как исторический источник". До 1896 г. П.
состоял помощником редактора "Журнала Министерства Народного
Просвещения"; состоит членом ученого комитета Мин. Нар. Просв.,
управляющим отделением археологии славянской и русской Императорского
русского археологического общества и руководителем учебной части
историко-филологического отделения С Пб высших женских курсов (с 1805
г.). Главные его труды, кроме вышеупомянутой диссертации: "Заметки по
истории московских земских соборов" ("Журнал Мин. Нар. Просв.", 1883, N
3 и отд.), "Новая повесть о смутном времени XVII в. " (ib., 1886, № I),
"Царь Алексей Михайлович" ("Исторический Вестник", 186, № 5), "Легенда о
чуде св. Дмитрия, царевича Углицкого" ("Библиограф", 1888 г. N 1),
"Книга о чудесах преп. Сергия. Творение Симона Азарьина", (текст с
предисловием и примечаниями в "Памятниках древней письменности и
искусства", № LXX, 1888), "Московские волнения 1648 г. " ("Ж. М. Н. Пр.
", 1888, №6), "О начале Москвы" ("Библиограф", 1890, №5 - 6), "Памятники
древней письменности относящиеся к смутному времени" (тексты 19-ти
сказаний, повестей и житий, с предисловием, в XIII т. "Русской
Исторической библиотеки", изд. археографической комиссией, СП б., 1891
г), критический разбор труда Д. И. Иловайского: '"История России", том
третий "Ж. М. Н. Пр.", 1891 г. № 3), "Как возникли Чети?" (ib., 1892, №
5), "Новый источник для истории московских волнений 1648 г." ("Чтения
Москов, Общ. Ист. и Древн. Росс.", 1893. кн. 1), "К истории опричнины
XVI в." ("Ж. М. Н. Пр.", 1897 г., № 10). Он редактировал XI том "Полного
собрания русских летописей" и напечатал ряд рецензий о книгах
исторического содержания в "Ж. М. Н. Пр.", "Историческом Вестнике",
"Библиографе" и "Юридической летописи".
В. P - в.
Платформа - так называется возвышение, обыкновенно деревянное,
устроенное для оркестра, хора или оратора; в переносном смысле в Англии
с начала XIX в. так стали называть всякую речь, произнесенную с П" т. е.
обыкновенно на народных собраниях. Вследствие этого П. называется
преимущественно политическая речь на народном митинге но также
политическая речь на банкете, даже публичная лекция на политические
темы, но ни в каком случае не речь с церковной кафедры. Ср. Митинги
(XVIII, 460). См. Н. Jepson, "The platform; its rise and progress" (Д.
1892) и ст. В. Дерюжинского: "Публичные митинги в Англии" ("Вестник
Европы", 1893, 2 и 3). - В Соединенных Штатах термином П. обозначается
не речь, а программа парии, обсужденная на партийном конгрессе и
принятая в виду предстоящей избирательной борьбы; говорят, напр.,
"партия включила в свою П. свободную чеканку серебра" и т. п.
В. В - в.
Плаун (Lycopodium L.) - родовое название растений из семейства
плауновых (Lycopodiaceae). Разнообразные представители (более 100 видов)
этого рода или растут на земле, развивая прямостоячие, приподнимающиеся
или ползучие стебли, или поселяются эпифитами на деревьях (под
тропиками), свешиваясь с них своими иногда довольно длинными стеблями.
Стебли ветвятся дихотомически или моноподиально, при чем ветвление не
стоит в связи с листьями. Листья мелкие, простые, линейные) ланцетные,
игловидные, чешуйчатые располагаются густою спиралью или накрест
супротивно. Спиральные листья бывают все одной фермы; тогда как
супротивные листья - двух родов: находящиеся по бокам стебля обыкновенно
крупнее спинных и брюшных листьев. У некоторых видов (L. Selago,
erubesceus, reflexum и у др.) на стеблях развиваются так наз. выводковые
почки; это - небольшие веточки, содержания несколько мелких листьев: они
обособляются от стебля и; попав на землю, прорастают, следовательно -
служат органами вегетативного размножения. Кроме листьев, стебли
развивают еще корни, обыкновенно дихотомически разветвленные.
Споролистики у одних видов (напр. у L. Selago) не отличаются по своей
форме, величине и цвету от вегетативных листьев, у других видов они
сильно разнятся от них; у таких видов споролистики бывают собраны на
конце прямостоячей (у наземных видов) или висячей ветви (у эпифитных
видов) в простые или в разветвленные колосья. Почковидные, одногнездные
спорангии располагаются по одиночке у основания листа, почти в самой
пазухе его. Они возникают из группы поверхностных клеточек листа,
достигают сравнительно значительной величины и вскрываются двумя
створками, на подобие раковины. Споры все - одного рода; они бывают или
округло тетраэдрические, или билатеральные. У наших видов они прорастают
очень редко. Заростки различной формы: у L. annotinum в виде подземного
беловатого довольно крупного клубня, ведущего сапрофитный образ жизни и
развивающего на верхней поверхности половые органы, архегонии и
антеридии; у L. inundatum и у тропического L. cernuum заросток в виде
небольшого бледно-зеленого тельца, торчащего из земли и развивающего
зеленые плоские лопасти; у основания таких лопастей развиваются
архегонии, а на них самих антеридия; у тропического же вида L.
Phlegmaria заросток бесцветный, в виде ветвистой нити, разрастающейся по
коре деревьев; этот заросток размножается выводковыми почками. Архегонии
и антеридии построены по типу таких же органов папоротников. В
Европейской России встречается пять видов П. : L. complanatum L.
(баранец, бор-зилле, деряба), L. Selago L., L inundatum L; L. annotinum
L. и L. clavatum L. Растут наши виды П. в тенистых еловых и сосновых
лесах, по торфяникам, на глинистой, влажно-песчаной почве. Виды П.
находят различное практическое применение; так, споры многих видов,
преимущественно же L. clavatum, употребляются в виде детской присыпки
(Semen или Pulvis Lycopodii), для пересыпки пилюль, в физических опытах
и пр.; в Швеции и Норвегии из стеблей делают половики. Настой стеблей L.
Selago служит сильнейшим пургативным и абортивным средством. Высушенные
листья L. clavatum дают лошадям от запора и пр.
С. Р. Плафон - плоский, иногда архитектурно расчлененный потолок
комнаты, залы или какого-либо другого внутреннего помещения в здании, в
особенности же такой, который украшен лепною работою или живописью.
Самая простая разделка П. состоит в том, что поддерживающие потолок
поперечные балки остаются не скрытыми и разделяют его площадь на
несколько продолговатых пространств, при чем как эти пространства, так и
самые балки орнаментируются. Древние греки и римляне стали разбивать
потолок на части не только поперечными балками, но и продольными,
пересекающими их под прямым углом, чрез что получались четырехугольные
(иногда многоугольные) пространства, так наз. кассеты, декорировавшиеся
розетками, звездами и др. лепными орнаментами. Этот прием разделки П.
перешел из античной архитектуры в искусство эпохи Возрождения и
новейшего времени. Но на ряду с его употреблением, вошло в обычай
устраивать П. без сильно выступающих вперед ребер, вообще ровные,
ограниченные по краям лепным карнизом, составляющим переход к ним от
вертикальных стен здания и украшенные внутри, во избежание монотонности
их обширного поля, скульптурным орнаментом или живописью. В простейшем
виде живопись эта обыкновенно состоит из цветочных и лиственных гирлянд,
арабесок, арматур и др. несложных мотивов, а в более роскошном
представляет собою целые картины, которые пишутся либо прямо на
потолочной штукатурке (al fresco), либо на полотне, потом наклеиваемом
или натягиваемом на потолок. Старейшие мастера этой, так наз.
"плафонной", живописи трактовали ее так, как обыкновенно исполняют
картины, т. е. не обращая внимания на то, что на произведение надо
смотреть снизу вверх (di sotto in su), и сообразно с этим строили
перспективу изображения; их П. походили на ковры, горизонтально
распяленные на потолке. Так поступали еще Рафаэль и Микеланджело. Но уже
Мелоццо да Форли и Мантенья компоновали П. с таким расчетом, чтобы
изображенные фигуры и предметы казались не лежащими, а находящимися в
вертикальном положении, и для того рисовали их в надлежащем ракурсе. Еще
дальше пошел Корреджо, занимавший пространство П. изображением, как бы
видимым чрез отверстие в потолке, под открытым небом (П. пармского
собора). К такой же оптической иллюзии стремились Джулио Романо в
плафонной живописи мантуанского палаццо дель-Те и венецианцы (П.
Веронезе, Тинторетто и др.), оживлявшие свои гигантские П. (нацр. во
дворце дожей) массою фигур, представленных на различных планах и в
крайне смелых сокращениях. В, XVII и XVIII ст. распространился обычай
вводить в композицию плафонных картин перспективные архитектурные
мотивы. Среди многочисленных искусных мастеров по этой части, работавших
в означенных столетиях, особенно прославился венецианец Тьеполо. В
новейшее время одни из художников, как напр. Корнелиус в П. мюнхенских
глиптотеки и црк. св. Людвига, возвратились к манере Рафаэля и
предшествовавших ему живописцев, а другие, как напр. Бодри, в
декоративных панно потолка нового здания парижской оперы, держатся
перспективных приемов Корреджо, Дж. Романо и венецианцев.
А. С - в.
Плащаница - древнерусское слово, соответствующее нынешнему простыня.
На церковно-богослужебном языке П. называется большое, во весь рост,
изображение тела И. Христа, в том виде, в каком оно снято было со креста
и положено в гроб. В великую пятницу П. с особою торжественностью
выносится из алтаря на средину церкви, полагается на катафалки для
поклонения и лобызания верных и остается там до пасхальной полунощницы,
когда снова вносится в алтарь.
Плебеи, плебс (Plebs, plebes, от pleo - "наполняю", следовательно
plebs - "толпа") - так называлась в древнем Риме не пользовавшаяся
первоначально полными гражданскими правами масса населения,
противополагавшаяся полноправным гражданам (патрициям). Происхождение
плебса было неясно для позднейших римлян. Несомненно, что он образовался
очень рано, еще в царскую эпоху, и составился из нескольких элементов. В
число П. поступали клиенты, освобождавшиеся от личной зависимости,
например вследствие вымирания некоторых патрицианских родов, а также те
из них, которым патроны, после реформы Сервия Туллия, давали в
собственность небольшие участи земли, чтобы располагать их голосами в
центуриатных комициях. Переходом клиентов в число П. объясняется то
обстоятельство, что некоторые П. носили имена патрицианских родов.
Другой причиной этого явления мог быть переход в позднейшую эпоху
патрициев в плебс (transitio ad plebem). Побуждением к такому переходу
могло служить, например; желание патриция попасть в число народных
трибунов. Кроме бывших клиентов, в состав плебса вошли еще: 1) обитатели
покоренных областей, которым римляне оставляли личную свободу и часть
земельной собственности, но не давали полных прав гражданства; 2) лица,
добровольно переселявшиеся на римскую территорию из латинских общин,
находившихся в союзных отношениях к Риму; 3) пришельцы из чужих стран
(Этрурии, греческих колоний и т. п.), в большом числе стекавшиеся в Рим,
как в значительный торговый центр. Между ними попадались богатые и
знатные семьи, которые и составляли среди плебса влиятельный элемент,
руководивший стремлением П. к уравнению с патрициями. Положение П.
характеризуется сначала двумя чертами: отсутствием политических прав,
принадлежавших полноправным гражданам, и правоспособностью в области
частноправовых отношений. Как не принадлежавшие первоначально к составу
гражданства, П. не имели права сноситься с богами гражданской общины от
ее лица, не могли быть ее жрецами и производить ауспиции. Но частым
образом они чтили тех же богов, как и патриции, и могли даже производить
ауспиции, не имевшие лишь значения для государства. П. не могли вступать
в браки с патрициями (не имели коннубиума). В древнейшую эпоху они не
несли военной службы и не вносили трибута, но должны были платить царю
за оказываемое им покровительство (хотя и не были, по-видимому,
настоящими клиентами царя). До Сервия Туллия они не участвовали в делах
государственного управления (т. е. не пользовались правом голоса в
куриатном собрании) и долго не имели права требовать участия в
пользовании общественными землями. П. пользовались личной свободой,
имели собственность, даже недвижимую, могли непосредственно искать в
суде (этого права не имели первоначально клиенты), могли вступать в
договоры или jus commercii с патрициями. Первое крупное изменение
внесено было в положение П. реформой, связываемой с именем царя Сервия
Туллия. Создав для землевладельцев (adsidui, locupletes), без различия
их происхождения, обязанность нести военную службу и, в случае
надобности, платить трибут, эта реформа обязала П. участвовать в несении
важнейших гражданских тягостей, но в то же время открыла им дорогу к
политическим правам: П. стали входить в состав центурий и получили право
голоса в центуриатных комициях. Учреждение республики, усилив значение
центуриатных комиций и обеспечив граждан, в том числе и П., от произвола
власти, открывало П. в будущем путь к уравнению; но на первых порах
отмена царской власти усилила значение патрициата, руководившего
управлением через сенат, консулов и жреческие коллегии. Между тем;
экономическое положение массы плебса должно было ухудшиться со времени
реформы Сервия Туллия, так как военная служба была очень разорительна:
она отвлекала П. от полевых работ. Их хозяйство часто страдало во время
войны (неприятель опустошал поля, угонял скот), а выгоды от удачной
войны доставались не массе П., так как общественными землями
пользовались лишь патриции да некоторые богатые П. Вследствие этих
причин задолженность массы П. быстро увеличивалась (нет никаких
оснований отвергать ее для древнейшей эпохи, как это делает Ничь в
"Geschichte der romischen Republik"). Беспощадное применение кредиторами
(преимущественно богатыми патрициями) чрезвычайно строгих долговых
законов породило сильное неудовольствие П., которое и вызвало первую
сецессию - удаление П. на Священную гору (494 г. до Р. Хр.), Сецессия
повела к уничтожению накопившихся к тому времени долгов и к созданию для
плебса защитников, в лице народных или плебейских трибунов. П. получили
право собираться по трибам для обсуждения своих сословных дел (concilia
plebis). Постановления таких сходок (plebiscita) не имели первоначально
обязательной для всех силы, но фактически плебс часто заставлял
патрициев подчиняться им. Таким образом плебс получил организацию и
признанных вождей, и это облегчило ему дальнейшую борьбу. Попытки
улучшить положение П. посредством раздачи общественных земель еще
довольно долго, однако, терпели неудачу (Спурий Кассий). Децемвират
(451) был дальнейшим шагом вперед: писанные законы твердо установили
равенство между патрициями и П. перед судом и стеснили произвол
патрицианских властей. Децемвират открыл П. доступ и к высшей
государственной власти: среди децемвиров второго года были и П. Когда
был восстановлен прежний порядок управления (449), П. получили (по
закону Валерия и Горация) право делать в собраниях по трибам
постановления, имевшие обязательную силу для всего народа (несомненно, с
некоторыми ограничениями). Право это впоследствии развили lex Publilia
Philanis (339) и lex Hortensia (287). Вскоре после низвержения
децемвиров П. получили доступ к высшей власти в новой форме: консульская
власть была передана военным трибунам, которыми могли быть и П. Тогда же
пало запрещение браков между патрициями и П. (закон Канулея, 445).
Политические успехи не улучшили тяжелого экономического положения массы
рядового плебса, сильно пострадавшей от постоянных войн и галльского
нашествия. Законы Лициния и Секстия (367) открыли, наконец, П. доступ к
консульству, ограничили известной нормой оккупирование общественной
земля, облегчили положение должников и позаботились, в виду все
увеличивавшейся конкуренции дарового рабского труда, о предоставлении
бедным возможности находить заработок. Этими уступками были в
значительной степени удовлетворены как высшие слои плебса, так и его
масса; острый период борьбы П. за улучшение своего быта и правового
положения окончился. Вскоре П. получили доступ и к должностям диктатора,
цензоров, преторов. Огульниев закон (300 г. до Р. Хр.) открыл им доступ
и в имевшее важное политическое значение жреческие коллегии авгуров и
понтификов. Недоступными для П. оставались теперь лишь некоторые
жреческие должности (жреческий царь, фламины), но за то П. одни имели
право быть избираемыми в народные трибуны. Так исчезла почти совершенно
обособленность П. : они стали полноправными гражданами, наравне с
патрициями. Плебисцит (Plebiscitum, plebei scitum). - П. в римском
государственном праве называлось постановление, вотированное корпорацией
плебеев, без участия патрициев, и предложенное одним из плебейских
магистратов. Такие постановления должны были вотироваться в особых
плебейских собраниях (concilia plebis). Они не требовали Senatus
auctoritas (утверждения сената) и до 287 г. были сами по себе
обязательны лишь для плебеев, а не для всего народа (рорulus).
Возникновение П. относится к той эпохе, когда началась открытая борьба
сословий патрицианского и плебейского, т. е. к началу V в. до Р. Хр.,
когда плебеи для ограждения своих прав создали трибунат и организовали
собственные собрания (concilia), сперва по куриям, а с 471 г. - по
трибам. С этого времени П. сделались орудием оппозиции плебеев против
патрициев, которых только необходимость заставила примириться с новым
положением дела. Ограничиваясь первоначально сферой чисто плебейских
сословных интересов, П. постепенно захватили в свой круг
государственно-правовые вопросы, касавшиеся всего народа. С III в. до Р.
Хр. слово П. стало употребляться все реже и реже, заменяясь словом lex,
и к 1 в. до Р. Хр. вовсе вышло из употребления. По мнению Ланге, первым
П.; имевшим законодательную силу и фактически признанным патрициями, был
П. 494 г., определившей права плебеев, как самостоятельного сословия, и
давший им неприкосновенных защитников в лице трибунов. В 471 г., с
учреждением народных собраний по трибам, был обнародован второй (по
Моммзену - первый) важный для плебеев закон - об избрании плебейских
магистратов. Последовавший затем ряд П., направленных к тому, чтобы
расширить права угнетенного сословия, быстро подвинул вперед дело
плебеев, принудивших враждебную им партию если не юридически, то
фактически признавать законную силу принятых плебсом постановлений.
Особенно важное значение древние историки (Ливий, Дионисий) придавали
закону Валерия и Горация (449) который принципиально определил законную
силу и, вероятно, компетенцию П., признав их общеобязательными не только
для плебеев, но и для всего народа. Закон 449 г. встретил, по-видимому,
энергичный отпор со стороны патрициев, и хотя плебеям удалось за это
время провести несколько П., имевших большое политическое значение,
однако в 339 г., в законе диктатора Публилия Филона, понадобилось
повторение закона 449 г. о всеобщей обязательности П. Последний шаг в
освобождении П. от сенатского veto сделал диктатор Гортензий, законом
289 г., в котором в третий раз встречаются слова: ut plebiscita
universum populum tenereiit. С этих пор П. были уравнены в силе с
остальными законами (leges). В 88 г. до Р. Хр. Сулла временно возобновил
старый закон о подчинении трибунских рогаций предварительному отзыву
сената, но Помпей в 71 г. вернул П. их законодательную силу.
Отрывочность и неясность известий, а также противоречия, встречающиеся у
древних исследователей этого вопроса (историков и юристов), заставили
новейшую историографию отнестись к нему со строгой критикой; единогласия
по этому предмету между исследователями его до сих пор не установилось.
Формальности, которыми обставлялось проведете П., были те же, что я для
других законов. До 471 г. П. вотировались в куриатных собраниях, а с
этого года - в трибных concilia, в обоих случаях под председательством
плебейских трибунов или эдилов. По праву в concilia plebis могли
участвовать лишь плебеи, но de facto участвовал весь народ.
Предварительные ауспиции были необязательны, но строго соблюдались
auspicia caelestia во время самых собраний. Местами собраний служили
forum (comitium), Капитолий, а также часть города вне Померия. Днями
плебейских собраний были до 286 г. nundinae, а поздние - обычные dies
comitiales. Ср. Th. Mommsen, "Romische Forschungen" (Берлин, 1 т.,
1864); его же, "Romisches Staatsrecht" (Лпц., Ill т., 1887); Lange,
"Romische Altertumer" (Б., I и II тт., passim. 1876, 1879); lhne, "Die
Entwickelungd. rom. Tributcomitien"("Rhein. Mus. " XXVIII т. 1873);
Tophoff, "De lege Valeria Horatia, Publilia, Hortensia"(Пaдepбopн.,
1852); Ptaschnik, "Die Publilische Rogation", в "Zts. fur d. Oesterr.
Gymn. " (B., XVII т., 1866); его же, "Die Centuriatgesetze von 305 und
415 а. с. " (там асе, XXI т., 1870); его же, "Lex Hortensia" (там же,
XXIII т., 1872); Hennes, "Das dritte Valerisch-horatische Gesetz und
seine Wiederholungen" (Бонн, 1880); Soltau, "Die GuItigkeit der
Plebiscite" (Берлин, 1884); Borgeaud, "Histoire du Plebiscite" (Женева,
1887); Виллемс, "Римское государственное право" (Киев, 1 ч., 1888).
Н. О.
П., как институт современного государственного права, есть
законодательное постановление, принимаемое или отвергаемое всенародным
голосованием. Государственный строй, основанный на П., противоположен, в
этом отношении, представительному; при последнем законодательные вопросы
решаются коллегиями, избранными народом и представляющими его, при
первом - непосредственно народом. П., следовательно, возвращает
государство до некоторой степени к типу республик древности, с тем
существенным отличием, что П. вполне совместим с представительством.
Представительное собрание имеет право законодательной инициативы и
обсуждения законов, на голосование же народа законопроект отдается лишь
в окончательном виде, при чем народ не имеет права вносить в закон
поправки, а только принимает или отвергает его целиком. К институту П.
весьма близок институт референдума, так что между ними трудно указать
принципиальное различие: термин П. употребляется во Франции и Италии,
термин референдум - в Швейцарии. Референдум в Швейцарии применяется
гораздо чаще и шире, чем П. во Франции; он действует там, как постоянный
институт; на решение народа ставятся там почти все сколько-нибудь важные
законопроекты, тогда как во Франции к П. прибегали только в
исключительных случаях и для решения самых общих вопросов: перемены
формы правления, принятия новой конституции. Впервые идея П. возникла во
Франции в эпоху великой революции; ее неизбежно вел за собою принцип
народного суверенитета. Первым актом конвента (21 сент. 1792),
единодушно принятым по предложению Дантона, была "декларация о праве
народа по отношению к конституции": "национальный конвент объявляет, что
конституция не может войти в силу, не будучи принята народом". После
смертного приговора над королем жирондисты потребовали конфирмации
приговора народом, но требование это было отвергнуто. Конституция 24
июня 1793 г. постановляла, что все законы (отличавшиеся от декретов,
издаваемых по менее важным вопросам), в случае желания, выраженного
известной частью первоначальных народных собраний, должны идти на
утверждение всенародного голосования. Закон этот никогда не был приведен
в исполнение, но самая конституция была подвергнута голосованию и
одобрена большинством 1801918 голосов против 11610. Так как избирателей
уже в 1791 г. числилось 4298360, а с тех пор, вследствие понижения
возрастного ценза, это число еще увеличилось, то в П., очевидно, не
приняла участия и половина имевших на то право. Голосовать, по
конституции 1793 г.. имели право все граждане, достигшие 21 года и не
лишенные политических прав. Конституция III г., уничтожив право
обращения к народу по поводу каждого закона, сохранила его для изменений
в конституции; правом голоса при П. должны были пользоваться лица,
платившие подати и достигшие 25 летнего возраста. Сама конституция была
одобрена большинством 1057380 против 49957 голосов. Консульская
конституция VIII г. была принята на основании П. большинством 3011007
против 1562. следующие два П. имели место по отношению к
сенатусконсультам Х и XIII г., установившим сперва пожизненное
консульство, потом империю; Acte additionnel 1815 г. также был принять
П. Наполеон III воскресил П., считая его одною из важнейших
"наполеоновских идей". После переворота 2 декабря 1851 г. на голосование
был поставлен следующий П.. "французский народ... делегирует Людовику
Наполеону Бонапарту власть, необходимую для утверждения конституции на
основах, предложенных в его прокламации от 2 декабря 1851 г. ". Отвечали
"да" - 7439216 избирателей, "нет" - 640737. К подобным же результатам
привел следующий П., утвердивший сенатусконсульт о восстановлении
империи. В последний раз Наполеон прибегнул к П. в мае 1870 г. П. гласил
следующее: "Французский народ одобряет либеральные реформы,
произведенные в конституции с 1860 г. императором, при помощи органов
государственной власти, и ратифицирует сенатусконсульт 20 апреля 1870 г.
". Голосование было всеобщее и тайное; тем не менее все средства были
употреблены к тому, чтобы П. удался: застращивания, подкуп, спаивание
избирателей, арест враждебных П. агитаторов и т. д. Из урн было вынуто
1538825 бюллетеней со словом "нет", 7824189 - со словом "да". Наконец,
был еще один частный П. в Париже, в ноябре 1870 г., которым власть была
утверждена за правительством национальной обороны. С тех пор П. не
практиковался: в конституции 1875 г. на него нет указаний. Ген. Буланже
стремился к восстановлению его; выступая на всех дополнительных выборах
в 1888 - 89 гг., он устраивал как бы нечто в роде П., но не достиг цели.
Все республиканцы во Франции теперь безусловно враждебны этому
институту, считая его выгодным только для цезарианских стремлений. В
Италии П. применялся только по вопросам о присоединении или отчуждении
государственной территории.

П. в международном праве впервые был применен также в эпоху
французской революции: жителям Авиньона было предоставлено (1791)
высказаться в пользу или против присоединения к Франции. Подача голосов
производилась открыто, под надзором трех французских комиссаров, из
которых один на вопрос, будет ли гарантирована безопасность вотирующих,
отвечал: "опасности нет для тех, которые будут вотировать за
присоединение, но я не отвечаю за головы тех, кто будет голосовать за
папу". С такими же гарантиями производились П. по вопросу о
присоединении Савойи (1792) и Бельгии (1793). В 1860 г. к П. вновь
прибегли итальянские революционеры, когда вопрос шел о присоединении к
Сардинии Тосканы, Пармы, Модены, потом Неаполя; здесь свобода подачи
голосов везде была полная. П., в том же 1860 г. доставивший Франции
Савойю и Ниццу, был организован Наполеоном III и велся по французской
системе. В 1866 г. Венеция была уступлена Италии, в 1870 году к ней
присоединен Рим, также на основании П. Последний случай применения П.
имел место в 1877 г., когда Швеция уступила Франции о-в Варфоломея. Все
П. при отчуждении территории можно разделить на две группы: 1) когда
государство, присоединяющее к себе территорию, либо вполне уверено в
исходе П., либо мало в нем заинтересовано (тогда при П. оставляется
вотирующим свобода голосования) и 2) когда государство не уверено в
успехе, но сильно в нем заинтересовано; тогда производится сильнейшее
давление на голосующих, обращающее П. в комедию или фарс. Ср. Stork,
"Option und Plebiscit" (Лпц., 1879); Soltau, "Die Gultigkeit der
Plebiscite" (Б., 1894); Ладыженский, "О П. в международном праве" (М.,
1683); Faustin-Helie, "Les constitutions de la France" (П., 1880). В
беллетристической форме, но исторически совершенно верное изображение П.
1870 г. и его последствий представляет рассказ Эркмана-Шатриана:
"История П. " ("Сочинения". СП б., 1897, 1).
В. Водовозов.
Плеве (Вячеслав Константинович) - государственный секретарь (с 1894
г.), род. в 1846 г., окончил курс в спб. университете со степенью
кандидата права, вступил на службу по судебному ведомству и оставался в
нем до 1881 г., занимая должности товарища прокурора при владимирском и
тульском окружных судах, прокурора в Вологде, товарища прокурора
судебной палаты в Варшаве и, наконец, прокурора судебной палаты в
Петербурге. В 1881 г. П. был назначен директором департамента
государственной полиции мин. внутренних дел, а затем - товарищем
министра внутренних дел. В этой должности П., кроме управления текущими
делами министерства, приходилось руководить целым рядом
правительственных комиссий, назначавшихся по разным государственным
вопросам. Важнейшею из них была комиссия по поводу падения цен на
сельскохозяйственные произведения.
Плевел (Lolium L.) - родовое название растений из сем. злаков
(Gramineae), группы ячменных (Hordeae). Это однолетние или многолетние
травы, растущие густыми дерновинами или по одиночке; колосья у них
верхушечные, сплюснутые и иногда довольно длинные. На выступах простого,
нечленистого стержня в колосе сидят одиночные, иногда довольно крупные,
сплюснутые многоцветковые колоски, повернутые своим острым краем к
стержню. Верхушечный колосок обыкновенно имеет две одинаковых
кожисто-травянистых, выпуклых на спинке, колосковых чешуек, о 5 - 9
жилок; при боковых же колосках находится только по одной колосковой
чешуйке. Каждый цветок снабжен парою цветковых чешуек, из которых нижняя
иногда несет более или менее длинную ость. Зерновка продолговатая,
сваливающаяся вместе с цветковыми чешуйками. Число видов П.
неопределенное: одни авторы насчитывают их до 20, другие же сводят их
только к 6. Виды П. дико растут в Европе, Сев. Америке и в умеренном
климате Азии. В Европ. России дико встречаются три вида; из них L.
temulentum L. - опьяняющий П., головолом и L. linicola Sond - льняной П.
- однолетний, a L. perenne L. многолетний П., английский райграсс -
многолетен. Опьяняющий П. ярко-зеленая, или сизо зеленая трава, с
довольно узкими листьями и прямыми стеблями, растущими по- одиночке пли
небольшими дерновинами, колоски довольно крупные. В семенах этого П.
содержится ядовитое вещество, пока плохо изученное, так наз. лолеин,
почему и само растение считается ядовитым; это "волчец", "куколь" или
"плевелы", упоминаемые в Евангелии. Если семена попадают в ржаной хлеб,
то они производят может быть, его ядовитость. Льняной П. - желто-зеленое
растение, не образующее дерна и растущее обыкновенно в хлебах.
Многолетний П. - светло-зеленое растение с узколинейными листьями,
растущее густым дерном, хорошая кормовая трава.
С. Р.
Плевра (болезни ее). 1) Воспаление П. (pleuritis) - может
сопровождаться образованием на поверхности П. слоя свернувшегося фибрина
или же излиянием в полость П. значительных количеств жидкого
воспалительного экссудата, серозного или гнойного. Случаи первого рода
назыв. сухим плевритом (pleuritis sicca), а случаи второго рода -
экссудативным или выпотным плевритом. Сухой плеврит сказывается
лихорадкой, колотьем в боку, особенно при глубоких вдохах, сухим кашлем,
при выслушивании слышен так наз. шум трения П. (affrictus pleuriticus).
При экссудативном плеврите шума трения не слышно, дыхательные шумы резко
ослаблены, воспаленная часть П. при постукивании дает тупой звук, в
области которого голосовое дрожание ослаблено. Скопление воспалительного
выпота может достигать до ключицы, смещать прилегающие к П. органы
(сердце, печень, селезенку) и в сильнейшей степени стеснять дыхание.
Характеры самого экссудата, серозный, гнойный или кровянистый, может
быть с точностью определен только с помощью пробного прокола и
извлечения нескольких капель жидкости. Плеврит большею частью
присоединяется к заболеваниям других органов, особенно легких (инфаркты,
острые и хронические воспаления и т. д.), но иногда возникает,
повидимому, самостоятельно. Иногда плеврит бывает выражением общего
заболевания всего организма (пиэмия, цинга, хронический нефрит). В
плевратических экссудатах обыкновенно находят гноеродные микробы
(стафилококк, стрептококк), иногда туберкулезные палочки, но очень
редко. При серозных плевритах применяется противовоспалительное лечение,
а при очень обильных и долго не всасывающихся выпотах делают прокол и
выпускают жидкость. При гнойных плевритах необходимо немедленно дать
выход гною через разрез межреберного промежутка с удалением части ребра
или без оного. 2) Новообразования или опухоли П. (рак, саркома,
эндотелиома и др.) наблюдаются редко и большей частью в связи с
опухолями других органов (легких). В общем симптомы опухолей П. весьма
сходны с плевритом и обе эти формы могут быть отличены друг от друга
лишь на основании некоторых косвенных признаков (опухоль лимфатических
желез, явления сдавливания вен. отек соответствующей половины грудной
клетки и др.), а также на основании неудержимо злокачественного течения.
3) При известных условиях (пороки сердца, воспаления почек, некоторые
истощаюшие болезни) в полости П. скопляется отечная жидкость
(транссудат); такое состояние называется hydrothorax. Оно отличается от
плеврита отсутствием лихорадки и болей; кроме того hydrothorax большей
частью бывает двусторонний. Лечение его совпадает с лечением основной
болезни.
Л. Племя (антр.) - термин, употребляемый для обозначения группы
людей, связанных между собою известными общими признаками, а иногда и
предполагаемой общностью происхождения. Для более крупных подразделений,
основанных на различи физических признаков, более употребителен термин
порода или раса, название племя прилагается чаще к подразделениям рас, и
притом более на основании различий в языке, чем в физическом типе.
Племена, в свою очередь, делятся на роды (особенно у кочевников).
Несколько племен могут составлять племя высшего порядка и т. д. Иногда
племя отожествляется с народом или народностью хотя эти термины
предполагают уже не одну общность по языку и происхождению, но и более
тесную связь, обусловливаемую историей культуры, при чем один народ
может сложиться из нескольких племен и даже из частей различных рас.
Белая раса, напр., заключает в себе несколько под-рас (по типу) и ряд
племен, в том числе и племя славянское, разделяющееся на несколько
вторичных племен. из части которых, при смешении с другими племенами,
образовался русский народ.
Д. А.
Плеоназм (греч. pleonasmoV, от pleonaxw - излишествую) - термин
стилистики, означающий употребление в предложении излишних слов, ничего
не прибавляющих к тому, что в нем уже выражено: по определению
Квинтилиана, "abundans super necessitatem oratio"; напр. : "Но им назад
не воротиться" (Жуковский); "отдельные части науки взаимно объясняют
друг друга". В нашей школьной "теории словесности" П. рассматривается,
как один из видов нарушения точности слога; но П. далеко не всегда
препятствует точности речи, иногда делая ее даже более определительной.
Бэн в своей "Стилистике" вполне правильно видит в П. погрешность против
другого свойства литературной речи - краткости. В разговорной речи
обычны П., происходящие от незнания этимологии слова ("понтонный мост".,
"непромокаемый ватерпруф"). Кажущиеся П. имеют место там, где к слову с
потерянной для живой речи "внутренней формой" присоединяется эпитет,
повторяющий его первичное значение: белое белье (в противоположность
цветному), красная краска; П. здесь на самом деле нет. Уже в древности
под плеоназмом иногда понимали слова лишь с виду излишние, но на самом
деде служащие для усиления или уяснения смысла речи. По определению
Доната, "pleonasmus est adjectio verbi supervacui ad plenam
significationem". Такие П. весьма разнообразны; к ним относятся
риторические повторения и аггрегаты синонимов (Cic. : "abiit, excessit,
evadit, erupit", "я видел, видел своими глазами"), обороты народного
поэтического языка (хожу да похаживаю; думу думать; знать не знаю,
ведать не ведаю), удвоение подлежащего ("La rose, elle a vecu ce que
vivent les roses", "Die Tugend, sie ist kein leerer Schall" - Шиллер),
двойные отрицания, вопреки духу соответственного языка не ставшие
утверждением (Гете: "Keine Luft, von keiner Seite") и т. п. Крайним
выражением П. является тавтология. Отдельно от П. стоит так наз.
параплерома (Felckwort, cheville) - частица, вставляемая для благозвучия
или стиха, но не отражающаяся на смысле речи: русское "то", немецкий
"traun", латин. "equidem", греч. "gar" и т. д.
Ар. Г. Плеяда - французская литературная школа XVI ст. Главою и одним
из наиболее деятельных членов школы (первоначально названной "la
Brigade") был Пьер Ронсар; затем в состав ее входили учитель Ронсара
Дора, Баиф, Дюбеллэ, Жоделль, де Тиар и Рэми Белло. Всех их объединило
желание произвести реформу в языке и развить на французской почве чуждые
ей прежде виды литературного творчества. Требуя коренных преобразований
прозаического и стихотворного слога, отмечая несовершенства современной
словесности, П. должна была показать, хотя бы в прошлом, образцы,
достойные подражания - и она стала их искать в классическом мире.
Классицизм является одною из наиболее характерных черт всей деятельности
П.; ее члены были хорошо знакомы с античною литературою. Только по
недоразумению Малерб, Буало и другие писатели позднейшей эпохи
игнорировали Ронсара и его сподвижников, не признавали их значения; на
самом деле они были многим обязаны поэтам и теоретикам XVI в. Научное
обоснование учение П. получило в трактате Дюбеллэ - "Defense et
illustration dela langue francaise" (1549); это было чтото в роде
манифеста всей школы, имевшего громадное историко-литературное значение.
Дополнением к трактату явилось разсуждение самого Ронсара: "Abrege d'art
poetique" (1565), разбиравшее вопросы стихосложения, рифмы, поэтических
оборотов и т. д. Художественная деятельность П. и достигнутые ею
результаты до сих пор оцениваются различно: одни отрицают сколько-нибудь
выдающееся значение трудов П., подчеркивая ее отрицательные, порою
смешные стороны: другие отмечают несомненные заслуги Ронсара, Дюбеллэ и
их товарищей. Несомненно, что члены П. во многом ошибались; у них
проявлялись иногда педантизм и ученое доктринерство, вера в существенное
значение и эрудиции даже в области поэтического творчества; слог их
часто слишком высокопарен или вычурен; поклоняясь Классикам, они слишком
холодно и пренебрежительно относились ко всей средневековой литературе;
они сочиняли новые слова чисто механическим путем, иногда совершенно
вопреки духу французского языка; они были твердо уверены, что коренной
переворот в литературе можно произвести в несколько лет, и хотели
показать это на опыте. Но у них были и несомненные заслуги: они искренно
принимали к сердцу интересы французской литературы, скорбели, видя, что
она не может сравниться с греческою и латинскою, и хотели поднять ее до
античного уровня; и вот они, с лихорадочною поспешностью, стараются
создать образцы французской оды, элегии, эпиграммы, идиллии эклоги,
эпоса (напр. "Franciade" Ронсара), драмы (Жоделль). Они много
заимствовали у древних авторов, но они же горячо отстаивали права
родного языка, восставали против обычая писать по латыни и мечтали о
пышном расцвете родной словесности, для чего, по их взгляду, ей
следовало перенять и основательно усвоить лучшее, что есть в
классических литературах, но не копировать их рабски (это прямо
высказано в "Defense"; на практике члены П. не вполне следовали этому
принципу). Они, правда, часто писали деланным, искусственным слогом, но
были способны создавать образцы изящного поэтического стиля (напр.
некоторые мелкие вещи Ронсара); они свысока смотрели на средневековых
писателей и их язык, но допускали, в интересах богатства литературной
речи, включение в нее оборотов и слов, взятых из отдельных
провинциальных диалектов Франции. Известный приговор Буало, сказавшего,
что муза Ронсара говорила на французском языке по-гречески и по-латыни,
может быть, поэтому, принять только с значительными оговорками. Слава П.
была в свое время очень велика; почти ни одного существенного возражения
не раздавалось против ее теории; еще в XVII в. многие писатели - напр.
сатирик Матюрэн Ренье - были решительными ее сторонниками. Торквато
Тассо ставил Ронсара очень высоко; в Германии Мартин Опиц был
почитателем и последователем П.; следы влияния ее сказываются и в
польской литературе, в ближайшую к ней по времени эпоху. Впоследствии
для П. наступила пора забвения, которое было столь же несправедливо, как
и прежнее безусловное поклонение. Ср. Sainte-Beuve, "Tableau historique
et critique de la poesie francaise au XVI-e siecle" (П., 1828; второе
изд., 1842); A. Darmesteter et A. Hatzfeld, "Le XVI-e siecle en France"
(П., 1878); Marty Laveaux, "La langue de la P. ".
Ю. Beceлoвcкий. Плиний Старший. - Под этим именем известен Гай П.
Секунд (С. Plinius Secundus), знаменитый своею разнообразною ученостью
римский писатель. Старшим он называется в отличие от своего племянника,
П. Младшего . Родился в 23 г. по Р. Хр. в Комо (Comum), цветущей римской
колонии в Верхней Италии (по тогдашнему - Цизальпинской Галлии).
Образование получил, по-видимому, в Риме; но об этом не сообщают никаких
сведений ни краткая его биография, написанная Светонием, ни письма его
племянника, составляющие главный источник биографических данных о П. В
юности он ревностно служил в коннице, участвуя в разных походах, между
прочим против Хавков - германск, народа, жившего у Северного моря между
реками Эмсом и Эльбой, и описанного им в начале XVI книги его
"Естественной истории". Побывал он и на Дунае (XXXI, 19, 25), и в
Бельгии (VII, 17, 76), где тогда был прокуратором римский всадник
Корнелий Тацит, отец или дядя знаменитого историка. Продолжительное
пребывание в заальпийских странах дало ему возможность собрать о них не
мало сведений и написать большое сочинение о войнах римлян с германцами
("Bellorum Germaniae lib. XX). послужившее главным источником Тациту для
его "Германии". Впоследствии он был прокуратором в Нарбонской Галлии и в
Испании. Близость его к Веспасиану, с сыном которого, Титом, он вместе
служил в Германии, выдвинула его на один из важнейших постов
государственной службы: он был назначен начальником мизенского флота. Во
время его пребывания в этой должности произошло в 79 г. по Р. Хр.
известное извержение Везувия. Подъехав на судне слишком близко к месту
катастрофы, чтобы лучше наблюдать грозное явление природы, он погиб
жертвою своей любознательности. Подробности этого события изложены его
племянником, П. Младшим, в длинном письме к Тациту (Epist. VI, 16). П.
был человек необыкновенного трудолюбия. Не было такого места, которое бы
он считал неудобным для ученых занятий; не было такого времени, которым
бы он не воспользовался для того, чтобы читать и делать заметки. Он
читал или ему читали в дороге, в бане, за обедом, после обеда, при чем
отнималось время и у сна, насколько это было возможно, так как он считал
потерянным всякий час, не посвященный умственным занятиям. Читались
всякие книги, даже и плохие, так как, по мнению П., нет столь дурной
книги, из которой нельзя было бы извлечь какойлибо пользы. Подробности
об этом изумительном трудолюбии сообщает Плиний Младший, в одном из
своих писем (Epist. Ill, 5), в котором перечисляет и ряд сочинений дяди:
"De jaculatione equestri" (0 кавалерийском метании), "De vita Pomponii
Secundi" (Биография Помпония Секунда), три книги риторических сочинений
(Studiosi III), восемь книг грамматического содержания ( Dubii
Sermonis", VIII), тридцать одна книга истории, начинавшейся с того
пункта, где кончил свою историю Ауфидий Басс "А fine Aufidii Bassi
XXXI), вышеупомянутое сочинение о Германии и, наконец, тридцать семь
книг "Естественной Истории" ("Naturalis Historiae" XXXVII). Кроме того
после смерти его осталось сто шестьдесят книг, мельчайшего письма, с
выписками или заметками,. какие он делал при чтении. Из всех сочинений
П. дошла до нас только "Естественная История", представляющая собой
энциклопедию всевозможных знаний, накопленвых древним миром о природе и
ее произведениях. Тут перед нами развертывается все мироздание, как его
понимали греческие и римские ученые. Прежде всего идут сведения
астрономические и физические (2-я кн.), затем сведения о земли, ее
географическом разделении и устройстве ее поверхности, с указанием
народов, ее населяющих, городов и гаваней (3 - 6 кн.). Далее следует
собственно естественная история, начинающаяся с животного царства и
прежде всего с человека (8 - 11 кн.); в отделе о растительном царстве
(12 - 32 кн.) говорится не только об уходе за деревьями, но и об
употреблении растений с лечебною целью, а затем и о лечебных средствах,
извлекаемых из царства животных. В остальных книгах ( 33 - 37) речь идет
о неорганической природе и ее приспособлении к потребностям человека - о
камнях и металлах, об извлечении лечебных средств из металлов, о красках
для живописи и о самой живописи, о пользовании земляными породами для
пластических произведений, кстати о художниках и их произведениях, об
употреблении камней в искусстве и медицине и, наконец, о драгоценных
камнях и о том, где их находят и как их обделывают. Сочинение это, по
словам его автора (Praef., 17), потребовало от него прочтения
приблизительно двух тысяч томов, из которых им было извлечено до
двадцати тысяч заметок; П. прибавил к ним множество данных или
неизвестных его предшественникам, или открытых впоследствии. Сочинение
посвящено и передано в 77 г. по Р. Хр. Титу и состояло первоначально из
36 книг, к которым после смерти автора была прибавлена еще книга,
заключающая в себе перечень содержания и указание источников для каждой
книги. Этою книгой в изданиях и начинается сочинение П.. Значение труда
П. в римской литературе огромно. Оно долго служило источником, из
которого черпались сведения о мире и делались извлечения для составления
руководств по разным предметам (географии, медицине и др.). Как много
оно читалось не только в древности, но и в средние века, видно из того,
что оно дошло до нас почти в двухстах рукописях. Особенная важность его
для нашего времени вытекает из того, что огромная масса сочинений,
которыми пользовался автор, теперь потеряна. П. делает ссылки на 327
греческих и 146 римских писателей. Поэтому в числе источников изучения
древнего мира "Естественная История" П. играет для нас роль, нередко
ничем не заменимую. Что в массе сообщаемых П. сведений не все точно и не
все складно передано - это, при подобном характере труда, вполне
естественно, и мы не имеем права быть чересчур придирчивыми к автору,
вообще очень добросовестному и осторожному. Нельзя не заметить только,
что его стиль отличается замечательною неровностью и в разных частях
сочинения различен: то риторичен, то сух, то просто неряшлив. Лучше
всего слог П. во вступлениях, где у него нередко является и
воодушевление, и сжатость, и сила выражения. Везде в его сочинении веет
дух человека, не только страстно любящего науку и преклоняющегося перед
величием природы, но и вообще проникнутого высоким нравственным
миросозерцанием и чувствами доброго гражданина. И по учености, и по
нравственному достоинству "Естественная История" может быть названа
украшением римской литературы. Какую важность этому труду придавали и
придают в новое время, это видно из того, что над примечаниями к
переводу его на франц. язык, сделанному Ажассоном де-Грансан (Париж,
1829), работал целый ряд выдающихся натуралистов и филологов, каковы
Кювье, Дану, Летронь и др. В 1896 г. в Лондоне вышел перевод глав,
относящихся к истории искусства, сделанный К. Jex Blake, с комментариями
Sellers'a и добавочными примечаниями Urlichs'a. Из новейших,
обработанных критически изданий лучшее - Людвига Яна (Лпц., 1854 -
1860), в настоящее время переиздаваемое Майгофом (в 1897 г. вышел 4-й
т.).
В. Модестов.
Плиний Младший, - Так обыкновенно называется Г. Плиний Цецилий Секунд
(С. Plinius Caecilius Secundus), племянник, по матери, П. Старшего,
современник и друг Тацита, один из важнейших римских прозаиков. Он
родился в 61 - 62 г. по Р. Хр. и происходил из гор. Комо. Рано лишившись
отца, он был усыновлен своим дядей. Получил риторическое образование в
школе Квинтилиана: другим его учителем в красноречии был Никита Жрец
(Nicetes Sacerdos), также один из известных риторов в Риме того времени.
Его ораторская деятельность на форуме началась, по его собственным
словам (Epist., V, 8), на девятнадцатом году, и рано обратила на себя
внимание. Живым образцом для него в красноречии служил Тацит (Epist.,
VII, 20), выступивший на ораторскую сцену несколькими годами раньше. На
процессы, в которых он пользовался успехом, он указывает в своих
письмах. Эти письма вообще представляют превосходный материал для его
биографии, дополняемой еще четырьмя надписями, указывающими на
пройденные им государств. должности. Так как преддверием к этим
должностям была служба в армии, то он, после первых успехов на форуме,
отправился в Сирию, где вступил в армию в качестве военного трибуна. По
возвращении оттуда, он в 89 г. был квестором, в 92 г. народным трибуном,
в 93 г. претором; в 100 г. консулом. Три первых почетных должности были
им получены при Домициане, а последняя и высшая - при Траяне. Он кончил
службу в качестве легата (наместника) в Вифинии: умер или там же, или
вскоре по возвращении оттуда, в Риме; последние данные его биографии
относятся к 113 г. Данные эти собраны и расположены в хронологическом
порядке еще Массоном, в его "С. Plinii Secundi.. Vita" (Амстердам,
1709); важное дополнение к этому соч. представляет статья Моммзена: "Zur
Lebensgeschichte des jungeren Plinius" (в журн. "Hermes", 1868).
Литературная деятельность П. Младшего была разнообразна и отличалась
плодовитостью. Он был прежде всего оратор и поэт, готов был взяться и за
историю, в видах более верного увековечения своего имени (Epist., v, 8),
хотя и не мог сам выбрать сюжета для повествования. Главным продуктом
его литературной деятельности были письма, которые он писал в огромном
количестве, прямо в видах обнародования их впоследствии. Из
многочисленных речей его, произнесенных по делам гражданским и
уголовным, до нас не дошло ни одной. Некоторые из них относились к
важным случаям и имели выдающийся успех. Такова, напр., была речь,
которую он произнес перед сенатом в 93 г., поддерживая обвинение
испанцами Бебия Массы, бывшего прокуратора Бетической Испании,
удручавшего провинцию тяжкими вымогательствами. Процесс этот был громким
событием того времени (разгара Домициановой тирании) и П., главный герой
его, просил Тацита (Epist., VII, 33) рассказать о нем в своих
"истоpиях". Историческое значение имела также его речь в процессе
проконсула Африки, Мария Приска, на вымогательства которого провинциалы
жаловались сенату, Здесь рядом с П. действовал, также в качестве
назначенного сенатом адвоката, и Тацит (99 - 100). Как эти речи, так и
другие были Плинием в свое время тщательно отделаны на письме и в этом
виде изданы. Единственным сохранившимся памятником красноречия его
является "Похвальное слово Траяну" ("Panegyricus ad Trajanum"),
сказанное в благодарность императору за доставление ему консульства (100
г.), быть может самое слабое из всех ораторских произведений П., хотя
оно и служило впоследствии образцом для многих речей подобного рода,
между прочим - Ломоносову и Карамзину. До крайности напыщенный тон,
искусственный пафос, многословие, скудость содержания, безмерная лесть -
таковы характеристические черты этого панегирика. Он имеет мало общего с
судебным красноречием, в котором, собственно, и проявился во всей своей
полноте ораторский талант П.; но напыщенность и расплывчатость,
по-видимому, была свойственна вообще речам П., как это видно из его
самозащиты против порицателей в письмах к друзьям (IX, 26; VII, 12; 1,
20, VI, 2 и др.) и из отзыва Макробия (Saturn., V, 1, 7) о характере его
красноречия - "жирном и цветистом" (pingue et floridum). Сам П. думал,
что он следовал не кому другому, как Демосфену (I, 2; VII, 80; IX, 26).
Как бы то ни было, речи П. были выдающеюся стороною его литературной
деятельности и поставили его в число важнейших представителей литературы
Траянова века. Как поэт, он не играет в этой литературе заметной роли,
хотя писал много стихотворений всякого рода. Он пробовал свои силы и в
трагедии, и в эпосе, и в элегии, но больше всего упражнялся в легкой
лирической поэзии и, между прочим, в стихотворениях несколько резвого
характера, извиняя себя тем, что и до него многие очень важные и
серьезные люди позволяли себе писать вещи не совсем скромного свойства
(IV, 14). В одном из своих писем (V, 3) он приводит длинный ряд таких
серьезных писателей - Цицерона, М. Брута, Сенеку, Вергилия, Энния и др.
Из этих легких лирических стихотворений, носивших обыкновенное название
гендекасиллабических (11-сложных), П. составил отдельную книгу, которую
издал. Некоторые из них, по его словам (VII, 4), не только читались и
списывались, но и распевались под звуки то цитры, то лиры, и не только
римлянами, но и греками, выучившимися будто бы из любви к ним по-латыни.
Ясно, что автор был довольно высокого мнения о своем поэтическом
таланте, хотя единственные 13 стихов (гекзаметров), дошедшие до нас в
его письме к Понтию (VII, 4), не свидетельствуют о выдающемся даровании.
Сохранились в полноте "Письма" П., по которым мы всего лучше можем
судить о нем как о писателе и человеке. Мы имеем два сборника писем П. :
один - в девяти книгах, в которых помещены 247 писем к друзьям; другой,
состоящий из одной книги и содержащий его переписку с Траяном (122
письма). Первый сборник был составлен самим автором писем; другой
появился уже после его смерти и принадлежит неизвестно кому. Письма П. к
друзьям представляют очень богатый материал для знакомства с жизнью и
взаимными отношениями рим. общества конца I и начала II в. по Р. Хр. Тут
перед нами проходит вся культурная обстановка эпохи, с живыми людьми, их
нравами, мыслями, взглядами, интересами. Благодаря тому, что автор писем
- человек, больше всего преданный литературе, с особенною рельефностью
рисуются литературные отношения и выступает на сцену литературная жизнь
того времени. Среди множества корреспондентов (113), к которым
адресованы письма, наибольший интерес возбуждает возвышенная и строгая
фигура Тацита, вполне отвечающая тому представлению, какое внушает
великий историк при чтении его "историй" и "Летописи". Больше всего в
своих письмах автор рисует самого себя, сообщая о своих занятиях, образе
жизни, литературных сношениях, взглядах, успехах, заботе о славе своего
имени в потомстве, помощи бедным собратьям по литературе, издержках на
общественные постройки, хлопотах по приисканию учителей для школы в
родном городе, защите на суде правого дела, обвинению вредного для
общества человека. Тщеславие, которое всюду выглядывает сквозь строки
писем - одна из самых видных черт характера П. Письма П., очень
интересные и, как исторический материал, драгоценные, изданы в
хронологическом порядке, как это было доказано еще в начале прошлого
столетия Тильмоном ("Histoire des empereurs") и подтверждено Моммзеном
("Hermes", 1868), хотя П., в первом письме 1-й книги, по какому-то
странному кокетству, уверяет, что он собрал письма, не соблюдая
хронологического порядка, а помещая их как они подвертывались под руку.
Что касается до сборника переписки П. с Траяном, обыкновенно в изданиях
писем П. составляющего 10-ую книгу (что неправильно), то в этих,
обыкновенно коротких письмах, мы имеем образчик официальной переписки
между императором и его наместником. Переписка эта относится ко времени
пропреторства П. в Вифинии (111
- 112 или 112 - 113). Особенно интересны два письма (96 и 97), где
речь идет о христианах, тогда уже, по словам П., размножившихся в
провинции до того, что языческие храмы почти опустели. Наместник
императора хотел бы иметь инструкцию, как ему действовать на будущее
время, и сообщает, что он до тех пор упорствовавших в исповедании своей
веры, если они не были римскими гражданами, казнил, римских граждан
отсылал в Рим, а отрекавшихся от христианства и соглашавшихся, в числе
других обрядов языческого культа, исполнить обряд поклонения изображению
императора, отпускал на свободу. Траян, отвечая ему, одобряет поведение
своего легата, но приказывает не разыскивать последователей новой
религии, не придавать значения безымянным доносам, а наказывать только
лиц, явно принадлежащих к секте. Важность предмета этих писем не раз
заставляла поднимать вопрос об их подлинности, тем более уместный, что
не сохранилось ни одной из рукописей, в которых дошла до эпохи
Возрождения переписка П. с Траяном ( издано было сначала 81 письмо, в
1503 г., Авантием и Бероальдом, а вскоре затем и вся переписка. Альдом,
в Венеция, в 1508 г., по другой рукописи). Впрочем, серьезных возражений
против подлинности переписки как вообще, так и в частности писем о
христианах не имеется, и в настоящее время подлинность эта почти вовсе
не подвергается сомнению. Вопросом этим в последнее время особенно
занимались: Гастон Буасье ("De l'аuthenticite de la lettre de Pline au
sujet de Chretiens", в "Rev. Arch. ", 1876), Вильде ("De Plinii Cecilii
Junioris et imperatoris Trajani epistolis mutuis", Лейден, 1889) и
Apнольд ("Studien zur Geschichte der Plinianischen Christenverfolgung",
Кенигсб., 1887). Отдельное издание переписки П. с Траяном сделано с
большою тщательностью Hardy, в Лондоне (1889). Плиний, без всякого

<<

стр. 166
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>