<<

стр. 167
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

сомнения, принадлежит к выдающимся представителям римской литературы. Он
получил хорошее образование в лучшей школе своего времени
- в школе Квинтилиана. Он тщательно изучил Цицерона и других
представителей литературы золотого века; на его произведениях лежит
печать утонченного образования; он ревностно заботился о тщательной
отделке своих произведений, об изяществе формы. Но мысль его ни где не
обладает глубиною, выражение - силою; B общем, его произведения
производят впечатление чего-то поверхностного, лишенного серьезного
содержания и оригинальности. У автора этих писем (в ревностном писании
которых само собою бросается в глаза подражание Цицерону) доброе сердце,
желание быть со всеми в приятных отношениях; его литературная критика
почти не знает порицания; вообще он отзывается о людях не иначе, как с
хорошей стороны, а если о ком говорит не сочувственно, то не называет
его имени. Но это добросердечие не искупает собою недостатка творческой
силы и твердости убеждений, с какими так ярко выступают пред нами Тацит
и Ювенал, современники П., составляющие вместе с ним, но в гораздо
большей, чем он степени, украшение литературы Траянова века. Лучшее
издание сочинений П. Младшего принадлежит Кейлю (Лпц., 1886). В русской
литературе есть след. труды, относящиеся к П. : Зедергольм, "П. Младший"
("Пропил. ", V); Модестов, "Об отношениях П. к Тациту" (2-я глава книги
о Таците); Опацкий, "П. Младший, литературный деятель времен Нервы и
Траяна" (Варшава, 1878); Гвоздев, "Образованность и литературные нравы в
римском обществе времен П. Младшего" ("Ж. М. Н. Пр. ", 1873); его же,
"Дачная обстановка и образ дачной жизни знатного и богатого римлянина в
первом столетии по Р. Хр. " (четыре письма П. Младшего в русском перев.,
Казань, 1888); Касицын, "П. Младший" ("Филол. Обозрение", III, 1893).
В. Модестов.
Пловдив, иначе Филиппополь (болгарский Пловдив, Пловдиов, прежде
Плавдинград, т. е. город св. Павла; турецк. Фи(е)либе, латинск.
Philippopolis, немецк. Philippopel, Filibeh) - гл. г. Пловдивского
округа в Восточной Румелии (в Болгарии), на р. Марице, которая отсюда
становится судоходною, и на жел. дор. линиях из Константинополя и
Адрианополя на Саламбе-Беллова. П. расположен в прекрасной, плодородной
местности, где проходят пути на Константинополь из внутренней Болгарии и
Валахии. Местопребывание православного епископа; много православных
церквей, около 20 мечетей, музей и лицей греческого общества, болгарская
мужская гимназия, содержавшаяся еще до присоединения Восточной Румелии к
Болгарскому княжеству на средства болгарского правительства;
каравансараи, бани и другие общественные здания; интересные памятники
древности; фабрики шелковых материй, сукон и хлопчатобумажных тканей;
кожи и табака; оживленная торговля. Около 50000 жителей; из них около
половины болгар, около 1/4 турок. 1/6 греков, почти столько же цыган,
остальные - испанские евреи и армяне. В окрестностях П. (в том числе и
на возвышенности Бунарджик, с которой открывается прекрасный вид, растут
в большом изобилии рис, виноград, шелковичное дерево и всякие овощи. П.
- древний FilippopoliV, укрепленный и значительный город древней Фракии,
построенный Филиппом II Македонским на месте прежде бывшего здесь г.
Эвмолпиады (EumolpiaV, Eumolpias), на трех вершинной горе, от которой он
в римское время получил название Трехгорного (Tirimontium). К жителям
этого Филиппова города св. апостол Павел обращался со своим "Посланием к
Филиппеом" (почему и город стали называть Павловым городом), В турецкие
руки П. попал в 1360 г. В 1818 г. П. почти совершенно был разрушен
землетрясением, но, благодаря торговле и промышленности, довольно скоро
достиг прежнего цветущего состояния; в 1846 г. снова значительно
пострадал от большого пожара. После освобождения Болгарии П. вместе со
всею Восточной Румелией вышел из под непосредственной власти турок и
подчинено ведению болгарского князя или восточно-румелийского ген.
губернатора. В это время болгарское правительство, в целях
противодействия греческому влиянию и для возбуждения национального
самосознания в болгарском населении этих мест, устроило в довольно
широких размерах пропаганду болгарского языка (и влияния) в школах П. и
всей восточной Румелии, чем в известной степени и подготовляло
присоединение этого генералгубернаторства к Болгарскому княжеству.
Плотва, плотица, сорога (Leuciscus rutilus) - рыба из семейства карповых
(Cyprinidae). От ближайших к ней наших рыб плотва отличается
незазубренными и расположенными с каждой стороны в один ряд глоточными
зубами (по 5 - 6 с каждой стороны), относительно крупной чешуей (40 - 45
чешуй в боковой линии), ртом на конце морды и положением начала спинного
плавника над основаниями брюшных. Спина черноватая, с голубым или
зеленым отливом, бока и брюхо серебристые, спинной и хвостовой плавники
зеленовато-серые с красноватым оттенком, грудные желтоватые, брюшные и
заднепроходный красные, радужная оболочка желтая с красным пятном;
попадаются также экземпляры с глазами и плавниками желтого цвета, с
золотистой чешуей, с красноватым оттенком на боках и спине. От
собственно П., которую можно считать пресноводной рыбою, отличают две
разновидности: тарань (в Азовском и Черном море и их реках) и воблу (в
Каспийском море и низовьях его рек). Обыкновенно длина плотвы около 20
см., реже до 30 см., но попадаются местами экземпляры до 50 см. и более
и весом до 1 1/2 кг. П. - самая обыкновенная и многочисленная из наших
пресноводных рыб. Область распространения П. обнимает почти всю Европу
(на Ю до Пиренеев и Альп) и большую часть Сибири. П. живет почти
исключительно в пресной воде (кроме разновидностей ее тарани и воблы) и
отчасти в солоноватой (Балтийское море) питается частью водорослями,
частью ракообразными моллюсками, насекомыми и т. д. Время нереста
зависит в значительной степени от погоды: в средней России он наступает
обыкновенно в конце апреля или начале мая; за неделю или две до него
рыба получает брачный наряд в виде бугорков, на чешуе сначала беловатых,
потом темнеющих и твердеющих. Нерест происходить обыкновенно весьма
шумно, рыба в это время собирается густыми стаями, в которых замечается
резкое численное преобладание самок. Число икринок у самки средней
величины приблизительно 80000 - 100000, диаметр 1 мм. Нерестится П. в
травянистых местах или покрытых крупным песком. Молодь выклевывается
через 1 - 2 недели, обыкновенно же через 10 - 12 дней. Зимою П.
малоподвижна и скопляется в ямах часто значительными массами. П.
представляет одну из наименее ценных рыб и потому промысловое значение
ее вообще невелико, за исключением ее разновидностей воблы и тарани,
служащих у нас на Ю предметом громадного промысла. Некоторое значение П.
имеет также как пища для других, более ценных рыб и как наживка для
ловли их. Главными орудиями лова П. служат невода, мережи, морды и т. д.
И. Кн.
Плотин (204 - 269) - главный представитель новоплатонизма, родом из
Ликополя в Египте, учился в Александрии у Аммония Саккаса, считающегося
основателем новоплатонической философии. Переселившись в Италию (ок. 241
г ), П. становится известным учителем в Риме, потом живет в Кампании,
где задумывает основать философски монастырь, при поддержки имп.
Галлиена, но это предприятие не удается. Все элементы философии П.
находятся у Платона, и Аристотеля (отчасти также у новопифагорейцев и
стоиков), но П. свел эти элементы в одно грандиозное и стройное
мировоззрение, которое, с позднейшим дополнением Прокла , составляет
достойное завершение всей древней философии. Свое учение П. изложил в
отдельных трактатах (числом 54), которые собрал его ученик Порфирий,
разделивший их на 6 групп, по 9 трактатов в каждой (эннеады).
Совершенное Первоначало или Божество понимается П. не только как
сверхчувственное, но и как сверхмыслимое, неопределяемое для разума и
невыразимое для слова, неизреченное (arrhton). Откуда же мы о нем знаем?
П. указывает два пути: отрицательный и положительный. Ища подлинно
божественного смутным сначала стремлением души, мы перебираем всякие
предметы, понятия и определения и находим, что все это не то, чего мы
ищем; наш ум ничем не удовлетворяется, ни на чем не может остановиться;
отсюда логическое заключение, что искомое находится выше или по ту
сторону (epekeina) всякого определения, мысли и бытия; оно есть
сверхсущее (uperousion), и мы логически истинно познаем его, когда
отрицаем от него всякое понятие. Но в нас самих есть способность
подниматься выше ума, или выступать из всякой определенности. В таком
умоисступлении или экстазе (ekstasiV) мы действительно касаемся
божества, имеем общение с ним или положительное знание о нем. Благодаря
этому мы понимаем, что необходимое отрицание у него всяких определений
выражает не отсутствие в нем всего, а лишь превосходство его над всем.
Оно понимается, таким образом, как нераздельное единство всего
положительного или совершенное блого. В понятии этого Единого (to en)
или абсолютного Блага (to agaJon) уже содержится представление о
нисходящем порядке всего существующего. Совершенное единство не может
быть ограничением; абсолютное благо не может быть исключительным или
замкнутым в себе. Оно необходимо есть избыток, изобилие или выступление
из себя. Если для ограниченного существа человеческого выступление из
себя к Богу (экстаз) есть возвышение над своею данною ограниченностью,
то для Божества, обладающего бесконечным совершенством, как вечно
данным, или пребывающим, выступление из себя может быть, наоборот,
только нисхождением. Самый способ этого нисхождения выражается у П. лишь
с помощью образов, при чем его мысль заинтересована собственно тем,
чтобы оградить Единое от всякого представления об изменении или умалении
его абсолютного достоинства. Как источник заполняет реки, сам ничего не
теряя, как солнце освещает темную атмосферу, нисколько не потемняясь
само, как цветок испускает свой аромат, не становясь от этого
безуханным, так Единое изливается или излучается вне себя от избытка или
изобилия своей совершенной полноты, неизменно пребывая в себе. Первое
истечение, или излияние (эманация), или излучение (радиация) Единого
есть у м (NouV), начальная двоица (h arcikhduaV), т. е. первое
различение в Едином мысли (nohsiV) и бытия (on , ousia) или его
саморазличение на мыслящего и мыслимого (nohton). Мысля о Едином, ум
определяет его как большее мысли или как сущее, различая себя от него,
ум полагает его как пребывающее (atasiV), а себя - как внутреннее или
чисто мысленное движение (cinhsiV), предполагает его как то же самое или
тожество (tautothV), а себя - как его другое (eterothV). Таким образом
10 аристотелевых категорий сводятся у П. к 5 основным, имеющим
применение и в умопостигаемой области. Действием ума нераздельная
полнота Единого расчленяется здесь на множественность идей, образующих
мысленный мир (kosmoV nohtoV). Эти идеи не суть внешние предметы,
созерцаемые Умом, а его собственный вечные состояния или положения, его
мысли о Едином во множественности или числе. Таким образом через идеи.
Ум вечно обращается к Единому, и сам он в действительности, и есть лишь
это обращение (epistrojh).За этим первым кругом зманации, где Божество
или Единое чрез Ум различается в себе и обращается на себя мысленно или
идеально, следует его второе или реальное различение и обращение на
себя, определяемое живым движением Души (yuch). Душа не мыслит уже
непосредственно Единое как свою внутреннюю предметность, а стремится к
Единому или желает его как чего-то действительно от ее различного, к
чему она сама относится не как мыслимое только, но и реальное начало
"другого" (Jateron). Единое, ум и душу П. обозначает как "три начальные
ипостаси" (treiV arcikai upostaseiV), из которых объясняется все
положительное содержание вселенной. Душа есть вторая, существенная
"двоица" - начало реальной множественности. В ней самой П. различает две
основные стороны - высшую и низшую душу: последнюю он называет природой
(jusiV). Высшая душа обращена к неподвижному созерцанию Единого и есть
собственно лишь живой и чувствующий субъект ума. Низшая душа обращена к
материи или не сущему, к беспредельной возможности бытия. Как ум
мысленно расчленяется на множественность идей, образующих мир
умопостигаемый, так Душа разрождается во множестве душ, наполняющих мир
реальный. Высшая душа рождает богов и бесплотных звездных (астральных)
духов, низшая душа или природа размножается, в демонских, человеческих,
животных и растительных душах, сгущая для них "небытие" материи в
соответствующие тела, подлежащие обманчивой чувственности. Как свет и
тепло по мере удаления от своего источника ослабевают, и наконец,
исчезают в совершенном мраке и холоде, так эманации божественного света
и тепла - чрез ум и душу - постепенно ослабевают в природе, пока не
доходят до полного отсутствия или лишения (sterhsiV) истины и блага в
материи, которая есть, следовательно, не сущее и зло. Но если материя
или субстрат видимого мира имеет такой чисто отрицательный характер, то
форма этого мира взята душою из высшего идеального космоса; с этой
стороны и чувственный наш мир разумен и прекрасен. Красота есть
проникновение чувственного предмета его идеальным смыслом, есть
ощутимость идеи. Нравственная задача состоит в постепенном возвращении
души от материального или плотского чрез чувственное к идеальному или
умопостигаемому, а от него к божественному - порядок прямо обратный
нисхождению Божества во вселенной. В полемике П. против гностиков он
настаивает на постепенности возвращения души к Богу и на нравственных
условиях этого процесса. "Без истинной добродетели, говорит он, Бог есть
пустое слово". Признавая аскетическую и практическую нравственность
основным условием обожествления, П. самый путь к этой цели определяет
более с теоретической, эстетической и мистической сторон. Первый шаг к
возвышению над чувственностью есть бескорыстное отношение к самой этой
чувственности, как к предмету познания, а не вожделения; второй шаг есть
отвлеченное мышление (напр. арифметическое, или геометрическое); более
высокий подъем дается, затем, любовью к прекрасному ради ощущаемой в нем
идеи (платонический эрос); еще выше поднимает нас чистое умозрение
(диалектика в платоновом смысле); последний шаг есть восхищение или
экстаз, в котором наш дух становится простым и единым как Божество и,
наконец, совпадает и сливается с ним. Так как высшая жизненная задача
исчерпывается здесь возвращением единичной души к Богу, то в этом
воззрении нет места для общественных, политических и исторических задач:
все дело происходить между отдельным лицом и "неизреченным" абсолютом.
Философия П. представляет собою завершение древнего умственного мира как
с положительной, так и с отрицательной стороны. Древний мир здесь
следует принимать в широком смысле, так как эллинизованный египтянин П.
вобрал в свое учение не классические только, но и восточные духовные
стихии. И в этом последнем слове всего образованного язычества сказалась
его общая граница с полною ясностью. Весь идеал позади человека.
Абсолютное нисходить и изливается в творения в силу изобилия собственной
природы, но без всякой цели для себя и для самого творения. Низший мир,
как царство материи или "не сущего", противоположен Божеству и враждебен
истинной природе человека; но человек никогда не побеждает этого мира, а
может только бежать из него с пустыми руками в лоно Божества. Идеал
единичного человека - не живая и свободная личность, "друг Божий", а
лишь отрешенный от мира созерцатель и аскет, стыдящийся, что имеет тело;
собирательный человек (общество) никогда не достигает здесь пределов
человечества, он остается городом - созданием железной необходимости.
Крайнему мистицизму теории, поглощающему личность, соответствует
абсолютизм римского государства, поглотившего местные города и нации, не
возвысившись, однако, до настоящего универсализма. Римская империя
оставалась лишь огромным, безмерно разросшимся городом, который именно
вследствие своей огромности теряет живой интерес для своих граждан.
Полным отсутствием такого интереса философия П. отличается даже от
философий Платона и Аристотеля. Сочинения П. были вновь открыты Европою
в эпоху Возрождения; появившись сперва по-латыни (в перев. Марсилия
Фицина, Флор. 1492), они впервые изданы по-гречески (и лат.) в 1630 г.
(в Базеле); далее следует оксфордское издание. 1835 г., парижское 1855,
Лейпцигское (Kirchhoff) 1856, берлинское (Н. Moller) 1878 - 80, новейшее
лейпцигское (Volkmann) 18834. Переводы: нем. - Миллера, франц. - Булье.

Литература. Кроме общих сочинений об александрийской философии и
новоплатонизме, собственно о П. - Kirchner, "Die Philos. des Plot. ".
(Галле, 1854); Н. v Kleist, "Plotinische Studien"(Гeйдeльбepг, 1883);
Volkmann, "Die Hohe der antik. Aesthetik, oder Plot's Abhandlung v.
Schonen" (Штетт., 1860); Brenning, "Die Lehre vom Schonen bei Plot."
(Геттинг., 1864); Vitringa, "De egregio, quod in rebus corporeis
constituit Plotinus, pulchri principio" (Амстерд., 1864); M.
Владиславлева "Философия П." (СП б. 1868).
Вл.С.
Плотина - искусственная преграда для воды. Поперек рек и речек П.
устраиваются с целью поднять уровень воды и образовать искусственный
водопад, которым пользуются как механическою силою, или же чтобы сделать
мелкие реки судоходными и распространить судоходство и сплав далее вверх
по течению реки. Ручьи, балки, овраги и ложбины заграждаются П. для
задержания в них дождевых и снеговых вод, образующих пруды и резервуары,
запасами которых пользуются в сухое время года для орошения полей, для
водопоя и других потребностей в домашнем хозяйстве или же для
водоснабжения населенных мест, для питания судоходных каналов, а также
для пропусков воды в реки при недостаточной глубине их для судоходства
(р. Мета, Верхняя Волга и др.). П. вдоль рек возводятся для направления
течения соответственно потребностям судоходства, а по берегам рек, озер
и морей - для предохранения от наводнений и для предупреждения вторжения
морских вод во внутрь страны. Искусство возведения П. известно уже с
глубокой древности. О водоподъемных плотинах упоминает Геродот. Абулфеда
сообщает о П., построенной персами для отвода воды от города Тостара.
Шах-Аббас соорудил близ Катана каменную плотину длиною 36 м., высотою 16
м. и толщиною 10 м., снабженную у подошвы каналом для пропуска воды.
Наконец, в древние времена строились также весьма большие П. для
ограждения местностей от наводнений, напр. арабами во II ст. по Р. Хр.
Подобные же работы, по рассказу Абулфеды, предприняты были Александром
Македонским для предупреждения разлива озера Кадис, близ сирийского
города Эмесы. П., преграждающие течение реки, производят подпор воды,
который распространяется на известном протяжении вверх по течению.
Водоподъемные П. разделяются на глухие, устроенные в виде сплошной
массы; вовсе не пропускающие воды, водосливные, допускающие проток
высокой весенней воды через гребень или водослив П., и разборчатые, со
съемными затворами, которые совершенно удаляются перед весенними
разливами или большими паводками, оставляя почти все русло реки открытым
для свободного прохода воды, льда или судов и леcныx гонок. Иногда
разборчатые П. устраиваются самодействующими, т. е. сами открываются при
возвышении уровня воды до известного предела и сами закрываются при его
понижении. Часто строятся смешанные П., состоящие из глухих и
разборчатых частей, расположенных или одна возле другой, или так, что
нижняя часть П. глухая, а верхняя разборчатая. Кроме того, в П.
устраиваются особые отверстия для пропуска судов и лесных плотов, наз.
шлюзами и полу шлюзами, а также водосливы и водоспуски для пропуска
излишней воды. П. в разных странах имеют местные названия, которые
отчасти указывают на тип устройства. У нас на Вышневолоцкой водной
системе они называются бейшлотами, в Индии (Мадрас) аникутами, в Египте
барражами (франц. Barrage), земляные П. у нас в запад. крае и на юге
называются греблями. В Германии, Франции и Англии для механического
вододействия часто употребляются водосливные П.; в России же водосливные
П. встречаются редко и наиболее распространены створчатые. Причина этого
заключается, во-первых, в сильном ледоходе в наших реках, при котором
прочное устройство водосливных П. вообще трудно исполнимо, а во-вторых,
в небольшой вообще высоте подъема воды, достигаемой глухими П. (редко
выше 3 м.). Створчатые же П. поднимают воду на значительную высоту и
образуют за собою весьма обширные пруды, вмещающие большой запас воды. В
местах густонаселенных, где земля имеет большую ценность, образование
подобных прудов, затопляющих окрестные угодья, было бы весьма убыточно.
Так, напр., пруд, образуемый створчатыми П. на pp. Сестре и Черной, при
Сестрорецком оружейном заводе, имеет до 12 кв. в. поверхности; на
Уральских горных заводах, где во многих местах устроены наиболее
обширные в России заводские П., площади прудов занимают от 10 до 30 кв.
в., но есть пруды, которых площадь простирается до 60 кв. в. (напр.
Черноисточинский, Кыштымский). Самые небольшие, обыкновенные мельничные
пруды все-таки занимают 10, 20 и 30 дес. земли. Створчатые П.
представляют еще то преимущество для механического вододействия, что
посредством затворов водоспуска, называемых щитами, заставками, вешками
(когда они сколочены из досок) и шандорами (когда они состоят из
горизонтально укладываемых брусьев), можно регулировать воду,
поднимаемую П., и держать ее уровень на определенной высоте, что весьма
важно для правильного действия некоторых гидравлических приемников.
Всякая П. своею постоянною частью образует порог, который возвышаясь над
дном реки поперек ее русла, стесняет течете. Вследствие этого перед П. и
ниже ее образуются сильные водовороты, действующие разрушительно на дно
реки и на те части сооружения в отверстиях П., около которых совершается
перепад воды, почему части эти должны быть устроены особенно прочно.
Бока выпускных отверстий створчатых П. образуются так назыв. береговыми
устоями, а самые отверстия, по ширине, разделяются на несколько частей
промежуточными опорами или быками и щитовыми стойками. Дно отверст., по
которому движется вода, называется флютбетом. Флютбет образуют понурный,
водобойный и сливной полы, из которых первый предохраняет сооружение от
водоворотов, защищая основание П. от давления подпруженной воды, второй
принимает на себя удары перепадающей воды, а третий предназначается для
ослабления действия водоворотов, образующихся за П. у ее подошвы. В
малых П. понурный пол образуют иногда земляною отсыпью к порогу
выпускного отверстия со стороны пруда, которую называют отмелью или
отмелом. Каждая П., - будет ли она по материалу каменная, деревянная или
земляная, или составленная из соединения различных материалов, а по роду
своему водосливная или разборчатая - должна поднять воду и поддерживать
уровень ее на определенной высоте, пропускать без вреда для выпускного
отверстия, самой плотины и находящихся возле ее сооружений назначенное
количество воды для действия гидравлических приемников, а также излишнюю
воду, как при нормальном состоянии реки, так в во время самых высоких
паводков, а иногда и идущий по реке лед; в случае судоходства или сплава
она должна иметь приспособления для пропуска судов и плотов. При этом П.
и все ее части должны иметь надлежащую прочность и устойчивость, чтобы
давлением и движением воды, а иногда и льда П. не могла быть ни сдвинута
с места, ни опрокинута, ни подмыта и ни прорвана ни в какой части.
Главная задача в строительном отношении, при возведении П.,
заключающаяся в том, чтобы по возможности совершеннее прервать течете
реки, представляет весьма сложное дело и требует от строителя не только
знаний и опытности, но многих местных наблюдений и соображений, особенно
если приток воды в реки значителен и подвержен большим колебаниям, а
грунт русла слабый. Прорыв плотины иногда сопровождается большими
бедствиями, вследствие сноса строений и даже разрушения целых селений,
гибели людей и пр. (напр. разрушение Джонстоунской П. в Сев. Америке в
1887 г., Бузейской во Франции в 1892 г.; при последней катастрофе этого
рода, в конце 1897 г., вследствие прорыва плотины С.-Кристин, близ
Люшона во Франции, была разрушена целая деревня Монтобан. Земляные П.,
не смотря на все указанные опытом способы их уплотнения, могут быть
пригодны для поднятия за ними воды на высоту не более 12 - 14 м. Для
обеспечения непроницаемости земляных П., в Америке в последнее время
стали строить их с бетонным ядром, иногда же в теле П. до высоты
наибольшего подпорного горизонта закладывается каменная стенка.
Обыкновенно же, для предупреждения просачивания, в ядро П. закладывается
слой глины. На наружной части П. чистой глины нельзя употреблять; лучшим
материалом для земляных П. считается песчано-глинистая земля. Толщина П.
зависит от напора на нее воды, но во всяком случае должна быть не менее
4 м. Откосы земляных П. делаются довольно пологими. Внутренний откос
должен быть не менее полуторного, а если можно ожидать обвалов, то
делают его положе, доводя до тройного. Наружный откос, в зависимости от
рода грунта, от полуторного до двойного. Для предупреждения разрушения
откосов от ударов волн или от мороза, их дернуют или мостят на мхе, а
при большой высоте откоса его укрепляют сухою каменною кладкою. Каменные
П. представляют сооружения из каменных стен, промежутки между которыми
заполняются землею; встречаются на французских каналах. Каменные П.
делаются обыкновенно толщиною в половину высоты, а потому толщина их,
при высоте напора от 10 до 20 м., доходит до 12 м. При большой высоте П.
уширяют к основанию, придавая наклон наружной и внутренней поверхностям
стены, по кривой, определяемой расчетом. Наиболее замечательною из
каменных плотин, построенных в недавнее время, считается Нильский
барраж, расположенный в 12 англ. милях ниже Каира, в пункте разделения
Нила на 2 рукава - Розеттский и Дамиеттский. Сооружение это начато в
1843 г. Мегметом-Али, по проекту французского инженера Мужеля, который и
руководил работами до 1850 г. После смерти Мегмета-Али работы были
приостановлены и возобновились лишь в 1882 г., под руководством
английского гидротехника инженера Монкрифа. Нильский барраж состоит из
двух П., переброшенных через начало Розеттского и Дамиеттского рукавов и
соединенных каменной набережной. По наружному виду, барраж представляет
гигантский каменный мост, состоящий из множества узких пролетов.
Розеттская плотина имеет в длину 1437 фт" а Дамиеттская 1709 фт.
Египтяне называют барраж "Мостом благословений", так как он значительно
расширил площадь орошения в тот период, когда в нем особенно нуждается
Нижний Египет. Успех нильского барража побудил египетское правительство
выработать проект второй, более грандиозной П. на этой же реке, у
Асуана, длиною 18 км. и высотою 23 м. от дна реки, для накопления около
миллиарда куб. м. воды. К работам предполагается приступить в скором
времени. Деревянные П. состоят из флютбета, береговых устоев и быков,
которые в России всегда устраиваются из ряжей, т. е. бревенчатых ящиков,
заполняемых камнем. Для предупреждения просачивания воды поперек
деревянной П., впереди понурного пола, под затворами и в конце
водобойного и сливного полов забиваются сплошные стенки из шпунтовых
свай. В случае твердого грунта, не допускающего забивки свай, нижние
венцы ряжевых стен прикрепляются к скале болтами, с помощью выдолбленных
в камне гнезд. Промежутки между венцами ряжевой нарубки
проконопачиваются и стены обшиваются досками для предохранения от
действия сырости. На устоях и быках, поперек всей П., устраивается мост,
с которого можно управлять механизмами для подъема затворов. Последние
состоят из стоек, пространство между которыми запирается щитами или
шандорами. Подъемные механизмы состоят из горизонтального вала, на
который навиваются цепи от затворов. П. с постоянными частями в виде
устоев и быков, даже по открывании всех затворов, все же значительно
стесняют живое сечение реки, так что на некоторых реках, промежутки эти
должны оказаться недостаточными для пропуска полного количества весенних
вод, что может повлечь за собою значительный подъем воды, затопление
окружающей местности и разрушение самой П. В таких условиях прибегают к
системам разборчатых П., которые дают возможность открыть все отверстие
между устоями. Существует много различных устройств этого рода П., в
которых устранены постоянные промежуточные быки. В П. Поаре временными
опорами служат металлические фермы; устанавливаемые поперек всей реки по
направлению течения. Фермы связаны поперечными связями, образующими
мостик. В этот мостик упираются почти вертикальные шандоры или спицы
(деревянные или металлические), которые нижними концами упираются в
порог, вделанный в флютбет. Плотно между собою соприкасаясь спицы
образуют род стены, подпирающей воду. Помощью соответственных механизмов
такую П. можно быстро открыть, удалив спицы и разобрав связь между
фермами, после чего последние ложатся на дно, вращаясь около нижнего
своего основания. Таким образом открывается вся ширина реки. В П.
системы Тенара заграждение составляется из ряда наклонных щитов,
поддерживаемых подкосами, со стороны, противоположной напору. Подкос
соединен со щитом посредством шарнира, так что помощью особой рейки,
движущейся на катках вдоль всей П., и соединенного с нею зубчатого
механизма, можно последовательно опрокинуть все щиты и опустить их на
дно. На подобном же принципе основано устройство разборчатых П. системы
Шаноана, в которых, для облегчения подъема щитов против течения,
устанавливается впереди их вспомогательная П., состоящая из ферм Поаре и
закрываемая спицами. При дальнейшем усовершенствовании этой системы,
Шаноан устранил вспомогательную П. Поаре и взамен того сделал свою П.
самодействующею, пользуясь для этого подпором воды,. которым приводится
в движение колесо или турбина, перемещающая щиты. В П. системы Жирара и
Каллона щиты поднимаются гидравлическими прессами. В самодействующей П.
системы Дефонтена щит составляется из двух частей: верхней,
поднимающейся над флютбетом, и нижней, помещенной в особой выемке в теле
флютбета. Верхняя часть есть собственно затвор, а нижняя служит
противовесом для передвижения верхней при помощи напора воды. Весь щит
вращается на горизонтальной оси, соединяющей обе части его. Пуская воду
в камеру противовеса, производят по желанию давление то на одну, то на
другую сторону нижней половины щита и таким образом затвор, смотря по
надобности, становится вертикально, образуя преграду для воды, или
ложится на флютбет, открывая отверстие П. Этого рода П. с подвижными
частями, называемый барабанными, в последнее время применены с большим
успехом во Франции (Жуанвильская и Нуазьельская П. на р. Марне) и в
Германии (на р. Кюдов у Тарновки; на р. Шпрее у Шарлотенбурга, на р.
Майне и др.). В более широком смысле название П. применяют не только к
сооружениям, устраиваемым поперек водотоков для подъема и накопления
воды, но также к дамбам , которые возводятся вдоль рек и по берегам
морей для защиты от наводнений, а также при разных мелиорационных
предприятиях с целью осушки низменных местностей и т. д. Гребень
приморских П. должен возвышаться над самым высоким уровнем моря на 1, 5
до 3 м. Речные оградительные П. обыкновенно возвышаются на 0, 5 м. над
горизонтом высоких паводков. П. этого рода строятся большею частью в
виде земляных валов или каменных дамб. Голландские П., с помощью которых
удалось отвоевать от моря значительные пространства плодородной земли,
представляют земляные насыпи, защищенные с внешней стороны камнем или
рядами свай. Обширные П. для защиты от наводнений построены на многих
реках, подверженных разливам, в Голдандии (Нижний Рейн, Ваал и др.
реки), Сев. Германии (в низовьях Вислы, Одера, Эльбы и др.), Франции
(Луара), Англии (Тайн, Уайтем, Уэлленд), Америке (р. Миссисипи), у нас
на р. Тереке и др. В Западной Европе владельцы прибрежных земель
соединяются в товарищества (Deichgenossenschaften в Германии), которые
на общие средства возводят и содержат в исправности оградительные П. для
защиты их угодий от затопления. Права и обязанности участников таких
товариществ определяются специальными законами.
А. Таненбаум.
Плотность (densite, Dichtigkeit) - по самому происхождению слова,
указывает на некоторое физическое свойство вещества, по которому
количество вещества, помещающегося в единице объема, может быть различно
(VII, 663). Хотя мы не имеем прямых средств для измерения П., тем не
менее для нас несомненно, что мы уплотняем тела ударами молота,
прессованием или явным уменьшением их объема (сжатие газов, сжимание
жидкостей). Понятие об отношении плотностей получается из сравнения веса
равного объема разных тел (в одном и том же месте земной поверхности -
строго говоря). П. одного и того же тела зависит от его температуры и
(вообще гораздо слабее) от давления, под которым тело находится, так как
то и другое влияет на объем, занимаемый телом. При переходе тел из
твердого состояния в жидкое и потом в газообразное или при обратных
переходах тел, без изменения их химического состава, П. тела (вещества)
меняется. Дают еще и другое определение П., основанное на понятии о
массе.
Ф. Д.
Средняя П. тела измеряется отношением массы его к величине его
объема. Величина единицы П. выражается следующим символом:
[единица плотности] = [единица массы] / [ед. длины]3
Средняя П. тела равна единице П., если масса его во столько раз более
единицы массы, во сколько раз объем его более единицы объема. Если
всякая, даже самая мельчайшая часть тела имеет ту же самую среднюю П.,
как и целое тело, то такое тело называется телом однородной П.; величину
средней П. такого тела называют П. его.
Плотность воды при 4° Ц.
= 1, 000013 грамм / сантиметр 3
Для вещества неоднородной П., средняя П. части тела будет иметь
различную величину, смотря по величине взятой части. Положим, что берем
все более и более уменьшающиеся части тела, заключающие в себе одну и ту
же точку его А. Пусть Dm есть масса, а DV объем некоторой такой части.
По мере уменьшения Dm, средняя П. Dm / DV - приближается к некоторому
пределу, который называется П. вещества в точке А. Следовательно, П.
материи в точке А. тела есть средняя П. бесконечно малого объема dV,
заключающего точку А внутри себя, или на своей поверхности:
s = dm / dV, где dm есть масса объема dV, а s - П. вещества в точке
A.
Д. Б.
Площадь - часть поверхности, ограниченная каким-либо замкнутым
контуром. Величина П. выражается числом заключающихся в ней квадратных
единиц. Вычисление П. производится с помощью приемов, излагаемых в
геометрии и приложении интегрального исчисления к геометрии. Плутарх
(PloutarcoV, ок. 46 - 120 г. по Р. Хр.) - знаменитый греческий моралист,
родился в богатой семье в Херонее (в Беотии), получил высшее образование
в Афинах, где примкнул к академическому философу Аммонию. Ему удалось
побывать и в Александрии. Он учился физике и естественным наукам, в
молодости занимался и риторикою, но вскоре отстал от ее и, как
приверженец Платона, находился в решительной вражде с общим
софистическим направлением своего века. В Риме он бывал несколько раз;
впервые пришел он туда еще молодым человеком при императоре Beспасиане.
Он достиг некоторого влияния при дворе императоров, есть известие, что
Траян требовал от наместников Ахайи, чтобы они в управлении провинцией
руководились указаниями П. Адриан также покровительствовал ему, но
известие о том, что П. был воспитателем этого императора, вымышлено в
средние века. В родном своем городе П. был избираем смотрителем построек
и архонтом; может быть, он был и беотархом. С дельфийскими жрецами П.
поддерживал тесную связь; Афины дали ему право гражданства. Он был
примерным семьянином, жил в полном согласии с согражданами и находился в
дружбе и переписке со многими римлянами и греками. большую часть своего
досуга он уделял обучение сыновей и других молодых людей, не устраивая,
однако, настоящей школы. Часть его бесед с учениками вошла в записи его
сочинений. Большая часть его сочинений дошла до нашего времени; они
очень многочисленны. Как видно из каталога некоего Ламприи,
предполагаемого ученика П., в древности насчитывалось их всего 210.
Сохранившиеся произведения П. делятся на два главных класса: биографии
или исторические труды и философскопублицистические сочинения, известные
под общим названием "HJika" или "Moralia". Из первой группы дошло до нас
46 параллельных биографий, к которым примыкают еще 4 отдельных
жизнеописания (Артаксеркса, Ареста, Гальбы и Отона); несколько биографий
утеряно. Соединение двух параллельных жизнеописаний - биографии грека с
биографиею римлянина - соответствовало давнему обычаю биографов,
заметному еще у Корнелия Непота, и притом очень подходило к взглядам П.,
который всей душой был предан прошлому своего народа, но охотно
признавал изумительную силу римской государственности и одинаково считал
в числе своих ближайших друзей и греков, и римлян. В большинстве пар
причина соединений понятна сама по себе (соединены, напр., величайшие
ораторы - Цицерон и Демосфен, древнейшие законодатели - Ликург и Нума,
знаменитейшие полководцы - Александр и Цезарь). У 19 пар П. дает еще, в
заключение биографий, краткое указание общих черт и главнейших различий
сравниваемых мужей. Автор нигде не является историком, критически
исследующим факты; его цель - дать философские характеристики,
представить данную личность возможно всесторонне, чтобы нарисовать
поучительную картину, побудить читателей к добродетели и воспитать их к
практической деятельности. Этою целью объясняется большое количество
фактов из частной жизни изображаемых лиц, анекдоты и остроумные
изречения, изобилие моральных рассуждений, разнообразные цитаты из
поэтов. Недостаток исторической критики и глубины политической мысли не
мешал и до сих пор не мешает биографиям П. находить многочисленных
читателей, интересующихся их разнообразным и поучительным содержанием, и
высоко ценящих теплое гуманное чувство автора. Как бы дополнением к
биографиям являются "Апофегмы царей и полководцев", к которым в
рукописях присоединяется подложное письмо П. к Траяну и столь же
подложные мелкие собрания разных иных "апофегм". Некоторое отношение к
истории имеют и описания странных обычаев римлян и греков,
заимствованные П. у Варрона, Аристотеля и других, а также несколько
риторических опытов об афинянах, Александре Вел., римлянах. Философские
сочинения П. называются обыкновенно "моральными" (Moralia); есть между
ними, однако, и трактаты религиозные, политические, литературные и
естественно-исторические. По форме, между этими трактатами преобладают
диалоги. Мы имеем здесь прежде всего ряд сочинений, в которых даются
педагогические указания и советы молодым людям, приступающим к занятию
философскими науками. Далее, несколько сочинений посвящено объяснению
трудных мест в диалогах Платона и полемике со стоиками и эпикурейцами.
Диалог "Против Калота", многочисленными своими выдержками из Гераклита,
Демокрита, Парменида, Эмпедокла и эпикурейцев, весьма важен для истории
греческой философии. Специально этике посвящено П. около 20 сочинений,
являющихся, в большинство случаев, как бы проповедями, в которых автор
старается "научить добродетели" множеством примеров из жизни и цитат из
поэтов. Они схожи с некоторыми сочинениями Сенеки. На определенные
случаи написаны П. три "утешительные речи" (paramuJicoi): одна к
собственной его жене, по случаю смерти дочери, другая к изгнанному из
родины другу, третья к отцу, потерявшему сына. Мораль у П. всегда тесно
связывается с религией; он стремится к очищению веры и культа и к
согласованию их с философией. П. восставал против суеверий, а так же и
против атеизма эпикурейцев и прагматического рационализма евгемеристов.
Собственная его религиозная система составлена из демонологии, мантики и
аллегорического объяснения мифов. Очень глубок по мысли и богат
содержанием диалог :"О позднем наказании безбожника", подобно "Политии"
Платона оканчивающийся фантастическим изображением загробного мира. К
теософическим сочинениям П. относится также диалог "О демонионе
Сократа". Из естественноисторических сочинений П. наиболее значителен
диалог "О видимом на диске луны лице", в котором сохранены любопытные
известия о предшественнике Коперника, астрономе Аристархе Самосском.
Характерны для П. его сочинения о животных, в душевную жизнь которых он
пытается проникнуть; он сильно восстает против мучения людьми животных.
П. был врагом эпикурейского принципа "LaJe biwsaV" ("живи в тиши") и
настаивал на необходимости общественно-политической деятельности. На эту
тему им написано несколько рассуждений, многие из которых вызваны
случайными поводами. Основою государства П. считал семью, восхвалению
которой посвящены им особые сочинения; из них особенно выдаются "Gamica
paraggelmata". П. принадлежат также комментарии к Гезиоду, Арату и
Никандру, дошедшие до нас в отрывках, критическая статья о Геродоте,
сравнение Аристофана с Менандром и важный для истории диалог "Peri
mousichV", с большими выдержками из лучших писателей о музыке,
Аристоксена и Гераклита. Более всего отразилась личность П. в его
"Застольных беседах" (Sumposiaca), которые, в 9 книгах, дают
непринужденные рассуждения о самых разнообразных предметах: об
удобоваримости пищи, о воздержании евреев от свинины, о венках, о числе
муз, о видах танцев и т. д., при чем все эти рассуждения переплетаются с
обильными и удачными цитатами из поэтов и прозаиков. К Sumposiaca в
рукописях П. примыкает "Пир семи мудрецов", принадлежащий П., как теперь
доказано, столь же мало, как и "Биографии 10 ораторов", "Жизнеописание
Гомера", сочинения "О догматах философов", "О реках" и мн. др. соч.,
раньше приписываемых Плутарху. П. был характерный представитель многих
лучших сторон эллинского миросозерцания; его отличительные свойства -
добродушная искренность, нравственная теплота; спокойная умеренность в
суждениях, оптимистичный взгляд на вещи. Жалкое положение современной
ему Эллады отразилось, однако, и на нем: он далек от свободолюбивых
мечтаний и горячего стремления вперед, консервативен во всех своих
воззрениях, обо всем судит с односторонней этической точки зрения и ни в
чем даже и не старается пролагать новых путей. О сравнительных
достоинствах рукописей П. см. критические аппараты к изданиям Reiske
(Лпц., 1774 - 82), Sintenis ("Vilae", 2 изд., Лпц., 1858 - 64);
Wyttenbach ("Moralia", Лпц., 1796 - 1834), Bernardakes("Moralia", Лпц.
1888-95), также Treu, "Zur Gesch. d. Ueberlieferung von Plut. Moralia"
(Бресл., 1877 - 84). Словарь плутарховского языка - при назв. издании
Wyttenbach'a. О жизни П. скудные сведения дает Свида. Из новых соч. ср.
Westermann, "De Plut. vita et scriptis" (Лпц.. 1855); Volkmann. "Leben,
"Schriften und Philosophie des Plutarch" (Б., 1869); Muhl,
"Plutarchische Studien" (Аугсбур, 1885) и др. Из переводчиков П. на
новые европейские языки особою славою пользовался Амио . На русский язык
П. стали переводить еще с прошлого века: См. переводы Писарева,
"Наставления П. о детоводстве" (СП б., 1771) и "Слово о не преступающем
любопытстве" (СП б., 1786); Ив. Алексеева, "Нравственные и
философические сочинения П. " (СП б., 1789); Е. Сферина, "0 суеверии"
(СП б., 1807); С. Дистуниса и др. "Плутарховы сравнительные
жизнеописания" (СП б., 1810, 1814 - 16, 1817 - 21); "Жизнеописания П. "
под ред. В. Герье (М" 1862); биографии П. в дешевом изд. А. Суворина
(пер. В. Алексеева. т. I - VII) и под заглавием "Жизнь и дела знаменитых
людей древности" (М., 1889, 1 - II); "Беседа о лице, видимом на диске
луны" ("Филол. Обозрение" т. VI. кн. 2). Ср. исследование Я.
Елпидинского "Религиознонравственное мировоззрение Плутарха
Херонейского" (СП б., 1893).
А. М. Л.
Плутовской роман - ведет свое начало из Испании, где в 1553 г. (в
Бургосе) вышел в свет роман Мендозы: "Жизнь Лазарильо из Тормес, и его
удачи и неудачи", имевший громадный успех и переведенный на другие
европейские языки; один из английских переводов выдержал 20 изданий. В
Испании произведение Мендозы вызвало целую серию подражаний, из которых
самым замечательным является роман Матео Алемана: "Guzman de Alfarache"
(1599 - 1605), в течении шести лет выдержавший 26 изданий и переведенный
на языки французский, английский, итальянский, голландский и др.; это
рассказ о судьбе человека, который последовательно служит мальчишкою на
кухне, исполняет обязанности уличного посыльного, делается солдатом,
нищенствует, поступает в пажи к кардиналу, становится игроком, служит
временно у французского посланника, несколько раз обворовывает
доверившихся ему людей, женится из-за денег, делается богатым купцом,
потом разоряется, готовится к духовному званию, опять совершает
преступление, но благодаря случайности, получает полное прощение и
выходит сухим из воды. Роман написан очень живо, личность главного героя
обрисована яркими красками, и вместе с тем перед нами раскрывается
необыкновенно интересная, в бытовом отношении, картина испанской жизни
того времени. Из др. образчиков испанского П. романа выдаются "Picara
Justina" доминиканского монаха Андрес Перес де Леона (1605), где
описание плутовских проделок героини (в значительной степени навеянное
Гусманом) соединено с нравоучениями от автора, "La vida del gran
Tacano", Кеведо (1627), и особенно "Marcos de Obregon" Висенте Эспинеля
(1618) - один из лучших романов в плутовском жанре. У "Лазарильо" и на
чужеземной почве явилось многочисленное литературное потомство; во
Франции, напр., тип пройдохи, человека на все руки, всеми средствами
прокладывающего себе дорогу и встречающего на своем пути массу
приключений, изображен в романе Сореля "Histoire comique de Francion"
(1622), носящем явные следы испанского влияния. К тому же "gusto
picaresco" восходит по прямой линии генеалогия знаменитого романа Лесажа
"Жиль-Блаз", на который повлияли и "Лазарильо", и "Guzman de Alfarache "
(Лесаж даже перевел это произведение по-французски), и "Marcos de
Obregon". Лесаж не был, однако, рабским подражателем; он внес в
традиционный П. роман много своего, несколько по другому обрисовал
личность главного picaro - Жиль-Блаза, и в испанскую обстановку искусно
ввел изображение французской действительности. В Германии наиболее ярким
образом П. романа может быть назван "Simplicissimus" Гриммельсгаузена .
Традиции gusto picaresco продолжали жить и в других европейских
литературах, даже до новейшего времени; до известной степени к потомству
"Лазарильо" и "Гусмана" принадлежат, напр., иные романы Фильдинга и
Смоллета; "российский Жиль-Блаз" Нарежного и др. В русской словесности
XVII в. есть одно произведение, весьма похожее на западноевропейский П.
роман; это "Повесть о Фроле Скобееве" - прекрасный образчик бытового
жанра, ярко отражающий русскую жизнь того времени; главный герой,
плутоватый новгородский дворянин, ловко обманывающий всех, в том числе и
своего будущего тестя, Ордына-Нащекина - такой же "picaro", как и
действующие лица испанских романов. - историколитературное значение П.
романа состоит в том, что он открыл дорогу чисто реальному роману;
излагая приключения своих героев, изображая попутно разнообразнейшие
общественные слои и черты нравов, он приучал к воспроизведению
литературою неприкрашенной действительности. Со временем плутовской
элемент отступил на второй план, потом вышел из моды, изображение
воровских притонов, игорных домов и т. п. перестало интересовать публику
- но традиции реализма, противопоставленные Плутовским романом всему
манерному и искусственному, продолжали жить в области повествовательного
творчества. - Ср. Стороженко, "Генезис реального романа" ("Северный
Вестник", 1891). Русский перевод "Лазарильо из Тормес", появившийся
сначала в "Северном Вестнике", издан теперь отдельною книгою (СП б.
1897).
Ю. Веселовский. Плутократия (от ploutoV - богатство и crtia -
власть;, иначе аргюрокраия, от arguroV - серебро) - форма
государственного управления, при которой власть принадлежит богатому
классу, термин этот, употребительный в древности, в настоящее время
употребляется редко, исключительно в смысле осуждения. Всего правильнее
можно было бы применить его к государствам; в которых господствует
высокий имущественный ценз (Италия, Бельгия до 1893 г., отчасти Англия
после 1832 г. до двух последних парламентских реформ), но чаще он
употребляется по отношению к государствам, где богатые классы, не имея
формальных преимуществ, гарантированных законом, фактически пользуются
преобладающим влиянием на выборы и вообще на ход государственной жизни
(Соед. Штаты). Понятие, родственное П. - денежная олигархия.
В. В - в, Плутон (Ploutwn, лат. Pluto == богатый) - бог подземного
царства и смерти, носивший у греков также имя Аида (AidhV, 'AidwneuV ==
невидимый или делающий невидимыми, т. е. уничтожающий людей). По
обычному греческому сказанию, П. - брат Зевса и Посейдона. При дележе
вселенной между братьями, после сообща всеми богами одержанной победы
над титанами и гигантами, Плутону досталось в удел подземное царство и
власть над тенями умерших. Супругою П. является Персефона, вместе с ним
почитаемая и призываемая. Как бог смерти, Аид был страшным богом, самое
имя которого боялись произносить, заменяя его различными
эвфемистическими эпитетами - между прочим и названием П., вошедшим в
употребление начиная с V в. и окончательно вытеснившим первоначальное
имя, еще исключительно употреблявшееся Гомером. Вместе с переменою имени
произошла и перемена самого представления о П., значительно смягчившая
его безотрадное и неумолимое существо. Вероятно под влиянием елевзинских
мистерий, ему стали приписываться качества бога плодородия, в связи с
мистико-аллегорическим сравнением судьбы хлебного зерна (как бы
погребаемого в момент посева, чтобы воскреснуть для новой жизни в
колосе) с загробною судьбою человека. Миф П., как бога нежеланного,
страшного, не богат подробностями. Гомер, называющий его также Зевсом
Подземным, знает П. исключительно в качестве бога смерти и представляет
его лично стерегущим врата своего царства. (pularthV). Здесь сразился с
ним Геракл, когда ходил добывать для Еврисфея адского пса Цербера;
Геракл ранил П. в плечо, бог должен был покинуть свое царство и
отправиться для врачевания раны на Олимп к врачу богов Пэону (Ил. V, 395
сл.). В другой раз покинул П. преисподнюю для похищения Персефоны. Миф
этот - уже после гомеровского происхождения и локализировался в
различных местах древнего мира, особенно в Елевзине и Сицилии. Наконец,
П. упоминается еще в сказаниях об Орфее, сходившем в ад за своею женою
Эвредикой и тронувшем своими песнями жестокие сердца П. и Персефоны. В
различных сказаниях упоминается еще волшебная шапка П. (kuneh - собств.
род башлыка из шкуры животного), имевшая свойство делать надевавшего ее
невидимым (ср. "Шапку невидимку" наших и немецких сказок). Ее надевает
Персей, убивая Медузу, Афина, помогая Диомеду против Арея, чтобы не быть
узнанною последним (Ил. V, 844 сл.); в гигантомахии она покрывает голову
Гермеса. Культ П. встречался в Греции не часто. Собственно ему
посвященный храм известен лишь один, в Элиде. Во всех других случаях
культ П. соединен с культом других хтонических божеств, при чем П.
является более в качестве подателя благ земных, чем в смысле страшного
бога смерти. Места почитания П. локализировались обыкновенно близ
глубоких пещер, расселин в земле и т. п., в которых суеверие видело
"входы в подземное царство". В жертву П. приносился обыкновенно черный
скот. Национальный римский бог смерти и подземного царства был Орк, в
общем подобный Плутону. Греческое название Pluto распространилось у
римлян сравнительно поздно; по крайней мере Деций Мус, обрекая себя в
жертву подземным богам, не произносит, у Ливия, имени П. Изображения П.
сравнительно редки; большая их часть относится к позднейшему времени. Он
изображается в типе весьма близком к Зевсу, с двузубцем или жезлом в
руке, иногда с рогом изобилия. У ног П. на одной статуе сидит Цербер.
А. Щ.
Плутонисты - последователи геологической гипотезы, противоположной
нептунизму; выдвигавшие на первый план вулканизм, как главнейший фактор
в истории образования земной коры. Главой П. считается англичанин Гуттон
, стремившийся выяснить важное для геологии значение вулканизма, в
противовес одностороннему взгляду основателя нептунической гипотезы
Вернера, не придававшему этому фактору никакой важности. П.
Последователи Гуттона вдались; однако, в другую крайность и, пренебрегая
фактическими наблюдениями; тратили время в бесплодных теоретических
спорах с нептунистами, тормозивших в конце XVIII и начале ХIХ столетия
прогресс геологических знаний.
Б.П.
Плющ (Hedera L.) - родовое название растений из сем. Araliaceae. Это
- ползучие кустарники, цепляющиеся своими придаточными корнями за стены,
стволы деревьев и пр. Стебли несут плотно кожистые листья двух родов: на
нецветущих ветвях - темно-зеленые, угловато-лопастные и на цветущих
ветвях - светло-зеленые, цельные, ланцетовидные, продолговатые или
яйцевидные. Прилистников нет. Сравнительно небольшие цветки собраны на
верхушке ветвей в щитки, головки или кисти. Цветок или вовсе не имеет
прицветника или с очень маленьким прицветником. Чашечка едва развитая,
цельно крайняя или пятизубчатая; венчик пятилепестной, в почкосложении
створчатый; тычинок пять; пестик с нижнею, полунижнею или с верхнею
пятигнездою завязью, с коротким столбиком, окруженным у основания
мясистым диском. Плод - черная или желтоватая ягода о 3, 4, 5 семенах;
семя с удлиненным зародышем в морщинисто складчатом белке. Всех видов
рода немного, 2 - 3; дико встречаются они в более теплых странах
северного полушария и в Австралии. В Зап. Европе и у нас в западной
России, в Крыму, на Кавказе дико растет Н. Helix L., кустарник,
цепляющийся своими придаточными корнями за деревья и стены; стебли его
достигают до 15м. высоты; листья вечнозеленые. Цветки зеленовато желтые,
собранные в щитки. Плод - черная, шарообразная ягода, вызревающая только
на второй год (ядовита). Seemann различает еще два вида П. : 1)
африканский П., Н. Canariensis Willd., растущий в сев. Африке, на
Канарских о-вах, в Португалии, Ирландии, и 2) азиатский или кавказский
П., Н. Colchica К. Косh., растущий на Кавказе, в Гималайских горах, в
Японии. В культуре известно множество разновидностей первого вида и
несколько разновидностей второго и третьего вида. П. любит тенистые
места и невысокую температуру. Он был известен в глубокой древности; у
греков он служил эмблемою веселья и любви и был посвящен Вакху; при
торжествах и на пирах поэты украшали свои головы плющевым венком. Раньше
плющ считался лекарственным растением.
С. Р.
Побег (бот.) - стебель вместе с сидящими на нем листьями; встречается
у высших растений. Неразвившийся П. есть почка. П. бывает листоносным,
если он не заканчивается цветами, в противном случае получается
цветочный П. От распределения П. зависит общий вид растения. Цветок или
является верхушкой П. или сам представляет из себя П., ограниченный в
росте и служащий для воспроизведения плода. Победоносцев (Константин
Петрович) - известный юрист и государственный деятель, ДТС,
статс-секретарь, род. в Москве в 1827 г. По окончании курса в училище
правоведения поступил на службу в московские департаменты сената; в 1860
- 65 гг. занимал кафедру гражданского права в московском университете; в
то же время состоял преподавателем законоведения вел. кн. Николаю
Александровичу, Александру Александровичу, Владимиру Александровичу, а
позднее - и ныне царствующему Государю Императору. В 1863 г. сопровождал
покойного наследника цесаревича Николая Александровича в его путешествии
по России, которое описал в книге: "Письма о путешествии наследника
цесаревича по России от Петербурга до Крыма" (СП б., 1864). В 1865 г. П.
назначен членом консультации министерства юстиции, в 1868 г. сенатором,
в 1872 г. членом государственного совета; в 1880 г. оберпрокурором
святейшего синода; эту должность он занимает и до сих пор. Состоит
почетным членом университетов московского, петербургского, св.
Владимира, Казанского и Юрьевского, а также членом франц. акд.
Разносторонняя и не прекращающаяся до последнего времени
учено-литературная и публицистическая деятедьность П. дает возможность
выяснить во всех деталях мировоззрение этого государственного человека,
принимавшего за последние 20 лет выдающееся участие в высшем
государственном управлении. Особенно характерным в этом отношении
является издание П., появившееся в 1896 г. под заглавием: "Московский
Сборник". Здесь подвергаются критике основные устои современной
западноевропейской культуры и государственного строя, сравнительно с
главными чертами национальнорусских идеалов. Главными пороками
западноевропейской культуры, по воззрению П., согласному в этом с Ле-Плэ
, являются рационализм и вера в добрую природу человека. Первый отдает
человека в полную власть логического вывода и обобщений, имеющих
значение и силу в действительности лишь постольку, поскольку верны
жизненные факты, лежащие в основании посылок; вторая приводит к идее
народовластия и парламентаризма - "великой лжи нашего времени". Взятые
вместе, оба фактора производят крайнюю смуту во всем строе европейского
общества, поражая и "русские безумные головы". Призванная к обсуждению
выработанных логическим путем широких теоретических программ, на которых
основывается все государственное управление, масса населения,
неспособная к поверке широких обобщений путем внимательного изучения
фактов, отдается в жертву людям, умеющим воздействовать на нее своим
красноречием, способностью ловко и лукаво делать обобщения и другими,
еще более низкими приемами борьбы (подбор партий, подкуп и т. д.).
Парламентские деятели принадлежат, большею частью, к самым
безнравственным представителям общества; "при крайней ограниченности
ума, при безграничном развитии эгоизма и самой злобы, при низости и
бесчестности побуждений, человек с сильной волей может стать
предводителем партии и становится тогда руководящим, господственным
главою кружка или собрания, хотя бы к нему принадлежали люди, далеко
превосходящие его умственными и нравственными качествами". Людям долга и
чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь
своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных целей.
Люди чести и долга обыкновенно не красноречивы, неспособны "нанизывать
громкие и пошлые фразы"; они "раскрывают себя и силы свои в рабочем углу
своем или в тесном кругу единомышленных людей". Согласно с таким
взглядом, все, что основано на господстве рационализма и идей народного
представительства, находит в П. строгого судью. Суд, основанный на этих
началах, родит "толпу адвокатов, которым интерес самолюбия и корысти
помогает достигать вскоре значительного развития в искусстве софистики и
логомахии, чтобы действовать на массу"; в лице присяжных в нем действует
"пестрое смешанное стадо, собираемое или случайно, или искусственным
подбором из массы, коей недоступны ни сознание долга судьи, ни
способность осилить массу фактов, требующих анализа и логической
разборки". Еще более вредна периодическая печать, так наз.
выразительница обществ. мнения. Это сила развращающая и пагубная, ибо
она, будучи безответственной за свои мнения и приговоры, вторгается с
ними всюду, во все уголки честной и семейной жизни, навязывает читателю
свои идеи и механически воздействует на поступки массы самым вредным
образом; "любой уличный проходимец, любой болтун из непризнанных гениев,
любой искатель гешефта может, имея свои или достав для наживы и
спекуляции чужие деньги, основать газету, созвать толпу писак" и т. д.
Безусловно вредно и распространение народного образования, ибо оно не
воспитывает людей, не сообщает умения, а дает лишь знания и привычку
логически мыслить; между тем "стоит только признать силлогизм высшим,
безусловным мерилом истины - и жизнь действительная попадет в рабство к
отвлеченной формуле логического мышления, ум со здравым смыслом должен
будет покориться пустоте и глупости, владеющей орудием формулы, и
искусство, испытанное жизнью, должно будет смолкнуть перед рассуждением
первого попавшегося юноши, знакомого с азбукой формального
рассуждения... Вера в безусловное нравственное действие умственного
образования, опровергаемая фактами, есть не что иное, как предвзятое
положение, натянутое до нелепости".
Положительные идеалы П. столь же определенны, как и его критика
современного строя зап. европейской государственной и общественной
жизни. "Есть в человечестве - говорит он, - натуральная сила инерции,
имеющая великое значение... Сила эта, которую близорукие мыслители новой
школы безразлично смешивают с невежеством и глупостью - безусловно
необходима для благосостояния общества. В пренебрежении или забвении
этой силы - вот в чем главный порок новейшего прогресса". Простой
человек знает значение этой силы и хорошо чувствует, что, поддавшись
логике и рассуждениям, он должен будет изменить все свое мировоззрение;
поэтому он твердо хранит ее, не сдаваясь на логические аргументы. Она
покоится не на знании, а на основном мотиве человеческих действий
- непосредственном ощущении, чувстве, опыте. "Один разве глупец может
иметь обо всем ясные мысли и представления. Самые драгоценные понятия,
какие вмещает в себе ум человеческий - находятся в самой глубине поля и
полумраке; около этих-то смутных идей, которые мы не в силах привести в
связь между собою, вращаются ясные мысли, расширяются, развиваются,
возвышаются". В политическом отношении эта сила бессознательных ощущений
родит уважение к старым учреждениям, которые "тем драгоценны, потому
незаменимы, что не придуманы, а созданы жизнью, вышли из жизни
прошедшей, из истории и освящены в народном мнении тем авторитетом,
который дает история и одна только история". С вышеуказанной силой
непосредственно связывается и главная опора общественной жизни впра,
стоящая выше всяких теоретических формул и выводов разума. "Народ чует
душой, что абсолютную истину нельзя уловить материально, выставить
осязательно, определить числом и мерою, но что в нее можно и должно
веровать, ибо абсолютная истина доступна только вере". Народ, благодаря
своему бессознательному чувству к истине, не зная ученой прагматической
истории и не нуждается в ней; так как создает свою историю - легенду, "в
которой он чует глубокую истину, - абсолютную истину идеи и чувства, -
истину, которой не может дать ему никакой - самый тонкий и
художественный - критический анализ фактов". С господством веры
связывается господство церкви и особенно церковного обряда, в котором
народом непосредственно, тем же чутьем, а не рассуждением,
воспринимается смысл церковного учения. Слагаясь исторически, в связи с
народной жизнью, обряд составляет неотъемлемую часть этой жизни. Поэтому
не может быть речи о соединении различных церквей в теоретическом
основании соглашения относительно понимания догматов; церкви останутся
различны, пока будет различен обряд, т. е. пока будут существовать
нации. П. не допускает порицания членами одной церкви членов другой за
веру(" каждый верует, как ему сроднее") - но вера в безусловную истину
своей религии ведет к тому, что человек, убежденный в ней, "считает
своим долгом не только исповедывать открыто свое учение, но, в случае
нужды; и насильно навязывать его другим". Согласно с этим П. не
допускает равноправности церквей в государстве, тем менее - отделения
церкви от государства. Идеалом является для него положение церкви в
России. "Религиозная жизнь такого народа как наш, оставленного самому
себе, неученого" - для П. "таинство". "Наше духовенство мало и редко
учит, оно служит в церкви и исполняет требы. Для людей неграмотных
Библия не существует; остается служба церковная и несколько молитв,
которые, передаваясь от родителей к детям, служат единственным
соединительным звеном между отдельным лицом и церковью. В иных глухих
местностях народ не понимает решительно ничего, ни в словах службы
церковной, ни даже в Отче наш. И однако, во всех этих невоспитанных умах
воздвигнуть, как это было в Афинах, неизвестно кем алтарь неведомому
Богу. Что "народ наш невежда в своей вере, исполнен суеверий, страдает
от дурных и порочных привычек, что наше духовенство грубо,
невежественно, бездейственно> - все "это" явления несущественные (курс.
в подлиннике). В своей государственной деятельности П. оставался всегда
верен своим воззрениям. Они отражаются и на его юридических трактатах.
Характерную особенность его "Курса гражданского права" составляет, как и
в публицистическом трактате, пренебрежение к ученым теориям и
принципиальным спорам. В нем совсем отсутствует так назыв. "общая
часть", излагающая обшие понятия о праве, его отношении к другим
областям знания, методах, основных институтах. Взгляды П. на право, на
процессы его образования и особенно на факторы его прогресса отличаются,
поэтому, неопределенностью. В "Московском Сборнике" П. старается
доказать, что понятие закона неотделимо от понятия заповеди,
нравственной правды закона, хранителем которой является власть,
регулирующая его применение в конкретных случаях и не позволяющая
гражданам запутаться в сетях массы частных постановлений права.
Детальной выработке норм П. не придает, поэтому, значения. "Кроме
закона, хотя и в связи с ним, существует разумная сила и разумная воля,
которая действует властно при применении закона и которой все
сознательно повинуются" (89). В "Курсе" П. утверждает, что правовые
отношения "определяются самой жизнью и ее экономическими условиями;
право (закон) стремится только сознать и обнять эти условия, обеспечить
правилом свободное действие здравого экономического начала жизни,
подобно тому как в сфере семейственных отношений правило стремится к
обеспечению нравственных начал, следуя за ними и к ним применяясь (I, 1
- 2). В других местах П. настаивает на точном применении детальных норм
закона, хотя бы и несправедливых: "там, где дело идет о применении силы
данного известного закона к данному случаю, остается только определить
истинный смысл данного закона, и соображения справедливости могут быть
допускаемы только в пределах этого законного смысла" (II, 313). В
"Судебном руководстве" он говорит, что закон - "только опора для
исполнителей и требует от них известного знания и разумения,
приобретаемого не из буквы закона, а из школы и из того, совместно и
последовательно накопленного запаса сил и опытности, который собирается
трудом поколений". Для своего "Курса" П. выбрал "сравнительную методу
изложения: в начале каждой статьи указывается основная идея учреждения,
потом оно объясняется, в отличительных его чертах, по римскому, франц. и
германскому праву. Когда в уме читателя готов по возможности полный и
закругленный образ учреждения, излагается оно по русскому закону, с
предварительным очерком его происхождения и исторического развития на
нашей почве. Таким образом, читателю возможно, в потребных случаях,
судить, в чем русский закон учреждения соответствует или не
соответствует общему его типу, как он выразился в истории, в экономии и
в праве Западной Европы". В таком виде "Курс" П., явившись вместе с тем
первой самостоятельной и детальной разработкой действующего русского
права в его истории и в связи с практикой, получил в русской литературе
большую научную и практическую цену и сделался противовесом германской
романистической схоластике, отрешившейся от истории и современного права
в его новейших, не схожих с римскими, образованиях. Прочного базиса для
оценки реформ, необходимость которых вытекает и из изложения "Курса",
автор, однако, не дает. Подчеркивая несоответствия русских норм "общей
идее" того или иного "учреждения", П. всегда находит, что реформа их не
назрела, что она зависит больше от нравов, чем от законодательства
(опека), что вопрос не выяснен (родовые имущества), что на его решение
влияют особенности отношений русской церкви и русского государства
(семейное право) и т. д. Опасение ввести логическую мысль в построение
институтов часто отражается и на ясности юридических определений. Кроме
названных трудов, Победоносцеву принадлежат: одна из первых и серьезных
научных монографий по истории крепостного права (в "историч.
исследованиях и статьях", СП б., 1876), ряд юридических статей в
"Архиве" Калачева, "Журн. Мин. Юст. ", "Юрид. Вестнике" и "Русск.
Вестнике. (основные черты которых вошли, по большей части, в состав
"Курса"), "историкоюридич. акты переходной эпохи XVII - XIII вв. "
("Чтения в Импер. Общ. Истории и Древн. при Московск. Унив. ", 1886);
"Материалы для истории приказного судопроизводства в России" (там же, за
1890 г.), статья о ЛеПлэ ("Русское Обозрение", 1889, № 9). Переводы:
"Приключения чешского дворянина Вратислава в Константинополе. " (с
чешск.); "О подражании Христу" (СП б., 1890), "Победа, победившая мир"
(4 изд., М., 1895) и др. О "Моск. Сборник", см. "Вестн. Европы" 1896
г.,. №10 и "Историч. Вестник" (1896, № 9).
Поверхность (Surface, Oberflache). - Всякую непрерывную кривую линию
можно представить, как след движущейся точки. Подобно этому и всякую П.
можно образовать или описать движением в пространстве некоторой кривой
линии неизменяемого или изменяемого вида и размеров и при том способ
образования П. может быть разнообразен. Например, всякая П. вращения
может быть получена вращением надлежащей плоской кривой вокруг оси,
находящейся в одной с нею плоскости, и та же П. может быть описана
окружностью круга, радиус которого изменяется по надлежащему закону, а
плоскость которого движется поступательно вместе с центром, движущимся
по оси вращения, перпендикулярной к плоскости круга. Из этого видно, что
вид П. может быть еще более разнообразен, чем вид кривых. Наглядное
представление о виде П. трудно достижимо помощью рисунков и чертежей,
столь удобных для представления плоских кривых линий. Лучшим средством
для наглядного представления П. служат модели, металлические,
деревянные. гипсовые и др. Предмет учения о П. разного рода, теперь
известных и изученных, очень обширен и в настоящей статье придется
ограничиться указанием на некоторые виды П. более известные и чаще
встречающиеся. Многие П. могут быть аналитически представлены
уравнениями вида: f (x, y, z) = 0, выражающими зависимость между
координатами точек, принадлежащих П. Иногда П. выражается двумя
уравнениями, заключающими кроме координат еще четвертую переменную
величину, имеющую значение параметра кривой линии. которая своим
движением образует П.; в таком случае уравнение П. должно получиться, по
исключении этого переменного параметра, из двух уравнений. Наконец,
случается, что координаты точек П. выражены функциями двух переменных
параметров, тогда уравнение П. должно быть результатом исключения этих
параметров из трех уравнений. Если f(x, у, z) есть функция
алгебраическая, то П. называется алгебраическою, а если в этой функции
заключаются функции трансцендентные, то П. называется трансцендентною.
Соответственно степени уравнения, алгебраические П. разделяются на
порядки. П. первого порядка суть плоскости. П. второго порядка:
эллипсоиды, шары, гиперболоиды об одной и двух полах, параболоиды
эллиптические и гиперболические, цилиндрические и конические П. второго
порядка рассматриваются в любом курсе аналитической геометрии в
пространстве. П. третьего порядка рассматривались и исследовались с З0-х
годов настоящего столетия многими авторами, таково например исследование
проф. Клейна ("Mathem. Annal. ", т. Vl), в котором П. эти разделены на
несколько классов, начиная с таких, на которых лежат 27 прямых линий. П.
четвертого порядка также были предметом изучения некоторых математиков и
построены модели многих П. третьего порядка и некоторых четвертого
порядка. Наконец, встречаются исследования касательно П. высшего
порядка, такова напр. алгебраическая П. девятого порядка, открытая
Эннепером и принадлежащая к числу П. minima, т. е. таких, средняя
кривизна которых равна нулю. Гиперболоиды об одной поле и параболоиды
гиперболические принадлежат к классу линейчатых поверхностей, к которым
принадлежат еще всевозможные П. цилиндрические, конические, линейчатые
коноиды, линейчатые геликоиды. Гиперболоид об одной поле и параболоид
гиперболический имеют по две системы прямолинейных производящих.
Линейчатые П. могут быть разделены на два разряда: развертываемые на
плоскость и косые. К первым принадлежат: все цилиндрические, все
конические П. и геликоид, развертываемый на плоскость. К косым
принадлежат вышесказанные гиперболоид и параболоид и обыкновенная
винтовая П. производящие которой перпендикулярны к оси. Эта П. есть
вместе с тем и коноид и одна из П. minima. П. minima названы так потому,
что занимают собою наименьшую площадь при заданном контуре; в каждой
точке такой П. сумма главных кривизн или средняя кривизна П. равна нулю.
а поэтому они могут быть воспроизведены пластинчатою поверхностью
мыльной воды по способу Плато. Существует весьма большая литература по
вопросу о П. Minima. В книге Дарбу: "Lecons sur theorie generale des
surfaces" (4 тт.) можно найти весьма полное изложение по теории П.
Minima. В числе П. Minima есть катеноид, т. е. П., образуемая вращением
цепной линии вокруг ее оси абсцисс. Этот катеноид может быть наложен без
разрыва и складок на вышесказанную винтовую линейчатую П. таким образом,
что, обратившаяся в прямую линию окружность шейки катеноида, ляжет вдоль
оси винта, и все кривые меридиональных сечений катеноида обратятся в
прямые, которые лягут по производящим. Катеноид есть единственная
минимальная П. вращения. П. с постоянною среднею кривизною принадлежат к
числу тех, которыми может быть ограничена П. жидкости, неподверженной
действию внешних сил. К числу таких П., кроме катеноида, принадлежат две
П. вращения: ундулоид и нодоид. Из числа П. с постоянною полной
отрицательной кривизной мы укажем на одну П. вращения, меридиональное
сечение которой есть трактриса или трактория; эта П. называется
псевдосферой, потому что, подобно как на сфере, можно переносить фигуру,
начерченную на ней, на другую часть П. с сохранением длин дуг, углов и
величин площадей.
Д. Б.
Повесть - род эпической поэзии, близкий к роману, но отличающийся от
него некоторыми, не всегда уловимыми чертами. П. менее значительна и по
размерам, и по содержанию, но нельзя утверждать, что П. всегда меньше
романа: "Вешние воды" больше "Рудина", а между тем первое произведение
сам автор с полным правом назвал П., второе - романом Существенно здесь
различие предмета и, отчасти, манеры. Эпическая широта романа,
законченная биография героя на социальноисторической основе, плавное,
медленное развитие, осложненное значительным количеством действующих
лиц, вообще говоря, чужды П. Можно принять сравнение немецкого критика
(Готшаля), заметившего, что П. (собственно новелла) относится к роману,
как стихотворный рассказ (роetische Erzahlung - идиллия, баллада) - к
эпопее. Предмет П. - отдельный эпизод из личной жизни; ограничиваясь
незначительным кругом участвующих лиц, она не дает картины целого
общественнополитического или морального строя; она проще, цельнее,
однороднее, развивается быстрее и энергичнее романа и, приближаясь по
силе движения к драме; напоминает последнюю и по большему единству
действия; иногда - и это характерно для структуры П. - в ней соблюдаются
также единства времени и места. От близких к ней поэтических форм -
западноевропейской новеллы и нашего рассказа - П. мало отличается по
существу; можно сказать только, что она сложнее и больше рассказа. В
истории литературы П. развивалась неразрывно с романом, предшествуя ему,
подчас смешиваясь с ним и всегда питаясь теми же элементами (см. Роман).
По форме, современная повесть ведет свое происхождение от столь
популярных в средние века сборников фантастических, а иногда и бытовых
рассказов, перешедших с Востока или созданных под его влиянием.
Индийский сборник Бидпая (см. XXIl, 712), послуживший источником целого
ряда странствующих европейских П., "Die sieben weisen Meister". "Gesta
Romanorum" и другие сборники, вместе с французскими фаблио, повлияли на
итальянскую новеллу, знаменитым образцом которой явился "Декамерон"
Боккачио. В Англии аналогичные мотивы находят выражение в стихотворных
"Кентерберийских разсказах" Чосера, во Франции - в "Cent nouvelles"
(1450 - 1460) и в "Heptameron" Маргариты Наваррской, (1558). В XVII в.,
наряду с новеллой сатирической, скабрезной и реальной, является
идеалистическая, сентиментальная новелла д'Юрфе, а затем Скюдери.
Новелла часто является составной частью романа XVIII в. (у Лесажа,
Прево, в "Jacques le fataliste" Дидро); отдельно пишут новеллы Флориан,
Мармонтель, г-жа Жанлис, Вольтер. В XIX в., в связи с ускоренным темпом
общественной и личной жизни, П. получает чрезвычайно широкое развитие;
многие писатели стали известны благодаря П. (Брет-Гарт и Марк Твен в
Америке, Мопассан во Франции, Ноль Гейзе в Германии). В новой русской
литературе немного найдется выдающихся писателей, которые не писали бы
П., дав в этом жанре не мало замечательных образцов, начиная с "П.
Белкина" Пушкина. За последнюю четверть века эта форма пользовалась у
молодых русских писателей (Альбова, Баранцевича, Гнедича, Ясинского,
Осиповича) исключительной популярностью; известность наиболее
значительных из них - Гаршина, Короленко, Чехова, - вся покоится на их
повестях.
Ар. Г.
Повести или Повесть временных лет - так называется в исторической
науке (Костомаров, Бестужев-Рюмин, Бычков и др.) древнейший из дошедших
до нас летописных сводов, озаглавленный следующими словами: "Се повести
временных лет, откуда есть пошла русская земля, кто в Киеве первее начал
княжить и откуда русская земля стала есть" (Лаврентьевский список XIV
века, летописи Софийская 1я, Воскресенская, Львовская и др.; в
Ипатьевском списке XV века вм. "повести" - "повесть"). Этот свод
называют также Несторовой летописью, временником Нестора, первоначальною
летописью, Сильвестровским сводом; но термин "Повесть временных лет"
заслуживает предпочтения по своей точности и объективности. Рассказав о
разделении земли между сыновьями Ноя, перечислив русские племена и их
ближайших соседей, описав их нравы и обычаи, сказав несколько слов о
первоначальной истории Киева, П. временных лет начинает погодный рассказ
о русских событиях в связи с греческою и болгарской историей (сведения
заимствуются из продолжения Амартола): первая хронологическая дата - это
6360 (852) год, как начало царствования Михаила III Мефиста (6360
ошибочно вм. 6350, вследствие неточных данных "Никифорова летописца" -
одного из источников П. временных лет). Рассказ составителя свода
прерывается после 1110 г. Точно сказать, где оканчивался свод, в
настоящее время трудно, так как П. временных лет не дошла до нас в своем
первоначальном виде, а известна как первая часть целого ряда летописных
сводов, где она соединяется с последующим рассказом киевских.
суздальских, новгородских летописцев). Сравнительное исследование всех
этих сводов может восстановить первоначальный состав и объем П.
временных лет. Все списки П. временных лет можно разделить на два
главных семейства, сообразно с данными помещенных в них хронологических
таблиц, где указано число лет между главными событиями всемирной и
русской истории. В первом семействе списков (сюда относятся
Лаврентьевский, Ипатьевский и сходные с ними списки) хронологическая
таблица помещена под 852 годом и последним событием в ней названа смерть
вел. князя Святополка Изяславича, относящаяся к 1113 г. Во втором
семействе (списки летописей Софийских, Новгородской 4-й) таблица
читается под 883 г., при чем последним указан калкский бой (1223 г.): но
это событие, равно как упоминание о взятии Киева (1203), в П. временных
лет, доводившую, как указано выше, летописный рассказ только до начала
XII в., вставлено лишь при позднейшей ее переработке, и в сущности
последним событием в таблице значилось второе перенесение мощей Бориса и
Глеба (1115), после чего указывалось число лет княжения, Владимира
Мономаха: "а володимер ярославич 4 лета". Что под Владимиром Ярославичем
(ошибочно вм. Всеволодович) разумеется Владимир Мономах, видно из того,
что вслед за этим перечисляются сыновья Мономаха ("володимера ярославича
сынове: мстислав, изяслав" и т.д.). Итак, оказывается, что оригинал
списков второго семейства П. временных лет восходит к четвертому году
княжения Владимира Мономаха, т. е. к 1117 г., между тем как оригинал
списков первого семейства составлен в 1116 г. : вслед за рассказом о
чудесном явлении огненного столпа в Печерском монастыре там читается
запись игумена Михайловского монастыря Сильвестра о том, что им написаны
"книги си летописец" в 1116 г. 0тсутствие этой записи в Ипатьевском и
сходных списках, равно как и продолжение в них летописного рассказа за
1110 г., объясняется влиянием ни некоторые списки первого семейства
списков второй группы. Из всего предыдущего следует, что П. временных
лет составлена в 1116 г. игуменом Сильвестром: летописный рассказ
древнейшей редакции был доведен до 1110 г. В следующем 1117 г. труд
Сильвестра подвергся переработке и дополнениям; эта редакция дошла до
нас только в соединении с новгородскими летописями. Редакция 1117 г.
оказала влияние на списки Сильвестровской редакции: в результате явились
смешанные редакции, как списки Ипатьевский (влияние второй редакции
очень значительно), Радзивиловский (влияние менее значительно),
Лаврентьевский (влияние второй редакции наименее заметно). Игумен
Сильвестр не был летописцем, а только сводчиком более древнего
летописного материала: этим объясняется то, что он оставил
незаполненными 1111 - 1116 гг. В состав Сильвестровского свода вошли,
между прочим: 1) летописный свод, составленный, вероятно, в конце XI в.
и дошедший до нас в позднейшей переработке, а именно в соединении с
Новгородскою 1 летописью (комиссионный, Толтовский и др. списки этой
летописи; см. издание ее); 2) греческая хроника продолжателя Амартола, в
болгарском переводе; 3) житие Василия Нового (ср. А. Н. Веселовский, в
"Ж. М. Н. Пр. ", 1889, январь); 4) договоры с греками; 5) летопись
Киево-печерского монастыря, некоторые статьи которой, как указал еще
Костомаров, принадлежали Нестору; 6) несколько народных сказаний (напр.
о смерти Олега, о Кожемяке и др.) Составитель следующей по времени
редакции П. временных лет, работавший, как указано выше, в 1117 г.,
дополнил Сильвестровскую редакцию, между прочим, на основании следующих
источников: 1) Никифорова летописца, который дал основание хронологии
(852й год) и дополнительные сведения о некоторых византийских
императорах; 2) хронографа, сходного, по-видимому, с "Эллинским и
Римским летописцем"; из него взяты, между прочим, чудесные рассказы под
1114 г. (ср. Истрин, в "Ж. М. Н. Пр.", 1897, ноябрь); 3) народных
преданий (сюда относится, напр., рассказ о первоначальном поселении
Рюрика не в Новгороде, а в Ладоге) и сказаний (напр., рассказ ладожан о
полуночных странах, подобный же рассказ Гюряты Роговича). Кроме того,
составитель новой редакции дополнил летопись рассказом о событиях 1111 -
1117 гг. Наконец, к этой же редакции было, по-видимому, присоединено
поучение Владимира Мономаха и некоторые выписки из его бумаг: связь
поучения со второю редакциею П. временных лет видна между прочим из
того, что как в поучении, так и в П. рассказ о исторических событиях
доходит до 1117 г. (поход Владимира против Ярослава Святополковича). В
Лаврентьевский список поучение попало из списка второй редакции, вместе
с другими из ее заимствованиями (напр. рассказом Гюряты Роговича,
записанным за четыре года до составления летописи, одновременно с
рассказом, слышанным в Ладоге).

Литература предмета и издания указаны под сл. Летопись. Важнейшие
списки П. временных лет: Лаврентьевский, 1377 г., издан археографической
комиссией (3 издание СПб., 1897), с разночтениями из Радзивиловского
списка XV в., академического (московской духовной академии) XV в. и
утраченного Троицкого XIV
- XV в. Ипатьевский, XV в., издан археографической комиссией (СПб.,
1871), с разночтениями по Хлебниковскому и Погодинскому списку XVI в..
Летописец Переяславля-Суздальского, составленный в 1214 - 1219 г.,
издан по списку XV в. кн. Оболенским (М. 1851). Новгородская 4 летопись,
в части, заключающей П. временных лет, до сих пор не издана, не смотря
на важность и древность (см. IV т. "Полн. Собр. Русск. Лет."). Софийская
1 летопись (изд. в V т. "П. С. Р. Л.") содержит, как и Новгородская 4,
П. временных лет в соединении с Новгородской 1 летописью. Воскресенская
летопись (изд. в VIl т. "П. С. Р. Л.") содержит П. временных лет в
редакции Софийских летописей, но с важными дополнениями из одного
недошедшего до нас Суздальского свода. В Никоновской летописи П.
временных лет составлена по одному из списков Новгородской 4 летописи,
дополнена на основании Лаврентьевского списка и расширена и частью
изменена, вследствие заимствований из Хронографа 2-ой редакции и
Степенной книги.
А. Шахматов.
Повилика (Cuscula L.) - родовое название однолетних или многолетних
растений из сем. вьюнковых (Convolvulaceae), паразитирующих на
разнообразных растениях; корней у них нет, к растениям хозяевам они
присасываются при помощи своеобразных присосок. Стебель у П. вьющийся
тонко-нитевидный, бесцветный или розоватый, у одних видов простой, у
других сильно ветвистый; ветви выходят по несколько из пазухи небольших
чешуйчатых листьев, бесцветных или таких же розоватых, как и стебель.
Цветки мелкие, розовые или белые, собранные плотными клубочками в пазухе
листьев. Околоцветник двойной состоящий из 5 - 4 лопастной или
раздельной чашечки, 5 - 4 лопастного кoлoкoльчатогo или трубчатого
венчика, с чешуйками под основанием тычинок; тычинок 5; пестик с верхнею
двугнёздной завязью и двумя столбиками. Плод - коробочка, с 2 - 4
довольно крупными (до 1, 5 мм. в поперечнике) семенами. Семя белковое, с
нитевидным, спирально свернутым зародышем, не представляющим никакой
дифференцировки на корень и стебель. Повилика - настоящий паразит, хотя
в ее соцветиях и находится немного хлорофилла, но его ассимилирующая
деятельность так незначительна. что о самостоятельной жизни П. не может
быть и речи. П. получает все от тех растений, на которых живет, а потому
она - весьма вредный паразит. Иногда она разрастается в таком
количестве, что причиняет значительный убыток сельскому хозяину; она
губит напр. целые участки полей клевера, люцерны, льна и др.; нападает
на картофель, бобы и деревья, как, напр., иву и тополя. Пораженные ею
растения чахнут, вянут, а иногда и совсем гибнут. Размножаются П.
семенами. Семена перезимовывают на полях; их всхожесть сохраняется в
продолжение 2 - 3 лет. Весною семя прорастает, нитевидный зародыш
выходит наружу, углубляясь одним концом в почву, а другим приподнимается
над землею и производит круговые вращения. Если росток не прикоснется к
какому-либо живому растению, способному его питать, то он погибает.
Коснувшись же живого растения, росток плотно прикладывается к нему,
развивает в местах соприкосновения присоску и разрастается, при чем
нижний корнеобразный конец его отмирает. Присоска развивается так:
сначала на стебельке П. появляется бугорок, который, вследствие
своеобразного роста и выделения особого клеящего вещества, размягчающего
впоследствии кожицу стебля растения-хозяина, содействует присоске
проникнуть внутрь тела хозяина и П. плотно присасывается к растению.
Внутренняя часть присоски начинает разрастаться и, представляя так наз.
сосальце, надавливает на кожицу верхушки присоски, разрывает ее и входит
в тело растения-хозяина; следовательно, сосальце П. внутреродного
происхождения, подобно корню. Оно состоит сначала из группы одинаковых
сосочковидных клеточек, который, внедряясь в тело хозяина, вытягиваются
в длину и принимают мало по палу вид грибных гиф. Сосальце сначала
растет по направлению к сосудисто-волокнистому пучку хозяина и принимает
затем вид кисточки. Дойдя до древесины, центральные нити сосальца
перестают расти и превращаются в трахеиды, так что образуется тяж из
трахеид, соединяющий древесину стебля П. с древесиною стебля
растения-хозяина. Периферические же нити сосальца обходят
сосудисто-волокнистый пучок хозяина и проникают в сердцевину. Стебли П.
обладают способностью производить еще придаточные побеги. Будучи
оторваны от растения-хозяина и попав на землю, молодые стебли
извиваются, захватывают соседние растения и развиваются в новые побеги.
Эту особенность П. следует иметь в виду при борьбе с нею. Во первых, как
профилактическое средство, рекомендуется выбор посевных семян клевера,
вики и пр., совершенно свободных от семян П. Во-вторых, не следует
вывозить на поля такого навоза, который получается от животных,
питавшихся заведомо зараженным П. кормом (клевером или жмыхами).
В-третьих, надо возможно тщательнее уничтожать П., растущую по межам на
сорных растениях, и при том возможно раньше, когда она только зацветает.
Средства уничтожения практикуются и механические (срезают или вырывают
все пораженные растения), и химические (поливают слабым раствором серной
кислоты, посыпают поле во время обильной росы порошком сернокислого
кали; поливают медным купоросом, посыпают мелко изрезанной соломой,
поливают керосином и поджигают его, а также засыпают гипсом, негашёной
известью и поливают навозной жижей, тогда на полях образуется плотная
корка, под которою П. задыхается, клевер же прободает корку и, получив
удобрение, растет даже лучше). Всех видов П. насчитывают очень много, из
них для Азии известно около 23 видов, для Америки 44, Африки 13,
Австралии 7 и для Европы около 10. В Европейской России встречаются
около 7 видов, из них наиболее часты С. europaea L., нападает на
крапиву, хмель. вику, клевер, коноплю, картофель, иву, тополь, многие
луговые травы; С. lupuliformis Krocker - на корзиночных ивах, тополях;
С. Epilinum Weibe
- на льне, конопле и др.
С. Р.
Поганки или нырцы (Podiceps) - род, а по мнению некоторых - семейство
гагаровых птиц (Colymbidae s. Urinatores). Из всех водных птиц наиболее
приспособлены к жизни на воде. Тело - очень широкое, плоское и снизу
покрыто настоящим мехом иэ плотных перьев и пуха. Шея длинная, слитый с
боков клюв - с очень острыми краями. Ноги, отодвинутые на самый конец
тела, настолько сжаты с боков, что передняя сторона их образует острое,
гладкое ребро. Каждый палец оторочен своею плавательною перепонкою
(pedes fissipalmati). На суше, на которую выходят лишь в случае крайней
необходимости, передвигаются с трудом и скоро падают на грудь или брюхо.
Взлетать с земли не могут, но свободно взлетают с воды. Вместо хвоста -
маленький пучок размочаленных перьев. В брачную пору на голове вырастают
нащёчные или горловые воротники из пушистых, обыкновенно более ярких,
перьев. Все известные виды П. (около 20) живут в умеренном поясе.
Прекрасно плавают в каком угодно положении и отлично ныряют. Летают
очень быстро, при чем пользуются вместо хвоста лапами, как рулём.
Питаются рыбами, лягушками, головастиками и насекомыми. Держатся всегда
парами. Гнездо - плавучее, укрепляется в камыше и строятся на половину
из сырого материала, доставаемого птицами со дна. так что яйца лежат
постоянно не только в сырости, но даже отчасти в воде. Несут 3 - 6
зеленоватых яиц, высиживаемых попеременно самкою и самцом. Более
известные виды: чомга или большая П. (P. cristatus) и кикач, или рогатая
П. (P. auritus).
Ю. В.
Поганка бледная или белая (Agaricus [Amanita] phalloides Fr.) -
опасный ядовитый гриб из семейства пластиночников (Agaricaceae или
Agaricini), из группы гимениальных грибов, родственный обыкновенному
мухомору (Amailita niuscaria). С виду бледная П. несколько похожа на
печерицу или шампиньон, но отличается от него некоторыми существенными
признаками. Шляпка у ее в молодости более или менее шаровидная, затем
расправляется и становится плоской, достигает 3 - 10 см. в поперечнике,
чисто белого цвета, но нередко также желтоватая или зеленоватая, липкая
в сырую погоду, усеянная маленькими беловатыми чешуйками, которые,
однако, со временем могут быть смыты дождем. Мясо белое. Гимениальные
пластинки постоянно белые, тогда как у шампиньона они белы только в
ранней молодости, а потом скоро становятся розовыми и, наконец,
темно-бурыми. Пенёк тоже белого цвета, до 8 см. вышиной, при основании
сильно вздут на подобие луковицы и охвачен здесь мешковидным влагалищем
(отличие от шампиньона). Гриб на вкус не противен и большею частью имеет
довольно характерный запах сырого картофеля; растет летом в хвойных и
лиственных лесах. В Зап. Европе попадается нередко, насколько часто в
России - неизвестно.
Г. Н.
Поговорка. - из простейших поэтических произведений, каковы басня или
пословица, могут выделиться и самостоятельно перейти в живую речь
элементы, в которых, так сказать, сгущается их содержание; это - не
отвлеченная формула идеи произведения, но образный намек на нее, взятый
из самого произведения и служащий как бы его заместителем (напр.,
"свинья под дубом" или "собака на сене", или "он выносит сор из избы").
Определение Даля: "складная короткая речь, ходячая в народе, но не
составляющая полной пословицы" вполне подходит к П., отмечая, в то же
время, особый и очень распространенный вид П. - ходячее выражение,
недоразвившееся до полной пословицы, новый образ, замещающий обычное
слово (напр. "лыку не вяжет" вместо "пьян", "пороха не выдумал" вместо
"дурак", "тяну лямку", "всей одежи две рогожи, да куль праздничный").
Пословицы здесь нет, как нет еще произведения искусства в эмблеме,
имеющей лишь одно раз навсегда данное значение.
Ар. Г.
Подагра (мед., arthritis uralica s. uirica, Podagra) - болезнь,
сущность которой в накоплении в крови мочевой кислоты. К причинам её
относятся: наследственность; при чем чаще через мужское поколение, образ
жизни, обильное употребление богатой белками пищи и злоупотребление
спиртными напитками, хотя болезнь встречается также и у бедных людей,
излишеств в еде никогда не имевших. Существует связь между П. и
хроническим отравлением свинцом, при чем часто свинцовая П.
сопровождается сморщенной почкой. Другие причины: травма, душевные
волнения и т.п. могут быть отнесены только к случайным. Болезнь эта у
людей до 40 лет встречается сравнительно редко; мужчины страдают ею
гораздо чаще женщин. Наиболее характерное явление при ней - заболевание
суставов. Первое проявление болезни составляет приступ П. (первичная П.
суставов). После ряда предвестников (диспептические явления, мышечные
боли, судороги в икроножных мышцах, иногда повышение темп.). Иногда и
без них больной просыпается ночью или рано утром вследствие сильной боли
в предплюсно-фаланговом сочленении большого пальца ноги: покровы
краснеют и припухают, является озноб и (умеренная) лихорадка. Утром боли
ослабевают, после пота темп. падает, и днем самочувствие сравнительно
хорошо. На следующую ночь боль и лихорадка возвращаются и такая смена
состояний длится 1/2
- 1 1/2 недели. С прекращением болей кожа и сустав принимают
нормальный вид. Подобные приступы повторяются через известные промежутки
времени, чаще - весной и осенью. В дальнейшем могут быть поражены и
другие суставы (кистевой, коленный, плечевой и т.д.). Чем более
затягивается болезнь, тем менее типично проявляется приступ. Наступают
явления со стороны других органов и болезнь вступает в хронический
(атонический) период. Кроме типического заболевания суставов довольно

<<

стр. 167
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>