<<

стр. 172
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

все точки наэлектризованного проводника находятся при одном и том же
потенциале V. Эта величина называется потенциалом самого проводника.
Если соединить (длинной тонкой проволокой) два наэлектризованных тела
(проводника), то +h потечет от тела, имеющего больший потенциал, к телу,
имеющему меньший потенциал. Тела находятся при одинаковом потенциале,
если при их соединении не происходит между ними обмена электричества. П.
тела аналогичен, таким образом, температуре тела, т.е. степени
нагретости. Потенциал есть мера степени электризации тела: для
равновесия электричества на нескольких соединенных между собою
проводниках необходимо, чтобы они все находились при одном потенциале.
Единица потенциала (или разности потенциалов) равна разности V1 - V2
потенциалов двух точек М и N, когда при переносе h=1 из М в N
совершается работа r=1, или она равна потенциалу шара, радиус которого
R=1, если на его поверхности находится h=1. В C.G.S. системе V1 - V2 =
1, когда при переносе h=1 C.G.S. совершается работа r=1 эргу, или когда
h=1 C.G.S. находится на шаре, для которого R=1 стм. Другая единица
потенциала или разности потенциалов, употребляемая на практике,
называется "вольт"; вольт=1/300 C.G.S. единицы потенциала, только что
определенной. Емкость q тела определяется количеством электричества,
увеличивающим потенциал тела на единицу. Заряд h, потенциал V и емкость
q связаны равенством h=qV; C.G.S. единицей емкости обладает шар, для
которого R=1 стм. Фарада=9. 1011 C.G.S. единиц емкости. Энергия Е
заряженного проводника выражается одной из формул

Если h, V и q выражены в C.G.S. единицах, то Е получается в эргах,
если же h, V и q в кулонах, вольтах и фарадах, то Е в джоулях ( 107
эргах = 0,102 килогр.метр. = 0,24 мал. калории). Если два проводника A и
B первого класса (металлы, уголь и т.д., не подвергающиеся электролизу)
соприкасаются, то между ними устанавливается разность потенциалов V1 -
V2, независящая ни от формы тел, ни от поверхности S соприкосновения, а
только от рода веществ A и B и от их физического состояния, напр. от их
температуры. Причина скачка V1 - V2 потенциала при переходе через S
называется электродвижущей (эл. двиг.) силой e; она измеряется разностью
V1 - V2, т.е. принимает e = V1 - V2. Следовательно, единицей
электродвижущей силы можно принять вольт. Если символически изобразить e
через e=A|B, то закон Вольты говорит, что A|B + B|C = A|C, где C третье
тело. Для замкнутого ряда проводников первого класса, напр. металлов,
получаем A|B + B|C + C|D +... N|M + M|A = 0, т.е. сумма скачков
потенциала или сумма эд. дв. сил равна нулю. Проводники второго класса
(растворы солей и кислот, вообще электролиты) не следуют закону Вольты.
Если S раствор, то A|S + S|B не = A|B; для комбинации A, S, B, A (напр.,
медь - кислота - цинк - медь) имеет A|S + S|B + B|A не = 0. Такая
комбинация есть разомкнутый элемент или разомкнутая цепь; сумма
действующих в ней эд. дв. сил (сумма скачков потенциала) не равна нулю;
эта сумма называется эл. дв. силой Е элемента. Она равна разности
потенциалов на концах (электродах) разомкнутой цепи. В замкнутой цепи
статическое состояние невозможно, если Е не нуль. Должно установиться
непрерывное течение электричества, одинаковое во всех частях цепи. Но +h
может течь только от больших потенциалов к меньшим, а потому потенциал
должен во всех частях уменьшаться или падать вдоль цепи по направлению
течения +h. Если мысленно обойти всю цепь, то сумма встречающихся
изменений потенциала должна равняться нулю; следоват. сумма всех падений
равна сумме скачков, или сумма падений равна Е. Если J - сила тока, r
сопротивление произвольного, но однородного отрезка цепи, и если V1 - V2
падение потенциала в этом отрезке, то

Так как J везде одинаковое, то падение потенциала пропорционально
сопротивлению отрезка цепи, или на равные сопротивления приходятся
равные падения. Если V1 - V2 выражено в вольтах, J в амперах (кулон
электричества протекает в сек.), то r выражено в омах. Если написать
подобные же выражения J для всех частей цепи, то J должно также
равняться сумме числителей (сумме падений), деленной на сумму
знаменателей (сопротивление R всей цепи). Но сумма падений есть Е, след.
J=E:R; это закон Ома. На измерении разности потенциалов на концах
разомкнутой цепи основаны статические способы измерения эд. дв. сил
элементов. Работа r, совершаемая в части цепи, равна (см. выше) r=h (V1
- V2), но h=Jt, где t время, ибо J измеряется количеством электричества,
протекающим во время t=1, далее V1 - V2=rJ. Отсюда работа r=J2rt;
эквивалентное ей количество теплоты выделяется в цепи. Эта формула
выражает закон Ленца и Джоуля. Если J, r и t* выражены в амперах, омах и
секундах, то работа или теплота r получается в джоулях (см. выше). Для
всей цепи r=J2rt=JEt. Из формулы J=(V1 - V2):r легко получаются законы
Кирхгофа о разветвлениях тока. В термодинамике играет роль
термодинамический потенциал, не отличающийся существенно от "свободной
энергии" Гельмгольца, от функции Массье (Massieu) и от функции Джиббса
(Gibbs).
О. X.
Потир (pothr) - греческое название чаши, из которой православные
христиане причащаются тела и крови Христовых. Она употребляется в
евхаристии по примеру самого И. Христа и апостолов (1 Кор. X, 16) и, по
свидетельству отцов церкви, употреблялась непрерывно. Афанасий Вел.
называет ее чашей Господней, таинственным П. Сначала чаши были
деревянные, а в эпоху от папы Зеферина (III в.) до Льва IV на Западе -
стеклянные. Антиквариями собрано и описано множество таких чаш. Уже во
времена гонений, а особенно с IV в., существовали чаши золотые и
серебряные; но стеклянные чаши долго сохранялись в монастырях и в
сельских, вообще в бедных церквах, где они иногда заменялись медными и
оловянными. Археологи разделяют П. на общие (ministeriales) и приносные
(offertorii), большие и малые (maiores, minores). 0бщие употреблялись
для причащения всех мирян и были очень большой вместимости. Офферторными
чашами, по Дюканжу, назывались те, в которые диаконы вливали вино,
принесенное в храм верующими. Образцы древних П. см. у Saussay
("Panoplitum sacerdotale", 1. VIII, с. 14, artic. 2). Многие из древних
чаш украшены посвятительными надписями, которые собраны у Маи ("Collect.
Vatican. ", V), и целыми поэтическими эпиграммами. Сохранились
драгоценных чаши с надписями от имени императрицы Плацидии и от
императора Валентиниана III, С самой глубокой древности священные чаши
имеют вид удлиненный, кверху расширенный, и утверждаются на подножии или
пьедестале. С течением времени они принимают однообразный вид - тот,
какой существует ныне в православной церкви.
Н. Б - в Потребление - последняя стадия в процессе движения всякого
предмета, созданного человеческим трудом (т. е. хозяйственных благ); оно
заключается в использовании человеком полезности, заключающейся в
хозяйственном благе, и, след., в уничтожении произведенного блага (но не
материи, из которой оно состоит). Экономисты различают два вида П.: 1)
П. для воспроизведения новых благ, т. е. П. различного рода капиталов,
которые уничтожаются в процессе производства, но ценность которых
восстановляется в создаваемом продукте; непроизводительным такое П.
бывает тогда, когда какое-нибудь хозяйственное благо тратится в большем
количестве, чем это требуется по принципу хозяйственности (достижения
наибольших результатов при наименьших пожертвованиях) - напр.,
употребление двух лошадей при пахании, когда достаточно одной; 2) П. для
непосредственного удовлетворения потребностей человека. При нормальном
состоянии народного хозяйства П. имеет тенденцию находиться в равновесии
с производством; все произведенные блага должны выполнить свое
назначение - должны быть потреблены людьми. Между тем, в современном
экономическом строе очень часто встречаются нарушения этого равновесия.
При частно-хозяйственной организации производства каждый производитель
может судить о размерах П. изготовляемого им товара только
приблизительно и обыкновенно имеет о них даже преувеличенное
представление; таким образом иногда производится товаров гораздо больше,
чем может быть потреблено платежеспособными покупателями - и наступает
кризис. Реже встречаются случаи, когда производство оказывается
недостаточным для покрытая П. (напр. при неурожаях, при каменноугольном
голоде). Оба явления сопровождаются бедственными результатами для всего
народного хозяйства. Изучение П., как оно происходит в действительной
жизни, составляет задачу статистики П. и имеет большой интерес, так как
может дать ясную характеристику потребительного хозяйства отдельных лиц
и степени благосостояния всего народа. Статистика П. занимается или
расчетами массового П. (сколько потребляется в среднем 1 жителем того
или другого продукта), или изучением бюджетов отдельных хозяйств.
Потсдам (Potsdam) - вторая резиденция прусского королевства, в
бранденбургской провинции. Расположен на южном мысу о-ва Potsdamer
Werder, омываемого Гавелем и Руте; окружен речками. озерами и островами.
Обилие лесов и лесистых островов сделало местность удобной для убежищ:
здесь долго держались семноны, теснимые вендами; до сих пор предание
указывает в окрестностях города место их святилища и веча. Точно также и
венды удержались здесь дольше, чем в соседних местностях. В 1136 г.
здесь была решена участь. балтийского славянства поражением князя
Прибислава, к которому возводят сооружение грандиозных валов к С от
города; известных под именем Romerschanze (искаженное Rauberschanze, от
грабительств феодалов в средние века). Самое основание города
приписывается славянам; о нем рассказываются романические истории, а
древнее имя города, Poztupimi, переводят или "под дубами", или "по
ступеням" (от возвышенного берега). Борьба христианства с язычеством
началась здесь при имп. Оттоне III, который поручил своей тетке Матильде
Кведлинбургской выстроить в П. монастырь; но восстание славян разрушило
эти планы, и только с Альбрехта Медведя, выстроившего здесь замок,
начинается германизация и развитие городской жизни. В XIII в. П. получил
городские права; славянский элемент был выделен в рыбачью деревню Кице;
даже в настоящее время жители этого поселка сохраняют еще многие
старинные обычаи и песни. В городе немцы выстроили ратушу и церковь и
разделились на 4 гильдии: мясников, скорняков, портных и суконщиков.
Император Карл IV укрепил город и старался содействовать его развитию;
но общеимперские смуты отражались неблагоприятно на городе, для которого
только с Гогенцоллернов начались лучшие времена, Иоахим 1 сделал замок
своей резиденцией. В 1536 г. город сгорел и погибла ратуша со всеми
древними документами, но заботы государей скоро восстановили П. Почти
разрушенный во время 30-летней войны, П. сделался, однако, резиденцией
великого курфюрста и превратился, мало помалу, в город дворцов, храмов,
парков и казарм. При Фридрихе-Вильгельме 1 он, носил чисто солдатский
характер. Фридрих Вел. выстроил новый дворец и создал Sans-Souci. В 1840
г. П. соединен с Берлином железной. дорогой (26 км.). Церквей в П.,
весте с домовыми, до 12: 1 православная, 2 католич., остальные -
протестантские различных сект (между прочим французская, основанная для
гугенотов эмигрантов, и ирвингианская молельня). Православная церковь
сооружена в 1826 г. для переселенных сюда Александром I, в 1813 г.,
русских военных песенников, составивших так называемую русскую колонию
Александровку, за сев. (науенскими) воротами П. Для колонистов выстроено
было 13 бревенчатых изб в русском стиле и отведены на маиоратных началах
участки. В настоящее время сохранились только 4 семьи; богослужение
совершается для них на немецком языке, так как, вследствие постоянных
смешанных браков и немецкой школы, потомки колонистов совершенно
онемечились. Православный приход имеет теперь своего священника из
природных немцев и свою церковноприходскую школу. Церковь числится в
ведомстве того гвардейского полка, шефом которого состоит русский
Государь, и содержится на счет придворного управления. Из других церквей
замечательны: Гарнизонная, она же и придворная, выстроенная в 1735 г. по
планам Герлаха, содержащая прусские трофеи, отбитые в войнах 1813 - 15,
48, 66 и 70 - 71 гг.; в ней покоятся Фридрих Вильгельм 1 и Фридрих Вел.;
Николаевская, 1831 - 50 г., построенная по планам Шинкеля; церковь мира
(Friedenskirche), у входа в Сансуси, построенная по планам Персиуса, в
стиле базилики, с византийской мозаикой XI в" приобретенной Фридрихом
Вильгельмом IV в Венеции, из старой црк. St.-Cypriano di Murano. Под
церковью погребены Фридрих Вильгельм IV и его супруга; на церковном
дворе - группа Моисея, Аарова и Ора, изваянная Раухом, и
гальванопластическое воспроизведение статуи Торвальдсена "Христос". При
церкви круглое здание с куполом - мавзолей имп. Фридриха III, с
мраморными саркофагами его и его сыновей, изваянными Бегасом. Городской
дворец основан вел. курфюрстом и перестроен в 1750 г. Кнобельсдорфом;
комнаты Фридриха Вел. и других королей оставлены нетронутыми; интересны
4 картины Ванлоо, из жизни великого курфюрста; другие картины
принадлежат кисти Ватто, Ланкре, Пэна и некоторых немецких художников.
Дворец Сан Суси, в парке того же имени, также выстроенный
Кнобельсдорфом, служил постоянной резиденцией Фридриха Вел.; при нем
картинная галерея, а вблизи - знаменитая (по легенде) "историческая"
мельница. Новый дворец, выстроенный после 7-летней войны, богато украшен
произведениями итальянской, фламандской и французской живописи,
Замечателен "зал раковин", стены которого убраны различными породами
морских раковин и лучистых. Дворец Шарлоттенгоф выстроен в 1826 г.
Шинкелем, по образцу Villa, Albani; сохраняется память о жившем здесь
иногда Гумбольдте. Дворец Бабельсберг, в огромном парке того же имени,
на горе над Гавелем, выстроен в 1835 г. по планам Шинкеля в стиле
английской готики здесь жил имп. Вильгельм 1. Жит.в П. 15 чел.
православных, лютеран 53088 римскокатоликов 4618, до 600 евреев. П. -
административный центр провинции Бранденбург и место пребывания счетных
палат имперской и прусской. Обсерватория. Заводы сахароваренные,
мыловаренные, пивоваренные, кровельные, производство клеенки; изв.
оптический институт Hartnack'a. Ср. многотомные записки местного
исторического общества (основ, в 1861 г.) - "Mittheilungen der
Gesellschaft fur d. Geschichte Potsdams"; Schmidt, "Geschichte der
Residenzstadt Potsdam" (Потсдам, 1825); Sello, "Ein deutscher
Furstensitz" (Б., 1893; 30 фотогравюр); К. von Reinhardt, "Sagen u.
Marchen aus P. Vorzeit" P.- Th. Fontane, "Wanderungen darch die Mark
Brandenburg" (т. Ш, В., 1892). О "русской колонии" см. в "Отчетах" берл.
владимирского братства.
Б. Т.
Почаевская Успенская лавра - в мст. Почаев, в 8 в. от австр. границы,
на высокой горе. Местные предания относят поселение здесь монахов к XIII
в., ко времени нашествия татар. Первые документальные упоминания о
церкви относятся к началу XVI века. В 1559 г. проезжавший через Волынь
греческий митрополит Неофит благословил вдову луцкого земского судьи
Анну Гойскую иконою Пресв. Богородицы. Вскоре стали замечать чудеса от
этой иконы; Гойская в 1597 г. перенесла ее в церковь на П. горе и
наделила тамошний монастырь населенными землями. Наследники Гойской
долго предъявляли претензии на завещанные ею имения и причиняли
монастырю много хлопот. В 1623 г. один из них, бельзский каштелян Андрей
Фирлей, разграбил монастырь, отнял чудотворную икону и перенес ее в мст.
Козин. Только в 1644 г., по решению трибунала, икона была возвращена
монастырю. Первым известным настоятелем монастыря был Иов Желизо (1651),
причтенный к лику святых. Уже в начале XVII ст. при П. монастыре была
типография; в 1618 г. здесь напечатано "Зерцало Богословия" Кирилла
Транквиллиона. С конца XVII ст. в монастыре началось брожение среди
братии: часть склонялась к унии, другая желала оставаться в православии.
Первые взяли верх; и в 1720 г. монастырь был обращен в униатский. Здесь
была устроена резиденция провинциала или протоархимандрита базилианских
(т.е. униатских) монахов польской провинции. Во время польского
восстания 1831 г. почаевские монахи базилиане оказали поддержку
повстанцам; поэтому император Николай 1 приказал передать монастырь в
ведомство православного исповедания и поместить здесь епархиального
архиерея, с его штатом, консисториею и семинарией (семинария не была,
однако, переведена в Почаев). Монастырь был назван лаврой и волынскому
епископу повелено быть ее священно- архимандритом. В 1841 г.
епархиальное управление перемещено из Почаева в Житомир, а лавра
назначена местопребыванием епископа острожского, викaрия волынской
епархии. В лавру стекается много богомольцев для поклонения ее святыням:
стопе Пресв. Богородицы, чудотворной иконе и мощам преп. Иова. См.
Галятовсий, "Нове небо и пр." (Львов, 1865); "Gora Poczajowska" (1757);
"Preslawna gora Poczajowska" (1778); архим. Амвросий, "Сказание о П.
Успенской лавре" (Почаев, 1878).
Е. К.
Почвоведение - учение о почвах - заключает в себе два главных отдела:
П. научное, изучающее почву, как самостоятельное естественноисторическое
тело (педология), и П. прикладное, рассматривающее почву со стороны ее
применения к агрономическим (агрология), лесоводственным, техническим и
др. целям. В научном П. существует два главных направления. Первое можно
бы назвать общим, генетическим - оно изучает законы происхождения почвы,
её жизни и расселения по ней; второе, частное или, назовем,
экспериментальное П., изучает, путем главным образом опытов, такие
природные свойства почвы, которые имеют ближайшее отношение к
произрастанию растений, почти не затрагивая вопросов генезиса почв, их
географии и т. п. Особенного развития генетическое П. достигло в России,
благодаря. главным образом, работам Докучаева и его учеников и тому
обстоятельству, что Россия, в значительной части; выстлана нетронутым и
более или менее мощным почвенным покровом, представляющим прекрасный
объект для изучения. В последнее время работами проф. Гильгарда и др.
изучение почв подвинулось и в Сев. Америке. Родина экспериментального П.
- западная Европа. Здесь оно достигло чрезвычайных успехов, благодаря
трудам многих опытных сельскохозяйственных и лесных станций, из которых
наиболее замечательны мюнхенская (Вольни), монцельеская (Грандо),
цюрихская (Бюлер), эберсвальдская и др. "Forschungen auf dem Gebiete der
Agriculturphysik" (вышло 20 томов) проф. Вольни представляют неоценимый
материал для познания внутренних, главным образом физических, свойств
почв и почвообразных смесей. Значительного развития достигло П.,
особенно в смысле географического изучения почв. в Бельгии, Венгрии
(проф. Bockh) и Японии (Феска), где при центральных геологических
комитетах учреждены особые отделения, с лабораториями, для почвенных
съемок. У нас, в России, наиболее выдающимся представителем
экспериментального П. был проф. Костычев.
Впервые русские почвы начинают привлекать к себе внимание ученых и
путешественников еще с конца прошлого столетия. Однако, почти до 1850х
гг. сведения о почвах (главным образом, о черноземе) носят отрывочный
характер, с заключениями научно малообоснованными. Таковы работы Афонина
(1771), Гюльденштедта (1787), Шторха (1795), Зуева (1787), Палласа..
Севергина (1803), Германа (1836 - 7), Эверсмана (1840), Гюо (1842),
Мурчисона (1842 - 45), Черняева (1845), Эйхвальда (1850), Петцгольда
(1851), Борисяка (1802), Вангенгейма фон Квален (1853), Пахта (1856),
Людвига (1862), Романовского (1863) и др. Лишь в самом конце тридцатых
годов министерство государственных имуществ начинает систематически
собирать сведения о почвах всей России через подведомственных ему
местных чиновников. В 1851 г. под редакцией Веселовского (ныне
академика), издана на основании этих материалов, первая общая почвенная
карта России. Эта карта переиздана была в 1852 и 1857 гг. без
существенных изменений, и в 1869, - с значительными изменениями,
введенными редактором этой карты, Вильсоном, на основании трудов
кадастровых комиссий и новейших литературных данных. Наконец, последняя
почвенная карта России, изданная в 1879 г., была составлена Чаславским
по совершенно новым источникам, из которых главное место занимали
рукописные почвенные карты, затребованные от управляющих
государственными имуществами. Последняя карта особенно ценна потому, что
в нее впервые вошли данные научные, напр., карта черноземной полосы
России Рупрехта. Вообще, появление в 1866 г. работы академика Рупрехта
("Геоботанические исследования о черноземе") следует считать эрой
русского научного П. Вместе с несколькими позднейшими исследованиями
Менделеева, Ильенкова, Леваковского и др., сочинение Рупрехта может быть
названо фундаментом почвенной науки. Но возведение самого здания,
бесспорно, принадлежит проф. Докучаеву и его многочисленным ученикам.
Нет почти ни одного вопроса в П., который не имел бы своего
исследователя в докучаевской школе. Вот перечень главнейших моментов в
деятельности почвоведов докучаевской школы; появление сочинения "Русский
чернозем" (1883); почвенно-геологическое исследование Нижегородской губ.
(1882 - 86); подобное же исследование Полтавской губ. (1887 - 91);
издание (с 1885), под редакцией дроф. Советова и Докучаева, "Материалов
по изучению русских почв" (вышло 11 выпусков); учреждение (1888)
постоянной почвенной комиссии при Имп. вольн. экон. обществе и издание
"Трудов" ее (вышло 3 тома); почвенногеологические исследования имений
Энгельгарда, Бильдерлинга, Толстого, кн. Воронцова, Нарышкина и др.
(1888 - 97); снаряжение (1892) лесным департаментом степной экспедиции и
издание "Трудов" ее (вышло 18 выпусков); учреждение почвенного бюро при
ученом комитете министерства земледелия (1894); учреждение кафедры
научного П. в Ново-александрийском сельскохозяйственном институте
(1894); составление общей почвенной карты Poccии (печатается) и мн. др.
Помимо указанной школы почвоведов, в развитии русского П. принимают
большое участие и др. русские научные силы. В области химического
изучения почв выделились труды проф. К. Шмидта, Костычева, Густавсона,
Томса и др.; в области геоботаники - Коржинский, Костычев; по изучению
геофизики - Измаильский. Близнин и др.; по почвенно-съемочным -
Ризположенский, Гордягин; по общим вопросам П. - Энгельгардт, Никитин и
др. В течение семидесятых годов в литературе мы находим 10 - 20 работ по
П. ежегодно, в восьмидесятые - число их возрастает до 50, а в текущее
десятилетие почвенным вопросам посвящается более 100 работ в год. По
примеру земств нижегородского и полтавского, многие земства (казанское,
псковское, саратовское, владимирское, самарское, тульское, старобельское
и др.) предпринимают почвенные исследования. В настоящее время поднят
вопрос об учреждении кафедр П. при университетах и центрального -
почвенного комитета.
П. Отоцкий Почки (болезни их). - 1) Воспаление П. 2) Из врожденных
аномалий имеют значение солитарная и подковообразная П. Иногда у
совершенно здоровых людей оказывается только одна П., обыкновенно
большей величины, чем нормальная (компенсаторная гипертрофия).
Распознать это при жизни, к сожалению, почти нет возможности, между тем
это иногда было бы крайне важно; прежде чем решиться на оперативное
удаление больной П., надо быть уверенным, что у больного имеется другая
П. Подковообразная П. происходит вследствие внутриутробного сращения
нижних концов П. между собой; обыкновенно такая П. лежит в тоже время
ниже нормальной. Весьма нередко в такой П. наблюдаются и другие
аномалии, напр. отхождение почечных артерий от art. iliaca, а не от
аорты, вместо двух мочеточников может быть один или три четыре и т. д.
Весьма нередко в такой П.. развивается нефрит. Подвижная или блуждающая
П. образуется вследствие ослабления связок внутрибрюшного давления,
удерживающих П. на своем месте. Поэтому подвижность П. развивается
нередко у людей полных, внезапно похудевших и потерявших свой брюшной
жир, у женщин после родов и быстрого опорожнения матки, после удаления
больших опухолей брюшной полости (кисть яичника, фибромием). Наоборот
расстройства, причиняемые подвижной П., нередко уменьшаются, если
больная располнеет или забеременеет. У многих людей подвижная П. не
вызывает никаких расстройств, у других бывают коликообразные боли,
тягостное ощущение подвижного тела в животе, тошнота, рвота,
расстройства пищеварения, иногда психическое угнетение. Больной должен
носить соответствующий бандаж для поддержания П.; иногда приходится
прибегнуть к оперативному прикреплению П.. - Опухоли П. (саркомы и раки)
встречаются преимущественно у детей (до10 лет) и после 50 лет. Иногда
они бывают врожденные. 0ни обыкновенно прощупываются через брюшные
покровы, быстро растут, сопровождаются болями, отделением кровавой мочи
и истощением больного. Лечение возможно только оперативное, но и то лишь
в редких случаях. Кистовидное перерождение П. бывает врожденное или
приобретенное во второй половине жизни. При этом П. бывает вся насквозь
пронизана множеством полостей, с тонкими просвечивающими станками,
наполненными прозрачной жидкостью. Клинические явления большей частью
соответствуют хроническому интерстициальному нефриту. Бугорчатка П.
может быть либо частью общей бугорчатки, либо самостоятельным
заболеванием П. и мочеполового аппарата. В последнем случае П. может
превратиться в мешок. наполненный гноем и казеозным распадом; такой же
гной и распад наблюдается в моче, нередко вместе с туберкулезными
бациллами. Лечение возможно только оперативное (удаление П.), и то лишь
в тех случаях, где можно исключить заболевание другой П., пузыря и
других. частей мочеполового аппарата. - Амилоидное перерождение П.
всегда бывает двустороннее и зависит от тех же причин, что и амилоидное
перерождено вообще. Самостоятельного клинического значения оно не имеет.
Паранефритом называется гнойное воспаление клетчатки, окружающей П. Оно
сопровождается лихорадкой, болями и припухлостью в области П., особенно
сзади, со стороны поясницы; иногда гной прокладывает себе дорогу в
почечную лоханку и появляется в моче. Лечение должно заключаться в
вскрытии и опорожнении гнойника через разрез. Л.
Пошлины (вообще) - источники государственных доходов, занимающие
среднее место между налогами и частно-хозяйственными доходами. С
последними П. имеют то общее, что они уплачиваются не всеми гражданами
вообще (как налоги), а лишь лицами, приходящими в известное
соприкосновение с государством, по поводу каких-либо особых отношений к
нему или между собою. Некоторые П. носят характер платы за услуги
государственных учреждений, и в этом отношении они наиболее схожи с
частно-хозяйственными источниками дохода; различие заключается в том,
что услуги, оплачиваемые П., не носят материального характера (как напр.
почтовая или телеграфная корреспонденция, пользование шоссейными или
железными дорогами и т. д.). Некоторые финансисты причисляют к П.
почтовые, телеграфные, дорожные и т. п. сборы; но это едва ли правильно,
так как почта, телеграф, пути сообщения и т. п. скорее должны быть
относимы к механическим источникам дохода (регалиям и государственным
имуществам). Однако, в нашем законодательстве именуются пошлинами
шоссейные сборы, налоги на жел-дор. пассажирские билеты и грузы большой
скорости и вообще многие сборы, в сущности ничем не отличающиеся от
налогов (напр. таможенные сборы, гильдейские П.). Наименование таких
платежей пошлинами не находит себе никакого научного оправдания и может
быть объяснено только историческим происхождением сборов и особенным
значением слова П. в русском языке, в котором оно прежде означало
издавна установившиеся платежи "по П.", т. е. "по старине". В
историческом своем развитии многие из современных П., носящие характер
налогов, прежде действительно имели характер платы за особые услуги со
стороны государства или других лиц и учреждений. П. вообще возникали
раньше налогов, в те отдаленные времена, когда слабая государственная
власть не решалась обращаться к своим подданным с прямым требованием
уплаты налогов. Происхождение большинства П. относится к средневековой
феодальной эпохе. Желая получить средства для покрытия государственных
расходов, правительства того времени должны были мотивировать свои
требования в большинстве случаев действительно исходившие из услуг,
которые оказывало государство. Такова была одна из древнейших П. -
судебная, сохраняющая этот характер больше других и до настоящего
времени. Точно также давно развились П. за передвижение, как плата за
пользование путями сообщения; отчасти в связи с ними состояли таможенные
П, как плата за пользование портами, гаванями и другими местами для
торговли товарами. Торговля и промыслы рассматривались, притом, как
особо разрешаемое государством занятие, за что, как напр. за
принадлежность к цехам и гильдиям, приходилось платить деньги.
Сопоставляя вышеуказанные черты сходства и отличия П. с налогами и
механическими доходами, можно дать следующее определение пошлины: это -
обязательные платежи граждан, падающие лишь на некоторых лиц, их
действия и имущества и потому не имеющие такого всеобщего значения, как
налоги, которые уплачиваются совершенно независимо от соотношения их
величины со стоимостью получаемых от государства услуг. П. можно
разделить на две главные группы: 1) носящие в большей или меньшей
степени характер платы за услуги и 2) приближающиеся более к типу
налогов. К первой категории относятся такие пошлины, как крепостные,
явочные, гербовые, вексельные, судебные, за передвижение, за клеймение
изделий, мер и весов, за привилегии и патенты, за пожалование званий,
титулов, орденов, за повышение окладов содержания и т. п. Ко второй
категории относятся П. с наследств и безмездного перехода имуществ, с
пассажирских билетов и грузов большой скорости, со страхуемых от огня
имуществ, с паспортов и др. В П. первой категории сохраняется большее
или меньшее соответствие между размером П. и стоимостью оказываемой
услуги (ценой крепостного акта, суммой векселя, ценностью иска), хотя
многие гербовые П. взимаются в случаях, где нет на лицо никакой денежной
ценности и характер услуги со стороны государства весьма сомнителен. В
переходных формах ко второй категории П. общим признаком служит
известный особый момент взимания - пользование случаем обнаружения
ценности имущества. Это особенно заметно в П. со страхуемых имуществ.
Страхование есть акт предусмотрительности со стороны владельцев частных
имуществ, гарантирующий их от возможных убытков; такая
предусмотрительность должна быть поощряема государством, иногда даже
прямо принуждающим к ней граждан (например, земское обязательное от огня
страхование). Этому противоречит обложение добровольного страхования
особой П., т. е. в данном случае просто налогом. Объяснением его может
служить только факт ясного обнаружения ценности страхуемого имущества,
которым государство стремится воспользоваться, нередко тормозя страховою
П. развитие страхового дела. Тоже самое можно сказать и о П. с
пассажирских билетов: сама по себе стоимость билета уже выражает собою
плату за пользование средствами сообщения, включающую в себе, в
большинстве случаев, некоторую прибыль и потому являющуюся
частно-хозяйственным источником дохода. Государственный сбор с тех же
билетов представляет собою налог, близкий к П. лишь тем, что он
уплачивается только пользующимися железными дорогами (все равно,
частными или казенными). Возвышая стоимость проезда, П. эта может
приводить к сокращению пользования железными дорогами, что опять таки
нежелательно. Не смотря на указанные недостатки, у этого вида П. есть
горячие приверженцы, которые выставляют следующие общие доводы в их
пользу или следующие их достоинства, частью фискального, частью
практического характера. Момент взимания П. очень удобен, так как
плательщик П.. совершая оплачиваемое ими действие, напр. тот или другой
акт, получая наследство и т. д., имеет в это время платежную
способность. Для взимания П., далее, не требуется особого персонала
сборщиков, а следовательно и специального расхода по взиманию П. : они,
взимаются теми же лицами, которые свидетельствуют или совершают
какие-либо акты или другие действия. Размер П., при этом, легко
определяется при помощи заранее составленных тарифов, табелей,
расписаний и т. п. Плательщики П. как бы сами заинтересованы в их
уплате, ибо без этого не может состояться сделка, акт. получение
наследств и т. п.; недоимки, поэтому, тут менее возможны, чем при
налогах. Соображения эти справедливы только отчасти; так например, они
применимы к получению наследств, потому что это есть несомненное
приобретение новых ценностей. И тут, однако, уплата П. может быть
затруднена невозможностью реализовать хотя бы часть ценности имуществ,
особенно при разделе наследства. Далее, к числу прямых недостатков П.
следует отнести их неравномерность и то, что они далеко не всегда
соразмеряются с имуществами и доходами плательщиков. Это особенно
заметно в судебных П., ложащихся не одинаковым бременем на неодинаково
состоятельные тяжущиеся стороны; всякая тяжба, при том, сопряжена с
риском проигрыша. Неравномерны даже чисто имущественные П. - напр.
крепостные: имущества, чаще переходящие из рук в руки, несут
значительные уплаты, от которых свободны имущества, остающиеся в одних и
тех же руках. Главным недостатком большинства П. следует признать тот,
что они вообще уплачиваются с капитальной стоимости имуществ, а не с
доставляемого ими дохода, который является естественным и разумным
основанием обложения налогами, особенно прямыми. Из сопоставления
указанных достоинств и недостатков П. можно сделать тот. заключительный
общий вывод, что они не должны играть существенной роли в составе
источников государственного дохода, а могут существовать лишь в качестве
источника дополнительного. Фактически П. и являются именно таким
дополнительным источником в большинстве бюджетов современных государств,
играя сравнительно большую роль там, где значительнее и живее
гражданский оборот, как напр. в большинстве западноевропейских
государств ;в сравнении с Россией. В России П. доставляют в настоящее
время около 70 миллионов. руб., в том числе около 30 миллионов.
гербовых, судебных и канцелярских П., около 18 миллионов. с переходящих
имуществ, около 10 миллионов. с железнодорожных пассажиров и грузов
большой скорости, около 3 миллионов. с застрахованных от огня имуществ в
около 7 миллионов все остальные П.
В. Яроцкий.
Праведники или праведные - на. церковном языке название святых,
пребывавших в мире не в отшельничестве или монашестве, а в обычных
условиях семейной и общественной жизни, и в частности святых
ветхозаветных, напр. "праведный Ной", "праведные Симеон и Анна",
"праведный Иов многострадальный" и пр. П. называются также лица, местно
чтимые как святые, но еще не канонизованные церковью.
Правительство. - I. В абсолютных западно-европейских монархиях
старого режима все без исключения функции государственной власти, как бы
они ни были разнообразны по своему содержанию, имели одну и туже
юридическую природу: все они являлись выражением неограниченной воли
монарха. Именно потому, что старый режим отчасти не знал характерных
признаков, которыми в настоящее время отличаются друг от друга
законодательная, правительственная и судебная власть, отчасти считал их
несущественными, он мог всю совокупность государственной деятельности,
как вполне однородной, подводить под одну категорию, называть одним
именем. В государствах старого режима правительство издает законы,
правит страною, творит суд. Правительство - это монарх. В руках монарха
сосредоточиваются все нити государственного управления. Конечно,
вследствие ограниченности человеческих сил, монарх фактически не в
состоянии непосредственно и лично осуществлять всех функций
государственной власти. По общему правилу, он оставляет за собою
наиболее важные из них; менее важные он передает для исполнения своим
помощникам и слугам, которые творят или, по крайней мере, должны творить
его волю. Тем не менее, даже самый маловажный вопрос может быть разрешен
непосредственно монархом, если последний, по той или иной причине, им
заинтересован. Немецкие публицисты старого режима классифицировали
совокупность актов государственной власти по их объектам: так, они
различали международное, военное, финансовое, полицейское и т. п.
верховенство. В понятие каждого верховенства входило как издание общих и
абстрактных норм, так и совершено индивидуальных и конкретных
правительственных действий, касающихся определенного объекта. Такая
классификация, очевидно, была возможна только при игнорировании
коренного различия между законодательной и правительственной властью.
Понятие закона, как абстрактной нормы, было известно и старому режиму;
но в широкой сфере правительственной деятельности, т. е. за пределами
гражданского и уголовного права, закон не создавал ни субъективных
прав., ни объективного права: он являлся технической или политической,
но отнюдь не юридической нормой. В каждом отдельном случае, когда общая
норма, по той или иной причине, стесняла П., последнее могло заменить ее
индивидуальным распоряжением, изданным ad hoc. Таким образом, закон не
ограничивал правительственной власти, не налагал на нее никаких
обязанностей в отношении к подданному, не признавал за подданным никаких
прав в отношении к власти. Закон, как абстрактное веление верховной
власти, обращался не к подданным, я к подчиненным властям; далеко не
всегда даже он был публикуем во всеобщее сведение. Все управление старой
Франции покоилось на не обнародованных инструкциях, который король давал
своим интендантам. Закон регламентировал обязанности подчиненных властей
в отношении к монарху, определял их служебную компетенцию, объем
предоставленной им публичной власти. Он устанавливал внутренний
распорядок управления, и только посредственно, определяя деятельность
властей, определял обязанности подданных. Превышая власть, орган
подчиненного управления нарушал свои обязанности в отношении к верховной
власти; но никаких обязанностей в отношении к подданному он не нарушал,
потому что подданный не имел никаких прав в отношении к нему. Поскольку
государство не выступало как фиск, т. е. как лицо гражданского права, у
подданного имелось одно только средство защиты против незаконных
действий правительственной власти - жалоба по начальству, а не судебный
иск. Таким образом при старом режиме, пока законодательная и
правительственная, власть были нераздельно слиты друг с другом,
публичное право было лишь евфемистическим названием той области
государственной жизни, которая, в отличие от гражданского в уголовного
права, находилась за пределами права вообще. Публичное право старого
режима - политика, а не право. Необходимо, однако, заметить, что принцип
нераздельности власти не был вполне осуществлен и абсолютной монархией
старого режима. И здесь, не смотря на возможность авторитетных велений
(Machtspruche) со стороны верховной власти, судебная власть, отчасти
благодаря историческим традициям, отчасти благодаря политической
необходимости, умела дифференцироваться, отделиться от верховной власти,
приобрести подзаконный характер. Самый факт существования множества
чрезвычайных судилищ, создаваемых ad hoc для (определенной категории
дел, а иногда и для определенного дела, неопровержимо доказывает
относительную независимость обыкновенных судов. К концу XVIII века
непосредственное участие верховной власти в отправлении правосудия
становится все более и более редким. Так напр., в Пруссии король Фридрих
Вильгельм 1 уже в 1739 г. грозил повесить без пощады, рядом с собакой,
каждого, кто посмеет обращаться к нему с жалобой на решенное судами
дело. Рескриптом 22 октября 1752 г. Фридрих Великий объявляет, что он не
намерен непосредственно вмешиваться в отправление правосудия, так как
желает, чтобы все совершалось сообразно с правом и законами страны,
которым он сам готов подчиниться в своем собственном деле.
Правительственное распоряжение 1772 г. объявляет, как "первое основание
судебного устройства", что никакое дело, решенное судом в последней
инстанции, не может быть рассматриваемо и перевершаемо вновь. Отделение
судебной функции от законодательной явилось, таким образом, результатом
естественного развития политической жизни; уже по одному этому
несправедливо считать теорию разделения властей абстрактным измышлением
рационализма, неприменимым к действительной жизни. Уже Генрих Кокцей, в
конце XVII в., провозгласив начало: "Princeps ex plenitudine potestatis
jus quaesitum siubditis auferre non potest", - тем самым признал, в
сущности, разделение властей. Если в отношении к судебной власти
практика предшествовала теории, то в отношении к правительственной
власти, наоборот, теория предшествовала практике. Только благодаря
великим завоеваниям рационализма оказалось возможным отделение
правительственной власти от законодательной, или, другими словами,
возникновение правового государства наших дней.
II. Две идеи лежат в основании политической философии XVIII века:
первая определяет форму, вторая - содержание П. власти. Первая известна
под именем теории разделения властей; вторая - под именем теории
правового государства (в первоначальном, индивидуалистическом смысле
этого слова). Чтобы выяснить юридическую природу правительственной
власти, ее значение и роль в современном государстве, необходимо
остановиться на вышеупомянутых двух теориях. Родоначальником теории
разделения властей является Монтескье. Он впервые категорично указал на
опасность, которая грозит свободе от соединения законодательной,
исполнительной и судебной власти в одних и тех же руках. Если
законодательная и исполнительная власть, говорит он, "нераздельны друг
от друга, в государстве нет свободы, потому что монарх или собрание
могут создавать тиранические законы, чтобы их тиранически исполнять.
Точно так же не может быть свободы, если судебная власть не отделена от
законодательной или исполнительной, ибо в первом случае судья будет
законодателем, во втором он будет иметь силу притеснителя. Все погибло,
если эти три власти соединены в руках одного и того же лица,
аристократического собрания или народа". Теорию разделения властей
Монтескье сближает с теорией координации или уравновешивания их. Чтобы
учредить умеренное правление, необходимо урегулировать власти,
прибавить, так сказать, гирю к одной для того, чтобы она уравновешивала
другую. Власти должны быть равносильны: они должны взаимно останавливать
друг друга и либо действовать согласно, либо пребывать в равновесии, т.
е. бездействовать вовсе. Не подлежит, однако, никакому сомнению, что
разделение властей, понимаемое как их уравновешение, находится в прямом
противоречии с принципом единства государственной власти; именно потому
немецкая публицистика, в лице своих корифеев - Роберта Моля, Лоренца
Штейна, Лабанда и др. - высказалась так решительно и безусловно против
теории Монтескье. Если государственная власть едина, в таком случае в
государстве необходимо должна существовать верховная власть, воля
которой, именуемая законом, определяет организацию и деятельность всех
остальных властей и является самоопределением государства. Правильно
понимаемое разделение властей ничего общего с разделением власти не
имеет. Чтобы избежать недоразумений, лучше говорить, как это и делает
сам Монтескье, не о разделении, а только о распределении (distribution)
трех властей, т. е. трех функций одной и той же власти. Теория
разделения властей - или, точнее, распределения функций власти - требует
отделения правительственной и судебной власти от законодательной не для
того, чтобы поставить их рядом с нею, а для того, чтобы их подчинить ей;
она требует подзаконности правительственной и судебной власти. В этом
своем значении рассматриваемая теория является основным началом,
краеугольным камнем западноевропейского конституционализма. В ней
заключается ключ к пониманию характера и природы правительственной
власти в правовом государстве. По учению Монтескье, в Англии
законодательная власть принадлежит парламенту, т. е. палате пэров и
палате общин, исполнительная - королю, судебная - постоянному учреждению
не принадлежит вовсе, а выполняется коллегией присяжных, выбираемых из
среды народа, таким образом, по мнению Монтескье, монарх является главой
одной лишь исполнительной власти. Если бы монарх принимал участие в
законодательстве по праву законодательствовать (par la faculte de
statuer), в государстве не было бы свободы. Но, с другой стороны,
монарху должно быть предоставлено право останавливать решения
законодательной власти, потому что иначе она стала бы деспотической и
могла бы лишить короля его прерогатив. Монарх стоит вне законодательной
власти; его участие в законодательстве имеет чисто отрицательный
характер: оно выражается в так называемом. veto. Закон создается
законодательным корпусом, но монарх, подобно римским трибунам, может
наложить свое veto, умертвить уже живой закон. Политическая теория
Руссо, во многих отношениях отличная от теории Монтескье, сходится с нею
во взгляде на короля, как на исполнителя, слугу законодательной власти,
при чем органом ее является не парламент, а весь народ. Всякое законное
правительство, говорит Руссо, должно быть республиканским;
следовательно, и монархия есть не что иное, как республика ("Contrat
soc.", гл. 6, кн. II). В первую эпоху континентального
конституционализма воззрение на короля, как на главу исполнительной
сласти, пользуется всеобщим признанием (Сийэс, Неккер, Мирабо и мн.
др.). Народное собрание, говорит Сийэс - "голова; король - руки. Разве
советуется когда-нибудь голова с руками"? Теория Монтескье и Руссо
переходит во французскую конституцию 1791 г. и другие, которым она
послужила образцом (польская 1791 г., испанская 1813 г., сицилийская
1820 г. и др.). Она популяризируется Делольмом и Блекстоном переносится
в Англию. До настоящего времени она является безусловно господствующей
как во французской, так и в английской литературе. Так напр., по словам
Батби, конституционный король - не что иное, как наследственный
президент, президент республики - не что иное, как временный
конституционный король. Новейший труд англичанина Энсона:
"Конституционное право и обычай" распадается на две части, из которых
первая посвящена парламенту, как законодательной, а вторая - короне, как
исполнительной власти. Между тем, не подлежит никакому сомнению, что
так. понимаемое разделение властей стоит в прямом противоречии с
монархическим принципом, с природой конституционной монархии. Основные
институты монархии - наследственный и пожизненный характер монархической
власти, безответственность монарха, права и преимущества его - имеют
основание и смысл лишь в том предположении, что монарх является главою
не только исполнительной, но и законодательной, т. е. верховной власти.
Над ним нет высшей власти, и потому он безответствен: summa sedes a
nemine judicatur. Он воплощает в своем лице величество и силу
государства, и потому его трон обставлен великолепием и блеском.
Наоборот, если монарх только орган исполнительной власти, если он рука,
покорно исполняющая волю головы, т. е. законодательной власти -
указанные институты монархической власти теряют свой raison d'etre. Эти
институты, выкованные для короля господина, не по плечу королю слуге,
как тяжелые доспехи рыцаря не по плечу его оруженосцу. Пожизненный,
наследственный и безответственный характер подчиненной, исполнительной
власти представляется настолько же бессмысленным в теории, насколько
невозможным на практике. Радикальная публицистика времен французской
революции не замедлила сделать этот логически необходимый вывод из
теорий Монтескье и Руссо. Французская конституция 1793 г.; отменившая
вовсе королевскую власть, явилась прямым следствием тех теорий, которые,
признавая органом верховной власти народ или парламент, отводят королю
подчиненную, исключительную роль. - По современным конституциям - за
очень немногими исключениями, - король является органом не только
исполнительной, но и законодательной власти. Ему, наряду с палатами,
принадлежит право законодательной инициативы; в лице своих министров он
участвует в обсуждении законов; принятый парламентом закон
представляется ему на утверждение. Власть монарха заключается не в том,
что он может отвергнуть закон, который ему не угоден, а в том, что он
может возвести угодный ему законопроект в закон. Монарху принадлежит не
veto, a placet. Санкция
- конститутивный элемент закона; она не привходит извне к уже
готовому закону - она создает закон. Такое понимание королевской власти,
при существовании в государстве конституционных учреждений, нисколько не
противоречит принципу <распределения функций государственной власти",
ибо "король в парламенте", как глава законодательной власти, юридически
отличен от "короля в кабинете", как главы исполнительной власти.
Благодаря принципу ответственности министров, "король в кабинете" так же
подчинен "королю в парламенте", как в республике президент -
законодательному собранию. Итак, истинное содержание теории разделения
властей может быть формулировано следующим образом. Подобно судебной,
правительственная власть, чтобы стать подзаконной, должна быть отделена
от законодательной. В конституционной монархии разделение властей
обеспечивается тем, что монарх, как глава законодательной власти, связан
необходимостью соглашения с парламентом, а как глава власти
исполнительной - ограничен ответственностью пред парламентом своих
министров.
III. Переходим ко второй теории, определяющей содержание
правительственной деятельности - к теории правового государства.
Политическая доктрина французской революции не знает правительственной
власти. Монтескье и Руссо говорят об исполнительной власти, все
назначение которой исчерпывается пассивным исполнением велений
законодателя. Как о специальном содержании исполнительной власти,
Монтескье, вслед за Локком, упоминает только о международном управлении.
Руссо не делает и этой оговорки. Отношение исполнительной власти к
законодательной он сравнивает с отношением ног к желанию идти. Доктрина
Монтескье и Руссо, явившаяся естественной реакцией против
правительственной опеки полицейского государства, нашла благодарную
почву для своего развития в Германии. Кант, Вильг. Гумбольдт, Фихте и
др. создают теорию так называемого правового государства - государства
жандарма (по выражению Лавеле), деятельность которого заключается
исключительно и только в охранении закона. В таком государстве
правительственной власти нет и не может быть места. Всякая
административная деятельность, направленная на поднятие материального и
духовного благосостояния отдельных лиц, осуждается во имя индивидуальной
независимости и свободы. Теоретики "правового" государства знают одну
только исполнительную власть, являющуюся не подданным, а слугою закона.
Такое понимание правового государства безусловно отвергнуто современной
наукой. Индивидуалистическая теории XVIII в. и начала ХIХ-го отжили свое
время. Никто не сомневается теперь в том, что решение многочисленных
социальных проблем невозможно без активного участия государства.
Прогрессивное развитие общественной жизни необходимо влечет за собою
умножение государственных функций. Адольф Вагнер, например, прямо
говорит о законе прогрессивного расширения государственной деятельности
("das Gesetz der wachsenden Ausdehnung der Staatsthatigkeit"). Именно в
виду такого расширения становится все более и более очевидной полная
невозможность ограничить правительственную деятельность единственной
функцией пассивного исполнения закона. Бесконечное множество меняющихся
государственных интересов не может быть охвачено организованной системой
устойчивых законодательных норм. Закон, по самой природе своей, имеет
общий характер; текущие явления государственной жизни сплошь и рядом
бывают настолько индивидуальны, что не допускают законодательной
регламентации, не могут быть подведены под общую норму. Конечно,
законодательная норма. всегда и необходимо предусматривает будущее; но
явления государственной жизни слишком разнообразны и нередко слишком
случайны, чтобы их можно было вполне и исчерпывающим образом
предусмотреть и регламентировать. Подобно тому, как каждый из нас не
может предусмотреть всех случаев жизни, наперед установить для них общие
правила, и затем уже действовать механически, сообразуясь с ними -
государство не может ограничиться законодательным установлением норм и
затем их механическими, пассивным исполнением. Правительственная
деятельность не исчерпывается исполнением закона. П. свободно
осуществляет интересы государства, свободно правит государством,
оставаясь в пределах закона. Закон отнюдь не всегда предписывает
содержание, не всегда определяет цели правительственной деятельности; но
правительственная власть, подобно индивиду. осуществляя свои, хотя бы и
свободно поставленные цели, должна оставаться в пределах закона, не
имеет права нарушать законодательные нормы. И теперь еще
правительственная власть иногда называется исполнительной, но этому
названию дается совершенно иное значение: правительственная власть
признается исполнительницей не только законов, но вообще задач
государственной жизни. Всякая попытка определить исчерпывающим образом
содержание правительственной деятельности должна быть признана
невозможной: содержание правительственной деятельности, как и
законодательной, дается текущими, меняющимися в пространстве и времени
целями государства. Не правовое содержание; а правовая форма
характеризует правительственную власть в правовом государстве. В
настоящее время не то государство называется правовым, в котором
правительственная власть ограничивается исполнением законов; наоборот,
функции правительственной власти могут быть весьма многочисленны и
разнообразны. Но, осуществляя свои функции, правительственная власть в
правовом государстве остается в пределах закона: она исполняет
обязанности, налагаемые на нее законом, и уважает права, предоставляемые
законом гражданину. Правовым называется государство, которое признает
обязательными для себя, как правительства, создаваемые им же, как
законодателем, юридические нормы.
IV. После всего вышеизложенного, не трудно ответить на вопрос: что
такое П.? В современном правовом государстве дифференцировались
различные функции единой, по своей природе, государственной власти:
законодательство, правительство, суд. Моментом, характеризующим каждую
из этих функций, равно как отличие их друг от друга, необходимо признать
их отношение к закону. Законодательная власть является выражением
верховной в государстве воли; как таковая, она стоит над законом, потому
что она творит закон. Закон есть безответственный и свободный волевой
акт государства. Общим признаком, характеризующим правительственную и
судебную власть, в отличие от законодательной, является их
подзаконность, но отношение правительственной и судебной власти к закону
- различно. Судебная власть охраняет существующий правопорядок;
ненарушимость закона является исключительной целью судебной
деятельности; ее содержание исчерпывается подведением частных явлений
под общую норму. Как всякая логическая операция, судебная деятельность
несвободна. Право не только ограничивает негативно судебную власть - оно
позитивно определяет ее содержание и цель. Наоборот, правительственная
власть осуществляет многочисленные и разнообразные задачи государства,
которые не могут быть исчислены и определены наперед. К действующему
праву правительственная власть относится совершенно также, как отдельный
индивид; поскольку закон предписывает ей определенное действие, она
исполняет закон; в остальном она действует свободно, оставаясь в
границах, установленных правом. Поддержание правопорядка, которое для
судебной власти является самоцелью, для правительственной является
только средством к осуществлению свободно избираемых целей. Движущим
началом, принципом судебной деятельности служит законность,
правительственной - целесообразность. Законодательная власть стоит над
законом; судебная власть существует для исполнения закона;
правительственная власть действует в пределах закона. Правительством мы
называем государственную власть, свободно осуществляющую интересы
государства в пределах, ей отмежеванных правом. Из установленного таким
образом понятия правительственной власти могут быть сделаны следующие
выводы: 1) государство, в лице правительственной власти, подчиняясь в
своей деятельности закону, является не субъектом власти, а правовым
субъектом - субъектом обязанностей и прав. 2) Точно также правовым
субъектом является гражданин в отношении к государству, олицетворяемому
правительственною властью. Требованиям последней он может
противопоставить приобретенное им, на основании закона, субъективное
публичное право. Закон является источником не только публичных
обязанностей, но и публичных прав гражданина. Omnes legum servi sumus ut
liberi esse possimus (Цицерон). 3) Публичное право, как совокупность
норм, регулирующих правоотношения между индивидом и государством, точно
в таком же смысле является правом, как и гражданское право, регулирующее
взаимные правоотношения между индивидами. 4) Публичное право, как и
всякое другое, нуждается в судебной охране. Наряду с уголовной и
гражданской юстицией, в правовом государстве необходимо существует
административная юстиция; последняя, по самой своей природе, является
функцией судебной, а не административной власти. Установленное выше
понятие правительственной власти является таким образом, основным
началом, определяющим юридическую природу современного правового
государства. Ср. Otto Mayer, "Deutsches Verwaltungsrecht"; Sarwey,
"Allgemeines Verwaltungsrecht"; Laband, "Staatsrecht des deutschen
Reiches"; Jellinek, "Gesetz und Verordnung"; Aucoc, "Conferences sur
l'Administration et le Droit administratif"; SaintGirons, "Essai sur la
separation des pouvoirs"; Kopкунов, "Указ и Закон".
Вл. Гессен.
Православие - название христианского вероисповедания, к которому в
настоящее время принадлежат церкви русская, греческая, сербская,
черногорская, румынская, славянская в австрийских владениях, греческая и
сирская во владениях Typции (патриархаты константинопольский,
антиохийский, александрийский и иерусалимский), абессинская. Название П.
- orJodoxia - в первый раз встречается у христианских писателей II в.,
когда появляются первые формулы учения церкви христианской (между
прочим, у Климента Александрийского), и означает веру всей церкви, в
противоположность разномыслию еретиков - гетеродоксии (eterodoxia).
Позже слово П. означает совокупность догматов и установлений церкви, и
его критерием признается неизменное хранение учения И. Христа и
апостолов, как оно изложено в Св. Писании, Св. Предании и в древних
символах вселенской церкви. Название "orJodoxuV", "православная",
осталось за церковью восточною со времени отделения от ее церкви
западной, усвоившей себе название церкви кафолической. В общем,
нарицательном смысле названия "ортодоксия", "ортодоксальный" усвояются
ныне нередко и другими христианскими вероисповеданиями; например,
существует "ортодоксальное лютеранство", строго следующее вероучению
Лютера.
Склонность к отвлеченному мышлению о предметах высшего порядка,
способность к тонкому логическому анализу составляли прирожденные
свойства греческого народного гения. Отсюда понятно, почему греки скорее
и легче, чем другие народы, признали истинность христианства и
воспринимали его целостнее и глубже. Начиная со II в. в церковь
вступают, в постоянно увеличивающемся числе, люди образованные и
научные; с того же времени церковь заводит ученые школы, в которых
преподаются и мирские науки по образцу школ языческих. Между греками
христианами является масса ученых, для которых догматы веры христианской
заменили философемы античной философии и сделались предметом столь же
усердного изучения. Возникавшие, начиная еще с конца 1 в" ереси,
усиливавшиеся скомбинировать новоявившееся учение христианское то с
греческой философией, то с элементами разных восточных культов, вызвали
необычайную энергию мысли в богословах восточной церкви. В IV в. в
Византии богословием интересовалось все общество и даже простой народ,
на рынках и площадях рассуждавший о догматах, подобно тому, как прежде
на городских площадях спорили риторы и софисты. Пока догматы не были еще
формулированы в символах, для личного суждения существовал сравнительно
большой простор, что повело к появлению новых ересей. Тогда выступают на
сцену вселенские соборы (см.). Они не создавали новых верований, а лишь
выясняли и излагали в кратких и точных выражениях веру церкви, в том
виде, в каком она существовала изначала: они охраняли веру, которую
хранило и церковное общество, церковь в полном составе. Решающий голос
на соборах принадлежал епископам или уполномоченным ими заместителям, но
право совещательного голоса (jus consultationis) имели и клирики, и
простые миряне, особенно философы и богословы, которые даже принимали
участие в соборных прениях, предлагали возражения и помогали епископам
своими указаниями. "У нас - говорят восточные патриархи в послании к
папе Пию IX (1849 г.) - ни патриархи, ни соборы не могли ввести
что-нибудь новое, потому что хранитель благочестия у нас есть самое тело
церкви, т. е. народ церковный, который всегда желает содержать веру свою
неизменною и согласною с верою отцов своих". Таким образом православный
Восток соорудил величественное здание христианского вероучения. В 842
г., по случаю окончательного восстановления иконопочитания, составлен
был в Константинополе чин П, совершаемый ежегодно в неделю православия
(см. XX, 831). Анафематизмы этого чина и составляют формулу П., как веры
церкви (pistiV thV ekklhsiaV). До XI в. весь христианский мир составлял
одну церковь вселенскую. Церковь западная на вселенских соборах
принимала деятельное участие в охране древней веры церкви и в созидании
символического церковного учения; незначительные обрядовые и
канонические разности не отделяли ее от восточной. Лишь с XI в.
некоторые местные мнения западные - не литургические только, как учение
об опресноках, но и догматические, как учение о filioque, произвели
разделение церквей восточной и западной. В последующее время
своеобразное учение западной церкви о размерах и характере власти
римского епископа вызвало окончательный разрыв между церквами
православною и западною. Около времени разделения церквей в состав
православной церкви вошли новые народы - славянские, в том числе народ
русский. И на Руси были моменты столь же сильного устремления общества в
сторону богословия, как в Византии, в века соборов: во времена Иосифа
Волоцкого, позже - во времена Лихудов, в Москве и других городах, и в
домах, и на улицах, и во всех общественных местах, все рассуждали и
спорили о вопросах веры, в то время возбужденных ересями. "Со времени
установления чина П. в восточной церкви. говорит один русский богослов,
П. означает в сущности не что иное, как послушание или повиновение
церкви, в которой имеется все уже учение, потребное для христианина. как
сына церкви, так что в безусловном доверии к церкви православный
христианин находит окончательное успокоение духа в твердой вере в
безусловную истинность того, чего нельзя ему уже не признавать, как
истины, о чем более нет надобности рассуждать и нет возможности
сомневаться". Для ученого богословствования православная церковь
предоставляет своим членам широкий простор; но в своем символическом
учении она дает богослову точку опоры и масштаб, с которыми и
рекомендует сообразовать всякое религиозное рассуждение, во избежание
противоречия с "догматами", с "верою церкви". В этом смысле П. никого не
лишает права читать Библию (как лишает мирян этого права католичество).
чтобы извлекать из ее более подробные сведения о вере церкви; но оно
признает необходимым руководствоваться при этом истолковательными
творениями св. отцов церкви, отнюдь не оставляя понимания слова Божия на
личное разумение самого христианина, как это делает протестантство. П.
не возводит учения человеческого, не содержащегося в Св. Писании и
Предании, на степень учета богооткровенного, как это делается в папстве;
оно не выводит новых догматов из прежнего учения церкви чрез
умозаключение (как католическое filioque). не разделяет католического
мнения о выше человеческом достоинстве личности Богоматери
(католическое. учение о ее "непорочном зачатии"), не приписывает святым
сверх должных заслуг, тем более не усвояет божеской непогрешимости
человеку, хотя бы то был сам римский первосвященник; непогрешимою
признается лишь церковь в ее целом составе, насколько она выражает свое
учение посредством вселенских соборов. П. не признает чистилища, так как
учит, что удовлетворение правде Божией за грехи людей принесено уже
однажды навсегда страданиями и смертью Сына Божия. Принимая семь
таинств, П. "усвояет тем должное значение телесной нашей природе, как
составной части существа человека, освященной воплощением Сына Божия", и
в таинствах видит не знаки только благодати, но самую благодать; в
таинстве евхаристии видит истинное тело и истинную кровь Христовы, в
которые пресуществляются хлеб и вино. Благодать Божия, по учению П.,
действует в человеке, вопреки мнению реформатов, не неодолимо, а
согласно с его свободною волей; наши собственные добрые дела вменяются
нам в заслугу, хотя и не сами по себе, а в силу усвоения верным заслуг
Спасителя. Православные молятся святым, почившим, веруя в силу их молитв
пред Богом; почитают нетленные останки святых (мощи) и иконы. Не одобряя
католического учения о церковной власти, П. признает, однако, церковную
иерархию с ее благодатными дарованиями, и допускает значительную долю
участия в делах церкви со стороны мирян, в звании церковных старост,
членов церковных братств и приходских попечительств (см. А.С. Павлов,
"Об участии мирян в делах церкви", Казань, 1866). Нравоучение
православия также имеет существенные отличия от католичества и
протестантства. Оно не дает послабления греху и страсти, как католицизм
(в индульгенциях); оно отвергает протестантское учение об оправдании
одной верой, требуя от каждого христианина выражения веры в добрых
делах. В отношениях церкви к государству П. не желает ни властвовать над
ним, как католичество, ни подчиняться ему в своих внутренних делах, как
протестантство; оно стремится сохранить полную свободу деятельности,
оставляя прикосновенною самостоятельность государства в сфере его
власти, благословляя всякое его мероприятие, не противное учению церкви,
вообще действуя в духе мира и согласия, а в известных случаях принимая
от государства помощь и содействие. Два весьма важных вопроса являются
доселе нерешенными окончательно ни в символическом учении правосл.
церкви, ни в науке богословской. Во-первых - вопрос о вселенском соборе.
Митрополит московский Филарет (умер 1867 г.) думал, что собор вселенский
в настоящее время хотя и возможен, но не иначе, как под условием
предварительного воссоединения церквей восточной и западной. Гораздо
более распространено противоположное мнение, по которому православной
церкви присуща во всей полноте вся юрисдикция не только каноническая, но
и догматическая, какой она обладала от самого начала. Соборы русской
церкви, на которых присутствовали и восточные патриархи (напр.
московский собор 1666-67 г.) по справедливости могут быть названы
вселенскими (см. письмо А. С. Хомякова к редактору "L'union Chretienne",
во II т. его соч., о значении слов "кафолический" и "соборный"), Этого
не сделано только "по смиренномудрию" православной церкви, а отнюдь не
по признанию невозможности вселенского собора после разделения церквей
восточной и западной. Правда, во времена, следовавшие за семью
вселенскими соборами, внешние историч. условия православного Востока не
были благоприятны для процветания религиозной мысли и для созвания
вселенских соборов: одни из православных народов отживали, другие -
только что начинали тогда жить исторической жизнью. Тяжелые политические
обстоятельства, в каких доселе находится православный Восток, мало
оставляют ему и поныне возможности для деятельности религиозной мысли.
Тем не менее есть много новых фактов в истории П., свидетельствующих о
продолжающейся законоположительной деятельности церкви: таковы послания
восточных патриархов о вере православной, писанные в ответ на запросы
западных церквей и получившие символическое значение. Они решают многие
важные догматические вопросы учения церковного: о церкви, о божественном
промысле и предопределении (против реформатов), о Св. Писании и Св.
Предании и др. Послания эти составлены на соборах поместных, но одобрены
всеми восточными церквами. Другой важный вопрос, который является доселе
нерешенным ни в символическом учении православной церкви, ни в ее
научном богословии, относится к тому, как понимать с православной точки
зрения столь распространенное на Западе учение о развитии догматов.
Митрополит Филарет московский был против термина "развитие догматов", и
его авторитет сильно повлиял на наше богословие. "В некоторых ваших
студенческих сочинениях", писал он к Иннокентию, ректору киевской акд.,
в 1836 г., "говорят, что догматы развились в течение нескольких веков,
как будто их не преподали Иисус Христос, апостолы и священные книги, или
бросили тайно малое семечко. Соборы определяли догматы известные и
определением ограждали от лжеучений вновь возникающих, а не догматы
развивали вновь" ("Христ. Чтение", 1884). "После 1800 лет существования
христианской церкви дают для ее существования новый закон - закон
развития", писал он по поводу прошения англиканина Пальмера о
воссоединении его с православной церковью. Напомнив об анафеме, которой
подвергает апостол Павел даже ангела с небес, который благовестил бы
иначе, чем как благовествуется о вере Христовой в Священном Писании,
митр. Филарет говорил: "когда предлагают развитие догматов, то как бы
говорят апостолу: возьми назад свою анафему; мы должны необходимо
благовествовать паче, по новооткрытому закону развития. Дело
божественное хотят подчинить закону развития, взятого от дерева и травы!
И если хотят приложить к христианству дело развития, как не вспомнят,
что развитие имеет предел?" По мнению А. С. Хомякова, движение в области
догматического учения, бывшее в IV в. и выразившееся как в деятельности
вселенских соборов, так и в научно-богословских творениях отдельных
отцов церкви (Афанасия, Василия Вел., двух Григориев и др.).
представляется не развитием догматов, а аналитическим развитием
православной догматической терминологии, что вполне соответствует словам
Василия Вел. : "диалектика - ограда для догматов". В этом же смысле
выражается преосв. Филарет, архиеп. черниговский, в своем "Догматическ.
Богословии": "слово человеческое только постепенно дорастает до высоты
богооткровенных истин". Формулирование церковной веры в новых символах -
не в отмену предшествовавших, а для более полного выяснения догматов, в
меру духовной зрелости церковного общества и развития в нем потребностей
верующего разума - возможно и необходимо, но, с точки зрения П., не в
смысле спекулятивном, а в смысле генетического вывода догмата, на
сколько он может служить предметом логического восприятия. Догмат сам в
себе есть непосредственное учение И. Христа и апостолов и ближайшим
образом составляет предмет непосредственной веры; соборный символ, а
также вероизложение отцов церкви, авторизованные соборами, суть уже
формы развития догмата, облекаемого ими в логическую формулу. Еще более
понятие развитие догматов имеет в православии отношение к науке
богословия, исходная точка которой - априорная. С мнением, отрицающим
развитие догматов, не желающим видеть фактов такого развития даже в
символах соборов вселенских, трудно согласиться уже по тому одному, что
сам И Христос свое учение называет семенем (Лук. VIII, 11) и зерном
горчичным, которое малейше есть, егда же возрастет, более всех зелий
есть (Mф. XIII, 31). Догматы, по содержанию своему, суть "мысли ума
Божия" (слова преосв. Филарета черниговского). но они выражены словами
языка человеческого; воспринятые памятью и верою, они делаются, в
формулах соборов, удобоприемлемыми для разума и дают тот плод мног",
какой дает, в притче И Христа, зерно горчишно. В том и другом случае
один и тот же процесс - генетического развития. Предел этого развития
религиозного сознания и знания указан апостолом: оно должно продолжаться
до тех пор, когда все верующие достигнут в мужей совершенных, в меру
возраста исполнения Христова (Еф. VI, 13) и когда Бог будет всяческая во
всех. Символы соборов имеют значение непререкаемости; но они, по
справедливому замечанию Ф. Г. Тернера, не адекватны догматам, так как
излагают их лишь в меру понимания духовного развития верующих. Кроме
того, в рассуждениях соборных разного рода доказательства, сравнения и
т. п. не составляют учения символического, хотя и представляют собою
высокий авторитет. По словам проф. И. В. Чельцова, "они могут быть
правильны или неправильны, хотя то, что ими доказывается, не перестает
быть непогрешимым учением откровения. Откуда бы ни заимствовались эти
доказательства и кем бы ни излагались - отдельными лицами или соборами,
даже вселенскими - природа их всегда одна и та же, человеческая, а не
божественная, и представляет только известную степень доступного
человеку разумения богооткровенных истин веры". Заслуживает внимания
рассуждение о развитии догматов протоиерея А. В. Горского: "когда догмат
рассматривается как мысль божественная, сама в себе, он един и
неизменен, сам в себе полон, ясен, определен. Но когда он
рассматривается как божественная мысль, усваиваемая или усвоенная умом
человеческим, то его внешняя массивность необходимо с течением времени
возрастает. Он прилагается к различным отношениям человека, встречается
с теми или другими мыслями его, и, соприкасаясь, объясняет их и сам ими
объясняется; противоречия и возражения выводят его из спокойного
состояния, заставляют его проявить свою божественную энергию. Новые
открытия ума человеческого в области истины, постепенно возрастающая
опытность его, прибавляют ему новую ясность. В чем прежде можно было
сомневаться, то теперь становится несомненным, решенным. Каждый догмат
имеет свою сферу, которая с течением времени возрастает, теснее
соприкасается с прочими частями догматики христианской и с другими
началами, лежащими в уме человеческом; все науки, чем более каждая
прикосновенна к догматике, от того выигрывают в точности, и становится
возможною полная строгая система знания. Вот ход развития догмата! Для
невооруженного глаза это - звезда, кажущаяся точкой; чем более он потом
всматривался в нее при искусственных пособиях, он заметил ее огромность,
стал различать в ней особенности и дознал ее отношение к прочим, и
разнообразные звезды стали для него одною системою. Догматы - тоже
самое". С 1884 г. в нашей литературе происходила полемика между двумя
группами молодых богословов, вызванная исследованием Вл. С. Соловьева:
"О догматическом развитии церкви" ("Правосл. Обозрение", 1885); к первой
принадлежат сам Соловьев и г. Кристи ("Правосл. Обозрение", 1887 г), к
другой - гг. Стоянов ("Вера и Разум", 1886) и А. Шостьин ("Вера и
Разум", 1887). Первые двое допускают объективное развитие догмата, т. е.
развитие догмата, как догмата, совершаемое самою церковью, на соборах,
под руководством чрезвычайного наития благодати; догматами следует
признавать, по их мнению, не только истины, преподанные И. Христом, но и
те формулы учения христианского, какие преподаны вселенскими соборами.
Противники Вл. С. Соловьева усвояют ему и г. Кристи название
спекулятивных богословов, на образец протестантских, и решают спорный
вопрос на основании понятия о догмате, изложенного в курсах
догматического богословия митр. Макария. архиеп. Филарета черниговского
и еп. Арсения, отказываясь называть догматами определения вселенских
соборов, так как эти определения составляют уже плод рефлексии и предмет
умственного восприятия, а не одного чувства веры, и в (в. Писании
текстуально не находятся, составляя лишь формулы догматов. Говоря
вообще, П., храня и охраняя догматы, как предметы веры, в тоже время
отнюдь не устраняет символического развития и научного раскрытия учения
веры. Подробное изложение православного учения см. в "Догматическом
Богословии митр. Макария (1883) и в "Догматическом Богословии" еп.
Сильвестра (Киев, 1889 - 91); краткое
- в символических книгах православной церкви, именно в "Православном
исповедании веры" митр. Петра Могилы и в "Пространном православном
катехизисе" митр. Филарета, а также в посланиях восточных патриархов к
зап. христианским обществам. См. "Сочинения" А. С. Хомякова (т. II,
"Сочинения Богословские", М., 1876); "Историч. и критические опыты"
проф. Н. И. Барсова (СПб., 1879; ст. "Новый метод"); статьи Овербека о
значении православия по отношению к зап. вероисповеданиям ("Христианское
Чтение", 1868, II, 1882, 1883, 1 - 4 и др.) и "Православное Обозрение",
(1869, 1, 1870, 1 - 8); Геттэ, "Основные начала православия" ("Вера и
Разум", 1884, 1, 1886, 1); архим. Федор, "О православии в отношении к
современности" (СПб., 1861); прот. П. А. Смирнов, "О православии вообще
и в частности по отношению к славянским народам" (СПб., 1893); "Собрание
духовно-литературных трудов" прот. И. Яхонтова (т. II, СПб., 1890,
статья "О православии российской церкви"); Н. И. Барсов, "Вопрос о
религиозности русского народа" (СПб., 1881).
Н. Б-в.
Правоспособность - способность приобретать права или, как выражаются
юристы, быть субъектом права, носителем прав и обязанностей. В
историческом развитии права это качество не всегда принадлежало всем
людям, как таким. Старое право знало совсем бесправных субъектов (рабы),
а целым классам лиц сообщало лишь ограниченную П., т. е. способность
приoбpетать лишь некоторые права и обязанности. На состав П. влияли:
семейное положение (ограниченная П. лиц, стоявших под родительскою
властью), принадлежность к определенному сословию или званию, религии,
государству. Качества человека, как такого, также оказывают влияние на
его П. (пол). Некоторые из указанных ограничений П, удержались и до сих
пор, особенно в русском праве. И до сих пор остается правилом то, что П.
есть качество, которым человек наделяется в силу норм права. а не
обладает в силу того, что он, как носитель личности, должен обладать
правами. Источником П. являются нормы объективного права, т. е.
предписания законодательной власти, государства. П. иностранцев,
поэтому, еще не предполагается при признании государством всех своих
членов правоспособными. Постановления многих конституций, сообщающие
полную П всем лицам, вступившим на территорию государства, хотя бы на
родине они были рабами, суть специальные предписания закона, а не вывод
из основного принципа современного понимания П. Отсюда колебания в
составе прав иностранцев в разных государствах и в настоящее время.
Кроме лиц физических, П. приписывается некоторым союзам лиц, которые в
таком случае становятся юридическими лицами; но к союзам термин:
субъекта прав прилагается только как способ выражения, облегчающий
понимание состава прав и обязанностей членов союза, так как и в лице
юридическом субъектами прав являются физические лица. Различают П.
политическую и гражданско-правовую, т. е. способность обладать
политическими и гражданскими правами. В древних государствах
политическая П. определяла гражданско-правовую. В Риме, напр., чтобы
быть субъектом гражданских прав, нужно было быть римским гражданином или
получить П. по специальному соглашению с государством (commercium и
connubiuin); В современных государствах полная гражданско-правовая П.
возможна и при политическом бесправии граждан; так напр., иностранцы,
будучи политически бесправными в чужом государстве, получают в нем в
силу его постановлений, полную гражданскую П., не получая звания
гражданина государства.
В. Н.
Прагматизм - термин, употребляемый в исторической науке с довольно
различными значениями. Слово "прагматический" (по-гречески pragmatikoV)
происходит от pragma, что значит деяние, действие и т. п. Впервые это
прилагательное применил к истории Полибий, назвавший прагматической
историей (pragmatikh istoria) такое изображение прошлого, которое
касается государственных событий, при чем последние рассматриваются в
связи с их причинами, сопровождающими их обстоятельствами и их
следствиями, а самое изображение событий имеет целью преподать известное
поучение. Когда говорят о прагматической истории, обыкновенно имеют в
виду или особенно выдвигают вперед одно из трех: или чисто политическое
содержание истории (государственные дела), или способ исторического
изложения (установление причинной связи), или, наконец, цель
исторического изображения (поучение). Вот почему термин П. и страдает
некоторою определенностью. Центральным пунктом П. можно считать
изображение именно человеческих действий в истории, хотя бы и не
исключительно политических и не ради поучения, но такое, в котором
разыскиваются прежде всего их причины и следствия, т. е. мотивы и цели
действующих лиц. В этом смысле прагматическая история отличается от
культурной, которая занимается не событиями, вкладывающимися из
человеческих деяний (res gestae), а состояниями общества в материальном,
умственном, нравственном и общественном отношениях и связывает между
собою отдельные факты не как причины и следствия, а как различные фазисы
в развитии той или другой формы. С этой точки зрения исторические факты
могут быть разделены на прагматические (события и человеческие поступки,
их составляющие) и культурные (состояния общества и формы быта), и
историческая связь может быть либо прагматическая (причинная), либо
эволюционная. Согласно с таким пониманием, прагматизмом в истории
следует называть исследование или изображение причинной связи,
существующей между отдельными поступками отдельных исторических
деятелей, или между целыми событиями, в которых действующими лицами
являются не только единицы, но и целые группы, напр. политические
партии, общественные классы, целые государства и т. п. Такое понимание
не будет противоречить определению, данному Полибием в большинством
историков, употреблявших термин прагматизм. Во всяком случае П.
интересуется действующею в истории личностью, ее мотивами и намерениями,
ее характером и страстями, одним словом, ее психологией, которая должна
объяснять ее поступки: это - психологическая мотивация исторических
событий. Причинность, царящая в мире явлений, проявляется в разных
областях этого мира различным образом, вследствие чего и является
необходимость специальных исследований причинности (напр., причинности в
уголовном праве). В области истории этот вопрос разработан очень мало
(см. Н. Кареев, "Сущность исторического процесса и роль личности в
истории", СПб., 1890). Теория прагматической истории должна была бы
исследовать, как порождаются одни события другими, вызываясь разными
переменами в волевой сфере действующих лиц под влиянием действия на них
тех или других событий, которые сами, в последнем анализе, суть лишь
какие либо поступки. Прагматическая история отличается от
последовательной именно проникновением во внутренний мир людей, с целью
не только рассказать событие, но и представить его непосредственное
действие на мысли и чувства современников, а также показать, как само
оно сделалось необходимым в виду существования у людей, его совершивших,
тех или других мотивов и намерений. Ср. Е. Bernbeim, "Lehrbuch der
historischen Methode" (1894).
Н. К.
Пракситель (Praxiteles) - древнегреческий скульптор, главный
представитель новоаттической школы пластики, по всей вероятности сын
ваятеля Кефисодота, род. в Афинах в начале IV стол. до Р. Хр. Его
произведения, в противоположность работам афинских скульпторов эпохи
Перикла, полных спокойствия и величия, отличались характером
чувственности и, как большая часть скульптур того времени, были
исполнены из мрамора - материала, более пригодного для задач
новоаттической школы, чем бронза и слоновая кость. П. был художник в
высшей степени плодовитый и разнообразный. Античные писатели насчитывают
до пятидесяти статуй его работы, и притом весьма различных по
содержанию. Наибольшею славою пользовалась Афродита, изваянная П. для
города Книда; предание гласит, что натурщицею для неё служила художнику
знаменитая афинская гетера Фрина. По отзыву древних, эта статуя
представляла собою идеал красоты и отличалась благородством, изяществом,
страстною и в то же время девственною грациею. Наиболее точное понятие
об этом произведении можно составить себе по дошедшем до нас изображении
его на книдской монете: Афродита изображена совершенно нагою, правою
рукою стыдливо прикрывающей себе лоно, а левою опускающей покрывало на
вазу. стоящую у ее ног. Из многочисленных повторений и копий книдской
Афродиты ближе всего передает фигуру и позу богини - Афродита
мюнхенского музея, хотя в этой статуе далеко нет тех совершенств ее
оригинала, о которых свидетельствуют древние авторы. Кроме книдской
Афродиты, из под резца П. вышли Афродиты: косская, феспийская,
александрийская и карийская. По свойственному этому художнику стремлению
изображать нежное юношеское тело, одухотворенное любовною страстью,
почти все его работы олицетворяют такие божества, в которых это чувство
могло быть выдвинуто на первый план. Так, ему принадлежат многочисленные
эроты, нимфы, фавны и сатиры; изображая последних, П. удалился от
древней традиции, представлявшей их в виде полуживотных. Например, его
"Фавн", насколько можно судить о нем по копии капитолийского музея,
вовсе не походил на получеловека полукозла , каким изображало его
древнее искусство; у П. это - грациозный, мечтательный юноша, с нежными
и мягкими формами, прелестный, идеально красивый. Далее, известна по
копии, хранящейся в вилле Альбано, статуя П., изображавшая Аполлона
Савроктона, в виде юноши, грациозно изогнувшегося и прицеливающегося
стрелою в ящерицу, ползущую по стволу дерева. Наконец, до нашего времени
дошло несомненно оригинальное произведение П. - знаменитый Гермес. Эта
статуя, о которой мы знали из слов Павзания, была найдена в 1877 г, при
раскопках развалин храма Геры, в Олимпии. К сожалению, Гермес оказался
сильно поврежденным: правая рука и обе ноги до колен исчезли; младенец
Дионис, которого держит Гермес; лишился головы и левой руки. При всем
том, это произведение дает весьма ясное представление о стиле
гениального мастера. Божество изображено в виде идеально прекрасного
юноши, без обычных его атрибутов - крылатой шапки и жезла. Гермес стоит,
облокотившись на древесный ствол, и задумчиво смотрит вдаль; посадив на
левую, обвитую плащом, руку - малютку Диониса, он манит его каким-то
предметом, который держал в другой руке - по всей вероятности, кистью
винограда. В техническом отношении, статуя эта - верх совершенства;
такой удивительно жизненной моделировки человеческого тела, такой тонкой
трактовки волос и материи мы не видим ни в одном из других произведений
греческой пластики. Возможно, что оригинальным произведением П. следует
также признать женскую головку, находящуюся в собрании лорда
Ликонфильда, в Петворте, в Англии.
А. А. С.
Прая или Порто-П. (Praia) - гл. гор. О-ва Сант-Яго из группы островов
Зеленого Мыса в западной Африке (португальское владение), на юго-вост.
берегу о-ва. Торговля солью и лакмусом. Жит. 21000. Естеств. историч.
музей, обсерватория.
Прево д'Экзиль (Antoine-Francois Prevost-d'Exiles) - замечательный
франц. писатель (1697-1763), сын королевского прокурора; еще в детстве
обратил на себя внимание блестящими способностями; 16-и лет был
послушником у иезуитов. потом перешел в военную службу, но, не вынося
дисциплины, вернулся в орден, опять оставил его из-за несчастной любви и
поступил, 22 лет, в бенедиктинский орден св. Мавра, где вскоре
прославился как проповедник. Участвовал в ученых трудах бенедиктинцев;
один из томов сборника "Gallia Christiana" почти целиком написан им.
Наскучив жизнью в монастыре, П. снял монашеское платье, переселился в
Голландию, где издал "Memoires d'un homme de qualite" (1728 - 32), и
вступил в связь с молодой протестанткою, не решившись, однако, жениться
на ней, чтобы не нарушить монашеского обета. Переселившись в Англию, П.
предпринял издание "Le Pour et le Contre" - сборника заметок, рассказов,
анекдотов, где появились и самые известные из его произведений:
"Hisloire de М. Cleveland, fils naturel de Cromwell, philosophe
francais" (1732 - 39) и "Histoire du chevalier de Grieux et de Manon
Lescaut". Успех этих произведений доставил П. много врагов на родине.
Самый ожесточенный из них, аббат Лангле-Дюфренуа, нападал на П. главным
образом за его связь с протестанткою. Тем не менее, благодаря протекции
принца Конти и кардинала Буасси, П. получил позволение вернуться во
Францию (1734). Принц Конти назначил его своим милостынераздавателем и
секретарем. Он продолжал издавать "Le Pour et le Contre" и в 1735 г.
напечатал "Le Doyen de Killerine". Вследствие участия в истории с
каким-то журналистом, газета которого не понравилась двору, И. опять
должен был бежать в Бельгию, но вскоре вернулся и, по совету канцлера
d'Arecco, начал издавать коллекцию путешествий, под заглавием "Histoire
generale des voyages", частью переводя с английского, частью составляя
ее сам. В то же время он натурализовал во Франции романы Ричардсона
("Памелу", "Клариссу Гарло", "Грандисона"); Дидро впоследствии упрекал
П. в том, что он сильно сократил их. Во время наибольшего успеха его
сочинений П. постигла страшная смерть: он был поражен апоплексическим
ударом в лесу Шантильи, впал в беспамятство. был сочтен мертвым и
очнулся во время вскрытия, но немедленно умер от смертельного удара,
нанесенного ему скальпелем. П. написал около 200 томов; все написанное
им носит отпечаток большого таланта, хотя поспешность и неотделанность
замечается часто. У него богатое воображение, слог красивый, реализм
умерен большим вкусом и умением избегать пошлого или же изображать его
так, чтобы оно не вызывало ни отвращения, ни нечистых мыслей; в его
"Истории Манон Леско" "самый порок, оправданный любовью, ослепляет как
добродетель". Этот лучший из романов П. переведен и на русский язык,
между прочим - в "Новой Библиотеке" Суворина (СПб., 1892).
Предание священное (sacra traditio) - второй из двух первоисточников
христианской веры. Св. предание, как и Св. Писание, есть учение самого
И. Христа и апостолов, преподанное ими церкви устно, а позже -
написанное. Такими письменными органами Св. П. ныне служат: 1) символы
веры древнейших поместных церквей, каковы символы: церкви Иерусалимской,
записанный св. Кириллом Иерусалимским в надписаниях его огласительных
слов; церкви антиохийской, текст которого приводит в своем сочинении
против Нестория Иоанн Кассиан; церкви александрийской, помещенный
Александром, епископом александрйским, в его "Окружном послании" по
поводу ереси Ария; древний символ римской церкви, сохраненный блаж.
Иеронимом, и др. Все эти символы содержат в себе"апостольские догматы",
"апостольскую и непреложную веру церкви, которую церковь хранит по П. от
самого Господа через апостолов из поколения в поколение" (русский
перевод этих символов и исследование о них см. в издании проф. И. В.
Чельцова: "Древние символы, так наз. апостольские, сохранившиеся в
разных церквах от трех первых веков", в "Христ. Чтении", 1869 - 1870 и
отдельно). 2) "Правила апостольские", принимаемые восточной церковью в
качестве канонических в числе 85 (по определению трулльского собора), а
западной - в числе 50. Они не были написаны самими апостолами, но в них
содержится несомненно практика времен апостольских; они издавна были в
общем употреблении во всей церкви, хотя собраны в одно целое не ранее IV
в. См. изданную св. синодом "Книгу правил" (исследование о них в
"Христианс. Чтении", 1841) и монографию И. А. Стратилатова: "Древность и
важность апостольских правил" (указаны и лучшие монографии о них в
литературе западной); 3) вероопределения и правила св. соборов
вселенских и тех поместных, которых авторитет признан шестым вселенским
собором. В древних текстах они изданы на Западе, а на русском языке
(параллельно с греческим текстом) - московским обществом любителей
духовного просвещения, в 1876-84 г. 4) "Исповедания веры" или
"вероизложения", сделанные отдельными отцами церкви по разным поводам.
Таковы символы св. Григория Неокесарийского, Лукиана мученика, Василия
Великого, Софрония Иерусалимского, так наз. символ Афанасиев, изложение
правосл. веры Григория Паламы, патриарха константинопольского Геннадия,
Мелетия Мега, три догматические послания константинопольского патриарха
Иepeмии к лютеранам (1576 - 81) в "Православное исповедание веры" Петра
Могилы и др. 5) "Деяния" вселенских и поместных соборов (русское издание
- Казань, 1859-77). 6) Древние литургии, из которых многие происходят от
апостолов. Русское издание их
- в "Христ. Чтении" и отдельно, с учеными исследованиями о них (СПб.,
1874 и след.). 7) Акты мучеников, особенно древнейших (св. Игнатия, св.
Поликарпа и др.), составленные непосредственными свидетелями их
страданий, во время которых мученики нередко подробно излагали догматы
христианского учения. Древнейшие редакции их изданы на Западе Рюинардом
и др. 8) Творения св. отцов и учителей церкви, из которых иные толковали
древние символы или подробно излагали церковное учение (Григория
Нисского - "Слово огласительное", Кирилла Иерусалимского -
"Огласительные и тайноводственные поучения", Дамаскина - "Богословие" и
др.); особенно много сделали св. отцы для выяснения христианского учения
в своих "беседах" и "словах", произнесенных в храмах, и в отдельных
"книгах", содержащих объяснение Св. Писания Ветхого и Нового Завета. 9)
Древняя практика церкви, также отчасти воспроизведенная в письменности;
она касается священных времен (посты, праздники и т. п.); священных
мест, священнодействий, обрядов и т. п. Свящ. П. православная церковь
называет устным "Словом Божиим", столь же важным, в качестве источника
веры, как и Слово Божие письменное - Свящ. Писание, и считает его
необходимым руководством для правильного разумения Свящ. Писания.
Признаки, по которым узнается истинное священное или апостольское П.,
суть: l ) внутренние или отрицательные - отсутствие внутреннего
противоречия, а также противоречия другим несомненным П., и coглacиe или
сообразность с Свящ. Писанием; 2) внешние или положительные. Истинно
апостольским П. признается лишь то, которое, по источникам, восходит до
апостолов и которое существовало в церквах, основанных апостолами, а
также то, которое считали за апостольское П. отцы церкви III, IV и Vв.
все или многие, в особенности же то, чего держится вся вселенская
церковь. Смысл церковного учения о Свящ. П. выразили еще Тертуллиан
("что у многих обретается единым, то не измышлено, а предано")и Викентий
Леринский (435), который говорит: "что все или многие единодушно и
постоянно, как бы по какому предварительному соглашению своих учителей,
приемлют и содержат, то должно считать вполне достоверным и
несомненным... Во что всегда, везде, во все верили (quod semper, quod
ubique, quod ab omnibus credltum est), то истинно". От священного или
апостольского П. церковь отличает П. церковное, куда относятся сочинения
лиц, не авторизованных ею, по истории церкви, а также древние и
позднейшие агиографические записи местных устных сказаний. Так как в
устной передаче рассказ, переходя от одних поколений к другим,
видоизменяется и часто обращается в легенду, то всю область этого

<<

стр. 172
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>