<<

стр. 175
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

и жизнью искусственной и условной, или жизнью по культуре, как чем-то
недолжным, или по крайней мере как необходимым злом, которое нужно
допускать лишь в наименьших размерах. Этот взгляд имел своих наиболее
ярких представителей во Франции; талантливейшие из них - Ж. Ж. Руссо и
Вернарден де Сен-Пьер. Современные им германские мыслители Лессинг и
Гердер, хотя и примыкали в некоторых пунктах к тому же направлению, не
могут, однако, считаться его представителями, так как они понимали смысл
истории как необходимого возрастания и воспитания человечества, а
следовательно, не могли отрицать и значения культуры. - XIX в.
унаследовал от предыдущего и развивал в различных системах
социалистическую идею построения человеческого общества на новых, более
близких к П. началах, упраздняющих искусственные и условные учреждения
современной цивилизации .Сюда относилось некоторыми и учреждение брака,
и в связи с социализмом возникла проповедь "свободной любви", получившая
особенное значение в изящной словесности, благодаря высокому таланту
романистки Жорж Занд. Отрицание цивилизации во имя естественного разума
уже в древности принимало (в цинической и стоической школах) и другое
направление, аскетическое, которое возродилось в современной проповеди
нравственного и социального упрощения .Здесь противоположение между
природным и историческим достигает своих крайних пределов. Другое,
метафизическое, противоположение - между природным и духовным
- идет в философии от Платонова учения о двух мирах. Этот дуализм П.
и духа, вошедший в христианское мировоззрение как один из его элементов,
получил в средние века преобладание, несоответствующее полной истине
христианства и вызвавшее законную реакцию в эпоху Возрождения. Но в
теоретической философии новых времен прежний дуализм удержался, приняв
лишь новые, более отвлеченные и общие формы, особенно в двух наиболее
влиятельных системах, картезианстве и кантианстве. У Декарта
платоновский дуализм идеального космоса и природной действительности
сведен к двум общим началам, определяющим эти области бытия в их
существенном различии между собой, а именно к субстанции мыслящей, как
образующему началу бытия духовного, и субстанции протяженной, как
отличительному началу телесной П. Этот дуализм, значительно
ограниченный, но не упраздненный в учениях Спинозы,Мальбранша и
Лейбница, уступил с конца XVIII в. свое господствующее положение в
философии более глубокому и притом двойному дуализму в учении Канта,
противополагающего: во-1-х, П. как мир познаваемых в опыте явлений
непознаваемому миру "вещей в себе", и, во- 2-х, природный закон
необходимости нравственному закону свободы. Кантианский дуализм
постепенно упраздняется в следующих за Кантом германских системах
умозрения. У Фихте П. - отрицательная граница для нравственной
деятельности чистого я. В первых системах Шеллинга П., в сущности,
тождественна с духом, будучи лишь объективной стороной того самого
абсолютного начала, субъективная сторона которого представляется духом.
У Гегеля П. есть "внебытие", или "отпадение от себя" абсолютной идеи,
как необходимый переход для возвращения ее к себе в духе. Попытки более
реального и конкретного синтеза духовных и физических элементов в мире и
человеке представляют учение Баадера и позднейшая, "позитивная",
философия Шеллинга. Эти глубокомысленные попытки остались в тени сначала
вследствие господства гегельянства, а потом вследствие начавшейся с
конца 40-х годов общей реакции против умозрительной философии, под
знаменем опытной науки о П. Эта реакция имела оправдание особенно в том,
что умозрительная философия недостаточно различала мысль о П. от самой
П., как реального бытия, данного в опыте. Натуралистическая реакция
достигла своего крайнего предела в популярном материализме 60-х годов
(Бюхнер, Карл Фохт), отличавшемся простотой и общедоступностью, но
оставлявшем без всякого серьезного ответа все главные запросы
философской мысли С начала 70-х годов замечается новое, примирительное,
философское движение: 1) на почве метафизических принципов, совмещающих
свойства духовного и природного бытия, каковы мировая "воля" Шопенгауэра
( хотя этот философ писал раньше (1860), но его философия стала
общеизвестной лишь около названной эпохи), бессознательный все-дух
Гартмана и т. п.; 2) посредством применения эмпирического метода к
метафизическим исследованиям( сочинения Гартмана и др.); 3) путем
внесения тех или других философских элементов в общее натуралистическое
мировоззрение (неовитализм).
Вл. Соловьев.
Пристань - место причала судов у берега; делается постоянной в виде
набережной или мола, или же плавучей - на барже или понтоне,
соединенными с берегом висячим мостиком.
Пристли (Joseph Priestley) - знаменитый английский химик, философ и
богослов (1733 - 1801); сын фабриканта сукон, П. 6-ти лет потерял свою
мать и отец передал попечение о сыне своей сестре. Удивительная
способность его к языкам позволила ему легко изучить языки арабский,
халдейский, сирийский (кроме латин., греч. и евр.); без помощи учителя
П. научился говорить по-французски, немецки и итальянски. Проповедник по
профессии, он в философских вопросах далеко расходился с господствующей
церковью. П. занимался преимущественно физикой и химией. Во время
поездки П. в Лондон знакомство со знаменитым Франклином оставило
глубокий след в молодом ученом. "History and present state of
electricity" (1767) открыла П. двери королевской академии наук. Пробыв
некоторое время профессором языков в варингтонской академии, П.
поселился в Лидсе, где производил свои знаменитые исследования
углекислоты, двуокиси азота и кислорода. За эти исследования П. получил
от королевского общества медаль Коплея. Парижская академия выбирает П.
своим членом, честь, которой бывали удостаиваемы (из иностранцев) лишь
тaкиe ученые, как, напр.; Лейбниц и Ньютон. В течение 6-ти следующих лет
П. написал: труд по вопросам зрения и о цветах под загл. "History and
present state of discoveries relating to vision, light and colours"
(1772) и трактат об учении о перспективе. Вскоре П. оставляет Лидс и
принимает место библиотекаря(у маркиза Лансдоуна). К этому времени
относятся его усиленные занятия теологией; сначала строгий кальвинист,
затем арминианец, он становится поклонником арианского учения. Отличаясь
полной терпимостью, П. издает в то же время более 20 томов журнала,
посвященного защите интересов притесняемого католического духовенства.
После разрыва с маркизом Лансдоун, П. удаляется в Бирмингем, где для
него устраивается лаборатория для исследований по физике и химии. Идеи
революции 1789 г. всецело захватывают П. и вновь отрывают его от научных
занятий. В 1791 г., в годовщину взятия Бастилии, некоторые друзья П.
устраивают празднество; в публике распространяется слух, что зачинщик
его и организатор-сам П.; на дом П. делается нападение, инструменты
разбиваются, литературные работы предаются полному уничтожению; сам П.
едва успевает спастись в соседнем доме. Утомленный борьбой с
политическими и религиозными противниками П., в 1794 г., переселяется в
Америку. Предложение кафедры физики и химии в Филадельфии он отклоняет и
удаляется навсегда от общественной и педагогической деятельности. Конец
своей жизни П. употребляет частью на окончание своего труда "History of
the Christian Church" (1803), посвященную Джефферсону. Заслуги П., как
ученого, заключаются в открытии 1) углекислоты и определении ее свойств,
2) двуокиси азота, 3) закиси азота, 4) азота 5) кислорода, б) аммиака,
7) хлороводорода, 8) сернистого ангидрида, 9) сероводорода, 10)
фосфористого водорода. Открытие углекислоты в воздухе произошло так: П.,
изучая газ, который выделяется из чанов во время брожения пива, заметил,
что этот газ мог поглощаться водою, при помощи давления можно было
заставить воду поглотить такое большое количество газа, что затем, при
обыкновенном давлении, он выделялся с шипением. Дальнейшее изучение
свойств и именно по отношению к вдыханию этого газа животными привело П.
к его величайшему открытию: растения могли существовать в атмосфере
этого газа, а животные погибали и далее - растения, пробывшие в
атмосфере нового газа, сообщали ему свойства обыкновенного воздуха.
Последнее действие имело место днем, и ночью прекращалось. Полная
картина явления дыхания не могла быть дана, ибо кислород еще не был
открыт, но уже и тогда П. высказывал, что благодаря деятельности
растений, дающих "воздух", годный для дыхания животных, "все
компенсируется и лекарство соответствует болезни". При исследовании
газов П. пользуется методом собирания их над ртутью. Усовершенствование
этого метода дает ему возможность еще более установить разницу между
обыкновенным воздухом и углекислотой. Затем Пристли помещал уголек в
сосуде, который был опрокинут над водой. Заставляя сгорать уголь,
зажигая его при помощи зажигательного стекла, П. находит, что здесь
получается тот же газ, который выделяется при брожении. В 1774 г.
Пристли, нагревая красную окись ртути, выделяет кислород, дивится, что в
этом газе горит ярко свеча, но ближе свойств его не исследует, этот газ,
как составную часть воздуха, не рассматривает и смешивает кислород с
двуокисью азота. Открытие кислорода, как составной части воздуха,
принадлежит несомненно Лавуазье, но изучение дальнейших свойств
"дефлогистированного" газа многим обязано П. Уже из этих немногих
примеров несомненна выдающаяся наблюдательность и экспериментаторский
талант П. Если его открытия не имели того успеха и значения для химии,
как открытия его французского современника, то объясняется это тем, что
П. принадлежал по самому складу своей научной мысли к поклонникам уже
доживавшей тогда свой век теории флогистона - теория Лавуазье была чужда
ему. Важнейшее соч. П. из области физики и химии, кроме выше названных,
"Observations on different, kinds of air" (1772); оно переиздано в
большом объеме в 1774 г. после обмена мыслей с другими европейскими
учеными, в 1779 г. явилось дополнение к этому труду (имеются оба издания
и дополнение во французском и немецком переводах). Резюме всех этих
сочинений в 3-х томах было издано П. в 1790 г. под заглавием
"Experiments and observations on different kinds of air and other
branches of natural philosophy connected witt the subject" (Бирмингем).
Другие работы опубликованы в "Transactions philosophiques de Londres":
"О флогистоне и видимом превращении воды в воздух" (1763), "О принципе
кислотности, составе воды и флогистоне" (1788), "О происхождении воздуха
через воду и о разложении дефлогистированного воздуха и воздуха
загорающегося" (1793), "Опыты анализа атмосферы и воздуха" (1796),
"Учение о восстановленном флогистоне и об отринутой воде" (1797). Из
других журналов П. публиковал в "Journal de Nicholson" и в "Мемуарах
американского общества". Критику деятельности П. см. "Leсons de
philosophie chimique Dumas". Главные философские и богословские соч. П.,
кроме указанной церковной истории, "Dusquisition of matter and spirit"
(1777), "The doctrin of philosophical necessity" (1777) и "History of
the corruptions of christianity" (1782). П. сторонник психологического
материализма и детерминизма. Ср. "Memoirs of Jos. P." (1807); Corry,
"The Life of J. P." (1805) и Martineau, "Essays etc." (Л., 1890).
В. К.
Притвор (narJhV) - составляет самую зап. часть храма и обыкновенно
отделяется от средней части храма глухой стеной. Эта часть храма
соответствует двору ветхозаветной скинии, куда могли входить не только
иудеи, но и язычники. В П. христианского храма могли входить не только
оглашенные и кающиеся, известные под именем слушающих, но и иудеи (по
крайней мере с IV в.), еретики, раскольники и язычники, для слушания
слова Божия и поучения. В древности в П. устраивалась крещальня, т. е.
купель для крещения. В настоящее время в П. совершаются литии во время
всенощного бдения, повечерие, полунощница и оглашение; в П. дается в
40-й день молитва родильнице. Иногда в П. (напр., в монастырях)
устраивается трапеза после литургии, подобно тому, как в древности здесь
же, вслед за таинством причащения, для всех верующих приготовлялся ужин
или вечеря любви. Дозволяется мирянам приносить в П., в день Пасхи,
кулич; сыр и яйца для освящения. Ср. архим. Гавриил, "Руководство по
литургике или наука о православном богослужении" (Тверь, 1886); П.
Лебедев, "Наука о богослужении православной церкви" (М., 1890); прот. К.
Никольский, "Пособие к изучению Устава богослужения православной церкви"
(СПб., 1888).
Притча (литер.) - небольшой рассказ аллегорический по форме и
нравственнодидактический по цели. К сходной с ней поэтической форме -
басне, притча относится так, как алллегория - к поэтическому образу: в
то время, как применения образа бесконечно разнообразны, аллегория и П.
символизируют, по замыслу автора, лишь одну, вполне определенную идею.
Процесс творчества в создании П. противоположен поэтическому. Поэт
мыслит образами, которые можно потом перевести в отвлеченные формулы, на
язык прозаический; сочинитель П. имеет готовое прозаическое обобщение и
лишь одевает эту абстракцию в художественную оболочку индивидуального
случая. Движения мысли вперед в создании П. нет: идея делается в новой,
образной форме нагляднее, общедоступнее, но не создается вновь, не
становится сложнее, развитее. Но это касается только момента
индивидуального создания П.: в дальнейшем своем существовании она может
применяться к другим случаям, стать иносказательной в более широкой
форме, опоэтизироваться: это условие ее жизни, ибо П., пригодная только
для одного исключительного случая, исчезает из памяти вместе с ним.
Ар. Г.
Одним из любимых, пользовавшихся большим сочувствием в народе и
уважением русских грамотников, религиозно-назидательных чтений в
древнерусской письменности была П. Своей искусственностью, более или
менее удачным сближением двух разнородных по содержанию понятий и
предметов, она удовлетворяла незатейливому вкусу древнерусского
грамотника, а своим назиданием, извлекаемым посредством аллегорического
объяснения - его религиозным требованиям. Простой народ она увлекала
картинностью изложения и занимательными подробностями в развитии ее
содержания. Книжники наши усердно списывали восточные апологи,
переделывали их, усложняли прибавками и решались даже на собственные
опыты в этом роде. П. в древней Руси понималась различно. Под П.
разумелась и пословица
- "есть же П. и до сего дне,-говорит Нестор.-погибли якоже обры", - и
вообще всякое меткое изречение; под П., далее, разумеется и ныне
какое-либо несчастье или неожиданный случай. "Эка П. случилась", говорит
простолюдин при постигшем его несчастном обстоятельстве, или "век без П.
не изживешь" Название П. носило, затем, всякое аллегорическое объяснение
какого бы то ни было предмета. В "Сказании от притчей вкратце" мы
читаем: "Стоит гора на двух холмех, среди горы кладязь глубок, на верху
горы лежат два камени самоцветные, а над ними два лютые льва. Толк. Гора
- человек на двух ногах стоит, а камение - очи ясные, а львы лютые -
брови черные, а кладязь - гортань и горло". Наконец, под П. в
собственном смысле разумеется такой род литературы, в котором под
внешними образами предлагается какая-либо мысль, или ряд мыслей
догматических или нравственных, с целью нагляднее объяснить их или живее
запечатлеть в сердцах читателей. Образцами П. в литературе византийской
послужили П. Св. Писания.
С именем притчи из Св. Писания наш древнерусский грамотник не
соединял определенного взгляда: всякое непонятное для него изречение в
Св. Писании он называл П. (напр. "Дух Божий ношашеся верху воды"). С
другой стороны, любя аллегорическую форму, он находил П. в Св. Писании
там, где по смыслу самого Писания ее не было; так, напр., в словах ап.
Павла: "трикраты корабль опровержеся со мною" древний книжник видит П.:
"трижды человечество потопи: в рай, в потопе и по приятии закона, егда
на идолослужение уклонишася людие нощь и день". Что касается до
действительных П., сказанных И. Христом, то вообще они излагаются не
вполне, как в Евангелии, а отрывочно, только первые слова П., напр.
"человеку некоему богату угобзися нива"; затем следует уже самое
толкование. Толкование этих П. излагается своеобразное, не такое, какое
в некоторых П. предложено самим И. Христом, или какoe обыкновенно, на
основании св. предания, соединяется с известной П. Притча о сеятеле
толкуется так: "семя есть слово Бoжие, впадшее в терние - Иуда, шед бо
удавися и птицы небесные снедоша его, на землю же благу - пророци и
апостоли". Вообще, древнерусский книжник не любил вдаваться в
толкованиях П. в отвлеченности, а сосредоточивал смысл П. на лицах и
событиях действительных из священной истоpии Ветхого и Нового Завета.
Напр. "Жена некая имяше драхму и погуби ю. Толк: жена - церковь, драхма
- Адам". Древнерусский книжник не заботился о выдержанности соответствия
между целой П. и толкованием, а основывал последнее на сдучайном
сближении отдельных слов П. с той или другой личностью или
обстоятельством. Как переводные, так и оригинальные П. в нашей
древнерусской письменности носят на себе характер
нравственно-религиозный, и притом более или менее аскетичесий. Это
объясняется тем, что проводниками П. были у нас исключительно иноки,
мрачно смотревшие на мир, полный суеты, и видевшие в нем только обман и
ложь. В "книгах благодатного закона" они искали подтверждения своего
воззрения и это воззрение переносили через литературу в массы народа.
Трудно найти в древнерусской письменности П., которая была бы свободна
от аскетического взгляда на жизнь и мир. После Св. Писания первым и
главным источником, из которого заимствовал наш древнерусский грамотник
П., были прологи и сочинения св. отцов. В печатном прологе под 28-м
числом сентября помещена П. "О теле человеческом и о души и о
воскресении мертвых". Содержание ее следующее: человек доброго рода
насадил виноград, оградил его оплотом; между тем ему нужно было
отправиться в дом своего отца. Оставить кого либо из приближенных к нему
лиц охранять виноградник - значит отдать добро на верное расхищение;
подумал и посадил у дверей виноградника слепца с хромцом, а сам
отправился в путь. "Что убо повевает извнутрь врат", спросил слепец
своего товарища, и когда последний сказал: "многая благая господина
нашего внутрь, их же неизреченно вкушение", у слепца явилась мысль
проникнуть во внутренность виноградника: хромой должен был сесть на
плечи слепого и указывать ему дорогу. Возвратившийся господин тотчас же
заметил похищение; ни слепой, ни хромой не признавали себя виновными и
сваливали свою вину друг на друга. Господин сел на судилище и сказал им:
"якоже еста крала, тако да всядет хромец на слепца", и приказал их бить
в таком положении. Толкование. Человек домовитый есть Иисус Христос,
виноград - земля, оплот - заповеди Божии, слепец и хромец - тело и душа
человека, суд - воскресение мертвых. П. эта была в большом уважении у
грамотников русских, что доказывается множеством списков ее в разных
сборниках. Она, между прочим, приведена в слове Кирилла Туровского: "О
теле человеческом и о души и о воскресении мертвых". Грамотею древнего
времени П. эта, вероятно, показалась слишком краткой и бледной и потому
он усложнил ее вставками и украсил риторическими, напыщенными фразами,
затемнившими ее и лишившими первоначального поэтического колорита; после
каждой почти фразы он приводит толкование с обширным нравоучением. Не
меньшим уважением пользовалась П. под заглавием: "Иже во святых отца
нашего Иоанна Златоустого архиепископа Константина града повесть
душеполезна в чину притча о дворе и змии и что есть житие се настоящее
всякого человека". Самым любимым чтением наших предков была повесть о
житии Варлаама и Иоасафа царевича индийских и в особенности притчи,
заключающиеся в ней. П. эти, независимо от самого содержания повести,
были в большом употреблении у древнерусских книжников, что показывают их
списки и переделки. Эта любимая у всех народов в средние века
духовнонравственная повесть перешла к нам от греков, через
южнославянские литературы. Кто был составитель ее - неизвестно.
Некоторые, основываясь на том, что в заглавии греческого текста
поставлено имя Иоанна мниха из монастыря св. Саввы, приписывают повесть
эту св. Иоанну Дамаскину. Переход ее в нашу литературу Пыпин относит к
XIV или XIII ст. и даже раньше. Предположение, что повесть эта перешла к
нам именно из литературы южнославянской, находит себе подтверждение в
том, что одна из притчей, взятая из жития царевича Иоасафа (об инороге),
называется в некоторых сборниках притчею "от болгарских книг". Русский
книжник дополнил ее различными вставками - вместо одного инорога,
погнавшегося за человеком, у него являются лев и верблюд, вместо одного
дерева - два, золотое и серебряное, и проч. Соответственно вставкам
осложняется и толкование.
Кроме притч византийского происхождения есть еще сборник П.,
перешедших к нам из западной литературы. Сборник этот известен на Западе
под заглавием "Gesta Romanorum". Перевод этого сборника сделан на
русский язык не ранее второй половины XVII в. каким-то белорусцем. П.
эти мало имели значения в народе и не пользовались ни сочувствием, ни
уважением его. Легкий, иногда шутливый тон их не гармонировал с
религиозным настроением древнерусского человека. Грамотеев старого
времени увлекала замысловатость сопоставления или сближения в них двух
разнородных предметов, но при всем том они не слишком жаловали их: П.
эти в каком виде перешли к нам, в таком и остались, а не варьировались,
не вызывали ни вставок, ни переделок. Древнерусские грамотники и сами,
по чужому примеру и образцу, пытались составлять свои собственные П. О
П. собственно русского изделия надо заметить, что чем отдаленнее от
нашего времени составитель, тем свежее и естественнее образы, чем ближе
- тем бледнее и искусственнее. П. собственно русские отличаются особой
формой: они имеют, по большей части, вид диалогов. В этих П.
древнерусский грамотник воплощал свои заветные мысли и идеи в образы,
чтобы понятнее и резче запечатлевать их в умах и сердцах читателей.
Известен, напр., темный взгляд древнерусского человека на женщину; этот
взгляд изображен в притче: "Сказание вопросом от притчей вкратце".
Характер этой П. чисто русский, она заимствована из сказки. Всего больше
обращала на себя внимание древнерусского человека смерть - и вот
древнерусский грамотник в притче изобразил борьбу жизни с смертью. В
сборнике XVII в. встречается притча под заглавием: "Прение живота с
смертью", она перешла в народную поэзию под названием "Об Анике-воине".
До конца XVIII в. распространено было в древней Руси мнение, что с
наступлением восьмой тысячи лет явится на земле антихрист. От этой мысли
не свободны были и самые образованные люди в древнее время, как, напр.,
Максим Грек, выставлявший в числе признаков скорого пришествия
антихриста агарянскую прелесть или магометанство. Древнерусский книжник
выразил свое мнение об антихристе в П.: "Некто родися на лицы поля в
нощи тьмою, пеленами не повит, водою не омыт, и солнце нань не возсияет:
возрасту же его мир радуется". Любовь к П., аллегорическому объяснению
так завлекла древнерусского человекаграмотника, что под пером его она
потеряла свое первоначальное назначение - исключительно
религиозно-назидательное чтение. Под видом притчи он начал изображать
различные обыкновенные предметы, не имеющие никакого отношения к
нравоучению. В притче его начала занимать только одна внешняя сторона -
форма изложения. Так, в виде притчи под образом царя, а иногда женщины,
он начал изображать времена года и т. п.; в виде притчи излагалось
содержание риторики, где под образом царя изображалась самая риторика,
под видом подданных - роды и виды ее, под видом занятий как царя, так и
подданных - определение предмета каждого рода и вида. См. Ст.
Добротворский, "Притча в древнерусской духовной письменности"
("Православный Собеседник", 1864, стр. 375 - 415).
Приход в Англии (Parish). Значение низшего административного округа и
самой мелкой самоуправляющейся единицы церковный П. получает в Англии с
начала XVI в. Реформация и последовавшее за нею уничтожение монастырей,
которые до тех пор прокармливали безземельных бедняков, поставили на
очередь вопрос об общественном призрении. Оно было приурочено к приходам
,которые в большинстве случаев совпадали с селом (township). С течением
времени П. сосредоточивают в своих руках полицейское и дорожное
управления. За каждым П. признана обязанность держать по меньшей мере
одного констебля, отправляющего свою должность бесплатно; никто не в
праве уклониться от несения этой службы. Констебли состояли в
распоряжении мировых судей и ими же определялись на службу в специальных
сессиях; общим собраниям П. принадлежало лишь право предлагать
кандидатов на эти должности. Законом, изданным при королеве Марии, в
каждом П. создана должность надзирателя за большими дорогами (surveyor
of highways), назначавшегося как и констебли, а со времен Вильгельма IV
выбиравшегося прямо П. Содержание больших дорог и сооружение новых
возложено на П. (мостов - на графства); издержки, связанные с дорожным
управлением, покрываются дорожною податью (highway rate). В приходском
собрании (vestry), в XVI в., принимают участие все плательщики налога на
бедных; но затем обнаруживается стремление сосредоточить власть в руках
тесных комиссий (select vestries), членами которых считаются церковные
старосты и надзиратели за бедными, а также наиболее зажиточные
домохозяева: пополняются эти комиссии путем кооптации. В XVIII и XIX вв.
ряд законов увеличивает личный состав select vestries, возвращает общим
приходским собраниям часть утраченных ими функций и устанавливает
контроль за действиями приходских собраний и властей, в лице особых
"аудиторов". На первых порах самим П. предоставляется решать,
большинством 2/3 голосов всех плательщиков, вопрос о введении или не
введении в действие новых порядков. Так назыв. Gilbert-act (1881) создал
новые административные подразделения, представляющие собой соединение
нескольких П. (unions); соединение П. рекомендуется как средство к
устройству на общий счет работных домов. С изданием в 1834 г. общего
закона о призрении бедных соединение П. в унии становится обязательным;
затем рядом законов П. соединяются в округа по делам дорожного
управления, народного здравия, общеполезных сооружений (водопроводов,
стоков для нечистот и т. д.).. Соединение П. в дорожные дистрикты также
становится обязательным; обязанности приходских надзирателей за дорогами
переходят на окружные бюро. Учреждение в 1859 г. полиции графств сделало
излишней приходскую полицейскую организацию. Таким образом, мало-помалу
функции П. перешли к другим органам местного самоуправления и он потерял
почти всякое значение. Реформа местного управления в 1888 г. не
коснулась П., сохранившего за собой раскладку налога для бедных,
заведывание остатками приходской собственности и благотворительными
суммами, составление избирательных списков и вообще подготовление к
парламентским выборам. Исполнительным органом остался приходский совет,
в больших П. - выборный, а в малых - собрание местных жителей из числа
"лучших людей"; право голоса обусловлено обладанием или пользованием
недвижимостью в 50 фн. стерлинг. годового дохода; прибавочный доход
давал избирателю лишние голоса, которых в одном лице могло скопиться до
шести; председатель совета - священник; церковные старосты, выбираемые
из местных богачей - его члены ех officio. Изданный в 1894 г. "билль о
приходских советах" возвратил П. былое значение в системе местного
самоуправления, отменив членов ex officio, обязательное председательство
священника, множественность голосов и выделив из функций совета дела
церковного характера. Каждый отдельный П., с населением свыше 300
жителей, имеет избираемый приходский совет из 5 - 15 членов, которыми
могут быть лица обоего пола, принадлежащие к числу приходских
избирателей. Правом голоса на выборах, происходящих раз в год,
пользуются все имеющие имущественный ценз, установленный для выборов в
парламент или графские советы. Избиратели имеют только по одному голосу.
К этим приходским советам переходят все чисто местные функции,
санитарных, дорожных и др. управлений. Приходский совет наблюдает за
санитарным состоянием П., заведует местными кладбищами, дорогами и
общественными зданиями и землями; регулирует местные воды; назначает
служащих в местные работные дома; заведует всеми видами приходской
собственности; облагает жителей местным налогом; занимает деньги на
общественные нужды; может приобретать покупкой или долгосрочной арендой
землю для отвода мелких участков безземельным рабочим, причем в случае
слишком высоких требований или нежелании владельца отчуждать свою землю
для этой цели, приходским советам предоставлено право экспроприации, по
оценке экспертов. Ср. Гнейст, "История государственных учреждений
Англии" (М., 1885); М. Ковалевский, "Взгляд на историю и местное
самоуправление Англии" ("Юридич. Вестник", 1886, № 6 - 7.).
Причащение - главнейшее из христианских таинств, установленное самим
И. Хр. (Иоан. VI, 31; Матф. XXVI, 26 - 28; Map. XlV, 22 - 24; Луки XXII,
19 - 20 и 1 Кор. XI, 23 - 25). К П. допускаются в церкви православной
все ее члены, после должного приготовления постом и покаянием.
Православная церковь преподает таинство и младенцам (причащая их одной
кровью И. Хр.), чего не делает церковь католическая, которая, кроме
того, не удостаивает мирян чаши. П., по учению церкви, делает
причастников "стелесниками" И. Хр., с кровными ему, христоносцами,
участниками божеского естества; оно споспешествует укреплению и
преуспеянию христианина в нравственной жизни, оживляет душу, освящает,
соделывает твердыми в подвигах добра. Правосл. церковь учит, что тело и
кровь Христовы, вкушаемые верными - в тоже время умилостивительная
жертва, приносимая Богу за живых и умерших. Эта жертва совершенно
тождественна с жертвой крестной, отличаясь от нее лишь по образу и
обстоятельствам жертвоприношения. Относительно совершения таинства П.
существует обширное законодательство древней церкви и новое (полный
обзор его см. в "Правосл. Собеседнике", 1859 г.). В каждой церкви должны
постоянно иметься запасные св. дары для П. больных.
Во весь апостольский век литургия совершалась ежедневно и все
присутствовавшие обязательно причащались за каждой литургией. Ныне
христиане не считают себя достойными приступать к П. часто, а особенно -
ежедневно. Поэтому церковью установлено, в случае нежелания или
невозможности причащаться чаще, приступать к таинству не менее одного
раза в год. По 50-му правилу карфагенского собора, П. должно быть до
принятия пищи. В древности причащались отдельно тела Христова, которое
священник давал причащающемуся на руки, сложенные крестообразно, и св.
крови, которую давали вкушать из общей чаши диаконы. Неизвестно с
точностью, с какого времени стали причащать лжицей вместо тела и крови
Христовых. Во времена трулльского собора было еще раздельное П. За П.
брать плату запрещено 23 прав. VI всел. собора. В древнейшие времена
причащению предшествовало преломление евхаристийного хлеба, по примеру
преломления хлеба, данному И. Христом на тайной вечере. В одних церквах
преломление следовало непосредственно за освящением даров (у греков), в
других - совершалось непосредственно перед раздаянием их причащающимся.
У латинян каждый хлеб делили на три части, у греков - на четыре. В
других местах на Востоке дважды преломлялся хлеб: сразу после освящения
даров
- на три части и перед причащением - каждая из трех частей
раздроблялась на мельчайшие части. У мозарабов хлеб делили на девять
частей, из которых каждая знаменовала одно из событий жизни И. Хр. После
"святая святым" подходили к П. епископ, за ним - пресвитеры, остальной
клир, аскеты, женщины - диаконессы, девы, вдовы, - дети, наконец все
прочие присутствовавшие. Из "Постановлений апостольских" видно, что
раздавал П. сам епископ, но по словам Иустина, в его время епископ
совершал лишь освящение даров, а раздаяние даров было делом диаконов. В
последующее время епископ и пресвитеры раздавали св. хлеб, а чашу с
вином подавали причащающимся диаконы(Киприан, "Dе lapsis"). С разрешения
епископа диаконы преподавали иногда и то, и другое мирянам, под надзором
пресвитера. Что касается части храма, в которой происходило П., то в
этом отношении порядок в древних церквах был неодинаковый. В Испании к
алтарю допускались только священники и диаконы; прочие клирики
приобщались на клиросе, миряне - на амвоне (собор толедск. IV). У греков
в алтаре причащались священники и диаконы; это право их было утверждено
собором трулльским. В Галлии мирянам дозволено было причащаться на
клиросе, куда, после слов "святая святых", впускались даже женщины.
Причащались миряне стоя или коленопреклоненные, пресвитеры - стоя, но
перед самым П. простираясь ниц пред алтарем (Златоуст). От второго или
третьего века в 18З7 г. найдена надпись: "Esdie, pine labwn, icJun ekwn
palamaiV, т. е. яждь, пей, держа руками рыбу (символ, представлявший
начальные буквы слов: IhsouV CristoV nioV Qeou). Женщины принимали тело
Христово в особый белый плат, названный от своего употребления
dominicale, после чего уже полагали его себе в рот. Этот обычай
продолжался (на Западе) до VII в. Брать голой рукой тело Христово
женщине запрещено было собором оксерским (прав. XXXVI). Св. кровь
всасывали из чаши посредством особого рода трубки, золотой или
серебряной (colamus, syphon). Обстоятельства происхождения этой трубки
неизвестны. Думают, что сначала причащающиеся вкушали кровь Христову
прямо из подаваемой диаконом большой чаши, приставляя уста к ее краям.
Секки думает, что большая часть чаш, найденных в катакомбах -
евхаристийные чаши, в которых диаконы подавали причащавшимся кровь
Христову. В века гонений верные, совершавшие таинства в катакомбах и
других потаенных местах, после П. уносили с собой в дома оставшиеся
освященные частицы св. хлеба, которыми причащались дома сами, когда
имели нужду в подкреплении своей веры или когда готовились к
мученичеству. Об этом свидетельствуют Иустин, Тертуллиан, Киприан, св.
Василий Вел. Последний категорически говорит, что в его время "в
Александрии и в Египте вообще всякий даже мирянин имеет сосуд (koinonia)
специально для домашнего П., и причащается когда хочет". Домашнее П.
жены-христианки совершалось иногда тайно от мужа-язычника, П.
мужа-христианина - от жены-язычницы, о чем говорит Тертуллиан. В случае
болезни или других обстоятельств, мешавших причащаться в храме, св.
причастие к больному приносили на дом или диакон, или низший клирик, как
это видно из примера аколуфа Тарсиция, замученного язычниками за то, что
не хотел выдать им тело Христово, которое нес. Иногда это поручалось и
мирянину. Верные, по свидетельству Григория Вел., могли брать П. с собой
в путешествие. Клирики и миряне, когда несли св. дары, имели их в чистом
полотенце, которое св. Амвросий называет oraria, или в сумке, повешенной
через шею на ленте, иногда - в чаше золотой, серебряной или глиняной.
Вероятно также, что для этой цели употреблялись енколпии. Сосуды, в
которых держалось причастие на домах (arсa), иногда были очень изящны.
Такова ,например, arсa, имеющая вид маленькой башни, с голубем на верху
и с изображением молящегося сбоку, на одном саркофаге в усыпальнице
ватиканской. Собор карфагенский 397 г. (прав. 43) постановил, чтобы П.
совершалось до принятия пищи, собор маконский (прав. VI) в 585 г.
определил подвергать отлучению тех пресвитеров, которые нарушили бы это
правило.
Д. В - в.
Причащение больных - особый вид преподания таинства евхаристии людям,
по причине тяжкой болезни не могущим быть в храме при совершении
таинства на полной литургии и участвовать в принятии его. В таких
случаях уже древняя церковь посылала болящим св. дары на дом. Так же
поступает церковь и теперь по обычаю православной церкви, св. дары для
больных приготовляются в великий четверток, но могут быть приготовлены и
во всякое другое время. Для этой цели приготовляется второй агнец, а в
тех храмах, где литургия совершается ежедневно, отлагается только часть
литургийного же агнца. Целый агнец или часть агнца приготовляется для
преподания больным так же, как и для литургии преждеосвященных даров.
См. П. Лебедев, "Наука о богослужении православной церкви" (М., 1890);
П. Нечаев. "Практическое руководство для священнослужителей" (СПб.,
1892); П. Забелин, "Права и обязанности пресвитеров" (Киев, 1888).
Причитания. - Обычай изливать свою скорбь в особых поэтических
формах, в приподнятой, ритмической речи, коренится в основах
человеческой психики; сведения о нем дошли до нас из глубокой древности
и из различных стран. Надгробные П. существовали у библейских евреев; в
Библии есть указания на особых исполнительниц их, "плачевниц" (Иерем.
IХ, 17) и пример причитаний. Плачи (Jrhnoi) были в обычае и у греков
(Илиада, XXIV), и у римлян (lessum, nenia), у которых имелся также
институт плакальщиц (praeficae); Юстициан заменил плачи пением псалмов
Давида. Знала их Западная Европа и позже; они найдены в большом
количестве в Корсике (изд. Tommasea), где исполнительницы их
(voceratrici) очень популярны, в Сербии ("нарекания тужбалицы" изданы В.
Караджичем) и в современной Греции. Наемные "lamentatrices" встречались
во Франции ХIII в. Импровизированные, свободные ритмические
Trauergesange были широко распространены в средневековой Германии,
теперь же сохранились только у семиградских немцев и готшейцев (ср.
Elard Hugo Меyer, "Deustche Volkskunde", Страсб., 1898). Нигде П. не
сохранились в такой жизненности, как в сев. России, где они до сих пор
продолжают импровизироваться профессиональными "вопленницами". Обычай
"причитать" над мертвыми и по другим поводам - относится на Руси к
глубокой древности. Не говоря об элементах мифического мировоззрения,
ясно выраженных в наших П., мы имеем целый ряд исторических указаний на
него; "плакашася по нем людие плачем великом", "да поплачуся над гробом
его" обычные выражения летописи; в 1096 г. Мономах в письме к своей
овдовевшей невестке картинно изображает, как она "сядет акы горлица на
сусе древе желеючи"; таких образцов много, вплоть до знаменитого плача
Ярославны в "Слове о Полку Игореве". Самые тексты древних П. до нас не
дошли; сохранились лишь небольшие отрывки из них в житиях святых. В их
приемах не трудно заметить глубокое сходство с современными народными П.
Церковь восставала против этого обычая, боролась с ним и поучениями ("о
еже не много плакати по умерших"), и прямыми запрещениями, от гл. IV
вопр. 23 Стоглава (1751) до приказа Петра I(1715 г.). Это объясняется не
только языческими элементами П., но и нехристианским характером самого
обычая, который так резко противоречил примирительному воззрению
христианства на смерть. Первые изложения П. (западно-русских) мы находим
у Менения (1551) и в поэме Кленовича "Роксолания" (червонно-русск.). С
научной точки зрения взглянул на П. впервые и напечатал образцы их В. А.
Дашков ("Описание Олонецкой губ.", 1842); затем следовали записи
Рыбникова ("Песни", ч. III), Безсонова("Песни собр. Киревского", вып.
VI), Метлинского ("Южнорусские песни", 1854 г.), Тихонравова ("Летоп.
Русск. лит.", II), Срезневского("Известия Акад. Н.", 1852), Терещенко
("Быт русск. народа", ч. III), Шейна ("Русск. народн. песни"). Настоящие
сокровища народной причети извлечены на свет Е. В. Барсовым ("Причитанья
северного края"; ч. 1, М., 1872 - "Плачи погребальные, надгробные и
надмогильные"; ч. II, М. 1882 - "Плачи завоенные, рекрутские и
солдатские"; ч. III - "Плачи свадебные, рукобитные, разлучные, баенные и
предвенечные", в "Чтен. Моск. Общ. Ист. и Древн.", 1885, кн. III и IV).
В "Сборнике" Е. В. Барсова, погребальная причеть впервые явилась в такой
полноте и разнообразии, что дала возможность понять ее внутреннее
значение для народной истории литературы. Громадное большинство П.
записано Барсовым под диктовку замечательной хранительницы приемов и
образцов народного творчества, "вопленницы" Ирины Федосовой, заонежской
крестьянки, одаренной не только редкой памятью, но и поэтическим складом
мысли, дающим ей возможность создавать новые произведения в традиционном
стиле народной причети. Научное значение П. весьма обширно, но
детального исследования их мы до сих пор не имеем; лучшим сочинением о
них до сих пор остается статья А-ра Н. Веселовского: "Die neueren
Forschungen auf dem Gebiete der russischen Volkspoesie. Die russischen
Todtenklagen" ("Russische Revue", 1873, т. III). Изучение песенных
богатств собрания Барсова привело к несомненному заключению, что
эпическое творчество русского народа не ограничивается его - быть может,
заимствованными - былинами. Содержание П., проникнутое чертами
северо-русского народного быта, запечатлено, в то же время, духом
эпических богатырских сказаний: тот же язык, те же поэтические приемы,
те же идеи и представления, проникнутые языческими элементами. Смерть не
представляется началом вечного покоя; это - "злодийская смертушка",
"злодийка лиходеица - душегубица"; процесс умирания представляется в
мифических образах солнечного заката, замерзания дерева и т. п. Душа
улетает в виде "малой птиченьки"; загробное существование, изображаемое
то в виде дальнейшего пребывания в гробу, то в виде неопределенного
парения в облаках, совершенно отрезано от христианских представлений об
аде и рае. Эти элементы древнего мировоззрения тем интереснее, что они
вполне мирятся с новым государственным строем, изображаемым тут же с его
"податями казенными", "дохтурами - славными лекарями", которые "патрушат
и терзают мертвые телеса". с его "становыми начальничками" и "мироедами
мировыми этими посредниками". Язык П. дает богатый материал не только
для изучения областного заонежского говора, но и для исследования
развития народной речи и стиля в известных, неизменных формах. Эпические
формулы, сравнения, отрицательные параллелизмы в П. не уступают своим
разнообразием поэтическим приемам былин. Размер П. сходен с размером
былин: интересны искусственные способы достигнуть известного размера -
перенесение ударений (хорошо, дёнечком), заполняющие частицы (ка, от,
то, не, по), иногда как бы придающие слову прямо противоположный смысл
(победная головушка вместо бедная и др.), удвоения (с ду-другом,
бедным), чрезвычайное богатство уменьшительных (говореньицо, здыханьицо,
поскорешенько, устороньица), объясняемое дактилическим размером.
Типичное отличие П. от былин заключается в том, что содержание их, в
противоположность неизменному содержанию былин, варьируется в
зависимости от индивидуальных особенностей случая. Не следует, однако
преувеличивать размеры этого творческого размаха импровизации в П. :
здесь все-таки есть всегда не только определенные рамки основной идеи
(скорбь по умершему) и действующих лиц (люди близкие - жена, сироты), но
и множество раз и навсегда пригодных формул, общих мест, образов,
приемов и т. п. Плачи рекрутские и свадебные, не смотря на различие
основных мотивов, в литературном отношении мало отличаются от
погребальных. В обряде онежской свадьбы плачи до такой степени
преобладают над песнями, что они носят название "слезливых свадебок";
невеста должна постоянно плакать и голосить под слова вопленницы. Плачи
завоенные естественно вылились в форму надмогильной причети в устах
народа, провожающего на солдатскую службу, как на смерть; обряд
снаряжения на службу - тот же "печальный пир", с П. жены, матери и
вопленницы. Записи П. - исключительно областных и почти всегда свадебных
- указаны в географических указателях Межова. О П. писали: Буслаев
("Исторические очерки", т. 1), Котляревский ("О погребальных обычаях
древних славян"), Погодин ("Древняя русская история"), Барсов (во всех
3-х частях сборника объяснительные статьи по разнообразным вопросам,
связанным с П.), Л. Н. Майков ("Журнал Мин. Нар. Просв.", 1872, XII,
1882, X, и в "Отч. о 28 присужд. Уваров. нагр."), Покровский
("Граждан.", 1872, №18 и 19, и "Граматей", 1872, № 6), Баталин
("Филолог. Зап.", 1873, №2), Ralston ("Academy", 1872, № 61), Н. К.
Михайловский ("Соч.", т. 1), Владимиров ("Введение в историю русской
словесности", Киев, 1896, IV, 8).
Ар. Г.
Причт - состав лиц, служащих при какой-либо одной церкви, как
священнослужителей (священник и дьякон), так и церк. служителей
(псаломщики и др.). П. каждой церкви образуется по положенному для нее
штату, который составляется консисторией и apxиереем, по просьбам
прихода и при непременной наличности достаточных средств содержания для
всех членов П. На учреждение нового П., а равно на изменения в его
составе, каждый раз испрашивается apxиереем разрешение св. синода.
Содержание сельскому П. доставляют, главным образом, доходы за
требоисправления у прихожан (разделяемые между членами П. по
утвержденным синодом правилам), земельная церковная собственность (не
менее 30 десятин на П.), иногда - готовое помещение в церковных домах,
жалованье (не во всех епархиях) от 140 до 400 рублей в год священнику.
Столичным приходским П. жалованье за службу при церкви не полагается.
См. Я. Ивановского, "Обозрение церковно-гражданских узаконений по
духовному ведомству" (СПб., 1893).
Проба (Probe, essai) и пробирное дело - так называется определение
лигатуры в драгоценных металлах, а также знаки, налагаемые особыми
контрольными учреждениями на изделия из них, с назначением гарантировать
для частных лиц определенное законом содержание благородных металлов в
изделиях из сплавов. П. была известна уже древним. Полибий, живший во II
в. до Р. Хр., упоминает об испытании серебра огнем, т. е. по изменению
его цвета вследствие накаливания. Тот же способ приводится Плинием.
Известное знаменитое определение пробы Архимедом золотой короны царя
Сиракузского Перона II (269 - 215 до Р. Хр.), в металл которой золотых
дел мастер из корыстных видов подмешал серебро. Самый употребительный
способ П. у древних было испытание на пробирном камне
(basanoV,ludihpeth,aconh, coticula, index, obrussa), на котором у греков
производилась П. уже с VI в. до Р. Хр. Накладывание пробирных клейм было
в употреблении во Франции уже с 1275 г.; с этого времени золотые и
серебряные вещи подвергались контролю правительственных чиновников. В
настоящее время во Франции допускаются три законные пробы для внутренних
золотых изделий, с различными клеймами: в 920 миллигр. чистого металла
на 1000 миллигр. лигатуры, в 840 мгр. и в 750 мгр.; кроме того, есть еще
одна проба в 583 мгр. исключительно для изделий экспорта. Для серебра
допускается П. 940 и 800. Кроме того, во Франции употребляются еще
другие специальные клейма для означения ввозимых туда изделий, часов,
цепочек и т. д. В Швейцарии допускаются для золота 750 проба (18 каратов
и выше) и 583 проба (14 кар.); для серебра - 875 (и выше) и 800
(тетерев). В Германии допускается выделка фабрикантами золотых и
серебряных изделий произвольной пробы, которую они могут и не объявлять:
правительственное клеймо ставится только для гарантирования минимума
содержания золота (585 мгр.) и серебра (800 мгр.), в изделиях, но не в
ювелирных предметах, на которых допускается, по желанию мастера, ставить
его собственную П. в миллиграммах; но в таком случае она должна, под
страхом строгой ответственности, вполне соответствовать действительному
содержанию металла в вещи. В Австрии ввозимые и внутреннего
приготовления вещи из драгоценных металлов, не исключая слитков,
подвергаются правительственной П., означаемой в тысячных грамма. П. не
подвергаются только слитки, имеющие правительственную пробу той страны,
откуда их везут, научные инструменты, медали, эмалевые вещи, оправы
драгоценных камней, золотые вещи весом менее 40 венских гранов и
серебряные менее 60 гранов. Изделия, предназначенные для экспорта, если
они имеют знак фабриканта и отсылаются из Австрии под контролем
правительства, могут быть без П. Законные П. здесь, для золота, 920
мгр., 840 мгр., 750 мгр. и 580 мгр., для серебра 950 мгр., 800 мгр. и
750 мгр. В Англии П. накладываются, под контролем правительства,
корпорациями ювелиров и серебряников, клейма которых чрезвычайно
разнообразны и сложны. Употребляемые пробы для золота 22 карата (917
мгр.), 18 (750 мгр.), 15 (625 мгр.), 12 (600 мгр.) и 9 (375 мгр.), для
серебра 959 мгр. и 925 мгр. В Италии правительственный контроль над
пробой не обязателен; изделия представляются в правительственные
пробирные учреждения по желанию торговцев. Допускаются три П. для
золота: 900 мгр., 750 мгр. и 500 мгр. и три П. для серебра: 950 мгр.,
900 мгр. и 800 мгр. В Бельгии П. также не обязательна; клейма для золота
в 800 мгр. и в 750 мгр., для серебра 900 мгр. и 800 мгр. Если
представленные вещи не соответствуют этим П., то на них кладется клеймо
наиболее приближающейся низшей П. В Голландии также допускается полная
свобода делать золотые и серебряные изделия произвольной П., но П.
накладывается обязательно на произведения высокопробные. Приняты для
золота П. в 916 мгр., 833 мгр., 750 мгр. и 583 мгр.; для серебра 934
мгр. и 833 мгр. Вещи, содержащие свыше 250 мгр. драгоценного металла на
1000 мгр. лигатуры, метятся только для означения пошлины, полученной с
них, а вещи еще низшей П. не признаются сделанными из благородных
металлов. В Швеции государственная П. обязательна. Золото допускается в
23 кар. (976 мгр.), 20 кар. (847 мгр.) и 18 кар. (764 мгр.); серебро
только 825 мгр. Накладываются клейма для утверждения того, что изделие
не ниже 760 мгр., если золотое, и 825 мгр., если серебряное. Иностранные
изделия из драгоценных металлов могут быть ввозимы в Швецию только через
Стокгольм. В Норвегии для золотых изделий свыше 45 гр. весом допускается
П. - минимум 750 мгр., для вещей же более легких - минимум 500 мгр.
Золотые вещи легче 71/2 гр. и серебряные легче 75 гр. государственному
контролю не подлежат, но должны иметь именник мастера и означение П. В
Дании правительственная П. необязательна, но может накладываться, по
желанию, на вещи не ниже 585 мгр. для золота и 826 мгр. для серебра. В
Испании правительственная П. необязательна. Для золота и серебра П. № 1
- 916 мгр., для золота № 2 - 750 мгр., для серебра № 3 - 750 мгр..
Пробирное наблюдение здесь почти не функционирует и в изделиях ювелиров
встречается множество злоупотреблений. В Португалии правительственный
контроль обязателен. Допускаются П. в 800 мгр. для золота и 800 мгр. для
серебра. В Турции, Египте, Греции, в республиках Южной Америки и
Соединенных Штатах никакого правительственного контроля над золотыми и
серебряными изделиями не существует.
Л. М - в.
В России уже в допетровскую эпоху известно было пробование как
золота, так и серебра. Торговая книга говорит, что золото русские купцы
пробовали "с пожега и с възреза". Испытание показало, что древнерусские
деньги, как удельные, так и московские, были весьма различных П., от 61
до 931/3. Настоящие П. впервые введены у нас указом Петра Вел. от 13
февр. 1700 г., установившим для золота и серебра по 4 П.; но без
определения их пропорциями, а только примерно: для издельного золота
велено было сделать первую П. выше червонного, вторую против червонного,
третью и четвертую ниже червонного. В 1706 г. повелено было сделать
новые две П. издельному золоту - одну в 1 р. 20 к., а другую в 1 р.
золотом; это относилось к низшим П., которые опять определены не точно,
а выведены из торговой или курсовой цены золота. Затем последовал ряд
указов о назначении точной П. червонцам, колебавшейся между 92 и 941/2.
В 1718 г. для золотых монет положена 75-я П. В 173З. для издельного
золота оставлена старая П. 1700 г., признанная за 84, а червонному
золоту назначена 93 П., в 1749 г. замененная 942/3. Для серебра, указом
1700 г., установлены были следующие П.: две плавленного серебра, высшая
и низшая, третья ефимочная, т. е. талерная, и четвертая левковая;
последнюю в 1708 г. повелено, впредь до указа, числить 61. Указом 11
декабря 1711 г. установлены самые пропорции для П. серебра, которых
назначено три: плавленому чистому серебру, в которой бы "ни малого
примуса не было"; другая против ефимка, в которой было бы чистого
серебра 82 зол.; третья левковая, чтоб было чистого серебра до 62 зол. в
фунте. В 1718 г. монетное серебро было понижено до 70 пробы, а в 1731 г.
доведено до 77 пробы, при чем левковое ,или издельное, серебро, вместо
прежней 62, получило 72 П. Имп. Екатерина II отменила 77 П., заменив ее
72 П., существовавшей до 1798 г., когда для монетного серебра введена 84
П. Указом 26 февр. 1733 г. запрещено было выделывать изделия ниже
установленных П., хотя бы кто свое серебро давал. 0пределенные пропорции
для П. золота и серебра в изделиях, независимо от монетных П., введены
законом 31 марта 1847 г., которым установлены для золотых изделий 56, 72
и 84, а для серебряных - 84, 88 и 91 П. Пробирными уставами 1861 и 1882
гг. (Св. Зак. т. XI, ч. 2) число П. увеличивалось и доведено до ныне
существующих норм, сохраненных и пробирным уставом 11 марта 1896 г.,
дополнившим их 95-ой П. для серебряных изделий, получаемых
гальванопластическим путем.
Одновременно с установлением П. стала взиматься за наложение клейм
пробирная пошлина и организован был пробирный надзор. В 1732 г. взимание
пробирной пошлины отдано было на некоторое время на откуп за 427 руб. 66
к. в год. Перед реформой 1896 г. она в среднем доставляла казне 774000
руб. в год, что составляет 3,87% общей стоимости нашего
золото-серебряного производства, определяемой в 20 милл. руб. Пробирный
надзор, первоначально сосредоточенный в военно-морском приказе, в 1728
г. перешел в ведение монетной конторы, причем в губернские и
провинциальные города назначены были пробирные мастера. В XIX стол.
главное управление пробирной частью вверено министерству финансов, до
1874 г. по горному дпт., затем по дпт. госуд. казначейства, а с 1894 г.
по дпт. торговли и мануфактур. Пробирные палатки, как местные органы
пробирного надзора, в XVIII стол. существовали в С. Петербурге и Москве,
а в первой четверти XIX ст. - и в Риге, и в Екатеринбурге. По пробирному
уставу 1861 г., пробирные палатки остались лишь в Петербурге и Москве, а
в прочих местах состояли пробиреры, в губернских городах при казенных
палатах, в уездных - при уездных казначействах. Уставом 1882 г.
учреждены пробирные палатки в 11 более крупных центрах и между ними
распределены были губернии и области Европейской России и Кавказа (на
Азиатскую Россию пробирный надзор фактически не распространяется),
образующие пробирные округа. Уставом 1893 г. старинное наименование
пробирных палаток заменено названием: окружные пробирные управления. При
выработке пробирного устава 1896 г. законодатель поставил себе задачей
не только гарантировать приобретателей драгоценных изделий, но и
доставить возможные облегчения и льготы прозводителям, особенно мелким
ремесленникам-кустарям. В видах предотвращения возможности поступления в
продажу неклейменных изделий, установлена регистрация лиц и заведений,
вырабатывающих и продающих предметы из драгоценных материалов, не
исключая продаж в аукционных залах, ломбардах кассах ссуд: все такие
лица и заведения обязаны, не позднее 15 января, подавать пробирным
установлениям, а где их нет - городскому общественному управлению,
заявления о производстве промысла или торговли (в замен прежних
дозволительных свидетельств). Установлен особый порядок надзора за
канительным производством, если оно ведется крупными заведениями
фабричного характера; при них состоят пробирные надзиратели, содержание
которых оплачивается фабрикантами. Пробирному надзору подчинены и
аффинерные заведения (сплавляющие соры с драгоценными металлами), на
которые возложена обязанность вести книги поступающим и выпускаемым
металлам, с указанием, кому именно слитки отпущены. К числу льгот и
облегчений, введенных уставом 1896 года для мастеров и фабрикантов,
принадлежат: допущениe свободного изготовления некоторых частей в
изделиях, как-то: пружин, штифтов и т. п., из недрагоценных металлов
(стали, меди и проч.); допущение изделий, состоящих из разных металлов,
при условии наложения соответствующих клейм на части из недрагоценных
металлов, могущих вводить в обман покупателя (напр., из позолоченной
меди). Особенно значительные льготы установлены в интересах
серебряно-кустарного дела, при чем определение отличительных признаков
"серебряных изделий мелкого производства" предоставлено министру
финансов. Эти льготы выразились в следующих отступлениях от общих
правил: с серебряных изделий мелкого производства пробирная пошлина
уменьшена с 2 коп. до 1/2 коп. за золотник; ремедиум (допускаемая
законом для мастеров ошибка в П.), соответственно низкому техническому
уровню кустарного производства, увеличен для изделий этого рода, весом
не более 3 золотников, с 1/2 золотн., до 3 золотников в фунте; скидка
пошлины, допускаемая пробирным уставом для изделий, представляемых к
клеймению в неокончательно отделанном виде (ввиду возможности "отхода"
при полировке, отделке и т. п.), увеличена с 3 до 6 зол.; допущен
возврат пошлины за сломанные пробирным учреждением (не вышедшие в П.)
изделия или зачет ее за будущие изделия того же мастера; допущено
представление изделий в разобранном виде, соответственно раздробленности
кустарного производства (одни кустари готовят только колечки, другие
кресты и т. п.), вопреки общему требованию пробирного устава о
представлении изделий в пробирные учреждения вполне собранными.
Предполагается собрать в пробирных учреждениях коллекции образцов,
моделей, рисунков и т. п., в видах поднятия художественного уровня
кустарного производства.
Поныне действующему в России уставу пробирному, 11 марта 1896 г.,
наложению пробирных клейм подвергаются все золотые и серебряные изделия,
как внутреннего изготовления, так и заграничные, за исключением медалей,
чеканенных по распоряжению правительства, произведений древнего
искусства, инкрустаций на оружии и сбруе, слитков золота и серебра и
изделий, весящих менее 1/2 золотника. Налагаемая правительством П.
изображает в цифрах число золотников чистого металла, содержащихся в
лигатурном фунте (96 золотников). Законные П. установлены следующие: для
золотых изделий: 56, 72, 82, 92, 94, для серебряных изделий 84, 88, 91,
95, для канители от 94 до 96. Для канительного товара уставом 1896 г.
введена классификация с обязательным содержанием серебра: в торговле
должна различаться серебряная канитель( 94 - 96 пробы) от канительных
изделий из нового серебра (с содержанием от 0, 900 до 0, 150 чистого
серебра) и из накладного серебра (от 0, 150 до 0, 020 чистого серебра),
все изделия, содержащие менее 0, 020 чистого серебра, признаются
мишурными и должны носить клеймо: "мишура"), для золотобойных изделий от
87 до 96, для зеленого золота 72. Если представленное пробиреру изделие
не подходит ни под одну из поименованных проб, то метится ближайшей к
нему низшей. Терпимость в П. (ремедиум) допускается для золотых изделий
крупных 1/3 золотника, мелких между собой спаянных до 1/2 золотника, для
серебряных изделий до 1/2 золотника на лигатурный фунт. Законной
лигатурой могут служить и для золота, и для серебра только медь, платина
и кадмий, а в припой дозволяется употреблять и цинк. Вещи,
неудовлетверяющие самой низшей из допускаемых проб, подвергаются сломке
в пробирном установлении. За производство П. пробирными учреждениями
взимается пошлина: с золотых вещей по 30 коп., с серебряных - по 2 коп.
с лигатурного золотника, с сусальных металлов в книжках с золота по 1
коп., с двойника (золота с серебром) по 1/2 и с серебра по 1/8 коп.; в
случае же представления этих изделий не в книжках - с золота по 8 коп.,
с двойника по 4 коп., с серебра по 1 коп.; с канители золотой по 15
коп., а с серебряной по 1 коп.; со слитков, листов и полос золота по
11/2 коп., серебра - 1/10 коп. с золотника. При вывозе за границу
золотых и серебряных изделий, пробирная пошлина за них возвращается.
Накладываемые пробирерами клейма состоят из: 1) герба города, в котором
изделие подвергалось исследованию, и 2) клейма с двумя цифрами,
означающими число золотников чистого металла в лигатурном фунте.
Соединение этих двух клейм, в одном пунсоне (двойник) прямоугольной
формы, накладывается на изделия внутреннего изготовления, в пунсоне в
форме усеченного эллипса - на изделия заграничные, в пунсоне в форме
трапеции с закругленными углами - на изделия, вывозимые заграницу с
возвратом пробирной пошлины, в пунсоне ромбической формы - для сусальных
листовых металлов. На очень мелкие произведения накладывается двойник,
удлиненной формы, в виде молотка с буквами греческого алфавита,
означающими пробирные учреждения; на часах проба накладывается в виде
особо установленного клейма на пломбах. Слитки золота и серебра, как
внутреннего, так и заграничного изготовления, обязательному клеймению не
подлежат, но по желанию промышленников могут быть представляемы для
клеймения в пробирные установления, нaлaгaющие на них означение П. в
тысячных частях грамма и обозначающие металл выбитием букв 3 (золото)
или С (серебро). Двойники употребляются большие (4 х 2 мм.) и малые (3 x
4,5). Всякое изделие, представленное к испытанию П., должно иметь клеймо
мастера, его изготовившего (именник). Главное управление пробирной
частью сосредотачивается в департаменте торговли и мануфактур
министерства финансов, непосредственное же наблюдение за пробирными
установлениями возлагается на пробирного инспектора. Окружные пробирные
управления, состоящие из управляющих пробирными округами, их помощников,
пробиреров, лаборантов, помощников пробиреров и лаборантов. Пробирные
надзиратели состоят при заведениях, тянущих канитель. Кроме того, в 12
городах находятся губернские пробиреры, для испытания местных изделий. В
тех губ. городах, где нет губернского пробирера, а также в наиболее
значительных уездн. городах, изделия для П. представляются в местные
казенные палаты или уездн. казначейства, которые бесплатно отсылают их в
ближайшие пробирные установления. Министру финансов предоставлено также
привлекать к содействию чинам пробирного надзора податных и фабричных
инспекторов. Маловажные нарушения постановлений по пробирной части
рассматриваются в административном порядке чинами пробирного надзора на
тех же основаниях, на каких чины акцизного надзора рассматривают дела о
маловажных нарушениях акцизных уставов, причем им предоставлено налагать
денежные взыскания до ста рублей. К числу маловажных нарушений отнесены:
неподача в установленный срок заявлений о торговле и промысле; неведение
или неправильное ведение аффинорами книг; невыдача торговцем счета на
купленные вещи или неверные указания в таком счете. Последнее требование
пробирного устава введено в интересах приобретателей золотых и
серебряных изделий: покупатель в праве требовать от фабриканта или
торговца выдачи счета, с указанием фамилии продавца, его фирмы и адреса
заведения, отличительных особенностей проданного изделия, его веса и П.
содержащегося в нем драгоценного металла. Прочие нарушения постановлений
по пробирной части подлежат ведомству общих судебных учреждений.
Относящиеся сюда статьи Улож. о наказ. (1386 - 1404) подверглись, при
издании пробирного устава 1896 г., крупным изменениям: наказания, в
общем, значительно смягчены и согласованы с проектом нового уголовного
уложения. Совместная ответственность торговцев и мастеров допущена
только в тех случаях, когда злоупотребления в достоинстве и клеймении
изделий мастера были заведомо известны торговцу. Наказания, налагаемые
за нарушениe постановлений по пробирной части: за хранение в торговом
или промышленном помещении или за продажу изделий, не имеющих клейм,
знаков, пломб, именников и т. п. - денежное взыскание не свыше
пятикратной стоимости металла в этих изделиях; за хранение или продажу
изделий, которые окажутся ниже узаконенной П. - денежное взыскание не
свыше 300 руб. или арест на время до трех месяцев, а в случае
повторения, сверх означенного штрафа
- заключение в тюрьме на время от 2 до 4 месяцев; за продажу изделия
с заведомо подложным клеймом - заключение в тюрьме на время от 4 до 8
месяцев. Во всяком случае, золото и серебро в изделиях и слитках,
оказавшееся ниже узаконенной П. или без установленных клейм, знаков,
пломб, именников и обозначений, конфискуются, независимо от наложения
вышеозначенных взысканий. Инструкция пробирным установлениям
обнародована в "Собрании Узаконений" 1897 г., № 135.
Провиденциализм (в философии истории) - так назыв.
историко-философское направление, стремящееся объяснить исторические
события с точки зрения непосредственно проявляющегося в них Провидения.
Основная тема этого взгляда была дана еще бл. Августином в "De civitate
Dei". Под его влиянием Орозий написал свою книгу: "Adversus paganos
historiarum libri septem". С провиденциалистической точки зрения,
всемирная история рассматривается как выполнение божественного плана,
ведущего человечество к окончательному торжеству добра, причем каждый по
своему понимает эту конечную цель истории и по своему же оценивает
отдельные события по отношению к этой цели. Наиболее видными
провиденциалистами могут быть названы: Боссюет ("Discours sur l'hisloire
universelle"), как представитель П. католического, Гегель ("Philosophie
der Geschichte"), как представитель П. пантеистического, и Лоран
("Etudes sur l'hisioire de l'humanite" и, в частности, XVIII том этого
труда, озаглавленный: "La philosophie de l'histoire", как представитель
П. деистического. Как историко-философская концепция, П. отличается
большим оптимизмом; каждая философия истории, написанная с такой точки
зрения, является своего рода теодицеей. Гегель своей "Философии истории"
даже прямо ставил цели теодицеи.
Н. К.
Провокация (Provocatio ad populum) - в римском государственном праве
апелляция в уголовных вопросах от магистрата к народу. Право апелляций
относится к числу древнейших прав римского гражданина; есть основания
предполагать, что оно существовало уже в эпоху царей. Первоначально
provocatio была установлена в случаях присуждения к телесному наказанию
или смертной казни; позднее она распространилась и на случаи назначения
крупных штрафов (по закону Валерия 608 г.). Отмененная децемвирами,
провокация была восстановлена, в 449 г. до Р. Хр., законом Валерия и
Горация. С этого времени всякий полноправный гражданин мог апеллировать
к народу в соmitiа centuriata (по Моммзену, Рейну, Гушке) или comitia
tributa и curiata (по Нибуру) на решение всякого магистрата, хотя бы
диктатора. П. состояла в :пересмотре уголовного дела народом в комициях
и произнесении нового приговора. Гражданские дела провокации не
допускали, в силу исключительной судебной компетенции магистрата или
судьи. От П. следует отличать апелляцию - обращение за помощью к
магистрату, главным образом к трибунам. В императорскую эпоху П. в
республиканском смысле уже не существовала, так как компетенция народа
перешла к принцепсу и сенату. Апелляции в делах уголовных разрешались
императором, который или сам изменял приговор, или назначал
апелляционные суды (наместники, городской префект, префект
преторианцев). Ср. Woniger, "Das Sacralsystem und das
Provocationsverfahren d. Romer" (Лпц., 1843); Conradus, "Jus
provocationum ex antiquitate Romana erutum" (Галле, 1823); Eisenlohr,
"Die Provocatio ad populum zur Zeit d. Republik" (Шверин, 1858).
Д. О.

Провокация (Provocatio ad agendum) - в гражданском процессе
понуждение истца к предъявлению иска, вопреки общему правилу, в силу
которого предъявление или непредъявление иска и самый срок предъявления
предоставлены всецело усмотрению истца. От рим. процесса к новым народам
перешли две формы П.: provocatio ex lege diffamari я provocatio ex lege
si contendat. Если А утверждает, что имеет притязания к В, напр. о
неплатеже долга, о незаконности рождения, и эти утверждения могут
наносить вред В, подрывая его кредит, то В, в силу первой формы П.,
может просить суд о вызове А для предъявления притязания, которое он
будто бы имеет к В; если же А уклонится от предъявления в суде иска в
назначенный срок, то он присуждается к молчанию. Новейшие процессуальные
кодексы (франц., герм., австр.) дают принципу П. дальнейшее развитие,
допуская иски о признании как несуществования, так и существования
юридического отношения между данными лицами (нем. Feststellungsklage).
Такой иск, имеющий целью не присуждение ответчика к известным действиям
или к воздержанию от них, а лишь признание судом юридического отношения
еще до наступления основания к предъявлению иска на общих началах (напр.
решение вопроса о подлинности или неподлинности документа еще до
наступления срока взыскания по этому документу), допускается в том
случае, если в подтверждении данного правоотношения судом является для
истца законный интерес. Примеру западноевропейских кодексов последовало
и русское законодательство, заменив, при введении в 1889 г. в
Прибалтийском крае устава гражд. судопроизводства, прежде допускавшуюся
в этом крае provocatio ex lege diffamari исками о признании
существования или несуществования юридического отношения. Иски этого
рода предъявляются тому суду, ведению которого подлежали бы иски о
нарушении того же юридического отношения, а в случае невозможности
определить подсудность по цене иска - окружному суду. Одновременно с
этим русское законодательство, также по примеру новейших западноевроп.
кодексов, отменило прежде допускавшуюся в Прибалтийском крае provocatio
ex lege si contendat. Сущность этой формы П. заключалась в том, что
когда одно лицо имело против возможного предъявления к нему иска
какие-либо возражения, которые с течением времени могли потерять силу, а
другое лицо, имеющее в виду предъявить иск в будущем, выжидало именно
того момента, когда его противник останется без средств защиты, то
ответчик по будущему иску мог обратиться в суд с просьбой о понуждении
будущего истца к предъявлению иска, причем, в случае уклонения
последнего от предъявления иска, возражения не теряли своей силы и на
будущее время. Ср. Weismann, "Die Feststellungsklage" (Бонн,. 1879);
Wach, "Der Feststellungsanspruch" (в "Festgabe der Leipziger
Juristenfakultat fur Windscheid", Лпц., 1889).
Программа (греч. от рго - прежде, вперед, grapho-пишу) - краткое
изложение того, что должно быть исполнено, напр. в концерте; краткое
изложение сюжета, напр. П. балета или какого-нибудь музыкального
произведения. Программной музыкой называется та, которая пишется на
известный сюжет. Форма такой музыки находится в зависимости от П., в
особенности если она подробна. Есть программная музыка, написанная по
установившимся музыкальным формам. Здесь П. весьма сжатая, напр. в
пасторальной симфонии Бетховена. Программная музыка получила наибольшее
распространение в XIX ст. (симфонические поэмы Листа, фантастическая
симфония Берлиоза). П. проникла и в фортепианную литературу
("Kinderscenen" Шумана и пр.). И раньше программная музыка встречалась и
у Баха в пьесах для клавесина, у Кунау - в сонатах, у Гайдна - в
симфониях.
Н. С.

Программа политическая - краткое изложение требований политической
партии, вырабатываемое обыкновенно на специальном ее съезде и являющееся
обязательством перед избирателями. Программы по временам
пересматриваются. Говорят также о программе политических деятелей, не
писанной, но такой, которой эти деятели держатся, в смысле совокупности
их политических убеждений. Возможны измена П., нарушение П.
В. В - в.
Прогресс - так обозначается в исторической науке постепенное
совершенствованиe культурной и социальной жизни человечества. В
древнейших представлениях разных народов мы встречаемся с верованием в
то, что человечество не улучшается, а ухудшается: таков смысл известного
классического сказания о смене веков золотого, серебряного, медного и
железного. Ранее всего пришли к мысли, что человечество идет вперед в
умственном отношении, приобретая новые знания и вместе с ними власть над
природой. Такой взгляд высказывали уже многие греческие и римские
писатели, иногда при этом выражавшие убеждениe, что главные успехи
человеческого ума еще впереди. Вообще умственный прогресс наименее
подвергался сомнению. В классическом мире господствовало убеждение, что
в нравственном отношении человечество, наоборот, только портится.
Наконец, в области политической, по представлениям античных писателей,
совершается постоянный круговорот. У евреев вера в пришествие Мессии
была связана с ожиданием лучшего будущего, но впервые о нравственном
прогрессе человечества определенно заговорили христианские писатели
первых веков нашей эры; новая религия явилась как нравственное
обновление человечества. С особенной силой новый взгляд на нравственное
совершенствование человечества проявился в некоторых сектах, которые
ожидали наступления тысячелетнего царства Иисуса Христа; напр.,
монтанисты, как можно сказать с Лактанцием, перенесли золотой век
язычников из прошедшего в будущее. Классическую идею П. умственного с
христианской идеей П. нравственного соединил впервые в своей
историко-философской теории бл. Августин. В средние века идея
умственного и нравственного П. встречается время от времени у разных
писателей, но ,в сущности, они повторяют только то, что было сказано
раньше их. Между прочим, в проповеди Вечного Евангелия (секта XIII в.)
видную роль играет идея о смене царств трех лиц Св. Троицы, которым
соответствуют три постепенно совершенствующиеся откровения: Ветхий
Завет, Новый Завет и Вечное Евангелие. Идея прогресса зародилась, таким
образом, на почве объективных наблюдений над успехами человеческого ума
и на почве субъективных чаяний сердца. Эпоха Возрождения и реформация не
прибавили ничего нового к прежней постановке вопроса; в иных случаях
замечается даже поворот к античному представлению. В Италии с XVI по
XVIII в., от Макиавелли до Вико, с особой силой возродилась идея
исторического круговорота. Во Франции Нопелиньер и Боден в XVI в.
полемизировали с теми, которые верили в существование золотого века. Еще
в XVIII в. Руссо возобновил в своем учении античное представление о том,
что человек в умственном отношении прогрессирует, в нравственном же
регрессирует. С оживлением умственной деятельности, особенно в XVII в.,
когда на Западе зародилась самостоятельная философия и наука, мысль об
умственном прогрессе сделалась весьма популярной: она встречается у
обоих основателей новой философии, Бэкона и Декарта. Во Франции в XVII
в. велась литературная полемика, известная под названием "спора древних
с новыми", в которой преклонению перед древностью была противопоставлена
мысль о совершившемся с тех пор прогрессе. Впервые, однако, лишь в
середине XVIII в. явилась мысль о всеобъемлющем прогрессе. Ее не было
еще ни у Вольтера (le monde ira toujours comme il va"), ни в
"Энциклопедии". Первый, кто провозгласил, что человечество прогрессирует
в умственном, нравственном и общественном отношениях, был Тюрго, который
в 1750 г. посвятил идее П. две речи (о выгодах, доставленных
человеческому роду введением христианства, и об успехах человеческого
ума). После него на точку зрения П. становится целый ряд писателей. Из
них во второй половине XVIII в. особенно выдаются Кондорсе Гиббон,
Пристли, Изелин, Лессинг, Гердер, Кант, Пёлитц и др. Вообще во второй
половине XVIII в. впервые рядом с прогрессом умственным и нравственным
был признан и прогресс общественный. О нем весьма определенно говорит
уже Тюрго, но только Кант впервые дает ему совершенно самостоятельное
значение, заявляя, что на всемирную историю можно смотреть, как на
постепенное выполнение сокровенного плана природы создать совершенное
государственное устройство. После французской революции писатели
реакционного лагеря объявили, что идея П. ложна в самой своей основе;
зато она была весьма популярна у писателей прогрессивных направлений. Ею
тотчас же овладела историческая наука, которая стала рассматривать жизнь
общества как прогрессивное движение. Наиболее видным представителем этой
идеи в истории был Гизо. Философия истории, преимущественно в школе
Гегеля, превратилась в своего рода теорию прогресса. Эта идея
вдохновляла и многих поэтов (Беранже, В. Гюго, Гейне и др.); она была
тесно связана с утопическим социализмом С. Симона и Фурье. Мало того:
явилось несколько различных пониманий П., которые уже в 20 - 40-х годах
вызывали полемику. В новый фазис вопрос о П. перешел с возникновением
социологии, или положительной науки об обществе, которая должна была
дать вопросу о П. чисто научную постановку, без всяких теологических и
метафизических предположений. Впервые за это дело взялся Конт, который,
однако, стал советовать заменить понятие П. (=совершенствования)
понятием эволюции (=развития), т. е. понятия субъективного - чисто
объективным .На ту же точку зрения несколько позднее стал и Спенсер.
Эволюционная точка зрения лишила идею П. мистического и романтического
характера, с каким она выступала в литературе второй половины XVIII и
первой половины XIX века; в то же время она дала учению о прогрессе
научную опору. В последнем отношении большое значение получил дарвинизм,
как учение о своего рода "прогрессе в мире животных и растений". До
Дарвина П. человечества понимался исключительно в смысле
совершенствования идей и учреждений, а с появлением теории великого
английского натуралиста была признана и чисто органическая эволюция
человечества, сопровождающаяся совершенствованием самой природы
человека. Вторая половина XIX в. - эпоха разнообразных попыток
построения теории П. (или, что то же, культурной и социальной эволюции).
Наиболее научные из них примыкают более или менее к идеям Конта,
Дарвина, Спенсера и Маркса, причем авторы этих теорий или держатся
больше взглядов одного из этих писателей, или стараются их комбинировать
между собой. Конт, подобно своим предшественникам, выдвигает на первый
план умственный П. (его теория о трех фазисах естественной эволюции
миросозерцаний); на этой же точке зрения стоит Бокль, отрицающий всякий
нравственный П. Дарвинисты объясняют исторический П. исключительно по
аналогии с эволюцией органических форм, а Спенсер - по аналогии с
развитием отдельного индивидуума. С точки зрения Спенсера П. (т. е.
социальная эволюция) есть только частный случай эволюции вообще,
совершающейся по известному общему закону. От Маркса ведет свое начало
так наз. экономический материализм , объясняющий исторический П. из
эволюции отношений производства материальных благ. В настоящее время нет
ни одной теории П., которая могла бы считаться общепризнанной.
Относящаяся сюда литература весьма обширна. По истории развития идеи П.
см. Н. Кареев. "Идея прогресса в ее историческом развитии"
("историкофилософские и социологические этюды", 1895), где указаны и
другие сочинения, посвященные истории идеи П. Новейшие труды: Blackmar,
"The story of human progress" (1897); Crozier, "Civilisation and
progress" (1885); Doherty, "Philosophie of history and social evolution"
(1874); Federici, "Le legge di progresso" (1882); Ferron, "Theorie du
progres" (1867); De Greef, "Le transformisme social" (1895, перев.
по-русски); Kidd, "Social evolution" (1895, перев. по-русски); Spencer -
"Progress, its law and causes", "First principies", "The principies of
sociology"; Арнольди, "Задачи понимания истории"; Н. Кареев - "Основные
вопросы философии", "Историко-философские социологические этюды",
"Введение в изучение социологии"; Миртов (Лавров), "Опыт истории мысли",
"Цивилизация и дикие племена", "Формула прогресса г. Михайловского", "До
человека", "Научные основы истории цивилизации" и др.; Н. Михайловский
"Что такое прогресс?", "Борьба за индивидуальность", "Орган, неделимое,
общество", "Что такое счастье" и др. Более подробный указатель - в книге
Н. Кареева: "Введение в изучение социологии".
Н. К.
Прогрессивный паралич. - Полное название болезни, обозначаемой этим
термином - общий П. паралич помешанных; кроме того, в равнозначащем
смысле употребляется термин "паралитическое слабоyмиe" (paralysis
progressiva, dementia paralytica). Эти названия указывают, что мы здесь
имеем дело с душевной болезнью, сопровождающейся параличем; в
действительности настоящий паралич, т. е потеря движений в членах,
наступает обыкновенно лишь в последней стадии болезни, но с самого
начала душевное расстройство сопровождается нарушением двигательных
функций и речи. Болезнь эта, за редкими исключениями, протекает в виде
хронического, медленно развивающегося страдания, приводящего в несколько
лет к смертельному исходу. В виду такого длительного течения, а также
известной последовательности в развитии главных симптомов, в типических
случаях можно различать три стадии. В первой (начальной) больной
представляет явления общего нервного расстройства, сходственного с
неврастенией, но с некоторыми особенностями в смысле перемены характера:
он становится как бы легкомысленным, теряет интерес к важным для него
делам, склонен искать развлечений в неподходящей для него компании; он
как бы падает в нравственном отношении, позволяет себе цинические
выходки, вопреки своей обычной сдержанности. Вместе с тем, появляется
несвойственная ему прежде поверхностность суждений и легковерность,
склонность к новым обширным предприятиям, расточительность. Мало помалу
развивается картина маниакальной экзальтации с многоречивостью,
переоценкой собственной личности, бессонницей; и тогда больной вступает
во вторую стадию - бредовую. Теперь имеется налицо уже явное
помешательство, характеризуемое прежде всего обильнейшими идеями
величия: у больного миллиарды миллионов, у него все золото, ему
принадлежит вся земля и т. п. Все эти нелепые идеи высказываются
одновременно, скоро забываются и вновь появляются; в резком контрасте с
бредом величия стоит неряшливость больного, быстро забывающего самые
элементарные правила приличия. В то время, когда обнаруживается
указанный бред величия, умственные способности представляют уже глубокий
упадок, больной плохо ориентируется во времени и пространстве, не
способен к последовательному мышлению, не понимает самых простых вещей,
и память его по отношению к настоящему и недавнему прошлому крайне
слаба, между тем как она еще достаточно сохранена для отдаленного
прошлого. В этот же период болезни резко выступают двигательные
расстройства, наиболее постоянно со стороны речи. Последняя становится
дрожащей и неясной, с оттенком заикания и спотыкания на слогах; в письме
замечаются пропуски и перестановки букв и слогов, а также дрожащий,
неровный почерк. Походка становится неуклюжей, осанка теряет
эластичность, в пальцах рук и в языке замечается дрожание, мимика лица
лишается выразительности; кроме того, врачебное исследование открывает
целый ряд уклонений от нормы со стороны специальных функций нервной
системы. По временам больной впадает в состояние сильного психического
возбуждения с характером неистовства, с разрушительными наклонностями и
глубоким омрачением сознания. По временам он подвергается мозговым
припадкам, похожим на апоплектический удар или падучую болезнь,
сопровождающимся полной потерей сознания. Вслед за такими приступами
упадок умственных способностей и расстройство двигательной сферы
обыкновенно обнаруживают резкое, иногда временное, ухудшение. В иных
случаях вторая стадия П. паралича протекает без психического возбуждения
и без бреда величия, и обнаруживаются явления противоположного характера
- угнетение, малоподвижность, задержка психических актов, а также бред
ипохондрического содержания и идеи самоуничижения: у больного нет
желудка, нет языка, он умер, он весь сгнил, он лошадь, мышь, кукла и т.
п. Весьма нередко случается, что бредовая стадия П. паралича совсем
отсутствует, а также за все время болезни не замечается ни возбуждения,
ни угнетения. В таких случаях происходит лишь постепенное падение
умственных способностей, сопровождаемое теми же двигательными
расстройствами. Этот вид течения П. паралича ничуть не составляет
исключения, и, по-видимому, в последнее время даже преобладает по
частоте над вышеописанным, так наз. классическим видом, характеризуемым
нелепыми идеями величия. Название "паралитическое слабоумие" и присвоено
преимущественно той форме, которая протекает с простым, постепенно
возрастающим упадком умственных способностей; но в тоже время эта форма,
по существу, не отличается от "П. паралича", насколько она зависит от
тех же изменений мозга, и, кроме того, в обоих случаях третья,
последняя, стадия болезни одинакова. Третья, так наз. паралитическая
стадия характеризуется высокой степенью двигательных расстройств,
вследствие чего больной доводится до состояния глубокой инвалидности и
беспомощности. Ноги его не держат, так что он большей частью лежит; в
руках сильное трясение; питание кожи нарушается, и на ней появляются
изъязвления вследствие пролежней; речь становится все более невнятной,
превращаясь иногда в нечленораздельное лепетание; функции мочевого
пузыря и прямой кишки совершаются непроизвольно, и глотание затруднено.
За этот период и упадок интеллекта достигает крайних размеров, сознание
постепенно как бы пустеет, из него исчезают все представления, новые
впечатления не оставляют в нем никакого следа, и вместе с тем
устанавливается глубокое равнодушие. Если в предшествующую стадию
болезни имелся бред величия, то отдельные идеи иногда еще долго
удерживаются при окончательном распаде умственных способностей,
доходящем здесь до невероятной степени.

Продолжительность болезни, считая от самого начала, в среднем от 2 -
3 лет. Иногда, в особенности при хорошем уходе, больной проводит
несколько лет в паралитической стадии, при полной беспомощности и
постоянной неопрятности. В таких, долго тянущихся случаях, смерть
наступает, наконец, от общего истощения или от присоединения
какой-нибудь внутренней болезни. Многие паралитики умирают уже в начале
третьей стадии и даже во второй, от внезапного обострения мозгового
процесса, вслед за приступом удара или судорог. Другие переносят целые
десятки и даже сотни таких припадков и умирают потом от какого-нибудь
случайного осложнения. В первых двух стадиях болезни наблюдаются
временные остановки и улучшения. Однако, врачебное исследование
открывает и при видимой поправке некоторые остатки болезни со стороны
нервной системы и психической сферы, которые не позволяют принять ее за
выздоровление. Мы имеем в таких случаях дело с так наз. ремиссиями, т.
е. обратным развитием болезненного процесса до известного минимума и на
известный срок, нередко на несколько месяцев. Вслед за тем опять
наступает ухудшение, и болезнь идет своим чередом, при чем впоследствии
ремиссии еще могут повторяться, но они становятся все короче и слабее.
Чрезвычайно редко ремиссия переходит в действительное выздоровление и
вообще П. паралич - безусловно неизлечимая, смертельная болезнь. В
редких случаях П. паралич протекает в так наз. галопирующей форме, при
чем явления развиваются в быстрой последовательности и приводят к смерти
в несколько месяцев. Кроме того, бывают некоторые другие формы
"атипического" течения П. паралича, на описании которых мы здесь не
остановимся; всем им общий упадок умственных способностей в
сопровождении мозговых симптомов и смертельный исход.
П. паралич - одна из тех форм душевного расстройства, при которых
мозг представляет резкие патологические изменения. При вскрытии
паралитиков находят с постоянством хронический воспалительный процесс на
поверхности мозговых полушарий и в мозговых оболочках. Процесс этот
ведет к разрушению важнейших элементов мозгового вещества - нервных
клеток, расположенных в мозговой коре, и нервных волокон, связывающих
эти клетки друг с другом. Кроме того, находят болезненные изменения и в
других отделах головного мозга, а также в продолговатом и спинном мозгу,
но несомненно, что существенное значение имеет разлитое заболевание коры
мозговых полушарий. Система клеток и волокон, расположенных здесь, есть
носитель психических актов, и при постепенном разрушении и исчезании
этих элементов на большом протяжении психические акты становятся
невозможными.
Большинство заболеваний наблюдается между 35 - 40 годами, редко
раньше 30 и позже 55. Случаи юношеского П. паралича в возрасте 15 - 20
лет очень редки. У мужчин эта болезнь встречается чаще, чем у женщин,
приблизительно в 4 раза. В последние десятилетия замечено постепенное
возрастание заболеваемости П. параличем, по крайней мере, в больших
городах Зап. Европы. В некоторых из них в течение последних 20 лет
процентное отношение паралитиков к общему числу помешанных, пользуемых в
заведениях, возросло на 4 - 5, местами даже на 8%. Точно также
,повидимому, происходит постепенное увеличение случаев П. паралича у
женщин. В России за пятилетие 1890 - 94 г. общее число поступающих
душевнобольных в целом ряду русских больниц равнялось 18481 мжч. и 9666
жнщ.; из них было паралитиков-мужчин 2449, т. е. около 13%, и
паралитиков-женщин 454, т. е. около 4,6%. Впрочем, множество паралитиков
вовсе не попадает в заведения для умалишенных, и поэтому точное решение
вопроса о возрастании частоты этого страдания встречает большие
затруднения. Что касается причин П. паралича, то относительно него
моменты, играющие существенную роль среди причин душевных болезней
вообще , как то: вырождение, наследственность, прирожденная
психопатическая конституция, алкоголизм, стоят далеко не на первом
плане. Напротив, опыт учит, что П. паралич часто поражает субъектов,
совершенно, повидимому, не предрасположенных к нервным заболеваниям. В
громаднейшем большинстве случаев лица, заболевающие прогрессивным
параличем, раньше страдали сифилисом; по крайней мере в 80-85% это можно
доказать с положительностью. Хотя патолого-анатомический процесс,
лежащий в основе этой болезни, не имеет ничего общего с сифилисом мозга,
и хотя противосифилитическое лечение не приносит пользы при ней, но в
виду столь частого совпадения П. паралича с сифилитической заразой,
приходится смотреть на последнюю, как на необходимое условие для
развития этого мозгового страдания: среди случаев юношеского П. паралича
имеется громадное число случаев наследственного сифилиса. Из других
причин первенствующее значение имеют условия жизни, сводящиеся, по
существу, на переутомление мозга, постоянные волнения и недостаточный
отдых. Чрезмерная распространенность П. паралича и грозное возрастание
его за последние десятилетия в больших городах, по-видимому, и стоит в
связи с быстрым развитием указанных условий жизни, благоприятствующих в
то же время распространению сифилиса, а также алкоголизму и
неправильностям половой жизни. Однако, при отсутствии сифилитической
инфекции все эти жизненные условия, играющие также громадную роль среди
причин нервных и душевных болезней вообще, не приводят к П. параличу, и
отсюда ясно, какое громадное значение имеет для предупреждения П.
паралича оберегание молодежи от заражения сифилисом. Лечение П. паралича
до сих пор бессильно. В большинстве случаев нельзя обходиться без
помещения паралитиков в специальные заведения, по крайней мере в периоды
бреда и возбуждения.
П. Розенбах.
Проза. - Характеристика П., как особого склада мысли и речи, в
известных отношениях противоположного поэтическому, сделана в статье
поэзия. С этой точки зрения П. тождественна с наукой .Противоположение
научного закона и поэтического типа вполне исчерпывает отношения между
поэзией и П. Это противоположение яснее всего определено Вильг.
Гумбольдтом: "поэзия берет действительность в ее наглядном проявлении, в
том виде, в каком она доступна внутренним и внешним чувствам, не
заботясь о том, что собственно делает ее действительностью, и даже
намеренно отталкивая от себя этот вопрос. Переработав это наглядное
проявление действительности в образ, она воплощает в нем художественно
идеализованное целое. П., напротив, доискивается в действительности
именно того, чем она коренится в бытии, тех нитей, которыми она с ним
связана; связав, затем, отвлеченной формулой факт с фактом и понятие с
понятием, она представляет их объективную связь в форме идеи" ("О
различии организмов еtс".). Нельзя противополагать поэзию и П. ни с
точки зрения различия субъективности и объективности - разница здесь
только в степени, - ни с точки зрения их влияния на чувство-эстетический
и эмоциональный характер могут быть в высокой степени свойственны и П.,
- ни с точки зрения их материала - мир ирреальный в некоторых своих
построениях доступен именно только П., науке, а не поэзии: таковы
математические учения о многомерных пространствах, более далеких от
того, что мы называем действительностью, чем самые идеальные измышления
самого необузданного поэта-фантаста. В виду этого сходства поэзии и П. и
по целям (познание) и по материалу (мир реальный и идеальный),
невозможно определять П., как "те словесные произведения, в которых, по
требованию и для удовлетворения собственно мыслящей силы души,
воспроизводится в слове мир действительный или мир нашей мысли, с целью
исследовать истину в области того и другого мира". В этом определении,
выставленном старой эстетической теорией, нет ничего, что не было бы
свойственно и поэзии. Иное, внешнее понимание термина прозы - вместе с
иным пониманием слова поэзия - проводит между ними более определенное
различие: это - отождествление поэзии со стихами, которое собственно и
подало повод к выделению П. (prorsa, т. е. oratio proversa, речь
свободно стремящаяся вперед, в то время как стих должен всегда
возвращаться обратно, versus), как особого вида речи, а вместе с тем и
словесных произведений. С точки зрения науки, которая знает и
художественные романы и даже "стихотворения" в П., и дидактические (т.
е. прозаические) произведения в стихах, такое деление принято быть не
может, но в обыденной речи, за отсутствием других терминов, оно
держится. Необходимо, однако, указать, что и прозаическая речь не так
"свободна", как это может казаться с первого раза: ее структура
подчинена своим законам, более сложным и менее уловимым, чем законы
стихотворного ритма, но тем не менее несомненным. В ней нет рифмы и
однообразия стихов и стоп, но есть иные проявления внешней симметрии и
последовательности. На своеобразие прозаического ритма указывает с
особенной очевидностью не столько дурная, негармоническая П., сколько
попытки дать П. стихотворный ритм (так наз. "рубленная П."), действующая
самым антиэстетическим образом. Деление П. на роды и виды (повествование
- летопись, записки, биография, характеристика, некролог, история;
описание - ученое и художественное, путешествие; рассуждение -
аналитическое и синтетическое, критика; речь ораторская - политическая,
судебная, академическая, духовная, спич), которым в современных
учебниках исчерпывается вся теория П., не имеет ни научного значения, ни
дидактических достоинств; то, что в ней есть научного, заимствовано из
логики, остальное - мертвое наследие старинной риторики.
Ар. Г.
Прозектор (в буквальном смысле производящий вскрытие или упражняющий
учащихся в производстве их) - ученая должность, соответствующая
ассистентству, при кафедрах, связанных с изучением анатомии, хирургии,
гистологии, зоологии и др. При больших больницах полагаются по штату П.
для вскрытия трупов, с целью проверки прижизненного диагноза, и для
производства гистологических исследований.
Прозелиты. - Слово прозелит (еврейск. гейр и гейрим, от гур
пребывать, странствовать, приютиться, обитать где-либо) означает

<<

стр. 175
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>