<<

стр. 176
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

чужеземца, иностранца, странника, пришельца, поселенца (Быт. XXIII, 4;
Исх. II, 22; XXII, 21 Числ. IX, 14; XV, 29 - 30; XXXV, 15; 1 Пар. XXIX,
15; Псал. XXXVIII, 13; Иep. XXII, 3; Зах. VII, 10) У семидесяти
толковников слово это переводится различно, в особенности же словом
proshlutV и другими подобными (paroicoV;prepidhmoV,xenoV, geiwraV,
ioudaizonteV)ProshlutoV; (от prosercomai - прихожу) - собственно
пришелец, потом всякий переходящий из одной земли в другую, от одной
общины к другой, особенно из одной веры в другую, новообращенный в
какую-либо веру. Так, в особенности назывались новообращенные в веру
иудейскую из язычников (Матф. XXIII, 15; Деян. II, 10, VI, 5; ХIII, 43 и
др.). Пришельцы и иноземцы жили среди иудеев или израильтян со времени
самого исшествия их из Египта (Исх. XII, 38; Лев. XXIV, 10 - 16; Числ.
XI, 4; 1. Нав. VI, 24; VIII, 35). В последующее время, при возрастающем
благосостоянии Израиля, число их увеличивалось (2 Пар. II, 17).
Некоторые яз П. принимали обрезание и потому могли участвовать в
жертвоприношениях и праздновании Пасхи, со временем они вступали
совершенно в общество израильское (исх. XII, 44, 48; Числ. XV, 14 - 16).
П., всецело принявшие веру иудейскую, назывались П. правды, П. сынами
завета, совершенными израильтянами. Другие пришельцы пользовались
покровительством законов, служили в войске, при дворе, в числе
телохранителей царских (ср. 2 Цар. XI, 6; XV, 18; XXIV, 16; 1 Цар. XI,
39, 46 и пр.), но, по-видимому, не принимали всецело закона Моисеева
(Числ. X, 29, Суд. 1, 16; IV, 11; 1 Цар. XV, 6; Иерем. гл. ХХХV). По
преданиям иудейским ,этим П. вменялось в обязанность соблюдать так
назыв. Ноевы законы. Они не принимали обрезания, но вместе с иудеями
посещали храм иepycaлимский, приносили жертвы через священников и
пользовались некоторыми правами; такие П. назывались П. врат. Название
это, может быть, заимствовано из выражения: "пришлец, который в жилищах
твоих", по еврейски - "во вратах твоих" (Исх. XX, 10; Второз. XIV, 21;
XXIV, 14), а может быть, произошло от того, что эти П. могли доходить
только до врат притвора храма. Прозелитизм усилился, когда между иудеями
стало ослабевать соблюдение отечественных законов и распространились
нравы языческие, как это было по смерти Симона Праведного (ум. 1981г. до
Р. Хр.), при первосвященнике Иасоне, когда много являлось отступников от
веры (1 Маккав. 1, 11; 2 Мак. IV, 7 - 20). Такое отступничество должно
было возбудить усиленную ревность в истинных поклонниках Иеговы. Со
времен Маккавеев особенно сильно стала расти ревность к обращению
язычников в иудейскую веру, и число П. стало умножаться. Так ,Иоанн
Гиркан принудил идумеев принять обрезание, Аристовул - итуреев; так же
действовал Александр Ианней. К этому же времени относится и ревность
фарисеев к обращению язычников, но она большею частью происходила не из
чистых религиозных побуждений и делала обращенных лицемерами. И. Христос
называет их сынами геенны, худшими самих фарисеев, обративших их (Матф.
XXIII, 15); по свидетельству Иустина Мученика, они были самыми жестокими
врагами и преследователями христиан. Примером может служить Ирод
Идумеянин, с его семейством. Были, однако, среди иудеев и такие, которые
имели благотворное влияние на язычников. В Св. Писании они называются
людьми богобоязненными, набожными, благочестивыми. Ко времени пришествия
Христа Спасителя, многие благомыслящие язычники, не находя
удовлетворения ни в религиозных обрядах, ни в языческой философии,
страстно жаждали божественной истины, сокрытой в Ветхом Завете,
хранителями которой были Иудеи. Общение с иудеями, особенно
благочестивыми, знакомство через них со священными книгами, с
пророчествами о Мессии - все это имело благодетельные последствия для
язычников, и, тем более, что тогда далеко уже распространилось ожидание
Искупителя (ср. Матф. II, 1 сл.; Иоан. ХII, 20 - 21; Деян. VIII, 27 -
28; XV, 21). В великие праздники такие язычники приходили в Иерусалим на
поклонение; внешний двор храма для них был открыт (ср. Деян. XXI, 28);
они посещали и синагоги (Деян. XIII, 42 - 44). Сотник, построивший
иудеям синагогу, вероятно, был из подобных чтущих Бога язычников (Лук.
VII, 2 - 10). Христианская вера усваивалась ими особенно легко (Деян.
II. 712; VIII, 27, сл.; X, 1, сл.; XI, 19 - 21; ХIII, 42-44; XVII, 4,
12, 17; XVIII, 4, 7 и др.). См. прот. П. Содирский, "Опыт библейского
словаря собственных имен" (т. III, СПб., 1883).
Проказа (Lepra) Elephantiasis Grаecorum; много синонимов -
spedalskhed, leprosy, крымка, крымская бол. и др.). - Хроническая
болезнь, обусловленная, по мнению почти всех специалистов,
специфическими бактериями и выражающаяся в развитии характерных
новообразований (лепром) в кожи, слизист. оболочках. нервной системы и
внутр. органах. Большинство ученых признает только 2 формы П.:
туберкулезную (узловатую) и анэстетическую. Та и другая форма начинаются
неясно выраженными предвестниками: часто задолго до появления первых
признаков больные жалуются на общее недомогание, лихорадки, ревматич.
боли, нередко головокружения, головные боли, невралгические боли лица и
конечностей и различные явления со стороны кожи. Некоторые врачи
утверждают, что наиболее характерные предвестники - сухость носа,
носовые кровотечения, расстройства потения (усиление или прекращение) и
повышенная чувствительность кожи. При узловатой форме - на коже,
обыкновенно всего раньше в области бровей и на тыльной поверхности рук,
показываются ограниченные светло- или темно-красные пятна, то
исчезающие, то возвращающиеся вновь, но затем увеличивающиеся и
постепенно принимающие коричневое и даже аспидно-серое окрашивание. Все
эти места чувствительны к давлению, утолщены и мало-помалу превращаются
в болезненные круглые узлы, с плотной эластической консистенцией,
величиной иногда до волошского ореха, все более и более возвышающиеся и
даже вырастающие в полипообразные, сидящие на стебельках наросты; иногда
же они прощупываются в толще кожи в виде круглых шишек. На месте
появляются лепромы, волосы всегда выпадают. Узлы и разлитые инфильтраты
придают лицу одутловатый и бугристый вид; складки и борозды кожи
обозначаются более резко. Толстые складки на лбу и в нависших бровях,
утолщенный, бугристый, расширенный нос, утолщенные губы, широкий, почти
квадратный, бугристый подбородок, набухшие и нависшие щеки, - все это
придает больным характерное выражение лица, так назыв. "львиный лик"
(leontiasis, facies leontina, satyriasis). На туловище меньше узлов и
узловатых бляшек, чем на конечностях, которые, вследствие значительной
инфильтрации и утолщения кожи, резко увеличиваются в объеме, что делает
ручную работу болезненной и подчас невозможной. Точно также часто
поражаются слизистые оболочки полости рта, носа и глаз. Вследствие
поражения гортани голос делается хриплым, постепенно слабеет, и,
наконец, может совершенно пропасть; дыхание затрудняется и делается
свистящим. Узлы часто изъязвляются, причем образуются довольно глубокие
язвы; гнойное или иногда кровянистое отделение их засыхает, образуются
зеленоватые или коричневые корки различной толщины; сочленения
разрушаются, кости обнажаются и омертвевают; особенно поражаются суставы
пальцев рук и ног. В этом периоде больной представляет ужасающий вид:
лицо покрыто язвами и корками, изрыто рубцами, веки выворочены; рот
перекашивается, нос разрушен; зрение, обоняние, вкус и голос потеряны.
Внутренние органы также поражаются и больной, по истечении 8 - 12 лет от
начала заболевания, умирает; впрочем, известен случай, когда болезнь
длилась 25 лет. Очень часто П. осложняется легочной чахоткой, ускоряющей
смертельный исход ее. Нервная или анэстетическая П. (lepra nervorum,
maculoanaesthetica) иногда осложняет или, напротив, осложняется
узловатой, образуя так наз. смешанную форму. Чаще же она протекает в
чистом виде, начинаясь такими же предвестниками, как и узловатая, хотя
иногда они так слабо выражены, что больной их не замечает, или даже они
вовсе отсутствуют. Сразу появляются иногда плоские или едва возвышенные
пигментные пятна на коже, различной величины и формы, которые, сливаясь,
образуют круги. Больные в это время сильно страдают от невралгических
болей. Потение и выделение кожного сала прекращается, волосы на местах
пятен седеют и выпадают. Нервы заметно утолщаются, то равномерно, то
веретенообразно, то узлами и в виде четок, и очень болезненны при
давлении. Иной раз ранее пятен появляются пузырьки (пемфигус), которые
лопаются и оставляют после себя белый рубец. Язвы могут проникнуть в
сочленения. К развившейся анестэзии постепенно присоединяется атрофия
сперва кожи, а потом и мышц; на пальцах появляются контрактуры и
искривления, причем могут отпадать целые фаланги и даже кисть или стопа.
После отделения всех омертвевших частей, в том числе и костей, наступает
заживление более или менее обезображенных конечностей. Вследствие
атрофии мышц конечностей больные сильно слабеют; веки не закрываются, а
нижние выворачиваются; является постоянное слезотечение, различные
поражения глаз. Нижняя губа отвисает, дёсны обнажаются, наступает
постоянное слюнотечение. Течение болезни очень продолжительное: 10 - 20,
даже 30 - 40 и более лет. Больные умирают обыкновенно от истощения, реже
от гноекровия или гнилокровия. Хотя непосредственной причиной болезни
считается всегда находимая у больных бактерия лепры, найденная Ганзеном
в 1881 г., но до настоящего времени с достоверностью неизвестно, каким
путем болезнь возникает. Большинство современных специалистов считает ее
заразительной, другие отрицают или утверждают, что заразительность П.
еще не доказана (Вирхов, Полотебнов), так как ни непосредственные
прививки животным и людям, ни постоянное и продолжительное общение и
пребывание в одном помещении с прокаженным не вызывали болезни. П. была
известна в самой глубокой древности, за 4300 лет до Р. Хр. Первые
достоверные сведения о ней сообщает Цельз, современник Иисуса Христа. В
VI ст. нашей эры П. получила такое распространение, что во Франции были
устроены лепрозерии, т. е. приюты для прокаженных, в которых их
изолировали от прочего населения. На Востоке крестоносцы заболевали в
таком числе, что пришлось устроить особые помещения для них (lazaretti)
и учредить особый орден Св. Лазаря для ухаживания за прокаженными. Вера
в заразительность П. вызвала предохранительную изоляцию больных. Каждому
лепрозному давалось особое свидетельство и особая одежда, обыкновенно
черная, с нашитыми на груди белыми знаками, шляпу с широкой белой
тесьмой, "колотушку или трещотку Лазаря",которой прокаженный давал знать
о своем приближении. После признания человека лепрозным, его вели в
церковь, покрывали черным сукном или клали на катафалк, служили
панихиду, на ноги бросали лопаткой груду земли в знак того, что он умер
для общества и церкви, и отводили в лепрозерию. Наивысшего развития в
Европе П. достигла в XIII стол., но с XIV стол. она встречается все реже
и реже, а с XVII стол. о ней почти не слышно, так что в первой четверти
настоящего столетия предполагалось ее полное исчезновение в Европе. Но в
1842 г. доказано было ее сильное развитие в Норвегии, среди прибрежного
населения. В настоящее время она встречается в пределах России и кое-где
в восточных провинциях Пpyccии. По мнению проф. Петерсена, в России в 25
губерниях имеются очаги П., а в остальных она наблюдалась единичными
случаями. Всего больше больных в Привислянских губерниях, на Кавказе и в
Сибири, особенно среди инородцев. Проф. Минх нашел много прокаженных на
юге России, в Области Войска Донского, Астраханской губ. и в областях
Кубанской, Терской, Сыр-Дарьинской и Ферганской. В Европе, кроме
Норвегии, П. часто встречается в Испании. Особенно громадно число
больных в Азии. В одной только Индии числится свыше 100000 больных, а по
мнению других - свыше 250 тысяч. В Африке больные рассеяны по всему
материку, в Соединенных Штатах числится около 1000 чел., много их в
Колумбии - до 18000 чел. на 6 миллионов жителей. Лечение П., несмотря на
множество предлагаемых средств, редко увенчивается успехом, а потому
главное внимание должно быть обращено на профилактику. Защитники
заразительного начала болезни требуют обязательного помещения больных в
лепрозерии, дабы не допустить их общения со здоровыми и тем не дать
возможности дальнейшего распространения заразы. За открытие лепрозерий
стоят все врачи, так как в них несчастные больные могут найти надлежащий
уход.
Г. М. Г.
Прокл, по прозванию Диадох, т. е. преемник (в управлении афинской
школой) - главный представитель позднейшего неоплатонизма и последний
значительный философ древнего мира (410 - 485); происходил из богатого
семейства ликийского города Ксанфы, родился в Константинополе, учился в
Александрии философии у перипатетика Олимпиодора и математике у Герона,
позже переселился в Афины, где стал учеником неоплатоника Плутарха, сына
Несториева (сочинения не сохранились, но в свое время он было знаменитее
последнего Плутарха Херонейского и даже прозывался Великим), и дочери
его Асклепигении, посвятившей П. в тайные учения и практику теургии.
После смерти Плутарха он был любимым учеником, а затем преемником
Сириана . Будучи с ранней юности предан реставрированной неоплатониками
восточно-эллинской языческой религии, П. руководствовался в своей личной
жизни аскетическими принципами, не был женат, воздерживался от мясной
пищи и соблюдал особые посты по уставам египетской религии и культа
Кибелы, а также по личным постановлениям богов, являвшихся ему во сне.
Ученик и биограф его Марин сообщает о нем много чудесного. Философия П.
- строго-систематичная и в некоторых пунктах своеобразная обработка
неоплатонических воззрений. В основе ее лежат три идеи: 1) общая идея
всякой и особенно восточной мистики о первом начале, или Божестве, как
превосходящем всякое понятие и определение, сверхсущем и неизреченном.
2) общая П. с. Плотином и другими неоплатониками идея о трех "начальных
ипостасях"
- Едином или Благе, Уме и Mиpoвой Душе; 3) более специально
принадлежащая Проклу, хотя находящаяся в зародыше и у его
предшественников, идея тройстввенного диалектического закона мирового
развития. Согласно этому закону, все существующее по отношению к единому
вообще и всякое существо, или круг существ, по отношению к своему
частному единству рассматриваются в трех последовательных положениях: а)
пребывания (monh)в единстве, б) выступления (prooV) из него в силу
своего различения и в) возвращения (epistrojh) к нему в силу своего
сходства с ним. Эта тройственная схема, напоминающая Гегелевы три
момента развития идеи, проходит через всю систему П., также подобно
Гегелеву диалектическому построению всего мыслимого и существующего из
саморазвивающегося понятия, с той разницей, однако, что П. видел в своей
диалектике лишь постигаемый умом закон, которым определяется раскрытие
всякого бытия, не полагая в этом диалектическом движении сущность самого
бытия, как это делал Гегель. С точки зрения П. развивающаяся из
абсолютного первоначала полнота мысленных определений всякого бытия хотя
выражает собой свою первопричину, но не совершенно ей адекватна, не
покрывает ее, так что абсолютное или сверхсущее, не смотря на свое
откровение, неизменно пребывает в своей неизреченности, остается по
существу тайным и скрытым. А затем и все множество определений,
развивающихся по тройственной схеме, не представляет в системе П. только
логические моменты самодвижущейся мысли, а относится к живым силам и
сущностям, имеющим, кроме логического, и теологическое или
мифологическое значение. Первая ипостась (не изреченное Единое или
Благо) в системе П. не порождает непосредственно, как у Плотина, вторую
(верховный Ум), а проявляется на первой ступени своего процесса
(proodoV) в определенном, хотя для нас неопределимом множестве
абсолютных единиц (autoteleiV enadeV), или сверхсущем числе, которое,
имея перед собой лишь первоначало, отражает только его абсолютность,
безо всякой примеси каких-нибудь сложных определений. Эти единицы суть
для П. боги по преимуществу; их совокупность представляет собой все
существующее, в его первоначальном, непосредственном отношении или
близости к абсолютному. Гармония сверхсущего числа, выступающая из
Единого первее Ума, есть для П. подлинное начало Провидения (pronoia=pro
nou), или первое посредство между неизреченным и несообщаемым
(ameJecton) божеством и действительным миром. Как из абсолютноЕдиного
возникает совокупность сверхсущих единиц, так вторая начальная ипостась
- Ум - раскрывает свою полноту в целом мире сущих умов, состав
которого, правильно расчлененный и неразрывно связанный по закону
тройственного единства, представляет множество подчиненных и
соподчиненных триад. В каждой из них первый член соответствует моменту
пребывания или замкнутости, второй - различения и выступления, третий -
возвращения к единству. Вся совокупность умопостигаемого мира
разделяется на три основные триады: 1) мыслимое (nohton), 2) мыслимое и
мыслительное вместе (nohton ama kai noepon), 3) мыслительное (noepon).
Это различение и по смыслу, и по выражению близко подходит к Шеллинговой
формуле: субъект, объект и субъект-объект, с той разницей, что у П.,
согласно общему характеру древней философии, на первом месте является
объективное, а не субъективное определение, и третьим, или
заключительным, моментом является не синтез обоих предыдущих, а лишь
одностороннее субъективное положение - также согласно с духом всей
древней философии, для которой цель мирового процесса состояла лишь в
простом возвращении к первому началу. В дальнейших расчленениях первый
(объективный) член триады обозначается у П. как. бытие и существование
(uparxiV), второй (объективно-субъективный) - как жизнь (zwh) и сила
(dunahiV), третий - как мышление (nohsiV) и знание (gnvsiV). Впрочем, по
внутренней связи и единородности всего, во всяком действительном члене
умопостигаемого мира содержится и бытие, и жизнь, и знание; различие
состоит только в преобладании того или другого из основных определений в
первом члене известной триады жизнь и знание или мышление содержатся под
аспектом бытия, во втором бытие и знание - под аспектом жизни, в третьем
бытие и жизнь - под аспектом знания. Мыслимый (объективный) член первой
триады расчленяется опять на три триады: а) мыслимую в тесном значении
(чисто объективную), которой первый член есть предел (peraV), второй -
беспредельность (apeiria), третий - сущность (usia), называемая П., ради
верности Платонову Филебу, смешанным (mikton); b) средняя триада, члены
которой различаются у П. довольно смутно, носит общее название мыслимой
жизни (nohth zwh); С) третья, называемая саможизнью (autoVvon), содержит
совокупность идеальных сущностей или первообразов. Во второй из основных
триад (объективносубъективной) мы встречаемся с божественными числами,
затем с богамисохранителями (Jeoi sunektikoi) и, наконец, с
богами-совершителями (Jeoi tlesiourgoi), а в последней из основных триад
(субъективной) уже являются знакомые боги греческой теогонии и
мифологии: Кронос, или чистый ум, Рея, или животворная сила, вызывающая
ум к движению, Зевс-Зиждитель (dhmiourgoV) - самомыслящий (autonouV)
творческий ум, выводящий из себя все роды существ с помощью подчиненных
ему младших зиждителей (neoi dhmiourgoi), затем божества ограждающие
(jrourhtikoi) - Афина, Кора, Куреты. Третья начальная ипостась - мировая
Душа, связующая умопостигаемый мир с чувственным; также расчленяется на
великое множество иерархически расположенных психических существ -
божественных, демонических, астральных, животных и человеческих. П.
признавал все части природы индивидуально одушевленными, как и прочие
неоплатоники, но расходился с ними во взгляде на материю или на субстрат
телесного бытия (h ulh kai pan to upukeimenon tvn swmatwn): для них
материя была лишь крайним ослаблением божественной эманации, чем-то
дефективным или не сущим (mh on), тогда как П. выводил ее из
умопостигаемого начала беспредельности, т. е. из высшей мыслимой триады.
Соответственно этому он приписывал тела и богам, отличие же низших
существ полагал не в телесности вообще, а лишь в сложности, грубости и
косности их тел. В связи с этим причину зла (нравственного) он видел не
в материи, а в произвольном отвращении человека от миpa умопостигаемого
и в его безмерной и неразумной привязанности к предметам чувственным.
Физические бедствия П. признавал или безразличными следствиями общего
мирового порядка и необходимыми условиями самого бытия частичных
ограниченных существ, или же педагогическими средствами исправления и
большего блага. П. принимал общее платоническое учение о переселении
душ, но у него заметна тенденция ограничить область такого переселения и
не допускать (как общее правило) переход человеческой души в животные
тела. Более замечателен его взгляд на высшую силу нашей души; выше ума у
человека способность к непосредственному восприятию абсолютно-единого -
того, что выше всемирного ума. П. называет эту высшую силу "цветом нашей
сущности" (anJoV thV ousiaV hmvn) или "тем единым в душе, что лучше и
ума в ней" (to eauthV en, oestikai tou enauthnoukreitton). Действие этой
трансцендентной силы - мистический энтузиазм или священное безумие
(mania). Хотя эта сила действует независимо от воли, но человек может и
должен возбуждать ее в себе подготовительным процессом постепенного
восхождения или возвращения души к божественному началу. Три главные
ступени этого процесса суть: чистая любовь (erwV), умозрительное
познание истины и дела веры или благочестивые упражнения - молитвы,
жертвоприношения и вообще теургия, т. е. деятельное общение с высшими
демонами и богами, причем вспомогательными средствами для сближения
нашего с этими высшими силами служат музыка и поэзия. Из многочисленных
философских соч. П. дошли до нас следующие: 1) "StoikeiwsiVJeologikh";
2) "PerithV kata Platwna JeologiaV"; 3 - 5) три (сохранившиеся лишь
по-латыни) трактата о провидении и о зле; 6) "EiV thn PlatwnoV
politeian"; 7) "EiV ton PlatwnoV Timaion"; 8) "EiV ton PlatwoV
Parmenidhn"; 9) "EiV ton PlatwnoV prvton Llkibiadhn"; 10) "EiV ton
PlatwnoV Kratuloh". Собр. соч. П. изд. Cousin (11., 1820 - 25, с
дополн., 1864). см. А. Berger, "Proclus, exposition de sa doctrine" (П.,
1840); H. Kirchner, "De Procli metaphysica", (Берлин, 1846).
Вл. С.
Из математических сочинений П. самым замечательным является его
комментарий к 1-й книге "Элементов" Эвклида, представляющий после утраты
сочинений по истории математики Эвдема и Теофраста об истории геометрии
в древней Греции до Эвклида. Комментарий составлялся им не для одной
только первой, но для всех книг "Элементов" Эвклида. Получил ли он,
однако же, окончательную отделку, или даже вообще был ли доведен до
конца, нам неизвестно. Из других математических сочинений П. до нас
дошли: составленная по Геминусу и потому не имеющая самостоятельного
значения "Sjaira", "UpotupwsiV twn astronomicvni upoJesewn", "ParajrasiV
eiV thn tou Ptolemaiou tetrabiblon" и некоторые другие, остающиеся пока
еще в рукописях. В гораздо большем количестве дошли до нас философские
произведения П., из которых назовем: "StoikeiwsiV jisich" "Peri
kinhsewV", представляющее изложение в эвклидовской форме учения
Аристотеля о движении. Об оригинальных результатах деятельности П. в
области математики нам почти ничего неизвестно. Таковыми считаются
обыкновенно некоторые возражения против эвклидовского и птолемеевского
учений о параллельных линиях и определение эллипса, как геометрического
места определенной точки, взятой на данном и имеющем постоянную длину
отрезке прямой, при всех положениях, которые он может занимать
вследствие перемещений его концов на сторонах одного и того же прямого
угла. Вышеуказанное важное значение для науки комментария П. к 1-й книге
"Элементов" Эвклида обратило на него внимание ученых еще в XVI ст.,
когда Гринеусом был впервые напечатан его греч. текст в базельском
издании Эвклида 1533 г., а Бароцием был сделан вышедший в свет в 1560 г.
в Падуе латинский перевод. Не менее важно в научном отношении и новейшее
издание (Фридлейна) греческого текста того же сочинения, вышедшее в 1873
г. в Лейпциге, под заглавием "Procli Diadochi in primum Euclidis
Flementorum librum commentarii". О жизни и философской деятельности П.
см. Е. Zeller, "Die Philosophie der Griechen" (III ч., 2 отд., стр. 774
- 826; 3 изд., Лпц., 1881).
В. Б.
Прокопий (ProkopioV) - важнейший историк ранней византийской эпохи;
родился в исходе V в., в палестинской Кесарии. Получив отличное
риторическое и юридическое образование, он переселился в столицу и занял
(527) место секретаря и юрисконсульта при Велисарии, которого
сопровождал в 533 г. в походе против вандалов. В 536 г. П. сопутствовал
Велисарию в походе в Италию, против готов, а затем на Восток, против
персов. Год смерти П. неизвестен; вероятно, он скончался в шестидесятых
годах VI в. Этим почти исчерпываются скудные биографические сведения о
П. Из сочинений его важнее всего состоящая из 2 неравных частей
"История" (Istorikon), в 8 книгах, более известная под названием
"Истории войн". События изложены здесь не в хронологическом порядке, а
по странам, как у Аппиана: в первых 2 книгах рассказаны войны с персами,
в 3 и 4 - войны с вандалами, в 5, 6 и 7 - с готами. Эта часть "Историй"
появилась около 550 - 551 гг. 8-я книга, изданная автором после 554 г.,
является как бы приложением к первым 7 книгам и посвящена общему
обозрению событий до этого года. П. далеко выходит за рамки военной
истории; его труд является драгоценнейшим памятником эпохи Юстиниана
Вел. Ошибочно считали раньше "Историкон" обширной биографией Велисаpия;
если фигура полководца и занимает центральное положение в рассказе, то
это объясняется выдающимися его заслугами и громадной популярностью.
Очень интересны, хотя и не всегда свободны от преувеличений,
разоблачения различных сторон придворной жизни и политики того времени,
приводимые в составленной около 550 г., но изданной после смерти П.,
едкосатирической "Тайной истории" (Historia arcana; это название
укоренилось в последнее время; в словаре Свиды она названа Anekdota). В
этом сочинении П. рисует в чрезвычайно мрачных красках деспотизм
Юстиниана и развращенность Феодоры; достается также Велисаpию и его
жене. Эти яростные нападения производят странное впечатление, при
сравнении со сдержанным тоном "Историй". Может быть, это - тайные
мемуары П., в которых он давал выход чувству негодования, долго
скрывавшемуся, по понятным причинам, под маской лести и восхвалений. Со
времени первого издания "Anecdota" (Alemannus, 1623 г.) до последнего
времени в ученой литературе не прекращался спор о достоверности
содержания этого трактата и об авторских правах П. Так как в этом споре
приняли участие католические патеры и их противники протестанты, а потом
к нему присоединились и юристы, то спор принял тенденциозный характер.
Паписты отстаивали достоверность "Anecdota", из нерасположения к одной
из крупнейших фигур православного Востока; протестанты оппонировали им
под давлением реформационной борьбы; юристы, из преклонения перед
законодательным и политическим гением Юстиниана, с негодованием
отвергали резкие и часто грязные разоблачения. Аlеmannus, Монтескье,
Гиббон, Тейфель стояли за подлинность "Анекдот" и достоверность
приводимых там фактов. К этому направлению примкнул лучший исследователь
П., Дан. В своей обширной монографии о П., основанной на детальном
изучении фактов и сравнительной критике всех приписываемых П. сочинений,
а также служившего ему образцом Фукидида, Дан приходит к выводу, что ни
факты, несмотря на видимый контраст, ни язык в "Анекдотах" и
"Историконе" не расходятся. Преувеличения "Анекдот" объясняются, по его
мнению, страстным характером историка (так думал и Гиббон). Менее удачна
попытка Л. Ранке рассматривать "Anecdota" как компиляцию, в которой
некоторые части принадлежали самому П., а другие заимствованы из по
явившегося после смерти Юстиниана Вел. памфлета, выражавшего взгляды
пробудившейся реакции против закончившегося царствования, причем
компилятор намеренно прикрылся громким именем историка. К Ранке примкнул
английский историк Бэри (Bury); гипотезу эту опровергнул Haury. Еще
дальше Ранке пошел А. Димитриу, совершенно отрицающий авторские права П.
Памфлет, по его мнению, составлен из 2 самостоятельных частей; первая
часть, направленная против Велисария, возникла в 548 г. под влиянием
Нарзеса; вторая, направленная против Юстиниана и его жены Феодоры,
написана в 559 г. и только внешним образом соединена с первой. В самое
последнее время Б. Панченко снова пересмотрел историю вопроса и пришел к
выводам, подтверждающим тонкий анализ Дана. Третье сочинение П., "О
постройках Юстиниана" (Peri ctismatwn), отличается льстивым тоном и
преувеличенными похвалами по адресу императора. Это - прототип
византийского панегирика, так пышно распустившегося при дворе Комнинов и
Палеологов. Можно предположить, что историк хотел смягчить этим
сочинением неудовольствие двора на его "Историю войн", где под
сдержанной фразой часто плохо скрывается едкая ирония. При всей своей
риторичности, трактат о постройках является, однако, важным памятником,
благодаря обилию заключающегося в нем материала по географии, этнографии
и государственному хозяйству Византии VI в. Громадный литературный
талант, обширная эрудиция, знакомство с военным бытом, географией и
этнографией, близость ко двору и к театру изображаемых событий,
объективность изложения - все это ставит П. на высшее место в
средневековой историографии. На нем лежит печать перехода от языческой
древности к христианскому средневековью. По языку, исторической технике,
критическим приемам, литературным вкусам и мировоззрению П., подобно
большинству современных ему византийских писателей, стоит еще на почве
классической традиции. С любовью подражая Геродоту, а особенно Фукидиду,
он заимствует у последнего слова, выражения; погоня за блестящей фразой
часто наносит ущерб сущности рассказа. В VI в. древнегреческий язык еще
не был мертвым; это значительно повлияло на ясность и красоту стиля П.
Только путаница в употреблении союзов и наклонений свидетельствует о
наступлении нового периода в языке. Вместе со словами и выражениями П.
заимствует у своих античных образцов также и идеи, напр., идею судьбы
(tuch), которая, сталкиваясь с христианским теизмом, не вызывает у
автора никаких душевных коллизий. В лице П. соединился античный эллин со
средневековым верующим христианином.

Издания. "Тайную ист." издали N. Alemannus (1623), и Eichelius
(1654), Orelli (1827), Isambert (1856; некритич.). Полное собрание соч.
П. в парижском собрании виз. авт. сделал иезуит Maltretus (1662 - 63;
неудовлетворит.). Это издание повторено в Венеции (1729). В боннское
собрание (Corpus) виз. писателей вошло изд. G. Dindorf'a (1833-38).
Критическое издание "Готской войны" с итал. переводом выпускает в Риме
D. Сатраretti (1 т. вышел в 1895 г.). Полного критического издания еще
нет, но его готовит I. Haury для книгоиздательства Тейбнера в Лейпциге.
Из массы латинских, итальянских, немецких, французских и английских
переводов выдаются, кроме указанного перев. Кампаретти, более ранний
итал. перевод Rossi и Compagnoni (в "Collana degli antichi scrittori
greci volgarizzati", Милан, 1828 - 30), франц. перев. "Готской войны" G.
Paradin (1578), "Вандальской и готской войн" - Sieur de Genille (1587),
"Перс. и ванд. войн" - L. de Mauger (1669 - 70), "Anecdota" в изд.
Изамбера, немецкий перев. "Войн" Fr. Kannenngiesser'a (1827 - З1) и
"Анекдот" - I. P. Reinhard'a (1753), прекрасный русский перевод "Истории
войн с персами" Спир. Дестуниса, изданный в 1862 г. Г. Дестунисом и
вышедший вторым изд., с отличным комментарием Г. Дестуниса, в 1862 и
1880 г. Русский перев. "Вандальской войны" ограничился только первой
книгой (СПб., 1891).

Литература о П. тщательно собрана у К. Krumbacher'a ("Geschicte der
byzant. Litteratur", 2 изд., Мюнхен, 1897). Особенно важны: W. S.
Teuffel, "Studien und Charakteristiken" (Лпц., 1871, 2 изд., 1889); F.
Dahn, "Procopius von Caesarea" (Б., 1865, важнейшее пособие); L. v.
Ranke, "Weltgeschichte" (IV, 2, "Analecta"); Debidour, "L'emperatrice
Theodora" (1885); Mallet, "The empress Theodora" ("The englisch hist.
review", 2, 1887); Bury, "A history of the later Roman empire" (I,1889);
I. Haury, "Procopiana" (Ayгсб., 1891); H. Braun, "Procopius Caes.
quatenus imitatus sit Thucididem" (Эрланген, 1885); В. Г.
Васильевский,"Обозрение трудов по визант. истории" ("Ж. М. Н. Пр.",
1887). О "Тайной истории" см. также статьи А. Димитриу (в "Летописи
Истор. Фил. Общ. при Имп. Новорос. Унив" за 1891, визант. отд.) и Б.
Панченка ("Визант. Временник", 2, 1895).
А. Готлиб.
Пpoкpyст (ProkrousthV), иначе Дамаст или Полипемон - мифический
греческий разбойник, живший в Элевзине. Он укладывал заходивших к нему
гостей на кровать; при этом, если кровать была коротка, то он обрубал
ноги несчастным, если же ноги были коротки, он их вытягивал. П. был убит
Тезеем.
Пролежень (Decubitus) означает омертвение (гангрена) наружных
покровов, иногда слизистых оболочек, под влиянием продолжительного
давления на известные пункты (немецк. Druckbrand). Как показывает самое
название, это явление встречается у людей, вынужденных долго лежать. Но
не всякая болезнь, приковывающая надолго больного к постели, одинаково
предрасполагает к образованию пролежней. В то время, как при тяжелых
тифах, дизентерии, холере П. представляют нередко мучительное и опасное
осложнение, они при чахотке образуются поздно или совсем не образуются.
Но наибольшая опасность развития П. существует при болезнях головного и
спинного мозга. Чаще всего П. появляются на крестце, ягодицах, над
большими вертелами, остистыми отростками позвоночника (от давления
подстилки), реже на коленях (от давления одеяла). Сперва образуется
синее пятно с краснотой вокруг; эпидермис слущивается клочьями, обнажая
буроватую поверхность, принимающую потом грязную окраску. Если процесс
не был во время остановлен, то разрушение идет вглубь, обнажая кости и
ведя к смерти вследствие гнило- или гноекровия. Образование П.
объясняется ослаблением периферического кровообращения под влиянием
упадка деятельности сердца при истощающих болезнях; при этом уже
ничтожное давление ведет к запустеванию сосудов и омертвению ткани.
Причину их появления при болезнях центральной нервной системы
большинство невропатологов видят в расстройстве деятельности трофических
нервов. Всякого тяжелого больного надо переворачивать несколько раз в
день, если это позволяет характер его болезни, дабы распределить
давление на различные места кожи. Надо следить, чтобы простыня не
образовала складок, чтобы крошки не попадали в постель. Весьма
целесообразно иметь запасную кровать, куда и пререкладывают больного,
пока перестилают. При начинающемся изъязвлении применяют мазь из
свинцового уксуса и дубильной кислоты (unguentum plumbi tannici) и
подкладывают больному воздушную или водяную подушку; при наполнении
последней надо следить, чтобы из нее были удалены все пузыри воздуха;
резиновые круги мало пригодны. При более глубоких разрушениях требуется
хирургическая помощь.
О.
Проливы - более или менее узкие части моря, между двумя материками,
напр. Гибралтарский, Босфор, Керченский; материком и островом, напр.
Зунд, Баб-эльМандебский, или между 2 островами, напр. Большой Бельт,
Бонифачио (между Сардинией и Корсикой). Некоторые морские каналы без
шлюзов могут быть названы искусственными проливами, соединяющими между
собой моря и облегчающими судоходство как настоящие П. Таких теперь 2:
Суэцкий, соединяющий Средиземное море с Красным, и Коринфский,
соединяющий Лепантский залив Ионического моря с Эгинским заливом
Архипелага. Они прорыты через перешейки тех же наименований. Существуют
проекты каналов через перешейки Панамский ,Керченский и Кра (на
Малаккском полуо-ве). Первый, если будет прорыт, должен стать всемирным
торговым путем, не уступающим Суэцкому каналу; вторые два вряд ли будут
иметь особенно большое значение, как и существующий уже Коринфский
канал. Узкие П., через которые идет большое торговое движение, издавна
имели значение и в политике. Владея ими, можно было не пропускать чужих
военных судов, не пропускать или облагать большими пошлинами чужие
торговые суда. Таково было еще недавно значение Зунда, таково и теперь
значение Босфора, Дарданелл. и Kepчeнcкого П. Все три сильно укреплены.
В других случаях господство над проливами достигается укрепленными
гаванями в проливе или вблизи его, где собственные военные корабли
находят защиту, снабжаются углем, съестными припасами и т. д. Такие
гавани особенно нужны для сильной морской державы; в настоящее время об
устройстве их особенно озаботилась Великобритания. Благодаря им и своему
флоту, она господствует над движением в проливах, берега которых было бы
трудно или бесполезно укреплять, напр., над Гибралтарским проливом -
посредством Гибралтара, над П. Баб-ель-Мандеб - посредством Адена и
Перима и т. д. Вблизи П. часто возникали большие торговые города.
Существует мнение, что вообще такое положение благоприятно для торговли
(Константинополь, Копенгаген); но для того нужно еще много других
условий. В Гибралтарском П., напр., нет большого города, а вблизи -
только Кадис, торговля которого не имеет ничего общего с проходящими по
П. судами; в Суэцком канале - искусственном проливе, через который
проходит огромное количество судов - нет крупного города, а торговля
недалекой от него Александрии - важнейшей гавани Египта - не имеет
ничего общего с движением на дальний Восток через Суэцкий канал. Точно
так же никто, кроме местных жителей, не предполагает, чтобы на Панамском
канале должен был возникнуть большой город.
А. В.
Пролог - часть драмы. В греческой трагедии под этим названием
разумелась часть пьесы, предшествующая первой песне хора, пароду. П.
Эсхила и Софокла прямо указывают на то положение действующих лиц,
развитие которого является содержанием драмы. Они органически входят в
действие и соединяют в себе все условия драмы, как по отношениям и
настроениям лиц, участвующих в них, так и по форме изложения
(обыкновенно - диалог). У Еврипида в П. дается сухое и холодное
изложение событий, предшествующих началу драматического действия, а
иногда и указание на развязку пьесы. Форма изложения в П. Еврипида, по
большей части, монологическая и притом от лица какого-нибудь божества. В
древнейшей римской комедии П. представлял собой более или менее
подробное изложение сюжета, точки его отправления и развития. Нередко
сюда же присоединялась просьба к зрителям о ласковом приеме актеров. Во
время Теренция основанием пролога служило воззвание о милостивом
внимании к автору, или к распорядителю спектакля, или к тому и другому
вместе. Здесь помещались и нападки на литературных противников поэта.
Дошедшие до нас П. комедий Плавта не принадлежат ему; они написаны для
посмертных представлений и отличаются многословием и
бессодержательностью.
А. М - н.
В средневековой мистерии П. переходил в проповедь или молитву. П.
одной moralite начала XVI в. сообщает, как автор, перенесенный в
преддверие ада, подслушал разговор Сатаны с Люцифером о средствах
соблазнить людей: его пьеса разоблачит происки нечистого. У англичан
название П. носил иногда актер, который, выходя на авансцену перед
опущенным занавесом, произносил монолог в виде личного обращения к
зрителям. У Шекспира в роли П. выступает то хор, то (в "Генрихе IV")
"молва", вся покрытая нарисованными языками. Характер монолога имеют
также П. Мольера к "Амфитриону" и "Мнимому больному", Расина - к
"Эсфири" (П. - Piete) и т. д. Но уже у итальянских комедиантов П.
является в виде сцены, напр. между директором театра и актером: прием,
употребленный Гёте в одном из прологов к "Фаусту". Под пером Гёте и
Шиллера (П. к "Лагерю Валленштейна") П. становится содержательной и
интересной в теоретическом отношении формой. Поэт то переносит зрителя
путем П. в ту атмосферу, в которой развивается интрига драмы, то
приводит ее в связь с высшими началами, правящими жизнью, и тем сообщает
личной драме широкий, универсальный смысл. Таковы П. на небе к "Фаусту",
П. "Дон Жуан" Толстого: они не столько подготавливают будущие события,
сколько освещают их, раздвигают сцену, перенося мысль зрителя от
реального мира, изображенного здесь, к его сверхчувственным основам. Как
подражание драме и в эпических произведениях (больших поэмах и романах)
вступительная часть, рассказывающая о событиях, предшествовавших началу
главного произведения, называется прологом.
Ар. Г Прометей (PromhJeuV, Prometheus) - в греческой мифологии сын
титана Иапета и Климены (по др. Азии, Фемиды), или Урана и Климены, или
Эвримедонта и Геры, брат Атланта, Менойтия, Эпиметея, супруг Гезионы (по
др. Аксиофеи, Пандоры), отец Девкалиона, Геллена, Лика, Химерея. П. в
первоначальных представлениях - космическое божество огня, родственное
Гефесту (PurjoroV JeoV); так, в Афинах он почитался совместно с Гефестом
и Афиной в академии (между Колоном и столицей), где в честь него стоял
алтарь и статуя рядом со статуей Гефеста; тут же ,возле статуй,
находился их общий жертвенник. Уже рано в мифах и сказаниях на первый
план выступает этическое значение П.; оценив важность огня как
необходимого фактора культуры, древние греки приписали появление его на
земле "промыслителю" своему - П., который с этого времени сделался
гением человечества, духовным его просветителем и учителем. Некоторые
(Kuhn, Baudry, Decharme, Wecklein) считают мифологическое имя П. не
специально греческими, а индо-германским, сближая слово PromhJeuV с
санскритским pramathyus (=тот, кто трет - подраз. дерево о дерево для
добывания огня) и pramantha (= палка, которую вращали в ступице диска
для извлечения огня). По такому представлению П. первоначально был
виновником появления огня на земле посредством pramantha - атрибут,
которому в греческом мифе соответствует narJhx(=ferula, шпильник), в
стволе которого П. перенес огонь с неба. На это сопоставление указывает,
между прочим, прозвище индийского бога Агни-Прамати и название
Турийского Зевса - PromanJeuV.Как бы то ни было, греческий П.
гесиодовских и позднейших сказаний - благодетель человечества,
олицетворение человека во всеоружии его духовных даров, - человека,
ищущего совершенства, истины, бессмертия и дерзающего поравняться в
своем духовном совершенстве с богами. Он - тип человека в борьбе с
природой. противопоставляющего ее титаническим, слепым силам ум,
хитрость, изобретательность. Гесиодовские сказания о П. сводятся к
следующему. Когда боги уславливались с людьми в Меконе (у Сикиона) о
том, какие почести должны воздаваться им, богам, П.. как посредник между
обеими сторонами и промыслитель человеческого рода, разделил жертвенное
животное на две половины: мясные части и съедобные внутренности завернул
в шкуру, а кости и худшие остатки покрыл жиром, полагая, что боги
выберут ту часть, которая с виду пожирнее. Зевс, однако, заметил
хитрость, но желая иметь предлог для наказания ненавистного
человечества, выбрал худшую часть в жертву, и за это лишил людей огня.
Возникло, таким образом, сказание из попытки объяснить обычай сожигания
в жертву богам худших частей животного; последующее поколение увидело в
этом обычае оскорбление божества и приписало его мятежнику П., с именем
которого вообще связывается установление жертв. Когда люди остались без
огня, заступник их П. похитил его с очага Зевса (по др. с солнечной
колесницы или из лемносского горна Гефеста) и перенес к людям в стволе
narJhxўa. За это Зевс решил отомстить людям созданием женщины (Пандоры;
см.), которая вместе с Эпиметеем, недальновидным братом П., была
виновницей всех человеческих бед и напастей, а П. приковал к столбу
(Гесиод, "Qeogonia" и "Eria kai ўHmerai"). Однако, позднее суждено было
П. примириться с Зевсом через Геракла, который убил орла, прилетавшего
днем клевать печень П., и освободил страдальца. В Афинах в честь него
был установлен праздник
- PromhJeia с факельным бегом (lampadhjoria, lampadhdromia),
символизировавшим собою распространение священного огня среди людей.
Священный огонь возжигался на жертвеннике в академии и должен был быть
как можно скорее (отсюда факельный бег) донесен до города, чтобы
заменить собой оскверненный употреблением старый огонь. В литературе миф
о П. был излюбленным сюжетом древнего и нового времени, начиная с
Эсхила, который первый увековечил идею П. мифа в своей трилогии (быть
может, тетралогии - "PromhJeuV"), состоявшей из трех драм: "PromhJeuV
DesmwthV" (Прикованный П), "P. loomenoV" (Освобожденный П.), "P.
purjoroV" (П. огненосец) и, быть может, сатирической драмы ("P.
purcaeuV?"). До нас дошла одна из упомянутых драм - "P. DesmwthV".
Содержанием ее является наказание П. за похищение огня и самоотверженная
борьба его с неумолимо суровым Зевсом, который, олицетворяя собой
мировой порядок, только что водворенный с низвержением титанов, жестоко
наказывает ослушника своей воли, низвергая его в конце пьесы в
преисподнюю вместе со скалой, к которой он был прикован. По Эсхилу, П. -
сын Фемиды, титан, первоначально враг Зевса. Однако, заметив, что
хитростью и умом легче обеспечить себе победу, чем грубой силой, он, не
будучи в состоянии убедить в этом братьев-титанов, перешел на сторону
Зевса. Когда в борьбе с Кроносом Зевс вышел победителем, он захотел
ознаменовать начало своей власти созданием нового человеческого рода.
Тогда П., гений существовавшего человеческого рода, вступился за его
судьбу и передал ему с огнем ум, изобретательность, хитрость - для
борьбы с природой. Оскорбленный этим, Зевс решается наказать ослушника
своей воли и приказывает своим слугам - мощи и силе (KratoV и Bia) - с
помощью Гефеста приковать мятежника к скале в Скифии близ моря.
Прикованный П. жалуется на жестокость и неблагодарность своего мучителя
- Зевса, который, забыв оказанные им, П., услуги во время борьбы с
титанами, теперь обрек своего прежнего союзника на долгие муки, и притом
за содеянное людям добро. Дочери Океана (хор) приходят утешать
страдальца и вместе с ним жалуются на жестокость Зевса. Но у П. есть
средство отомстить Зевсу: он знает от матери Фемиды тайну, от которой
зависит судьба олимпийского владыки, и в сохранении этой тайны от Зевса
видит средство заставить его смириться. Появление скиталицы Ио и рассказ
ее о своих страданиях, виновником которых был тот же Зевс, еще более
возбуждают против него П. Когда приходит вестник Зевса Гермес с
требованием открыть умалчиваваемую тайну, П. решительно и надменно
отказывается сделать это. Тогда Зевс посылает гром и землетрясение и П.
вместе со скалой, к которой был прикован, проваливается в бездну.
Сюжетом следующей, не дошедшей до нас драмы, "P. loomenoV", было
примирение Зевса и П. После долгих мучений под землей, П. вместе со
скалой опять очутился на земле, среди Кавказских гор. Продолжительные
страдания измучили его: он ждет только одной смерти. Не довольствуясь
этими страданиями узника, Зевс придумал новую пытку: он послал коршуна
(орла, который прилетал через день клевать печень П., как вместилище
дурных страстей и желаний, и давал на день отдых страдальцу лишь для
того, чтобы исклеванная печень могла снова вырасти. Но вот является
Геракл-освободитель и убивает коршуна. Тогда же приходят к П. получившие
свободу и примирившиеся с Зевсом титаны и убеждают П. смириться и
открыть тайну Зевса. Так закончилась долгая борьба человечества с
богами. П. был освобожден от оков и вознесен на Олимп, в сонм
бессмертных, получив дар бессмертия от Хирона, который мучился от
отравленной раны и жаждал смерти. Верховный владыка неба укрепил свою
власть и, обеспечив ей бесконечное существование, становится из
жестокого и неумолимого - милостивым богом, - тем Зевсом, каким
представляли его набожные греки начала V в. и каким он является в драмах
Эсхила. Время жестокого режима и борьбы сменилось безоблачным периодом
примирения неба с землей и человечество, искупленное страданиями П.,
вкусило наконец дары мирной и культурной жизни. Идея Эсхиловой трилогии
в том, что всякий прогресс должен искупляться страданием (Вейль), а весь
трагизм П. - в его близорукости, в непонимании высших мудрых целей
мироправителя: вмешавшись со своей человеческой волей в высокие
божественные планы Олимпийца, он падает жертвой этой борьбы. Новейшая
литературная критика неодинаково поняла и объясняла пьесу Эсхила, и
главным образом потому, что рассматривали ее одну, без связи с
остальными пьесами трилогии, как самостоятельное художественное
произведение. Так, в Зевсе видели отвратительный образ тирана, а в П. -
поборника свободы, друга людей (Schutz) или истолковывали П., как
идеального человека в борьбе с природой, противопоставляющего ее слепым
силам свою непоколебимую волю и духовную мощь (A. W. Schlegel). Blumner
находил идею драмы в возвеличении судьбы, которая осиливает произвол
тирана, и борьбы, которая, сокрушая человека, возвеличивает его. Hermann
полагал, что Эсхил в драме П. изобразил Зевса народных сказаний в
противоположность тому великому Зевсу, образ которого носился в
религиозных представлениях лучших художников первой половины V века.
Welcker, Schomann, Well, Werklein объясняли эту драму в связи с
остальными пьесами трилогии: по их мнению, Эсхил выразил в своем П.
глубоко религиозную идею вечной, всемогущей, справедливой и премудрой
власти Зевса, перед которой должны смириться даже такие сильные волей и
умом полубоги-полулюди, как П.; стремления П., не смотря на их
симпатичность и возвышенность, односторонни и все величие его жертвы
ничто перед высшей волей Зевса. Schneider истолковывал идею Эсхила в том
смысле, что Зевс хотел сделать добро людям, не дав им огня, как средства
для распространения культуры, так как видел в ней залог гибели
человечества: так что, по Schneider'y, Эсхил был провозвестником идей
Руссо. Миф о Прометее обратил на себя внимание ряда великих поэтов -
Гёте, Байрона, Шелли. Прометей Гёте (1773 или 1774 г.) - бог, равный
Зевсу, презирающий Зевса, потому что тот, не смотря на всю свою
державную силу - подчинен, как и все, судьбе. Гордость и богоподобная
сила П. - не в праздном и бесцельном могуществе, а в творческой энергии,
в живой деятельности, в способности переживать страдания и радости.
Драматическая поэма Шелли "Prometheus unbound" (1821) - "этот
увлекательный гимн к свободе в драматической форме" (Шерр) - изображает
Прометея, как носителя духовного начала и разумной свободы, в
противоположность Зевсу, который олицетворяет собой физический закон
мира. П., по словам самого Шелли (Preface) - тип высшего совершенства
нравственной и интеллектуальной природы, приводимой к лучшим и
благороднейшим целям самыми чистыми и истинными побуждениями.
Демогоргон, свергающий в конце концов Зевса с его мирового трона,
приводит за собой век свободы, любви, мягкости (gentleness),
добродетели, мудрости, терпения: так, благодаря могучему протесту П.
миновало время деспотизма и порабощения духа. Байроновский П. (лир.
стих. "Prometheus", 1816) - также воплощение высоких стремлений человека
к свободе, гордый и непримиримый враг тирании, преступление которого
было в том, что он старался уменьшать сумму человеческих несчастий и
возвышать человека. Из других поэтических произведений на эту тему можно
упомянуть еще трилогию "Promethee", Эдгара Кине (1837), и драму де
Сеневиля Минара (1843), "Promesthee Delivre". Кине и Менар изобразили в
П. обновителя духовной жизни человечества (предшественника Христа).

Литература. A. W. Schlegel, "Vorlesungen uber dramatische Kunst." (1
т.); Blumner, "Die Idee des Schicksals in den Trag. des Aeschylus"
(Лпц., 1814): Weicker, "Die Aeschyleische Trilogie Prometheus"
(Дармштадт, 1824); G. Hermann, "De Aeschyli Prometheo Soluto" (1828);
Toepelmann, "De Aeschyl. Prometheo" (Лпц., 1829); J. H. Schmidt, "De
"Pr. vincio" (Аугсбург, 1831); Heffter, " Prometheus" ("Zeilschrift f.
d. Alterw.", 1836, № 53): Weiske, "Prometheus und. Sein Mysthenkrels"
(Лпц., 1842); E. v. Lausaulx, "Prometheus. Der Mythus und seine
Bedeutung" (Вюрнбург. 1843); G. Hermann, "De Prometheo Aeschyleo" (Лпц.,
1845); Schomann, "Uber den Prometheus des Aeschylus" ("Zeitschr. f.
Alterw.", 1846, №111), M. Carriere, "Prometheus" ("Deutsches Museum",
1855, № 14); Weicker, "Griechische Gotterlehre" (II, 246 - 278,
Геттинген, 1859); Vischer, "Uber die Prometheustragodien des Aesch."
(Базель, 1859); Caesar, "Der Prometheus des Aeschylus" (Марбург, 1859);
Baudry, "Les Mylhes du feu et du breuvage releste" ("Revue Germanique",
1861, p. 358); Teuffel, "Ueber des Aesch. Prometheus und Orestie"
(Тюбинген, 1861); Markowitz, "De Aesch. Proinetheo" (Дюссельдорф, 1865);
Linzow, "Die Prometheussage" ("Padag. Arch.", 1. 866, 641 - 683):
Westphal, "Prolegomena zu AeschylusTragodien" (1869, p. 207. слл.); Th.
Henry Martin, "La Prometheide" (Пар., 1875); Seelmann, "De Prometheo
Aeschyl." (Дессау, 1876), Patin, "Etudes sur les tragiques Grecs" (I,
250 - 305. 1877); Herwig, "Das ethisch-religiose Fundament der Aesch.
Tragodie" (Констанц, 1877); Holle, "Die Prometheussage" (Берл., 1879);
Eichhof, "Die Sage und Dichtung von P." (1879, "Jahresbb. f. Klass.
Philol. u. Padag", 2 отд.); Flach, "Zur Prometheussage" (1881, "Jahresb.
f. Klass. Philol.", с. 817, слл.); Konitzer, "De fabulae Prometheae in
arte litterisque usu" (Галле, 1885); Decharme, "Mythologie de la Grece
antique" (1886, pp. 257 - 266); Kuhn, "Die Herabkunft des Feuers und des
Gottertranks" (1886); Schneider, "Der Prometheus des Aeschylos"
(Дуйсбург, 1889); Wecklein, "Aeschylus, Prometheus" (1893, Лпц.;
введение); Preller, "Griechische Mythologie" (Б. 1894, pp. 91 - 102);
Weil, "La fable de Promethee", в его "Etudes sur le drame Grec" (Пар.,
1897).
И. Обнорский.
Промышленность. - Это слово употребляется в более широком и более
узком смысле. В первом смысле под ним разумеют вообще всякую
хозяйственную деятельность человека, которая ведется как промысел и
направлена на создание, преобразование или перемещение материальных
предметов. Таким образом говорят о добывающей, горной,
сельскохозяйственной, обрабатывающей П. В более тесном и более
употребительном смысле, промышленность обозначает обрабатывающую П., т.
е. переработку сырья в предметы, годные для потребления. В этом же
смысле употребляется и иностранное слово "индустрия". На первоначальных
ступенях хозяйственного быта П. не обособляется еще от других сторон
экономической деятельности человека. При преобладании в древности и даже
в течение первой половины средних веков натурального хозяйства, члены
семьи перерабатывали сырые материалы собственными силами или трудом
рабов или крепостных (так наз. домашнее производство). По большей части
эти изделия служили потребностям членов того же хозяйства. Только в
немногих случаях более крупные хозяйства древности и средних веков,
основанные на несвободном труде, занимались обработкой изделий с целью
продажи. Примером таких промыслов в пределах натурального хозяйства
могут служить в древней Греции мастерские ламп, флейт, мечей, шерстяных
тканей и др., в Риме - мастерские гончарных изделий, сукон. Иногда раб
или крепостной ремесленник того времени, уплачивая оброк своему
господину, занимался производством изделий у себя на дому по заказу
потребителей или же работал на дому у заказчика. Около половины средних
веков происходит отделение П. от земледелия; оно возникает первоначально
в городах, отличавшихся удобством местоположения и сообщений,
безопасности от внешних нападений и пр. В результате создается впервые
вполне обособленная П. в форме городского ремесла. Это ремесло принимает
в средние века форму цеховой П. С увеличением сбыта и с развитием
торгового оборота ремесло все более специализируется; прежние цехи,
обрабатывавшие продукт во всех его стадиях (напр., обработка кож и
выделка из них обуви, переработка металлов в разнообразные предметы),
теперь распадаются на несколько цехов (кожевенники и сапожники, цехи
гвоздарей, ножевщиков, шлемовщиков и т. д.). С XVI в. начинается
дальнейшая эволюция ремесла. Возникают крупные государства, уничтожившие
внутренние заставы; благодаря новым географическим открытиям расширяется
международная торговля, появляются крупные ярмарки; с развитием
разделения занятий денежное хозяйство приобретает все большее значение.
В результате район сбыта ремесленных изделий стал шире. Цеховые мастера,
сбывавшиe прежде свои продукты на местном рынке, теперь должны
отправляться нередко в далекие местности, на ярмарки в чужие
государства, так как их специальное производство (напр., ножей, шпор,
игрушек и т. д.) не могло найти себе сбыт в узких пределах города и его
окрестностей. Далекие поездки требовали больших издержек и часто не
окупались. Поэтому ремесленники поручают сбыт своих изделий одному из
товарищей или кому-либо из купцов, отправлявшихся в далекие страны.
Постепенно эти лица приобретают торговый навык, становятся
исключительными посредниками между ремесленниками и далекими
потребителями. Эти посредники по мере своего обогащения приобретают все
большее влияние на производство и производителей; они начинают сами
делать ремесленникам заказы, снабжать их сырьем и даже давать взаймы
деньги. Возникает экономическая зависимость ремесленников от торговцев;
первые, получая от вторых сырье или ссуду, обязывались передавать им все
свои изделия, определение цены которых зависело ,главным образом, от
торговцев. Создается новая форма П., носящая название домашней формы
крупной П. Она знаменует собой появление торгового капитала,
господствующего над производством, и первое возникновение
капиталистической П. Эта форма раньше всего распространяется на те
отрасли производства, которые не имели цеховой организации, которые
появлялись вновь. Кроме того, домашняя форма П. получила значительное
развитие на почве сельского домашнего производства. Крестьяне, которые
посвящали свободное от земледелия время выделке каких-нибудь изделий,
начинают работать на заказчика - торговца, который берет на себя сбыт их
продуктов; таким образом создается домашняя П. в деревне. Дальнейшей
стадией развития форм П. в Европе (в XVII и XVIII вв.) является
мануфактура , в которой капиталист объединяет рабочих домашней П.,
трудившихся по своим домам, под своим контролем и управлением. К
причинам, создавшим мануфактуры, относится удобство надзора за качеством
работы и за сохранностью сырья, поступающего в обработку, и возможность
организовать распределение рабочих по принципу разделения труда,
создающего огромное повышение производительности труда. С конца XVIII
века, с изобретением машин, начинает складываться новейший фазис
развития П. - фабричный. Здесь господствующим типом промышленных
предприятий является фабрика, т. е. крупное промышленное заведение,
работающее при помощи механических приспособлений и массы рабочих . Рост
фабричной П. в течение XIX столет. выражается в следующих данных. С 1840
г. до 1893 г. ценность обработанных в Европе, Америке и Австралии
изделий увеличилась в 3,2 раза, тогда как ценность производства зерновых
хлебов возросла всего вдвое, мяса - в 1,6 раза. Особенно сильно
развилась промышленность Северной Америки, занявшая первое место среди
прочих стран. Приблизительная сумма ценности промышленных изделий во
всех государствах мира, по Мёльголлю, равняется в настоящее время
54354400000 руб., между тем как ценность пищевых продуктов составляет
24957000000 руб. Главными отраслями П. являются: обработка питательных
веществ - 10,1 миллиардов руб., обработка волокнистых веществ - 7,8
миллиард., металлов - 5,7 милл. р., производство платья - 4,9
миллиардов, обработка кож 4,2 миллиарда руб. О развитии П. по отдельным
странам дает понятие сопоставление ценности обработанных изделий:
Cтрана Общая ценность в миллионах руб. Ценность на 1 жит. в рублях
Соедин. Штаты 18349 268 Великобритания 8234 207 Германия 6486 122
Франция 5602 141 Poccия 3672 28 Австрия 3083 75 Италия 1786 56 Испания
1137 65 Бельгия 1109 179 Швеция и Нор-вегия 582 85 Голландия 461 103
Швейцария 385 132

В Соед. Штатах, Германии, Австрии, Италии, Испании, Швеции и
Норвегии, Голландии и Бельгии на первом месте обработка питательных
веществ, в Великобритании, Франции, России и Швейцарии - волокнистых
веществ. В Америке почти все промышленные изделия производятся машинами,
в Европе - более половины ручным способом. В то время, как на Европу
падает 65% ценности обработанных изделий и 63% ценности паровых сил, а
на Америку 35 и 37%, из всей массы рабочих в Европе находится 88%, а в
Соединенных Штатах всего l2%. И производительность рабочих в П. в
Америке выше, чем в Европе. На 1 рабочего приходится сумма ценности
обработанных изделий: в Соед. Штатах - 338 руб., в Великобритании - 101
р., во Франции - 124 р., в Германии - 74 р., в Австрии - 69 р., в прочих
государствах - 81 р., вообще в Европе - 87 руб. В Российской Империи
считается (по данным департамента торговли и мануфакт. за 1893 г.) 22483
фабрик и заводов, с годовой суммой производства в 1759381000 руб.
(несомненно, ниже действительности) и с числом рабочих в 1094972 чел.;
паровых машин употребляется 13325 с 380057 паровыми силами. Из этого
числа 17605 заведений с производством на 1466998000 руб. приходится на
Европ. Россию, 2711 заведений с ценностью производства в 229485000 р. -
на польские губернии. По размерам обрабатывающей П., первое место
занимает московский центральный район (в Московской губ. ценность
производства 277 милл. р., во Владимирской губ. 143 милл. р.), затем
следует петербургско-балтийский район (в СПб. губ. 213 милл.,
Лифляндской губ. 47 милл.) и польский район (в Петроковской губ. 140
милл., в Варшавской губ. 51 милл. р.). По ценности производства на 1
жит. первое место принадлежит петербургскому району, второе -
московскому, третье - польскому.
Что касается отдельных отраслей П., то первое место по ценности
производства занимает обработка волокнистых веществ (620 милл. руб.),
второе - питательных продуктов (503 милл. руб.), третье - металлов (344
милл. руб.). Кроме того, в России существует свыше 100000 мелких
промышленных заведений с числом рабочих около 150000 чел., но сумма их
производства неизвестна.
М. С - в.
Пропан, диметилметан, C3H8= СН3. СН2. СН3 - углеводород предельного
ряда CnH2n+2, находится в природе в сырой нефти, газообразен, сгущается
в жидкость ниже - 17°, горит светящимся пламенем. При непосредственном
действии хлора в частице П. замещается всего только 6 атомов водорода.
П. растворяется в спирте (1 объем его растворяет 6 объемов этого газа).
Образуется П. восстановлением ацетона, глицерина, пропионитрила,
йодистого аллила и др. йодистоводородной кислотой при 250 - 280° (при
этой температуре наступает распад йодистого водорода на Н и J, причем
водород замещает атом J в образующемся сперва йодангидриде:
C3H7.J+HJ=C3H8+J2); при нагревании 9,6 част. йодистого пропила с 2,5
част. AICI3 между 130 - 140°; получается лучше всего из йодистого
изопропила действием медноцинковой пары, AICI3 или цинка и слабой
соляной кислоты; при действии цинковой пыли в присутствии водного спирта
реакция идет почти без нагревания (цинком и водой йодангидриды
обращаются в предельные углеводороды только при нагревании в запаянной
трубке до 150°: 2C3H7J+2Zn+2H2O= 2CЗH8+ZnJ2+Zn(OH)2. Синтетически
получается при действии натрия на смесь йодистых метила и этала:
CH3.CH2. J+CH3J+2Na=CH3. CH2. CH З +2NaJ - и при действии цинкметила на
йодистый этил: 2СН3. СН2J+Zn(CH3)2=2CHЗ. CH2. CH3+ZnJ2.
А. А.Григорович.
Пропилеи (propulaia) - у древних греков, род сеней или преддверия
преимущественно в храмах, украшенного колоннами.
Проповедь - христианское церковное наставление, преподаваемое в храме
за литургией, имеющее своей задачей поведать и разъяснить слушающим
учение И. Христа. Учение о П. составляет предмет особой богословской
науки - гомилетики. Главный вопрос в этом учении - о существе в природе
П. - доселе представляется еще нерешенным и спорным. Рейхлин и Эразм,
как гуманисты, исследуя и проповеднические произведения древних отцов
церкви, трактуют о них наряду с произведениями языческой, греческой и
латинской литературы, как о произведениях ораторского искусства, а в
своей гомилетике мало обращают внимания на учение о П., содержащемся в
Св. Писании. Отсюда ведет свое начало взгляд многих гомилетов
последующего времени, по которому при определении проповеди принимается
во внимание одна внешняя ее сторона - словесная форма, и самая природа
проповеди определяется как исключительно риторическая, т. е. П.
представляется как бы не имеющей своих особых законов продукции,
относится к той литературной области, которая называлась красноречием
или искусством ораторским, и подлежит единственно правилам, который были
созданы еще в древности для ораторства вообще. В новейшее время учение о
природе П. стало обосновываться на началах или рационалистических, или
натуралистически-эстетических. По Шлейермахеру, П. - "акт
художественного словесного представления или воспроизведения содержания
личного миросозерцания проповедника пред слушателями, обладающими тем же
содержанием". Т. Гарнак ("Praktische Theologie", 1875) определяет П. как
"акт слова в культе" или акт культа в слове, который в своей продукции
подчиняется общим логическим и эстетическим законам слова и в частности
законам ораторского искусства. Церковное учение о П., опираясь на слово
самого И. Христа и апостолов (Иоан. XVI, 13; XIV, 26; Mф. X, 19; Мр. ХШ,
11: Лук. ХII, 12; 1 Кор. II, 4, 12, 13; посл. aп. Иоан II. 20, 27 и
др.), усматривает в литургийной П. функцию благодатной жизни церкви, т.
е. находит, что по внутреннему существу своему она иной природы, чем
естественное слово ораторского искусства, - что главная продуктивная
сила П. есть благодать, даруемая в таинстве священства. Если в церкви
невидимо присутствует сам Глава ее, И. Христос, и обетованный им Дух
Святой, который наставляет ее на всякую истину, то невозможно допустить,
с церковной точки зрения, чтобы без руководства вспомоществующей
благодати Божией могло обойтись дело церковной П. Вот почему церковь в
своих канонах усвояет право литургийной П. только лицам, имеющим
благодать священства, и притом только епископам и пресвитерам (Прав.
апост. 68-е и прав. 64-е VI-гo вселен, собора), и при поставлении во
священство в посвятительной молитве испрашивает у Бога посвящаемому
"благодати" учительства, почему епископ и священник проповедуют за
литургией не иначе, как имея на себе знаки своих благодатных полномочий,
по меньшей мере омофор (епископ) и епитрахиль (священник). Что касается
античного ораторского искусства, то в древней церкви независимость от
него П. доходила до того, что языческих ораторов и риторов по профессии
церковь принимала в свои недра и допускала ко крещению не иначе, как по
оставлении ими своей ораторской профессии и по отречении от нее. Затем
от своих проповедников- пастырей церковь древняя никогда не требовала
предварительного изучения языческого искусства красноречия, находя его
по природе отнюдь не тождественным с П. церковной. Если ораторство
иногда имеет место в П. даже отцов церкви, то не как черта природы
христианской П., а признак случайный, являющийся у них вследствие того,
что они изучали языческое ораторское искусство в то время, когда о
вступлении на служение церкви еще не думали, а готовились к гражданским
должностям. Некоторые сектанты - мистики и русские хлысты - думают, что
всякая П. может быть продукцией только "непосредственного вдохновения"
от Св. Духа, даваемого, по силе веры только, каждому верующему. По
мнению пиетистов (Шпенер и др.) П. возможна для каждой личности,
"возрожденной и благодатствованной" в таинствах, каковы и миряне.
Православная церковь (как и католическая) учит о необходимости для
храмовой литургийной П. особой благодати, кроме той, какая преподается в
таинствах каждому христианину для жизни - благодати таинства священства.
При этом церковь не отрицает пользы и необходимости для П. естественных
дарований разума и слова, в том числе дарований и знаний ораторских.
Определив церковную П., как одну из функций благодатной жизни церкви,
Св. Писание и церковное предание указали и ее разновидности по форме или
прототипы. В кн. Деяний и в 1 пос. к Коринф. указаны три таких
прототипа: глоссолалия, профития и дидаскалия, различие между которыми
обуславливается степенью присутствия в пастырепроповеднике Духа Божия.
Первоначальная по времени форма П. глоссолалия glwssaiV lalen)
апостольских времен, названная так по временной ее особенности -
благодатному дару говорить на языке, дотоле неведомом говорящему. С
психической стороны состояние глоссолала характеризовалось состоянием
экстаза; под наитием преизбыточествующей благодати, при созерцании благ
и величия истин христианства, проповедник становился вне себя ("аще в
теле, аще вне тела, не вем," говорит о себе апостол Павел); речь его
была до того восторженна, что становилась нестройной, почему такие речи
часто должны были сопровождаться речами "истолкователей". Профития была
пророчеством в том смысле, в каком это служение в церкви вообще
определяется в богословии. Будучи также даром Св. Духа, оно в
психическом отношении составляет проявление более спокойного и
сознательного, чем экстаз глоссолалии - энтузиазма, при котором
проповедник не утрачивал самообладания и говорил речью стройной и
общепонятной. Дидаскалия - вид учительства по преимуществу
рефлективного, произносилась под управлением разума, содержала в себе
рассуждения и доказательства, и действовала не только на чувство, но и
на логическое восприятие. По мере того, как христианское общество
осваивалось с новым учением, усваивая его не только чувством, но и
логической рефлексией, первоначальный экстаз и энтузиазм учителей
уменьшался, и уже при апостолах дидаскалия преобладала. Но в церкви и
после того продолжали существовать и глоссолалы и профеты (о них говорят
Иустин, Мильтиад, Ириней, Евсевий), и никогда глоссолалия и профития
апостольских времен - психическая их основа - не прекращались совершенно
в церковной П., как ее понимали отцы церкви (подробнее см. в "Истории
первобытной христ. П.", проф. Н. И. Барсова, СПб., 1885). П.
миссионерская, обращаемая к неведущим Христа, тоже поручается не иначе,
как священникам или иеромонахам, или по меньшей мере их
непосредственному руководству. Следует еще отличать П. внебогослужебную
или так назыв. внебогослужебные собеседования, в храме или в простой
зале. Здесь священник говорит хотя и от лица церкви и во имя церкви, но
больше в силу своей богословской компетенции; здесь он говорит не ex
cathedra, голос его здесь не непосредственный голос самой церкви, и
проповедь его не часть богослужения церковного, а частное личное
отправление им своей пастырской обязанности. Поэтому в экстренных
надобностях внебогослужебные собеседования поручаются в храмах и залах и
лицам, не имеющим священства, но имеющим достаточный
богословско-образовательный ценз, каковы ,например, готовящиеся к
священству студенты духовных академий и семинарий.
Следует упомянуть также об одном чрезвычайном явлении в
проповеднической практике церкви - о сказывании П. в храме мирянами. Это
исключение из общего правила делается иногда, по особенному разрешению
местного епископа, под его непосредственным и ближайшим надзором и
руководством, для лиц, выдающихся проповедническими дарованиями и
готовящихся к священному сану. В III веке местный епископ позволил
проповедывать мирянину Оригену ради его великих дарований. У нас в
России митрополит московский поручил объяснение катехизиса на литургии
юноше-студенту Левшину (впоследствии - митрополит московский Платон);
его преемник - студенту Дроздову (впоследствии - митрополит московский
Филарет). Основание для подобных исключений, равно как для
существовавшего в русских духовных академиях и семинариях обычая
поручать ученикам старших классов, для того посвященным в стихарь,
произносить свои опыты П. в академических и семинарских церквах, можно
находить в обычае древней церкви упражнять готовящихся к пастырскому
служению в составлении и произношении П., о каковом обычае
свидетельствует одно слово св. Астерия Амасийского "Об образе св.
Евфимии" (см. "Представители ораторско-практического типа П. на Востоке
в IV в." Н. И. Барсова, Харьков, 1888). Эти школьные упражнения в
проповедничестве, которым, впрочем, не присваивалось названия П. (logoV
wmilia), замененное названием EkjrasiV: (собеседование), введены были в
христианских школах, имевших значение позднейших духовных семинарий, по
подражению языческим риторическим школам. В этом же обычае древних
церковных школ имеет свое основание старинный местный обычай Киева, по
которому профессоры киевской акад. из мирян произносят П. в храмах на
так назыв. пассиях, вечерних богослужениях двух недель великого поста.
Подробнее см. "Гомилетика", Я. К. Амфитеатрова (Киев, 1857); Барсов,
"Учение о существе или природе христианской литургийной П." (СПб.,
1897); его же, "История первобытной христианской П." (СПб., 1885).
Н. Б - в.
Просвещение (Aufklarung) - культурно- исторический термин, которым
обозначается преимущественно умственное движение на зап. Европы в XVIII
в. (siecle des lumieres). В связи с этим термином стоят другие, каковы:
просветители, просветительная литература, просвещенный (или
просветительный) абсолютизм. Как синоним П. употребляется выражение
"философия ХVIII века". В истории нового времени П. принадлежит очень
важное значение. П. является естественным продолжением гуманизма XIV -
XV веков , как чисто светского культурного направления,
характеризующегося притом индивидуализмом и критическим отношением к
традициям. Но эпоха П. отделена от эпохи гуманизма эпохой религиозной
реформации и католической реакции, когда в жизни Зап. Европы снова взяли
перевес теологические и церковные начала. П. является продолжением
традиций не только гуманизма, но и передового протестантизма и
рационалистического сектантства XVI и XVII вв., от которых он
унаследовал идеи политической свободы и свободы совести. С наибольшим
удобством переход от идей реформационной эпохи к идеям эпохи П.
наблюдается в Англии конца XVII и начала XVIII в., когда получил свое
развитие деизм, бывший завершением религиозной эволюции реформационной
эпохи и началом так называемой "естественной религии", которую
проповедовали просветители XVIII в. В частности, как на родоначальника
просветительной литературы XVIII в., можно смотреть на Локка. Подобно
гуманизму и протестантизму, и П. в разных странах получало местный и
национальный характер. Общеевропейское значение в XVIII в. получила
французская просветительная литература в лице Вольтера, Монтескье,
Руссо, Дидро и др. писателей . Общая их черта - господство рационализма,
направившего свою критику во Франции на вопросы политического и
социального характера, тогда как немецкие просветители этой эпохи были
более заняты разрешением вопросов религиозных и моральных. Основным
стремлением П. было найти путем деятельности человеческого разума
естественные принципы человеческой жизни (естественная религия,
естественное право, естественный порядок экономической жизни физиократов
и т. п.). С точки зрения таких разумных и естественных начал
подвергались критике все исторически сложившиеся и фактически
существовавшие формы и отношения (положительная религия, положительное
право и т. п.). Под влиянием идей П. предприняты были и реформы, которые
должны были перестроить всю общественную жизнь (просвещенный абсолютизм
и французская революция). В начале XIX в. П. вызвало против себя
реакцию, которая, с одной стороны, была возвращением к старому
теологическому миросозерцанию, с другой - обращением к изучению
исторической деятельности, которая была в большом пренебрежении у
идеологов XVIII в. Уже в XVIII в. делались попытки определения основного
характера П. Из этих попыток наиболее замечательная принадлежит Канту
("Beantwortung der Frage: was ist Aufklarung?", 1784). П. не есть замена
одних догматических идей другими догматическими же идеями, а
самостоятельное мышление: в этом смысле Кант противополагает просвещению
просветительство. Историческая литература о П. весьма обширна. Ср.
Геттнер, "История всеобщей литературы ХVIII в."; Laurent, "La
philosophie du XVIII siecle et le christianisme"; Lanfrey, "L'eglise et
la philosophie du XVIII siecle"; Stephen, "History of english thought in
the XVIII century"; Biedermann, "Deutschlands geistige, sittliche und
gesellige Zustande" и др.
Я. К.
Просвирняк, просвирник - русское название нескольких родов сем.
мальвовых, основанное на виде плода. Так, П. зовут род Lavatera Tourn.,
отличающийся от рода Malva L. только сростным, 3-раздельным подчашием,
L, thuringiaca L. - рожа собачья или полевая, кукольник - многолетнее
растение с нижними 5-лопастными и верхними 8-лопастными листьями и
довольно крупными розовыми цветами; распространено в южной и средней
России, севернее иногда встречается занесенным. L. trimestris L.
однолетнее растение с розовыми или белыми цветами; иногда разводится в
цветниках.
В. Тр.
Проскрипция - публичное объявление об опале многих знатных и богатых
мужей, впервые введенное Суллой (40 сенаторов, 1008 всадников), который
дал этой мере вид законного учреждения с продолжающимися законными
последствиями; после того П. была повторена триумвирами, Антонием,
Октавианом и Лепидом. Имена подвергавшихся опале, написанные на досках,
выставлялись публично, и опальный лишался покровительства законов, его
дети и потомки теряли все почетные места и все состояние, имущество
конфисковалось и переходило к государству (т. е. к императору и
солдатам).
Просо (Panicum L.) - род растений из сем. злаков (Gramineae), колена
Paniceae. Колоски яйцевидные или овальные, немного сжатые со спинки, 1 -
2 цветковые. Наружных колосковых чешуй 3, нижняя обыкновенно короче
второй; последняя равна 3-ей, прикрывающей недоразвитый или мужской
цветок. Внутренние, цветочные чешуи плодущего цветка кожистые. Тычинок
3. Около 300 видов во всех теплых странах, немногие в умеренных. Род
распадается на 9 подродов или секций, различающихся, главным образом,
формой соцветий. К подроду Digitaria Pers. принадлежит росичка, P.
sanguinale L. (Digitaria s. Scop.), встречающаяся нередко дико на
влажных песчаных местах в южной России. В Соединенных Штатах разводится
как кормовая трава (Crab grass), 0днолетнее растение с разветвленным,
коленчато-согнутым стеблем. Соцветие состоит из 3 или большего числа
колосообразных ветвей, отходящих от вершины стеблей, как бы из одной
точки, пальчато растопыренных и нагнутых. Каждая ветвь трехгранная,
усаженная на двух гранях парами колосков, из которых один сидячий, а
другой с ножкой. Пары на одной грани чередуются с парами на другой
грани; третья грань не несет колосков. Колоски ланцетные. Нижняя
колосковая чешуя очень маленькая, вторая в 3 раза короче колоска;
третья, равная колоску, с 7 шершавыми жилками, обе цветочные чешуи
гладкие. Колосковые чешуи обыкновенно фиолетовые, цветочные чешуи во
время зрелости серо-зеленые. Зрелый плод (зерновка) не выпадает из
чешуй, а весь колосок отпадает. К подроду Echinochloa Beanv, принадлежит
P. Crus Galli L., плоскуха, просянка или мышей, часто встречающаяся в
средней и южной России на огородах и сорных местах. К последнему виду
весьма близок P. frumentaceum Roxb., разводимый в ЮжноУссурийском крае,
под названием бай-цза, а также в Китае, Японии и Индии. Крупу
употребляют в пищу. Однолетнее растение со сплющенным, голым стеблем.
Влагалища голые, язычка нет. Пластинки листьев широколинейные, по краям
остро-шероховатые. Соцветие метельчатое. Метелка удлиненная, прямо
стоячая, сильно сжатая, составленная из нескольких (до 20) колосьев.
Колосья сидячие, почти прижатые к главной оси, густо усаженные
колосками. Последние собраны, по 2 - 5, в кучки, расположенные
поочередно по двум граням трехгранной оси колоса. При основании каждой
кучки и в местах прикрепления колосьев находятся волоски. Колоски
яйцевидные. Нижняя колосковая чешуя в 2,5 раза короче колоска; вторая и
третья равны колоску, с реснитчатыми, у второй 5, у третьей 5 - 7,
жилками, коротко и редко - волосистые. Цветочные чешуи кожистые, голые.
Колосковые чешуи темнокрасно-фиолетовые. После созревания зерновки от
оси отделяется весь колосок. К подроду Panicum собственно относится P.
miliaceum L., просо, разводимое в южной и средней Европейской России и в
Сибири. Родина П. неизвестна; вероятно, оно происходит из восточной
Индии. Однолетнее растение с почти цилиндрическим, волосистым стеблем.
Пластинки листьев широколинейные, по краям острые, наверху, как и
влагалища, покрытые волосками; язычок короткий, реснитчатый. Соцветие -
метелка, с длинными, голыми, но шершавыми ветвями. Колоски одиночные, на
концах ветвей, яйцевидно-эллиптические. Нижняя колосковая чешуя с 5
жилками, наполовину короче второй; вторая с 11 жилками, столь же
длинная, как третья; последняя с 13 жилками. Цветочные чешуи ко времени
созревания твердо-кожистые, различной окраски, белые, желтые, оранжевые,
серые или темно-каштановые. Зрелая зерновка яйцевидная, очень мало
сплюснутая, остается заключенной в цветочные чешуи. Известно около 30
сортов проса, из которых в России известны в культуре 19. Сорта можно
разделить, прежде всего ,на три группы: 1) развесистое просо (P. m.
effusum Alf.): метелка развесистая во все стороны (7 сортов); 2)
пониклое просо (Р. m. contractum Alf.): метелка сжатая, пониклая,
однобочная (10 сортов); 3) комовое просо (Р. m. compactum Kcke.):
метелка короткая, прямая, сжатая, ветви очень укороченные (2 сорта). В
каждой группе сорта отличаются окраской зерна и метелки. Последняя или
соломенно-желтая или фиолетовая. К роду Panicum весьма близок род
Setaria Beauv., к которому относится могар или итальянское просо. О
сортах ср.: F. Kornicke und Н. Werner, "Handbuch des Getreidebaues"
(Бонн, 1885); А. Ф. Баталин, "Просовые растения, разводимые в России"
("Земледельческая Газета", 1887, №№33, 34 и 35). В. Тр.
Что касается сельскохозяйственного значения П., то лишь в центрах его
возделывания оно не лишено важного значения как пищевой продукт: здесь
семя его, в обрушенном виде известное в продаже под именем пшена, служит
пищей для людей. Гораздо реже П. перемалывается в муку, для
приготовления хлеба или идет на винокурение. В Европ., а также
Среднеазиатской России разводятся многочисленные разновидности трех
видов П.: собственно П. (P.miliaceum), итальянское П. (P. italicum) и
росичка [P. (Digilaria) sanguinale], причем наибольшее значение имеет
первый вид, который, в отличие от итальянского, известного под именем
бор'а, в общежитии носит название проса.
I. В Европ. России обыкновенное просо возделывается в более или менее
значительных количествах (из хлебов в засеваемой ежегодно площади П.
принадлежит шестое место; оно занимает до 2,5 милл. десятин, что в % со
всей площади возделывания составляет около 3,3% на всем пространстве
черноземной полосы, причем культура этого растения достигает наибольших
размеров в губ. Тамбовской (11,6% засеянной площади), Астраханской
(10%), Саратовской и Воронежской (по 9,3%), Киевской (9,1%), Самарской и
Земле Войска Донского (от 7,2 до 7,8%). За пределами черноземной полосы
культура П. лишь в ничтожных размерах встречается в смежных с черноземом
местностях. Далее к северу П. оказывается весьма чувствительным к
весенним заморозкам. По форме метелки, сорта просо разделяются на
развесистое, пониклое и комовое П. Метелка чаще всего бывает
светло-желтогo или соломенно-желтого цвета, реже темно-фиолетового и
темно-синего. Окраска семян изменяется также сильно в пределах от чисто
белого до желтого, темнооражевого и темно-каштанового цвета, но изредка
бывает зеленовато-серого, темносеро-желтого или какого-либо другого
сложного оттенка. По исследованиям А. Ф. Баталина ("Просовые растения,
разводимые в России", СПб., 1887) окраска сортов совершенно постоянна в
потомстве и о переходе одного сорта в другой без скрещивания невозможно
и думать. Но скрещивание разных сортов происходит легко, вследствие
преобладания у П. перекрестного опыления. К тому же, многие хозяева
произвольно придают одному и тому же сорту проса разные наименования.
Так, желтое П. называется, смотря по местности, то желтым, то серым, то
даже белым. В продажу П. поступает под именем пшена, т. е. семени,
лишенного путем обдирки покрывающей его наружной оболочки. Цвет зерна П.
также различен: от ярко-желтого до почти совсем белого. Это свойство не
наследственно и находится в зависимости от условий роста; с
хозяйственной точки зрения оно очень важно. Наиболее ценится желтое
пшено с роговым, просвечивающим изломом, которое дает более вкусную и
питательную крупу. П., дающее такое пшено, получается с плотных залежей
или новей и у хозяев носит название красного пластового; П, высеваемое
на старопахатных землях, зовется серым-мякотным. По А. Ф. Баталину,
желтизна зерен обуславливается, по всей вероятности, большим содержанием
в них азотистых веществ, а по аналогии с пшеницей, которая при
тождественных условиях роста, заключает большее содержание азота в
зернах, явление это должно быть поставлено, вероятнее всего, в связь с
физическими и химическими свойствами почвы, производящей такие продукты.
Обыкновенное П, - однолетнее яровое растение с очень длинным периодом
вегетации (14 - 16 недель) и большой потребностью в тепле (2050 - 2550°
C.). Из всех наших злаков это растение самое тепло- и светолюбивое.
Почвы оно требует также теплой и сухой, давая хорошие урожаи на почвах
песчаных, песчано-суглинистых и перегнойных. Свежее удобрение не
соответствует П., которое поэтому помещают после навоза не ближе второго
места. В севообороте П. следует после трав, пропашных растений; при
распашке степей его сеют или по пласту первым или помещают после бахчи и
пшеницы - вторым растением. Главное, что требуется для успешной культуры
П., это - светолюбивость и чистота почвы от сорной растительности.
Последнее требование находит себе объяснение в медленности прорастания
П., стебель которого в начале роста не держится прямо, а ложится на
землю и в таком положении легко заглушается. Вследствие сказанной
особенности П., обработка почвы под него и самый уход за растением
несколько разнится от обычных приемов, наиболее простых и несложных при
посеве П. на залежах, в силу чистоты таких земель от сорных трав. Здесь
его сеют прямо по пласту и заделывают бороной. Мягкие же земли
подвергают лишней, против обработки под остальные яровые растения,
вспашке и по прошествии нескольких дней после посева П., который
производится в первых числах, середине или конце мая и даже в начале
июня, как только семена дадут ростки, следует ломка посева и затем, в
случае появления сорной растительности, прибегают к усиленной частой и
безотлагательной полке. С другой стороны, П. для своего успешного
произрастания требует меньшего количества влаги, чем другие хлебные
растения, и в засушливые годы выручает хозяев, принося хороший урожай
зерна и доставляя много соломы, годной на корм животным. В полевой
культуре степей П. одно из растений, представляющее наиболее
вероятностей на удачу урожая. В большинстве случаев у нас П. сеется в
разброс; однако, возможно возделывание П. рядами (с расстоянием от 1/4
до 1/2 арш. и даже более); применение такого посева должно облегчить
борьбу с сорными травами, не говоря уже о меньшей трате семян (2 пд. на
дес. в первом, 1 пд. - при втором способе). Просяным полям вредят еще
головня (Ustilago destruens) и кукурузный мотылек (Воtis nubilalis).
Уборка П. падает главным образом на середину августа, снимается
обыкновенно косой; серпом убирают только высоко- и толстостебельные
сорта; снопы вяжутся и укладываются в крестце. К молотьбе по возможности
прибегают вскоре после жатвы. П., посеянное после бахчи, дает в среднем
14 - 18 четв., урожай его в хорошие годы поднимается до 25 четв. и
опускается реже других хлебов до 2 - 3 четв. В среднем нужно считать
около 50
- 60 пд. на дес.; в Зап. Европе нередко получается двойное
количество. В некоторых странах П. скашивают в цвету на сено, которое
считается хорошим кормом для лошадей; у нас его заменяет могар . К
сказанному о могаре (Panicum germanicum) следует добавить, что из семян
этого злака в небольшом количестве готовится крупа, которую на ЮЗ России
считают мало уступающей пшенной. Семена могара также перемалываются в
дерть, которая идет на корм рабочим лошадям и скоту, первым на две дачи
по 6 фн., вторым по 3 фн., и по своей питательности не уступает хорошему
овсу. В Туркестане могар стоит на ряду с П., которое из местных
колосовых растений имеет наибольшее значение. Семена могара толкутся в
деревянной ступе и идут на приготовление различных неприхотливых
киргизских кушаний. Ср. Р. Михеев, "Могар и его возделывание" ("Сельское
Хоз. и Лесоводство", май, 1897), А. Шахназаров, "Очерк сельского
хозяйства Туркестанского края" (ib., 1898 г., № 2).
II. Итальянское П" иначе султанское или соловчатое П., известно чаще
под названием бора, гоми, кунак, ку-цза. Оно возделывается как хлебное
растение, подобно обыкновенному П., ради зерен, из которых делают крупу
или муку (в Туркестане из нее гонят водку - бузу), или, подобно могару,
разводится на корм скоту. Легко мирится с засухой, но чувствительно к
заморозкам. У нас преимущественно разводится в небольшом количестве в
Крыму и Бессарабии, а а большом размере в Закавказье, Туркестане и южной
Сибири. В Закавказье получают с десятины, засеянной бором, от 180 до 400
пд. зерна и от 400 до 700 пд. соломы, ценимой как хорошее кормовое
средство и превосходящей по своей питательности солому ячменную, овсяную
и просяную.
Г. Клюсс.
Прострация - часто употребляемый в медицине термин, выражающий, с
одной стороны, сильный упадок физических сил, как, напр., при тяжелых
болезнях, с другой - недостаточность функций растительных органов тела.
Подобное состояние, осложненное упадком или исчезанием психической
деятельности, выражает всегда чрезвычайно опасное состояние больного,
требующее немедленного подъема его сил.
Г. М. Г.
Просфора (от proV и jerw, prosjora - приносимое)-так назывались
приношения из хлеба, вина и др., с которыми верные в древности приходили
в храм к литургии и часть которых служила для таинства евхаристии, а
остатки-для "вечерей любви", устраивавшихся сначала вслед за литургией.
После того, как вечери любви были обособлены от литургии, П. называются
специально хлеб, употребляемый для совершения евхаристии. С древнейших
времен, этот хлеб, нарочито приготовляемый, имеет форму несколько
сплюснутого кружка, род небольшой толстой лепешки, с оттиснутым сверху
изображением креста. Такой вид П. имела уже в IV в., о чем ясно говорит
Епифаний Кипрский. Север Александрийский называет просфоры кружками,
автор "Разговоров", изданных под именем св. Цезария, выражается, что
тело И. Христа, его органы и члены; находятся на небе, а на алтаре
имеется - "круг". Григорий Вед. называет эти хлебы коронами. Сурий, в
жизнеописании св. Отлиара (VIII в.), говорит, что когда открыли могилу
этого святого, то нашли у него под головою маленькие хлебы в виде
кружков (panis rotularis). О церкви восточной также известно, что в ней
П. имела вид кружка с изображением креста. У сирийцев и египтян печать
евхаристийного хлеба представляла нисколько больших (по средине) и много
маленьких изображений креста в форме decussata-X, нередко с надписью
кругом agioV iscuroVa. Такие же изображения встречаются сначала и в
западной церкви- с крестами + и X. Были приносимы евхаристийные хлебы с
печатью приносившего лица. В нынешнем столетии в катакомбах Рима была
найдена (Rossi, Bullet, 1865 г.) печать назначенная, судя по всем
данным, для оттисков на евхаристийных хлебах: на ней значатся слова:
Eulogia Euporiw (Евпорий - имя приносителя). На Западе очень рано стали
заботиться о том, чтобы евхаристийные хлебы были возможно меньшого
объема. Один из соборов толедских уже узаконяет mоdica oblata. Для этой
цели, по словам Мабильона ("De azymo"), была изобретена еще до XII века
где-то на Западе железная машинка, дававшая определенный размер и вид
евхаристийному хлебу, доведенному в течение времени до вида нынешних
католических облаток. Такая операция возможна была только над хлебом
пресным (опресники), но не над квасным, подымающимся и увеличивающимся в
объеме во время печения, почему она и не могла распространиться на
Востоке, где евхаристийный хлеб употреблялся только квасный. Имея везде
вид круга, евхаристийный хлеб отличался в разных местах различными
деталями фермы, почему арльский собор (еще в VI в.) постановил, чтобы
внешний видь евхаристийного хлеба был совершенно одинаков во всех
церквах целой провинции. Изготовлением облаток для евхаристии на Западе
занимались монахи в м-рях, при пении свящ. песней. Это производство в
XIV в. описано подробно у Мартена ("De antiquis mouachor. ritibus". II,
8). У Сирмонда ("Disquisitio de azymo", П., 1651) собраны образцы
печатей на евхаристийных хлебах у греков, сирийцев, александрийцев и в
западных церквах. В православной церкви просфора ныне состоит из двух
наложенных один на другой кружков, из которых на верхнем имеется
упомянутая выше древнейшая печать, изображающая четырехконечный крест. В
виде исключения, высшею властью разрешается некоторым церквам особенно
монастырям, иметь печати для просфор с другими изображениями, например с
изображениями святого монастыря или праздника, в честь которого сооружен
храм (Преображенский всей гвардии собор в СПб. имеет для просфор печать
с изображением Преображения Господня и т. п.). Для единоверческих
церквей дозволена печать с осьмиконечным крестом. Просфоры должны быть
изготовляемы из лучшей пшеничной (а отнюдь не другой какой-либо) муки,
замешаны на чистой воде, а не на молоке, без всякой примеси, не должны
быть помазываемы чем-либо, напр. маслом или яйцами, должны быть сделаны
из квасного теста, а не из пресного; чтобы не были черствые или
"зацвелые", т. е. начавшие плесневеть. Для прихожан, желающих принести
от себя просфору на проскомидию о здравии или молитве о своих присных,
просфоры продаются в церкви же перед литургией.
Н. Б-е.
Протагор из Абдеры (480-411)- один из главнейших софистов. Для
успешности практических занятий риторикой, составлявшей для него, как и
для всех софистов, главную задачу, он считал необходимым и теоретическое
изучение языка, и мышления. В своих не дошедших до нас книгах по
грамматике он разбирал вопросы о надлежащем употреблении различных
элементов и форм речи, а в соч. по логике, если верить сообщению Диогена
Лаэрэтя (IX кн.), он первый исследовал способы доказательств. Впрочем.
по свидетельству Аристотеля (Rhetor. П.) цель всех этих изучений
состояла в том, чтобы "худшее рассуждение сделать лучшим". Такая цель
имела принципиальное оправдание в субъективизме П., выраженном в его
знаменитой формуле; что "человек (в смысле каждого лица) есть мера всех

<<

стр. 176
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>