<<

стр. 178
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

волости (без таких центров). Влияние города на местные дела пригородов
выразилось в назначении княжеских наместников для суда; в остальном
пригороды пользовались правами псковского веча. Причины, обусловившие
спокойное течение внутренней жизни Пскова - незначительность территории,
отсутствие местных интересов и слабость княжеской власти, - делали его
малоспособным к отражению иноземных неприятелей. Особенно опасны были
немцы, которые постоянно стремились овладеть Псковской землей и
заключали в этих видах договоры с Литвой. Новгород оказывал мало
поддержки псковичам вследствие постоянных ссор, одним из источников
которых были церковные отношения, обратившие внимание псковичей на
Москву.
В церковном отношении П. зависел от новгородского архиепископа,
назначавшего сюда своего наместника. Сам архиепископ приезжал в П. раз в
4 года на месяц и в это время собирал дань с псковского духовенства.
Псковичи тяготились этой зависимостью, которая была для них особенно
неприятна во время ссор с Новгородом, и не раз стремились получить
особого епископа, но безуспешно. По болотовскому договору 1348 г.,
наместника владыки стали назначать из псковичей. Вследствие отсутствия
епископа, псковская церковь получила демократическое устройство;
духовенство стало сосредотачиваться в особые общины, известные под
именем соборов, число их простиралось под конец до 6. Сельское
духовенство тоже приписывалось к соборам. Каждый собор имел своего
соборского или поповского старосту. Миряне часто вмешивались в церковные
дела. - Вследствие частых ссор с Новгородом, псковичи обратили внимание
на других соседей. Со стороны Литвы помощи было мало; пришлось
обратиться к другому соседу - Москве. В 1401 г. Псков принял князя в
качестве наместника великого князя московского; с тех пор вошло в
обычай, что псковские князья получили утверждение от великого князя,
хотя псковичи сами выбирали и удаляли князей. Кроме этих князей часто
были и другие князья-кормленщики. Московские князья ласково обходились с
псковичами. Обстоятельства в первой половине XV в. складывались так, что
псковичи постоянно ссорились с Новгородом и в 1441 г. дело дошло до
столкновения. Впрочем, вскоре состоялось примирение; в 1466 г. псковичи
помогали Новгороду против Москвы и участвовали в платеже новгородцами
контрибуции великому князю. В 1460 г. псковичи, теснимые немцами,
помирились с великим князем и приняли от него наместником его сына Ивана
Васильевича. В 1462 г. Иван сделался сам великим князем и прислал во
Псков наместника без избрания. С тех пор великий князь хотя и уступал
иногда псковичам при назначении князей, но обыкновенно это назначение
зависело уже от его выбора. В 1471 г. псковичи помогали великому князю
против Новгорода, с которым произошли недоразумения из-за нежелания
псковичей подчиняться новгородскому архиепископу. После этого великий
князь дал почувствовать свою власть и Пскову, а его наместники вызывали
сильное неудовольствие псковичей. Мало помалу притеснения с его стороны
усилились. Московский наместник князь Ярослав стал требовать больших
пошлин; великий князь поддержал его. В 1477 г. обостренные отношения
псковичей к наместнику разрешились вооруженным столкновением. Обе
стороны жаловались великому князю, но и теперь он стал на сторону
наместника. Правда, он скоро сместил князя Ярослава, но не назначил во
Псков нового князя, а только приказал псковичам идти на Новгород. Хотя
новгородцы пересылались с псковичами и псковичи неохотно шли на
Новгород, но пришлось покориться. Девять месяцев не назначал Иван
псковичам князя и ,наконец, по своей воле, назначил Василия Шуйского.
Теперь он наложил руку и на внутренние порядки П. В 1499 г. он отдал
Псков вместе с Новгородом, как отчину, сыну своему Василию. Однако,
потом князья назначались по прежнему. Преемник Ивана, Василий III,
продолжал ту же политику. Он назначил наместником князя Ив. Мих.
Оболенского, который окончательно вывел псковичей из терпения. Они
жаловались великому князю, приехавшему тогда в Новгород. Василий велел
жалобщикам собраться туда к Крещенью (1509 г.). Псковичей наехало
множество. Великий князь велел всех их арестовать, а во Псков послал
сказать свою волю - вечу не быть и вечевой колокол снять. Псковичи были
в безвыходном положении, помощи ждать было не откуда - пришлось
подчиниться. Но этим беда не кончилась. Множество зажиточных семей
переселено было в московские волости, а на их место поселены москвичи.
Управление было поручено 2 наместникам, 2 дьякам, воеводам и городничим.
Введены были торговые пошлины, торговля пала, иноземные купцы выехали из
Пскова и он стал заурядным городом Московского государства. См.
митрополит Евгений, "История княжества псковского" (Киев, 1831); Беляев,
"Рассказы из русской истории" (т. III); Костомаров, "Северно-русские
народоправства"; Никитский, "Очерк внутренней истории Пскова" (СПб.,
1873).
Е. К.
Псориаз (psoriasis; мед.) - болезнь кожи, типически протекающая так:
на коже появляются пятна с мелкими чешуйками, образующими холмообразные
наслоения, распространяющиеся по периферии до островка в диаметре 0,5 -
1 см. Иногда вся кожа бывает покрыта такою высыпью. Обыкновенно
развивается после 10-летнего возраста; у детей до 10 лет и стариков
редко встречается. Болезнь тянется долго, обыкновенно большую часть
жизни, временами обостряясь. Смотря по месту расположения и
распространения, сыпь носит различные названия: капельный П. (Ps.
guttata) - если пятна в диаметре не более 0,5 см., если пятна достигают
величины средней монеты - Ps. nummularis; при кольцевых пятнах - Ps.
annalaris; если кружки, соединяясь, образуют кривые линии - Ps. gyrata;
когда получаются очертания, подобные географическим картам - Ps.
figurata, Если высыпь на всем теле - Ps. universalia. Чешуи имеют особый
ярко белый цвет (асбеста). На некоторых местах (локоть, колено и
волосистая часть головы) сыпь может оставаться долго. Острое высыпание
изменяет характер сыпи: при сильной усталости, нервном потрясении, после
обильной пищи, сопровождаясь зудом, покалыванием и жжением по всей коже,
появляются пятна, быстро сливающиеся. Больной испытывает ощущениe как бы
тесноты для него кожи. При сильных движениях она трескается. Больные
беспокойны и при невысокой t° (не выше 33°) сильно истощаются. В моче
нередко находится белок. Когда начинается шелушениe, сыпь входит в свое
обыкновенное течение. Сущность заболевания точно неизвестна. Гебра и его
последователи считают ее воспалительной сыпью. Ланг и др. приписывают ее
микрококкам. Многие же дерматологи настаивают на чисто нервном
происхождении этой болезни, нередко передающейся наследственно (чаще от
матери). Вылечить болезнь можно, но нельзя ручаться, что она не
повторится. Для лечения назначаются: йод и мышьяк, последний в форме так
назыв. азиатских пилюль. Йод (йодистый калий) употребляется при здоровых
внутренних органах в больших дозах с молоком. Как местные средства
применяются хризарабин, деготь в форме Вилькенсоновской мази и
пирогалловая кислота. В последнее время с успехом применялись подкожные
вспрыскивания вытяжки тестикулл (орхитин).
А.
Птерозавры (летающие ящеры) - интересная группа вымерших
пресмыкающихся, представлявших по внешнему виду; образу жизни и отчасти
строению скелета значительное сходство с птицами. Несоразмерно большая
голова П. с длинными челюстями, прикрепленная, как у птиц, под прямым
углом к шее, сидела на тонком узком туловище, заканчивавшемся более или
менее длинным хвостом. Передние конечности состояли из короткой плечевой
кости, более длинного предплечья и длинных пястных костей, на которых
сидели 4 пальца. Три - короткие - заканчивались когтями, четвертый -
наружный - вдвое превышал длину всего туловища и был соединен с
последним голой кожистой перепонкой, напоминающей летательную перепонку
летучих мышей. Короткие пальцы передних конечностей и 5-ти палые задние
конечности были вполне свободны и служили животному для передвижения по
земле, лазанья по скалам и деревьям; длинный летательный палец при этом
отгибался назад ,и крылья складывались. Судя по форме летательной
перепонки, несколько напоминающей крылья ласточки или чайки, и трубчатым
полым костям скелета, П. летали довольно хорошо. Обыкновенно, эти ящеры
не достигали большой величины, преобладали формы величиной с ласточку,
хотя существовали и такие чудовища, один череп которых имел до 1 м. в
длину, а ширина крыльев доходила до 7 м. П. пользовались довольно
значительным распространением в продолжение почти всей мезозойской эры.
Из золенгофенских литографских сланцев Баварии добыто много совершенно
полных скелетов этих странных животных. Наиболее обыкновенны 2 рода:
птеродактиль - с коротким хвостом и длинными челюстями, до самого конца
усаженными острыми коническими зубами, свидетельствующими о хищнических
наклонностях их хозяина, и рамфоринх - с длинным хвостом, листовидно
расширенным на конце и беззубыми челюстями, которые, вероятно,
заканчивались роговым клювом.
Б. П.
Птолемей (Клавдий) - греческий геометр, астроном и физик. Жил и
действовал в Александрии в первой половине II в. по Р. Хр. Дошедшие до
нас произведения древнегреческой литературы не дают нам никаких сведений
о жизни, житейских и ученых отношениях и даже о месте рождения П.
Важнейшим из учено-литературных произведений П. было его "Великое
собрание" (mealh suntaxiV) более известное под именем "Алмагест". В этом
сочинении, состоящем из 13 книг, содержится все, чем имя автора
сделалось знаменитым в астрономии; и все главное из им сделанного в
области математики, а именно - тригонометрии. И то, и другое содержится
соответственно в 9-ой и 11-ой главах первой книги сочинения,
посвященного вообще изложению предварительных астрономических понятий и
сведений, между которыми находятся: указание употребительных на небесной
сфере кругов и координат и учения - что все звезды имеют сферическое
движениe, что Земля есть неподвижный шар, находящийся в центре
вселенной; что Солнце, Луна и планеты, кроме общего движения, имеют еще
и собственное, направленное противоположно первому, и проч. Упрощение
вычисления таблицы хорд (тригонометрия), позволившее П. изложить в одной
небольшой главе то, чему его предшественники посвящали обширные
сочинения; это достигнуто принятием за основание этого вычисления
названной по имени автора теоремы о произведении диагоналей вписанного в
круг четырехугольника. П. определяет хорды дуг в 11/2° и 3/4° и затем
вычисляет по ним приближенно (с точностью до секунд или 3600-х долей)
хорду дуги в 1° на основании найденной им теоремы, что отношение большей
хорды к меньшей менее отношения стягиваемых ими дуг. Хорда эта оказалась
равной 12/60° 5/3600°. В результате он получает таблицу хорд,
соответствующих дугам в 0° - 180°, разнящимся между собою на 1/2°. Для
определения хорд промежуточных дуг он присоединяет к своей таблице
столбец пропорциональных частей, называемых им шестидесятиричными
(exhcostwn), и допускает в пределах 1/2° существование
пропорциональности между изменениями дуг и соответственных хорд. П.,
подобно его предшественникам, начиная с Гипсикла, делит окружность на
360 равных частей, подразделяемых на половины, а диаметр на 120 частей,
который делятся на 60-ые или первые части и 3600-ые или вторые. Названия
этих частей в переводе на латинский язык, выраженные partes minutae
primae и partes minutae secundae, перешли в минуты и секунды новейших
языков. Родиной этих приемов подразделения окружности и диаметра была
Халдея. Тригонометрия является, в посвященной ей главе, изложенной
исключительно в интересах астрономии, вследствие чего главное место
принадлежит здесь сферической тригонометрии, основные предложения
которой, относящиеся к прямоугольному сферическому треугольнику,
выведены с помощью известной теоремы Менелая. Плоская тригонометрия
изложена в самых незначительных размерах. Вторая кн. "Алмагеста"
занимается делением Земли на поясы, долготами дня и полуденными длинами
тени по различным параллелям, а также явлениями восхода и захода. Третья
кн. рассматривает продолжительность года (Кассини) с точностью до минут,
а затем излагает Гиппархову теоpию Солнца. Четвертая кн. посвящена
определению продолжительности месяца и изложению теории движения Луны.
Пятая - занимается описанием устройства астролябии и мимоходом
указаниями на произведенные при ее помощи новые измерения, которыми
воспользовался автор с целью более точного изучения неравенств в
движении Луны. Шестая кн. изучает соединения и противостояния Солнца и
Луны вместе с условиями происхождения затмений; указывается возможность
приближенного вычисления их наступления. В 7-ой кн. содержится статья о
предварении равноденствий и древнейший из дошедших до нас звездных
каталогов, восходящий, по всей вероятности, к Гиппарху. В нем
описываются по порядку все известные грекам 48 созвездий (21 к северу от
зодиака, 12 созвездий зодиака и 15 к югу от него), обнимающие в
совокупности 1022 звезды, данные частью по их положению в фигуре
созвездия, частью же по долготе, широте и видимой величине, не
переходящей за шестую. Кн. 8-я посвящена обстоятельному описанию
внешнего вида Млечного пути, который называется в ней галактическим
кругом. Объяснением явления, им представляемого, она, однако же, не
занимается. Последние 5 кн. занимаются планетами или собственно
"птолемеевой системой", запутанность и сложность которой происходят от
вызванного положением о неподвижности Земли нагромождения эпициклов,
деферентов, эквантов. Необходимая для удержания такого взгляда узкость
мысли могла сделаться уделом науки только в средние века, да и то под
влиянием католичества, когда на возражения против птолемеевой системы
смотрели, как на ересь и преступление, которые даже монарху могли стоить
короны (Альфонс X, король кастильский). От своего появления в свет и до
Коперника "Алмагест" был единственным основным кодексом астрономии,
образовавшим около себя громадную литературу. С Коперника начинается
реакция. Преклонение перед П., возведение его положений в неопровержимые
догматы сменились строгой критикой, дошедшей в лице французского
историка астрономии Деламбра до полного отрицания оказанных П. науке
несомненных услуг, до низведения его на степень простого компилятора и
даже до обвинения в плагиате, совершенном им будто бы у его знаменитых
предшественников - Гиппарха и Эвдокса. Правильные взгляды на
деятельность и заслуги П. в области астрономии установились только в
новейшее время. "Алмагест" был написан между 160 и 160 гг. по Р. Хр.
Лучшее издание "Алмагеста" принадлежит французскому аббату Гальма. Оно
вышло в свет в 1813 - 16 гг. (Париж), в двух томах (4°), и содержало,
кроме греческого текста, французский перевод, историческое введение
переводчика и ряд сообщенных последнему Деламбром заметок. Позднее (в
1822 - 25 гг.) им же был издан и комментарий к "Алмагесту" Теона
Александрийского.
Заслуживают также внимания работы П. по предмету географии или, в
более тесном смысле, - математической географии вообще и картографии в
частности. Главным сочинением П. в этой области является его вполне
дошедшая до нас "География" в восьми книгах. Построением географических
карт занимается в ней XXIV глава первой книги, посвященная и по
заглавию, и по содержанию изображению обитаемой части земной поверхности
таким образом, чтобы отношения линейных протяжений на шаровой
поверхности сохранялись и на плоском чертеже. Из различных
рассматриваемых здесь для этой цели П. проекций, он пользуется на
практике ,главным образом, стереографической. Рассмотрению тех же родов
проекций посвящены и еще два дошедшие до нас сочинения П. -
"Planisphaerium" и tAnalemma. " Положение мест на земной поверхности
определяется в "Географии" П., как и у Гиппарха, помощью долготы
(mhcoV)и широты (platoV), причем за первый меридиан принимается, по
примеру Маринуса Тирского, меридиан Канарских островов. Обе эти
координаты даются в "Географии" П. для очень большого числа мест,.
находящихся между 67° северной и16° южной широты, что дало автору
возможность приложить к своему сочинению 27 карт, изображающих
соответственные части земной поверхности. Из недошедших до нас сочинений
П. мы имеем сведения только о двух, которые, повидимому, оба были
посвящены геометрии. После работ по тригонометрии и астрономии в ряду
трудов П самое видное место занимают его работы по физике, первые в
греческой науке, положившие в основание оптики опыт и измерение:
"Оптика" в пяти книгах и учение о гармонии в трех книгах ("Harmonicorum
libri III"). Первое в греческом подлиннике до нас не дошло. Мы имеем
только его неполный арабский перевод, не содержащий в себе первой книги
и части V-й, и сделанный с него латинский. Новейшее и лучшее издание
последнего есть: Govi, "L'ottica di Claudio Tolomeo de Eugenio
Ammiraglio di Sicilia - Scrittore del secolo XII - ridotta in latino
sovra la traduzione araba di un testo greco imperfetto, ora per la prima
volta conforme a un codice della Biblioteca Ambrosiana, per
deliberazione della r. accademia delle scienze di Torino pubblicata"
(Турин, 1885). Оно содержит в себе замечательное введение, написанное
издателем и посвященное истории и критике сочинения П., а также и вообще
работ древних греков по оптике. Содержание книги П. составляют теория
зрения, отражение, теория плоских и сферических зеркал и преломление.
Особенный интерес представляет последнее. Не зная его законов, П.
измеряет углы, составляемые падающим и преломленным лучами с проведенным
к плоскости, разделяющей рассматриваемые средины, перпендикуляром при
переходе света из воздуха в воду и в стекло и из стекла в воду, при чем
достигает весьма удовлетворительных результатов. Как астроном, П. не мог
не обратить особенного внимания на астрономическую рефракцию. На
основании произведенных измерений он даже попытался составить таблицу
рефракции атмосферы в предположении, что она простирается до Луны. С
помощью астрономической рефракции, П. удалось объяснить неправильную
сжатую форму кругов, описываемых около полюса околополярными звездами. В
статье о теории зрения П. рассматривает лучи света истекающими к зримому
предмету из глаза, в сочинении о гармонии не внесено ничего нового в
науку. Из свидетельств Паппа Александрийского в VIII кн. его "Собрания"
и Эвтокия, в его комментарии к сочинению Архимеда о равновесии, мы
узнаем также и о существовании работ П. по механике, но они не дошли до
нас.
В. В. Бобынин.
Пуанкаре (Henry Poincare) - знаменитый франц. математик, род. в 1854
г. в Нанси. Поступил в 1873 г. в политехническую школу, а в 1875 г. в
горную школу, откуда вышел в 1879 г. горным инженером. С 1879 по 1881
гг. П. поручено было преподавание математического анализа в Faculte des
Sciences de Caen, с 1881 по 1885 гг. он был maitre de conference
d'analyse a la Faculte des Sciences в Париже. В 1883 г. был назначен
репетитором высшего анализа в политехнической; в том же году ему
поручено преподавание механики в Faculte des Sciences de Paris, в 1886
г. он назначен там же профессором математической физики и теории
вероятностей, а в 1895 г. - небесной механики. В 1893 г. назначен членом
"бюро долгот"; в 1887 г. П. избран членом французской академии. П.
работает как по чистой математике, так и по всем отраслям механики и
математической физики и самым новейшим открытиям физики посвящает свои
исследования. В напечатанном в 1886 г. "Notice sur les travaux
scientifiques de H. Poincare" приведен список 102 статей и заметок,
напечатанных автором за время от 1879 до 1886 г.; в это время работы его
были посвящены теории дифференциальных уравнений, общей теории функций,
теории квадратических и кубических форм и небесной механике. К числу
последних относятся следующие статьи, кроме помещенных в "Comples
rendus": "Sur l'equilibre d'une masse fluide animee d'un mouvement de
rotation" ("Acta mathematica", т. VII, 1885), "Sur certaines solutions
particulieres du probleme des trois corps" ("Bulletin astronomique", т.
1, 1884); "Sur la stabilite de l'anneau de Saturne" ("Bulletin
astronimique", т. 11, 1885), "Sur une methode de M. Lindstedt" ("Bull.
astron.", т. III, 1886). После 1886 г., кроме многих работ по чистой
математике и по небесной механике ("Sur le probleme des trois corps et
les equations de la Dynamique", в "Acta math.", т. ХIII - увенчано
премией; "Sur i'equilibre et le mouvement des mers",в "Journ. de math.
pures etappliques", 1896; "Sur une forme nouvelle des equations du
probleme des trois corps", "Sur le developpement de la fonction
perturbatrice", "Sur l'integration du probleme des trois corps", - все в
"Bull. astron.") были напечатаны следующие отдельные сочинения по разным
отраслям физико-математических наук: "Les methodes nouvelles de la
mecanique celeste", "Theorie mathematique de la lumiere",
"Thermodynamique", "Eletricite et optique", "Capillarite", "Elasticite",
"Theorie des tourbillons" и др.; кроме того напечатал немало статей об
электрических колебаниях и явлениях Герца, лучах Рентгена и пр.
Д. Бобылев.
Пуатье (Poitiers) гл. гор. франц. департамента Виенны; лежит на
известковом плато, которое омывается с В и С рекой Клэн (Clain) и с З
рекою Буавр (Boivre). Окружен старинными стенами, с башнями и 6-ю
воротами; к нему примыкают предместья, расположенные в долинах обеих
рек. Город дурно построен; улицы узкие и кривые. Хороший парк. Жителей
около 29000. Несколько церквей в готическом стиле, кафедральный собор
св. Петра (начатый постройкой в 1162 г. и оконченный в XIV столетии),
церковь св. Радегунды, покровительницы города, основанная в 500 г.
королевой Радегундой, супругой Хлотаря I, с подземной капеллой, в
которой находится гробница этой святой, привлекающая много паломников.
Академия с 3 факультетами (основанный в 1431 г. Карлом VII университет
был закрыт во время революции), приготовительное училище для врачей и
фармацевтов, школы рисовальная, земледельческая и повивального
искусства, духовная семинария, лицей, учительская семинария. другие
воспитательные заведения, библиотека с 30000 томов (в том числе 214
первопечатных изданий) и 400 рукописей, музей изящных искусств и
архитектуры, ботанический сад, разные благотворительные учреждения.
Промышленность довольно развита: конный завод, кожевенные, дубильные и
сыромятные заводы, приготовление гусиных шкурок (ежегодно около
40000-50000 штук) для экспорта в Америку, производство отличного сыра
(Montbernage) и пива, растительного масла, уксуса, гончарных изделий,
перчаток и проч. П. богат памятниками строительного искусства
кельтского, римского и средневекового: уцелели развалины римского
акведука, а до 1857 г. еще можно было видеть и римскую арену. По ту
сторону Клана находится так называемый Pierre levee - дольмен, с которым
связано немало древних преданий и суеверий.
Ир. П.

История. При П. произошли две знаменитые битвы. I. Битва между Туром
и П. в 732 г. Завоевав Испанию, арабы вторглись в Галлию через
Пиренейские проходы, овладели Аквитанией и заняли часть Нейстрии.
Христианскому миpy грозила страшная опасность. В это критическое время
спасителем франков и христианства явился Карл Мартел, майордом
франкский. Арабы шли к Туру, чтобы овладеть сокровищами в церкви св.
Мартина. На пути Абдеррахмана стал Карл (октябрь 732 г.). У обоих
противников было одинаково сильное войско. Карл не нападал первый: он 6
дней ожидал нападения. На седьмой день легкая конница арабов и берберов
разбилась о крепко сплоченную массу франков, тяжело вооруженных,
сражавшихся большими мечами, непоколебимых, как "ледяные глыбы". О Карле
рассказывали чудеса; за ним сохранилось название "Martellus" - молот.
Арабы были разбиты. Вопрос, кому достанется победа в Европе - исламу или
христианству - был решен в пользу христианства. II. Битва 9 сентября
1356 г. составляет эпизод столетней войны. Черный принц - герой битвы
при Креси - составил план пройти из Бордо через французское королевство,
соединившись на Луаре с войсками герцога Ланкастерского. В поле он
двинулся на Париж. Французский король Иоанн Добрый, собрав армию до 50
т. чел., быстро появился на Луаре. В войске его были четыре сына короля,
больше 20 герцогов и до 20 т. тяжелой конницы. Англичане не знали о
приближении французов, поэтому, во время отступления английской армии,
французы оказались впереди нее и отрезали ей путь. Малочисленность
английского войска, которого было не более 10 т., поколебала Эдуарда, и
он предложил французам вступить в мирные переговоры, обещав возвратить
все завоевания и 7 лет не воевать. Предложения были отвергнуты: французы
слишком верили в победу. Войско французов заняло равнину, английское -
высоты в полях Мопертюи, в двух лье от П. Местность, где расположились
английские войска, была перерезана кустарником, виноградниками,
изгородями. Эдуард искусно расставил стрелков в кустарниках, поместив их
и перед выходом дороги на равнину. Справа на холме был спрятан отряд
всадников.. Битва началась атакой французских рыцарей. По приказанию
короля, они сошли с коней и сражались пешими. Обе колонны французских
всадников были смяты, узкий проход загроможден людьми и лошадьми,
английские стрелки из-за изгороди пускали тучи стрел, а вылетевшая
конница привела в ужас французское войско, которое обратилось в
беспорядочное бегство. Иоанн храбро сражался, но был взят в плен, вместе
с сыном Филиппом. Погиб весь цвет французского рыцарства. В числе убитых
были герцог бурбонский, коннетабль Франции, епископ шалонский, 16
баронов, 2426 рыцарей; всего убито 8 т., а 5 т. перебито во время
бегства. Пленного короля торжественно привезли в Лондон (24 мая 1357
г.). С Францией было заключено перемирие на 2 года. Взята была
огромнейшая добыча. Франция погружена была в глубокую печаль. Во главе
правительства стали королевские сыновья. Власть Этьена Марселя
увеличилась. Ср. Ledain, "Histoire sommaire de la ville de Poitiers"
(Фонтенэ-ле-Конт, 1892).
П. К - т.
Публицистика - обсуждение в печати насущных вопросов
общественно-политической жизни. Вопросы эти могут быть также предметом
научного исследования, но общность предмета не должна вести к смешению
области науки и П. Разница определяется прежде всего мотивами -
практическим в П. и теоретическим в науке; для П. изучение, теория есть
всегда лишь средство, ведущее к определенной цели - практическому
выводу. Можно сказать, что П. относится к науке об обществе и
государстве, как технология к естествоведению: она черпает из науки
обобщения и обращает их в наставления. Популяризует ли публицист выводы
науки или сообщает результаты своего исследования, он делает это не для
обучения, а для поучения, не для сообщения знаний. а для воздействия на
ту политическую силу, которая называется общественным мнением. Поэтому в
область П. входят только насущные вопросы, имеющие решающее значение в
направлении текущей жизни; таким может явиться в данный момент и чисто
теоретический вопрос. имеющий, при другой комбинации обстоятельств,
исключительно научное значение. Ускоренный пульс общественной жизни,
требующий от своих руководителей всегда определенного и готового мнения,
не дает в П. места сомнению и колебанию. В борьбе за то или иное
направление общественно-политического развития, которая есть лишь
усложненная форма борьбы за существование, нет возможности справляться с
тем, закончено ли точное исследование известного предмета в науке. С
вынужденной часто самоуверенностью, П. опережает выводы осторожной науки
и решает вопросы, которые так или иначе должны быть решены тотчас же;
всегда субъективная, она исходит не столько из исследования прошлого,
сколько из идеала будущего. Полемизируя с противником, она, по
необходимости, видит в нем не столько заблуждающегося теоретика, сколько
носителя и защитника вредных воззрений, распространение и утверждение
которых пагубно для общества; на этой почве легок переход от воззрений
противника к его личности: поэтому на всем протяжении существования П.
самые яркие образцы ее мы находим в форме памфлета. Есть попытки видеть
начало П. в далеком прошлом литературы; Ренан даже называл библейских
пророков публицистами древности. Несомненно, однако, что П. в
современной ее форме есть создание новой истории, все течение которой -
начиная с предвестников реформации - ознаменовано мощным развитием П.,
которой принадлежало видное участие в возбуждении и организации самых
важных общественных движений. Это значение П. еще усилилось с появлением
периодической прессы. Роль П. в современной жизни громадна. Даже в тех
случаях, когда она идет за общественным мнением, она влияет на него,
давая ему определенное выражение и модифицируя его в ту или иную
сторону. Большинство выдающихся политических деятелей Западной Европы
начинало и начинает свою деятельность с П., прибегая к ее помощи и
впоследствии. Особенное значение имеет П. в России, где она является
почти единственным и, во всяком случае, главным проявлением частной
общественнополитической инициативы и где так важна руководящая роль
литературы; авторитетное положение русской литературной критики
объясняется тем, что она - в лице наиболее популярных своих
представителей - занималась по преимуществу П. Отсутствием иных органов
для выражения общественной мысли объясняется также господство в нашей
литературе социального романа с определенной; подчас партийной окраской,
а равно и то явление, что у нас отдавали свои силы П. такие яркие
художественные таланты, как Салтыков и Успенский, представители особого
литературного жанра - соединения художественных образов с П.
Ар. Г.
Публичное право - в объективном смысле есть совокупность норм,
определяющих организацию и функции государства и отношения его к
отдельным лицам. Оно обнимает собой нормы права государственного,
полицейского, финансового, уголовного, церковного; а также процесса
уголовного и гражданского. В субъективном смысле П. права суть
правомочия, которые вытекают из принадлежности данного лица (субъекта
права) к определенному государству или к союзу, составляющему
органическую часть государства (земству, городу и т. п., также церкви, в
тех государствах, где последней присвоено значение союза публичного
права), или же обуславливаются отношениями, возникающими между
отдельными лицами в силу принадлежности их к данному государству. П.
права могут быть подразделены на три группы: 1) так назыв. основные
права или права человека (droits de I'homme), в которых проявляется
начало свободы и неприкосновенности личности и собственности. Сюда
относятся право или свобода передвижения и переселения, свобода
промыслов, свобода совести, свобода выражения мнений (печати и проч.),
свобода сходок, составления обществ и др. 2) Право пользоваться
учреждениями и приспособлениями; предназначенными для общего
пользования, причем данное лицо может обладать этим правом в одних
случаях в силу самой принадлежности его к государству или союзу П. права
(напр., право на призрение), в других случаях - в силу особого основания
(напр. право пользоваться дорогами, общественными зданиями и т. п.). 3)
так назыв. политические права, в силу которых данное лицо может
принимать посредственное или непосредственное участие в
законодательстве, управлении и отправлении правосудия. Сюда, между
прочим, относится право участия в самоуправлении . Политические права
принадлежат гражданам; к таким не должны быть, следовательно,
причисляемы права, сопряженные с известной должностью и осуществляемые
от имени госуд. власти. Весьма многие П. права, и ,в частности, права
политические, в то же время суть публичные обязанности или повинности и
могут быть рассматриваемы как с той, так и с другой точки зрения; таковы
те политические права, которые предоставляют участие в управлении и в
отправлении правосудия (напр., право и обязанность быть присяжным
заседателем, многие общественные должности). По отношению к П.
обязанностям, как и при П. правах, исходным моментом служит подданство,
принадлежность к государству. При П. правах управомоченным является лицо
(физическое или юридическое), а обязанным - государство; при П.
обязанностях, наоборот, управомоченным является государство или союз П.
права, имеющие право требовать от подданного, чтобы он что-либо допускал
(постойная повинность), доставлял (платеж налогов) или нес личную службу
(воинская повинность). Объем П. обязанностей и П. прав в различных
государствах различный, в зависимости от общего состояния культуры в
стране. Вообще, П. обязанности могут быть подразделены на общие и
специальные: первые сводятся к обязанности повиновения государственной
власти и к долгу верности, вторые содержанием своим имеют несение
отдельных повинностей, из которых главнейшие: 1) воинская повинность в
различных ее разветвлениях; 2) так назыв. обязательное обучение; 3)
обязанность давать свидетельские показания; 4) обязанность платить
налоги; 5) обязанность уступать свою собственность и допускать
ограничения ее, необходимые для государственных целей. П. права весьма
часто ограждаются от нарушения уголовной санкцией, вследствие чего
соответствующие правонарушения рассматриваются уголовным судом (напр.,
по делам о нарушении должностными лицами основных прав человека), но
иногда и гражданским (при исках о вознаграждении за вред и убытки,
причиненные нарушением П. прав). Специальными органами по рассмотрению
спорных дел, относящихся до П. прав и обязанностей, являются органы
административной юстиции. Кроме общих курсов государственного права, ср.
Dantscher von Kollesberg, "Die politischen Rechte der Unterthanen"
(1888).
Пугачев (Емельян Иванович, умер в 1775) - предводитель народного
движения, названного, по его имени, пугачевщиной . Время рождения его
неизвестно; при допросе 4 ноября 1774 г. П. показал Шешковскому, что ему
от роду 30 лет - значит, родился он около 1744 года. Родиной его была
Зимовейская станица в Области Войска Донского. В молодости Пугачев
вместе с отцом занимался хлебопашеством; раскольником он никогда не был.
17-ти лет был определен на службу и вскоре женился на дочери казака
Софьи Дмитриевне Недюжевой. Через неделю после свадьбы П. был послан,
вместе с другими казаками, в Пруссию, под начальство графа 3. Г.
Чернышева. Походным атаманом донских полков в армии был полковник Илья
Денисов. Он взял П. к себе в ординарцы. Раз ночью, во время тревоги, П.
упустил одну из лошадей, принадлежавших Денисову, за что и был наказан
"нещадно" плетью. По возвращении из Пруссии, П. прожил полтора года в
Зимовейской станице, затем был командирован в отряд казаков в Польшу, а
когда команда была распущена, снова прожил дома года три или четыре. В
это время у него родились дети. Во время турецкой войны П., уже в чине
хорунжего, служил под начальством графа П. И. Панина и находился при
осаде Бендер. Затем он заболел какой-то злокачественной болезнью ("гнили
у него грудь и ноги"), был отправлен домой, ездил потом в Черкасск
хлопотать об отставке, а из Черкасска приехал в Таганрог навестить свою
сестру, которая была замужем за донским казаком Симоном Павловым. Павлов
стал жаловаться П. на тяжесть своего житья и выразил намерение бежать.
Как ни уговаривал его П., Павлов все-таки бежал и заставил П. перевезти
его, вместе с другими беглецами, через Дон. Впоследствии, когда Павлов
снова вернулся домой и был арестован, он выдал П. Боясь преследования,
П. ушел из дому и скитался некоторое время по станицам, а в конце 1771 г
ушел на Терек и был принят в терское семейное войско, так как там не
знали, что он был беглый казак. Различными обещаниями П. удалось
склонить тамошних казаков избрать его своим атаманом, но 9 февраля 1772
г. он был пойман при выезде из Моздока, посажен на гауптвахту и прикован
цепью к стулу. На цепи он просидел три дня, после чего ему удалось
бежать. П. вернулся на родину; здесь, с его согласия, жена его донесла
начальству о возвращении мужа. Он был арестован и отправлен в Черкасск.
Дорогой он встретил знакомого казака Лукьяна Худякова, представил ему
дело в таком виде, что он страдает от гонения на него старшин, клялся,
что серьезного дела за ним нет, и просил взять его на поруки. Худяков
поверил и вызвался, под своей порукой, отвезти П. в Черкасск. На другой
день он велел своему сыну оседлать две лошади и ехать с Пугачевым. По
дороге П. бросил сына Худякова и убежал на р. Койсуху, где поселены были
выведенные из Польши раскольники. Здесь, в слободе Черниговке, П. искал
человека, который бы свез его к казачьей команде. Ему указали на
раскольника Ивана Коверина. С пасынком его Алексеем Ковериным П. и
отправился в путь. Дорогой он заявил Алексею, что собственно не к
команде он едет, а хочется ему пожить для Бога, да не знает он, где бы
сыскать богобоязливых людей. Алексей свез его на хутор к раскольнику
Осипу Коровке, из Кабаньей слободы Изюмского полка. Коровка отнесся
сначала с недоверием к П., но последнему удалось убедить его, что в
Кременчуге у него осталось серебро и платье, так как, при возвращении
его из под Бендер, их не пропустили вследствие чумы, и что возле Бендер
населяются новые слободы и жить там свободно. У П. не было паспорта, но
Коровка послал с ним сына, дав ему свой паспорт. П., вместе с сыном
Коровки, отправились в Кременчуг, оттуда в Крюков и далее к
Елизаветинской крепости, но по дороге они узнали, что никаких поселений
под Бендерами нет, и решили ехать в Стародубские слободы. Приехали они
сначала в Климову слободу, затем в стародубский монастырь, к старцу
Василию. П. открылся ему, что он беглый казак, и спрашивал, где бы лучше
пожить? Василий посоветовал ему перейти в Польшу, а затем явиться на
Добрянский форпост и сказаться польским выходцем, так как выходцев этих
велено было селить где угодно, по их желанию. 15 недель прожили П. с
Коровкой в Климовой, пока явилась возможность перебраться через границу
в Ветку. В Ветке П. оставался не более недели, затем явился на
Добрянский форпост и объявил себя польским уроженцем Емельяном Ивановым
сыном Пугачевым. Его продержали 6 недель в карантине, а затем выдали
паспорт. Здесь П. познакомился с беглым солдатом 1-го гренадерского
полка Алексеем Семеновым Логачевым; они признались друг другу и решили
вместе идти на Иргиз, в дворцовую Малыковскую волость. Не имея средств
на дорогу, они обратились к благотворительности добрянского купца
Кожевникова, который, узнав, что они идут на Иргиз, поручил им передать
поклон отцу Филарету. Впоследствии П. широко воспользовался этим
поручением Кожевникова. Из Добрянки П. с Логачевым отправились в
Черниговку к Коровке, но уже без сына последнего. Пробыв у него
некоторое время, они пошли на Дон в Глазуковскую станицу, а оттуда через
Камышенку и Саратов прибыли в Симбирскую провинцию, в дворцовое село
Малыковку (теперь гор. Вольск). С разрешения управителя этим селом, они
остались там несколько дней. Отсюда они ездили за 100 верст в Мечетную
слободу (теперь гор. Николаевск Самарской губ.) искать раскольничьего
старца Филарета, которого и нашли в скиту Введения Богородицы. Филарет
очень обрадовался П. и в разговоре, между прочим, сообщил ему о
происшествиях на Яике и о положении казаков. Под влиянием этих рассказов
у П. явилась мысль, показавшаяся ему легкоисполнимой - воспользоваться
неудовольствием казаков, подготовить их к побегу и сделаться их
атаманом. Он высказал ее Филарету, и тот ее одобрил. Чтобы получить
свободу действий, П. хитростью отделался от своего спутника Логачева, а
сам отправился к Яицкому городку, расспрашивая по дороге о положении
казаков и разведывая о том, согласятся ли они переселиться со своими
семействами на Кубань и отдаться, таким образом, турецкому султану. П.
обещал за это по 12 руб. на человека, говоря, что у него есть на 200
тысяч товару на границе. Сведения, полученные П., были благоприятны для
его замысла. Верстах в 60-и от Яицкого городка, в Сызранской степи, П.
остановился в Таловом умете (постоялом дворе), который содержал пахотный
солдат Степан Оболяев, прозванный "Ереминой Курицей". Оболяев был
человек доверчивый, добродушный и близко принимавший к сердцу все
утеснения яицких казаков, вследствие чего он, помимо своей воли, много
сделал для подготовления пугачевщины. Оболяев рассказал П. подробнее об
яицких происшествиях. Оказалось, что там же, недалеко, ловили в степи
лисиц два приезжих яицких казака, Григорий и Ефрем Закладновы. При
посредстве Ереминой Курицы П. познакомился с Григорием и от него узнал,
что среди яицких казаков ходит мысль о переселении, и что они охотно
переселятся, если П. возьмется их проводить. После этого П. отправился в
Яицкий городок, куда прибыл 22 ноября 1772 г. и остановился в доме
казака Пьянова, как посоветовал ему Григорий Закладнов. Это было как раз
тяжелое время для яицких казаков. 17 сентября 1772 г. закончила свою
работу следственная комиссия по делу об убийстве генерала Траубенберга,
и казаки ждали решения своей участи. По городу, между тем, ходил слух о
том, что в Царицыне появился какой-то человек, который называет себя
царем Петром Федоровичем. Когда, в разговоре наедине, Пьянов сообщил П.
об этом слухе, последний решил воспользоваться им для осуществления
своей заветной мечты
- увести казаков за Кубань. П. подтвердил Пьянову слух и прибавил,
что объявившийся человек действительно государь Петр Федорович, что он
спасся раньше в Петербурге, а теперь в Царицыне, где поймали и замучили
кого-то другого, Петр же Федорович ушел. На этом пока разговор и
кончился. Далее начали говорить о положении казаков, причем П. называл
себя купцом и обещал на выходе каждой семьи по 12 рублей. Когда Пьянов с
удивлением слушал П. и недоумевал, откуда у него взялись такие деньги,
которыми может располагать только государь, П., как бы невольно,
увлекаясь, сказал: "Я ведь не купец, я государь Петр Федорович; я то был
и в Царицыне, да Бог меня и добрые люди сохранили, а вместо меня засекли
караульного солдата". Далее П. рассказал целую басню о том, как он
спасся, ходил в Польше, в Царьграде, был в Египте, а теперь пришел к
ним, на Яик. Пьянов обещал поговорить со стариками и передать П. то, что
они скажут. При таких обстоятельствах, совершенно случайно, П. принял на
себя имя Петра III: до того времени ему никогда не приходило в голову
назваться этим именем. Правда, на первых допросах П. показал, что мысль
выдать себя за императора Петра III внушена ему раскольниками Коровкой,
Кожевниковым и Филаретом; но, после очных ставок с ними, П., встав на
колени, заявил, что он оклеветал этих людей. В Яицком городке П. пробыл
с неделю, и вместе со своим спутником Филипповым, отправился обратно в
Мечетную. По дороге Филиппов отстал и надумал рассказать все властям.
Пугачева арестовали, отправили сначала в симбирскую провинциальную
канцелярию, а затем в Казань, куда он и прибыл 4 января 1773 г. После
допроса его посадили под губернской канцелярией в так назыв. "черных
тюрьмах". П. повел себя хитро, сказался раскольником и стал говорить,
что он страдает без вины, за "крест и бороду". Раскольники приняли в нем
участие. Узнав случайно, что в Казань прибыл заказывать иконы старец
Филарет, П. сумел передать ему письмо, прося защиты и помощи. У Филарета
в Казани был знакомый купец Щолоков, но он был как раз в это время в
Москве. Уезжая в свой скит, Филарет оставил Щолокову письмо, но Щолоков
отнесся довольно небрежно к просьбе Филарета и ничего не сделал в пользу
П. В это время, вследствие перестройки черных тюрем, П., вместе с
другими колодниками перевели на тюремный двор, где колодники
пользовались относительно большей свободой и под присмотром выпускались
из тюрьмы для прошения милостыни. Сговорившись с бывшим купцом пригорода
Алата, Парфеном Дружининым, П. отпросился к знакомому попу и убежал,
вместе с Дружининым; с ним же убежал один из конвойных. а другого
напоили мертвецки пьяным. Побег П. произвел в Петербурге сильное
впечатление; строго было предписано принять все меры к его поимке, но
поймать его не удалось. Между тем П. направлялся к Яицкому городку,
бросив по дороге своих товарищей, и пришел в умет к Оболяеву (Ереминой
Курице). Пробыв несколько дней, П. был однажды вместе с Оболяевым в
бане. Здесь Оболяев обратил внимание на оставшиеся у П. на груди после
болезни знаки. П. сначала промолчал, но по выходе из бани заявил
Оболяеву, что это царские знаки. Еремина Курица сначала отнесся к этим
словам с недоверием, но, когда П. стал кричать на него, то сомнения у
него рассеялись. С согласия П., Оболяев открыл Григорию Закладнову, что
П. - никто иной, как император Петр III. Закладнов с улыбкой проговорил
на это: "что за диво такое - конечно, Господь нас поискал". Как раз в
это время в Яицком войске приводился в исполнение приговор по делу об
убийстве Траубенберга и казаки были недовольны. Это создало
благоприятную почву для распространения слуха о том, что Петр III жив.
Разсказы о первом посещении П. Яицкого городка принимали легендарный
характер. Несколько казаков решились ехать в умет к Оболяеву проверить
слух об императоре. П. принял их с важностью, обласкал, обещал всяческие
милости войску. "Я даю вам свое обещание, говорил он, жаловать ваше
войско так, как Донское, по двенадцати рублей жалованья и по двенадцати
четвертей хлеба; жалую вас рекой Яиком и всеми протоками, рыбными
ловлями, землей и угодьями, сонными покосами безданно и беспошлинно; я
распространю соль на все четыре стороны, вези кто куда хочет и буду вас
жаловать так, как и прежние государи, а вы мне за то послужите верой и
правдой". Вообще П. обещал все то, о чем всегда мечтали яицкие казаки.
Приезжавшие казаки были в полной уверенности, что П. - император. Сам он
едва не попался в это время, отправившись в Малыковку в дом своего кума.
Ему удалось уйти от погони и скрыться в Иргизских лесах. Еремина же
Курица был арестован, и П. без него прибыл в Таловый умет, где его
ожидали яицкие казаки: Чучков, Караваев, Шигаев, Мясников и Зарубин.
Последний был известен под именем Чики, а впоследствии назывался графом
Чернышевым. Свидание произошло в степи; П. старался уверить казаков, что
он император, но они все же сомневались, в особенности Зарубин.
Результатом свидания было, однако, присоединение означенных казаков к
самозванцу. Казаки эти знали, что П. не император. На сомнения Чики
Караваев говорил: "пусть это не государь, а донской казак, но он вместо
государя за нас заступит, а нам все равно, лишь бы быть в добре". Позже
Зарубин (Чика) прямо спросил Пугачева об его происхождении, и П., как
показал Чика на следствии, сделал ему признание, что он действительно
донской казак и что услышав по донским городам молву, будто император
Петр Федорович жив и решил принять его имя. "Под его именем, продолжал
П., я могу взять Москву, ибо прежде наберу дорогой силу и людей будет у
меня много, а в Москве войска никакого нет". Это же признание П., по его
собственным словам, сделал Караваеву, Шигаеву и Пьянову. "Итак" -
замечает исследователь пугачевщины, Дубровин - "происхождение и личность
П. для яицких казаков не имели никакого значения; им необходим был
человек чужой среды, никому неизвестный в войске, человек такой,
который, воспользовавшись уверенностью русского народа, что Петр III
жив, провозгласил бы себя государем и возвратил войску яицкому все его
права, привилегии и вольность". После свидания в степи, возле Талового
умета, принадлежавшего Ереминой Курице, казаки разъехались. Шигаева и
Караваева П. послал в Яицкий городок за знаменами и оповестить войску о
появлении Петра III, а сам с Зарубиным, Мясниковым и Чучковым отправился
в степь, к Узени. По дороге они расстались: Чучков поехал на Узень, а
Пугачев с Мясниковым и Зарубиным (Чикой) - через Сырть, степью, к
Кожевниковым хуторам. Здесь П. приняли сначала с большим недоверием, но,
при помощи сопровождавших его товарищей, это недоверие скоро рассеялось,
и слух о появлении императора стал распространяться по хуторам. Из
Кожевниковых хуторов П. отправился на Усиху. Его сопровождали 6 человек.
Шигаев и Караваев,равно как и вся партия, их посылавшая, деятельно
работали в пользу П. в Яицком городке и приготовляли знамена. В числе
ревностных приверженцев П., был и казак Яков Почиталин, впоследствии
первый секретарь самозванца. Все происходившее не могло долго оставаться
неизвестным старшине и коменданту Симонову: они отправили на р. Усиху
отряд, чтобы схватить самозванца, но приверженцы П. успели известить
его, и отряд не нашел его на прежнем месте. Вместе со своей свитой, в
составе которой был теперь и Почиталин, П. отправился на Бударинские
зимовья в хут. Толкачева. Медлить теперь было нельзя. По дороге, в поле,
Почиталин, как единственный грамотный человек, написал первый манифест
Пугачева. П. был неграмотен, не мог его подписать, но отговаривался
какой то "великой причиной", которая будто бы до Москвы мешает ему
подписывать бумаги собственноручно. 17 сентября 1773 г. в хут. Толкачева
манифест был прочитан перед собравшимися казаками, число которых
достигло уже 80-ти человек. "И которые - говорилось, между прочим, в
этом манифесте, - мне государю, амператорскому величеству Петру
Федаровичу, винные были, и я государь Петр Федарович во всех винах
прощаю и жаловаю я вас: рякою с вершин и до усья и землею, и травами и
денежъным жалованьям, и свинцом и порахам и хлебным провиянътам, я,
великий государь амператор, жалую вас Петр Федаровичь".... После этого
развернули знамена и двинулись к Яицкому городку. По хуторам были
разосланы гонцы собирать людей к государю. Так началась пугачевщина. Ср.
Н. Дубровин, "Пугачев и его сообщники" (т. 1).
Н. Василенко.
Пудель - порода комнатных собак, по всей вероятности, испанского
происхождения; по строению своему и величине, П. имеют большое сходство
с легавыми собаками; голову и шею они держат вертикально, а хвост
горизонтально или кверху, никогда не загибая на спину и не свертывая
его; уши длинные, отвислые, голова круглая, с выпуклым черепом, глаза
круглые, темные, очень выразительные, ноги крепкие, лапы маленькие,
круглые, с сильно развитыми плавательными перепонками между пальцами. По
шерсти П. делятся на рунастых (Wollpudel) и кудластых (Schnurenpudel):
первые имеют шерсть не особенно длинную, курчавую; вторые - очень
длинную, висящую спиралеобразными локонами. Масть бывает черная, белая и
коричневая. В теплое время П. стригут (не реже, чем раз в неделю) или
"по львиному", или совсем гладко, за исключением головы и конца хвоста;
при частом расчесывании, шерсть утрачивает способность завиваться и
делается мягкой, шелковистой. Обоняние у П. прекрасное, память
блестящая, но зрение не дальнее. Выдающиеся качества П. - врожденная
способность к поноске, к подражанию и к забавному клоуничанию;
дрессируется он очень легко, главным образом - влиянием на самолюбие, но
отнюдь не побоями, развивающими в нем угрюмость и упрямство.
Привязанностью не отличается. Иногда П. употребляются как охотничьи
собаки, преимущественно за водяной дичью; в некоторых местностях их
приучают розыскивать чутьем трюфели. См. "Характеристика породистых
собак" (СПб., 1894); Ф. Крихлер, "Породы собак" (СПб., 1896).
С. Б.
Пульс (pulsus) - представляет периодически совершающееся
подскакивание стенок артерий, ощутимое как осязанием; так и заметное в
некоторых местах простым глазом. Известно, что сердце вталкивает
периодически при своих биениях определенную массу крови в аорту и в то
время, как кровь лишь сравнительно медленно передвигается по сосудистой
системе, толчок, полученный кровяным столбом со стороны левого желудочка
сердца при его сокращении, быстро передается по упругим стенкам артерий
в виде пульсовой волны. Таким образом, следует строго различать
пульсовую волну от поступательного движения крови в сосудах; первая
представляет чисто стеночную волну, распространяющуюся со скоростью 9 -
12 м. в секунду, тогда как второе, за то же время, проходит в крайнем
случае всего лишь 0,5 метра. Пульсовая волна доходит лишь до волосных
сосудов и здесь теряется, благодаря огромному сопротивлению,
представляемому ими движению крови; так что ни в волосных сосудах, ни по
другую сторону их, т. е. - в области вен, при нормальных условиях не
наблюдается ни П., ни пульсовых ускорений тока крови, и последняя
движется более или менее равномерно. Палец, придавливающий артерии,
напр. лучевую или височную к неподатливой костной стенке, ощущает
короткий пульсовой толчок и если вместо пальца приставить к этому месту
короткое плечо рычажного аппарата, длинное плечо коего в виде
записывающего пера будет чертить на закопченной бумаге вращающегося
цилиндра или передвигаемой металлической полоске, то получится подробная
кривая П., выражающая все главные колебания артериальной стенки, из коих
слагается П. Аппараты для графического исследования П. именуются
сфигмографами. Получаемая ими волнообразная линия П. состоит из: 1)
подъемной линии, соответствующей расширению артерий и систоле сердца, и
2) линии спуска, соответствующей спадению артерий во время диастолы
сердца. При нормальных условиях только на нисходящей линии П.
наблюдается легкая волнистость, выражающая дрожания артериальных стенок
и среди этих неровностей линии спуска выдается одна более или менее
резкая вторичная волна, известная под именем дикротической волны.
Происходит последняя вследствие отражения крови от полулунных заслонок
аорты во время диастолы сердца, а не от отражения крови от препятствий,
представляемых сетью волосных сосудов, как это думали прежде. Поэтому
при пороках недостаточности полулунных заслонок аорты диктротизм слабеет
и может вполне исчезнуть. Пользуясь одновременным графическим
исследованием П. в двух различно удаленных от сердца участках
артериальной системы, легко определить скорость передвижения пульсовой
волны. Свойства П. зависят от деятельности сердца и состояния артерий.
Согласно с этим, П. бывает частый, ускоренный, медленный, ленивый,
крутой, твердый, мягкий, резко дикротичный, как это наблюдается при
лихорадках настолько, что после первого сильного толчка чувствуется
более слабый 2-й, так, что на каждое сердцебиение приходятся 2 пульсовых
волны. У здорового взрослого человека частота П. в минуту - колеблется
между 60 и 70 ударами, у женщины приблизительно 10 ударами в минуту
больше, у детей 10 ударами больше, чем у женщины, а у грудных младенцев
П. бывает равен 130 ударам в минуту. Цифры эти приблизительны. На П.
отражаются все влияния, действующие как на деятельность сердца, так и на
сосудо-двигательную нервную систему. Среди них мы должны указать на
сильные мышечные напряжения, на деятельность чувств и аффектов, на
положение тела и, в особенности ,на лихорадку, сильно повышающую частоту
П. иногда до 150 и более в минуту у взрослого человека. Как указано, при
нормальных условиях в венах нет П.; но он может в них появиться в
ближайшем соседстве с сердцем, напр. в наружных яремных венах при
недостаточности венозных клапанов сердца, когда давление при систоле
правого желудочка может беспрепятственно передаваться через правое
предсердие во впадающие в него вены; далее П. может появляться в венах
при сильном расширении ложа волосных сосудов, уменьшающем сопротивление
к движению в них крови, как это доказано экспериментально раздражением
сосудорасширяющих нервов; наконец, тоже получается и при Varix
aneurysmaticus, когда после сращения стенок артерии с веной между ними
устанавливается фистулярное сообщение и артериальная кровь
непосредственно врывается в вену.
И. Тарханов.
Пунические войны - три войны между римлянами и карфагенянами
("пунами", т. е. финикиянами), продолжавшиеся, с перерывами, от 264 по
146 год до Р. Хр. Когда Рим обратился в великую державу, объединившую
под своей властью Италию, он не мог примириться с господством Карфагена
в западной половине Средиземного моря - господством, которое
обеспечивалось за Карфагеном первыми договорами с Римом.
Жизненные интересы Италии, ее безопасность и торговля не допускали,
чтобы Сицилия, где давно уже шла борьба между греками и карфагенянами,
попала в руки последних. Для развития италийской торговли было
необходимо, чтобы Мессанский пролив находился в римских руках. Случай
овладеть проливом вскоре представился: кампанские наемники, так назыв.
"мамертинцы" (то есть "Марсовы люди"), завладели Мессаной. Когда Гиерон
сиракузский стеснил мамертинцев, последние обратились к Риму, который и
принял их в италийскую конфедерацию. Карфагеняне поняли опасность,
грозившую им от утверждения римлян в Сицилии. Им удалось, примирив
мамертинцев с Гиероном, ввести в Мессанскую крепость свой гарнизон, под
начальством Ганнона. Тогда римляне захватили Ганнона и вынудили
карфагенян очистить Мессану. Началась первая П. война (264 - 241 год до
Р. Хр.). И Рим, и Карфаген находились в это время в полном расцвете
своих сил, которые были приблизительно одинаковы. На стороне римлян
было, однако, несколько преимуществ: их владычество в Италии не вызывало
такой ненависти, с какой относились к Карфагену эксплуатируемые им
народы; римское войско состояло из граждан и союзников и главную массу
его составляли поселяне, тогда как карфагенские военные силы не были
гражданским ополчением, а составляли разноплеменные армии, где
карфагеняне были почти исключительно офицерами. Значительную часть
карфагенских войск составляли наемники. Эти недостатки отчасти
возмещались тем, что у карфагенян было больше денежных средств и они
располагали сильным флотом. Война началась в Сицилии нападением
карфагенян на Мессану, которое было отбито Аппием Кдавдием Каудексом.
Затем Валерий Максим "Мессала" одержал над соединенными силами
карфагенян и сиракузян победу, следствием которой было приобретение
некоторых городов в Сицилии и заключение мира с Гиероном (263). Позже
римляне взяли Акрагас (Агригент), так что лишь некоторые прибрежные
крепости, где утвердился Гамилькар Барка, остались еще в руках
карфагенян. Так как успешные действия против них были возможны лишь при
обладании флотом, который мог бы отрезать их со стороны моря, то римляне
снарядили, по карфагенским образцам, значительный флот (100 пентер и 20
триер). Они изобрели подъемные мосты с абордажными крючьями, что давало
возможность и на море пользоваться превосходством римской пехоты,
которая, сцепившись подъемным мостиком с неприятелем, могла вступать в
рукопашный бой. Потерпев в начале неудачу, римляне одержали вскоре на
море значительную победу (при Милах, под начальством Гая Дуилия). Весной
256 г. римляне решились на высадку в Африке, которая и состоялась (после
морской битвы) под начальством Марка Атилия Регула и Л. Манлия Вольсона.
В начале дела пошли в Африке так благоприятно, что сенат счел возможным
оставить Регулу лишь половину прежней армии. Это ослабление римских сил
привело к катастрофе: Регул был на голову разбит карфагенянами (под
начальством грека Ксантиппа) и попал в плен. Лишь жалкие остатки римской
армии возвратились в Италию; сам Регул умер в плену. Гибель римского
флота от бури заставила римлян снарядить новый флот, но и он был
уничтожен бурей. Между тем в Сицилии война шла удачно для римлян: они
взяли Панорм и к 249 г. у карфагенян остались лишь Лилибей и Дрепан.
Римляне осадили Лилибей. Затем счастье на время изменило им: Публий
Клавдий потерпел жестокое поражение, около Дрепана, от Атарбала. Другой
римский флот пострадал от бури. Гамилькар утвердился на горе Эркте и на
Эриксе. Римляне еще раз создали флот и одержали в 241 г., около острова
Эгузы, победу, которая стоила карфагенянам ста двадцати кораблей.
Теперь, когда и море было в руках римлян, Газдрубал Барка убедился в
невозможности далее удержаться на острове. Это повело к заключению мира,
по которому римляне приобрели всю карфагенскую Сицилию и острова,
лежащие между Италией и Сицилией. Сицилия стала римской провинцией.
Кроме того, Карфаген обязался выплатить в 10 лет контрибуцию в 3200
талантов. Тотчас по окончании войны с Римом, Карфагену пришлось вынести
тяжелую борьбу с наемными войсками, которая продолжалась почти три года
и 4 месяца. В связи с этим восстанием стояло приобретение римлянами
Сардинии: сардинские наемники поддались Риму, и римляне захватили
карфагенскую часть острова. Это опять повело было к войне, от которой
римляне отказались лишь получив вознаграждение в 1200 талантов. В
следующие затем годы Гамилькар Барка, глава патриотической партии,
которая считала неизбежной войну с Римом, создал в Испании для Карфагена
возмещение за потерю Сицилии и Сардинии. Благодаря ему и его зятю и
преемнику Газдрубалу, юг и восток Испании стали карфагенскими; здесь
была создана (главным образом из туземцев) прекрасная армия,
находившаяся в полном распоряжении своего главнокомандующего, а
серебряные рудники давали значительные денежные средства. Римляне вскоре
обратили внимание на усиление своего врага, заключили в Испании союз с
греческими городами Сагунтом и Эмпориями и потребовали, чтобы
карфагеняне не переходили за реку Эбро. В 220 (или в 221 г.) умер
Газдрубал, и его место занял по избранию войска сын Гамилькара,
Ганнибал; наследовавший от отца вражду к Риму. Ганнибал решил
воспользоваться для войны с Римом обстоятельствами, благоприятно
сложившимися для карфагенян. Цизальпинская Галлия не была еще замирена
римлянами, а вызванные иллирийскими делами несогласия с Македонией
грозили им войной на Востоке. Ганнибал напал на союзный с Римом Сагунт и
взял его, после 8 мес. осады. Когда римские послы получили в Карфагене
отказ выдать Ганнибала, была объявлена война (218). В то время, как
римляне надеялись вести ее в Испании и Африке, Ганнибал составил план,
по которому главным театром войны должна была стать Италия: Ганнибал
надеялся нанести здесь решительный удар Риму, сделав операционным
базисом Цизальпинскую Галлию, только что покоренную римлянами. Он питал
надежду на деятельную помощь со стороны галлов и даже со стороны
италийских союзников, тяготившихся подчинением Риму. Обеспечив войском
Ливию и Испанию (где он оставил около 15 тысяч своему брату Газдрубалу),
Ганнибал перешел Пиренеи с 50 тыс. пехоты и 9 тыс. конницы. С
значительными затруднениями он переправился через Рону (особенно трудно
было переправлять боевых слонов) и, направившись на северо-восток,
вступил в область Альп. Переход через Альпы (Малый Сен-Бернар) был
крайне труден. Ганнибал спустился в Цизальпинскую Галлию лишь с
половиной войска. Первые столкновения были несчастны для римлян. Публий
Сципион был разбит на берегах Тичино, а Тиберий Симпроний (войска
которого предназначались было для высадки в Африку) - на берегу Требии.
Ганнибал перешел через Апеннины и совершил очень трудный поход по
низменной области, орошаемой рекой Арно, которая находилась тогда в
разливе. Около Тразименского озера, в Этрурии, он истребил римскую армию
Гая Фламиния и, не пытаясь даже подойти к Риму, взять который было очень
мало шансов, пошел на восток, потом сильно опустошил южные области.
Несмотря на эти опустошения и поражения римских войск, надежды Ганнибала
на отложение италийских союзников оказывались пока тщетными: за
немногими исключениями, союзники хранили верность Риму. Диктатор Фабий
Максим решил держаться нового плана войны: он систематически избегал
больших сражений с Ганнибалом в открытом поле и всю надежду возлагал на
лишение неприятеля возможности легко добывать провиант и фураж и на
естественное разложение карфагенской армии. Эта система, давшая Фабию
прозвание "Медлителя", многими осуждалась в Риме. Против нее был, между
прочим, и начальник конницы Марк Минуций. Недовольный Фабием народ
назначил Минуция вторым диктатором. Ганнибал перезимовал около города
Герония, перешел в Апулию и здесь в начале лета 216 года произошло
сражение при Каннах. Во главе римской армии стояли консулы Люций Эмилий
Павел (кандидат аристократической партии) и Гай Теренций Варрон,
которого провела в консулы народная партия ( права главнокомандующего
переходили по очереди от одного консула к другому). В день своего
командования Теренций Варрон начал битву. Она кончилась полным разгромом
римской армии; 70 тысяч римлян выбыло из строя; в числе погибших были
консул Эмилий Павел и 80 сенаторов. В Карфагене решено было послать
подкрепления Ганнибалу, о котором враждебная ему и войне олигархическая
партия до тех пор заботилась очень мало. Еще важнее, казалось, должна
была быть помощь Ганнибалу со стороны Македонии. К врагам Рима примкнули
еще Сиракузы. Наконец, даже многие из южноиталийских союзников Рима
стали переходить на сторону карфагенян. Так, отложился от Рима очень
важный город Капуя. Римляне напрягли все усилия, чтобы создать новую
армию и не остановились даже перед включением в легионы нескольких тысяч
рабов. Ближайшую зиму Ганнибал провел в Капуе. В легких стычках счастье
вскоре стало переходить к римским войскам, а между тем, необходимые
подкрепления не приходили к Ганнибалу: Карфаген опять оставлял Ганнибала
без деятельной поддержки. Тем временем в Испании братья Гней и Публий
Сципионы действовали так удачно (победа при Ибере, 216 г.), что
Газдрубал не был в состоянии привести оттуда свои войска на подкрепление
брату. Македония тоже не послала своих контингентов в Италию: Рим
вооружил против нее врагов в Греции - этолян, Спарту, Мессену, Элиду и
др. Борьба в Греции надолго отвлекла внимание Македонии и, через
некоторое время, она заключила мир с Римом. В 212 г. Марк Марцелл взял
Сиракузы, потом к римлянам перешел Акрагас и к 210 году вся Сицилия была
снова уже в их руках. В Италии положение римлян в 214 и 213 г. было
довольно хорошо, но в 212 г. Ганнибалу удалось занять Тарент; крепость,
впрочем, осталась в руках римлян. Метапонт, Фурии и Гераклея также
перешли к карфагенянам. Римляне осадили Капую; Ганнибал не мог оттеснить
их, потому что римляне хорошо окопались перед городом. Чтобы принудить
римлян снять осаду Капуи, Гапнибал предпринял диверсию: он подошел было
к самому Риму, но не решился сделать нападение на город. И эта попытка
спасти Капую кончилась ничем: римляне не сняли осады, и в 211 г. город
сдался, причем римляне жестоко наказали капуанцев и отменили их старое
городское устройство. Взятие Капуи было крупным успехом; оно произвело
очень сильное впечатление на союзников Рима. В 209 г. был возвращен
римлянами и Тарент (его взял Кв. Фабий Максим). Смерть Марцелла, убитого
в схватке с сильнейшим неприятелем (в 208 г.), не улучшила положение
карфагенянам. Их армия таяла; необходимы были значительные подкрепления.
Уже давно Ганнибал поджидал их из Испании ,где после первых удач дела
пошли неблагоприятно для римлян. Карфагеняне, при помощи царя Галы и его
сына Масиниссы, вынудили к миру африканского союзника римлян, царя
Сифакса, и это дало возможность Газдрубалу обратить все силы на Испанию.
Кроме него, в Испании действовали еще Газдрубал, сын Гизгона, и Магон.
Им удалось воспользоваться разделением римских сил и изменой бывших на
римской службе туземных отрядов и нанести порознь поражение сначала
Публию, а потом и Гнею Сципионам. Оба Сципиона пали в бою (212 г.);
почти вся Испания временно была потеряна для римлян. Отправка туда
подкреплений и назначение главнокомандующим молодого, способного Публия
Корнелия Сципиона (сын погибшего Публия) вскоре, однако, опять дали в
Испании перевес римлянам. В 209 г. Сципион захватил Новый Карфаген, но,
несмотря на победу под Бэкулой, ему не удалось воспрепятствовать
Газдрубалу уйти на помощь брату в Италию. Новая победа под Бэкулой над
войсками Газдрубала, Гизгонова сына, и Магона, отдала всю Испанию во
власть римлян: остаток карфагенских войск Магон вынужден был направить в
Италию; последний карфагенский город, Гадес, сдался римлянам. Но в то
время, как Сципион так удачно действовал в Испании, сам Рим подвергался
серьезной опасности. В 208 г. Газдрубал, перейдя Пиренеи, прошел через
Галлию, перешел Альпы и двинулся на соединение с братом. Битва при
Метавре (Гай Клавдий Нерон) спасла римлян от опасности соединения
карфагенских сил: Газдрубалово войско было уничтожено, он сам пал (207).
Положение Ганнибала становилось очень трудным, тем более, что
благополучное окончание войны в Сицилии, в Сардинии и в Испании и
заключение мира с Македонией развязало руки его врагам. Сенат дал,
наконец, Публию Корнелию Сципиону разрешение произвести высадку в
Африке, но Сципиону пришлось еще создавать необходимую для этого армию.
В состав ее вошли два легиона, опозорившиеся в битве при Каннах, и много
добровольцев. 205 год прошел в приготовлениях, а в 204 г. войско отплыло
из Лилибея в Африку, на 400 транспортных судах и 40 военных. Сципион
высадился близ Утики и разбил изменившего Риму Сифакса. Сторонники мира
в Карфагене завели с римлянами переговоры, которые, впрочем, не привели
ни к чему. Тогда карфагенское правительство вызвало в Африку Ганнибала и
Магона. Битва при Заме (точно место и время ее неизвестны, около 202 г.)
уничтожила последние надежды карфагенян и привела к заключению мира, по
которому Карфаген сжег свои военные корабли, отказался от Испании и
островов Средиземного моря, обязался вовсе не вести войн вне Африки, а в
Африке не воевать без дозволения Рима. Сверх того, карфагеняне должны
были в продолжение 50 лет выплачивать ежегодно контрибуцию по 200
талантов. Таким образом, и вторая война кончилась в пользу Рима,
несмотря на гениальность Ганнибала: римское государство оказалось более
прочным, чем Карфаген. В Африке следствием победы Рима был переход
Сифаксова царства к другу римлян, Масиниссе. В Карфагене поражение
привело к демократическим реформам. Патриоты надеялись еще раз вступить
в борьбу с Римом, когда он будет в затруднительном положении. Поэтому
римляне потребовали выдачи главы и надежды этой партии - Ганнибала,
который должен был бежать. Власть в Карфагене опять попала в руки
олигархической партии, которая всячески старалась поддерживать хорошие
отношения к Риму, чтобы сохранить за Карфагеном, по крайней мере, его
торговлю и богатство. Для Рима время от 201 до 149 года не пропало
даром: победы римлян над Антиохом Сирийским и в Македонии, их успехи в
Греции подняли могущество Рима до небывалой высоты. Но Рим все еще
боялся своего векового врага, а итальянские торговцы видели в
карфагенских купцах опасных конкурентов. Поэтому в Риме были очень
довольны тем, что Масинисса не давал покоя Карфагену, не имевшему права
защищаться оружием от захватов со стороны нумидийского царя. Эти захваты
становились все беззастенчивее, а жалобы карфагенян в Риме не приводили
ни к чему: не в интересах Рима было связывать руки Масиниссе. Наконец,
терпение Карфагена лопнуло, и он начал войну с Масиниссой. Это дало Риму
давно желанный предлог покончить с врагом, быстрому подъему
благосостояния которого так дивился Катон, постоянно требовавший
разрушения Карфагена. В 149 г. Рим послал большую армию в Африку
(консулы Маний Манилий и Люций Марций Цензорин). Карфагенская партия
мира хотела не доводить дела до войны и соглашалась дать римлянам
удовлетворение. Римляне поступили очень недобросовестно: они соглашались
на мир при условии исполнения известных требований, а когда карфагеняне
исполнили их, консулы ставили новые условия, более тяжелые. Так, римляне
добились сначала выдачи заложников, потом оружия, и тогда уже предъявили
свое последнее требование - чтобы карфагеняне выселились из Карфагена в
какуюнибудь местность, лежащую не ближе 80 стадий от моря. При таких
условиях новое поселение не могло быть торговым городом. Карфагеняне
отказались подчиниться этому требованию; началась осада Карфагена.
Карфагеняне со всевозможными усилиями создали новый флот и оружие и
решились защищаться до последней крайности. Главное начальство над ними
принял Газдрубал. Сначала римляне потерпели неудачи в попытках взять
город штурмом и вынуждены были начать правильную осаду. 149 и 148 гг.
прошли для римлян безуспешно. В 147 г. в Утике высадился консул Публий
Корнелий Сципион Эмилиан, сын Эмилия Павла, усыновленный фамилией
Корнелиев Сципионов. Сципион прикрыл осаждающую армию двумя линиями
укреплений и совсем отрезал ими Карфаген с суши, что крайне затруднило
подвоз провианта и привело к бегству и сдаче значительной части жителей
Карфагена. Остальные заперлись в старом городе и в укреплении Бирсе.
Построив дамбу, Сципион закрыл доступ в гавань и с моря, но карфагеняне
прокопали новый вход в гавань и построили флот, который, впрочем, не мог
обеспечить подвоз припасов. Весной 146 г. римляне проникли, наконец, в
город, заняли торговую площадь и двинулись к Бирсе. Долго еще шла борьба
в городе, часть которого была сожжена при этом. На седьмой день сдались
и карфагеняне, запершиеся в Бирсе. Маленький отряд (большей частью
римские перебежчики) заперся в одном из храмов, вместе с Газдрубалом.
Сам Газдрубал сдался, но жена его, дети и все остальные погибли в огне.
Римляне разграбили город, причем получили громадную добычу; затем они
сожгли Карфаген и прошли плугом по тому месту, где он стоял.
Под страхом проклятия воспрещено было восстановление города на этом
месте. Большая часть пленных была продана в рабство; карфагенская
область стала римской провинцией, столицей которой была Утика. Так
кончились П. войны. Следствием их было исчезновение самой крупной
державы, сдерживавшей до тех пор Рим. Лишь победа над Карфагеном сделала
возможным распространение римского владычества на все берега
Средиземного моря. Ср. Jager, "Die Punischen Kriege" (Галле, 1869 - 70);
Neuman, "Das Zeitalter der Punischen Kriege" (1883); Otto Gilbert, "Rom
u. Karthago in ihren gegenseitigen Beziehungen 513 - 536 und с. 241 -
218 v. Chr.", (Лпц., 1876); W. Streit, "Zur Geschichte des zweiten
Punischen Krieges in Italien nach der Schlacht von Cannae" (Б., 1887).
Д. К.
Пураны (санскр. Рurana = "старина, былина") - особый вид эпических
поэм в индийской литературе, сменивший в ней так называемые итихасы , от
которых его отделяет довольно большой промежуток времени. Следует
отличать памятники, дошедшие до нас под именем П., от древних П..
упоминаемых еще в ведийской литературе (в брахманах) и представлявших
собою космогонические рассуждения о "начале вещей" (agra). Со временем
имя П. было придано и другим произведениям баснословно-исторического
содержания. В то время, как итихасы изображают подвиги смертных героев,
П. прославляют, главным образом, деяния богов, являясь как бы Священными
книгами индуизма. Наряду с древними мифами и преданиями, П. представляют
и очевидные черты позднейшего происхождения. Повторения одних и тех же
мифов, нередко даже буквальные повторения текста в разных П. указывают
на существование каких то более древних памятников (тоже П. ?),
послуживших источником для уцелевших П. По определению индийского
лексикографа Амарисинхи (VI в. по Р. Хр. ?), П. изображают: 1)
сотворение мира, 2) его разрушение и возобновление, 3) генеалогию богов
и патpиapxoв, 4) царствования разных Ману, образующие особые периоды -
Манвантары, 5)историю солнечной и лунной царских династий. Ни одна из
дошедших до нас П. не отвечает вполне точно этому определению; наиболее
выдержанной в данном отношении является одна лишь Вишну-П.
Обстоятельство это легко объясняется большим хронологическим
расстоянием, которое отделяет эпоху Амарасинхи от времени окончательной
редакции дошедших до нас П., древнейшая из коих (Ваю-П.) не старше Х в.
по Р. Хр., а прочие принадлежат XIII - XVI в. Таким образом,
сохранившиеся П. являются памятниками сравнительно очень позднего
происхождения, древние же их редакции утрачены. Значение П. как
исторических памятников ничтожно. В изображении древнейших событий П.
следуют Махабхарате и Рамаяне, а в своих генеалогических построениях
самым резким образом противоречат друг другу и хронологии вообще. Зато
для истории индийских верований П. дают ценный материал. По словам
знатока П., проф. Вильсона, значительная часть их содержания имеет
подлинный, древний характер. Позднейшие вставки, сделанные в целях той
или другой индуистской секты, легко могут быть выделены из первичного
содержания, так что П. служат хорошим источником для характеристики
круга верований, сменившего ведийское религиозное мировоззрение, хотя
сами они принадлежат более позднему периоду. Теогония и космогония П. в
своих элементах восходит почти к ведийскому периоду; знакомство с ведами
проглядывает в них довольно часто. Схема первичного творения
заимствована от философской школы Санкхья. Одна из характерных черт П. -
пантеизм, лежащий в основе их учения; хотя специальное божество,
прославляемое в той или другой П., варьируется, согласно ее
принадлежности к тому или другому сектантскому учению, но везде оно
отождествляется со всем существующим, исходящим из него и к нему
возвращающимся. Вообще, П. носят очевидные признаки своей принадлежности
к разным эпохам и составления под различными влияниями. Так как процесс
образования современного индуизма из смеси брахманизма и других
религиозных учений древней и средневековой Индии происходил между IX -
XIV вв. по Р. Хр., то и возникновение П. в их окончательном виде должно
быть отнесено к этой эпохе. Bcе П. написаны стихами, в неизменной форме
диалога между двумя лицами, одно из которых задает разные вопросы, а
другое излагает в своих ответах пуранические учения. Этот диалог
прерывается другими, происходившими, будто бы, между другими лицами по
поводу аналогичных вопросов. Постоянным рассказчиком является
Ломагаршана или Ромагаршана, ученик мифического мудреца Вьясы, носящий
титул суты, т. е. рапсода или панегириста, имеющего особое право и
обязанность прославлять деяния царей и богов. Кроме основных 18 П.,
имеется столько же так называемых упапуран ,или побочных П., в которых
эпическое содержание оттеснено на задний план ритуальным элементом.
Основные П. делятся индуистами на три класса, смотря по преобладанию в
них "чистоты, тьмы и страсти". К первой серии (с преобладанием чистоты =
санскр. sattva) принадлежат: 1) "Вишну П." (изд. Дживананды Видьясагары
с туземн. комментарием, Калькутта, 1876; английский перевод с обширным
введением и примечанием Вильсона, Лонд., 1840; переиздан с дополнениями
Фицэдвардом Галлем, Л., 1864 - 77); 2) "Нарадия П."; 3) "Бхагавата П."
(изд. с туз. коммент., Бомбей, 1860, 1880, 1887 и т. д.; текст и франц.
перевод Бюрнуфа и Hauvette-Besnault, Пар., 1840 - 84); 4) "Гаруда П."
(часть изд. в Бомбее, 1863); б) "Падма П." (отрывки изд. в Бомбее, 1857,
1861, полное изд. Вишванатха Нараяны Мандлика, Пуна, 1893 - 94; 6)
"Варага П." (изд. Гришикеши Шастри, Кальк., 1887 - 89). Эти П.
принадлежат секте вайшнава (вишнуитам), и, поэтому, главную роль в них
играет бог Вишну. Вторую группу (с преобладанием "невежества или тьмы" =
санскр. tamas) составляют: 1) "Матсья П." (изд. Дживананды Видьясагары,
Кальк., 1876);. 2) "Курма П." (изд. в Мадрасе, 1876); 3) "Линга П."(изд.
с туземн. комм., Бомбей, 1857); 4) "Шива П." (изд. Бомбей, 1884); 5)
"Сканда П." (часть изд. в Бомбее, 1861); 6) "Агни П." (изд. в
"Bibliotheca Indica", Калькутта, 1870 - 79). П. этой группы принадлежат
шиваитам, и главный герой их бог Шива. Наконец, третью серию,
посвященную Брахме и представляющую преобладание "страсти" (санскр.
rajas), образуют: 1) "Брахма П."; 2) "Брахманда П."; 3) "Брахма-вайварта
П." (отрывок изд. с лат. перев. и комм. Штенцлер, Б., 1829, другой в
Бомбее, 1854); 4) "Маркандея П." (изд. Banerjea в "Bibl. Iпdica",
Кальк., 1855 - 62; Дживананды Видьясагары, Кальк., 1876, в Бомбее, 1888
и т. д.; отрывок с лат. перевод, и примеч. Poley, Берлин, 1831); 5)
"Бхавишья П." и 6) "Вамана П.". Кроме этих П., есть еще очень древняя
"Ваю П." (изд. Раджендралала Митра, Кальк., 1879 - 85), которая в
туземных перечнях П. заступает место Агни П. или Шивы П. Ее относят к VI
в. по Р. Хр., тогда как прочие П. принадлежат позднейшему времени (ХIII
- XVI вв.). Все П. отличаются своим обширным объемом. По показанию
Бхагавата П., во всех 18 П. насчитывается 400 тысяч строф. Самая
объемистая, Сканда П., имеет 81000 строф, а две самые краткие - Брахма и
Вамана П. - по 10000. Из упапуран изданы лишь немногие: "The
vrihannaradiya P." (Гришикешой Шастри, Кальк., 1866 - 91) и "Саура"
("Saura P." ed. by Pandit Kasinatha Sastri Sele, Пуна, 1880). Прочие
известны в рукописях или только по имени. Ср. Wilson, "Analysis of the
P." ("Journ. of the Roy. As. Soc.", т. V, 1838; перепечат. в его "Select
Works", Л., 1862 - 71, т. Ill); его же предисловие к переводу Вишну П.;
Weber, "Verzeichniss der Sanskrit Handschriften der K. Bibliothek zu
Berlin" (1855, стр. 127 - 48); Th. Aufrecht, "Catalogus Codicum MSS
Sanscriticorum quotquot in Biblioth. Bodleiana adservantur" (1869, стр.
7 - 87). Мифология П. - у Vans Kennedy, "Researches into the Nature and
Affinities of Ancient Hindu Mythology" (Лонд., 1831).
С. Б - ч.
Пуризм - преувеличенное стремление к чистоте литературного языка, к
изгнанию из него всяких посторонних элементов. Сознание, что язык есть
органическое целое, служащее живым выразителем народного миросозерцания
и, в свою очередь, оказывающее на мысль значительное влияние, ведет
естественным образом к заботе о том, чтобы развитие языка протекало
свободно от внешних, случайных влияний и чтобы в наличный состав его не
входили чуждые и ненужные ему примеси. В этом же направлении действует
идея о литературном языке, как о выделившемся из разговорной речи целом,
состав которого освящен применением в произведениях лучших писателей и
потому не подлежит произвольным преобразованиям. Несомненно, что,
несмотря на свободное, целесообразное развитие языка, есть посторонние
стихии и новообразования, которые должно по возможности удалять из
литературной и разговорной речи; они не вяжутся с составом и строем
языка, неспособны к дальнейшему развитию, наводят мысль на ложные
ассоциации, наконец, не отвечают особым требованиям благозвучия,
свойственным данному языку, и режут ухо, привыкшее даже в совершенно
новом слове встречать все-таки нечто знакомое, нечто вполне сливающееся
со старыми элементами языка. Естественно желание освобождать язык от
таких новообразований, иногда ненужных (если есть соответственное
народное слово, а вносится иностранное), иногда сообщающих мысли
неверный оттенок и, во всяком случае, не обещающих сделаться
органической частью языка. С этой точки зрения теория чистой
литературной речи восстает против неуместных варваризмов, неологизмов,
архаизмов и провинциализмов. Особенно горячо ведется борьба против двух
первых, и это объясняется тем, что в основе П. лежат нередко не
литературные и лингвистические, а иные соображения. Борьба против нового
слова бывает внешним проявлением борьбы против новой идеи, застоем под
прикрытием П. Утрированное национальное чувство, в связи с недостаточной
осведомленностью в вопросах языкознания, легко усматривает в усвоении
языком иностранных слов падение народной самобытности; введение в язык
иностранного слова рассматривается как преступление не только против
чистоты литературного языка, но и против устоев народнообщественной
жизни (шовинизм под прикрытием П.). Когда немцы негодуют против
употребления французских слов, когда греки изгоняют из своего словаря
турецкие слова, когда венгерцы и чехи переводят даже собственные имена с
немецкого, они переносят в область языка борьбу, которая здесь неуместна
и бесплодна, как бы ни была она законна сама по себе. Борьба против
заимствованных слов вообще не может быть оправдана уже потому, что
заимствования стары как цивилизация, и без них не обходились самые
самостоятельные языки. Народ не боится заимствованных слов, как не
боится усвоенных идей: и то, и другое необходимо станет его достоянием,
получив своеобразный национальный отпечаток. Развитой язык утилизирует
самые нелепые и ненужные заимствования - и раз такие заимствования
получили право гражданства в обиходе, нет нужды изгонять их, как бы ни
противоречили они в своем происхождении идее чистоты и ясности речи;
уродливый галлицизм "не в своей тарелке" (assiette значит не только
тарелка, но и настроениe) настолько водворился в языке и настолько ясно
выражает известное понятие, что нет основания восставать против него.
Было удачно замечено, что "язык не терпит бесполезных двойников"
(Габеленц): если в языке есть слово даже тождественное с заимствованным,
оно получит лишь новый оттенок значения. Однако, несомненно,
злоупотребления возможны; язык может быть загроможден заимствованиями,
новообразованиями, провинциализмами, делающими его неудобопонятным без
всякой нужды. Очевидно, есть мера для этих посторонних элементов - и это
рождает вопрос о критерии чистоты речи. Едва ли возможно дать ему
какое-либо общее решение, формулировать всегда пригодные наставления.
Оценивать новообразования с точки зрения неподвижной теории невозможно:
окончательным судьей и ценителем является история языка. При внесении
нового слова писатель необходимо обращается не к какому-либо кодексу раз
навсегда определенных правил, но к своему чутью, источник которого -
бессознательная связь писателя с народом - творцом языка; это чутье,
этот внутренний такт и дают возможность во всяком отдельном случае
определить, необходимо ли здесь новое слово, выражает ли оно новое
движение мысли, суждено ли ему найти общее признание, войти в
употребление. Отвергать новшества, опираясь при этом на состав языка
избранных писателей-классиков, очевидно неправильно, так как признание
классического периода в истории литературы и языка ни в чем не
противоречит идее его дальнейшего развития. В виду связи П. с
общественными и политическими воззрениями, объекты его нападений
меняются. Русская литература прошлого века, отрезанная от народа, не
признавала права гражданства за провинциализмами, избегая "подлых" слов
и выражений. В шестидесятых годах нынешнего столетия смеялись над
архаизмами, реакция возмущается неологизмами. Воззрение, усматривающее в
усвоении иностранных слов преступление против народности, получает
особенную силу в эпохи подъема национализма. Так, в Германии еще с конца
прошлого века тянется длинный ряд полемических произведений и обществ,
имеющих целью очищение родного языка от иностранных, особенно
французских заимствований (Verwalschung). Во Франции, где вопрос о
чистоте языка был еще до классиков предметом тщательных изысканий и
забот и где он не сходил с литературной почвы, он не имел такого
острого, боевого характера, тем более что французский язык никогда не
был загроможден в такой степени заимствованными словами, как немецкий.
Усилия немецких пуристов - в связи с поддержкой правительства - имеют
некоторый успех; официальная терминология понемногу вытесняет из языка
иностранные названия (напр. Schaffner вместо Conducteur, Weitbewerb вм.
прежнего Conkurrenz и т. п.); устраивают конкурсы с премиями за удачные
слова для замены иностранных; получают свои особые названия предметы
обихода, повсюду известные под международными названиями: Fernsprecher -
телефон, Fahrrad - велосипед и др. - В русский язык заимствования
хлынули с реформой Петра I, но поток их был задержан, как только на
вопросы языка было обращено серьезное внимание. Приступив к составлению
словаря, российская академия приняла к сведению переданные ей через кн.
Дашкову указания императрицы: "в сочиняемом академией словаре избегать
всевозможным образом слов чужеземных, а наипаче речений, заменяя оные
слова или древними или вновь составленными". Деятельность академии в
этом направлении была мало удачна (ср. заседания 17 сент. 1804 г. и 23
марта 1805 г.); постановлено говорить вм. аудитория - слушалище, вм.
адъюнкт - приобщник, вм. актер - лицедей, вм. акростих - краестишие и т.
п.); вновь изобретенные слова не вытеснили из употребления иностранных.
К началу XIX века относится и деятельность Шишкова, составившего себе
знаменитость ярым П. на шовинистской основе. Дальнейшие стремления наших
пуристов отразились в деятельности Погодина (его доклады в Обществе Люб.
Росс. Словесности 7 и 9 сентября 1860 г.; см. "Жур. Мин. Нар. Пр.",
1860); отметим также статьи Покровского ("Москвитянин", 1854; т. 1) и
Мейера ("Филолог. Зап.", 1876; май). В последнее время образовалось в
СПб. общество со специальной целью заботиться о чистоте русского языка.
Проявило некоторое стремление к замене иностранных слов коренными и
русское правительство. Так, например, не говоря о переименовании Дерпта,
Динабурга, Динаминда, термин "ипотечный" предположено заменить термином
"вотчинный" ("Правит. Вестн.", 1887, №100). В новой иностранной
литературе интересна статья Мишеля Бреаля "Qu'appelle-t-on purite de
langage?" ("Journal des savants", 1897, апрель), по поводу книги Noreen,
"Om sprakrigtighet" (Упсала, 1888).
Ар. Горнфельд.
Пурим (от древнеперсид. пур - жребий) - еврейский праздник,
установленный в память спасения персидских евреев от истребления их
Аманом, любимцем персидского царя Ахашвероша (Ксеркса в V в. до Р. Хр.)
Пуритане. - В середине XVI в. кальвинизм, охвативший почти всю Европу,
перешел и в Англию. Здесь, рядом с реформацией, возникшей по инициативе
правительства, появилась народная реформация: пуританизм вступил в
борьбу с официально преобразованной церковью. П. обнимает собой все
протестантские секты, несогласные с "установленной" церковью,
стремившиеся очистить ее от остатков католицизма, сохранившихся в
англиканизме; отсюда и название их - "Пуритане" (Purity, англ.
=чистота). Кальвинизм давал религиозную санкцию политической оппозиции.
Эта черта выразилась в индивидуальном протестантизме XVII в., когда
пуританская оппозиция из чисто религиозной превратилась в политическую.
Пуританизм появился вследствие самого характера англиканской церкви,
представлявшей компромисс между католицизмом и протестантизмом,
требовавшей единообразия церковной жизни и введенной королевской властью
вместе с парламентом. При Елизавете П. представляли чисто религиозную
оппозицию. Хотя королева боролась с кальвинизмом, но число П. росло.
Большинство богатых торговцев и провинциальных джентльменов были тогда
П. Направление университетов было пуританским. Набожность и ученость
отличали П. Пуританская партия боролась против тех обрядов, которые для
П. имели совершенно определенное символическое значение и не казались
мелочами. Знамение креста при крещении, стихарь, передача кольца при
бракосочетании, коленопреклонение при причастии, поклон при имени Иисуса
и т. п. - все эти "суеверные церемонии" для П. были равносильны отмене
авторитета Св. Писания и прав совести. Сначала П. были преданы власти и
настроение их не было чисто революционным. Они верили в священный
характер власти и божественные права короля, но проповедовал общее
братство во Христе и распространяли идеи социального равенства. П. имели
огромное влияние на английскую культуру, оставив неизгладимые следы на
характере английской нации. Самым ярким типом пуританства был Мильтон, в
поэме которого великолепно отразились все крайности П. Строгий, важный,
остерегавшийся болтливости и легкомыслия, стремившийся к полному
самообладанию, воздержанный во всем, ненавидевший роскошь и лень, П. был
прямолинеен, жесток и нетерпим. Он враждебно относился к вере в
гуманность и в разум, признавая Библию единственным законом Божиим; он
весь был поглощен мыслью о борьбе с Римом. Образцом для английских
пуритан сделалась церковь, основанная Ноксом в Шотландии. Потом Томас
Картрайт систематизировал пресвитерианские воззрения, а во второй
половине царствования Елизаветы среди П. появилась секта броунистов,
отвергавшая всякую церковную иерархию и принявшая радикальный характер.
Впоследствии эта секта обратилась в политическую партию индепедентов. П.
в религиозном отношении были названы "нонконформистами", так как они
были не согласны с установленной церковью. При Елизавете они
подвергались преследованиям, но молились за королеву. Когда на престол
вступил Иаков I (1603 - 1625), П. думали, что наступил для них
благоприятный момент, так как король был воспитан в пресвитерианском
духе, и вышли к нему на встречу с так называемой "петицией тысячи" (1603
г.: "Millenary Petition"), под которой подписалось 827 человек, т. е.
1/10 часть духовенства Англии. Петиционеры требовали отмены обрядов,
реформы церковного суда, более строгого соблюдения воскресного дня,
который они отождествляли с еврейской субботой. Король принял петицию,
обещал созвать конференцию епископов и богословов для ее обсуждения, но
обещания не сдержал. Через несколько времени король объявил, что он
заставит быть их конформистами или выгонит их из Англии. С 1605 г.
начались изгнания пуритан и выселение их в Америку. XVII в. в Англии был
временем культурной, религиозной, социальной и политической борьбы. В
этой борьбе парии политические соединились с партиями религиозными.
Центральную роль играл пуританизм, который разделился на две крупные
фракции: пресвитериан и индепендентов. Борьба приняла (с 1633 г.)
ожесточенный характер при Лауде, который стремился уничтожить П. В
долгом парламенте верх одержали пресвитериане, а П. мечтали уже об
установлении в Англии республики. Организатором индепендентства и
выразителем пуританского образа мыслей был Кромвель. Политическая роль
П. окончилась с возвращением Карла II (25 мая 1660 г.). В первой
половине XVIII века, с 1729 г., П. возродились в виде медотистов. Ср. O.
Brosch, "Cromvell und puritanische Revolution"; Neal, "History of the
puritans" (1732); Fletcher, "The history of the revival and progress ot
Independency in England"; Barclay, "Inner life of the religious
Societies of the Commonwealth"; Weingarten, "Die Revolutionskirchen
Englands"; Waddington, "Congregational history"; С. С. Фортунатов,
"Представитель индепендентов Генри Вен".
П. Конский.
Пурпур - драгоценная в древности краска, добывавшаяся из выделения
особых желез некоторых переднежаберных моллюсков из рода Murex (именно
М. brandaris и М. trunculus). Железы, выделяющие П., свойственны и нек.
др. моллюскам, напр. обыкновенной на морских берегах Purpura. В
настоящее время П. совершенно утратил значение и добывание его давно уже
прекратилось, так как он с успехом заменен более дешевыми и удобными
минеральными красками.
А. П. Л.
Пуссен (Никола Poussin, 1594 - 1665) - знаменитый французский
исторический живописец и пейзажист, родился в Нормандии, первоначальное
художественное образование получил на своей родине, а потом учился в
Париже, под руководством Кентена Варена и Ж. Лаллемана. В 1624 г.,
будучи уже довольно известным художником, П. отправился в Италию и
близко сошелся в Риме с поэтом Марини, внушившим ему любовь к изучению
итальянских поэтов. произведения которых дали П. обильный материал для
его композиций. После смерти Марини, П. оказался в Риме безо всякой
поддержки. Обстоятельства его улучшились лишь после того, как он нашел
себе покровителей в лице кардинала Франческо Барберини и кавалера
Kaccианo дель-Поццо, для которого были написаны им "Семь таинств".
Благодаря серии этих превосходных картин, П. в 1639 г. был приглашен
кардиналом Ришелье в Париж, для украшения Луврской галереи. Людовик XIII
возвел его в звание своего первого живописца. В Париже П. имел много
заказов, но у него образовалась партия противников. в лице художников
Bye, Брекьера и Мерсье, ранее его трудившихся над украшением Лувра.
Особенно сильно интриговала против него пользовавшаяся покровительством
королевы школа Bye. Поэтому, в 1642 г., П. покинул Париж и возвратился в
Рим, где и жил до самой своей смерти. П. был особенно силен в пейзаже.
Воспользовавшись результатами, достигнутыми в этом роде живописи
болонской школой и проживавшими в Италии нидерландцами, он создал так
назыв. "героический пейзаж", который, будучи компанован сообразно
правилам уравновешенного распределения масс, при своих приятных и
величественных формах служил у него сценой для изображения идиллического
золотого века. Пейзажи Пуссена проникнуты серьезным, меланхолическим
настроением. В изображении фигур он держался антиков, через что
определил дальнейший путь, по какому пошла после него французская школа
живописи. Как исторический живописец, П. обладал глубоким знанием
рисунка и даром композиции. В рисунке он отличается строгой
выдержанностью стиля и правильностью. Ему принадлежит та заслуга, что,

<<

стр. 178
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>