<<

стр. 188
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

рисунке приводит иногда к блестящим результатам. Рисовать каждым из
исчисленных способов можно не только на белой бумаге, но и на цветной,
напр. на серой, синеватой, желтоватой и др.; когда взята такая бумага,
бывает весьма уместно, для придания изображению большей рельефности,
проходить по его местам, представляемым в полном освещении, белым
карандашом или кистью с белилами. Как сказано выше, задача Р.
заключается в воспроизведении предметов, имеющих все три измерения, в
том виде, в каком они представляются нашим глазам с одного определенного
пункта (точки зрения), т. е. как бы находящимися на одной плоскости (так
наз. картинной) и притом в большинство случаев значительно меньшего
размера сравнительно с действительным; поэтому, успешное выполнение этой
задачи возможно только при удовлетворении двух главных условий:
соблюдения, с одной стороны, законов перспективы и теории теней, а с
другой - верности масштаба, т. е. пропорциональности между частями
изображения, согласной со взаимным отношением соответственных частей в
самом предмете; без этого нельзя достигать ни правдоподобности
изображения, ни даже самой его понятности. Кроме того, рисующий должен
хорошо знать анатомию - по крайней мере, внешнюю - человеческого тела,
которое приходится ему изображать чаще всего как в покое, так и в
движении, а также иметь точное представление о формах природы вообще,
которые, однако, столь разнообразны и сложны, что даже при близком
знакомстве с ними, ему приходится, в каждой серьезной работе,
приглядываться к натуре и проверять свою память. Наконец, от
рисовальщика требуется техническая ловкость, известный навык и вкус в
пользовании материалами и орудиями его труда. Все эти условия ставят Р.
на один уровень с тремя важнейшими отраслями образных искусств
- с архитектурой, скульптурой и живописью. Мало того, эти отрасли,
равно как и декоративное искусство, т. е. искусство, примененное к
ремеслам и промышленным производствам, не могут обходиться без
содействия Р. - обстоятельство, вследствие которого французы дали
название leg arts du dessin всей группе начертательных искусств, в
отличие от искусств тонических, основанных на звуке. В области первых,
не умея рисовать, нельзя быть истинным художником какой бы то ни было
специальности. Архитектор, составляя проект сооружения, прежде всего
выражает рисунком возникшую в его фантазии идею будущего произведения,
выясняет для себя его общий вид и главные детали, и уже после того
подробно разрабатывает этот эскиз в чертежах, при помощи линейки,
треугольника и циркуля, но и при этой математической операции не
упускает из вида красоты и гармоничности рисунка, сложившегося в его
голове. Точно также и скульптор, прежде, чем приступает к леплению
статуи или барельефа, рисует свою композицию, с целью установить ее
частности и получить возможность судить о том впечатлении, какое она
будет производить впоследствии. Но особенно важную роль играет Р. в
живописи. Вся сущность этой отрасли искусства состоит из двух элементов:
рисунка и колорита. Первый переносит на картину видимые формы предметов,
второй - их цвета и переходящие изменения последних, зависящие от
различного рода и разной степени освещения. Только совокупность этих
элементов создает настоящее произведение живописи, причем, однако,
рисунку принадлежит преимущественное участие. Чтобы убедиться в этом,
достаточно будет вспомнить, что мы получаем представление о предметах по
их формам, а не по краскам, и что в природе есть множество как
одушевленных, так и неодушевленных предметов, имеющих одинаковый цвет,
между тем как нет двух, которые имели бы одни и те же формы: по желтизне
шкуры льва мы не отличили бы его от других животных той же, как и его,
окраски, если бы не знали его общего облика, его морды, гривы и пр. У
несчетного множества растении листья зеленые и распознавать какой породе
они принадлежат, мы можем единственно обращая свое внимание на их контур
и строение. Словом, в самой природе, рисунок служит определителем
предметов, выразителем их сущности и отличительных признаков, краски же
только дополняют их характеристику, только усиливают их впечатление. То
же самое и в живописи. Вообразим себе, что художник покрыл на полотне
бесформенное пятно краской, совсем подходящею под цвет человеческого
тела; это пятно не даст, однако, ни малейшего представления о человеке,
тогда как грубо начерченный контур достаточен, чтобы вызвать это
представление. Рисунок, можно сказать, душа живописи: без него в
картине, как бы хороша ни была она в колоритном отношении, нет ни внятно
выраженной идеи, ни движения, ни экспрессии. Это прекрасно понимали
лучшие живописцы всех времен и народов, изощряясь в изучении рисунка,
начиная с него исполнение всякой картины и затем постоянно соображаясь с
ним при действии кистью. Но по ограниченности человеческой натуры - даже
талантливой - почти никогда не случается, чтобы художник был одинаково
силен и в рисунке, и в красках: отличный рисовальщик по большей части
бывает ординарным колористом и - наоборот:, целая живописная школа
разрабатывает главным образом рисунок, другая школа - колорит. История
искусства на каждом шагу представляет нам доказательства этой истины, из
которых будет достаточно указать только на некоторые. Итальянские
художники эпохи Возрождения, особенно принадлежавшие к флорентийской,
ломбардской и римской школам, со страстью возделывали рисунок и в
цветущую пору этой эпохи довели его до высокого совершенства; но все
они, за исключением венецианцев, выказали сравнительно слабую
наклонность к колориту: Леонардо да Винчи, Микеланджело и Рафаэль
прославились благодаря своему дивному рисунку, но не краскам; Тициан,
Тинторетто и Паоло Веронезе уважаются главным образом за их сильный,
блестящий, гармоничный колорит и он искупает нередкое отсутствие строгой
правильности в их рисунке. Краска господствовала над формой и у
живописцев Италии, у Веласкеса, Мурильо, Сурбарана и др. То же самое, но
еще в большей степени, составляет отличительную черту нидерландских
школ, объяснимую, с одной стороны, физическими свойствами края, в
котором они развились, а с другой - их реалистическим направлением. Во
влажной атмосфере Голландии и Фландрии, богатых далекими горизонтами, в
лучах северного солнца, контуры предметов обозначаются смутно и их цвета
теряют для глаза, природную интенсивность; он приучается воспринимать не
столько подробности форм, сколько их общность, не столько линейную,
сколько воздушную перспективу, поражается не столько яркостью красок,
сколько мягкостью их сочетаний и разнообразием их оттенков, ежечасно
меняющихся под влиянием освещения. Эта игра света и красок сделалась для
голландских мастеров с Рембрандтом во главе, благодарной задачей
творчества, могущественным средством вызывать художественное
впечатление, отодвинувшим на задний план рисунок; последний должен был
только помогать этому впечатлению насколько необходимо, не выходя из
своей подчиненной роли. К тому же, любовь голландцев к ничем не
прикрашенной действительности исключала всякую стильность рисунка,
всякую определенность его правил: достаточно было, если он подходил к
натуре и был характерен в каждом отдельном случае. Фламандцы, в
рассматриваемом отношении, близко родственны с голландцами, хотя и
работали в ином духе, с несколько иными стремлениями: жизнерадостное
искусство Рубенса и большинства его соотечественников выражалось
преимущественно языком колорита, ясного, сильного и гармоничного,
допускавшим рисунок быть неточным и умышленно утрированным для пущей
выразительности изображенного. Французская живопись времен Пуссена и
Лесюера отличалась безукоризненной правильностью рисунка, соединенной с
условностью и вялостью колорита. Позднее, стиль названных художников
сменила манерность жеманно искажавшая рисунок и стремившаяся льстить
тогдашнему вкусу не столько его жизненностью, сколько веселой игрой
нарядных, цветистых красок. Классицизм Л. Давида и его учеников
возвратил рисунку античную чистоту и стройность, но, в погоне за этими
качествами, не придавал должной цены колориту, за разработку которого
принялись потом французские романтики, Делакруа, Декан и др.,
пренебрегавшие строгостью рисунка и заботившиеся, главным образом, об
его экспрессивности. Возьмем, наконец, еще один пример - русскую школу.
С самого своего основания и до недавнего времени она производила более
или менее искусных рисовальщиков, каковы, напр. Егоров, Шебуев, Бруни,
Басин, Иванов и мн. др., но замечательных колористов в ней не являлось,
за исключением Боровиковского, Левицкого, Кипренского и, пожалуй, К.
Брюллова; если обратимся к современным нам русским художникам, то среди
выдающихся из их числа найдем недавно умерших Крамского и Шишкина,
превосходных рисовальщиков, один в области портрета, другой по части
пейзажа, но тяжелых и тусклых в колорите; еще здравствующий К.
Маковский, несомненно, наделен чувством красок, за то сильно хромает
рисунком. Независимо от своей важности собственно в искусстве, Р. имеет
огромное педагогическое значение. Будучи преподаваемо юношеству, оно
служит к развитию в нем эстетического вкуса, доставляющего ему потом
многие духовные услады в жизни, и, вместе с тем, знакомит его с
природой, приучает всматриваться в ее формы и явления, помогает разуметь
их сущность и частности - словом, приносить в известной степени такую же
пользу, как и естествоведение. Поэтому, в каждой общеобразовательной
школе, если она устроена рационально, Р. должно занимать почетное место
в ряду учебных предметов, чего, к сожалению, мы не видим во многих из
гимназий, институтов и др. училищ нашего отечества, где урокам Р.
посвящается ничтожное число часов, и его преподавание ведется
недостаточно подготовленными наставниками по неудовлетворительной
методе, при скудных учебных пособиях. Иногда весь курс этого предмета
ограничивается копированием литографированных картинок, так назыв.
"оригиналов", начиная с простейших и кончая сложными, - упражнением,
которое некогда было во всеобщем употреблении, но теперь признано
совершенно не ведущим к цели, так как оно не ставит учащегося лицом к
лицу с натурой, заслоняет ее от него призмой чужого понимания ее форм и
если дает что-либо, то только механический навык в черчении контуров и
тушевке. Новейшая педагогика, на основании долгого опыта, установила
одну общую систему преподавания Р., допуская, однако, сокращение или
расширение известных ее частей, сообразно тому, приготовляется ли юноша
быть художником, специалистом по той или другой отрасли прикладного
искусства или просто образованным человеком. Уроки Р. следует начинать
рано, едва ребенок вступает в школьный возраст. Учащегося должно прежде
всего заставлять чертить от руки прямые линии, параллельные и взаимно
пересекающиеся под различными углами, потом круговые эллиптические и
другие кривые линии, но отнюдь не по так назыв. "клеточкам". От этих
упражнений незаметно переходят к Р. простейших геометрических фигур,
каковы квадрат, треугольники, прямоугольники, ромбы, круги, эллипсы и
пр., причем, дабы приучить ученика пропорционально уменьшать то, что он
видит, дают ему копировать в небольшом размере образцы, крупно
начерченные на классной доске или на бумаге. Затем, в курс постепенно
вводится черчение более сложных фигур, составленных из прямых и кривых
линий, узоров, отличающихся симметричностью, схематических форм листьев
и цветов и т. п. Когда, благодаря этим занятиям, глаз учащегося уже
привык верно схватывать рисуемые формы, а рука твердо и свободно владеть
карандашом, его сажают за Р. геометрических тел: куба, параллелепипеда,
пирамиды, шара, конуса, цилиндра и пр., каждого тела в отдельности или
группы из нескольких тел, причем оригиналами служат сначала их
проволочные модели, а потом сделанные из белого картона или дерева; в то
же время молодому рисовальщику преподаются основные правила перспективы
и теории теней, помогающие ему проверять себя при воспроизведении
видимых контуров и передаче освещения посредством тушевки, к которой он
приступает с этих пор. За Р. с геометрических тел идет Р. с рельефных
гипсовых орнаментов, сперва простых, а потом все более и более сложных.
Орнаменты, в качестве оригиналов, уступают свое место гипсовым головам
и, наконец, целым статуям человека - слепкам с превосходнейших
произведений античной и новейшей скульптуры. Преподавание завершается Р.
фигур нагих и костюмированных натурщиков, драпировок, надетых на
манекен, портретов и, если учащийся имеет влечете к пейзажу - деревьев,
земли; строений и прочих ландшафтных мотивов, непосредственно с натуры.
Скорость и успешность прохождения изложенного курса зависят, как и во
всяком педагогическом деле, в значительной степени от способностей
учащегося, от опытности и усердия наставника, от богатства или бедности
учебных пособий и от многих других причин; но, пройдя строго всю эту
школу рисунка, молодой человек становится готовым быть, если он
талантлив, настоящим художником и, во всяком случае, любителем
искусства, могущим сознательно наслаждаться его созданиями и вносить его
в жизнь. А. С - в.
Риторика (rhtorikh teknh) - в первоначальном значении слова наука об
ораторском искусстве, но впоследствии иногда понималась шире, как вообще
теория прозы. Свое начало европейская Р. получает в Греции, в школах
софистов, главной задачей которых было чисто практическое обучение
красноречию; поэтому их Р. заключала много правил, относящихся
собственно к стилистике и грамматике. По словам Диогена Лаэртского,
Аристотель приписывал изобретение Р. пифагорейцу Эмпедоклу, сочинение
которого неизвестно нам даже по имени. Из слов самого Аристотеля и из
других источников мы знаем, что первый трактат по Р. принадлежал ученику
Эмпедокла. Кораксу, любимцу сиракузского тирана Герона, политическому
оратору и адвокату. У него мы находим любопытное определение:
"красноречие есть работница убеждения (peiJouV dmiourgoV); он первый
делает попытку установить деление ораторской речи на части: вступление
(proormion), предложение (katastasiV), изложение (dihghsiV),
доказательство или борьба (agwn), падение (parekbasiV) и заключение; он
же выставил положение, что главная цель оратора - не раскрытие истины,
но убедительность при помощи вероятного (eikoV), для чего чрезвычайно
полезны всякие софизмы. Труд торакса до нас не дошел, но древние
писатели сообщают нам примеры его софизмов, из которых особенной славой
пользовался так наз. крокодилит. Ученик Коракса, Тизий, развивал ту же
систему софистических доказательств и главным средством преподавания Р.
считал заучивание образцовых речей судебных ораторов. Из его школы вышел
славившийся в свое время Горгий Леонтийский, который, по словам Платона,
"открыл, что вероятное важнее истинного, и умел в своих речах малое
представить великим, а великое малым, выдать старое за новое и новое
признать старым, об одном и том же предмете высказывать противоречивые
мнения". Метод преподавания у Горгия тоже состоял в изучении образцов;
каждый его ученик должен был знать отрывки из произведений лучших
ораторов, чтобы уметь дать ответ на чаще всего выставляемые возражения.
Горгию принадлежал любопытный трактат "о приличном случаю" (peri tou
kairou), где говорилось о зависимости речи от предмета, от субъективных
свойств оратора и аудитории, и давалось наставление, как при помощи
насмешки уничтожать серьезные доводы и, наоборот, на насмешку отвечать с
достоинством. Красивое говорение (euepeia) Горгий противопоставлял
утверждению истины (orJoepeia). Он много содействовал созданию правил о
метафорах, фигурах, аллитерации, параллелизме частей фразы. Из школы
Горгия вышли многие знаменитые риторы: Поль Агригентский, Ликимний,
Фразимах, Эвен, Федор Византийский; к тому же стилистическому
направлению принадлежали софисты Протагор и Продик и знаменитый оратор
Исократ, разработавший учение о периоде. Направление этой школы можно
назвать практическим, хотя она в подготовила богатый психологический
материал для выработки общих теоретических положений об ораторском
искусстве и этим облегчила задачу Аристотелю, который дает в своей
знаменитой "Риторике" (перевод Н. Н. Платоновой, СПб., 1894) научное
обоснование прежним догматическим правилам, пользуясь чисто
эмпирическими приемами. Аристотель значительно расширил область Р.,
сравнительно с обыденным в то время воззрением на нее. Так как дар речи,
- говорит он, - имеет характер всеобщности и находит применение при
самых разнообразных случаях и так как действие при подавании совета, при
всякого рода разъяснениях и убеждениях, приводимых для одного лица или
для целых собраний (с которыми имеет дело оратор), по существу
одинаково, то Р. так же мало, как и диалектика, имеет дело с
какой-нибудь одной определенной областью: она обнимает все сферы
человеческой жизни. Риторикою, понимаемою в таком смысле, пользуются все
на каждом шагу; она одинаково необходима как в делах, касающихся
житейских нужд отдельного человека, так и в делах государственной
важности: раз человек начинает склонять к чему-нибудь другого человека
или отговаривать его от чегонибудь, он необходимо прибегает к помощи Р.,
сознательно или бессознательно. Понимая таким образом Р., Аристотель
определяет ее как способность находить возможные способы убеждения
относительно каждого данного предмета. Отсюда ясна и цель, которую
преследовал Аристотель в своем трактате: он хотел, на основании
наблюдения, дать общие формы ораторского искусства, указать, чем должен
руководиться оратор или вообще всякий, желающий убедить кого-либо в
чем-либо. Сообразно с этим, он разделил свой трактат на три части:
первая из них посвящена анализу тех принципов, на основами которых
оратор (т. е. всякий говорящий о чемнибудь) может побуждать к
чему-нибудь своих слушателей или отклонять их от чегонибудь, может
хвалить или порицать что-нибудь. Вторая часть говорит о тех личных
свойствах и особенностях оратора, с помощью которых он может внушить
доверие своим слушателям и таким образом вернее достигнуть своей цели,
т. е. уговорить или отговорить их. Третья часть касается специальной,
технической, так сказать, стороны риторики: Аристотель говорит здесь о
тех способах выражения, которыми должно пользоваться в речи, и о
построении речи. Благодаря множеству тонких психологических замечаний по
вопросу о взаимодействии оратора и среды (напр. о значении юмора,
пафоса, о влиянии на молодых людей и на стариков), благодаря прекрасному
анализу силы доказательств, употребляемых в речи, труд Аристотеля не
утратил своего значения и для нашего времени и оказал сильнейшее влияние
на все последующее развитие европейской Р.: в сущности некоторые из
поставленных Аристотелем вопросов могли бы и теперь быть предметом
научного исследования, причем, конечно, должен применяться тот же
эмпирический метод, которым пользовался Аристотель. Приняв многие
положения Аристотеля, как догматические истины, Р., однако - и в Греции,
и, позднее, в Зап. Европе, - сильно уклонилась как раз от его метода
исследования, возвратясь на тот путь практических наставлений, по
которому шли софисты. У греков мы видим после Аристотеля два
направления: аттическое, заботившееся преимущественно о точности
выражения, и азиатское, ставившее задачей занимательность изложения и
выработавшее особый высокий стиль, основанный на контрастах, изобилующий
сравнениями и метафорами. В Риме первым последователем этого азиатского
направления был Гортензий, а впоследствии к нему примыкает Цицерон,
высказывающийся, впрочем, в некоторых сочинениях и в пользу аттицизма,
наиболее изящным представителем которого в римской литературе можно
считать Цезаря. Уже в это время можно видеть в трудах некоторых риторов
зарождение теории трех стилей, высокого, среднего и низкого, развитой в
средние века и в эпоху возрождения. Цицерону принадлежит немалое число
трактатов об ораторском искусстве (напр. "Brutus", "Orator"), а наиболее
полное выражение римская Р. получила в трудах Квинтилиана;
оригинальностью она никогда не отличалась. В эпоху борьбы христианства с
античным язычеством создается наука о христианском ораторстве,
достигающем блистательного развития в IV и V вв. по Р. Хр. В
теоретическом смысле она почти ничего не прибавляет к тому, что
выработано древностью. В Византии приемы Р. ближе всего подходят к
азиатскому направлению, и в таком виде эта наука передается и древней
Руси, где прекрасные образцы ее влияния мы можем видеть в произведениях
митрополита Иллариона и Кирилла Туровского. На Западе Р. держится
наставлений Аристотеля, Цицерона и Квинтилиана, при чем эти наставления
обращаются в непререкаемые правила, и наука становится каким-то
законодательным кодексом. Этот характер утверждается за европейской Р.
особенно в Италии, где, благодаря встрече языков латинского научного и
итальянского народного, лучше всего себе находит применение теория трех
стилей. В истории итальянской Р. занимают видное место Бембо и
Кастильоне, как стилисты, а законодательное направление особенно ярко
выражается в деятельности академии della Crusca, задача которой состоит
в охранении чистоты языка. В произведениях, напр., Спероне Сперони
заметно подражание приемам Горгия в антитезах, ритмическом строении
речи, подборе созвучий, а у флорентийца Даванцати замечается возрождение
аттицизма. Из Италии это направление передается Франции и другим
европейским странам. Создается новый классицизм в P.. находящий самое
лучшее выражение в "Рассуждении о красноречии" Фенелона. Всякая речь, по
теории Фенелона, должна или доказывать (обыкновенный стиль), или
живописать (средний), или увлекать (высокий). Согласно с Цицероном,
ораторское слово должно приближаться к поэтическому; не нужно, однако,
нагромождать искусственные украшения. Надо во всём стараться подражать
древним; главное - ясность и соответствие речи чувству и мысли.
Интересные данные для характеристики французской Р. можно найти и в
истории французской академии и других учреждений, охранявших
традиционные правила. Аналогично и развитие Р. в Англии и Германии в
течение всего XVIII стол. В нашем веке развитие политического и других
видов красноречия должно было привести К упразднению условных,
законодательных правил ораторского искусства - и Р. возвращается к пути
наблюдения, намеченному Аристотелем. Расширяется и понятие о науке: так,
у Ваккернагеля Р. заключает в себе всю теорию прозы и распадается на два
отдела (повествовательная и поучительная проза), при чем из Р.
окончательно исключаются замечания о стиле, так как они одинаково
относятся и к поэзии, и к прозе, и потому составляют особый отдел
стилистики. В России, в допетровский период развития литературы, Р.
могла иметь применение лишь в области духовного красноречия, и число ее
памятников совершенно ничтожно: мы имеем некоторые стилистические
замечания в Святославовом Изборнике, любопытный трактат XVI в.: "Речь
тонкословия греческого" (изд. общ. любит. древн. письменности) и "Науку
о сложении проповедей", Иоанникия Голятовского. Систематическое
преподавание Р. начинается в юго-западных духовных школах с XVII в., при
чем учебники - всегда латинские, так что оригинальной обработки в них
искать не приходится. Первым серьезным русским трудом является
"Риторика" Ломоносова, составленная на основании классических авторов и
западноевропейских руководств и дающая в подтверждение общих положений
ряд примеров на русском языке - примеров, извлеченных частью из
сочинений новых европейских писателей. Ломоносов же, в своем
"Рассуждении о пользе книг церковных", применяет к русскому языку
западную теорию трех стилей. В виду того, что область красноречия в
России ограничивалась почти исключительно церковной проповедью, Р.
совпадает у нас почти всегда с гомилетикой; по светской риторике мы
имеем чрезвычайно мало трудов, да и те не отличаются самостоятельностью,
как, напр., руководства Кошанского. Научная разработка Р. в том смысле,
как она понимается на Западе, у нас еще не начиналась. Ср. Cbaignet, "La
rhetorique el, son histoire"; Egger, "Histoire de la critique chez les
anciens Grecs"; Wackernagel, "Poetik, Rhetorik uad Stilistik"; Philippi,
"Die Kunst der Rede"; Сумцов, "Иоанникий Голятовский"; Пекарский,
"История академии наук"; Сухомлинов, "История Российской академии".
А. Бороздин.
Ритурнель (ит. - Ritornello, фр. - ritournelle) - приставка или
вставка в аккомпанементе какого-нибудь вокального номера, наигрыш или
отыгрыш, исполняемый в начале и конце большого отрывка какого-нибудь
сольного номера. Изобретателем Р. считают Кариссими. Риторнеллами в
нагорной Италии называются небольшие народные песни, в которых стихи
группируются по три строки.
Рифма (происхожд. спорно: от греч. ruJmoV или древненемецк. rim,
число) - созвучие в окончании двух или нескольких стихов. В то время как
в аллитерации главная роль принадлежит согласным, а в ассонансе -
гласным, полнота созвучия. в Р. требует тожественности или, по крайней
мере; слухового сходства целых слогов, начиная с звука с ударением. В
связи с положением ударения в рифмованном слове, различают три рода Р.:
мужскую, где ударение стоит на последнем слоге рифмованного стиха,
женскую, где оно на предпоследнем, и трехсложную, дактилическую,
(schwebende Reime), в которой ударение - на третьем слоге от конца и
которой, следовательно, не может быть, напр., в франц. стихах.
Обыкновенно стихи с разными родами Р. чередуются, в интересах
разнообразия; прежняя версификация даже настаивала на этом, но возможны
в стихотворении и сплошь мужские рифмы ("Бывало в глубокий полуночный
час", Хомякова), сплошь женские ("Не остывшая от зною", Тютчева), сплошь
дактилические ("Вырыта заступом яма глубокая" Никитина). С
психологической точки зрения действие Р. двояко: со стороны формы и со
стороны содержания. Она, прежде всего, подчиняет стихотворную речь новой
закономерности, делая ее приятнее для слуха и легче для восприятия;
разграничивая отдельные стихи, она как бы разделяет их, а на самом деле
связывает их созвучием. Роль Р. аналогична с ролью ритма, но не
тожественна; ритм также расчленяет стихотворные единицы, но рифма
прибавляет к этому еще созвучие. В нормирующем характере рифмы и лежит
источник ее художественного действия. "Ближайшая причина эстетического
удовольствия состоит в той легкости, с которою предмет нашего восприятия
подводится под готовые в нашем уме формы времени и пространства"
(Вундт). Знаменуя собою заключение ритмического ряда (стиха) и связывая
его наглядно с другими аналогичными рядами, рифма служит одним из
способов объединения отдельных представлений. Приподнятое и вибрирующее
в лад с настроением поэта, чувство воспринимающего (слушателя, читателя)
ждет Р. и поэтому испытывает наслаждение, услышав ее. Бессознательно при
звуке второй рифмы в нас оживает представление о первом рифмующем слове,
и таким образом внутренняя связь содержания закрепляется, уясняется
внешним выражением. Поэтомуто в теории иногда выставляется требование
рифмовать значительные по содержанию слова стиха: "если рифмуются слова
бессодержательные, незначительные, в нас возникает противоречие,
неудовольствие: звуки говорят не то, что мысль" (Карьер). В связи с этим
находится антиэстетическое действие повторения одного слова в конце двух
рифмующих стихов: Р. должна созвучием соединять разнообразное, а не
повторять тожественное. Значение Р., как элемента, связующего
разрозненный представления, указывает на пределы, в каких можно
увеличивать расстояние между двумя рифмованными стихами: если это
расстояние будет слишком велико, то сознание может не уловить Р. Как на
образец умелого увеличения до крайности расстояния рифмического периода
можно указать "Koptisches lied" Гёте (обычный способ обозначения
последовательности рифмованных стихов: одинаковые буквы означают
рифмованные между собою стихи. Напр., формула "Песни о вещем Олеге" -
ababcc, abcbcadeec) и "Первый Лист", Тютчева (формула: abcababcba).
Зрение могло бы отметить Р. и при большем расстоянии, но ее не уловило
бы ухо, а Р. - таково общее и неизменное правило - как явление
музыкальное, рассчитана только на слух. Можно, поэтому, рифмовать
руководясь произношением, а не начертанием. Такого - строго, изобрел -
осмотрел
- не Р.; наоборот, употребительны вольности, оправдываемые слухом:
миг - роковых (Фет), звучат - разлад (Ал. Толстой), тучи - могучий и т.
п. Комбинации различных Р. могут быть разнообразны до бесконечности.
Теории стихосложения в прежнее время занимались классификацией и
наименованием этих сочетаний; отсюда богатая терминология теории
версификации немецкой (Binnenreim, Parallelreim, Kettenreim, Beruhrung,
Umschlingung) и французской (rime equivoquee, аnnехее, brisee, couronnee
etc). Все эти формы и сочетания, свободные и разнообразные, не нуждаются
в рамках, систематизации, которая к тому же - как неоднократно
показывала история литературы - имеет ту дурную сторону, что вовлекает
второстепенных стихотворцев в бессодержательную игру формой. Более
интересны для теории те установленные формы строф и лирических
стихотворений, где непременным условием формы является раз навсегда
определенное сочетание Р.; таковы, напр., сонет, терцины, октава.
Рифмованные полустишия, на которых иногда останавливается теория, в
сущности - обыкновенные стихи, рифмованные по схеме и напечатанные в
строку попарно. - Появление Р. в поэзии европейских народов выяснено не
вполне; предполагалось, что она перешла сюда из семитической поэзии, где
она очень употребительна, через испанских арабов, в VIII веке; но едва
ли возможно настаивать на этом после знакомства с латинской поэзией
первых веков по Р. Хр. Уже у Овидия, Вергилия, Горация встречаются Р.,
которые нельзя считать случайными. Весьма вероятно, что Р., известная
римским классикам и бывшая у них в пренебрежении, как ненужная игрушка,
получила значение у второстепенных поэтов упадка, обращавших
исключительное внимание на игру формальными ухищрениями. К тому же
вытеснение строго метрического стихосложения элементами стихосложения
тонического требовало более явственного разграничения отдельных стихов,
что достигалось Р. Первое сплошь рифмованное произведение - латинские
"Instructiones" Коммодиана (270 г. по Р. Хр.); здесь по всему
стихотворению проходит одна рифма. Р. разнообразная и изменяющаяся с
каждым двустишием появляется в так назыв. леонинском гекзаметре, где
первое полустишие рифмует с концом; затем с 600 г. мы находим ее в
церковной латинской поэзии, где с 800 г. она становится обязательной и
откуда переходит в светскую поэзию кельтских и романских, а затем и
германских народов. В немецкую поэзию Р. введена под влиянием романских
форм. "Вкрадчивые итальянские или французские мелодии попадали в
Германию, и немецкие поэты подставляли к ним немецкие тексты, как
позднее делали это миннезенгеры и поэты Возрождения; с такими мелодиями,
песнями и танцами пришла и Р. В первый раз мы знакомимся с ней на
верхнем Рейне, откуда она первоначально, вероятно, и распространилась"
(Шерер). Первое большое немецкое произведение в рифмованных стихах -
сводное Евангелие ("Krist") Отфрида (868 г.). В дальнейшем развитии
стихотворной поэзии Р. то опускалась до вычурного и неестественного
украшения, с извращением слов (мейстергезанг, ученая поэзия XVII в.), то
совершенно отвергалась (Бодмер, Брейтингер, Пира, Клопшток), пока
Лессинг и особенно Гёте не восстановили, теоретически и практически, ее
высокое значение. Судьбы Р. во французской поэзии были связаны с
литературными движениями, придававшими форме особое значение. Уже Ронсар
и Дю-Беллэ, не увлекаясь несвойственным французскому языку метрическим
стихом, избегали нерифмованных стихов, требуя Р. точной, богатой, но
отнюдь не изысканной, и запрещая жертвовать ей счастливым оборотом или
точностью выражения. Малерб предъявил Р. еще более строгие требования:
он воспрещал Р. легкие и банальные - запрет, который нашел столь
блестящее применение в стихах его современников и еще более в поэзии
романтизма. Важностью Р. в французском - силлабическом - стихосложении
обусловлена строгость в ее применении, неизвестная другим языкам: здесь
- несмотря на полное созвучие - воспрещается рифмовать множественное
число с единственным, слово, кончающееся гласной, со словом,
оканчивающимся согласной (canot и domino, connus и parvenu) и т. п.
Русскому языку Р. свойственна в высокой степени; чтобы убедиться, что
она не является здесь элементом заимствованным, достаточно обратить
внимание на произведения народного творчества. Если примеры Р. -
исключительно глагольной - в богатырском эпосе можно считать случайными,
то этого никак нельзя сказать о Р. в лирике и особенно в таких древних
народных произведениях, как пословицы, загадки, заговоры, где отсутствие
Р. - редкое исключение. "Искусственная" стихотворная поэзия, испытавшая
влияние западных образцов, с самого начала - в киевских "виршах" -
должна была держаться Р. уже потому, что этого требует силлабическая
система стихосложения. Тредьяковский думал - пока держался старой
системы, - что русскому языку свойственны одни лишь женские Р., "так как
красота русского стиха непременно требует, чтобы созвучие двух Р. всегда
чувствовалось на предпоследнем слоге". Лишь для строф или стансов он
ввел "смешанные Р., похожие во всем с теми, которые есть у французов и
немцев". В этом случае он обратился к польскому стихосложению, "которое
почти одинаково с нашим, за исключением некоторых частностей - и тем не
менее оно допускает столько же Р. непрерывную, сколько и так называемую
смешанную, и в этом отношении такая смесь не противна нежности уха"
(француз. письмо к Штелину, 1736 г.). Из драматических произведений
Тредьяковский решительно изгонял Р.: "Что есть драма? Разговор. Но
природно ль есть то собеседование, кое непрестанно оканчивается женскою
Р., как на горе - море, и мужскою, как на увы - вдовы". Это рассуждение
блестяще опровергнуто бессмертными Р. "Горя от ума". В общем теория Р.,
данная французами и повторенная у нас, мало движется вперед. Специальные
сочинения, посвященные Р., немногочисленны; особый отдел их, имеющий
мало общего с научной разработкой предмета, составляют наставления к
приисканию Р. и так называемые словари рифмы, особенно распространенные
в средние века; таковы Ugo Eaidit, "Donatus provincialis", "Legs
d'amours" позднейших трубадуров, испанск. "Gaya de Segovia", нем.
Hubner, "Poetisches Handbuch" (1696), Peregrinus Syntax (Hempel),
"Allgemeines deutsche Reimlexicon" (1826), Quitard, "Dictionnaire des
rimes" (1883), Бродовский, "Руков. к стихосложению" (с словарем Р.) и
др. Теория Р. изложена у Poggel, "Grnndzuge einer Theorie des Reims"
(1834); Uhland, "Schriften" (1865, т. 1, стр. 366); Wolf, "Ueber die
Lais, Sequenzen und Leiche" (1841); Wilh. Grimm, "Zur Geschichte des
Rims" (1852); Masing, "Ueber Ursprung und Verbreitung des Reims"
(Дерпт., 1866); Bellanger, "Etude historique et philosophique sur la
rime francaise" (1876), а также в поэтиках Каррьера, Готтшаля,
Боринского, Фигофа, Гейне и Гёте. Ар. Горнфельд.
Рифы. Брать Р. - уменьшать площадь парусов при увеличении силы ветра.
Рихтер (Иоганн Павел Фридрих Richter, известный под псевдонимом Жан
Поль) знаменитый нем. писатель (1763 - 1825) Сын деревенского пастора,
уроженец Баварии, он провел юность в лишениях, был студентом в Лейпциге
и, не окончив, вследствие бедности, курса, жил частными уроками; к
литературе он обратился лишь в надежде добыть писательством средства к
жизни. Еще во время студенчества он издал сатирические очерки:
"Gronlandische Processe" (Берлин, 1783 - 1784), но ни это произведение,
ни "Auswahl aus Teufels Papieren" (Гера, 1789) не имели большого успеха.
Являясь здесь прямым подражателем Свифта и Гиппеля, Жан Поль отличается
от последнего глубоким сентиментализмом, который находит у него
выражение в излюбленной литературной форме сентиментального настроения -
в идиллии. "Leben des Tergnugten Schulmeisterlein Wuz" (1790) проникнута
уже характерными особенностями более крупных произведений Р.;
субъективноавтобиографический элемент занимает в них и впоследствии
видное место. Разнообразная фантазия, чрезвычайная изобретательность,
знание человеческого сердца, глубина чувства, богатство идей и дар
пластического, яркого изображения, при недостаточном развитии чувства
меры - таковы свойства таланта Р., с большей еще силой выразившиеся в
его следующем крупном произведении - "Die unsichtbare Loge" (1793),
биографическом романе, который не был окончен автором, потому что во
время его создания изменилось направление описываемых им событий.
Оставив частные уроки, Р. был тогда безвестным школьным учителем в
баварском городке Шварценбахе. Громкая слава окружает его имя сразу
после его следующего произведения: "Hesperus oder 45 Hundspottage"
(1795); сочувственное изображение героини романа делает его кумиром его
соотечественниц, к которым он так подходил своей сентиментальностью. Его
обычный недостаток - неумение распределять материал, беспорядочный
характер, непоследовательность всего произведения - заметен и здесь, но
выкупается чертами проникновенного юмора, вниманием к мелочам жизни и
вдумчивым снисхождением к людским слабостям. Общее поклонение окружало
его в Байрейте, куда он ездил неоднократно в ближайшие годы; здесь он
сошелся с Осмундом, купцом-евреем, благотворное влияние которого
отмечают биографы Р. Повторив в "Quintus Fixlein" (1796) свой
излюбленный сюжет - идиллическое изображение жизни учителя, - Р.
напечатал неоконченные и менее удачные "Biographische Веlustigungein
unter der Gehirnschale einer Riesiu" (1796), приложение к которым,
"Salatkirchweih in Obersees" - превосходный образец юмористической и
реалистической идиллии. С этого же времени начинает выходить в свет
роман "Blumen-Frucht and Dornenstucke, oder Ehestand, Tod and Hochzeit
des Armen-Advocaten Siebenkas" (1796 - 97), где в двух героях -
сентиментально-мягком и насмешливо-дерзком - явно отразилась
двойственность натуры самого автора. Возрастающая известность Р.
обращает на него внимание веймарского кружка; он получает оттуда деньги
и приглашение приехать для личного знакомства. Но поездка Р. и радушный
прием двора не повлекли за собой сближения его с великими поэтами: Гете
и Шиллер были любезны, но холодны с даровитым писателем, который, в
своем буржуазном отрицании их "Kraftgenialitat", казался им лишь
образцом филистерства. От приглашения заняться воспитанием принцев
Гогенлоэ Жан-Поль отказался, находя, что посторонние занятия могут
вредить его творчеству. В период времени с 1797 до 1804 г., Р. издал ряд
научных и художеств. произведений: "Jubelsenior", "Kampanerthal oder
uber die Unsterblichkeit der Seele" (результат знакомства с критической
философией), "Palingenesien" (1798), "Jean Paul's Briefe und
bevorstehender Lebenslauf" (1799
- статьи разнообразного содержания), "Clavis Fichtiana" (1800 -
против Фихте) и др. Наконец, в 1802 г. он окончил многолетнюю работу над
"Титаном" - главным произведением Р. В "Titan" (1800 - 1803, с дополн.:
"Komischer Anhang zum Titan") излагается история развития нем. принца,
который вырос, не зная, кто он, и должен облагодетельствовать страну,
где ему суждено править. Истинный смысл книги - протест против идеалов
"Sturm und Draugperiode", антититанизм. Герой - здоровый человек; вокруг
него больные погибают: эфирная, одухотворенная Лиана, его первая любовь,
экстравагантная титанида Линда, его вторая любовь, титанический
развратник Рокайроль, его друг и соперник, гениальный юморист Шоппе,
который руководил отчасти его воспитанием и кончил сумасшествием"
(Шерер). Несмотря на некоторые реальные черты, выбор среды, мало
знакомой автору и несвойственной его "фламандскому" стилю, объясняет
неудачные стороны этого произведения. Автор как будто почувствовал это и
в своих "Flegeljahre" (1804 - 1805) возвратился к юмористическому
изображению простой жизни. "Flegeljahre" повторяют мотив "Зибенкеза": и
здесь личность автора раздваивается в двух образах - неловком,
сантиментальном, непрактичном Вальте и смелом, самонадеянном,
язвительном Фульте. В это время Жан Поль, женившись в Берлине, жил в
Байрейте и готовил к печати два научных труда, доставивших ему на родине
такую же известность, как и его художественные произведения. "Vorschule
der Aesthetik" (1804) занимает видное место в истории немецкой эстетики;
общая система недостаточно ясна, изложение страдает неуместной
образностью, но громадная начитанность и ряд тонких замечаний,
интересных и теперь, сообщают труду большую ценность; особенное значение
имеют отделы о юморе, о комическом, и т. п. "Levana oder die
Erzieрungsiehre" (1807) также ценна не общей системой, не
самостоятельной и не новой, но множеством указаний опытного,
наблюдательного и образованного практика. Вслед за этими работами Жан
Поль вновь обратился к публицистике, которою с жаром занимался в
молодости. Убежденный демократ и последовательный приверженец принципов
1789 г., он имел особенное основание ратовать за них теперь, в годину
позорного угнетения родины ("Freiheitsbuchlein", 1805, "Dдmmerungen fur
Deutschland", 1809); свобода мысли была основным сокровищем, которого он
добивался; наряду с этим он не уставал проповедовать, что главным
условием национального возрождения является нравственный подъем
("Friedenspredigt an Deutschland", 1809). В то же время он начал ряд
мелких юмористических рассказов: "Des Feldpredigers Schmelzle Reise nach
Platz", "Dr. Katzenberger's Badereise" (1809), "Leben Fibels" (1811),
"Der Komet oder Nicolaus Markgraf" (и. 820), в которых бичуются
фантастические увлечения, столь свойственные немецким мечтателям.
Сборник статей и рассказов "Museum" (1815), "Erinnerungen aus den
schonsten Stunden fur die Letzten" (1815), "Kleine Bucherschau" (1825) -
наиболее выдающиеся из его последних произведений. Перед смертью он
готовил полное собрание сочинений, которое появилось впервые в 1826 - 28
гг. (60 т., а вместе с посмертными произведениями
- "Wahrheit aus Jean Paul's Leben", "Selina orier die Uusterblichkeit
der Seele" и др. - 65 т.). Историко-литературное значение Жан Поля
определяется прежде всего его влиянием на романтическую школу: ее юмор,
ее мотивы, ее намеренный беспорядок, исходящий из протеста против
классицизма, имеют в нем предшественника. На нем воспиталось отчасти и
следующее литературное поколение; остроумие Берне, создавшего своему
учителю замечательный памятник в своей "Denkrede auf Jean Paul"
(Эрланген, 1826, русск. пер. в "Сочинениях" Берне) носит явные следы
влияния Жан Поля. Особого упоминания заслуживает стиль Р.,
обеспечивающий ему прочное место в истории немецкой прозы. Ср. Forster,
"Denkwurdigkeiten aus dem Leben J. P. F. Riehters" (1863); "Jean Paul,
sein Leben und seine Werke" (Байр., 1862); Henneberger, "Jean Pauls
Aufenthalt in Meiningen" (1862), Spazier. "J. P. Richter" (1823); J.
Plank, "J. Pauls Dichtung im Lichte unserer nationalen Eutwickelung"
(1867); Wirth, "Richter als Padagog" (1863); Nerrlich, "J. Paul und
seine Zeitgenossen" (1876 и 1889); Fr. Vischer, "Kritische Gange";
Muller, "J. P. und seine Bedeutung fur die Gegenwart" (1894); письма Р.
к Якоби (1828), Фоссу (1839), Ренате Отто ("An eine Jugendfreundin",
1858); в рус. литер. : Белинский (изд. Павленкова, т. IV), Шахов, "Гёте
и его время", биография в "Светоче" (1861, №3). Переводы в
"Современнике" (1838. №12; 1841, № 22) и "Антология из Ж. П. Рихтера"
(1844). Ар. Горнфельд.
Ричард I, Львиное сердце - английский король, царствовавший с 1189 по
1199 г. Сын Генриха II, Р. родился в Оксфорде в 1157 году, воспитывался
в Аквитании, провел детство и молодость на юге Франции и был чужд
Англии. питомец страны трубадуров, он получил хорошее образование, любил
поэзию и музыку, сочинял стихотворения и песни; щеголяя благородством,
он был, в сущности, жаден до денег, мстителен, коварен и свиреп.
Мастерски владея оружием, он одерживал победы на турнирах, страстно
любил охоту и опасные приключения. Царствование Р. замечательно тем, что
сам он почти все время отсутствовал, занятый крестовым походом (1190 -
1192) или войной с Францией (1194 - 1199). После смерти Генриха II Р.
без сопротивления унаследовал английский престол. Во время коронации он
дал клятву соблюдать обычаи своего королевства и праведно судить, но в
тот же день ограбил лондонских евреев; еврейский погром вспыхнул во всей
Англии, гонение на евреев продолжалось несколько месяцев. Единственной
мыслью Р. было набрать денег для крестового похода. Для этого Р.
продавал места шерифов и епископов, титулы, льготы. "Если бы нашелся
покупатель", говорил Р., "я продал бы Лондон". Вильгельм Лев купил у
него верховную власть над Шотландией, самым крупным приобретением
Генриха II. Р. сместил главных министров и советников своего отца и
заставил их уплатить выкуп, а отказавшихся заключил в тюрьму. Собрав,
таким способом, громадную сумму денег, он оставил в Англии своих братьев
Иоанна Безземельного и Жоффруа, а своим наместником назначил Лоншана,
епископа элийского, который, как папский легат; был вместе с тем главой
церкви. В 1190 г. Р. заключил союз с французским королем и отправился в
Марсель, а оттуда в Мессину, которую разграбил. В Сицилии происходили
постоянные ссоры французских и английских рыцарей. Р. был помолвлен с
сестрой Филиппа-Августа, но отказался от ее и женился на Беренгарии,
принцессе наваррской, чем возбудил против себя Филиппа. Из Мессины
крестоносцы направились к Сирии. Буря разбила корабли Р.; владетель
острова Кипра, Исаак Комнин, жестоко обошелся с английскими рыцарями. Р.
овладел Никосией и Фамагустой, взял в плен Исаака и объявил себя
государем Кипра. 8 июня 1191 г. Р. прибыл к Птолемаиде (Акка). Христиане
встретили его с восторгом. Акка была взята (12 июля 1191); добыча
разделена между Р. и Филиппом. Продолжавшаяся ссора между ними вызвала
отъезд Филиппа; Р. остался единственным руководителем военных дел. Война
приняла ожесточенный характеры за неисполнение в точности договора
Саладином Р. велел умертвить 2000 человек заложников. Осенью 1191 г. Р.
повел сильное войско на завоевание Иерусалима, стоя сам во главе
авангарда и всех поражая своим мужеством и энергией; имя его обращало
врагов в бегство. Он ограничился, однако, взятием нескольких крепостей
на юге Палестины. Летом 1192 г. поход возобновился, но армия
взбунтовалась и Р. отказался от мысли об осаде Иерусалима. В это же
время Р. узнал, что его брат Иоанн Безземельный, пользуясь его
отсутствием, изгнал Лоншана и завладел властью, а Филипп-Август объявил
данную им Р. клятву не враждовать против Англии - недействительной.
Такие известия заставили Р. поторопиться отъездом. 2 сентября 1192 г.
было заключено с Саладином перемирие на 3 года, 3 месяца и 3 дня, а 9
октября Р. отплыл из Палестины, на купеческом корабле. Буря пригнала его
к берегу Адриатического моря; он поехал сухим путем, думая возвратиться
через землю своего родственника, Генриха Льва, но был схвачен близ Вены
и арестован злейшим врагом его, герцогом австрийским Леопольдом, который
передал его императору Генриху VI. Последний продержал Р. в замке
Трефельзе до марта 1194 г. Узнав о пленении Р., Иоанн Безземельный стал
хлопотать, чтобы его не выпускали на свободу. Император Генрих
потребовал огромный выкуп за Р., который, сверх того, должен был
признать себя вассалом императора. 13 марта 1194 г. Р. вернулся в
Англию, где возмущение уже было подавлено архиепископом кентерберийским.
30 марта король собрал совет в Ноттингеме, лишил должностей множество
шерифов и комендантов крепостей, потребовал к суду Иоанна и определил
размер налога с рыцарей и духовенства. Вслед затем он поспешил в
Нормандию, где разрушал замки, осаждал города (1194 - 1199); победа
постоянно оставалась на его стороне. Во время похода против Гидомара,
графа Лиможского, Р. был смертельно ранен стрелой, при осаде Шамо. Он
был два раза женат, но не оставил детей и на смертном одре назначил
наследником своим Иоанна. Правление его было тяжело для народа,
угнетаемого поборами. Несмотря, однако, на отсутствие короля,
государственные дела Англии шли своим порядком: создавалось уже различие
между королевской властью и личностью короля. Р. воспет трубадуром Феди.
П. К - ий.
Ричард III - король Англии (1483 - 85), род. в 1452 г.; был четвертым
сыном герцога Ричарда Йоркского и братом Эдуарда IV. Получив от
последнего звание герцога Глостерского, он преданно служил ему,
отличился в сражении при Тьюксбери, командовал армией в войне с
Шотландией и выказал вообще большое мужество и стратегические
способности. Небольшого роста, уродливого телосложения, с злобным,
изможденным лицом, он на всех наводил ужас. Когда умер Эдуард, Р. стоял
с войском на шотландской границе. Родственники королевы провозгласили
королем старшего сына умершего короля, Эдуарда V, двенадцатилетнего
мальчика, с тем, чтобы регентство принадлежало его матери, Елизавете. Ее
партия встретила сильных противников в лорде Гастингсе и герцоге
Букингэме, предложивших Ричарду регентство. Эдуард очутился во власти
Р.; он прибыл с ним в Лондон, а королева Елизавета укрылась в
Вестминстерском аббатстве. Чтобы успокоить народ, Р. велел чеканить
монеты с изображением Эдуарда, но в то же время предавал казни
родственников королевы. Тайный совет провозгласил Р. протектором Англии
и опекуном короля. Гастингс, перешедший на сторону королевы, был обвинен
в измене: Р. уверял, что Гастингс, вместе с Елизаветой и Джэн Шор,
бывшей любовницей Эдуарда IV, хотели извести его колдовством, повредив
его левую руку (рука Р. давно высохла и он не владел ею в течение всей
жизни). Гастингс был подвергнуть смертной казни. Окружив, 16 июня,
Вестминстер войском, Р. убедил запуганную Елизавету отдать ему и
младшего сына и переселил обоих принцев в Тоуэр. В день, назначенный для
коронации (22 июня), проповедник Шо произнес речь, в которой доказывал,
что племянники протектора - незаконные дети покойного короля, да и сам
Эдуард IV не имел права на престол, так как не был сыном герцога
Йоркского. Тогда герцог Букингэм указал на P., как на единственного
законного наследника престола. После притворных отказов, Р. согласился
(26 июня), 5 июля торжественно короновался и велел освободить всех
заключенных в темницах. Сейчас же после коронования Р. собрал парламент
и объявил, что он намерен объехать свое государство: народ везде
встречал его заявлениями преданности. В Йорке Р. вторично короновался.
Между тем, на юге Англии началось восстание. Во главе оппозиции стоял
Букингэм, изменивший Р. и не забывший, что он был одним из членов
Ланкастерской династии; но Букингэм был выдан и казнен. Другие вожди
мятежников разбежались, арестованные были казнены. План Букингэма
заключался в том, чтобы выдать Елизавету, старшую дочь Эдуарда IV, за
Генриха Тюдора, происходившего от герцогов Ланкастерских. Ряд событий
подготовил гибель Р. Англия с ужасом узнала, что сыновья Эдуарда умерли
в Тоуэре: их задушили, по-видимому - по приказанию Р. В 1485 г.
скоропостижно скончалась жена Р., Анна. Короля подозревали в убийстве
жены, с целью жениться на старшей дочери Эдуарда IV, Елизавете.
Сватовство его к ней объединило Англию вокруг Генриха Тюдора. Получив от
Франции помощь, Генрих высадился в Валлисе (1 августа 1485 г.); к нему
перешли многие приверженцы Р. Король собрал почти 20тысячное войско и
встретил Генриха, 22 авг., близ городка Босворта. Р. бился отчаянно, но
был разбит и смертельно ранен. Смертью Р. окончилась страшная
междоусобная война и прекратилась мужская линия династии Плантагенетов.
Энергичный администратор, он расширил торговлю, реорганизовал войско,
произвел улучшения в судопроизводстве, был покровителем искусств,
особенно музыки и архитектуры. Шекспир обессмертил его в своей хронике:
"Король Р. III". См. J. Gairdner, "Life and reign of Richard III".
П. Конский.
Ричардсон (Samuel Richardson) - английский писатель (1689 - 1761),
родоначальник "чувствительной" литературы XVIII и начала XIX в. Он вел
обширные типографские дела и только в 50 лет обратился к литературе; вел
обширную переписку с женщинами разных классов, отличаясь глубоким
пониманием женской психологии, что и сказалось в его романах.
Побуждаемый друзьями издать "Руководство к писанию галантных писем", Р.
решил написать не письмовник, а книгу, которая научила бы людей "думать
и поступать в обыденных и необычайных случаях". Цель Р., была прежде
всего, нравоучительная; в письме к одному из друзей он говорит, что
надеется "отвлечь молодежь от увлечения сказочным и чудесным в поэзии и
возбудить интерес к тому, что способствует развитию нравственности и
религии". Р. задумал и выполнил свои романы в форме писем: это - как бы
драмы для чтения, с расширенными для руководства читателей сценическими
указаниями. Первый роман Р., "Памела", вышел в 1740 г. под пространным
заглавием: "Памела или вознагражденная добродетель, серия писем
прекрасной девицы к родителям, в назидание юношам и девицам и т. д.". За
ним последовали "Кларисса" (1748) и "Чарльз Грандиссон" (1754). Событий
в романах P. мало. В восьми ч. "Кларисы" рассказаны происшествия за 11
месяцев; в "Грандиссоне" действие останавливается на каждом шагу для
анализа мысли и чувств. Автор постоянно возвращается назад. Одно письмо
описывает, что произошло; затем другое лицо в письме к третьему
комментирует случившееся и т. д. По замечанию Джонсона, если читать
романы Р., интересуясь фабулой, то можно повеситься от нетерпения. Но
интерес этих романов не в фабуле, а в разборе чувств и в нравоучениях.
Три романа Р. последовательно описывают жизнь низшего, среднего и
высшего класса общества. Памела - героиня первого романа - выходит
победительницей из соблазна и становится женой того, кто хотел
обольстить ее. Современники справедливо упрекали Р. за практичный
характер добродетели его героини. Лучший роман Р. - "Кларисса" или "Не
вознагражденная добродетель"; он не так растянуть, как "Грандиссон".
Героиня, соблазненная Ловеласом, умирает среди страданий, окруженная
ореолом невинно угнетенной, добродетельной жертвы судьбы, Ловелас убит
на дуэли мстителем за Клариссу, полковником Морденом. Интерес романа - в
двух основных характерах: Клариссы, кроткая прелесть которой
увеличивается ее слабостью, и Ловеласа - типичного бессовестного
соблазнителя, изображенного в романе "злодеем" с подкупающей внешностью.
Несмотря на преувеличенность и почти карикатурность, в Ловеласе создан
тип, оставшийся навсегда в литературе и ставший нарицательным в жизни.
Как противовес Ловеласу, написан "Чарльз Грандиссон". Р. упрекали, что,
создавая идеальные женские типы, он оклеветал мужчин: в ответ на это он
создал образ идеального Грандиссона. Его доблесть - совершено условная:
это ходячие общие места мещанской морали, Грандиссон умнее, красивее,
храбрее всех и уснащает свои подвиги рассуждениями о долге и
добродетели. Несмотря на необычайную растянутость, на излишество вводных
эпизодов, в романе чувствуется большая сила анализа и есть драматические
положения. Основная черта романов Р., сделавшая их популярными, а самого
Р. основателем новой школы романистов - "чувствительность". История
Ловеласа и его жертв имела в Англии огромный успех и вызвала большую
подражательную литературу (а также множество пародий, в том числе
"History of the adventures of Joseph Andrews" и т. д., Фильдинга). Вне
Англии сентиментальность Р. также сделалась лозунгом широкого
литературного течения. Подражателями Р. являются Гольдони, в двух
комедиях: "Pamela Nubile" и "Pamela maritata", Виланд в трагедии
"Clementine von Paretta" и др. Влияние Р. заметно и в "Новой Элоизе"
Руссо, в "Монахине" Дидро, в сочинениях Мармонтеля и Бернардена де
Сен-Пьерра. Популярность Р. продолжалась так долго, что еще Альфред
Мюссе называл "Клариссу" "лучшим романом на свете". Р. может быть назван
не только основателем современного романа в Англии, но и
предшественником всей сантиментальной школы в Европе. В виду
растянутости его романов сделаны сокращенные издания "Клариссы" (1868)
Далласом, "Грандиссона" - проф. Сенсбюри (1895) Собр. соч. Р. издано в
Лондоне в 1783 и 1811 гг. На русский язык переведены: "Английские
письма, или история Кавалера Грандиссона" (СПб., 1793 - 1794),
"Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов" (СПб., 1791 - 1792),
"Индейцы" (М., 1806), "Памела, или награжденная добродетель" (СДб.,
1787; другой перевод 1796), "Кларисса или история юной барышни"
("Библиотека для Чтения", 1848, ч. 87 - 89). Ср. Barbauld,
"Correspondence of Samuel. R." (Лонд., 1804); E. Smidt, "R., Rousseau
und Goethe" (Иена, 1875); Gasmeyer, "R. Pamela; ihre Quellen und ihr
Einfluss auf die engl. Litteratur" (Лпц., 1891); Дружинин, "Полное Собр.
Соч.".
З. Венгерова.
Ришелье (Арман Жан Дюплесси Richelieu) - герцог и кардинал (1585 -
1642), один из замечательнейших деятелей франц. истории и первый
государственный человек своей эпохи. Поступив, по семейным условиям, в
духовное звание, он 22 лет от роду стал епископом люсонским, но особым
успехом это назваться не могло, так как епархия была одна из самых
бедных и средств, доставляемых ею, не хватало на мало-мальски приличную
жизнь. В 1614 г., в качестве депутата от духовенства провинции Пуату, Р.
принял участие в собрании генеральных штатов. Мария Медичи, управлявшая
тогда Францией, познакомилась с молодым епископом чрез посредство своего
любимца, маршала д'Анкра, и сделала его членом государственного совета.
Скоро, однако, он был вынужден оставить Париж и удалиться в Авиньон
(1617), где провел около двух лет в совершенном уединении, занимаясь
литературой и богословием. В 1619 г. он вернулся в Париж, и с этих пор
счастье не оставляло его до самой смерти. В 1622 г. он сделался
кардиналом; в 1624 г. ему было поручено заведование иностранными делами.
Очень скоро оказалось, что он не намерен ограничить сферу своего влияния
каким-либо одним ведомством: он совершенно подчинил себе короля Людовика
XIII и сосредоточил в своих руках все управление государством. Король
осыпал его почестями и подарками, но не они являлись главным стимулом
его деятельности: он был прежде всего человек дела, а не формы, и любил
самую власть, а не внешние признаки ее. Холодный, расчетливый, весьма
часто суровый до жестокости, подчинявший чувство рассудку, Р. крепко
держал в своих руках бразды правления и, с замечательной зоркостью и
дальновидностью замечая грозящую опасность, предупреждал ее при самом
появлении. Его тяжелая рука в особенности давила молодую, блестящую
аристократию окружавшую короля. Один заговор за другим составлялись
против Р., но они всегда кончались самым плачевным образом для врагов
Р., участью которых было изгнание или казнь. Мария Медичи очень скоро
раскаялась в своем покровительстве Р., совершенно оттеснившего ее на
задний план. Вместе с женой короля, Анной, старая королева приняла даже
участие в замыслах аристократии против Р., но без успеха. Пробовала она
повлиять на сына, прямо поставив вопрос, кого он желает иметь около себя
- мать или Р.; король оказался на стороне Р. Тогда королева решилась на
отчаянный шаг: она бежала в Брюссель, собрала вокруг себя армию из
врагов Р. и довела дело до открытого боя с правительственными войсками
(1631). Р. остался победителем, взял в плен одного из начальников
враждебной армии, Монморанси, и казнил его. Королева смирилась. После
этого власть Р. стала уже окончательно безграничной. Сам король
чувствовал себя орудием в руках кардинала и, по-видимому, не без
сочувствия отнесся к последней попытке низвергнуть Р. - к заговору
Сен-Марса. Друг и любимец Людовика, Сен-Марс тем не менее был казнен, по
требованию Р. (1642). Своей властью Р. постоянно пользовался в виду двух
вполне определенных целей: для усиления монархической власти и
централизации внутри страны и для ослабления габсбургского влияния в
Европе. Для достижения первой цели он, помимо упорной борьбы с
неспокойными аристократическими элементами, постарался отнять у
гугенотов последние крепости, бывшие в их руках со времен Генриха IV и
дававшие гугенотским общинам положение государства в государстве. Суды
он поставил под самый бдительный контроль правительства, церковное
управление сделал гораздо более зависимым от правительства, чем от
римской курии. Его преемнику Мазарини (рекомендованному им на смертном
одре королю) оставалось лишь охранять упроченный Р. абсолютизм от новых
покушений. В области внешней политики Р. более, нежели где-либо, являлся
не духовным лицом, а государственным человеком: будучи кардиналом
римской церкви, он ведь во время 30-леттней войны неустанную борьбу с
императором и поддерживал протестантов, сначала выставив против них
датчан, потом шведов, и помогая тем и другим деньгами. Когда смерть
Густава Адольфа несколько расстроила его планы, он (с 1635 г.) ввел в
Германию французские войска. Войну эту окончил уже не он, а Мазарини. В
то же самое время он действовал против испанского королевского дома:
поддерживая восставшую Каталонию, он стремился окончательно ослабить
Испанию, связанную родственными узами и тожеством политических
стремлений с австрийскими Габсбургами. Его внешняя политика подняла
Францию на ту высоту, о которой мечтал Генрих IV, только наметивший
политику противодействия Габсбургам. Неуклонное служение ясно сознанным
целям, широкий практический ум, ясное понимание окружающей
действительности, умение пользоваться обстоятельствами - все это
обеспечило за Р. видное место в истории Франции. См. Hanotaux, "Histoire
du cardinal R." (1893; еще не окончено); Dussieux, "Le cardinal de R."
(П., 1885); d'AveneI, "R. et la monarchie absolue" (1884 - 90); Leclerc,
"Vie du cardinal de R." (1694; имеет значение источника).
Е. Т.
Робеспьер (Максимилиан Мари Исидор Robespierre) - известный франц.
революционер, род. в Аррасе 6 мая 1758 г., обезглавлен в Париже 28 июля
1794 г. (10 термидора II-го года). Фамилия Р., кажется, ирландского
происхождения; его отец и дед часто подписывались Derobespierre. Отец р.
- . адвокат, мать - дочь пивовара. Оставшись сиротой, Р. поступил в
коллегию гор. Арраса, где отличался трудолюбием и примерным поведением.
Среди его товарищей был Камилл Демулен. Состоя адвокатом в Аррасе, Р.
много работал в области юриспруденции и литературы. Энциклопедисты,
Монтескье, в особенности Руссо с одной стороны, условная манерность
сентиментализма - с другой: вот почва, воспитавшая Р. Он писал много
стихотворений, в сентиментальном духе, часто посвящая их дамам Арраса, и
в 1789 г. был избран директором аррасской академии. Ко времени открытия
генеральных штатов он опубликовал брошюру, где требовал реформирования
местного провинциального собрания Артуа. Выбранный депутатом от третьего
сословия, Р. сначала обращал на себя мало внимания. Он говорил против
военного закона, против разделения граждан на активных и пассивных, за
допущение евреев к занятию общественных должностей. Жил он очень
скромно, но всегда тщательно одевался. Постепенно. он сделался наиболее
влиятельным членом якобинского клуба; в июне 1790 г. был выбран одним из
секретарей собрания. Бегство короля вызвало речь Р., сразу прославившую
его. В бегстве короля Р. видел противореволюционный заговор,
составленный многими из членов национального собрания, врагов свободы,
чтобы, при помощи короля и тиранов, подавить патриотов. Истина, свобода
и общество, говорил он, для него дороже жизни, против которой, как ему
мерещилось, были уже направлены "тысячи кинжалов". "Мы все умрем с
тобою", восторженно воскликнул Камилл Демулен. Но Р. не высказался за
республику: он ограничился предложением предать короля суду и спросить
страну о форме правления. Во время народного мятежа на Марсовом поде (17
июля) Р. дрожал за свою жизнь и скрылся у одного из якобинцев. 30 сент.
учредительное собрание разошлось, объявив, по предложению Р., что члены
его не могут быть избираемы в законодательное собрание. В ноябре 1791 г.
Р. был избран в Париже публичными обвинителем (accusateur public) и стал
главой якобинского клуба. В апреле 1792 г. он сложил с себя обязанности
обвинителя и основал якобинский журнал: "Defenseur de la constitution".
В это время начались острые столкновения между жирондистами и
монтаньярами по вопросу о войне. Р. был против войны и нападал в
якобинском клубе и в печати на Бриссо и жирондистов. В народном движении
20 июня Р. не принимал участия 11 июля состоялось провозглашение
"отечества в опасности" (речь Верньо), а 20 июля Р. произнес в
якобинском клубе речь, в которой уже развивал программу терроризма.
Корень всех страданий - говорил он - в исполнительной власти и в
законодательном собрании. Необходимо исчезновение призрака, называемого
королем, и учреждение национального конвента. 10 августа Р. сохранял
выжидающее положение. Когда восстание удалось и вожаками его была
образована коммуна, к ней, после других, примкнул, 11 августа, и Р.
Главой ее, однако, был не он, а Дантон. 17 августа Р. был выбран в члены
чрезвычайного суда, учрежденного Дантоном для наказания сообщников
двора, но Р. отказался от участия в нем. 21 августа Р. был выбран одним
из 24 депутатов Парижа в национальный конвент, но не получил
преобладающего числа голосов; перевес был на стороне умеренных. В первые
же дни существования конвента в нем вспыхнула вражда между жирондистами
и якобинцами, обвинявшими друг друга в стремлении к диктатуре. 24
сентября Ребекки горячо напал на Р. и якобинцев. В ответ ему Р. произнес
длиннейшую речь, в которой тщательно изображал свои "подвиги", "спасшие"
отечество. Возражение Луве, страстное и остроумное, смутило Р.: он
просил отсрочки и только 5 ноября ответил Луве мастерски обработанною,
эффектною речью, увлекшею собрание своим революционным декламаторством.
Когда был поставлен вопрос о предании короля суду. партии еще сильнее
разделились. Р. произнес 3 декабря речь, где отвергал юридическую точку
зрения, становясь на политическую. "Людовик - не подсудимый, а вы - не
судьи", говорил он; "вы государственные люди, представители нации...
Ваше дело - не произносить судебный приговор, а принять меры в видах
общественного блага, выполнить роль национального провидения". Он
требовал "смерти Людовика, чтобы жила республика". 27 декабря Р. снова
говорил о необходимости "наказанием тирана скрепить общественную свободу
и спокойствие". Долг перед отечеством и ненависть к тиранам коренятся,
по его словам, в сердце каждого честного человека и должны взять верх
над человеколюбием. Воззвание к народу (appel au peuple), которого
требовали умеренные, угрожало бы ниспровержением республики; роялисты и
враги свободы могли бы повлиять на народ и даже одержать победу. Главным
образом речь Р. была направлена против жирондистов, которые "виновнее
всех, кроме короля". 9 марта 1793 г. Р. удалось настоять на отправлении
в департаменты, в качестве комиссаров, 82 депутатов, выбранных из
якобинцев и всюду распространявших их учение. Когда одна из парижских
секций внесла в конвент адрес об изгнании из него жиронды (10 апр.), Р.
обрушился на жирондистов ядовитыми намеками, вызвавшими блестящую
импровизацию Верньо. 24 апр. Р. представил в конвент проект декларации
прав, в которой говорилось, что "люди всех стран" суть "граждане одного
и того же государства", обязанные помогать друг другу, а "монархи,
аристократы, тираны, каковы бы они ни были" - рабы, бунтующие против
природы. 2 июня жирондисты пали; настала эпоха террора. Главную роль в
комитете общественного спасения с 27 июля играл Р. Под его влиянием
конвент в заседании 1 августа декретировал целый ряд чрезвычайных мер.
Террором заведовали триумвиры, как их называли - Р., Кутон и Сен-Жюст.
От них исходили декреты о проскрипции и казнях. Все выдающиеся
предложения излагались, большей частью, Р. Он говорил, что нужно
истреблять среднее сословие, "снабжать санкюлотов оружием, страстью,
просвещением". Враги, с которыми следует бороться - люди порочные и
богатые, пользующиеся невежеством народа. Так как просвещению народа
мешает "продажность писателей", "которые каждый день обманывают его
бесстыдной ложью", то "надо объявить в опале писателей, как опаснейших
врагов отечества", и издать хорошие сочинения. 3 окт. член комитета
общественной безопасности Амар предложил конвенту предать суду 73
депутатов, протестовавших против изгнания жирондистов. Р. вступился за
них, имея в виду, опираясь на равнину, разбить партию горы, т. е.
Дантона. Это не помешало ему подписать варварский декрет об уничтожении
Лиона и одобрять усилившиеся именно в то время казни (жирондистов, Марии
Антуанетты, герц. Орлеанского и др.). Когда образовалось течение
враждебное христианству и было устроено празднество в честь Разума (10
ноября), Р. произнес в якобинском клубе (21 ноября) сильную речь против
атеистов и "крайних". Не смотря на это, парижский общинный совет
постановил закрыть церкви в Париже. Тогда, 6 декабря, Р. и Дантон
постановили запретить все действия, направленные против свободы
богослужения. 12 декабря Р. выступил против Анахарсиса Клотца, который,
вместе с Шометтом, предложил заменить католицизм культом разума.
Началась очистка клуба якобинцев: Клотца и его друзей исключили из
клуба. В самый разгар террора католическое богослужение, благодаря Р.,
продолжалось; в соборе Notre-Dame молились за Р.; цензура строго следила
за атеистическими сочинениями и нападками на церковь. К концу 1793 г.
роялисты были подавлены, вандейская армия уничтожена, федералисты
рассеяны; но Р. думал не о спасения государства, а об удержании за собою
власти, для чего необходимо было уничтожить фракцию гебертистов, которая
намеревалась подчинить себе комитет общественного спасения. За
гебертистами должен был погибнуть Дантон, так как он мог положить конец
террору и организовать республику. Р. боялся и Камилла Демулена, который
в своем журнале "Le vieux Cordelier" остроумно осмеивал учрежденный Р.
комитет справедливости, противополагая ему комитет милосердия. Когда
между крайними, т. е. гебертистами, девизом которых был террор, и
умеренными, т. е. дантонистами, требовавшими милосердия, произошел явный
разрыв, Р. занял середину между ними и выставил девизом справедливость,
поддерживаемую, однако, путем террора. 25 декабря Р. произнес речь
против гебертистов и дантонистов, где говорилось о необходимости
направлять корабль между двумя подводными камнями - модерантизмом и
излишеством. 5-го февраля 1794 г. он прочитал в конвенте доклад "об
основаниях политической нравственности", доказывая опасность
существования двух партий. "Одна из них толкает нас к слабости, другая -
к крайностям"; необходим террор, который, по определению Р., есть
"быстрое, суровое и непреклонное правосудие". 14 марта были арестованы,
а 24-го казнены гебертисты (21 чел.). 31 марта были арестованы Дантон,
Демулен, Лакруа, Филиппо. Перед началом суда над ними конвент, по
предложению Р., декретировал, что каждый обвиняемый, противящийся
судьям, будет лишен слова. 5 апреля Дантон и Демулен, а за ними и
другие, были казнены. Настало время личной диктатуры Р. На другой день
после казни было объявлено, что приготовляется празднество в честь
Верховного Существа. Р. старался расположить в свою пользу пролетариев,
замышляя меры к уменьшению крупных состояний, помощи нуждающимся и
единообразию воспитания. Городское управление было теперь всецело в его
руках. Два покушения на жизнь Р. лишь способствовали усилению его
значения. 3 прериаля его хотел убить Ладмираль. На другой день в его
квартире застали молодую девушку Сесиль Рено с двумя ножами. Рено была
казнена, а спасение свое Р. приписывал Верховному существу. 18 флореаля
(7 мая) он произнес длинную речь против атеизма и фанатизма. "Республика
есть добродетель" - таково ее начало; далее идут разглагольствования
против врагов добродетели и доказывается необходимость провозглашения
деизма. "Французский народ - провозгласил, по предложению Р., национ.
конвент, - признает Верховное Существо и бессмертие души. Он признает,
что достойное поклонение Верховному Существу есть исполнение
человеческих обязанностей. Во главе этих обязанностей он ставит
ненависть к неверию и тирании, наказание изменников и тиранов, помощь
несчастным, уважение к слабым, защиту угнетенных. оказывание ближнему
всевозможного добра и избежание всякого зла". Разрешено было праздновать
воскресение, вместо декады. В Европе стали видеть в Р. усмирителя
революции; Пруссия изъявила готовность вступить в переговоры с ним. По
желанию Р., конвент декретировал торжественное празднество в честь
Верховного Существа (8 июня). В голубом фраке, с большим букетом из
цветов, плодов и колосьев, Р. шел, как президент, впереди других членов
конвента. На другой день Р. представил ужасный закон (22 прериаля), на
основании которого всякий гражданин обязан был донести на заговорщика и
арестовать его. Судопроизводство было крайне упрощено, наказание -
смерть. Настали семь страшных недель: казни удвоились (с 20 июня до 27
июля в Париже казнено 1366 чел.). Р. перестал появляться в комитете
общественного спасения; комитеты усилили террор, чтобы возбудить
ненависть против Р., но все еще не решались вступить с ним в борьбу.
Распускали о Р. всевозможные слухи) обращали во вред ему пророчество
полоумной старухи Екатерины Тео, которая называла себя богородицей, а Р.
- своим сыном. Убежищем от политики для Р. была семья столяра Дюпле,
дочь которого боготворила P., называя его спасителем. Вообще у Р. было
много поклонниц (tricoteuses de Robiespierre). Распространялось
убеждение, что Р. приготовил списки новых проскрипций. Всегда боязливый
Р. стал выходить из дома в сопровождении якобинцев, вооруженных палками.
1 июля Р. произнес речь, касавшуюся развращенных, снисходительных,
неистовых и непокорных. Целью речи было внушить мысль о необходимости
очищения комитетов. 11 июля он снова говорил о проскрипциях. 60
депутатов боялись ночевать у себя на квартирах. С 19 июня до 18 июля
Робеспьер не показывался в конвенте, постоянно заседая в якобинском
клубе. Тщательно отделав новую громовую речь, он произнес ее в конвенте
8 термидора (26 июля). Вместе с новыми выходками против "партии дурных
граждан", Р. указал на существование заговора против общественной
свободы в недрах самого конвента. Необходимо, говорил он, возобновить
состав комитета общественного спасения, очистить комитет общественной
безопасности, создать правительственное единство, под верховною властью
конвента. Обвинения были настолько неопределенны, что в конвенте никто
не был уверен в своей жизни. В смущении конвент постановил напечатать
речь Р., но Билльо Варенн настоял на предварительном рассмотрении ее
комитетами. У Р. потребовали, чтобы он назвал имена обвиняемых. Он
отказался. Вечером он прочел ту же речь в клубе якобинцев, с восторгом
принявшим ее. На другой день, 27 июля (9-го термидора), последовало
падение Р. "Гора" освистала его, речь его прерывала криками: "долой
тирана". Р. арестовали и отвели в тюрьму. За него вступился общинный
совет. Несколько якобинцев освободили Р. и привели в ратушу; за ним туда
беспрепятственно проникли жандармы. Один из них выстрелом из пистолета
раздробил челюсть Р. По пути к казни, совершившейся 10-го термидора,
чернь иронически приветствовала Р. криками: "король" и "ваше
величество". Террор, который народ отожествлял с личностью Р.,
прекратился. Вместе с Р. были казнены ближайшие его сподвижники - брат
его Огюстен, С. Жюст, Кутон, Леба. Р. был полной противоположностью
Дантону, и физически (чистенькая, тщедушная фигура, тонкий голос,
монотонный и бесстрастный), и нравственно. В Р. не было ничего
творческого; он жил чужими идеями, самодовольно кичился своею
добродетелью и "неподкупностью", прославлял себя за свое постоянство.
"Чувствительный" на словах, он был холоден и суров до жестокости. Он
верил в свою миссию, но не был государственным человеком и смотрел на
жизнь сквозь теорию Руссо. Вся революция сливалась в его уме с
якобинизмом, т. е. с ним самим. Его мысль была узка и прямолинейна, как
у сектанта. Гуманные соображения были для Р. своего рода
вероотступничеством.

Литература. Bucher et Roux, в "Histoire parlementaire de la
Revolution" идеализируют Р.; Мишле считает его тираном, Луи-Блан - одним
из великих апостолов гуманности; Тьер и Минье его осуждают. Великолепный
портрет Р. - у Тэна, "Revolution" (III). См. S. Lodieu, "Biographic de
Robespierre" (Arras, 1850); L. Duperron, "Vie secrete, politique et
curieuse de M. P.": Delacroix, "L'intrigue devoilee: Memoires de
Charlotte R. sur ses deux freres", "Causes secretes de la revolution du
9 thermidor"; Montjoire, "Histoire de la conjuration de R."; Havel,
"Histoire de R." (П., 1865); Tissot, "Histoire de R." (П., 1844); Lewes,
"Life of R." (Л., 1852); Gottschall, "Maximilian R." ("Neuer Plutarch",
т. 2, Лпц., 1875); Hericaut, "R. et le comitй du salut public"; Aulard,
"Le culte de la Raison et le culte de l'Etre Supreme" (1892). П. К.
Рог изобилия (лат. cornu copiae) - большей частью изогнутый,
наполненный цветами, плодами и т. п., служит символом изобилия и
богатства; на художественных произведениях влагается в руки маленького
Плутона, Фортуны, Геи. также Геракла; в архитектуре изображается на
капителях и карнизах, особенно коринфского ордена, также над сводами,
под окнами и т. п. Представление о Р. изобилия заимствовано из греч.
мифологии, в которой он является принадлежностью Амальтеи или
обратившегося в быка Ахелая.
Рогульники (Trapa L.) - однолетнее травянистое растение из сем.
Onagraceae, растущее в стоячей воде в Старом Свете. Известно до 4 видов;
из них наиболее обыкновенен Тr. natans L., называемый также водяным
орехом, болотным орехом, чертовым орехом и пр. Растет по болотам, в
заводях рек, по озерам; в некоторых местах изобильно, напр., в дельте
Волги, около Пензы и пр., и служит здесь предметом торговли, так как
плоды его ("орехи") съедобны; в других местах Тr. natans вымер, так
напр. в Тростенском озере Московской губернии, где теперь встречаются
только мертвые пустые орехи; да и вообще это растение считается
вымирающим. Оно имеет длинный, слабо ветвистый стебель, верхушкою своею
плавающий на поверхности воды. Стебель несет два рода корней и близкие
листья. Одни корни удлиненные, нитевидные, погруженные в землю (земляные
корни - ими растение прикрепляется к почве, и при посредстве их
вытягивает из почвы питательные вещества), другие - перистые, короткие,
свободно торчащие в воду (водяные корни). Такие корни раньше ошибочно
принимались за листья. Настоящие же листья, погруженные в воду,
линейные, не долговечные, плавающие же на поверхности воды -
долговечные; они широко-ромбические, по краю зубчатые, собранные в
розетку, черешки у них раздуты в плавательный аппарат. Цветы пазушные,
одиночные, мелкие, белые цветок состоит из четырехлистной чашечки,
четырех лепестков, четырех тычинок и пестика с нижней завязью, над
завязью волнистый диск. Плод - костянка чашелистики разрастаются при
плоде в четыре остроколючих, деревянистых, на верхушке зазубренных шипа.
Одна семядоля зародыша крупная, мясистая, выполняющая всю полость
костянки, другая - маленькая при прорастании, крупная семядоля остается
внутри плода. С. Р.
Род (Genus) в систематике животных и растений - вторая главная
категория, следующая за категорией вид. - Род обнимает сумму видов
наиболее близких между собой и в наиболее употребительной двойной
номенклатуре каждое растение и животное означается названиями родовым и
видовым; так напр. к роду кошка - Felis принадлежит вид тигр - tigris,
который и обозначается латинским термином Felis tigris, леопард -
pardus, называемый Felis pardus и т. д. Как и все систематические
категории, понятие Р. условно: то, что одни исследователи считают одним
родом, другими рассматривается как совокупность нескольких, и наоборот;
далее между видом и родом вводится промежуточное (и тоже условное)
понятие подрода (subgenus).
Род (грамм.). - Категория грамматического Р. возникла на почве
различения пола людей и потом животных. Первоначально именами женского
Р. были только такие существительные, которые обозначали лиц женского
пола. Так как значительное количество таких имен в индоевропейском языке
принадлежало к основам на -а, то с этими основами и соединилось
представление женского Р.: нарицательные имена с основами на -а также
стали признаваться существительными женского Р. Точно так же возник и
мужской Р., не имевший, однако, такой постоянной формы, как женский.
Наиболее употребительной формой мужеского Р. были основы на -о (с суфф.
именит. падежа -s), но в большинстве языков, сохранивших грамматический
Р., сохранились и основы на -о среднего Р. Мужеский Р., по-видимому,
утвердился за именами существительными на -os в противоположность
основам на -а, как напр., скр. acvas
- "конь" (муж. Р.), acva - "кобыла" (жен. Р.). О том, что в отдельных
индоевропейских языках действительно утвердилась категория
грамматического Р., свидетельствует то обстоятельство, что представления
мифологических существ в виде мужчины или женщины зависят, в большинстве
случаев, от грамматического Р. Так, напр., у греков selhnh (жен. Р.)
"луна" представлялась в виде женщины, а upnoV (муж. Р.) "сон" - в виде
мужчины. Особенно ясно видна категория грамм. Р. в таких названиях
животных, которые, принадлежа к одному из грамм. Р., употребляются
безразлично в особях как мужеского, так и женского пола, напр. "мышь"
(жен. Р.), "крот" (муж. Р.). В большинстве индоевропейских языков, кроме
мужеского и женского Р., существует еще и "средний", возникший из
противоположения его мужескому и женскому. По существу своему, слова
среднего Р. представляют группу, на которую еще не распространилась
категория грамм. Р. В тех языках, в которых этот процесс, по неизвестным
нам причинам, шел быстрые, все существительные распределились по
категориям мужеского и женского Р., и средний Р. исчез. Таковы, напр.,
языки литовский и французский. И в том, и в другом существительные,
первоначально имевшие средний Р., перешли, по большей части, в мужеский.
Те языки, в которых сохранились все три Р., часто подвергались сильным
изменениям: слова первоначально женского Р. принимали мужеский Р.,
иногда даже названия женщин бывают среднего Р. и т. д. Так, напр.,
русское "голова" жен. Р., но мы говорим "городской голова"; таковы же
"староста", "служба" (как обращение к солдату) и т. под. В немецком das
Weib - "женщина", das Madchen - "девочка" и т. д. Все эти явления
показывают, насколько сильно укоренилась в языке категория грамм. Р.
Основы на -о (-os в муж. Р. и -от в средн. Р.) и основы на -а (жен. Р.)
представляют наиболее стойкие формы трех Р. В именах с другими основами
формальное выражение грамм. Р. окончательно не выработалось. Там мы
находим различение основ муж. и жен. Р. с одной стороны и среднего - с
другой, т. е. только различение имен грамматически, так сказать,
сенсуализированных и не сенсуализированных. Основы среднего Р.
обыкновенно отличаются в именит. пад. ед. ч. отсутствием всякого
падежного суффикса. Напр. греч. troci-V; (муж. Р.) "скороход", epi-V;
(жен. Р.) "вражда"; лат. axi-s (муж. Р.) "ось", avi-s (жен. Р.) "птица",
mare (ср. Р.) "море"; санскр. giri-s (муж. Р.) "гора", ruci-s (женск.
Р.) "блеск", aksi (сред. Р.) "глаз". Категория грамм. Р. оказала сильное
влияние на создание имен прилагательных, способных принимать особую
форму для каждого Р. И здесь главную роль играют основы на -о и -а.
Большинство прилагательных в муж. и ср. Р. имеют окончания -os, -от, а
женский Р. образуется к ним от основы на -а. Напр., греч. makroV (муж.
Р.), makron (сред. Р.), makra (жен. Р.) "длинный", лат. bonus (муж. Р.),
bonum (средн. Р.), bona (жен. Р.) "хороший", санскр. krsnas (муж. P.),
krsnam (ср. P.), krsna (жен. Р.) "черный", црк.-сл. богат, богато,
богата. См. К. Brugmann и В. Delbruck, "Grundriss d. vrgl. Grammatik d.
indogerm. Sprachen" (II, 100 и сл.; III, 1, 89
- 133); Н. Paul, "Prinzipien der Sprachgeschichte" (3 изд., 1898,
стр. 241 - 247).
Родимые пятна (родинки, naevi Muttermal, tache congenitale,
mother-spot) - ограниченные изменения кожных покровов, большей частью
прирожденные или же существующие в зародыше во время рождения, но
развивающиеся позднее. Они представляются в виде светлой или темной
пигментации, лежащей на уровне кожи или возвышающейся над ней наподобие
бородавки. Величина, форма и число их весьма изменчивы. Иногда они
бывают покрыты волосами или имеют особенное расположение в виде линии.
Различают еще сосудистые родимые пятна (naevi vasculosi), которые
состоят из расширенных и новообразованных кровеносных сосудов; цвет их
колеблется от ярко-красного до синего, смотря по тому, содержат ли они
больше артериальной или венозной крови. Сосудистые пятна помещаются
главным образом на лице. Происхождение их не выяснено, влияние
наследственности несомненно существует. Большею частью Р. пятна остаются
без изменений в течение дальнейшей жизни, увеличиваясь только соразмерно
с общим ростом; изредка они самопроизвольно исчезают или служат исходным
пунктом доброкачественных или злокачественных новообразовании (фибромы,
саркомы, рак). Лечение состоит в прижиганиях (дымящая азотная кислота и
проч.), вырезывании ножом, ножницами или гальванокаустической петлей.
Сосудистые пятна пользуют электролизом. Иногда устраняют Р. пятна
вакцинацией или прибегают к татуировке. В. О - ий.
Родители (угол. право) - на основании ст. 164 - 176 ч. 1 т. X Св.
Закон, имеют в отношении своих детей ряд обязанностей и прав.
Соответственно этому в законах уголовных определяется с одной стороны
ответственность Р. за неисполнение лежащих на них обязанностей и за
посягательства на права детей, с другой - усиленная ответственность
детей за посягательства на права Р. В случае отступления Р. от
православного в иное христианское исповедание, с целью предупредить
совращение малолетних детей принимаются меры, сущность которых
определяется каждый раз Государем Императором. За непринятие мер к
воспрепятствованию своим детям отступления от православного исповедания
Р. подвергаются аресту от 3 дней до 3 месяцев и церковному покаянию
(если они православные). В случае непривода к исповеди детей, достигших
7-летнего возраста, Р. подвергаются внушению от духовного и замечанию от
местного гражданского начальства. При смешанных браках Р.
неправославного исповедания при вступлении в брак дают подписку в том,
что рожденные в браке дети будут крещены и воспитаны в правилах
православного исповедания; за неисполнение этого обязательства Р.
подвергаются тюремному заключению от 8 мес. до 1 года 4 мес., при чем
дети их отдаются на воспитание православным родственникам. Магометане и
евреи, вступившие в брак с протестантами, за воспитание детей не в
христианской вере, обращение их угрозами или обольщениями, к своей вере
и препятствование свободному отправлению обрядов их религии,
подвергаются ссылки в Сибирь на поселение. За допущение заведомо браков
между несовершеннолетними детьми в воспрещенных законом степенях родства
или свойства, а равно раньше определенного законами возраста, Р.
подвергаются: в первом случае - аресту от 3 дней до 3 мес., во втором -
аресту от 3 недель до 3 мес. или тюрьме от 2 до 4 мес.; за допущение же
заведомо брака в первой или второй степени родства Р. наказываются как
сообщники в кровосмешении. За недосмотр за своими малолетними детьми,
находящимися на их попечении, Р. не подлежат уголовной ответственности;
но если малолетние, живущие у своих Р., причинят кому-либо вред и убытки
и судом будет признано, что Р., имея все средства предупредить проступок
малолетнего; не приняли надлежащих к тому мер и допустили совершение его
по явной с их стороны небрежности, то вознаграждение за вред и убытки
платят из своего имущества Р. малолетнего, хотя бы за ним числилось и
собственное имение; если же Р. докажут, что не имели никаких средств к
предупреждению преступления или проступка малолетнего, убытки
взыскиваются с имения последнего. По закону 2 июня 1897 г. Р., которым,
по решению суда, отданы под ответственный надзор дети от 10 до 17летнего
возраста, за оставление их без надлежащего надзора, если детьми будет
совершено какое-либо преступное деяние, подвергаются аресту не свыше
одного месяца (если за совершенное детьми преступление положено по
закону уголовное наказание) или денежному взыскании) не свыше 100 р. (во
всех остальных случаях). Преступления Р. против детей именуются в
уложении о наказании злоупотреблением власти родительской. Р. не в праве
принуждать своих детей к совершению противозаконных деяний; в случае
такого принуждения дети освобождаются от обязанности повиноваться Р.
Оскорбление родителями своих детей по нашим законам не наказуемо; от
детей не принимаются жалобы на нанесение им Р. личных обид или
оскорблений, за исключением лишь тех случаев, когда в оскорблении
усматриваются признаки другого, более тяжкого преступления. За лишение
своих детей свободы и причинение им увечья, ран, побоев и расстройства
здоровья или умственных способностей положенные в законе наказания
возвышаются для виновных Р. на 2 степени. Доведение родителями своих
детей, как несовершеннолетних, так и совершеннолетних, до самоубийства
или покушения на оное, посредством злоупотребления власти, соединенного
с жестокостью, карается тюрьмою от 8 мес. до 1 года 4 мес., с лишением
некоторых особенных прав и преимуществ, а для христиан - и с церковным
покаянием. Практика наших судов, отступая от точного смысла закона,
применяет это постановление и к тем случаям, когда дети были доведены
злоупотреблением родительской власти до преступления (Выс. утв. мнение
госуд. совета 17 ноября 1854 г. по делу вдовы капит. Леонтьевой и реш.
угол. кас. дпт. 1868 г. № 160, по делу Умецких). За предумышленное
убийство своих детей Р. наказываются бессрочной каторгой, за умышленное
убийство - каторгой от 15 до 20 лет, а за убийство в запальчивости или
раздражении каторгой до 15 лет; этим наказаниям подвергаются Р. за
убийство своих законных детей, а матери - и за убийство детей
незаконных; если же убийство незаконнорожденного ребенка совершено
матерью от стыда или страха при самом рождении младенца, то в случае
предумышленного убийства наказание смягчается на 3 степени, а в случае
убийства без обдуманного заранее намерения, в особенности если виновная
не замужняя и разрешилась от бремени в первый раз, мать подвергается
лишь ссылке в Сибирь на поселение. За лишение жизни новорожденного
младенца чудовищного вида мать его подвергается ссылке в Сибирь на житье
или тюремному заключению от 1 до 11/2 года, с лишением всех особенных
прав и преимуществ, и кроме того, если она христианка - церковному
покаянию. Оставление матерью своего незаконнорожденного ребенка на
произвол судьбы, с намерением от него отделаться, в таком положении или
месте, где он неминуемо должен лишиться жизни, если к нему не придет
своевременно случайная помощь со стороны, влечет за собой ссылку на
житье в Сибирь или тюремное заключение от 11/2 до 21/2 лет, с лишением
всех особенных прав и преимуществ; если же незаконный ребенок родился
мертвым и мать только скрыла его тело, то она наказывается тюремным
заключением от 4 до 8 месяцев. За подкинутие или оставление своих детей
моложе 7 лет, как законных, так и незаконных, Р. подвергаются, если
ребенок подкинут или оставлен в месте не уединенном - аресту не свыше 3
мес., а если ребенок оставлен в уединенном месте, где нельзя ожидать,
что он будет найден другими - ссылки на житье в Сибирь или отдаче в
исправительные арестантские отделения от 21/2 до 31/2 лет (если ребенок
старше 3-х лет), или же ссылке на поселение, ссылке в Сибирь на житье
или отдаче в исправительные арестантские отделения от 31/2 до 41/2, лет
(если ребенок моложе 3-х лет); в тех случаях, когда оставление ребенка в
уединенном месте повлекло за собой его смерть, Р. наказываются, как за
убийство неосторожное. За оставление на произвол судьбы ребенка хотя и
старше 7 лет, но не достигшего того возраста, в коем он может
собственными силами снискивать себе пропитание, Р. наказываются ссылкою
в Сибирь на житье или отдачею в исправительные арестантские отделения от
21/2 до 31/2 лет, если ребенок оставлен в уединенном месте, или же
арестом не свыше 3 мес., если он оставлен в месте не уединенном.
Сводничество родителями своих детей, т. е. пособничество к их блуду,
независимо от возраста детей, наказывается лишением всех особенных прав
и преимуществ и ссылкою на житье в Сибирь или отдачею в исправительные
арестантские отделения от 21/2 до 3 лет, а за умышленное развращение
нравственности своих несовершеннолетних детей и намеренное потворство их
разврату или склонности к непотребству и другим порокам Р. подвергаются
тюремному заключению от 2 до 4 месяц. Кровосмешение Р. с своими детьми
подвергает их ссылке в отдаленнейшие места Сибири, для заключения их там
в тюрьме на 6 лет и 8 мес., после чего мужчины отдаются на всю жизнь в
монастырь, для употребления на самые тяжкие работы, в случае же неимения
в Сибири монастырей соответствующего вероисповедания поселяются в одном
из малолюдных и отдаленных округов восточной Сибири, без права
перечисления в крестьяне; тому же наказанию после отбытия тюремного
заключения подвергаются женщины, которые в монастыри не отдаются; если
виновные - христиане, то они предаются церковному покаянию. За допущение
к прошению милостыни своих детей (моложе 16-летнего возраста) Р.
наказываются арестом до 15 дней или штрафом до 50 руб., а в случае
обращения этого проступка в ремесло - тюрьмою от 1 до 3 мес. Кража,
мошенничество и присвоение чужого имущества между Р. и детьми подлежат
наказанию не иначе, как по жалобе потерпевшего убыток, но при этом за
присвоение и растрату родителями принадлежащего детям их имущества они
подвергаются высшей мере наказаний за эти преступления.
К особенным преступлениям родителей против детей принадлежит
принуждение детей посредством жестокого обращения ко вступлению в брак,
к пострижению в монашество или к произнесению монашеских обетов. Кроме
церковного покаяния, если они христиане, родители подвергаются за это
тюремному заключению от 4 месяцев до 1 года 4 мес. Когда вместе с
злоупотреблением родительскою властью Р. учинено другое, более тяжкое,
преступление, они подвергаются наказанию по совокупности преступлений.
Преступления детей против Р. также могут быть общие и особенные. За
оскорбление чести Р., дети подвергаются, при нанесении обиды на словах
или на письме, аресту до 3 мес., при обиде действием - ссылке на житье в
Сибирь или отдаче в исправительные арестантские отделения от 1 до 11/2
года. За клевету или составление и распространение оскорбительных для
чести Р. изображений наказание виновных в этом детей увеличивается на
три степени. Дела об оскорблениях Р. детьми начинаются не иначе как по
жалобе Р. и могут быть оканчиваемы примирением. Лишение свободы Р. и
причинение им увечий, ран, тяжких и опасных для жизни побоев, истязаний
или мучений в иных повреждений в здоровье и умственных способностей
влечет за собой для виновных детей возвышение положенных в законе за эти
преступления наказаний на 3 степени; дела этого рода возбуждаются
независимо от жалобы Р. За насилие против Р. в причинение им не опасных
для жизни побоев дети наказываются также, как за нанесение Р. обиды
действием; дела этого рода возбуждаются не иначе, как по жалобе Р., и
могут быть оканчиваемы примирением (реш. уг. кас. дпт. 1868, № 418). За
умышленное убийство кого-либо из Р. дети подвергаются бессрочной
каторжной работе, причем ни в каком случае не допускается перевод их в
отряды исправляющихся и они увольняются от работ только за совершенной к
ним, вследствие дряхлости, неспособности, но и тогда не освобождаются от
содержания в остроге. Суд имеет право и в случаях убийства Р. признавать
уменьшающие вину обстоятельства и понижать наказание, но по толкованию
сената (реш. угол. кас. дпт. 1870, № 470), и при осуждении виновных к
срочной каторге они не могут быть переводимы в отряд исправляющихся и
освобождаемы от содержания в остроге. Кровосмешение детей с Р.
подвергает их тем же наказаниям, что и Р. (см. выше). Вступление в брак,
вопреки запрещению Р. или без испрошения их согласия, влечет за собой
для виновных детей тюремное заключение от 4 до 8 мес. и лишение права
наследовать по закону в имении того из Р., которого они оскорбили своим
неповиновением. Хотя закон и требует одновременно согласия на брак обоих
P., но, в случае их разноглася, согласие отца уничтожает преступность
деяния. Дела этого рода начинаются не иначе, как по жалобе Р., которым

<<

стр. 188
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>