<<

стр. 193
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

разнообразные продукты уплотнения ее и между прочим ксантон, хромогенное
вещество многих желтых красок.
Д. А. Хардин.
С. кислота - врачебное применение. Белый, объемистый порошок или
мельчайшие, блестящие, игольчатые кристаллы, без запаха,
сладковато-кислого, раздражающего вкуса, растворяется в 500 чч. холодной
и в 15 чч. горячей воды, в 2,5 ч. спирта, 2 ч. эфира, 80 ч. хлороформа,
60 ч. глицерина, 70 ч. жирного масла; плавится при 157°. С. кислота одно
время добывалась из коры некоторых видов ивы (Salix - откуда в название
этой кислоты).
Салицилокислый натрий - белый кристаллический порошок, растворяется в
0,9 част. воды, в 6 ч. алкоголя, содержит 14,38% натрия и 85,62% частей
С. кислоты. С. кислота и ее натриевая соль нашли широкое применение во
врачебной практике, начиная с конца 70-х годов, когда обращено было
внимание на весьма успешное лечение этими препаратами острого суставного
ревматизма. Благоприятные результаты при таком заболевании, против
которого но было до того времени сколько-нибудь надежных средств,
послужили толчком к введению в терапию целой серии новых препаратов,
нашедших широкое практическое применение и немало способствовавших
разъяснению некоторых весьма важных вопросов патологии, терапии и
фармакологии. Так как острый суставной ревматизм вызывается
болезнетворным микроорганизмом (хотя точно до сих пор не определенным) и
характеризуется главным образом повышением температуры тела и ощущением
боли в суставах, то С. кислота, устраняя такое заболевание, должна,
следовательно, действовать на самую причину болезни, или же, кроме того,
на явления, сопутствующие заболеванию, а именно парализовать болевую
чувствительность и понизить повышенную температуру. В виду этого
фармакологическое исследование имеет целью изучение антисептических,
жаропонижающих и болеутоляющих свойств С. кислоты и вместе с тем
ознакомление с другими сторонами действия этих препаратов.
Противобродильные и противогнилостные свойства. Минимальные
количества С. кислоты останавливают брожение виноградного сахара,
парализуя деятельность дрожжевого грибка. Раствор 1:1000 задерживает
развитие плесени; раствор 1:3000 задерживает рост сибиреязвенных
палочек; 1 часть С. кислоты на 1500 воды вызывает полную остановку в
развили бацилл сибирской язвы. В 0,4% растворе предотвращается
гнилостное разложение мяса. Не смотря, однако, на столь значительный
антисептические свойства, С. кислота, как обеззараживающее вещество,
имеет в медицине сравнительно малое применение, отчасти вследствие
трудной растворимости, главным же образом, вследствие того, что она
легко вступает в соединение с фосфорнокислыми и углекислыми солями,
значительно теряя при этом свои дезинфицирующие свойства.
Влияние на температуру, С. кислота и ее натронная соль в
терапевтических дозах не вызывает у здоровых людей понижения t° тела, у
лиходящих же, в зависимости от формы заболевания - значительно понижает
повышенную температуру. Понижете особенно резко выступает при остром
суставном ревматизме. Падение температуры под влиянием этих средств
зависит от увеличенной теплоотдачи, благодаря расширению сосудов и
обильному потоотделению, но возможно, что такое действие отчасти
обусловливается также уменьшением окислительных процессов в теле.
Значительное понижение t° при остром суставном ревматизме не может быть
объяснено исключительно процессами образования и потери тепла, так как
такого понижения не наблюдается в других лихорадочных формах. Очевидно,
что при острим ревматизме С. кислота устраняет самую причину, вызвавшую
чрезмерное нагревание тел. Опыты на животных показывают, что С. кислота
и ее натронная соль в умеренных дозах оказывают весьма слабое влияние на
центральную нервную систему, равно также на периферические окончания
чувствительных нервных волокон. Явления угнетения нервной системы
наблюдаются только после применения токсических доз. Наблюдения над
здоровыми людьми подтверждают экспериментальные исследования над
животными. Но при остром суставном ревматизме С. кислота весьма резко
уменьшает болезненность в суставах настолько, что больной, вынужденный
соблюдать самый строгий покой из-за боязни сильной болезненности, после
приема, С. кислоты может, без посторонней помощи, принять то или другое
положение в постели. Применение С. кислоты послужило толчком ко введению
во врачебную практику весьма важных жаропонижающих и болеутоляющих
средств, благодаря которым современная терапия может во многих случаях
обойтись без назначения различных отвлекающих средств, каковы банки,
пиявки, горчичники, мушки, нарывные мази и др. С. кислота при внутреннем
употреблении вызывает довольно сильное раздражение слизистых оболочек
пищеварительного канала, поэтому ее обыкновенно заменяют более
растворимой и менее раздражающей натронной солью. Ее назначают но
0,25-0,50-1,0 несколько раз в день в порошках или в растворе при
суставном ревматизме, при серозном плеврите, против инфлюэнцы и гриппа,
иногда при подагре и желчной колике. С. кислота применяется почти
исключительно снаружи, в смеси с какимнибудь жиром или вазелином (1 ч.
на 10 ч. жира), в виде мазей, напр. при мокнущей экземе; в смеси с 90%
крахмала и 5% талька, как присыпка против потливости ног; для
пропитывания перевязочных материалов (3-10% вата, марли или юта); в
растворах (1:1000) для промываний ран, гнойных полостей. С. кислота и С.
натрий, всасываясь со слизистых оболочек и поверхностей ран, нередко
вызывали тяжелые побочные явления, всего чаще со стороны почек, через
которые выводится большая часть введенных в организм С. препаратов.
Поэтому при воспалительных явлениях в почках средства эти назначаются
только в крайних случаях. При слабой деятельности сердца также
необходимо быть осторожным, в особенности с назначением больших доз.
Воспалительные явления среднего уха могут служить противопоказанием к
назначению С. препаратов, так как последние, вызывая расширение сосудов,
могут обусловить появление кровоизлияния в барабанной полости.
Д. Каменский.
Саллюстий (вернее Саллустий, Gains Sallustius Crispus) - знаменитый
римский историк, род. в 86 г. до P. Хр. в сабинском городе Амитерне;
происходил из плебейской фамилии; провел в Риме свою очень разгульную
молодость. В 59 г. С. получил звание квестора, а в 52 г. был народим
трибуном и в этой должности выступил энергическим противником партии
сената и злейшим врагом Милона (убийцы Клодия) и защитника его Цицерона.
В 50 г. С. был изгнан цензором из сената за свою беспорядочную жизнь,
вероятно - по проискам аристократической партии. В следующем году, при
начале междоусобной войны, С. присоединился к Цезарю, получил место
квестора и вновь сенаторское звание. Посланный в военную экспедицию в
Иллирию, он потерпел поражение от помпеянцев; также неудачна была его
миссия к взбунтовавшимся кампанским легионам. В 47 г. С. в качестве
претора командовал флотом у берегов Африки и перехватывал у врагов
Цезаря хлебные запасы, по окончании гражданской войны в 46 г. С. был
назначен проконсулом в Нумидию, где составил себе всякими
злоупотреблениями большое состояние; по возвращении в Рим был предан
суду и избежал осуждения лишь благодаря заступничеству Цезаря. О
богатстве С. свидетельствовал устроенный им в Риме роскошный парк (Horti
Sallustiani) между Пинчио и Квириналом, бывший впоследствии любимым
местопребыванием императоров Нерона, Веспасиана и Аврелиана. После
убийства Цезаря С. удалился в частную жизнь в посвятил себя
исключительно литературной деятельности. Умер в 85 г. до Р. Хр. От него
дошла до нас в целости два небольших историч. сочинения: "О заговоре
Катилины" ("Calilina", "De coniuralione Catilinae", "Bellum
Calillnarlum") и "О югуртинской войнй" ("Jugurtlia", "Bellum
Jugurthinum"); от главнейшего же исторического труда С.: "Historiarum
libri quinque", обнимавших описание 12 лет современных автору событий,
от 78 до 66 г. до Р. Хр., осталось лишь несколько отрывков. Исторические
сочинения С. носят совершенно иной характер, чем сочинения его
современника Цезаря. С. стремится главным образом не к передаче фактов и
событий в возможно полном и точном виде, а к изложению нравственного
смысла событий и к поучению современников и потомства на основании
уроков истории: он хочет, чтобы его рассказ произвел известное
впечатление на читателя, и, сообразно с этой задачей, обращает особенное
внимание на изображение характеров действующих лиц, побуждений, по
которым они действуют, и нравственного состояния общества. Этот способ
исторического повествования введен в римскую литературу впервые С.;
затем он встречается у Ливия и особенно у Тацита. Вводя в историю
психологический анализ и элемент поучения, С. указывает также на
причины, которые произвели события, и на последствия, которые от них
произошли; моралистическая точка зрения на предмет стоит у него в
теснейшей связи с прагматическим методом повествования. Идею
исторического прагматизма С. почерпнул из сочинений Фукидида, а
моралистическая точка зрения, которою проникнуты все его сочинения,
принадлежит ему самому. Первое сочинение С.: "Катилина", написанное
около 44-43 гг., в историческом отношении далеко не безупречно: не
смотря на изобилие материалов, которые могли быть у автора, его
повествование весьма неполно и дает меньше сведений, чем напр. сочинение
Цицерона, Плутарха и Дионисия. Кроме того, книга С. страдает отсутствием
беспристрастия: так напр., он умалчивает о многих действиях Цицирона, из
видимого нерасположения к нему, и, напротив, не скрывает своих симпатий
к Цезарю, о котором говорит с особенной любовью. Замечательно что
сочинение С. литературными достоинствами и в особенности искусством,
какое обнаружил С. в уменье переплетать исторические события с
нравственными рассуждениями и психологическими картинами. Другое
сочинение С.: "Югурта", написанное, вероятно, около 41 г., стоит гораздо
выше и по тщательному собиранию материала, и по исторической точки
зрения на дело, и по верности изображения характеров, и по отделке
сочинения в частях и в целом. Историческое беспристрастие автору удалось
сохранить, хотя и заметно, что это сочинение писал человек партии,
отъявленный демократ и непримиримый враг олигархии: он показывает, как
выродилась ко времени Мария римская аристократия, которую можно было без
особенного труда подкупить всякому интригану и которая ради личных выгод
жертвовала интересами и честью государства (известны слова Югурты:
"Продажный город, который тотчас погибнет, как только найдет
покупателя!"). С особенным сочувствием С. относится к энергическому
представителю римской демократии, Марию. В этом сочинении исторический
талант писателя высказался в полном блеске и в искусстве рассказа; в
уменье представить в речах, влагаемых в уста действующих лиц, общую
картину политического положения и настроения массы в данную минуту.
После этого сочинения были написаны дошедшие до нас в отрывках
"Истории", в 5 книгах. Кроме исторических сочинений, с именем С. дошли
до нас два письма его к Цезарю ("Duae epistolae ad Caesarem senem de
republica") и "Декламация против Цицерона" ("Declamatio in Ciceronem");
но в настоящее время эти сочинения признаются риторическими упражнениями
последующего времени. Несмотря на значение трудов С., он не находил
единодушного признания в римской литературе. Против него высказывались
самые резкие суждения, вследствие разлада между его прошлой
небезупречной жизнью и нравственными размышлениями в его сочинениях; ему
приписывались самые омерзительные пороки (напр. грамматиком Ленеем, а
также в пасквильной речи "Declamatio in Sallustium"); его же, за
несоответствие морали с жизнью, упрекают отцы церкви, как Лактанций, и
позднейшие римские писатели, как Макробий и Симмах. Кроме того,
Саллюстий подвергался нападкам за риторически колорит повествования, за
употребление древних слов, затемняющих смысл, за темноту языка,
происходящую от сжатости (obscura brevitas). Не смотря на эти
неблагоприятные отзывы, С. пользовался во время империи большой
популярностью и имел репутацию лучшего римского историка: его изучали в
риторских школах и особенно любили грамматики за его архаизмы; даже
сжатость его языка, Sallusliana brevitas, восхвалялась Квинтилианом. При
Адриане сочинения С. были переведены на греческий язык ритором Зиновием.
И в средние века моралистическое направление сочинений С. приобретает
ему многочисленных почитателей, о чем свидетельствует и множество
дошедших до нас списков "Катилины" и "Югурты". Лучшие из дошедших до нас
списков сочинение С. - два парижских и базельский - все три Х-го стол.
Важнейшие из старинных изданий С.: первое издание в Венеции 1470 г.,
вышедшее в том же году издание в Риме, первое парижское издание 1509 г.,
издание Карриона в Антверпене 1573 г., издание Корте в Лейпциге 1724 г.
Более новые издания: Gerlach (Базель, 1833 - 1831 и 1852), Kritz (Лпц.,
1828, 1853), Dietsch (Бррл., 1859), Jacobs-Wirz (10 изд., Берл., 1894),
Jordan (3 изд., 1887). Maurenbrecher издал все отрывки "Истории" С.
(Лиц., 1893). Ср. Ch. de Brosses "Vie de Salluste" (в 3-м т. его
"Hlstoire de la repubilque Romaine dans le cours du Vllе siecle par
Salluste, Дижон, 1777); Vogel, "De C. Sallustii Crinpl vita, moribus ac
scriplis" (Майнц, 1857); Gerbach, "Ueber den Geschichtsschreiber C.
Salliistius Сrispus" (Базель, 1831); Dreis, "Ueber Sallust als
Geschichtsschreiber" (Итцегое, 1845); Touffel, "Ueber S. und Tacitus"
(Тюбинг., 1868); ст. Новоселова в "Журн. Мин. Нар. Просв." (1862, авг. и
сент.); ст. Бабста в "Пропилеях" (I, стр. 223); Nisard, "L'historien
Salluste" (Пар., 1879). На немецкий яз. соч. С. переводили Cless (3
изд., Берл., 1882) и Holzer (Штутг., 1868), на русский - В. Рудаков
(СПб., 1892 - 93).
Салон (франц. salon, от итальянск. salone - большая зала) - комната,
служащая для приема гостей. В истории парижского общества, начиная с
XVII в., С. играют немаловажную роль. Название С. присвоено устраиваемым
в Париже большим ежегодным выставкам новейших произведений искусства,
вследствие того, что эти выставки первоначально (в XVII и XVIII стол.)
происходили в большой зале Луврского дворца.
Салоны - во Франции играли в прежнее время видную роль в истории
литературы и политики. Это - кружки, группировавшиеся вокруг какой-либо
выдающейся женщины, царицы салона, блестевшей остроумием, талантливостью
или красотою. В С. собирались выдающиеся представители науки, искусства
и политики, и вели, в изящной форме, беседы по вопросам политики и
литературы. До известной степени, таким образом, С. заменяли нынешнюю
печать в выражении общественного мнения. Здесь зарождались веяния и
требования, вырабатывавшиеся потом в целые системы и налагавшие свой
отпечаток на литературу и общество. Явление, подобное франц. С., можно
видеть в истории Афин, где у некоторых гетер собирались выдающиеся
современники: такова была в особенности Аспазия, у которой сходились
Перикл, Сократ, Алкивиад и др. и обсуждались различные вопросы философии
и политики; она давала уроки риторики. И в византийской истории
встречаются подобные собрания поэтов, музыкантов и др. артистов.
Образование французских С. относится к XVI и особенно к началу XVII в.,
когда женщина в высшем обществе Франции делается предметом особого
культа и около ее образуется круг поклонников. Первые С. посипи
исключительно литературный характер. Маргарита шотландская и Маргарита
наваррская в XVI в. были из числа первых женщин, дом которых служил
сборным местом для поэтов и ученых. Одним из первых и наиболее блестящим
в XVII в. был С. Рамбулье, сделавшийся сборным пунктом всех хорошо
воспитанных, остроумных людей. Его душою была хозяйка, маркиза Рамбулье;
в ее отеле собирались Корнель, Ротру, Скюдери, Малерб и др.; этот С.
оказал благотворное влияние на развитие франц. литературы. К началу XVII
в. относится также С. г-жи Поле, пользовавшийся в Париже большой
известностью и посещавшийся королем Генрихом IV. Из великосветских С.
того века блистал еще С. г-жи Бурдоне, в Пале-Рояле. К С., в которые был
открыт доступ и буржуазии, относится С. m-lle де Скюдери, у которой
собирались Шапелен, Саразен, г-жи де Севинье, Скаррон, читались стихи и
др. литературные произведения, обсуждались события дня и т. п.
Размножившиеся при Людовике XIV С., большая часть которых отличалась
вычурным тоном, жеманством и пустозвонством, осмеяны Мольером в комедии
"Precieuses ridicules". Последние годы царствования Людовика XIV не
благоприятствовали развитию общественной жизни, но при регентстве С.
вновь появились, более блестящие, чем когда-либо. В XVIII в. сюда
начинают проникать новые идеи, и С. получают политическое значение. В
отеле Сюлли появлялся Вольтер; в отеле Виллар собиралась вся знать; С.
супруги маршала Бово, известный независимым образом мыслей, поддерживал
находившегося в опале Шуазеля, а впоследствии Неккера; С. супруги
маршала д'Анвиль был одним из первых, где свободно разбирались
философские вопросы; хозяйка его была предана идеям Тюрго и
покровительствовала Вольтеру. В С. герцогини Эгильон находили убежище
преследуемые философы; им же оказывал покровительство С. г-жи Гудето. С.
в Тампле, хозяйкой которого была г-жа де Буффлер, любовница принца
Конти, отличался богатством своих приемов. С. г-жи Граммон, сестры
Шуазеля, является первым истинно политическим С.: он представлял собою
род тайного комитета, куда каждый являлся с отчетом и где велись
рассуждения о государственных делах. Некоторую политическую роль играл и
С. г-жи Рошфор. Финансовая знать собиралась в С. Самюэля Бернара, Ло,
Пленеф, Трюден, Ла-Попелиньер. Чисто литературный характер имели С.
д'Эпине, Дюдеффан, Леспинасс; здесь вокруг блестящих хозяек собирались
философы и вообще остроумные люди; эти С. имели такое же влияние на
литературу, как С. г-жи Рамбулье. К началу революции С. представляли
собою уже как бы переход к революционным клубам; таковы были в 1789 г.
С. Неккер, где собирались Сиейс, Кондорсе, Талейран, аббат Делиль и др.
и блистала дочь хозяев, впоследствии г-жа де Сталь; С. Богарне, Жанлис,
Гельвециус, в котором бывали Вольней, Сиейс, Бергасс, Манюель, Кабанис;
С. г-жи Панкук, где собирались Мармонтель, Соден, Лагарп, Фонтан, а
также Баррер, приносивший с собою революционный элемент, которого в то
время по мог избежать ни один С.; С. Жюли Тальма, супруги знаменитого
актера, откуда впоследствии Наполеон направлял переворот 18 брюмера; С.
г-жи Кондорсе, бывший как бы центром всей мыслящей Европы; здесь считали
долгом бывать все выдающиеся ученые иностранцы. После 1790 г. С.
сменились клубами; первые, как собранья людей небольшого круга светского
общества, оказывались недостаточными для потребностей времени. Последним
С., уже исключительно политическим, является С. г-жи Ролан, который был
блестящим очагом революции; у ее бывал сначала Робеспьер, затем ее дом
сделался центром партии жирондистов. После переворота 9 термидора вновь
появились С.; наиболее блестящим из них был С. г-жи де Сталь, во время
террора принимавшая гостей в замке Коппе, близ Женевы; теперь у нее
собирались все выдающиеся деятели эпохи директорш - Бенжамен Констан,
Талейран, Карно, Бонапарт, Барбе-Марбуа, Буасси д'Англа, г-жи Крюденер,
Рекамье. При первом консуле С. г-жи де Сталь делается очагом оппозиции,
хотя там появлялись и приверженцы правительства, братья консула,
министры и т. д. Изгнанная во время империи из Франции, г-жа Сталь
вернулась в Париж в 1814 г. и восстановила свой С., где бывали Бенжамен
Констан, аббат Прадт, Лафайет, Фуше, Веллингтон. Блестящий С. г-жи
Таллиен во время директории несколько напоминал времена регентства; в С.
Сюар собирались ученые и светские люди. При Наполеоне I, когда
политическая свобода во Франции была сильно стеснена, С. потеряли свое
прежнее значение; единственной приманкой в С. является женская красота.
Прежний блестящий С. возрождается в эпоху реставрации и вновь начинает
играть выдающуюся роль. С. г-жи Лебрен являлся местом собрания старых
легитимистов; у барона Жерара собирались главным образом писатели,
артисты, художники и др. Блестящий С. г-жи Ансело являлся в конце эпохи
реставрации как бы путем в академию; там собирались литературные и
другие знаменитости, как Викт. Гюго, Альф. де-Виньи, Эмиль Дешан,
Шатобриан, Консидеран, кн. Чарторыйский, кн. Полиньяк. С. Шарля Нодье
объединял собою главным образом писателей новой школы - Виктора Гюго,
Мюссе, Алекс. Дюма, Дешана и др. С. Виктора Гюго, бывший вначале чисто
литературным, с 1848 г. обратился в политический и просуществовал до
декабрьского переворота 1851 г. С. красавицы г-жи Рекамье посещали ее
многочисленные поклонники: Шатобриан, Балланш, Ампер, герц. Ноайль,
Паскье, Монталамбер, Фаллу и др. В С. герцогини Абрантес собиралось
небольшое общество представителей бонапартистской знати и современной
литературы, напр. Люсьен Бонапарт, Бальзак; это был С. артистический по
преимуществу, славившийся своею роскошью и празднествами, которые
совершенно разорили хозяйку. Между С. последних лет июльской монархии
выдавались С. г-жи де-Кюстин, с особым оттенком легитимистского
романтизма, и С. г-жи Жирарден, посещавшийся Викт. Гюго, Готье, Мери,
Гозланом и др. Во время второй республики С. имели исключительно
политический характер; таков был С. депутата Флавиньи, где, кроме
депутатов, собирались и иностранные дипломаты. После переворота 2
декабря появились официальные С., напр. С. государственного министра
(при Фульде). С. президента законодательного корпуса, блиставший при
герцоге Морни. Исключительно аристократический характер имел С. г-жи
Меттерних, жены австрийского посла. С. г-жи Свечиной был сборным местом
легитимистов и клерикалов. В настоящее время значение парижских С.
исчезло, как и влияние их на литературу и политику. В истории русского
общества также можно указать женщин, вокруг которых группировались
литературные и общественные деятели. Таковы, напр., С. Д. Пономарева, А.
П. Елагина, баронесса Э. Ф. Раден. Крупное политическое значение имел С.
вел. княг. Елены Павловны.
Салоники (в старину также Солунь, греч. Qessalonikh - Thessaloniki,
турецк. Selanik, итал. Salonicchi, у болгар, и проч. южн. славян Солунь
и Солун) - гл. г. Салоникского вилайета (в Турции), обнимающего собою
части древних Македонии и Фракии; лежит в глубине большого Солуньского
или Термейского залива, составляющего часть Эгейского моря, на склоне
горы Кисса или Kopтиаша (1200 м.), при устье р. Вардара. С моря С., с
многочисленными церквами и мечетями, имеет весьма живописный вид, но
улицы города узки и грязны. Наибольшею чистотою отличаются европейский
(или франкский) квартал и форштадт Каламария. Бывший акрополь, позднее
семибашенный замок, представляет теперь жалкие развалины цитадели
венецианских времен. Из числа мечетей некоторые прежде были
христианскими церквами, напр. св. София, св. Димитрий, "ротунда" св.
Георгия, с византийскими мозаиками. Много греческ. элементарных школ,
греческая и болгарская гимназии, девичье училище, учительская семинария,
еврейское главное училище. Много памятников древности: внутри цитадели
развалины триумфальной арки Марка Аврелия; пропилей гипиодрома -
величественная коринфская колоннада; мечеть Эски-Джаму была прежде
храмом Термейской Венеры; Вардарския ворота - триумфальная арка
Октавиана Августа в память победы при Филиппах; покрытая мрамором
триумфальная арка Константина Вел.; множество колонн, статуй, надписей и
т. п. Жит. свыше 120000, в том числе не менее половины евреев, потомков
переселившихся в XVI в. из Испании (Sephardim), 25000 турок, 14000
греков, 10000 славян, 3300 "франков". 2 бумагопрядильни, 7 паровых
мельниц, 1 спиртовой завод, 5 мыловаренных заводов, 1 кожевенный завод.
После Константинополя С. - важнейший в торговом отношении город европ.
Турции. Его гавань безопасна, удобна и вместительна; он служит
складочным пунктом для товаров Македонии, которые приходят сюда по
судоходному Вардару, караванами и по железной дороге. С. соединен жел.
дор. с сербскою сетью (Ниш-Белград), а через нее - и с австровенгерскою.
Главнейшие предметы вывоза: хлеб (в Англию, Францию, Италию и др.),
табак (наполовину в Австрию), хлопчатая бумага, лес строительный и для
топлива, опиум, слива, кожи, шелк-сырец (в Милан и Бруссу). Ввозятся
сахар, кофе, рис, соль, керосин, каменный уголь, в особенности же
хлопчатобумажные и металлические товары из Англии, шерстяные и
деревянные изделия из Австро-Венгрии, кожи из Франции и Греции,
растительное масло, алкоголь, мыло. Движение судов в Салоникском рейде в
1894 г.: вошло 733 коммерческих парохода, с грузом в 686060 тонн, и 3448
парусных судов, с 80599 тонн груза; вышло 758 пароходов, с 681864 тонн
груза, и 3444 парусных судна, с 80988 тонн груза. Первое место занимают
флаги английский и французский, затем австро-венгерский, итальянский,
турецкий и греческий. Правильные рейсы австро-венгерского ллойда,
Messageries Maritimes и др. Фрахтовые суда - преимущественно английские.
Местопребывание ген. губернатора (вали), православного митрополита,
иудейского великого хакама и многочисленных консулов иностранных наций.
Банк, турецкая и австрийская торговые каморы. С. - в древности
Фессалоники - основаны ок. 315 г. до Р. Хр. Кассандром, на месте еще
более древних Ферм. Город был сильно укреплен и скоро сделался главною
гаванью Македонии, а также главным охранным пунктом на Via Egnatia -
военной дороге, которая во времена римского владычества вела из Диррахия
в Византию. В С. проповедовал христианство апостол Павел и основал
общину, для которой им были написаны два послания ("Послания к
Солунянам"). По своим торговым оборотам и богатству был одним из самых
важных городов византийской империи. Феодосий Вел. казнил 7000 солунских
граждан, участвовавших в восстании, за что императору пришлось
подвергнуться церковному покаянию. Готы тщетно осаждали С., славяне (в
VII стол.) несколько раз пытались взять его; в 904 г. им овладели
сарацины и 22000 жит. продали в рабство; в 1185 г. город взята и
разграблен норманнами; по взятии Константинополя латинянами он подпадает
под власть маркграфа Бонифация Монферратского, который здесь основывает
королевство; в 1222 г. город переходит к деспотам эпирским, в 1246 г. -
к Византии, в 1423 г.
- к венецианцам; в марте 1430 г. завоеван турками. С. считается
местом рождения первоучителей славянских св. Кирилла и Мелодия. Ср.
Rohnstock, "Saloniki und sein Нinterland" (Константинополь, 1887); Eras,
"Unser Handel mit den Btalkanlandern etc. mit besonderer
Berucksichtigung der Hafenstadt "Saloniki" (Лпц., 1891).
Салтыков (Михаил Евграфович) - знаменитый русский писатель. Родился
15 января 1826 г. в старой дворянской семье, в имении родителей, селе
Спас-Угол, Калязинского уезда Тверской губернии. Хотя в примечании к
"Пошехонской старине" С. и просил не смешивать его с личностью Никанора
Затрапезного, от имени которого ведется рассказ, но полнейшее сходство
многого, сообщаемого о Затрапезном, с несомненными фактами жизни С.
позволяет предполагать, что "Пошехонская старина" имеет отчасти
автобиографический характер. Первым учителем С. был крепостной человек
его родителей, живописец Павел; потом с ним занимались старшая его
сестра, священник соседнего села, гувернантка и студент московской
духовной академии. Десяти лет от роду он поступил в московский
дворянский институт (нечто в роде гимназии, с пансионом), а два года
спустя был переведен, как один из отличнейших учеников, казеннокоштным
воспитанником в Царскосельский (позже - Александровский) лицей. В 1844
г. окончил курс по второму разряду (т. е. с чином X-го класса),
семнадцатым из двадцати двух учеников, потому что поведение его
аттестовалось не более как "довольно хорошим": к обычным школьным
проступкам ("грубость", куренье, небрежность в одежде) у него
присоединялось писание стихов "неодобрительного" содержания. В лицее,
под влиянием свежих еще тогда пушкинских преданий, каждый курс имел
своего поэта; в XIII-м курсе эту роль играл С. Несколько его
стихотворений было помещено в "Библиотеке для Чтения" 1841 и 1842 гг.,
когда он был еще лицеистом; другие, напечатанные в "Современнике" (ред.
Плетнева) 1844 и 1845 гг., написаны им также еще в лицее (все эти
стихотворения перепечатаны в "Материалах для биографии М.Е. Салтыкова",
приложенных к полному собранию его сочинений). Ни одно из стихотворений
С. (отчасти переводных, отчасти оригинальных) не носит на себе следов
таланта; позднейшие по времени даже уступают более ранним. С. скоро
понял что у него нет призваны к поэзии, перестал писать стихи и не
любил, когда ему о них напоминали. И в этих ученических упражнениях,
однако, чувствуется искреннее настроение, большей частью грустное,
меланхолическое (у тогдашних знакомых С. слыл под именем "мрачного
лицеиста"). В августе 1844 г. С. был зачислен на службу в канцелярию
военного министра и только через два года получил там первое штатное
место - помощника секретаря. Литература уже тогда занимала его гораздо
больше, чем служба: он но только много читал, увлекаясь в особенности Ж.
Зандом и французскими социалистами (блестящая картина этого увлечения
нарисована им, тридцать лет спустя, в четвертой главе сборника: "За
рубежом"), но и писалсначала небольшие библиографические заметки (в
"Отечественных Записках" 1847 г.), а потом повести: "Противоречия" (там
же, ноябрь 1847) и "Запутанное дело" (март 1848). Уже в
библиографических заметках, не смотря на маловажность книг, по поводу
которых они написаны, проглядывает образ мыслей автора-его отвращение к
рутине, к прописной морали, к крепостному праву; местами попадаются и
блестки насмешливого юмора. В первой повести С., которую он никогда
впоследствии не перепечатывал, звучит, сдавленно и глухо, та самая тема,
на которую были написаны ранние романы Ж. Занда: признание прав жизни и
страсти. Герой повести, Нагибин - человек обессиленный тепличным
воспитанием и беззащитный против влияний среды, против "мелочей жизни".
Страх перед этими мелочами и тогда, и позже (см. напр. "Дорога", в
"Губернских Очерках") был знаком, по-видимому, и самому С. - но у него
это был тот страх, который служит источником борьбы, а не уныния. В
Нагибине отразился, таким образом, только один небольшой уголок
внутренней жизни автора. Другое действующее лицо романа-"женщина-кулак",
Крошина
- напоминает Анну Павловну Затрапезную из "Пошехонской старины", т.
е. навеяно, вероятно, семейными воспоминаниями С. Гораздо крупнее
"Запутанное дело" (перепеч. в "Невинных рассказах"), написанное под
сильным влиянием "Шинели", может быть и "Бедных людей", но заключающее в
себе несколько замечательных страниц (напр. изображение пирамиды из
человеческий тел, которая снится Мичулину). "Россия" - так размышляет
герой повести - "государство обширное, обильное и богатое; да человек-то
глуп, мрет себе с голоду в обильном государстве". "Жизнь-лотерея",
подсказывает ему привычный взгляд, завещанный ему отцом; "оно так -
отвечает какой-то недоброжелательный голос, - но почему же она лотерея,
почему ж бы не быть ей просто жизнью"? Несколькими месяцами раньше такие
рассуждения остались бы, может быть, незамеченными-но "Запутанное дел"')
появилось в свет как раз тогда, когда февральская революция во Франции
отразилась в России учреждением негласного комитета, облеченного особыми
полномочиями для обуздания печати. 28-го апреля, 1848 г. С. был выслан в
Вятку и 3-го июля определен канцелярским чиновником при вятском
губернском правлении. В ноябре того же года он был назначен старшим
чиновником особых поручений при вятском губернаторе, затем два раза
исправлял должность правителя губернаторской канцелярии, а с августа
1850 г. был советником губернского правления. О службе его в Вятке
сохранилось мало сведений, но, судя по записке о земельных беспорядках в
Слободском уезде, найденной, после смерти С., в его бумагах и подробно
изложенной в "Материалах" для его биографии он горячо принимал к сердцу
свои обязанности, когда они приводили его в непосредственное
соприкосновение с народной массой и давали ему возможность быть ей
полезным. Провинциальную жизнь, в самых темных ее сторонах, в то время
легко ускользавших от взора, С. узнал как нельзя лучше, благодаря
командировкам и следствиям, которые на него возлагались
- и богатый запас сделанных им наблюдений нашел себе место в
"Губернских Очерках". Тяжелую скуку умственного одиночества он разгонял
внеслужебными занятиями: сохранились отрывки его переводов из Токвиля,
Вивьена, Шерюеля и заметки, написанные им по поводу известной книги
Беккарии. Для сестер Болтиных, из которых одна в 1856 г. стала его
женою, он составил "Краткую историю России". В ноябре 1855 г. ему
разрешено было, наконец, совершенно оставить Вятку (откуда он до тех пор
только один раз выезжал к себе в тверскую деревню); в феврале 1856 г. он
был причислен к министерству внутренних дел, в июне того же года
назначен чиновником особых поручений при министре и в августе
командирован в губернии Тверскую и Владимирскую для обозрения
делопроизводства губернских комитетов ополчения (созванного, по случаю
восточной войны, в 1855 г.). В его бумагах нашелся черновик записки,
составленной им при исполнении этого поручения. Она удостоверяет, что
так называемые дворянские губернии предстали перед С. не в лучшем виде,
чем недворянская, Вятская; злоупотреблений при снаряжении ополчения им
было обнаружено множество. Несколько позже им была составлена записка об
устройстве градских и земских полиций, проникнутая мало еще
распространенной тогда идеей децентрализации и весьма смело
подчеркивавшая недостатки действовавших порядков. Вслед за возвращением
С. из ссылки. возобновилась, с большим блеском, его литературная
деятельность. Имя надворного советника Щедрина, которым были подписаны
появлявшиеся в "Русском Вестнике", с 1856 г., "Губернские Очерки", сразу
сделалось одним из самых любимых и популярных. Собранные в одно целое,
"Губернские Очерки" в 1857 г. выдержали два издания (впоследствии - еще
два, в 1864 и 1882 гг.). Они положили начало целой литературе,
получившей название "обличительной", но сами принадлежали к ней только
отчасти. Внешняя сторона мира кляуз, взяток, всяческих злоупотреблений
наполняет всецело лишь никоторые из очерков; на первый план выдвигается
психология чиновничьего быта, выступают такие крупные фигуры, как
Порфирий Петрович, как "озорник", первообраз "помпадуров", или
"надорванный", первообраз "ташкентцев", как Перегоренский, с неукротимым
ябедничеством которого должно считаться даже административное
полновластие. Юмор, как и у Гоголя, чередуется в "Губернских Очерках" с
лиризмом; такие страницы, как обращение к провинции (в "Скуке"),
производят до сих пор глубокое впечатление. Чем были "Губернские Очерки"
для русского общества, только что пробудившегося к новой жизни и с
радостным удивлением следившего за первыми проблесками свободного слова
- это легко себе представить. Обстоятельствами тогдашнего времени
объясняется и то, что автор "Губернских Очерков" мог не только
оставаться на службе, но и получать более ответственные должности. В
марте 1858 г. С. был назначен рязанским вицегубернатором, в апреле
1860г. переведен на ту же должность в Тверь. Пишет он в это время очень
много, сначала в разных журналах (кроме "Русского Вестника" - в
"Атенее", "Современнике", "Библиотеке для Чтения", "Московском
Вестнике"), но с 1860 г. - почти исключительно в "Современнике" ( В 1861
г. С. поместил несколько небольших статей в "Московских Ведомостях"
(ред. В. Ф. Корша), в 1882 г. - несколько сцен и рассказов в журнале
"Время"). Из написанного им между 1858 и 1862 гг. составились два
сборника-"Невинные рассказы" и "Сатиры в прозе"; и тот, и другой изданы
отдельно три раза (1863, 1881, 1885). В картинах провинциальной жизни,
которые С. теперь рисует, Крутогорск (т. е. Вятка) скоро уступает
Глупову, представляющему собою не какой-нибудь определенный, а типичный
русский город - тот город, "историю" которого, понимаемого в еще более
широком смысле, несколькими годами позже написал С. Мы видим здесь как
последние вспышки отживающего крепостного строя ("Госпожа Падейкова",
"Наш дружеский хлам", "Наш губернский день"), так и очерки так
называемого "возрождения", в Глупове не идущего дальше попыток
сохранить, в новых формах, старое содержание. Староглуповец
"представлялся милым уже потому, что был не ужасно, а смешно
отвратителен; новоглуповец продолжает быть отвратительным - и в тоже
время утратил способность быть милым" ("Наши глуповские дела"). В
настоящем и будущем Глупова усматривается один "конфуз": "идти вперед -
трудно, идти назадневозможно". Только в самом конце этюдов о Глупове
проглядывает нечто похожее на луч надежды: С. выражает уверенность, что
"новоглуповец будет последним из глуповцев". В феврале 1862 г. С. в
первый раз вышел в отставку. Он хотел поселиться в Москве и основать там
двухнедельный журнал; когда ему это не удалось, он переехал в Петербург
и с начала 1863 г. сталь, фактически, одним из редакторов
"Современника". В продолжении двух лет он помещает в нем
беллетристические произведения, общественные и театральный хроники,
московские письма, рецензии на книги, полемические заметки,
публицистические статьи. Все это, за исключением немногих сцен и
рассказов, вошедших в состав отдельных изданий ("Невинные рассказы",
"Признаки времени", "Помпадуры и Помпадурши"), остается до сих пор не
перепечатанным, хотя заключает в себе много интересного и важного (Обзор
содержания статей, помещенных С. в "Современнике" 1863 и 1864 гг., см. в
книг А. Н. Пыпина: "М. Е. Салтыков" (СПб., 1879). Есть основание
надеяться, что эти статьи-или большая их часть - войдут в состав
следующего издания сочинений С.). К этому же, приблизительно, времени
относятся замечания С. на проект устава о книгопечатании, составленный
коммиссией под председательством кн. Д.А. Оболенского (см. "Материалы
для биографии М. Е. Салтыкова"). Главный недостаток проекта С. видит в
том, что он ограничивается заменой одной формы произвола, беспорядочной
и хаотической, другой, систематизированной и формально узаконенной.
Весьма вероятно, что стеснения, которые "Современник" на каждом шагу
встречал со стороны цензуры, в связи с отсутствием надежды на скорую
перемену к лучшему, побудили С. опять вступить на службу, но по другому
ведомству, менее прикосновенному к злобе дня. В ноябри 1864 г. он был
назначен управляющим пензенской казенной палатой, два года спустя
переведен на ту же должность в Тулу, а в октябре 1867 г. - в Рязань. Эти
годы были временем его наименьшей литературной деятельности: в
продолжение трех лет (1865, 1866, 1867) в печати появилась только одна
его статья "Завещание моим детям" ("Современник", 1866, № 1; перепеч. в
"Признаках времени"). Тяга его к литературе оставалась, однако, прежняя:
как только "Отечественные Записки" перешли (с 1 января 1868 г.) под
редакцию Некрасова, С. сделался одним из самых усердных их сотрудников,
а в июне 1868 г. окончательно покинул службу и сделался одним из главных
сотрудников и руководителей журнала, официальным редактором которого
стал десять лет спустя, после смерти Некрасова. Пока существовали
"Отечественный Записки", т. е. до 1884 г., С. работал исключительно для
них. Большая часть написанного им в это время вошла в состав следующих
сборников: "Признаки времени" и "Письма из провинции" (1870, 72, 85),
"Истории одного города" (1 и 2 изд. 1870; 3 изд. 1883), "Помпадуры и
Помпадурши" (1873, 77, 82, 86), "Господа Ташкентцы" (1873, 81, 85),
"Дневник провинциала в Петербурге" (1873, 81, 85), "Благонамеренные
речи" (1876, 83), "В среде умеренности и аккуратности" (1878, 81, 85),
"Господа Головлевы" (1880, 83), "Сборник" (1881, 83), "Убежище Монрепо"
(1882, 83), "Круглый год" (1880, 83), "За рубежом" (1881), "Письма к
тетеньке" (1882), "Современная Идиллия" (1885), "Недоконченные беседы"
(1885), "Пошехонские рассказы" (1886). Сверх того в "Отечественных
Записках" были напечатаны в 1876 г. "Культурные люди" и "Итоги", при
жизни С. не перепечатанные ни в одном из его сборников, но включенные в
посмертное издание его сочинений. "Сказки", изданные особо в 1887 г.,
появлялись первоначально в "Отечествен. Записках", "Неделе", "Русских
Ведомостях" и "Сборнике литературного фонда". После запрещения
"Отечественных Записок" С. помещал свои произведения преимущественно в
"Вестнике Европы"; отдельно "Пестрые письма" и "Мелочи жизни" были
изданы при жизни автора (1886 и 1887), "Пошехонская Старина"-ужо после
его смерти, в 1890 г. Здоровье С., расшатанное еще с половины 70-х
годов, было глубоко потрясено запрещением "Отечественных Записок".
Впечатление, произведенное на него этим событием, изображено им самим с
большою силой в одной из сказок ("Приключение с Крамольниковым", который
"однажды утром, проснувшись, совершенно явственно ощутил, что его нет")
и в первом "Пестром письме", начинающемся словами: "несколько месяцев
тому назад я совершенно неожиданно лишился употребления языка"...
Редакционной работой С. занимался неутомимо и страстно, живо принимая к
сердцу все касающееся журнала. Окруженный людьми ему симпатичными и с
ним солидарными, С. чувствовал себя, благодаря "Отечественным Запискам",
в постоянном общении с читателями, на постоянной, если можно так
выразиться, службе у литературы, которую он так горячо любил и которой
посвятил, в "Круглом годе", такой чудный хвалебный гимн (письмо С. к
сыну, написанное незадолго до смерти, оканчивается словами: "паче всего
люби родную литературу и звание литератора предпочитай всякому
другому"). Незаменимой утратой был для него, поэтому, разрыв
непосредственной связи между ним и публикой. С. знал, что
"читатель-друг" по-прежнему существует - но этот читатель "заробел,
затерялся в толпе и дознаться, где именно он находится, довольно
трудно". Мысль об одиночестве, "оброшенности" удручает. его все больше и
больше, обостряемая физическими страданиями и в свою очередь обостряющая
их. "Болен я" - восклицает он в первой главе "Мелочей жизни" -
невыносимо. Недуг впился в меня всеми когтями и не выпускает из них.
Изможденное тело ничего не может ему противопоставить". Последние его
годы были медленной агонией, но он не переставал писать, пока мог
держать перо, и его творчество оставалось до конца сильным и свободным;
"Пошехонская Старина" ни в чем не уступает его лучшим произведениям.
Незадолго до смерти он начал новый труд, об основной мысли которого
можно составить себе понятие уже по его заглавию: "Забытые слова"
("Были, знаете, слова"- сказал Салтыков Н. К. Михайловскому незадолго до
смерти
- ну, совесть, отечество, человечество, другие там еще.. А теперь
потрудитесь-ка из поискать!.. Надо же напoмнить!":). Он умер 28 апреля
1889 г. и погребен 2 мая, согласно его желанию, на Волковом кладбище,
рядом с Тургеневым.
Двадцать лет сряду все крупные явления русской общественной жизни
встречали отголосок в сатире С., иногда предугадывавшей их еще в
зародыше. Это - своего рода исторический документ, доходящий местами до
полного сочетания реальной и художественной правды. Занимает свой пост
С. в то время, когда завершился главный цикл "великих реформ" и, говоря
словами Некрасова, "рановременные меры" (рановременные, конечно, только
с точки зрения их противников) "теряли должные размеры и с треском
пятились назад". Осуществление реформ, за одним лишь исключением, попало
в руки людей, им враждебных. В обществе все резче заявляли себя обычные
результаты реакции и застоя: мельчали учреждения, мельчали люди,
усиливался дух хищения и наживы, всплывало на верх все легковесное и
пустое. При таких условиях для писателя с дарованием С. трудно было
воздержаться от сатиры. Орудием борьбы становится, в его руках, даже
экскурсия в прошедшее: составляя "историю одного города", он имеет в
виду - как видно из письма его к А. Н. Пыпину, опубликованного в 1889
г., - исключительно настоящее. "историческая форма рассказа" - говорит
он, - "была для меня удобна потому, что позволяла мне свободнее
обращаться к известным явлениям жизни... Критик должен сам угадать и
другим внушить, что Парамоша - совсем не Магницний только, но вместе с
тем и NN. И даже не NN., а все вообще люди известной партии, и ныне не
утратившей своей силы". И действительно, Бородавкин ("история одного
города"), пишущий втихомолку "устав о нестеснении градоначальников
законами", и помещик Поскудников ("Дневник провинциала в Петербурге"),
"признающий не бесполезным подвергнут расстрелянию всех несогласно
мыслящих" - это одного поля ягоды; бичующая их сатира преследует одну и
ту же цель, все равно, идет ли речь о прошедшем или о настоящем. Все
написанное С. в первой половине семидесятых годов дает отпор, главным
образом, отчаянным усилиям побежденных - побежденных реформами
предыдущего десятилетия - опять завоевать потерянные позиции или
вознаградить себя, так или иначе, за понесенные утраты. В "Письмах о
провинции" историографы - т. е. те, которые издавна делали русскую
историю - ведут борьбу с новыми сочинителями, в "Дневнике провинциала"
сыплются, как из рога изобилия, прожекты, выдвигающие на первый план
"благонадежных и знающих обстоятельства местных землевладельцев"; в
"Помпадурах и Помпадуршах" крепкоголовые "экзаменуют" мировых
посредников, признаваемых отщепенцами дворянского лагеря. В "Господах
Ташкентцах" мы знакомимся с "просветителями, свободными от наук", и
узнаем, что "Ташкент есть страна, лежащая всюду, где бьют по зубам и где
имеет право гражданственности предание о Макаре, телят не гоняющем".
"Помпадуры" - это руководители, прошедшие курс административных наук у
Бореля или у Донона; "Ташкентцы" - это исполнители помпадурских
приказаний. Не щадит С. и новые учреждения - земство, суд, адвокатуру, -
не щадит их именно потому, что требует от них многого и возмущается
каждой уступкой, сделанной ими "мелочам жизни". Отсюда и строгость его к
некоторым органам печати, занимавшимся, по его выражению,
"пенкоснимательством". В пылу борьбы С. мог быть несправедливым к
отдельным лицам, корпорациям и учреждениям, но только потому, что перед
ним всегда носилось высокое представление о задачах эпохи. Литература,
например, может быть названа солью русской жизни: что будет - думал С.,
- если соль перестанет быть соленою, если к ограничениям, независящим от
литературы, она прибавит еще. добровольное самоограничение?..
С усложнением русской жизни, с появлением новых общественных сил и
видоизменением старых, с умножением опасностей, грозящих мирному
развитию народа, расширяются и рамки творчества Салтыкова. Ко второй
половине семидесятых годов относится создание им таких типов, как
Дерунов и Стрелов, Разуваев и Колупаев. В их лице хищничество, с
небывалою до тех пор смелостью, предъявляет свои права на роль "столпа",
т. с. опоры общества - и эти права признаются за ним с разных сторон,
как нечто должное (припомним станового пристава Грациапова и собирателя
"материалов" в "Убежище Монрепо"). Мы видим победоносный поход
"чумазого" на "дворянские усыпальницы", слышим допеваемые "дворянские
мелодии", присутствуем при гонении против Анпетовых и Парначевых,
заподозренных в "пущании революции промежду себя". Еще печальнее
картины, представляемые разлагающеюся семьею, непримиримым разладом
между "отцами" и "детьми" - между кузиной Машенькой и "непочтительным
Коронатом" между Молчалиным и его Павлом Алексеевичем, между Разумовым и
его Степой. "Больное место" (напеч. в "Отеч. Зап". 1879 г., переп. в
"Сборнике"), в котором этот разлад изображен с потрясающим драматизмом -
один из кульминационных пунктов дарования С. "Хандрящим людям", уставшим
надеяться и изнывающим в своих углах, противопоставляются "люди
торжествующей современности", консерваторы в образе либерала (Тебеньков)
и консерваторы с национальным оттенком (Плешивцев), узкие
государственники, стремящиеся, в сущности, к совершенно аналогичным
результатам, хотя и отправляющиеся один - "с Офицерской в столичном
городе Петербурге, другой
- с Плющихи в столичном городе Москве". С особенным негодованием
обрушивается сатирик на "литературные клоповники", избравшие девизом:
"мыслить не полагается", целью - порабощение народа, средством для
достижении цели - оклеветание противников. "Торжествующая свинья",
выведенная на сцену в одной из последних глав: "За рубежом", не только
допрашивает "правду", но и издевается над нею, "сыскивает ее своими
средствами" гложет ее с громким чавканьем, публично, нимало не
стесняясь. В литературу, с другой стороны, вторгается улица, "с ее
бессвязным галденьем, низменною несложностью требований, дикостью
идеалов"
- улица, служащая главным очагом "шкурных инстинктов". Несколько
позже наступает пора "лганья" и тесно связанных с ним "извещений".
"Властителем дум" является "негодяй, порожденный нравственною и
умственною мутью, воспитанный и окрыленный шкурным малодушием". Иногда
(напр. в одном из "Писем к тетеньке") С. надеется на будущее, выражая
уверенность, что русское общество "не поддастся наплыву низкопробного
озлобления на все выходящее за пределы хлевной атмосферы"; иногда им
овладевает уныние, при мысли о тех "изолированных призывах стыда,
которые прорывались среди масс бесстыжества - и канули в вечность"
(конец "Современной Идиллии"). Он вооружается против новой программы:
"прочь фразы, пора за дело взяться", справедливо находя, что и
она-только фраза, и, в добавок, "истлевшая под наслоениями пыли и
плесени" ("Пошехонские рассказы"). Удручаемый "мелочами жизни", он видит
в увеличивающемся их господстве опасность тем более грозную, чем больше
растут крупные вопросы: "забываемые, пренебрегаемые, заглушаемые шумом и
треском будничной суеты, они напрасно стучатся в дверь, которая не
может, однако, вечно оставаться для них закрытой". - Наблюдая, со своей
сторожевой башни, изменчивые картины настоящего, С. никогда не
переставал, вместе с тем, глядеть в неясную даль будущего. Сказочный
элемент, своеобразный, мало похожий на то, что обыкновенно понимается
под этим именем, никогда не был совершенно чужд произведениям С.: в
изображения реальной жизни у него часто врывалось то, что он сам называл
волшебством. Это - одна из тех форм, которые принимала сильно звучавшая
в нем поэтическая жилка. В его сказках, наоборот, большую роль играет
действительность, не мешая лучшим из них быть настоящими
"стихотворениями в прозе". Таковы "Премудрый пискарь", "Бедный волк",
"Карасьидеалист", "Баран непомнящий" и в особенности "Коняга". Идея и
образ сливаются здесь в одно нераздельное целое: сильнейший эффекта
достигается самыми простыми средствами. Немного найдется в нашей
литературе таких картин русской природы и русское жизни, какие раскинуты
в "Коняге". После Некрасова ни у кого не слышалось таких стонов душевной
муки, вырываемых зрелищем нескончаемого труда над нескончаемой задачей.
Великим художником является С. и в "Господах Головлевых". Члены
Головлевской семьи, этого уродливого продукта крепостной эпохи - но
сумасшедшие в полном смысле слова, но поврежденные совокупным действием
физиологических и общественных устоев. Внутренняя жизнь этих несчастных,
исковерканных людей изображена с такой рельефностью, какой редко
достигают и наша, и западноевропейская литература. Это особенно заметно
при сравнены картин аналогичных по сюжету - напр. картин пьянства у С.
(Степан Головлев) и у Золя (Купо, в "Assommoir"). Последняя написана
наблюдателемпротоколистом, первая-психологом-художником. У С. нет ни
клинических терминов, ни стенографически записанного бреда, ни подробно
воспроизведенных галлюцинаций; но с помощью нескольких лучей света,
брошенных в глубокую тьму, перед нами восстает последняя, отчаянная
вспышка бесплодно погибшей жизни. В пьянице, почти дошедшем до животного
отупения, мы узнаем человека. Еще ярче обрисована Арина Петровна
Головлева - и в этой черствой, скаредной старухи С. также нашел
человеческие черты, внушающие сострадание. Он открывает их даже в самом
"Иудушке" (Порфирии Головлеве) - этом "лицемере чисто русского пошиба,
лишенном всякого нравственного мерила и не знающем иной истины, кроме
той, которая значится в азбучных прописях". Никого не любя, ничего не
уважая, заменяя отсутствующее содержание жизни массой мелочей, Иудушка
мог быть спокоен и по своему счастлив, пока вокруг него, не прерываясь
ни на минуту, шла придуманная им самим суматоха. Внезапная ее остановка
должна была разбудить его от сна на яву, подобно тому, как присыпается
мельник, когда перестают двигаться мельничные колеса. Однажды очнувшись,
Порфирий Головлев должен был почувствовать страшную пустоту, должен был
услышать голоса, заглушавшиеся до тех пор шумом искусственного
водоворота. Совесть есть и у Иудушек; по выражению С., она может быть
только "загнана и позабыта", может только устранить, до поры до времени,
"ту деятельную чуткость, которая обязательно напоминает человеку о ее
существовании". В изображении кризиса, переживаемого Иудушкой и ведущего
его к смерти, нет, поэтому ни одной фальшивой ноты, и вся фигура Иудушки
принадлежит к числу самых крупных созданий С. Рядом с "Господами
Головлевыми" должна быть поставлена "Пошехонская Старина"-удивительно
яркая картина тех основ, на которых держался общественный строй
крепостной России. С. не примирен с прошедшим, но и не озлоблен против
него; он одинаково избегает и розовой, и безусловно-черной краски.
Ничего не скрашивая и не скрывая, он ничего не извращает - и впечатление
получается тем более сильное, чем живее чувствуется близость к истине.
Если на всем и на всех лежит печать чего-то удручающего, принижающего и
властителей, и подвластных, то ведь именно такова и была деревенская
дореформенная Россия. Может быть, где-нибудь и разыгрывались идиллии
вроде той, которую мы видим в "Сне" Обломова; но на одну Обломовку
сколько приходилось Малиновцев и Овсецовых, изображенных Салтыковым?
Подрывая раз навсегда возможность идеализации и крепостного быта,
"Пошехонская Старина" дает,. вместе с тем, целую галерею портретов,
нарисованных рукою истинного художника. Особенно разнообразны типы,
взятые С. из крепостной массы. Смирение, например, по необходимости было
тогда качеством весьма распространенным; но пассивное, тупое смирение
Конона не походит ни на мечтательное смирение Сатира-скитальца, стоящего
на рубеже между юродивым и раскольником-протестантом, ни на воинственное
смирение Аннушки, мирящейся с рабством, но отнюдь не с рабовладельцами.
Избавление и Сатир, и Аннушка видят только в смерти - и это значение она
имела тогда для миллионов людей. "Пускай вериги рабства" - восклицает
С., изображая простую, теплую веру простого человека, - "с каждым часом
все глубже и глубже впиваются в его изможденное тело - он верит, что
злосчастие его не бессрочно и что наступит минута, когда правда осияет
его, наравне с другими алчущими и жаждущими. Да! колдовство рушится,
цепи рабства падут, явится свет, которого не победит тьма". Смерть,
освободившая его предков, "придет и к нему, верующему сыну веровавших
отцов, и, свободному, даст крылья, чтобы лететь в царство свободы, на
встречу свободным отцам"! Не менее поразительна та страница "Пошехонской
Старины", где Никанор Затрапезный, устами которого на этот ре несомненно
говорит сам С., описывает действие, произведенное на него чтением
Евангелия. "Униженные и оскорбленные встали передо мной осиянные светом,
и громко вопияли против прирожденной несправедливости, которая ничего не
дала им, кроме оков". В "поруганном образе раба" С. признал образ
человека. Протест против "крепостных цепей", воспитанный впечатлениями
детства, с течением времени обратился у С., как и у Некрасова, в протест
против всяких "иных" цепей, "придуманных взамен крепостных";
заступничество за раба перешло в заступничество за человека и
гражданина. Негодуя против "улицы" и "толпы", С. никогда не отождествлял
их с народной массой и всегда стоял на стороне "человека питающегося
любовью" и "мальчика без штанов". Основываясь на нескольких вкривь и
вкось истолкованных отрывках на разных сочинений С., его враги старались
приписать ему высокомерное, презрительное отношение к народу,
"Пошехонская Старина" уничтожила возможность подобных обвинений.
Немного, вообще, найдется писателей, которых ненавидели бы так сильно
и так упорно, как Салтыкова. Эта ненависть пережила его самого; ею
проникнуты даже некрологи, посвященные ему в некоторых органах печати.
Союзником злобы являлось непонимание. Салтыкова называли "сказочником",
его произведения - фантазиями, вырождающимися порою в "чудесный фарс" и
не имеющими ничего общего с действительностью. Его низводили на степень
фельетониста, забавника, карикатуриста, видели в его сатире "некоторого
рода ноздревщину и хлестаковщину, с большою прибавкою Собакевича". С.
как-то назвал свою манеру писать "рабьей", это слово было подхвачено его
противниками - и они уверяли, что благодаря "рабьему языку" сатирик мог
болтать сколько угодно и о чем угодно, возбуждая не негодование, а смех,
потешая даже тех, против кого направлены его удары. Идеалов,
положительных стремлений у С. по мнению его противников, не было: он
занимался только "оплеванием", "перетасовывая и пережевывая" небольшое
количество всем наскучивших тем. В основании подобных взглядов лежит, в
лучшем случае, ряд явных недоразумений. Элемент фантастичности, часто
встречающийся у С., нисколько не уничтожает реальности его сатиры.
Сквозь преувеличения ясно виднеется правда - да и самые преувеличения
оказываются иногда ничем другим, как предугадыванием будущего. Многое из
того, о чем мечтают, например, прожектеры в "Дневнике Провинциала",
несколько лет спустя перешло в действительность. Между тысячами страниц,
написанных С., есть, конечно, и такие, к которым применимо название
фельетона или карикатуры - но по небольшой и сравнительно неважной части
нельзя судить о громадном целом. Встречаются у Салтыкова и резкие,
грубые, даже бранные выражения, иногда, быть может, бьющие через край;
но вежливости и сдержанности нельзя и требовать от сатиры. В. Гюго не
перестал быть поэтом, когда сравнил своего врага с поросенком,
щеголяющим в львиной шкуре; Ювенал читается в школах, хотя у него есть
неудобопереводимые стихи. Обвинению в цинизме подвергались, в свое
время, Вольтер, Гейне, Барбье, П. Л. Курье, Бальзак; понятно, что оно
взводилось и на С. Весьма возможно, что при чтении. С. смеялись, порою,
"помпадуры" или "ташкентцы"; но почему? Потому что многие из читателей
этой категории отлично умеют "кивать на Петра", а другие видят только
смешную оболочку рассказа, не вникая в его внутренний смысл. Слова С. о
"рабьем языке" не следует понимать буквально. Бесспорно, его манера
носит на себе следы условий, при которых он писал: у него много
вынужденных недомолвок, полуслов, иносказаний - но еще больше можно
насчитать случаев, в которых его речь льется громко и свободно или, даже
сдержанная, напоминает собою театральный шепот, понятный всем постоянным
посетителям театра. Рабий язык, говоря собственными словами С., "нимало
не затемняют его намерений"; они совершенно ясны для всякого, кто желает
понять их. Его темы бесконечно разнообразны, расширяясь и обновляясь
сообразно с требованиями времени. Есть у него, конечно, и повторения,
зависящая отчасти от того, что он писал для журналов; но они
оправдываются, большею частью, важностью вопросов, к которым он
возвращался. Соединительным звеном всех его сочинений служит стремление
к идеалу, который он сам (в "Мелочах жизни") резюмирует тремя словами:
"свобода, развитие, справедливость". Под концом жизни эта формула
кажется ему не достаточною. "Что такое свобода", говорить он, "без
участия в благах жизни? Что такое развитие, без ясно намеченной конечной
цели? Что такое справедливость, лишенная огня самоотверженности и
любви"? На самом деле любовь никогда не была чужда С.: он всегда
проповедовал ее "враждебным словом отрицанья". Беспощадно преследуя зло,
он внушает снисходительность к людям, в которых оно находит выражение
часто помимо их сознания и воли. Он протестует, в "Больном месте",
против жестокого девиза: "со всем порвать". Речь о судьбе русской
крестьянской женщины, вложенная им в уста сельского учителя ("Сон в
летнюю ночь", в "Сборнике"), может быть поставлена, по глубине лиризма,
наряду с лучшими страницами некрасовской поэмы: "Кому на Руси жить
хорошо". "Кто видит слезы крестьянки? Кто слышит, как они льются капля
по капле? Их видит и слышит только русский крестьянский малютка, но в
нем они оживляют нравственное чувство и полагают в его сердце первые
семена добра". Эта мысль, очевидно, давно овладела С. В одной из самых
ранних и самых лучших его сказок ("Пропала совесть") совесть, которою
все тяготятся и от которой все стараются отделаться, говорит своему
последнему владельцу: "отыщи ты мне маленькое русское дитя, раствори ты
передо мной его сердце чистое и схорони меня в нем, авось он меня,
неповинный младенец, приютит и выходит, авось он меня в меру возраста
своего произведет да и в люди потом со мной выйдет - не погнушается...
По этому ее слову так в сделалось. Отыскал мещанишка маленькое русское
дитя, растворил его сердце чистое и схоронил в нем совесть. Растет
маленькое дитя, и вместе с ним растет в нем и совесть. И будет маленькое
дитя большим человеком, и будет в нем большая совесть. И исчезнут тогда
все неправды, коварства и насилия, потому что совесть будет не робкая и
захочет распоряжаться всем сама". Эти слова, полные не только любви, но
и надежды - завет, оставленный С. русскому народу.
В высокой степени своеобразны слог и язык С. Каждое выводимое им лицо
говорит именно так, как подобает его характеру и положению. Слова
Дерунова, например, дышат самоуверенностью и важностью, сознанием силы,
не привыкшей встречать ни противодействия, ни даже возражений. Его речь
- смесь идейных фраз, почерпнутых из церковного обихода, отголосков
прежней почтительности перед господами и нестерпимо резких нот
доморощенной политико-экономической доктрины. Язык Разуваева относится к
языку Дерунова, как первые каллиграфические упражнения школьника к
прописям учителя. В словах Фединьки Неугодова можно различить и
канцелярский формализм высшего полета, и что-то салонное, и что-то
Оффенбаховское. Когда С. говорит от собственного своего лица,
оригинальность его манеры чувствуется в расстановке и сочетании слов, в
неожиданных сближениях, в быстрых переходах из одного тона в другой.
Замечательно уменье Салтыкова приискать подходящую кличку для типа, для
общественной группы, для образа действий ("Столп", "Кандидат в столпы",
"внутренние Ташкенты", "Ташкентцы приготовительного класса", "Убежище
Монрепо", "ожидание поступков" и т. п.). Мало таких нот, мало таких
красок, которых нельзя было бы найти у С. Сверкающий юмор, которым полна
удивительная беседа мальчика в штанах с мальчиком без штанов, так же
свеж и оригинален, как и задушевный лиризм, которым проникнуты последние
страницы "Господ Головлевых" и "Больного места". Описаний у С. немного,
но и между ними попадаются такие перлы, как картина деревенской осени в
"Господах Головлевых" или засыпающего уездного городка в
"Благонамеренных речах".

Собрание соч. С. с приложением "Материалов для его биографии", вышло
в первый раз (в 9 т.) в год его смерти (1889) и выдержало с тех пор еще
два издания.

Литература о С, P., "Литературная деятельность С. " ("Русская Мысль"
1889 г. № 7 - перечень соч. С.); "Критические статьи", изд. М. Н.
Чернышевским (СПб., 1893); О. Миллер, "Русские писатели после Гоголя"
(ч. II, СПб., 1890); Писарев, "Цветы невинного юмора (соч. т. IX);
Добролюбов, соч. т. II, Н. К. Михайловский, "Критические опыты. II.
Щедрин" (М., 1890); его же, "Материалы для литературного портрета С."
("Русск. Мысль", 1890 г. М. 4); К. Арсеньев, "Критические этюды по
русской литературе" (т. 1, СПб., 1888); его же "М. Е. С. Литературный
очерк" ("Вестн. Европы", 1889 г. № 6); статья В. И. Семевского в
"Сборники Правоведения", т. I; биографии Салтыкова, С. Н. Кривенко, в
"Биографической библиотеке" Павленкова; А. Н. Пыпин, "М. Е. Салтыков"
(СПб., 1899); Михайлов, "Щедрин, как чиновник" (в "Одесском Листке";
выдержки в № 213 "Новостей" за 1889 г.). Автограф письма С. к С. А.
Венгерову, с биографическими сведениями, воспроизведен в сборнике
"Путь-дорога", изданном в пользу нуждающихся переселенцев (СПб., 1893).
Соч. С. существуют и в переводах на иностранные языки, хотя своеобразный
стиль С. представляет для переводчика чрезвычайные трудности. На нем.
яз. переведены "Мелочи жизни" и "Господа Головлевы" (в универсальной
библиотеке Реклама), а на французский - "Господа Головлевы" и
"Пошехонская старина" (в "Bibliotheque des auteurs etrangers", изд.
"Nouvelle Parisienne").
К. Арсеньев Салтыков (граф Петр Семенович) - ген.-фельдмаршал; службу
начал в 1714 г. рядовым солдатом гвардии и был отправлен Петром Великим
во Францию, для обучения мореходству. Участвовал в шведской войне 1742
г. Во время семилетней войны, в 1759 г., был назначен главнокомандующим
русскою армиею и одержал победы над пруссаками при Цюлихау и при
Кунерсдорфе. Последняя победа доставила ему фельдмаршальский жезл. Во
время кампании 1760 г. он заболел и сдал начальство ген. Фермеру, но в
1762 г. опять вступил в командование армиею и начальствовал ею до
окончания войны; затем назначен был присутствовать в сенате, а в 1763 г.
- главнокомандующим в Москву. В 1771 г., когда там стала свирепствовать
чума, С. уехал из столицы, чем навлек на себя гнев Екатерины II. В 1772
г. он оставил службу и в том же году умер. Сын его, граф Иван Петрович
(1730-1805), участвовал в семилетней войне и в первой войне с турками; с
1784 г. был ген. губернатором владимирским и костромским; в 1790 г.,
командуя войсками, действовавшими в Финляндии против шведов,
блистательно окончил кампанию. В 1795 г. С., вследствие ссоры с
Румянцевым, вышел в отставку, но через год назначен киевским
губернатором, а затем произведен в ген.-фельдмаршалы, с назначением ген.
инспектором всей кавалерии в главнокомандующим украинскою армией. С 1797
по 1804 г. был военным губернатором Москвы.
Сальвини (Томазо Salvini) - знаменитый итал. трагик, родился в 1829
г., 14 лет вступил на сцену, играл вместе с Ристори, затем на время
оставил театр и посвятил себя изучению классического репертуара. В 1864
- 67 гг. играл во Флоренции, после чего организовал собственную труппу,
во главе которой посетил Париж, Испанию, Америку, Вену, Берлин, Россию,
везде имея блестящий успех. коронные роли С. - Гамлет, Отелло, Ромео,
Орест, Паоло (в "Франческе да Римини"), Оросман (в "Заире"). С. - один
из величайших артистов новейшего времени; он умеет совершенно сливаться
с воплощаемым им лицом. В отличие от Росси, стремившегося прежде всего к
естественности изображения, С. дает идеалистическую характеристику
действующего лица. С. напеч. "Ricordi, aneddoti ed improssioni" (Милан,
1895). На русск. яз. переведены его "Несколько мыслей о сценическом
искусстве" ("Артист" № 14) и "Листки из автобиографии" ("Артист", X, 35,
36 и 37). Теперь С. покинул сцену. Сын его, Густаво, также выдающийся
артист, с большим успехом выступающий в шекспировских ролях; во главе
своей труппы несколько раз выступал и в России, в последний раз - в 1898
г., в С.Петербурге.
Сальдо (от латинского saldare - выравнивать). - Между лицами (или
учреждениями), состоящими друг с другом в доверительном отношении, когда
одной стороне приходится затрачивать одновременно свои и чужие деньги,
существует взаимный счет. Стороны, предполагающие совершить ряд
последовательных сделок, соглашаются между собою в том, что все, что в
течение известного периода времени будет следовать одной из них в уплату
от другой, последняя удерживает у себя, обращая данные суммы, по своему
усмотрению, на свои надобности или на надобности другой стороны и
сообразно с этим кредитуя или дебитуя данный счет. Отношение этого рода
- всегда взаимное, т. е. каждая сторона по счету может быть и должником,
и кредитором. Отличительное свойство такого счета состоит в том, что он
составляется из многих разнообразных по своему содержанию сделок. Вся
масса статей подвергается ликвидации в условленные периоды, когда течете
счета как бы приостанавливается, заключается, для взаимного зачета
долгов и требований. Результатом такого расчета является известное С.,
т. е. чистая сумма долга или требования к данному счету. Окончательный
расчет сообщается одною стороною другой для признания выведенного
остатка (С.), при чем, в зависимости от того, в чью пользу оказывается
С., оно классифицируется как С. дебета или С. кредита. В тех случаях,
когда сторона погашает С. своего дебета или извлекает С. своего кредита
(то и другое - полностью, без остатка), счет, заключаясь сам собою,
оказывается сальдированным: предпринимаемое в этих случаях действие
называется сальдированием счета. Расчет, препровождаемый одною стороною
другой, снабжается всегда формулою Sauf erreur et omission (сокращенно -
S. Е. & О.) или Salvo errore et omissione (последняя формула заменяется
иногда словами: Salvo errore calculi), означающею, что ошибка
(разумеется - бухгалтерская или арифметическая) в счет не ставится.
Самара - губ. гор., в углу Самарской луки, на лев. берегу р. Волги,
при устьй р. Самары, под 53°11' с. ш. и 50°5' в. д. Город расположен на
новейших образованьях, покоящихся на коренных пермских породах, которые
со стороны Волги имеют песчаный характер, а со стороны р. Самары состоят
из глин. В том месте, где стоит Самара, левый берег Волги выше правого и
потому город в гигиеническом отношении находится в благоприятных
условиях. Средняя годовая температура С. +3,6°, зимы - 9,2, весны +3,9,
лета +16,2, осени +3,7. Разница между летом и зимой доходит, в средних
температурах, до 25,4°, в чем и обнаруживается континентальный климат с
его резкими крайностями. Осадков в Самаре выпадает больше всего в июне и
июле, а затем в сентябре. Максимум числа дождливых дней приходится на
лето. Сред. число дождливых и снежных дней в году 103,7: зимой 28,7,
весной 22,8, летом 29,3. В течение лета в С. чаще дует зап. ветер, а
затем вост. и сев.; осенью и весной направление ветра - юго-западное.
Все летние ветра по своей средней температуре бывают не выше 15-18°, но
в исключительных случаях абсолютная высота температура ЮВ ветра
достигает 43-45° (например в голодный 1891 г.). Достаточно 2-3 дневного
его господства, чтобы хлебные зерна, находясь в полном процессе налива,
совершенно высохли от палящего зноя. Никогда вредоносный свойства этого
ветра, несущегося со степей Арало-Каспийской низменности, парализовались
в некоторой степени умиряющим влиянием лежавших на его дуги громадных
лесов и роскошной луговой растительности. По словам Олеария, г. С. в
1634 г. с С и В был окружен густым лесом, теперь совершенно исчезнувшим.
Жит. в С. 91659 (46627 мжч. и 45045 жнщ.). Дворян и чиновников ок. 4
тыс.; остальное население состоит из купцов, мещан и крестьян. Земли
городу принадлежит 41561 дес.; она сдается в аренду под дачи, яблоневые
сады, бахчи и огороды. С. - город до преимуществу купеческий, торговый,
торговля ведется хлебом, салом, шерстью, лошадьми. Осенью и зимой
ежедневно привозится крестьянами из отдаленных деревень пшеница (перерод
и русская), рожь, овес, ячмень, просо. Хлеб сгружается в многочисленные
(до 250) купеческие амбары, расположенные по берегу рек Волги и Самары.
Лет 20 тому назад хлеба ежедневно по зимам привозилось не менее 15-20
тыс. возов; в последнее время, вследствие ухудшения урожаев, привоз
хлеба значительно сократился. Закуплено разного хлеба в С.: в зиму
1885-86 гг. - 12619060 пд., 1886-87 г. - 7650763 пд., 1895-96 г. -
4250000 пд. За десятилетний период закупка хлеба в С. сократилась,
следовательно, на 8 1/2 миллионов пуд. или на 73%; закупка перерода
совратилась с 3260000 пд. до 1260000 пд., русака с 5900000 пд. до
1220000, ржи с 3087000 до 94000 пудов. В последнее время хлебная
торговля опять, по-видимому, оживляется. Движение хлебных грузов за 1896
г. в г. Самаре рельсовым и водным путем выражается следующими данными:
прибыло 9603000 пд., отправлено 2376000 пд.
Таким образом за последнее время количество привозимых в С. и
вывозимых хлебных грузов достигло почти той же цифры. что и в начале
десятилетия. Из числа закупленного в С. хлеба. в 1896 г. было: пшеницы и
полбы - 4564000 пд., ржи - 1678000 пд., овса - 166000 пд., проса и пшена
- 1665000 пд., гречи - 21000 пд., отрубей - 399000 пуд. На 5 крупнейших
мельницах С. размалывается хлеба (преимущественно пшеницы) 6 милл. пд.,
на 1 водяной мельнице - 2 милл. пуд. Развитие в крае скотоводства,
преимущественно рогатого скота и овец дает С. возможность отпускать на
внутренние и заграничные рынки массу сырых кож, которых в 1890 г. было
отправлено 82 тыс., в 1891 г. - 105 тыс., в 1892 г. - 156 тыс., в 1893
г. - 121 тыс. пд. Три ярмарки: 1) конская, начиная с 3-й недели великого
поста (15 дней), а также с красным и другим товаром, 2) с 8 по 18 июля,
3) с 15 по 25 сентября (кожи, скот, верблюжье сукно и т. д.). 22
каменных церкви. Мужская и женская гимназии, реальное училище, женская
земская учительская школа, на содержание которой ежегодно ассигнуется
29423 р., духовная семинария, женское епархиальное училище, пансион для
девиц, училища духовное, городское, 1 земское, 4 городских приходских,
низшее железнодорожное техническое, женская школа при монастыре, 3
частных начальных школы. С. соединена жел. дор. с Сызранью, Уфою и
Оренбургом. В 1897 г. сост. С. отправлено товаров 8611 тыс. пд., прибыло
10993 тыс. пд.. Пристань С. - одна из лучших на Волге; в 1897 г. сюда
прибыло 956 судов, с грузом в 14297 тыс. пд.; отправлено 1491 судно (862
паровых), с грузом в 19214 тыс. пд. Находясь в безлесной стороне, С.
служит значительным складом лесных материалов; к пристани ее в 1897 г.
прибыло 190 плотов, с грузом в 2692 тыс. пд. Фабрик и заводов 72, с 2364
раб. и производством на 7881 тыс. руб. На средства губернского земства
содержатся в городе: земская больница с родильным домом, колония
душевнобольных (на 298 больных), приют для подкидышей,
бактериологическая лаборатория для приготовления антидифтерийной
сыворотки Ру, бактериологическая станция имени Пастера, основанная в
1886 г., богадельня с 50 призреваемыми, фельдшерско-акушерская школа.
Общая сумма расходов на эти учреждения простирается до 225000 р.
Александровская публич. библиотека (более 10 тыс. названий книг), с
музеем древностей; две частных библиотеки и один книжный магазин;
общество врачей, общество поощрения образования, имеющее капитал в 21
тыс. р., институт бесплатных думских врачей для лечения бедного
городского населения (в 1897 г. было 29115 посещений больных), приемный
покой. 6 банков, общество охотников конского бега, конно-железная
дорога. Отделения государственного, дворянского, крестьянского и
некоторых частных земельных и коммерческих банков. Памятник императору
Александру II. Каменный театр; дворянский и коммерческий клубы,
общественный Струковский сад; 3 типографии. Местные издания: "Губернские
Ведомости", "Епархиальные Ведомости", "Самарская Газета" и "Самарский
Вестник". С 1892 г. открыты народные чтения, которые в 1897 г. посетили
23788 чел. Городской комитет попечительства народной трезвости. В 1898
г. открыт народный театр, для которого строится городской думой особое
здание. С 1896 г. при дирекции народных училищ открыт музей учебных
пособий, с педагогической и образцовой учительской библиотекой. Доходы
г. С. в 1894 г. составляли 406244 р. (с городск. недвиж. имущ. 244 тыс.
руб.), расходы 426678 р.; в том числе на содерж. городск. самоуправления
35 тыс. руб., на благоустройство 101 т., на учебн. завед. 61 т., на
медиц. часть 3 тыс., на пожарную команду 34 тыс.
История. Колонизация Поволжья стала значительно усиливаться с
покорением Казанского царства, в половине XVI в. Особенно энергично
принялось московское правительство за постройку поволжских городов в
момент усиления на Волги грабежей и разбоев казанков вольницы, бежавшей
массами в Самарскую Луку с Дона и из Московского государства. Здесь они
находили приют среди прибрежных густых лесов и в глубоких естественных
пещерах, где они могли наблюдать за проходящими по реке купеческими
караванами. Для уничтожения казацких разбоев, а также с целью защиты
края от вторжения ногайцев, весной 1586 г. был построен город С.,
имевший первоначально военно-стратегическое значение, но получивший с
течением времени и торговое значение, вследствие усилившейся в конце XVI
в. навигации, особенно когда в XVII веке из Москвы на Яик проторился
путь через С., где устроена была таможня. В 1645 г. ведено вылить для С.
вестовой колокол, который был повешен в городе на крепостной башни и в
случай опасности должен был будить набатным звоном окрестных жителей. Из
описи г. С. с уездом в 1647 г., а также из состава населения его видно,
что город имел посредствующее значение для верхового и низового
Поволжья: среди посадского его населения встречаются прозвища:
"Чебоксаренин", "Казанец", "Черноярец". Жит. в С. числилось тогда 317. В
1788 г. С. был приписан в качестве уездного города к Симбирскому
наместничеству; с 1851 г. стал губернским городом.
Самарский уезд лежит в сев. зап. части губернии. Площадь у.
разделяется р. Самарой почти на две равные части: сев. и южн., при чем
эта раздельная черта служит также границею и двух различных, по своему
орографическому значению, половин. По правую сторону р. Самары местность
холмистая и пересекается возвышенностями, сопровождающими правые берега
pp. Самары, Кинеля и Сока, тогда как по левую - она имеет смешанный
характер и служит как бы переходной ступенью к степной полосе; только в
некоторых местах (в Дубово-Уметской вол.) пересекается разветвлениями С.
гряды. Долинами рек и ручьев определяется и направление горных кряжей и
их разветвлений. Главнейший из этих кряжей тянется по правую сторону р.
Сока и называется Сокскими горами, тянущимися в виде округленных бугров
с пологими откосами от самых вершин реки до впадения в Волгу, где они
заканчиваются против С. Луки Царевым курганом. В связи с этой грядой в
треугольнике, образуемом направлением течения трех рек: Сока, Кинеля и
Самары, тянется другая возвышенность - Сокольи горы, заканчивающиеся в 2
вер. выше р. Самары скалой Вислым камнем, состоящим из известняка и
серого ноздреватого песчаника; третья Самарская гряда тянется по прав.
сторону р. Самары и параллельно с ней по правому берегу р. Кинеля -
Кинельская гряда. Наибольшая высота площади в сев. части у. равняется
683 фт. (с. Сырейка), в южн. - 414 фт. (с. Воскресенское). Все горные
возвышенности по своему геогностическому характеру и пластическому
очертанию весьма сходны между собой. Горная порода в них - юрский
известняк, во многих местах обнаженные, местами лежащий под мергелем; в
пластах их заключаются гипсовые толщи. Геологический состав почвы С. у.
носит на себе характер высохшего дна Арало-Каспийского моря, особенно
южн. его части, где солончаковые и песчаные пространства, а также, до
сих пор находимые в земле, морские раковины, служат живыми
доисторическими свидетелями ее происхождения. Площадь уезда имеет общее
склонение на запад, что ясно обозначается и падение рек, протекающих по
уезду. У. весьма мало орошен текучими водами. Волга течет в пределах у.
только по зап. его окраине, на протяжении 133 вер. Все реки скверной
части уезда (Самара с Кинедем и Сок с Кандурчей) отличаются
многоводностью, что поддерживается, главным образом, искусственными
средствами: плотинами, запрудами и т. п., без чего в летнее время реки
эти потеряли бы всякое значение. Из притоков Волги в южн. части у.
протекают pp.: Моча, Безенчуг и Чагра, в летнее время весьма
мелководные. Большинство озер С. у. расположены вблизи Волги, В южн.
части его находится большое оз. Башкирское с другим озером болотом
Майтугой, растущие среди последнего камыши служат материалом для плетней
и топливом, а распространяющиеся из него миазмы - источником лихорадок.
Вся площадь С. у. покрыта слоем суглинистого чернозема, достигающего в
южн. части до 11/2-2 арш. глуб., в сев. утончающегося до 1/2 и даже 1/4
арш.; подпочва глинистая, местами песчано-глинистая. На гористых местах
(в вол. Липовской, Каменской, Петропавловской) чернозем, смываемый
дождевой водой, почти совершенно отсутствует и заменяется красной
глиной. Характеристической особенностью сев. части у. служит
существование лиственных и хвойных лесов, граница которых в последнее
время отодвигается все далее на С; в южн. части, наоборот, замечается
совершенное отсутствие леса и только по лев. берегу Волги тянутся узкой
полосой породы лиственного леса: дуба, клена, липы, ивы и др. С. стал
заселяться главным образом с XVIII ст. Колонизация его еще не
закончилась и в настоящее время. Когда в 1847 - 50 гг. ставропольские
калмыки, составлявшие особый иррегулярный казачий полк, переведены были
на Оренбургскую линию, на пустующие земли были поселены малоимущие
дворяне, в числе 120 семей; затем в 1858-65 гг. из Германии сюда
переселились, по приглашению правительства, немцы (менониты). С 1878 по
1885 г. в уезде образовалось 7 новых деревень из отставных нижних чинов
и переселенцев из Киевской губ. Жители в уезде 265691 (128766 мжч. и
136975 жнщ.); крестьяне составляют 70% общего числа населения.
Крестьянских дворов 37408, размещенных по 352 селениям, из которых
собственно сел с церквами 79. Русских селений 314, немецких 24,
эстонских 5, татарских 9. По этнографическому составу население очень
пестро: великороссы составляют 81,1%, малороссы - 3,3, немцы - 3,5,
эстонцы - 0,8, чуваши - 4,3, татары - 7%. Многочисленная группа
мордовского населения совершенно ассимилировалась с русским и потому не
может быть выделена. Площадь у. равняется 1315822 дес., в том числи
удобной земли 1192347 десятин. Частным владельцам принадлежит 224619
дес., казне 75097 дес., удельн. ведом. 402590 дес., городскому общ. 8126
дес., крестьянам 481915 дес. Главное занятие жителей - земледелие. Из
32915 надельных домохозяев самостоятельно занимаются земледелием 25725;
бесхозяйные дворы составляют 8,5%. В среднем земли приходится по 6, 5
дес. на ревизскую душу, по 4,5 дес. на наличную. Усадебной, выгонной и
пастбищной частновладельческой земли числится 166362 дес., луговой 31006
дес., лесной 27250 дес.; усадебной и пахотной крестьянской земли 381549
дес., сенокосной 48752 дес., выгонной 42407, лесной 17107 дес.
Крестьянами арендуется вненадельной земли 200389 дес. и на 388822 р.
покосов и пастбищ. Трехпольная система хозяйства обнимает 75% всей
пахотной площади, однопольная 15,3, четырехпольная 5, 9, двухпольная
3,5%. Рожью засевается до 100 тыс. десятин; средний урожай ее сам 5 - 6;
пшеница (русская и перерод) высевается больше в южн. части у., где она
составляет главный предмет хлебной торговли; в сев. части у.
господствующими культурными злаками в яровом поле служат овес, греча,
полба, ячмень, лен и конопля. Рабочего скота 85114 год., коров 51263,
овец 215976, свиней 20342. Внеземледельческими промыслами занимаются
8535 чел., отхожими - 1085 человек. Наибольшее число промышленников -
сапожники, портные, шерстобиты, бондари и кузнецы. Всех
торгово-промышленных заведений, принадлежащих крестьянам, 1089, частным
лицам - 192; из них водяных и ветряных мельниц 767, паровых механических
7, фабрик и заводов 84, чайных лавок 17, винных 68. Дачных помещений 69.
Начальных сельских одноклассных училищ 73, двуклассных 5, школ мин. нар.
просв. 9, школ грамоты 129. Кроме того 3 низшие профессиональные школы:
садоводства и огородничества, ремесленная и сельскохозяйственная.
Учащихся всего 8345 (об. пол.). Больниц 4, с 85 кроватями. Амбулаторий
7, врачей 10, фельдшеров 28, фельдшериц акушерок 16; Земский сбор
составлял в 1856 г. 362344 р. (с земель 153 т. р., с
торгово-промышленных завод. 64 т.); расходы - 360032 р., в том числе на
земское управление 30 тыс. р., на школы 58 тыс., на медиц. часть 52
тыс., на уплату долгов 118 тыс. руб.
И. Кр.
Самарий (Sm) - один из наиболее редких и потому столь мало
исследованных ыхимических элементов, что в настоящее время можно даже
сомневаться в его химической самостоятельности. Он был открыт Лекок де
Буабодраном (1879), путем спектрального анализа, в минерале самарските
(из сев. Каролины) и затем найден также в ортите и др. редких минералах.
Более подробно соединения Sm изучены и описаны Клеве. Если окиси Sm
придать - как то принято - формулу Sm2O3, то атомный в с его будет равен
150. По трудной растворимости двойной соли 2Sm2(SO4)3. 9K2SO4.ЗH2O в
насыщенном растворе серно-калиевой соли Sm относится к церитовой группе
и ближе всего подходит к дидиму; при разного рода фракционированных
осаждениях он выпадает ранее последнего. Окись Sm2O3 - желтоватый (или
белый) неплавкий порошок, растворимый в кислотах с образованием солей.
Эти последим обыкновенно желтого цвета и дают в растворах характерный
спектр поглощения с главными полосами поглощения, соответствующими
длинам волн в 472-486, 417, 500 и 599 mm. Соли: SmCl3.6H2O,
Sm(NO3)3.6H2O, Sm2(SO4)3.8H2O - кристаллические, растворимые в воде
вещества. Кроме этих и некоторых других простых солей известен еще ряд
двойных.
В. Я. Бурдаков.
Самарин (Иван Васильевич, 1817-1885) - знаменитый артист московского
драматического театра; сын крепостного, учился в моек. театральном
училище, где на него обратил внимание преподаватель драматического
искусства, знаменитый актер М. С. Щепкин. В 1832 г. С. был допущен к
дебюту и сразу сделался любимцем московской публики, но продолжал
усердно работать под руководством Щепкина. Выполняя иногда самые
ходульные роли в наводнивших тогда нашу сцену переводных мелодрамах, С.
всегда оставался прост, не прибегая ни к натянутым эффектам, ни к
грубому гаерству. С амплуа первого любовника он мало-помалу перешел на
роди, которые прежде составляли исключительно удел Щепкина. Из
шекспировских ролей С. выступал в Лире, Шейлоке и Гамлете. Благодаря его
стараниям, на московской сцене были поставлены не игранные до тех пор в
России пьесы Шекспира: "Укрощение строптивой", "Много шуму из ничего",
"Виндзорские кумушки" и "Зимняя сказка". Как преподаватель
драматического искусства, сначала в театральной московской школе, потом
в консерватории, С. подготовил таких артисток, как Никулина, Федотова и
др. Он требовал от своих учеников серьезного и обдуманного изучения
ролей, осмысленности каждого шага, жеста и движения. Из его пьес "Утро
вечера мудренее" и "Перемелется, мука будет" весьма сценичны и не лишены
литературных достоинств; имел успех и его "Самозванец Луба". См. ст. Д.
Коропчевского в "Ежегоднике Имп. театров. Сезон 1896-7" (кн. 2 Прил.,
СПб., 1898); М. Карнеев, "Биографич. очерк И. В. С." (М., 1882).
Самарканд - обл. гор. в Туркестане, админ. центр Самаркандской обл. и
важнейший населенный пункт долины р. Зеравшана, под 39°39'14,5" с. ш. и
66°57'36" в. д. от Пулкова, в 7 вор. от левого бер. р. Зеравшана, у
юго-западных склонов возвышенности Чупан-ата, между оросительными
каналами Даргом и Сиоб. Благодаря сравнительно большой высоте (2259 фт.
над ур. океана), С. отличается более прохладным климатом, чем другие
туркестанские города, расположенные среди низменностей. Средняя темп.
года ок. +13° Ц., самого холоди, мес. - января (ок. 0°), самого жаркого
(+ 26,1°); ср. темп. зимы около 1°; морозы, хотя очень редко, доходят до
- 20°; жары достигают + 37,2° в тени. Осадков в течение года около 300
мм.; наибольшее их количество приходится на март и апрель (около 70 - 80
мм.); с пеня по сентябрь дождей почти вовсе не бывает. В конце февраля
или в самом начале марта нередко зацветают деревья (тополь, карагач,
миндаль, абрикос) и распускаются листья (калина, жимолость и пр.). Из
болезней сильно распространена малярийная лихорадка. С. состоит из двух
частей - русской и туземной. Русская часть города основана от. 1871 г. и
занимает территорию в 229 дес., с населением, вместе с войсками, около
15 тыс. (до 80% русских, ост. нас. чрезвыч. смешанное - таджики, узбеки,
евреи, немцы, татары, армяне и проч.). Туземная часть С. занимает 4629
дес. (из них под садами 4264 дес.), с населением около 40 тыс.; по
переписи 1897 г. всего в С. жителей 54900 (31706 мжч. и 23194 жнщ.).
Широкие шоссированные улицы, обсаженные деревьями и обильно поливаемые
из оросительных канав, обилие зелени, главным образом одноэтажные дома,
красивые здания военного клуба и дома военного губернатора, великолепный
Абрамовский бульвар отделяющий русский С. от туземной части города.
скверы и парк придают русской части С. благоустроенный и даже красивый
вид. Домов 442 (1892), строений жилых 829, нежилых 986, в том числе из
сырцового кирпича 1792, каменных 12 и смешанных 7. Отдел. госуд. банка,
метеорол. и гренажная станции, древесный питомник. Женская гимназия,
городское 4-х классн. учил., мужск. и женск. приходские училища,
русско-туземное училище, железнодорожное училище, собор, театр,
библиотека офиц. собр. (1500 тт.), книжный магазин, 2 пивоварен. завода,
несколько винодельных заведений, 2 водочн. завода, зав. минор, вод,
мельницы и проч. В 1891 г. магазинов и лавок было 69. В туземной части
С. (в 1893 г.) частных домов 5298, казенных 5 и общественных 172, лавок
1169, караван-сараев 28. Ценность недвижимых имуществ в С. (русских и
туземных) составляла в 1894 г. 4077681 р. Городской доход 147548 р.,
расход 93099 р. Русско-турецкая школа, 21 медресе (высш. мусульманск.
учил.), 83 мектеб (нач. мусульманск. учил.), 8 еврейских хедеров.
Мечетей 86; синагога. Население состоит главным образом из узбеков,
таджиков и местных евреев; узбеки - магометане суннитского толка,
таджики - шиитского. Туземный С. представляет обычный вид
среднеазиатского города; улицы, за немногими исключениями, узкие,
извилистые, немощные, дома глинобитные и фахверковые, без печей и окон
на улицу, с плоскими земляными крышами. При скученности городских
построек, древесные насаждения и цистерны с водой (хоуз) встречаются не
часто. Четыре базарные площади, 2 сквера. Туземная часть города является
средоточием промышленности и торговли С.; помимо более крупных
винокурен, кожевенных и кишечных заводов, здесь имеется множество мелких
ремесленно-промышленных заведений, производительность которых, в общем,
довольно значительна. Базары по воскресеньям и средам, при большом
съезде туземцев из окрестностей города. По данным за 1897 г., торговые
обороты туземного города, составили 13461350 р., а русского - 2238400 р.
Главнейшие предметы вывоза: хлопок, рис, шелк и шелковые ткани
(самаркандские покрывала), кожи, фрукты, лошади, бараньи кишки, вино. С.
- самый крупный винодельный центр во всем Туркестане; здесь производится
до 60 тыс. ведер вина. Значение С. несколько упало c продолжением
Закаспийской жел. дор. до Ташкента и Андижана; раньше он был складочным
пунктом для всех товаров, направлявшихся в Ташкент и Фергану. В пределах
туземного города расположены исторические памятники С., делающие его
самым замечательным, в историко-археологическом отношении, городом во
всей средней Азии и привлекающие множество туристов и ученых. Таковы: 1)
Шах-Зинда (в перев. "живой царь") - мечеть; построена в половине XIV в.
Тимуром (Тамерланом) в честь распространителя ислама в С. Кусама-ибн
Аббаса, сына дяди Магомета, умершего здесь, по преданию, в 56 г, гиджры
(в конце VII в.). Построенные в разное время здания поднимаются двумя
рядами по склону высота Афросиаба и соединены открытым, с перекинутыми
через него арками, коридором и 29 саж. длиной. По обе стороны коридора
расположены мечети, часовни, мавзолеи и помещения для учеников; высокий
конец его замыкается круглым залом без крыши. В зданиях мечети погребены
родственники Тимура и его сподвижники. Гробница Кусама находится в
особой мечети, за стеной с деревянной решеткой, отпирающейся раз в 10
лет для приведения в порядок могилы. Наружные, а у некоторых зданий и
внутренние стены, арки, колонки, фронтоны и т. п. покрыты разноцветными,
гладкими и рельефными, превосходного узора мелкими изразцами,
образующими, в красивом сочетании зеленого, голубого, синего, белого,
лилового, красного и гранатового цветов, дивные рисунки, переплетенные
изразцовыми же, разных цветов, надписями (на арабском яз., старинными
почерками сюльси и зюльфи), изображающими имена Бога, изречения, стихи и
тексты из Корана и проч. По сложности, красоте и разнообразно
орнаментов, по изящным контурам и линиям построек, свежести и чистоте
красок изразцов Шах-Зинда является, несмотря на повреждения от времени,
землетрясений и пр., одним из наиболее замечательных памятников
восточного зодчества в Средней Азии. 2) Гур-Эмир (могила повелителя) -
знаменитый мавзолей на могиле Тамерлана, массивный восьмигранник,
увенчанный громадным голубым изразцовым куполом, с надгробным памятником
Тимура из нефрита. 3) Тилля-каримадраса (высш. мусульм. учил.), на
площади Ригистан, почти в центре базара, в туземн. С. Тилля-кари
(раззолоченная) построена в 1618 г. эмиром Ялангтушем Багадуром; в
главном фасаде ее высокая квадратная арка, носящая следы изразцовой
облицовки; по бокам ее стены, заканчивающейся круглыми высокими
минаретами; стены и минареты облицованы изразцами, образующими изящные
рисунки. На небольшом дворе, в который ведут 3 ворот, расположено 25
келий для мулл и учеников и мечеть, увенчанная высоким куполом; свод и
стены в мечети расписаны разноцветными узорами и золочеными арабесками,
а панели облицованы серым мрамором. 4) Шир-Дар (украшенная львами), на
той же площади, построена в 1616 г. тем же эмиром Ялангтушем. Название
свое получила от изображенных на фронтоне двух львов, едва различаемых
ныне вследствие сильно пострадавшей изразцовой мозаики; по обе стороны
главного фронтона с. аркой тянутся стены, оканчивающиеся двумя
наклонными минаретами; над зданием, с боков, два купола. Три двери ведут
в мечеть и в небольшой двор, кругом которого в нисколько ярусов
расположены помещения для мулл и учеников. Все стены здания облицованы
превосходными изразцами ярких цветов, образующими тысячи разнообразных
узоров, надписей и проч. 5) Улуг-бек, также на площади Ригистан, постр.
в 1434 г. внуком Тамерлана, эмиром Мирзой Улуг-беком. Главное, сильно
обветшавшее здание состоит из грандиозной арки, по бокам коей
возвышаются два минарета, наклоненные в стороны от здания; фронтон
покрыть художественными изразцами. Через арку вход в небольшой двор, по
сторонам которого помещения для учеников и мулл; цоколи надворных
помещений облицованы серым мрамором. На левой стороне двора невысокий
минарет, а близ него развалины башни, которая, по преданию, служила
Улугбеку обсерваторией для занятий астрономией; обсерватория эта была
известна всему Востоку. 6) Мечеть Биби-Ханым, на базарной хлебной
площади; построена Тамерланом в 1399 г., в честь любимой жены его,
Сарай-мульк-ханым, носившей прозвище Михрбан, т. е. благотворительницы.
Здание мечети сильно пострадало от землетрясений и времени и находится в
полуразрушенном виде, но все-таки представляет один из лучших памятников
древнего зодчества в С. Главное здание мечети, с двумя арками, остатками
минаретов и грандиозным, ныне полуразрушенным куполом, облицовано
разноцветными (с преобладанием синего, голубого и белого цветов),
разнообразнейших рисунков, изразцами; цоколь и панели мраморные. На той
же площади, где стоит мечеть, находится мавзолей над 5 могилами, между
которыми главное место занимает могила Биби-ханым. Среди двора мечети
колоссальный (31/4 арш. длины) пюпитр, в форме полураскрытой книги, из
серого мрамора, украшенные рисунками и надписями. Он служил подставкой
для Корана при чтении его и находился прежде в мечети. 7) Памятник
Шейбани-хана, во дворе мадрасы его имени; он представляет огромный (9
арш. х 8 х 31/4) параллелепипед из серого мрамора, на котором
установлены надгробные плиты (31), покрытые рисунками и надписями, над
могилой Шейбани и его родственников. Главный надгробный камень над
могилой Шейбани, найденный по взятии С. в цитадели, ныне находится в
СПб. в Эрмитаже, 8) Кок-таш (зеленый камень) - параллелепипед (4 арш. 9
врш. х 2 арш. 11/2 врш. х 14 врш.) из темно-серого мрамора,
употреблявшийся еще Тамерланом в качестве трона, находится в
Самаркандской цитадели, в бывшем ханском дворце, обращенном ныне в
артил. склад. На камень этот поднимали на белой кошме бухарских эмиров,
при восшествии их на престол. 9) Мадраса Ходжа-Ахрар, в 4 в. от С.;

<<

стр. 193
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>