<<

стр. 217
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

методы - но это, несомненно, слишком прямолинейный взгляд на дело.

Литература. "О темпераментах", статья А. А. Токарского ("Вопросы
филос. и психологии", 1896, январь; автор настаивает, подобно Геффдингу,
на необходимости в вопросе о классификации Т. принимать преимущественно
во внимание роль чувственного тона), Siebeck, "Geschichte der
Psychologie" (I, 2. 278-289); Локк, "Мысли о воспитании" (стр. 294-295);
Кант, "Антропология" (пер. Соколова, 88); Вундт, "Physiol. Psych. " (II,
422); Геффдинг, "Очерки психологии" (1888, стр. 293); Зибберн, "Psychol.
Patologie" (§ 55); Herz, "Temperamentslarens Historie" (датская
монография по истории понятия о Т.). Немецкая литература о Т. прошлого
века указана и обстоятельно характеризована в книге Дессуара,
"Geschichte der neueren deutschen Psychologie" (т. I, стр. 391,
"Temperamentenlehre", 1897). См. еще Дурдик (чех), "О letoruck" (1880);
Генр. Струве, "О temperamentach" (1864); Лесгафт, "Семейное воспитание
ребенка и его значение" (ч. II) и "Основные проявления ребенка;
темперамент" (стр. 139-165, 1900); Альфр. Фуйллье, "Темперамент и
характер" (перевод Линда, 1896); Nicolas Seeland, "Le Temperament"
(Congres international d'Anthropologie). Можно найти отдельные указания
в сочинениях по психологии, напр. у Лэдда, Тигенера (пер. Чепинской,
60), Фонсегрива (пер. Соколова). О влиянии Т. на страсти см. Летурно,
"Физиология страстей", стр. 133.
И. Лапшин.
Теодиция или оправдание Бога - есть название одного из сочинений
Лейбница ("Essai de Theodicee sur la bonte de Dieu, la liberte de
l'homme et l'origine du mal", 1710), приобретшее значение общего термина
для выражения задачи примирить существование зла в мире с благостью,
премудростью, всемогуществом и правосудием его Творца. Зло, как
несомненная принадлежность мира, положительно или отрицательно коренится
в причине, произведшей мир: т. е. Бог есть или существо, положительно
произведшее зло - и в таком случае Он не благ, или существо, не имевшее
силы воспрепятствовать появление зла - и в таком случае Он не всемогущ.
Возможен, по-видимому, такой исход из этой дилеммы: Бог не только благ и
всемогущ, 'но и правосуден; поэтому, не производя положительно зла и
имея силу ему воспрепятствовать, Он допускает его, как средство
наказания свободных существ, злоупотребивших своей свободой. Но это
разрешение вопроса также приводит ко многим затруднениям. Во-первых, оно
предполагает за доказанное, что всякое зло в мире есть последствие греха
- но этому противоречит факт страданий существ, не могущих грешить по
отсутствию или еще недостижению свободы, именно животных и детей, а
также страданий, нередко достигающих и зрелых людей безвинно, по
случайному сочетанию обстоятельств. Во-вторых, если даже страдание
служит справедливым возмездием грешнику, то самый факт греха есть зло,
допущенное Богом при создании мира; коль скоро Бог предвидел, что
человек злоупотребит дарованной ему свободой, то от бога зависело не
предоставлять человеку столь гибельного для него дара. На это возражают,
что мир без свободы был бы миром не только без зла, но и без добра в
смысле нравственном, вообще без всякого нравственного определения, и
следовательно был бы ниже, хуже мира, причастного и добру, и злу. Но
такой аргумент, в-третьих, вызывает основной и решительный вопрос Т.:
если создание мира, как не только физического, но нравственного целого,
необходимо предполагает присутствие в нем зла, то не лучше ли было бы
вовсе его не создавать? Бог, как существо всемогущее, мог свободно
решить между бытием и небытием мира, ибо если мы допустим, что Бог не
мог не творить мира, то мы отрицаем полноту Его всемогущества. Поэтому,
если всемогущий Бог призвал к бытию мир, предвидя неизбежность в нем
зла, то Он несомненно есть виновник зла, что не согласуется не только с
Его благостью, но и с Его правосудием. Довод Т., основанный на признании
человеческой свободы и ее справедливых последствий, вызывает сам по себе
следующие сомнения. Прежде всего, признание свободы воли не есть
аксиома, но требует доказательств, следовательно не может служить
безусловно-достоверной посылкой для дальнейших выводов. Затем, даже
крайние защитники свободы воли допускают относительную силу действующих
на нее мотивов, т. е. большую или меньшую трудность воздержаться от
греха; следовательно от Творца мира зависело поставить свободные
существа в такие условия, которые, достаточно упражняя их волю,
предотвращали бы, однако, возможность их нравственной погибели. Далее,
самая связь свободы непременно с грехом не представляется очевидной.
Свободный выбор, упражняющий духовные силы человека, возможен и между
мотивами безгрешными, напр. между браком и безбрачием, занятием тем или
другим делом, определением того или иного круга общественных сношений и
т. п.; поэтому мыслим мир свободных существ, не искушаемых грехом.
Наконец, справедливость наказания за грех также может быть обсуждаема с
разных точек зрения, и для того, кто смотрит на наказание с точки зрения
цели, безусловный характер Божеского правосудия представляется не
оправданным. Вышеизложенные, отчасти непреодолимые, отчасти, во всяком
случае, серьезные затруднения какой-либо Т. приводят различные
философские направления к коренному различию во взглядах на ее
возможность. Всего проще, и притом отрицательно, разрушается вопрос о
ней с точки зрения таких философских учений, которые, как напр.
спинозизм, материализм или агностицизм Герберта Спенсера, признают
первопричину мира действующей с необходимостью и, следовательно,
нравственно безразличной силой: с этой точки зрения ни об оправдании, ни
об осуждении первопричины не может быть поднимаемо и вопроса. В
сущности, то же можно сказать и о философии Шопенгауэра, так как его
"воля" так же лишена нравственного определении, как и материя или
Спенсерово "непознаваемое". Но неразумная, слепая воля с точки зрения
человеческого чувства не только морально индифферентна, а и зла, и
потому последствием начала, установленного Шопенгауэром, оказывается не
индифферентизм, а пессимизм. Более неопределенным и сложным является
решение задачи Т. для скептика, совершенно воздерживающегося от суждения
о бытии и природе первопричины и самую необходимость признающего лишь
субъективным состоянием привычного ожидания; мыслителями этой категории
вопрос о нравственном строе мира может быть решаем лишь по произволу
личного настроения и веры. Ограниченной, и в этом своем ограничении
более удоборазрешимою, является задача Т. для тех философов, которые,
как напр. Шеллинг и Гартман, предполагают в Боге двойственный состав -
из разума и темной неразумной силы (основа у Шелдинга, воля у Гартмана);
в таком случае является возможность все добро относить на долю разума, а
все зло - на долю неразумия первопричины мира; но защита Божией благости
несомненно ведется тут в ущерб Божиему всемогуществу. Полную меру
трудностей для Т. представляют собою такие философские учения, которые,
распространяя на Бога обычные атрибуты благости, всемогущества и
правосудия, вместе с тем признают, что отношения Бога к миру хотя и не
вполне проницаемы для нашего разума, но не могут содержать в себе ничего
такого, что противоречило бы ему, т. е. не согласовалось бы с указанными
атрибутами Бога. Из новых догматиков ранее Лейбница пытался совладать с
этими трудностями Мальбранш, главным образом в "Traite de la nature et
de la grace" (1683), отчасти во многих местах других своих сочинений. По
взгляду Мальбранша, Бог действовал в создании мира свободно, т. е. мог
как творить, так и не творить его. Если воля Бога склонилась к акту
творчества,. то этому была какая-нибудь цель. Но мир, как он' ни велик,
перед Богом ничто, и следовательно сам по себе не содержит достаточного
мотива для определения Божественной воли. Мир может быть целью для Бога
лишь в том, что божественно в самом мире, т. е. в церкви, созидаемой ее
главой Иисусом Христом, через которого люди входят в общение с Богом и
становятся сопричастными Его целям. Мир существует для людей, люди - для
Иисуса Христа, Иисус Христос - для Бога. Будучи, таким образом, лишь
средством для целей Божественной благодати, естественный порядок мира
должен быть наивозможно лучше приспособлен к этой цели, и в этом смысле
существующий мир должен быть наилучшим из возможных миров. Но отсюда не
следует, что он должен быть совершенно свободен от зла как физического,
так и нравственного (греха и его последствий). Как совершенный художник,
Бог достигает всей сложности мироустройства наиболее простыми путями:
таково необходимое требование премудрости Божией. В мире физическом эти
пути сводятся к законам инерции и сообщения движения; все процессы
физического мира суть последствия этих законов, из которых не может быть
исключений и в тех случаях, когда это приводит к страданиям населяющих
мир существ: лучше мир с такими страданиями, чем мир недостойный
премудрости Божией, требующий отступления от предначертанных ею же
законов. Имея целью единение людей в Иисусе Христе, Бог должен был
допустить и грехопадение, так как наиболее целесообразным средством для
спасения людей было дать всем людям погрязнуть в грехе, дабы затем всем
же им оказать милосердие в Иисусе Христе. Если, однако, это милосердие
не простирается равномерно на всех. то причиной тому является опять-таки
необходимое соблюдение общих законов природы: по этим законам
человеческие тела получают известные свойства, а последние закономерно
связаны с теми или иными движениями души, нередко греховными. Очевидно,
что в этой своей попытке снять с Бога вину в допущении зла в мире
Мальбранш подчиняет атрибут благости Бога атрибуту премудрости,
понимаемой притом узко, как искусство расчетливого и бережливого
мастера. Более широкий и свободный кругозор открывает "Т." Лейбница.
Лейбниц также признает, что Бог свободен творить мир или не творить его;
но так как Бог делает всегда наилучшее, то воспользоваться такой
свободой Он мог бы лишь в том случае, если бы небытие мира было лучше
его бытия. Этот случай имел бы место при том условии, если бы, содержа в
своих предначертаниях планы всевозможных миров, Бог не имел силы избрать
из них к бытию наилучший возможный мир: но Бог имеет такую силу и,
конечно, предпочитает возможное совершенство создания полному отсутствию
последнего. Итак, уже a priori из понятия творческого акта Бога,
следует, что существующий мир есть наилучший возможный из миров. Тем не
менее, в нем есть зло, и. притом в трех видах: зло метафизическое
(несовершенство), зло физическое (страдание) и зло нравственное (грех).
Что касается первого вида зла, то он неизбежен: как бы мир ни был
совершен, он не может быть равен по совершенству Богу, который один есть
существо совершенное. Мир есть мир существ ограниченных, следовательно,
несовершенных; возможное совершенство наилучшего мира заключается лишь в
исчерпывающем разнообразии степеней совершенства этих существ.
Неизбежность метафизического зла в мире указывает на неизбежность
степеней счастья и нравственности составляющих его существ и,
следовательно, если не объясняет всецело факт страдания и греха, то
оправдывает необходимость большего или меньшего физического и
нравственного добра. Но есть и другое основание для примирения с фактом
страдания и греха в мире. Мы не имеем права признавать цель мира
исключительно в благе человеческом, но должны представлять себе ее, как
объемлющую все мироустройство; сказать же, что мироустройство без
страдания и греха во всяком случае лучше, чем с их присутствием в мире,
нет основания, так как частное зло в этих отношениях может служить в
общем плане мира средством более великого блага, чем то было бы при
других условиях. Бог не хочет страдания и греха, но, создав наилучший
мир, он допускает в нем всю ту их сферу, которая неизбежна для
осуществления плана этого мира. Наибольшую жгучесть представлял для
Лейбница вопрос об осуждении Богом грешников. Если грех неизбежен по
плану мира, то согласно ли с Божеским правосудием налагать кару за грех?
Однако, и на это возражение Лейбниц находит ответ: наказание, как
последствие греха, также входит в план наилучшего мира, коль скоро по
этому плану грех неизбежен. Бог не хочет ни греха, ни погибели грешника;
но так как того требует план наисовершеннейшего мира, то Он по разумным
основаниям допускает то и другое. Лучше, чтобы был грешник и получил за
грехи даже вечную кару, чем мир, в общем, был бы менее совершен, чем
должен быть. Т. Лейбница и ныне остается типом всех произведений
мышления, в основе коих лежит предположение возможности обсуждать пути
Божии с точки зрения составленных по человеческому образу понятий о
благости, мощи, премудрости и правосудии Творца мира. Между тем, кроме
антропоморфизма догматиков и другой крайности - умаления достоинств
Божиих. - для мысли открывается и третий путь, правда, не делающий
возможной систему Т., но дающий для человеческого духа равноценный с нею
результат. Как при обсуждении вопроса о распространении на Бога
атрибутов времени, пространства, сознания мы можем не только отрицать их
в Боге, но превозносить Его над ними, признавать Его сверхвременным,
сверхпространственным, сверхсознательным, так и в отношении
человекоподобных атрибутов премудрости, благости, правосудия и силы мы
можем считать их лишь несовершенными подобиями того, что содержится в
существе Божием и служит в Нем источником их существования в мире. При
таком предположении, не заключающем в себе ничего несогласного с
началами нашего мышления, мы, отказываясь от непосильной для нас задачи
собственной мыслью примирить факт существования зла с убеждением в
разумно-нравственном достоинстве мира, можем, однако, сохранять
философскую веру в то, что такое примирение действительно есть.
Н. Г. Дебольский.
Теократия (греч.) - буквально господство Бога: такое государственное
устройство, при котором верховным правителем государства предполагается
само Божество, изрекающее свою волю через посредство особо к тому
предназначенных лиц, т. е. жреческого сословия или духовенства. Впервые
этот термин употреблен Иосифом Флавием, в его сочинении против Аппиона,
для обозначения государственного строя иудеев, в котором верховными
нормами государственной и общественной жизни являлись веления Божии,
изложенные в законе Моисея и изрекаемые через посредство судей, пророков
и священников. по словам Пятикникия, сам Бог обещал израильскому народу,
что он будет избранным народом Божим, если будет исполнять его ведения.
В этих словах выражен основной принцип Т. Но не одно иудейское
государство было Т.; ею были, хотя в меньшей степени, и Египет, где
фараон производил себя от божества и осуществлял на земле веления богов,
и Ассирия, и большинство первобытных государств; элементы Т. были и в
древней Греции, и в Риме, где жреческие обязанности соединялись с
политическими и их освящали. Особенно важное значение получило развитие
теократического принципа в средние века в западной церкви и в арабском
халифате. В. В-в Теософия (от JeoV=бог и sojia=мудрость) - мистическое
богопознание. Первоначально это слово было синонимом "теологии". В таком
значении оно встречается в сочинениях, приписанных Дионисию Ареопагиту и
относимых в настоящее время к концу IV и началу V в. христианской эры. В
позднейшем словоупотреблении Т. отличается от теологии тем, что
последняя представляет систему знания о божестве, основанную на
откровении и догматах, а богопознание теософическое опирается на
непосредственные данные мистического восприятия; но от мистиков теософы
отличаются тем, что они большей частью стараются придать своим
индивидуальным мистическим откровениям форму законченной и связной
системы. Одни теософы относятся безусловно враждебно к рациональному
познанию и к философии, другие стремятся объединить мистическое и
рациональное познание в единое целое. В сочинениях теософов мы находим
нередко причудливое сочетание крайней фантастичности содержания с
внешней симметричностью и стройностью, придающими субъективным
построениям видимость связной, научно разработанной системы. Сила
религиозного одушевления, иногда поэтическая роскошь фантазии, богатый
образный язык составляют сильную сторону наиболее замечательных
теософических произведений; но символизм, обилие аналогий, сравнений,
метафор, взамен строгой логической доказательности, лишают этот род
произведений серьезного научного значения. Во всяком случае, они
представляют драгоценный психологический материал для изучения
особенностей так назыв. "мистического воображения". Некоторые относят к
теософам новоплатоников и гностиков, но чаще этот термин применяют к
мистическим писателям нового времени: Якову Бему, Валентину Вейгелю,
Парацельсу, Сен-Мартену, Сведенборгу. Необузданность фантазии у
некоторых теософов достигает крайней степени; у С. Мартена, автора
поэмы: "Le crocodile ou la guerre du Men et du mal arrivee sous le regne
de Louis XV" (1799), Т. фигурирует в качестве Madamo Jof (Foi),
побивающей хитрости Сатаны (крокодила). Такие теософы-фантазеры резко
противопоставляют себя "философам", как это видно из эпитафии С.
Мартену, приведенной в соч. Баядера:
О trop cruelle mort, tu viens nous enlever
SaintMartin! ce savant dans la theosophie
Il combatit l'erreur et sut se preserver
De ces systemes vains de la philosophie. Здесь теософическое познание
противопоставляется философскому, рациональному. По-видимому, так
понимает Т. Баадер, называя ее расширенной, исправленной и хрисиански
преобразованной мистикой каббалы.
Издатель сочинений Баадера, барон Фр. Остен-Сакен (1860),
противопоставляет Т. философии, как нечто высшее, не нашедшее себе места
в истории философии Гегеля. Однако, сочинения даже таких теософов имели
влияние на историю философской мысли в собственном смысле слова. Так
напр., Бём натолкнул своими сочинениями Гегеля на исследование проблемы
о "происхождении зла"; Сведенборг побудил Канта философски обследовать
вопрос о возможности "духовидения". Шеллинг впервые подчеркнул в понятии
Т. равноправность мистического и рационального элемента в богопознании;
он несочувственно говорит о "теософизме", как о роде мистицизма,
исключающем возможность научного познания, в противоположность Т.,
являющейся синтезом мистического богопознания с философским разумным
познанием. После Шеллинга термин "Т." в применении к собственной системе
употребляют Баадер. Росмини ("Teosofia"), Грентовский ("Teosofia
wszyskich ludow"). Шеллинговское понимание Т. усвоил и Владимир
Соловьев, который разумеет под нею "цельное знание" - высший синтез
рационального и эмпирического знания с мистическим. Философскую Т., в
противоположность "традиционной", Соловьев называет свободной. Свободная
Т. должна быть продуктом критической мысли, опыта и мистического
откровения. Вследствие того, что многие теософы (напр. Парацельс)
допускали наряду с мистическим восприятием раскрытие тайн внешней
природы и совершение чудес, т. е. тауматурию, слово Т. приобрело это
последнее значение у основателей так называемого теософического
общества, возникшего в 1875 г. в Америке и затем перешедшего в Индию и в
Европу. Т. в этом обществе является новой формой буддизма; главную роль
играют в ней благотворительность и общение с таинственными силами
природы, дающее возможность творить чудеса. Трудно представить себе
более нелепое словоупотребление: "мистическая часть буддистской
доктрины, - говорит Владимир Соловьев, - никогда не могла обозначаться
какимнибудь термином, соответствующим греческому слову Т. (по-русски
богомудрие)". "Одно и тоже учение не может быть зараз и буддизмом, и
Т.", так как буддизм - атеистическая религия (см. статью Вл. Соловьева:
"Блаватская" в "Критикобиографич. словаре" Венгерова, т. III, стр. 316).
Теософическое общество, основанное г-жею Блаватской, следует называть
необуддийским или тауматургическим, но отнюдь не теософическим. Это
неправильное словоупотребление является постоянным источником
недоразумений для желающих познакомиться с Т. Так напр., в статье Клери:
"Qa'est се que c'est que lа theosophie" ("Revue Bleue", 1900) нет
решительно ничего по вопросу о богопознании. В истории филос.
терминологии Эйкена нет указаний на историю термина "Т.". О значении
этого термина в новейшей философии обстоятельные указания у Куно Фишера
в его "Истории новой философии".
Теофраст (371-286 г. до Р. Хр.) - знаменитый греческий ученый,
называемый отцом ботаники, родом с острова Лесбоса из города Эреза,
откуда и прозвание - Theophrastos Eresios. Слушал сначала Левкиппа в
родном городе, потом Платона, а после его смерти перешел к Аристотелю, с
которым не расставался уж более, пока великий философ не покинул
навсегда Афины. Жизнь Т. протекла сравнительно спокойно и счастливо. Это
был умный, богато одаренный человек, в то же время добрый, гуманный, с
отзывчивой душой. Он был превосходным оратором и, по преданию, за свое
красноречие получил от Аристотеля прозвание "Theophrastos", что значить
"божественный оратор"; оно заменило его первоначальное имя - Tyrtamos.
Так ли это было на самом деле или нет, во всяком случае Т. был самым
выдающимся и самым любимым учеником Аристотеля, получил от него в
наследство всю его библиотеку, все рукописи, а после смерти учителя стал
во главе школы перипатетиков. Число его учеников, по показаниям древних,
достигало 2000 чел. и слава о нем далеко распространилась за пределы
Греции. Ему приписывают 227 сочинений; большая их часть потеряна, и ни
одно не сохранилось вполне, не пострадав от времени и переписчиков. До
нас дошли два больших ботанических сочинения Т.; одно под названием
"История", или лучше, по смыслу - "Естественная история растений",
другое "О причинах растений" - трактат о жизненных явлениях у растений.
Естественная история растении состоит из 9 книг и по содержанию
соответствует нашей морфологии, анатомии и систематике растений. Речь в
нем идет прежде всего о главных частях растений, причем Т. различает
наружный и внутренние части. Наружные - корни, стебли, ветви и побеги,
листья, цветы, плоды. Семя Т. рассматривает, как и его предшественники,
за "яйцо" растений, но какая существует связь между семенем и цветком -
Т. не знал. Внутренние составные части - кора, древесина и сердцевина,
которые в свою очередь состоят из сока, волокон, жил и мяса. Что
подразумевал под этим Т. - не вполне ясно. Сок, это - в одних случаях
млечный сок, в других нечто иное, напр. смола пли камедь. Волокна и жилы
названы несомненно по сходству с соответствующими частями животных.
Волокна Т. - пучки толстостенного луба, но в других случаях, повидимому,
сосудистые пучки, напр. в листьях. Волокна не ветвятся. Жилы - ветвистые
трубки, наполненные соком: млечники, смоляные каналы и т. п., и
опятьтаки сосудистые пучки. Любопытно, что до сих пор в ботанике
говорится о "жилках" и о "нервах" листьев: интересное переживание
терминов, потерявших прямой смысл, интересные отголоски научной старины.
Наконец, мясо находится между волокнами и жилами и характеризуется тем,
что оно делимо по всем направлением, тогда как волокна напр.
расщепляются лишь вдоль. Различно комбинируясь, эти 4 основные или
первичные части образуют сердцевину, древесину и кору. Внешние части
растений охарактеризованы на примерах и довольно подробно. Классификация
и система растении Т. очень проста; он делит сначала все растительное
царство на 4 отдела: деревья, кустарники, многолетники и травы, и в
каждом отделе различает две группы: дикие и возделываемые растения.
Затем описывает деревья и кустарники, преимущественно греческие, но
также и иноземные, при этом касается многих важных теоретических и
практических вопросов, говорит о естественном и искусственном
размножении растений, о древесинах с технической точки зрения, о
способах распространения семян, даже об искусственном опылении, толкует
о продолжительности жизни, о болезнях и смерти растений. Когда очередь
доходит до многолетников, Т. сначала описывает дикие (их 2 категории - и
с "шипами" и "без шипов"), потом культурные: "растения для венков", т.
е. садовые "цветы" и декоративные растения. В эту группу вошли у Т. и
розы (стало быть и кустарники) и однолетние травы. Две книги сочинения
посвящены травам, главным образом хлебным злакам, бобовым, овощам и т.
и. Всего Т. было известно в большей или меньшей степени 400 растений, в
том числе и споровые: папоротники, грибы, водоросли. Из текста видно,
между прочим, что ему известны были не только средиземноморские
водоросли, но и крупный формы из Атлантики, по-видимому, ламинарии. В
общем, описания растений у Т. кратки и недостаточно ясны, поэтому в
большинство случаев нелегко отгадать, о каком именно растении идет речь.
Последняя (9-я) книга "Естественной истории", считаемая некоторыми за
особое сочинение Т., трактует о специфических соках и о целебных силах
корней. Она значительно слабее других, узко прикладного характера, а по
содержание своему и изложению - сочинение типа тех "materia medica",
которые в течете многих веков после Т. были единственными и жалкими
представителями ботанических знаний. Второй труд Т. - "О причинах
растении" или правильнее по смыслу "О жизненных явлениях у растений" -
представляет как бы обработку того же фактического материала, но с иной
точки зрения; по содержанию, это теоретическая и прикладная физиология
растении. Все сочинение состоит из 6 книг и начинается с описания
способов возникновения, размножения и роста растений. Т. допускает
самозарождение растении, как это допускали раньше и много веков после
него. "Самозарождаются, говорит он, те растения, которые поменьше и
главным образом однолетние и травянистые" (кн. 1, гл. V). Допуская этот
способ, как первичный, Т. тем не менее считает размножение растении
семенами и другими частями самым обыкновенным и самым распространенным,
так сказать, нормальным. Он подробно разбирает влияние внешних условий
на растения, преимущественно деревья - тепла, холода, ветров и почвы и
те изменения, которые претерпевают растения как под влиянием внешних
факторов, так и под влиянием культуры. Далее, говорит о возделывании
различных растений, начиная с деревьев и кончая хлебными злаками и
овощами, подробно толкует о размножении растений семенами, о прививках,
о купировки и других прикладных вопросах садоводства и сельского
хозяйства. Целая книга (5-я) посвящена ненормальным явлениям в жизни
растений; интересны главы о болезнях, естественной и искусственной
смерти растении. Последняя (шестая) книга, как и в первом сочинении,
значительно слабые других; она трактует о вкусе и запахе растении.
Таковы ботанические труды Т.
Быстро просматривая их. невольно поражаешься богатством содержания,
необычайным разнообразием и важностью затронутых проблем. Когда же
вникнешь в текст, чувствуешь разочарование и снова невольно удивляешься
несоответствию между грандиозностью задач и вопросов и жалкими ответами
на них, между необычайной, действительно "божественной" пытливостью ума
и убогим, тусклым ее удовлетворением. Критическая и беспристрастная
оценка Т. не легка. Не легка потому, что текст его сочинений не дошел до
нас в полной сохранности, во-вторых, потому, что вообще мало известно о
развитии и истории научной мысли в древней Греции. Прежде всего мы не
знаем, что принадлежит самому Т. и что его учителю, Аристотелю.
Сочинение Аристотеля о растениях (Qewria peri jutvn) потеряно. Т.
наследовал библиотеку, рукописи своего учителя, в числе которых весьма
вероятно были и неизданные еще сочинения, быть может, черновые записи,
содержания его мысли, заметки, им подобранные факты. Быть может, Т.
является более издателем трудов Аристотеля, проповедником его идей, чем
самостоятельным мыслителем и ученым. По меньшей мере он черпал обильно и
не стесняясь из этого источника. Тем более растет в этом уверенность,
что он нигде не цитирует Аристотеля, даже когда дословно повторяет
некоторые места из его сочинений. Возможно, как хотят некоторые
поклонники Т., что поступал он так с согласия и даже по воле самого
Аристотеля, но это не меняет сущности дела: мы не знаем, что принадлежит
ему и что не его. Во всяком случае, огромное влияние Аристотеля
очевидно. Анатомия растении Т. несомненно подражание анатомии животных
Аристотеля, - это сказывается как в общей идее, так и в мелочах. Он
старается приложить принципы, теорию, выработанную Аристотелем
касательно организации животных к строению растении и это предвзятое
стремление не могло не привести его в диссонанс с фактами. Теория царит,
а о достоверности фактов мало заботы. Вообще фактические сведения Т. о
растительном царстве мало чем возвышались над ходячими мнениями,
выработанными житейским обиходом, над тем, что знали земледельцы,
собиратели и продавцы целебных трав, купцы. Доверчивость Т. к рассказам
этих людей чрезвычайно велика, а его собственные наблюдения, его
непосредственное знакомство с растительным миром было крайне ограничено,
и в этом отношении, как и в ясности и определенности изложения, Т.
сильно уступает своему учителю - Аристотелю. Шпренгель справедливо
подчеркивает нередкие у Т.: "так говорят" или "так говорят аркадийцы".
Не менее прав он, указывая, что Т. по-видимому, кроме Аттики, Эвбеи и
Лесбоса, едва ли был где-нибудь, даже в Греции, хотя в его время это
можно было сделать с полным удобством. Попытка Мейера устранить этот
упрек предположением, что Т. собирал материалы - "по меньшей мере
большей частью во время путешествий" - не имеет под собой фактической
основы. Из описания многих растении видно, что Т. знал их лишь
понаслышке. По словам древних, Т. устроил ботанический сад, - быть
может, но мы не знаем. что росло в нем и что в нем делал Т. В Т., как и
в большинстве выдающихся ученых античного мира, мы видим громадную
эрудицию, великое и благородное стремление к истине, пламенную жажду
проникнуть в тайны природы и наряду с этим - полное неумение научно
изучать эту природу, более того - нелюбовь, нерасположение к
кропотливой, но необходимой работе по установлению и изучению фактов;
это остается позади, как что-то несущественное, низменное, а весь
талант, вся энергия уходит в область отвлеченного умствования и часто с
удивительным остроумием и безукоризненной логикой создается стройное, но
вполне ложное представление о физических явлениях природы, в других
случаях выходит просто игра словами, получается как бы иллюзия знаний, а
на самом деле один лишь самообман. Все это заставляет осторожнее и
объективнее отнестись к Т., а вместе с тем и ко всему тому, что дала
классическая древность для ботаники, тем более, что обыкновенно
переоценивают значение Т. и относятся к нему с преувеличенным восторгом.
Название "отец ботаники" стало ходячим. Фердинанд Кон называет его
"отцом научной ботаники", очевидно увлеченный разнообразием и глубиной
затронутых Т. вопросов. В этом отношении заслуга Т. несомненна. Но дело
в том, что ответы Т. несовершенны, туманны, наивны и далеки от того, что
зовется "научным". "Науки" собственно в трудах Т. еще очень мало и
ботаническая "наука" - не дитя Т. Два других историка ботаники, Э. Мейер
и К. Иессен, также склонны были преувеличить значение Т. и иногда для
поддержания яркости его ореола пускались в субъективные, мало вероятные
предположения. Строже отнеслись в нему К. Шпренгель и в короткой заметке
- Ю. Визнер. Итак, ботанические труды Т. нельзя назвать научными в
строгом смысле этого слова. Это свод наблюдений и сведений о растениях,
в различной степени достоверных, прилежно собранных, иногда удачно
сопоставленных, часто полезных для практической жизни. Это был лучший
сборник сведений о растительном царстве во всей древности и в
продолжение многих веков после Т. Это труд почтенный и полезный. Он
будил мысль, указывал ей на великие проблемы, будил интерес к
растительному миру и в этом его большое, неоспоримое значение. Наконец,
это для нас драгоценный памятник древнегреческой культуры, античной
мысли со всеми ее положительными и отрицательными сторонами. Впервые Т.
был переведен с греческого на латинский Теодором Газа и напечатан в
Тревизо в 1483 г.: "Theophrasti de historia et de causis plantarum
libros ut latinos legeremus", Theodorus Gaza (folio). Это первое
издание, с тех пор было много, подробный список их см. Pritzei,
"Thesaarus literatarae botanicae" (1851); подробности о Т. см.: Kurt
Sprengel, "Geschichte der Botanik" (1 ч., 1817) и "Theophrast's
Naturgeschichte der Gewachse, ubersetzt und erlautert von K. Sprengel"
(I-II, 1822); E. Meyer, "Geschichte der Botanik" (т. 1, 1854); "К.
Jessen, "Botanik der Gegenwart und Vorzeit in culturhistorischer
Entwickelung" (1864); J. Wiesner, "Biologie der Pflanzen. Mit einem
Anbang: die historische Entwicklung der Botanik" (1889, есть pycc.
перев.); F. Cohn, "Die Pflanze. Vortrage aus dem Gebiete der Botanik"
(т. I, 1896, переводится на русский язык).
Г. Нансон.
Теофраст оставил большое количество сочинений, из которых до нас
дошли лишь немногие. Нисколько более или менее крупных выдержек из
сочинений приводятся различными древними авторами - доксографами. Дошли
до нас: 1) 9 книг о растения и о их принципах ботаническое сочинение,
равного коему по значению нет ни в древности, ни в средние века; 2) о
камнях - отрывок минералогич. сочинения, трактующий о резьбе камней; 3)
характеры - наиболее известное из сочинений Т., вдохновившее Лабрюера;
представляет попытку индивидуальной характеристики пороков и комических
свойств, написанную, как это доказал Казаубон, под влиянием аттического
сценического искусства (Т. был другом Менандра) и имеющую значение для
изучения аттической сцены; 4) об ощущениях - отрывок из истории физики
Т., в котором изложены теории ощущения, бывшие в ходу до Т., и их
критика; 5) метафизика - отрывок, трактующий о началах бытия,
соответствующий второй книге Аристотелевской Метафизики. Т., в общем,
следовал за своим учителем Аристотелем, стараясь лишь быть его
истолкователем и пополнять его пробелы; по-видимому, естествознание
всего больше интересовало Т. Опыт, для Т., является основой философии. В
логических учениях Т. не отступал от Аристотеля. Вместе с Эвдемом он
ввел в логику учение о гипотетическом и разделительном умозаключении. По
дошедшим до нас отрывочным сведениям, о метафизики Т. нельзя составить
себе ясного понятия; видно только, что некоторые пункты метафизики
Аристотеля затрудняли Т., в том числе и телеологическое воззрение на
природу. Некоторое отступление от Аристотеля замечается у Т. в учении о
движении, которому Т. посвятил особое сочинение. Возражал Т. также и
против Аристотелевского определения пространства. Вместе с Аристотелем
Т. отрицал возникновение мира. В особом сочинении Т. защищал свободу
воли. В этике Т., по сравнению с Аристотелем, придает большее значение
внешним благам; тем не менее, упреки, которыми Т. осыпали стоики за
отступления от Аристотелевской этики, несправедливы. До сих пор хорошей
монографии о Т. и хорошего полного издания его сочинений не существует.
Казаубон (в 1592 г.) написал комментарий на "Характеры" Т. Историей
физики Т. занимался Н. Диедьс ("Doxographi Graeci", Б., 1889, стр. 102 и
след.); ему же принадлежит исследование: "Theoprastea" (Б., 1883).
Э.Р.
Тепе-Кермен - гора близ г. Бахчисарая, Таврической губ.,
Симферопольского у. Имеет форму конуса с плоской вершиной; скаты состоят
из светло-серого мелового мергеля, легко осыпающегося, верхняя часть из
отвесных скал (известняк), всюду пробитых пещерами (криптами),
состоящими из 10 с лишком тыс. помещений в 18 этажах, с окнами наружу.
Среди крипт самая большая служила очевидно храмом; в ней райдены
человеческие кости, принадлежащие, повидимому, обитателям,
дохристианских времен, хотя, судя по остаткам сильно стертых образцов,
можно думать что это помещение служило храмом и в христианский период.
Имеется еще малая церковь с сохранившимся алтарем, а на вершине скалы
развалины третьей, не пещерной церкви, окруженной некогда рядом
построек.
Тератология - отрасль биологии, занимающаяся изучением уродств и
аномалий и причин, их вызывающих. Многими эта отрасль рассматривается
как составная часть патологической анатомии, но с введением опыта в
эмбриологию, причем с изменением условий нормального развития, часто
получаются особи уродливые и аномальные, Т. снова сближается с
эмбриологией и все теснее и теснее примыкает к ней. В Т. различают
обыкновенно два подразделения: Т. собственно, занимающуюся изучением
самих уродств и аномалий и их классификацией, а затем тератогению или
учение о происхождении этих уклонений. Нетрудно видеть, что именно
тератогения может быть рассматриваема, как глава экспериментальной
эмбриологи. Между уродством и аномалией различие чисто количественное, а
не качественное. Аномалия есть легкая степень уродливости, не мешающая
важнейшим функциям организации и в свою очередь может быть
рассматриваема, как сильное индивидуальное уклонение, принимающее в силу
своего размаха или амплитуды патологический характер. Понятие об уродах
существовало и в древнем мире. Научное определение их дает уже
Аристотель: "Уродство есть явление противное природе или точнее не
природе, а тому, что в природе является обыкновенным. Противно природе
ничего не происходит, ибо все в природе является вечной необходимостью.
Уродство может иметь место только в таких явлениях, которые, совершаясь
обыкновенно определенным образом, могут, однако, иногда происходить и
иным путем". Если вспомнить, что как в древности, так и в средние века
уродства вызывали суеверный страх и происхождение их приписывалось
непосредственному вмешательству божественной или, еще чаще, Демонической
силы, то слова по этому предмету Аристотеля, а равно и идеи, защищаемые
Цицероном ("De divinatione"), заслуживают серьезного внимания историка.
Цицерон говорит: "не удивляются тому, что часто видят, хотя бы и не
знали причины явления. Но если случается факт доселе невиданный, его
считают чудом - ничто не происходит без причины и ничто не случается,
что не могло бы случиться". Те же идеи потом были защищаемы Монтенем и
Фонтенелем. Последний говорит, что многие считают уродства игрой
природы, но философы вполне убеждены, что природа не играет, а следует
всегда одним и тем же правилам. До начала XVIII стол. насчет уродства
высказываются большинством самые странные мнения и, конечно, настоящая
Т. могла возникнуть только по ознакомлении с законами нормального
развития или эмбриологии. Покуда в эмбриологии господствовало учение о
существовании заранее переформированных зародышей, коих поколения
вложены одно в другое в готовом виде, до тех пор и на уродство
установился взгляд, соответствующий этой теории: приходилось допустить,
что в ряду вложенных одно в другое поколения находятся заранее
преформированные уродливые зародыши. Стоявшего на почве этой теории
Сваммердама, однако, смущало одно обстоятельство: каким образом
Божество, творившее человека по образу и подобию своему, могло создать и
уродливых человеческих зародышей наряду с нормальными? Поэтому
Сваммердам допускает, что совершенно нормальный преформированный зародыш
может измениться в уродливого в момент оплодотворения. Также и Мальбранш
предполагает, что уродство есть следствие "вторичных причин", изменяющих
основной закон правильного роста (след. после оплодотворения)
преформированных зародышей. Нетрудно видеть, что эта точка зрения стояла
уже в противоречии с теорией преформации. Однако, медик-философ Режи
(Sylvain Regis), современник Мальбранша, полагал, что для всемогущего
Божества все возможно, а след. возможно создание и уродливых
преформированных зародышей. Эта точка зрения проводится рядом
исследователей, как Дюверней (Duverney), Гадлер, который в своем
сочинении "De monstris", собрал и дал изображения известных в его время
уродств и аномалий, Винслоу (Winslow) и др. Главным образом казалось
невозможным допустить участие случайных причин в создании уродств ввиду
постоянства и известной законности их формы, а равно казалось
невозможным ставить в зависимость от случая новообразование тканей и
органов, сопровождающее часть уродства. Однако, в 1724 г. Лемери,
описывая двойное уродство, высказал мысль, что оно могло возникнуть
через сростание двух нормальных зародышей под влиянием случайных, чисто
механических причин, напр. давления. В то же время Марко (Marcot, 1716
г.) допускал, что в некоторых случаях, напр. когда головной и спинной
мозг представлены пузырями, наполненными серозной жидкостью, уродство
является результатом патологического скопления серозной жидкости в этих
органах или водянки. Морганьи, в своих "Epistola anatomica", усвоил и
развил эту гипотезу патологического происхождения уродств. Однако, эти
взгляды встретили энергичный отпор со стороны преформистов. Спор Лемери
и Винслоу в стенах парижской академии длился почти 20 лет и окончился со
смертью Лемери, не имевшего под рукой надлежащих фактов, чтобы защитить
свою идею, верную по крайней мере по отношению к некоторым формам
уродств, после чего досталась победа Винслоу. После того как Вольф
устранил из эмбриологии теорию преформизма и показал, что зародыш есть
результат развития и дифференцировки первоначально индифферентной массы,
эти идеи, однако, не были последовательно перенесены и в Т. Меккель в
его "Handbuch der pathologischen Anatomic" (1812 и 1816 г.) и сам Вольф
все-таки отказывались признать влияние случайных причин ввиду указанной
правильности формы уродств и потому склонялись к мысли, что зародыш,
если не должен быть сам по себе уродливым, чтобы дать уродство, то
должен быть предрасположен к этому еще до оплодотворения. Таким образом
Вольф, разрушив преформистское учение в эмбриологии, в Т. стоял сам на
почве этого учения. Научное обоснование Т. принадлежит Эт. Жофруа
Сентьилеру. Пытаясь свести уклонения к определенным категориям, он
обращает внимание на то, что кроме уродств через недоразвитие и
переразвитие существуют уродства, происшедшие через слияние органов. Так
как при этом сливаются органы "одной и той же природы", то он
приписывает это особому закону "attraction soi par soi" или взаимному
притяжению органов. Теперь мы знаем, что главная причина этого явления
заключается в том, что органы однородные лежат попарно рядом и потому их
слияние и наиболее возможно. С. Илер допускал, что внезапные аномальные
изменения могут иногда унаследоваться и играть роль при происхождении
видов. Таким образом для С. Илера уродство есть результат нарушения
развития, что он и доказал экспериментально, применяя к куриным яйцам
искусственную выводку. Он придавал яйцам ненормальное положение,
действовал сотрясением, покрывал яйцо лаком и воском, чтобы затруднить
доступ воздуха. Сын его Исидор Ж. С. Илер, закончивший описание типов
уродств, начатое его отцом, продолжал и эти опыты, варьируя их, а вслед
за ними в этом же направлении работали Прево и Дюма: они покрывали яйца
лаком и прибегали к внезапному понижению температуры, а также помещали
яйца в искусственную атмосферу и действовали электричеством. Точно также
Аллен Томсон повторил их опыты. Однако, трудно определить подчас, каковы
были результаты этих опытов, ибо результаты не всегда опубликовывались
или упоминались только вскользь. Исидор С. Идер сознается, что он не
получил ни одного искусственного уродства, но отец его, а равно Дюма и
Прево, по-видимому, получали их. Поэтому, весьма важную услугу оказал Т.
К. Дарест. который экспериментальное получение уродств поставил на
вполне научную и определенную почву с точки зрения метода, хотя при этом
причинная связь между тем или другим изменением условий и той или другой
формой уродства не была замечена. Разные изменения иногда давали
одинаковые уродства и наоборот. В описательной Т. в это время
накапливается значительный материал, благодаря работам патологоанатомов,
долгое время, однако, смотревших на уродство как на исключительно
патологическое явление, обязанное своим происхождением или конвульсиям
зародыша, как думал Герен (Guerin). или давлению, как думал Крювелье
(Cruveilhier). Зоотехники доставляют значительный материал относительно
уродств домашних животных и к ним присоединяются случайные наблюдения
зоологов над уродствами в природе. Наполнению фактического материала
содействовали, кроме целого ряда исследований Дареста, труды Панума
(Panum, 1860, Kiel.), Ломбардини (1868), изучавшего уродства не только
птичьи, но таковые амфибий, Леребудье (Lereboullet, 1855 по 1864),
давшего описание уродств, главным образом двойных, у щуки, над развитием
которой он работал. По мере накопления фактического материала являлась,
конечно, потребность его классификации и попытки дать ее были и до
Исидора С. Илера. Так, Guret различал уродства простые, двойные, тройные
и неправильности отдельных частей. Давен отличал: аномалии или уклонения
в развитии (простые и сложные) и ненормальности (abnormites) или
уклонения, вызванные явным патологическим повреждением. И. С. Илер делит
все уклонения на аномалии и уродства (различие указано выше). Между
аномалиями он различает простые и сложные и к последним относятся
гермафродитизм и гетеротаксия или смещение органов, а уродства
разделяются на простые, двойные и тройные . Конечно, со времени С. Илера
внесены некоторые изменения в детали классификации, но основные деления
остаются. Особенный интерес приобрела Т. в последнее время, с появлением
опыта в области эмбриологии. Основанная главным образом Ру,
экспериментальная эмбриология не только увеличила число приемов для
получения уродств. но поставила вопрос на совсем иную почву. Каждое
полученное в опыте уклонение есть результат изменения того или другого
условия, следовательно, установив точную причинную связь между
уклонением и изменением условия, мы можем определить роль этого условия
при нормальном развитии. Современная тератогения стремится не только
произвести уклонение, но и дать ему рациональное объяснение. В этом
направлении появился ряд работ самого Ру, О. Гертвига, Ф. Э. Шульце,
Берфурта, Моргана, Леба, Дриша, Гербста, Торнье и др. Сообразно с двумя
различными воззрениями, борющимися теперь в эмбриологии, на
тератологические уклонения может быть установлен двоякий взгляд: школа,
защищающая однородность всех клеток организма и объясняющая их различие
лишь различием условий, в которых они поставлены, может рассматривать
все уклонения, как результат изменения этих условий. Если уклонения
передаются из поколения в поколение, то это только означает, что
условия, содействующие появлению уклонения, в ряде поколений являются
одинаковыми и неизменными. Защитники идеи различия в природе клеток
организма, различия, иногда проявляющегося с самого начала дробления
яйца, конечно должны иначе смотреть на уклонения. Не отрицая, что многие
уклонения обусловливаются самыми разнообразными причинами внешнего
характера, как давление, изменение температуры, изменение состава
жидкости, в которой развивается зародыш и т. п., все-таки некоторую
часть уклонений они должны приписать перемене самих наследственных
свойств половой клетки в силу молекулярных изменений. Так как эти
свойства мало подчиняются внешним влияниям, то следовательно изменения
могут происходить при созревании половых клеток и при оплодотворении. В
зависимости от того, которое воззрение победит в эмбриологии, - будет
зависеть и окончательное установление взглядов в Т.

Литература. Cuvier, "Hist. de progres des sciences naturelles" (т.
IV); Martin, "Histoire des monstres depnis l'antiquite jasqu'a nos
jours" (H., 1880); E. G. SaintHilaire, "La Phylosophie anatomique" (т.
II, 1882); J. Gr. SaintHilaire, "Traite de Teratologie" (1832-36);
Dareste, "Recherches sur la production artificielle des Monstruosites
etc." (H., 1877 и 1891); Gainard, "Precis de Teratologie etc." (П.,
1893); Wilson, "The cell in development and inheritance" (Лонд., 1896).
В. Шимкевич.
Тербий (хим.; Terbium; Tr=162) - принадлежит к числу гадолинитовых
металлов и неизвестен в свободном виде. Его окись Tr2O3, обладает
темно-оранжевым цветом, а соли бесцветны и не и оказывают абсорбции
света. Самостоятельность окиси Т. указана Мозандером, что подтверждено
Делафонтеном и Мариньяком; но чистота ее и теперь еще сомнительна (D.
Kruss и К. Hofmann; 1893). С. Колотов.
Терем - отдельная комната вверху здания или отдельно построенная. В
старинных русских Т. жили почти безвыходно женщины.
Tеренций (Publius Terentius Afer) - даровитейший, после Плавта,
представитель древнеримской комедии. Лучшим источником для его биографии
является древнее жизнеописание его, принадлежащее Светонию. Он жил в
промежуток между 2 и 3 пуническими войнами, родом был из Карфагена и
принадлежал к какому-нибудь африканскому (или ливийскому) племени, на
что указывает его прозвище Afer. Попав каким-то образом в Рим, Т. был
рабом у сенатора Т. Лукана, который, заметив выдающиеся его способности,
дал ему тщательное образование, а затем и свободу. Талантливость Т.
открыла ему доступ в высшие круги римского общества. Лучшая часть
молодого поколения римской аристократии, хорошо знакомая с богатой
литературой греков, стремилась тогда, под иноземным влиянием,
облагородить и отечественную речь, и отечественные нравы в центре этого
общества находился Сципион Африканский, рядом с которым стоял друг его
Лелий. К этому кружку примкнул и Т. Ободренный своими покровителями, он
решился посвятить свои силы комедии. Согласно с вкусами того времени, Т.
не был оригинален; образцом для себя он избрал, главным образом,
греческого комика Менандра, не переводя его, впрочем, буквально и
заимствуя целые сцены у других греческих писателей, напр. у Аполлодора.
В искусстве составлять свои пьесы по произведениям двух авторов или по
двум произведениям одного и того же автора (так наз. контаминация) Т.
достиг значительного мастерства, но это указывает, вместе с тем, на
недостаток у поэта собственной изобретательности. Произведения Т., в
силу редкой случайности, дошли до нас все; их всего 6: "Девушка с о-ва
Андроса" (Andria), "Свекровь" (Несуга), "Наказывающий сам себя"
(Heautontimorumenos), "Евнух" (Eunuchus), "Формион" (Phormio; имя
паразита пьесы) и "Братья" (Adelphae). Эти пьесы, перечисленные в
хронологическом порядке, были впервые поставлены на римской сцене в
период времени с 166 по 160 гг. до Р. Хр. Наибольший. успех имела пьеса
"Евнух", которая дана была дважды в один день и получила премии. Весьма
холодно, наоборот, принята была публикой "Свекровь"; во время 1-го и
2-го ее представлений народ предпочел оставить театр и смотреть канатных
плясунов и гладиаторов. В настоящее время самым выдержанным
произведением Т., как по ходу действия, так и по выработке характеров,
признаются "Братья". Успех "Евнуха" у римской публики следует объяснять
некоторыми пикантными подробностями этой пьесы, герой которой
переодевался евнухом и в этом качестве присутствовал при купанье своей
возлюбленной. После постановки "Братьев", в 160-м г., Т. предпринял
путешествие в Грецию, из которого уже не возвратился: он умер в 159 г.,
25 или 35 лет от роду (ср. M. Крашенинников, "К вопросу о годе рождения
Т.", в "Сборнике статей в честь Ф. Ф. Соколова", СПб., 1895). Пьесы Т.,
сообразно с тем обществом, в котором вращался поэт, отличаются
значительно большей чистотой и благородством языка, чем комедии Плавта.
Слог Т. был до такой степени изящен, что враги поэта распускали слух,
будто ему помогали в составлении комедий Сципион и Лелий. Наряду с этим,
Т. старается избежать в действии всего особенно непристойного. Большое
внимание, по-видимому, обращал он на выработку характеров действующих
лиц, которые в большинстве случаев гораздо выдержанные, чем типы Плавта.
Намеков на римскую жизнь у Т. нет никаких Эта черта его комедий наиболее
способствовала живучести произведений Т. почти до XIX столетия. Пьесы Т.
могли главным образом нравиться избранной публике, а не массе. Похвалы
им мы читаем в античном мире у таких авторов, как Цезарь и Цицерон;
близкое знакомство с Т. обнаруживают Гораций, Персий и Тацит. Еще в
древности комедии Т. попали в школы и стали достоянием ученых
грамматиков, которые писали к ним разного рода толкования. Наиболее
ценны между ними комментарии ученого IV в. по Р. Хр., Доната, в труде
которого содержатся и весьма интересные наставления актерам (ср. Б. В.
Варнеке, "Как играли древнеримские актеры", в "Филолог. Обозр.", 1900,
т. XIX). Интерес к Т. не прекращался и в средние века: в IX стол. его
комедии читались Алькуином на придворных пирах Карла Вел.; в Х в. против
пьес Т., как источника всяких соблазнов, боролась монахиня Гросвита. В
эпоху реформации Эразм усердно рекомендует Т. за его язык. а Меланхтон -
за выработанность характеров. Во Франции Т. оказал влияние на Мольера,
особенно на его пьесы: "Le depit amoureux", "L'ecole des maris" и "Les
fourberies de Scapin". В России Феофан Прокопович, читая курс пиитики в
киевской академии, преподавал "Российским господам Мольерам": "кто хочет
писать комедию, пусть тот подражает Т." (ср. Б. Варнеке, "Римский поэт
Т. на западноевропейской сцене", в "Вестн. Всемирн. Истор." за 1900 г.).
Рукописей Т. дошло до нас очень много. Все они, за исключением главного
источника для восстановления текста - Бембинского кодекса (V в.; назван
по имени прежнего владельца кардинала Бембо, ныне в Ватикане) - восходят
к рецензии грамматика III в. по Р. Хр. Каллиопия. Некоторые из рукописей
(париж., ватикан., миланск.) снабжены любопытными рисунками. Наиболее
полная критическая рецензия текста Т. принадлежит Umpfenbach'y (Б.,
1870); затем заслуживают внимания издания Fabia (П., 1895), Meckeisen'a
(Лпц., 1898, 2 изд.), Dziatzko (Лпц., 1884). С русскими примечаниям и
изданы две пьесы Т.: "Heautontimorumenos" - Делленом (Харьков, 1879,
оттиск из "Зап. Харьк. Унив. за 1878-79 гг.) и "Eunuchus" - Фогелем
(Нежин, 1884; оттиск из "Извест. Неж. Инст.", тт. IX и X). Переводы
комедий Т. на русский язык: "Andria" Д. Подгурского (Киев, 1874; оттиск
из "Трудов Киевск. Дух. Акад." за 1873 г.), В. Алексеева (СПб., 1896, в
"Дешевой Библиотеке" Суворина), С. Николаева в ("Пантеоне Литературы" за
1893 г. и отд. Воронеж. 1897 г.), "Гэавтонтимоременос" А. Резоали(Киев,
1862), "Братья" М. П. Петровского (в "Зап. Каз. Унив. ", 1873,. №№ 2-3).
Полный перевод всех комедии (А. Хвостова. М. Головина и друг.) был издан
в СПб., в 1773-74 г. См. В. И. Модестов, "Лекции по истории римской
литературы" (СПб., 1888); Зотов, "Разбор комедий 1. ("Репертуар" за 1845
г.). Языком Т. занимался К. Тресс (работы его см. в "Журн. Мин. Нар.
Пр.", 1877, и в "Варшавских Унив. Изв.", 1880). Иностранная литература о
Т. до новейшего времени указана в книге Шанца: "Geschichte der rom.
Litteratur" (ч. 1, Мюнхен, 1898).
А. Малеин.
Термез - древний город Средней Азии, обширные развалины коего
расположены в южной Бухаре, на прав. бер. Аму-дарьи, верстах в 10 ниже
устья р. Сурхана, среди песчаной пустыни и состоят из остатков крепости,
минаретов, мечетей, стен и груд кирпича, занимающих несколько десятков
десятин. Крепость была обнесена земляным, в верхней части кирпичным
валом и глубоким рвом; в стороне, прилегающей к реке, сохранились
кирпичные ворота. На месте цитадели остался холм, выс. до 15 саж., на
котором ныне зажигается маячный огонь для ориентирования пароходов. По
словам туземцев, недалеко от крепости был некогда мост через Аму-дарью.
Около крепости мечеть, в пристройке коей имеется саркофаг из белого
мелкозернистого мраморовидного известняка; на боках саркофага арабские
надписи, гласящие, что он сооружен над могилой термезского шейха
Аби-Aбдуллы-Mуxaмeдa в 255 г. гиджры (869 г. по Р. Хр.). Т. был
значительно населен еще во времена Тамерлана в XIV в. Невдалеке от Т.
Патта-хиссар, таможенный пункт и местопребывание военного отряда; между
Патта-хиссаром, соединенным правильным пароходством с Чарджуем (ст.
Амударья Закасп. жел. дор.), и Т. возникает русское поселение.
Термин - слово, которому соответствует определенное понятие, или
изолированное, или входящее в состав суждения или умозаключения. В
суждении терминами являются подлежащее и сказуемое соответствующего
предложения; в умозаключении Т., входящий в большую посылку и являвшийся
сказуемым в заключении, называется большим, входящий в меньшую посылку и
являющийся подлежащим заключения - меньшим, тот Т., который входит в обе
посылки и является посредствующим между подлежащим и сказуемым
заключения, называется средним. Под термином в логике разумеют не только
слова, означающие известные понятия, но и самые понятия. Так например,
Троицкий говорит об объеме и содержании терминов. Некоторые логики
приурочивают понятие Т. исключительно к учению о силлогизме (Милль).
Terminus a quo - исходный пункт рассуждения; terminus ad quem - конечный
пункт рассуждения; quaternio teminorum - логическая ошибка, состоящая в
наличности четырех Т. в силлогизме. Научные Т. (так назыв. termini
technici) - слова, имеющие специальное, строго определенное в данной
научной области значение. Совокупность прочно установленных в данной
науке Т. образует терминологию данной науки. Такую терминологию впервые
установил в ботанике Линней, в минералогии - Вернер. Т. должны быть
точно употребляемы, т. е. с каждый Т. должно быть всегда связано одно
определенное значение. Термины могут обозначать простые свойства
объектов (напр. цвета, звуки, запахи) или сложные группы признаков.
Сверх того существуют Т. для обозначения класса предметов, который
образует как бы infimam speciem - таковы элементы в химии, виды в
биологии. Совокупность Т. для таких классов Уэвель предложил называть
номенклатурой в противоположность терминологии. Другими словами,
номенклатура есть собрание Т. для всех низших видов предметов.
рассматриваемых данной наукой. Номенклатура в химии установлена Лавуазье
и Гюитоном Морво. Это противоположение терминологии номенклатуре,
поддерживаемое и Мидлем, может быть удержано, но не следует забывать,
что в логике низшего вида не может быть, что с единичным логика никогда
не имеет дела и что виды не суть нечто абсолютное и неизменное.
Философская терминология развивалась одновременно с развитием
греческой философии: особенно важны здесь заслуги Аристотеля. Латинская
логическая и философская терминология возникает со времени влияния
греческой философии на образованных римлян. Теренций Варрон и Цицерон -
первые переводчики греческих Т.; особенно много сделал в этом отношении
Цицерон. Затем ценны работы Квинтилиана, Авла Геллия и Апулея; последний
перевел целое руководство по логике с греческого на латинский язык.
Латинская философская терминология прочно устанавливается лишь к V в. в
сочинениях Маршана Капеллы и Боэция. Эйлен в своей "Истории философской
терминологии" указывает на то, как много дала средневековая схоластика
для позднейшей философской терминологии. Декарт пользовался
схоластической терминологией, но весьма умеренно, игнорируя множество
схоластических Т. и преднамеренно смешивая выражения, которые схоластика
тщательно разграничивала (res sive substantia, corpus sive materia,
formae sive species, mens sive anima etc.). Гораздо больше
схоластическими Т. пользовался Лейбниц. Стремление преобразовать
философский язык "more geometrico", т. е. приблизить его к
математическому языку, увлекало рационалистов XVII в., напр. Дальгорна
(1661 - Ars signorum, vulgo characteristica universalis et lingua
philosophica). Ту же мысль преследовал и Лейбниц, задумывая свою
Characteristica universalis. Кант впервые рассеял эти иллюзии
рационалистов: он показал, что математически точная терминология в
философии неосуществима. В. математике легко иллюстрировать понятия на
наглядных представлениях; мы имеем возможность, так сказать,
конструировать понятия, благодаря их количественной природе (даже в
алгебре); между тем, в философии (где так много качественных понятий)
приходится постоянно прибегать к дискуссионному мышлению. Отсюда
проистекает неизбежная неясность философской терминологии и неполнота
философских определений. Совершенная философская терминология сводилась
бы, строго говоря, к совершенной философской системе (см. "Критику
чистого разума", учение о методе). Создав теорию познания, Кант ввел
множество новых понятий, для обозначения которых прибегал к древним и
схоластическим Т. (феномен, ноумен, априори, апостериори,
трансцендентальный, трансцендентный, имманентный, регулятивный,
конститутивный, аналитический, синтетический etc.), придавая им новое,
своеобразное значение. В настоящее время и некоторые другие философы,
кроме Эйкена, озабочены критикой существующей философской терминологии.
Welby в Англии назначил премии в 50 фунтов за лучшее сочинение на тему:
"Причины современной темноты и неясности в психологической и философской
терминологии и пути к изысканию средств против этих недостатков". При
всей полезности филологических исследований в области философского языка
(вроде Kantphilologie Вайингера), они сами по себе не могут
усовершенствовать философскую терминологию, прогресс которой зависит от
прогресса самой философии. Некоторые современные мыслители, стремясь к
созданию точного словоупотребления в философии, с целью противодействия
философскому дилетантизму и декадентству, пытались создать искусственную
систему знаков и символов, взамен общеупотребительных философских слов
(Рихард Авенариус, в "Критике чистого опыта"), но эта попытка, при всем
своем остроумии, не может быть признана удачной: она только затрудняет
изучение эмпириокритицизма и является характерным образчиком схоластики
XIX в. Значительные усовершенствования в философскую терминологию всегда
вносили величайшие философы.

Литература. Милль, "Система логики" (II, 241); Троицкий, "Учебник
логики" (I, 76); R. Eucken, "Geschichte der Philosophi schen
Terminologie" (Л., 1879); Кирхнер, "Worlerbuch der philosophischen
Grundbegriffe" (1886); Rud. Eisler, "Worterbuch der philosophischen
Begriffe und Ausdrucke (1899). О всемирном философском языке см.
интересную статью Тренделенбурга с "Histor. Beitir." (III). В настоящее
время готовится к печати Словарь по психологической терминологии на
англ. языке. И. Лапшин.
Термиты (Termitidae) - семейство насекомых, принадлежащее к отряду
прямокрылых, Orthoptera, к группе Corrodentia. Голова у Т. большая и
свободная, усики четковидные 13-23 члениковые; сложные глаза круглые,
глазков 2; ротовые части сильно развиты и служат для жевания; крылья
большие, прозрачные, покрытия мелкими волосками, легко отпадающие и все
4 одинаковой формы и длины; на крыльях находятся только продольные и
косые жилки, образующие разветвления; во время покоя крылья прилегают к
спинке и заходят концами далеко за конец брюшка; ноги довольно короткие
с 4-членистыми лапками; брюшко состоит из 9 члеников, окраска бывает
обыкновенно однообразная: желтая, коричневая, бурая и черная. Из
особенностей внутренней организации заслуживает упоминания малое число
мальпигиевых сосудов (6), тогда как у прочих прямокрылых бывает их
обыкновенно много. Т., как вообще все прямокрылые, имеют неполное
превращение. Они живут большими обществами, в которых находятся
индивидуумы нескольких сортов (полиморфизм). Развитые в половом
отношении индивидуумы - самцы и самки являются крылатыми; однако, крылья
у них скоро отваливаются (подобно тому как у самок муравьев и некоторых
других перепончатокрылых); от крыльев остаются лишь небольшие чешуйки;
происходить это после роения и возвращения обратно в гнездо. С этого
времени самец и самка получает название царя и царицы и у некоторых
видов помещаются в особой камере жилища, называемой царской комнатой.
Царская парочка живет продолжительное время и самец постоянно
присутствует в царской комнате, оплодотворяя несколько раз самку.
Постепенно брюшко царицы начинает разрастаться до громадных размеров,
благодаря чрезвычайному развитию яичников, в каждом из которых находится
более 1000 яйцевых трубочек; в то время как первоначальная величина тела
равнялась 6 линиям, 2-х летняя царица имеет длину до 6 дм. и более и
почти неспособна к передвижению. Согласно некоторым наблюдениям, число
ежедневно откладываемых яиц может достигать 80000. Отложенный яйца
переносятся так назыв. рабочими в особые помещения, гнезда, где из них
выходят вскоре личинки. Так как царица постоянно откладывает все новые и
новые яйца (у некоторых видов в продолжение 4 лет), то в каждом гнезде
всегда находятся личинки на самых различных степенях развития. Личинки,
получившие название белых муравьев, линяют много раз, постепенно
получают все более и более развитые крылья и превращаются через 2 года
или более в крылатых самцов и самок; стадия, предшествующая крылатой с
значительно уже развившимися крыльями, носит название нимфы или куколки.
Но из большинства молодых личинок развиваются не самцы и самки, а другие
формы, так называемые рабочие и солдаты, представляющие из себя
недоразвитых в половом отношении самцов и самок. До первой линьки
личинок невозможно различить будущих половых особей от рабочих и солдат.
Затем при последующих линьках выступают различия между этими формами,
Отличия между рабочими и солдатами можно заметить только после второй
линьки. Рабочие бескрылы и имеют сравнительно небольшую голову и
сравнительно слабо развитые ротовые органы; глаза также могут
отсутствовать (у рода Termes). Рабочие занимаются постройкой жилища,
добывают пищу и кормят личинок. Солдаты имеют большую четырехугольную
голову и сильно развитые выдающиеся вперед верхние челюсти (mandibulae);
они также бескрылы и могут не иметь глаз или имеют мало развитые светлые
глаза. Вообще у Т. встречаются все переходы от хорошо развитых до
рудиментарных глаз. Солдаты, по некоторым наблюдениям, защищают жилища,
но, согласно другим исследователям, занимаются главным образом
постройкой жилища. В голове у них помещается большая железа,
открывающаяся на лобной части головы и вырабатывающая особое клейкое
вещество (цемент), служащее для склеивания частиц земли и т. п. при
постройке жилищ. Для этой цели служат также выделения так назыв. слюнных
желез, имеющихся у Т. в числе нескольких пар. Затем существуют еще так
назыв. носатые формы (nasuti), которых одни исследователи причисляют к
рабочим, другие к солдатам; быть может, они развиваются независимо от
тех и других. Носатые имеют удлиненную и сильно заостренную голову. У
них в сильной степени развита железа в голове, имеющая длинный проток,
который открывается к переднем конце заострения головы. По всей
вероятности, они доставляют главным образом цемент, о котором говорилось
выше. Кроме того, в гнездах некоторых Т. есть особые формы нимф, у
которых развиваются половые продукты, но по внешнему виду они отличаются
от настоящих самцов и самок (так напр. крылья остаются у них
недоразвитыми); такие половозрелые нимфы являются заместителями царской
парочки. Это явление может быть рассматриваемо как своего рода
педогенез. Т. образуют общества, состоящие из огромного количества
неделимых, и строят более или менее сложные жилища. Наиболее простой тип
гнезд представляет система ходов, прогрызенных в древесине мертвых
стволов деревьев; в таких гнездах нет еще особого помещения для царицы и
стенки ходов выстилаются слоем испражнений. Более сложными являются
такие гнезда, в которых ходы идут очень тесно, так что стенки их состоят
исключительно из испражнений. Подобные же гнезда делаются в земле между
корнями деревьев. Очень сложны земляные постройки некоторых Т., имеющие
форму конусов до 5 метров вышиной и до 20 метров в окружности основания;
сверху они оканчиваются часто несколькими верхушками и содержать
множество ходов и галерей, причем несколько конусов могут сообщаться
друг с другом. Такие конусы отличаются большой прочностью, так что
сильнейшие тропические ливни не могут их разрушить. В Бразилии некоторые
Т. устраивают шаровидные гнезда из древесных частиц на ветвях деревьев.
- Т. предпринимают часто отдаленные странствования, в особенности по
ночам. Живут Т. в жарком поясе; наибольшее количество видов встречается
в Африке и Южной Америке; в Южной Европе встречаются 3 вида Т., которые,
быть может, являются завезенными из Африки. В пределах России Т.
известны в окрестностях Одессы, а в последние годы замечены в Ферганской
области. Вред, приносимый Т. человеку, может быть очень велик, так как
они протачивают постройки, корабли, всевозможные вещи и уничтожают
пищевые запасы. При этом очень часто вред от них сначала не замечается,
так как, избегая света, они протачивают ходы внутри, и поэтому опасность
может быть открыта иногда слишком поздно. Жители Африки употребляют в
некоторых местностях Т. в пищу. В гнездах Т. живет в качестве паразитов
и нахлебников множество различных насекомых (жуков, двукрылых и друг.) и
паукообразных (клещей), вступающих в интересные биологические
соотношения с Т.. Постоянно находят все новые и новые виды таких
животных, называемых термитофильными. Кроме того следует отметить, что в
кишечнике Т., иногда в громадных количествах, живут паразитические
простейшие. По предположению Грасси, быть может присутствие этих
паразитов обусловливает недоразвитие половых органов у рабочих и солдат,
так как Грасси заметил, что у тех индивидуумов, которые делаются
половыми особями, паразиты эти исчезают.
В настоящее время известно около 100 видов Т. В ископаемом состоянии
найдено довольно много видов, начиная с каменноугольной эпохи; в
особенности часто находят ископаемых Т. в третичных отложениях (в
буроугольной системе и в янтаре). Многие ископаемые виды значительно
превосходят своей величиной современных. - Наиболее известны следующие
роды и виды Т. Род Termes характеризуется отсутствием подушечек между
коготками лапок и костальной полосой без жилок. Сюда относится Т.
lucifugus, черного цвета с желтоватыми лапками и дымчатыми крыльями,
длиной 5,5 мм. (не считая крыльев). Водится в сев. Африке и южн. Европе
(в Испании, Франции, где он причинил много вреда в особенности в Ла
Рошели и Рошфоре, - в Одессе, куда был, вероятно, завезен на иностранных
судах). Живет в деревянных балках, столбах, досках и т. п., где делает
крытые ходы. T. bellicosus (s. fatalis) темно-бурого цвета с желтыми
ногами, ртом и брюшком; крылья желтоватые, длиной 16 мм. Водится в
центральной Африке и строит из глины высокие конусообразные гнезда,
напоминающие по внешнему виду стога сена. У представителей рода
Саlotermes между коготками находятся подушечки, а костальная полоса
снабжена жилками. С. flavicollis, бурого цвета с желтыми ртом,
переднегрудью и ногами; крылья дымчатые; длиной 11 мм. Живет в сев.
Африке и южн. Европе под корой, в гнилой древесине и т. п.

Литература. Главнейшая литература по Т.: Hagen, "Моnographie der
Termiten" ("Linn. Entom" т. X и XIV); F. Muller, "Beitrage zur Kenntniss
der Termiten" ("Jenaisch. Zeitschr. VII, 1873 и IX, 1875); Lespes,
"Recherches sur le Termite lucifage". ("Ann. Sc. Natur.", 5°, Zool, V
1856); (Grassi, "Ueber Termiten" ("Zool. Anzeig.", 1888-89); Grassi.
"Constitutione e Sviluppo della societa dei Termitidi" (Катания, 1893);
Hacoнов, "Об особенностях организации Т. в связи с постройками ими
гнезд" ("Варшавские Университетские Известия", 1893); Wasmann,
"Kritisches Verzeichniss der myrmecophilen u. termitophilen Arthropoden"
(Берлин, 1894). М. Римский-Корсаков.
Термы (thermae, Jermai) - у древних римлян первоначально естественные
источники теплой и горячей воды, а также простые холодные и теплые бани
(balineae, balneae), содержавшиеся, по-видимому, частными лицами,
впоследствии же, в эпоху императоров, обширные общественные заведения,
устроенные роскошно и заключавшие в себе, кроме собственно бань,
различные другие помещения: места для прогулки под открытым небом или
под портиками, для гимнастических упражнений, беседы и слушания ораторов
и поэтов, библиотеку, небольшой театр, галерею художественных
произведений и пр. Разнообразие развлечений и комфорт, которыми
отличались эти заведения, делали их средоточиями общественной жизни;
римляне проводили здесь значительную часть дня. Большие Т. в самом Риме
занимали огромные участки земли, иногда до целой мили в окружности.
Помещения, устроенные в них специально для мытья, состояли из следующих
главных частей: 1) комнат для раздевания (apodysteria), 2) более или
менее большого бассейна воды обыкновенной температуры, в котором можно
было окунаться и плавать (piscina), 8) закрытого помещения для мытья
холодной водой (frigidarium), 4) бани для мытья теплой водой
(tepidarium), 5) жаркой бани (caldarium), 6) паровой горячей бани
(laconicum) и 7) номеров для желающих мыться не вместе с другими, а
отдельно (alvei). Особое женское отделение, обыкновенно имевшееся в Т.,
состояло из таких же частей. Первые публичные Т. в Риме были сооружены
при Августе его зятем, Агриппой, на Марсовом поле. Нерон построил в той
же местности другие бани, которые были потом возобновлены и расширены
Александром Севером. Еще более обширными Т. наделил город Тит; они
находились на Эсквилинском холм и впоследствии были увеличены Траяном.
Т. Каракаллы, занимавшие собой огромное пространство к юго-востоку от
Авентина, отличались колоссальностью размеров и роскошью архитектурной
отделки. Их превосходили великолепием бани, построенные Диоклетианом в
южной части Квиринала. Вообще в Риме, в эпоху Константина Великого,
насчитывалось 15 Т. Развалины трех из них существуют до настоящего
времени, а именно Т., сооруженных Титом, в которых была найдена некогда
украшавшая собой одну из их зал знаменитая скульптурная группа Лаокоона,
Т. Каракаллы, где открыты так наз. Фарнезинские статуи Геркулеса и
Флоры, и группа Цета и Амфиона, привязывающих Дирцей к рогам
разъяренного быка (Фарнезский Бык), и Т. Диоклетиана, разрушившиеся
менее, чем прочие; одну из этих последних Т. зал Микеланджело превратил
в церковь C.-Mapиадельи-Анджели, самую обширную, после собора св. Петра,
из всех церквей Рима. При преемниках Августа не было ни одного
сколько-нибудь многолюдного города, который обходился бы без Т.
Развалины римских бань встречаются во Франции, Англии, на берегах Рейна,
Мозеля, Некара, Дуная, в Африке и др. местах. Наглядное понятие о
расположении и внутренней отделке Т. дают сравнительно хорошо
сохранившиеся бани, открытые среди развалин Помпеи. - Ср. А. Palladio,
"Le terme dei romani disegnate" (Виченца, 1785); Blouet, "Restauration
des thermes d'Antonin Caracalla a Rome" (Париж, 1828); L. Canina,
"L'architettura romana descritta e dimostrata coi monumenti" (2 изд., т.
1, Рим. 1844); J.-A. Overbeck, "Pompeji" (4 изд., Лиц., 1884);
Marquardt, "Privatleben der Roemer" (2 изд., Лпц., 1886).
Терпсихора (Teryukora) - одна из девяти муз. Позднее стала музой
танцев и хорового пения. Изображалась в виде молодой девушки с
улыбающимся лицом, украшенной венком и держащей в одной руке лиру, а в
другой - плектр.
Террор "белый" (la terreur blаnche) - так называется ряд жестокостей
и насилий, совершенных во Франции роялистами в 1815-1816 гг. под белым
знаменем Бурбонов. Со вторичным воцарением Людовика XVIII началась
крайняя реакция, принявшая размеры Т., с которым правительство,
вследствие преступной слабости, не могло справиться. Со стороны
роялистов начались вспышки зверства против бонапартистов, республиканцев
и протестантов, главным образом на юге Франции (в Тулузе, Марселе,
Тулоне, Ниме и др.). На основании ордоннанса 24-го июля 1815 г. целый
ряд лиц, список которых составил министр полиции Фуше, предан был суду,
в том числе маршал Ней; многие были казнены, многие осуждены на изгнание
или ссылку. В Марселе чернь разгромила гарнизон и семьи мамелюков, убив
около 100 человек. В Ниме политические страсти осложнились религиозным
фанатизмом. Дома протестантов были разграблены, церкви их заперты. В
продолжении нескольких недель июля месяца в Ниме бушевала шайка
роялистов, во главе которой стоял Трестальон (рабочий Дюпон). Маршал
Брюн был убит в Авиньоне, и труп его выброшен в Рону за то, что он в
Марселе и Тулоне удерживал роялистов от насилий (2-го августа 1815). Та
же участь постигла генерала Рамеля. Трестальон был арестован генералом
Лагардом, но последнего убил солдат национальной гвардии и был оправдан
на суде. В Юзесе Жан Граффан грабил жителей, арестовывал национальных
гвардейцев, расстреливал их (25 авг.), совершая все эти преступления от
имени короля. Порядок в д-те Гард был восстановлен с прибытием
австрийских войск. На юге Франции были организованы ультрароялистами
комитеты для наблюдения за действиями правительства. Они арестовывали
тысячи "подозрительных", держали население в постоянном страхе,
захватили в свои руки все местные дела. Духовенство действовало заодно с
эмигрантами, во имя "престола и алтаря". Ультрароялистская партия всюду
одерживала верх. Особенно сказалось это на выборах 22 авг. 1815 г.,
когда большинство получила крайняя правая, образовавшая так называемую
"небывалую" палату (chambre introuvable).
П. К-ий.
Тертуллиан (Квинт-Септимий-Флоренс) - знаменитый богослов; род. в
Карфагене ок. 160 г.; получил юридическое образование и считался
отличным юристом. Когда принял христианство и под влиянием каких мотивов
-неизвестно, но к нему, вероятно, вполне применимо его же изречение:
fiunt non nascuntur christiani, что явствует из его сочинения "De cultu
feminaram". Был пресвитером, вероятно, в Карфагене; в полном расцвете
сил уклонился от католичества и впал в монтанизм (около 202 г.),
которому оставался верен до конца жизни. Монтанизм как нельзя более
соответствовал его страстному характеру и строгому образу мыслей. Умер в
глубокой старости; год смерти неизвестен. Деятельность его совпала с
правлением Септимия Севера и Каракаллы. Скудные биографические сведения
о нем находятся в его сочинениях, а также у Иеронима и Евсевия.
Сочинения Т. чрезвычайно важны для истории церкви и интересны в
философском отношении. Они издавались несколько раз, напр. в Париже в
1616 г. (J. Раmelii), там же в 1634 г. (Rigolti), в Галле в 1770 г.
(Semler), в Лейпциге в 1852-54 гг. (Оеhlег).
Некоторые ученые (Monceaux, "Les Africains", П., 1892; Boissier,
"L'Afrique romaine", П., 1895; Герье, "Борьба за единство веры в IV в.",
"Вестник Европы", 1901, № 1) объясняют страстность африканских писателей
и особенности их стиля свойствами жителей (берберов), воспринявших
чуждую им культуру - сначала семитическую (финикийскую), потом римскую и
отчасти греческую. Т. - типичный христианский писатель начала III-го
века на африканской почве. Множество бытовых черт, рассеянных в
сочинениях Т., делают их незаменимыми для историка культуры. Т.
представляет характерный пример латинского, западного католического
писателя, занятого по преимуществу вопросами практическими, в отличие от
спекулятивного направления восточных христианских писателей. Любопытен
контраст между Т. и его современником Оригеном. Последний воплотил в
себе христианский идеализм, первый старается последовательно провести
материализм, насколько он соединим с христианством. Ориген стоит за
мистическое понимание христианства, за аллегорическое толкование Св.
Писания; Т. старается буквально понимать тексты. Оригена интересуют по
преимуществу вопросы умозрительные, Т. - вопросы дисциплины,
христианской жизни. Ориген имеет некоторый наклон в сторону гностицизма;
Т. увлекся монтанизмом - прямой противоположностью гностицизма. Т.
человек обширного образования, писавший и на греч. языке (греч. сочин.
утрачены). Тон его сочинений почти всегда резкий, страстный,
полемический; противников своих он не щадит, нередко прибегает к
инсинуациям, к софистическим оборотам мысли. Стиль вполне соответствует
оригинальному характеру автора: неестественный, приподнятый, часто
неправильный язык, трудный для понимания, но в то же время богатый
сравнениями и антитезами; мысль часто выражена настолько кратко и метко,
что становится поговоркою. Т. - прямой предшественник бл. Августина,
один из основателей западного латинского богословия; им впервые подняты
и разрешены некоторые догматические вопросы. Не все сочинения Т. дошли
до нас; в сочинениях его и у Иеронима имеются упоминания о
несохранившихся его произведениях: "De spe idelium", "De paradiso",
"Adversus Apelleiacos", "De censu animae adversus Hermogenem", "De
fato", "De ecstasi lib. VII" и др. К произведениям Т. относят и такие,
которые, по всей вероятности, ему не принадлежат, напр. "De execrandis
gentium diis". Все произведения Т. хронологически могут быть разделены
на два периода: католические и монтанистические; по содержанию в том и
другом периоде можно различать 3 группы
- сочинения о христианской жизни, апологетические и догматические. К
некоторым вопросам Т. возвращается, и это дает возможность определить
изменение его взглядов. При всей оригинальности Т., ему иногда
приходится повторять то, что было уже сказано Минуцием Феликсом и
Юстином: это неизбежно при общности темы всех апологетов. Признаки, по
которым можно отнести сочинения Т. к периоду монтанизма, заключаются в
упоминании пророчеств Монтана, Максимилы и Присциллы, ссылках на
Параклит (Св. Дух), особом значении, признаваемом за постом, осуждении
второго брака и бегства во время преследований за веру, строгом
отношении к вероотступникам (lapsi), жаждущим быть принятыми вновь в
христианскую общину, и, наконец, нападках на психиков (т. е. католиков).
Строгое разграничение сочинений по указанным группам не всегда возможно,
ибо некоторые сочинения, написанные в периоде монтанизма, имеют своей
задачей борьбу с гностицизмом и не заключают в себе ничего специфически
монтанистического. К первому периоду относятся сочинения Т., касающиеся
внутренней христианской жизни, как то о молитве ("De оrаtione"),
крещении ("De baptismo"), покаянии ("De poenitentia") и терпении ("De
patientia") -добродетели, которой сам Т. не обладал. В них мы
встречаемся с первой попыткой комментирования Молитвы Господней. Смысл
ее Т. видит в духовной жертве, явившейся в отмену языческого
жертвоприношения. Любопытны указания на обычаи первых христиан, в коих
ясно видны черты языческие и еврейские. Сочинение о крещении написано
против ереси Гаяна, отрицавшего необходимость крещения. Т. смотрит на
крещение как на своего рода магическое действие и воде приписывает
особую роль как в мирообразовании, так и в особенности при крещении.
Внешней христианской дисциплины касаются сочинения Т. о зрелищах ("De
spectaculis") и об идолопоклонстве ("De idolatria"). Здесь Т. старается
определить отношения христианина к язычникам. Идолопоклонство -
величайший грех. Христианам запрещается заниматься искусствами и
ремеслами, служащими для украшения идолов, запрещается занятие
астрологией, так как она демонического происхождения; христиане не
должны воспитывать детей в языческих школах, не должны принимать участия
в языческих праздниках, занимать должностей в языческом государстве и т.
д. Одно из важнейших сочинений Т. - его апологетический трактат "Liber
apologeticus", в котором он ведет весьма искусно защиту христианства. Он
доказывает, что преследование христиан со стороны государства не
оправдывается законами самого государства, при чем ссылается на
известное письмо императора Траяна к Плинию, запрещающее розыск
христиан. Взводимые на христиан обвинения в тайных преступлениях ни на
чем не основаны; язычники, преследующие христиан за непочитание богов, в
своих богов более не верят. Истинная сущность языческой религии -
демонизм, т. е. прямая противоположность вере в божественное начало.
Прямое доказательство истинности христианства заключается в нравственном
возрождении людей, принявших христианство. Мнение, распространенное
среди язычников, что все несчастия в истории объясняются ролью христиан
- ложно. В сочинении "De testimonio animae" Т. требует свободы совести и
свободы церковной. Он утверждает, что христианство не имеет
политического характера и потому не может быть рассматриваемо как
антиправительственная секта. В заключение Т. рассматривает христианское
учение по сравнению с языческой философией; справедливая оценка
христианской морали чередуется с суровыми приговорами над языческой
философией, созданной демонами и не давшей никакого познания; если в
языческой философии и встречаются проблески истины, то они заимствованы
из св. Писания. Эти суждения не отличаются от того, что говорили Татиан
и др. апологеты. К первому же периоду деятельности Т. относятся
сочинения об украшениях женщин, о втором браке. Вопрос о смешанных
браках и о втором браке должен был, по необходимости, занимать первых
христианских писателей - и Т. к нему возвращается в сочинении,
написанном поздние. Видное место в деятельности Т. занимают сочинения
против еретиков: в трактате "De praescriptione haereticorum" он ересь
рассматривает как зло, допущенное Богом, и проистекающее по преимуществу
из философии. Всякая ересь есть новшество, которое не может быть
обосновано учением апостольским. Ко второму периоду творчества Т.
относится: "De corona militis", "Ad Scapulam", "De fuga in
persecutione", "Scorpiace", "De pallio", "De virginibus velandis", "Dе
exhortatione castitatis", "De jejunio adversus psychicos", "De
monogamia", "De pudicitia", "Adversus Hermogenern", "Adversus
Valentinianos", пять книг "Adversus Marcionem", "Adversus Praxeam", "De
anima", "De carne Christi", "De resurrectione carnis". Характерный
принцип монтанизма заключался в признании, что откровение Спасителя и
апостолов еще не закончено, а завершается последовательно благодаря
воздействию Св. Духа. В сочинениях, трактующих об отношениях христиан к
язычникам, Т. тщательно старается об устранении всего языческого. Напр.
он защищает (в сочинении "De corona militis") солдата христианина,
отказавшегося возложить на свою голову венок. Он порицает христиан,
старающихся бегством спастись от мученичества, требует, ссылаясь на
Писание, природу и церковную дисциплину, чтобы христианские девушки
носили не только на улицах, но и в церкви покрывало, запрещает
вступление во второй брак, требует поста, ставшего необходимым
вследствие того, что Адам вкусил запретного плода, но полезного и как
средство предохраняющее от гнева Божия. В трактате о стыдливости ("De
pudicitia") Т. устанавливает 7 смертных грехов (delicta ad mortem:
yбийство, идолопоклонство, обман, вероотступничество, богохульство,
прелюбодеяние и разврат). Только грехи, совершенные до крещения, могут
быть церковью прощены; после крещения церковь может прощать лишь легкие
грехи (remissibilia), но не смертные (non remissibilia); первые
заслуживают наказания, вторые - вечного осуждения; лишь божественное
милосердие может дать прощение смертного греха. И мученики за веру не
могут отпускать смертных грехов. Сочинения Т. против ереси Гермогена,
Валентина и Маркиона имеют большое значение для истории церкви и ересей.
Т. любит настаивать на противоположности нравственности и чувственности,
божественного откровения и человеческого разума. Учение Христа сделало
излишней любознательность; Евангелие уничтожило необходимость в науке.
Христианин не должен спрашивать и искать большего, чем то, что разрешено
апостолам. Всякий христианин-ремесленник нашел Бога, в то время как
Платон утверждает, что трудно найти строителя Mиpa. Противоположность
веры и знания выразилась в знаменитой формуле Т.: credo quia absurdum
est. Из древних писателей только стоики, в особенности Сенека, нравятся
Т. Причина этой симпатии понятна; в мышлении Т. мы встречаемся с
попыткой соединить такие же противоположности, какие соединяли стоики,
т. е. супранатуралистические тенденции с крайним материализмом. В этике
у Тертуллиана тенденции дуалистические, в теории познания -
сенсуалистические, в психологии - материалистические. Чувства не
обманывают, все существующее - телесно; даже Бог, сотворивший из ничего
материю, имеет тело; бессмертная душа точно также телесна. Nihil est
incorporale nisi quod non est. Если б душа не была телесной, она не
могла бы влиять на тело. Душа ребенка переходит от отца через семя.
Таким образом Т. является представителем традуцианизма, в
противоположность креатианизму (творению души) и теории Платона о
предсуществовании. Все души людей суть отпрыски души Адама. Качества
души наследственны, чем и объясняется первородный грех. Бог един, вечен,
свободен; Св. Дух произошел из Бога, как луч солнца из Солнца. Бог
первее Сына, но не по времени, ибо время возникло лишь вместе с миром.
Mиp не вечен, а сотворен Богом из ничего.

Литература. Fr. Boehringer, "Die alte Kirche" (III т., 2 ч.,
Штутгарт, 1873); Schanz, "Geschichte der roemischen Litteratur" (Мюнхен,
1896, III ч.); "Тертуллиан и его сочинения" (СПб., 1842); К. Попов,
"Тертуллиан, его теория христианского знания и основные начала его
богословия" (Киев, 1880); Николай Штернов, "Тертуллиан, пресвитер
карфагенский" (Курск, 1889).
Э. Р.
Терцет - небольшое музыкальное сочинение для трех исполнителей,
преимущественно вокальное.
Терция - третья ступень диатонической гаммы, считая от тоники, а
также интервал, заключающий три соседние ступени гаммы, причем
расстояние между двумя крайними нотами имеет величину в два тона
(большая Т.) или в полтора тона (малая Т.). Т. между первой и третьей
ступенями гаммы характеризует, смотря по своей величине, мажорное или
минорное наклонение гаммы. Находясь между тоникой и доминантой, Т.
называется верхней медиантой. Нота, находящаяся между субдоминантой и
тоникой и отстоящая от них на Т., называется нижней медиантой. Верхняя
медианта отстоит от тоники на большую Т. вверх, нижняя медианта - на
малую Т. вниз.
И. С.
Тесла (Николай) - известный электрик, изобретатель, род. в 1857 г. в
Смильяне Австрии. Работал на правит. телеграфах и телефонах в Венгрии,
затем на электрических станциях в Париже и в начале 80-х годов
переселился в Америку. Проработав недолго в лаборатории Эдисона, Т.
занялся специально разработкой своих изобретений на средства
американских капиталистов. Первые работы Т. касались вопроса о
техническом применении вращающегося магнитного поля. Затем Т. посвятил
себя исследованию переменных токов высокого напряжения и чрезвычайно
большого числа перемен и достиг в этой области замечательных
результатов. Эти исследования привели Т. к разработке особого рода
электрического освещения с помощью трубок с разряженными газами и
угольными нитями, светящимися под влиянием мощных электрических
колебаний. Хотя эти работы Т. и не привели пока к практическим
результатам, но они открыли целую новую область, нашедшую в науке уже
значительные применения, и дальнейшее исследование которой является
многообещающим. Как изобретатель, Т. отличается необыкновенным
остроумием и смелостью своих замыслов; теоретические его воззрении
наукой не вполне разделяются. О работах Т. см. Th. Martin, "The
inventions, researches and writings of Nikola Tesla" (Нью-Йорк, есть
нем. перев.) и Е. de Fodor, "Experimente mit Stroemen hoher Wechselzahl"
(Вена, 1894).
А. Г.
Тетерев (Tetrao) - род тетеревинных птиц, к которому принадлежат
около 12 крупных видов, распространенных в палеарктической (глухарь
обыкновенный, глухарь сибирский или длиннохвостый, косач, тетерев черныш
или кавказский, тетерев белобрюхий) и в неоарктической областях. От
близкого рода рябчика (Bonasa) отличается вполне оперенной цевкой и
18-20-перым хвостом. Самцы резко отличаются от бурых или рыжих пестрых
самок более однообразным обыкновенно черным с металлическими отливами
оперением, удлиненными перьями на горле, часто также формою хвоста и
некоторыми более мелкими признаками. Главную пищу составляют листья и
почки деревьев.
Тетеревятник (Astur palumbarius Bechst.) - крупный вид ястребов,
называемый также голубятником и курятником, распространенный по всей
Европе до северных пределов леса, большей части Средней Азии и в
северной Африке (Марокко). Длина Т. до 55 стм., в размахе крыльев около
1 м. Взрослые птицы сверху буроватосерые, снизу белые с буровато-черными
продольными черточками и поперечными волнистыми линиями. Восковица и
ноги желтые. Перья молодых сверху бурые с светлыми каймами. Держится в
одиночку в лесистых местностях. Большие плоские гнезда, выкладываемые
внутри свежими зелеными хвойными веточками, вьет на старых высоких
деревьях, причем обыкновенно одно и тоже гнездо служит для кладки яиц
несколько лет. Яйца (кладка - 2-4 яйца в конце апреля и начале мая) -
зеленоватые с желтыми пятнами. Благодаря своей силе и быстрому, ловкому
полету охотится за всеми птицами и за мелкими млекопитающими (до зайцев
включительно). Очень вреден истреблением дичи и в особенности голубей.
Ценится, особенно в Азии, как хорошая охотничья птица.
Ю. Вагнер.
Течка - период полового возбуждения и спаривания у млекопитающих.
Период этот сопровождается иногда некоторыми видоизменениями в сфере
органов размножения и вторичных половых признаков. У самцов семенники
увеличиваются в объеме; у грызунов, насекомоядных и рукокрылых они,
вследствие сокращения особого мускула (m. cremaster), во время Т.
втягиваются через паховой канал в брюшную полость. Если имеются у самца
какие-либо железы, служащие для привлечения самок своими пахучими
выделениями, то эти железы начинают усиленно функционировать. У самок
тоже начинается усиленная деятельность желез - как находящихся в половых
путях, так и вообще имеющих отношение к половой жизни животного. Самый
нрав животного во время Т. сильно меняется. Вместе с возбуждением
появляется воинственное настроение к соперникам и даже мирный заяц - и
тот вступает в драки с соперниками. Сильные битвы устраиваются жвачными,
причем случается, что пока сильные самцы дерутся, более слабый накрывает
самку. Одни относятся к самкам с нежностью и переносят их укусы и удары
довольно терпеливо. Другие, наоборот, побоями заставляют самку
подчиниться своим требованиям, как, напр., делают это многие обезьяны.
Кроты запирают самку в один из своих подземных ходов и там уже побеждают
ее сопротивление. Это сопротивление самки, некоторое жеманство,
составляет почти общее явление, и, чтобы победить его, самец часто
прибегает к заигрыванию или, точнее, к любовной игре, сопровождающейся
различными телодвижениями и криками. В общем все эти повадки отличаются
большим разнообразием в деталях, но сходны по своей сущности. Ср.
Дарвин, "Происх. человека и половой подбор (изд. Поповой, 1900); Graas,
"Die Spiele der Thiere" (Иена, 1896).
В. М. Ш.
Тиверцы - южнорусское племя. В этнографическом обзоре Лаврентьевской
летописи о Т. говорится: "Улучи, Тиверци сидяху по Днестру, приседяху к
Дунаеви бе множьство их, седяху бо по Днестру оли до моря, суть грады их
и до сего дне". В Ипатской летописи в этом известии имя Днестра заменено
Днепром. В Тверской летописи под 863 г. находится известие о борьбе
Аскольда и Дира с тиверцами. Под 885 г. многие списки летописи сохранили
известие, что Олег "имел рать с тиверцами и улучами". Под 907 г. в
летописи сохранилось известие об участии Т. в походе Олега, под 944 г.,
в некоторых списках - известие об участии Т. в походе Игоря. На этом
летописные известия о Т. прекращаются. Отношение Т. к киевским князьям
остается неясным. Барсов полагает, что они были покорены до похода
Олега, в котором они участвовали; Молчановский думает, что Т. не были
вполне подчинены Киеву и участвовали в походе как союзники. Впоследствии
Т. были оттеснены кочевниками на север, частью удержавшись в
Поднестровье, частью перейдя на территорию более северных племен.
Академик Шахматов думает, что рост Галичской области и перенесение ее
политического центра с севера на юг является результатом прилива
оттесненных с юга кочевниками Т. и улучей. Иммигрировавшие в Галицкую

<<

стр. 217
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>