<<

стр. 231
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

жизни. Многие римские и старые западноевропейские юристы установляли ряд
объективных признаков, наличность которых должна была служить
показателем того, что ребенок родился живым. К этим признакам
причислялись: крик ребенка (это утверждали, между прочим, прокульянцы
против сабинианцев; мнение последних принято Юстинианом), раскрытие глаз
и друг. В некоторых старых западноевропейских кодексах (прусск., бав.,
саксонск., австр.) была принята презумпция живорожденности, если плод
отделился при нормальных условиях от здоровой матери. Новое герм.
уложение отвергает решающее значение этих признаков, как
покровительствующих иногда одной заинтересованной группе в ущерб другой.
Для каждого данного случая должны быть заинтересованными лицами
представлены самостоятельные доказательства по общим правилам о
доказывании; в случае возможности решающее значение имеет
судебно-медицинская экспертиза. Новые юристы отвергают также признак
жизнеспособности родившегося, как условие приобретения им
правоспособности. Выкидыш, появившийся на свет ранее физиологической
возможности проявления жизни, конечно, не правоспособен, но установить в
виде определенной юридической нормы момент жизнеспособности трудно;
решающее значение должно все-таки иметь проявление жизни при рождении.
Еще более трудно требовать признака жизнеспособности родившегося
своевременно живым младенца в смысле прогноза его способности продолжать
жизнь (франц. кодекс, ст. 725). Жизнеспособность ребенка может в каждом
отдельном случае зависеть от сочетания разнообразных условий; правильное
суждение о ней немедленно после рождения может быть составлено лишь в
редких случаях. Точно также несостоятельно требование старых юристов,
чтобы родившийся носил человеческий образ, а не был уродом (рим. право,
прусск., бав. и сакс. кодексы). Все, что родилось живым от человека -
человек; установить границу между уродами, имеющими и не имеющими
человеческого образа, по крайней мере без специальной каждый раз
медицинской экспертизы, нет никакой возможности. Не родившийся еще
ребенок, зародыш - не человеческая личность, не индивидуум и, поэтому,
не признается правоспособным. Старое положение: nasciturus pro nato
habetur quoties de commodis ipsius partus quaritur, принятое в некоторых
кодексах (бав., сакс. и др.), подлежит ограничению в том смысле, что
охрана прав зародыша дается лишь на случай рождения его живым.
Наследственные права зародыша охраняются, напр., лишь как права будущей
личности; если ребенок родился мертвым, новой личности на свет не
появилось и права остаются за теми, кто имел бы их при отсутствии
зародыша. Русское право не дает специальных постановлений относительно
начала человеческой личности, как субъекта прав; судебная практика не
стеснена, поэтому, в решении относящихся сюда случаев применением
указанных сейчас выводов новой юриспруденции. Принципиально у нас
признаны лишь права зародыша, как будущего субъекта прав (п. 2 ст. 1106
т. Х ч. 1). - Начавшись рождением, правоспособность лица оканчивается с
смертью, т. е. прекращением жизненных функций субъекта прав,
констатируемым, при обыкновенных условиях, очень точно и определенно.
Юридические определения, касающиеся момента смерти, требуются только для
тех случаев, когда нет на лицо достаточно данных для суждения о том, жив
человек еще или умер или когда нужно установить более ранний или поздний
момент смерти по отношению к лицам, последовательность смерти которых
неизвестна . - От рождения до смерти правоспособность лица продолжается
непрерывно. Она не ограничивается ни вполне, ни частично теми или
другими физическими качествами лица. Болезнь, недостаток тех или других
свойств и качеств (глухонемота) и т. д. не умаляют правоспособности,
хотя и оказывают влияние на дееспособность . Лишь пол долго оказывал
влияние на состав прав физического лица: женщина долго подлежала более
или менее полной и суровой опеке и ограничению прав в тех или иных
отношениях. В русском праве, напр., до сих пор ограничены наследственные
права женщины. Но эти ограничения - следствие не столько физических
свойств женщины, сколько ее социального и экономического положения. См.
Дювернуа, "Чтения по гражд. праву" (I); Анненков, "Система рус. гражд.
права" (I) .
В. Н.
Фикус (Ficus L.) - род растений, обнимающий до 600 видов, дико
растущих в теплых странах, преимущественно на о-вах Индийского
архипелага, Тихого океана, в Южной Африке и в Средиземноморских
областях. Род этот относится к семейству тутовых (Моrасеае), подсем.
Artocarpoideae. Это - деревья или кустарники, с попеременными, реже
супротивными, цельными, зубчатыми или лопастными листьями, вечнозелеными
или опадающими на зиму. Прилистники очень крупные; они одевают почку, но
в большинство случаев скоро отпадают и лишь изредка сохраняются после
распускания листьев. Цветки собраны в пазушные соцветия, одиночные или
сгруппированные по несколько, и иногда на безлистном побеге образующие
конечный колос или кисть. Цветоложе в соцветии большею частью в виде
полого шара или груши с отверстием на верхушке; внутри на таком
цветоложе располагаются редкие цветки; мужские вместе с женскими или
мужские отдельно от женских; иногда мужских цветков бывает очень немного
и они располагаются тогда у отверстия соцветия, а женские занимают всю
остальную поверхность его. При каждом цветке иногда развиваются кроющие
листья, иногда их не бывает. Цветок состоит из 2-6 раздельного или
лопастного околоцветника, более развитого при мужском цветке. Тычинок
либо одна (у подрода Urostigma), две (у Pharmacosycea). или 3 - 6; нити
у них короткие, пыльники либо выдаются из околоцветника, либо нет.
Пестик один с одногнездою (реже 3-2-гнездою) односемянною завязью, с
простым столбиком, не выдающихся из отверстия цветоложа. Опыление
происходит при посредстве насекомых. Плодики - орешки, заключенные в
мясистое цветоложе (фигу). Искривленный зародыш окружен белком. Род
распадается на семь подродов (или секций): 1) Palaeomorpha, 2) Urostigma
(куда откосится часто разводимое в комнатах Ficus elastica), 3)
Sykoecia, 4) Sycidium, 5) Covellia, 6) Eusyce (куда принадлежат F.
Sycomorus, сикомора, и Р. Саriса, фиговое дерево), 7) Neomorphe. Виды Ф.
принадлежат к полезным растениям; наибольшее значение они имеют в
промышленном отношении как деревья, дающие каучук, таковы: F. elastica
(на Суматре), F. taxia caria (в Южной Америки), F. nymphaeifolia, F.
populnea, R. Radula, F. sylvestris ( в Бразилии), F. elliptica и F.
prinoiddes (в Новой Гренаде). Млечный сок других видов (F. heterophylla,
Sycomorus, indica) употребляется в медицине. Плоды некоторых видов (F.
convica, Sycomorus, religiosa, Rumphii, bengalensis) употребляются в
пищу. Некоторые виды (F. laccifera, religiosa, bengalensis) доставляют
шеллак или гуммилак (гумми, вытекающее от укусов насекомых). С. Р.
Фикции - представления и понятия, с которыми мы оперируем таким
образом, как если бы их соответствовало в действительности то, чего на
самом деле не существует - приписываем, напр., предмету качество,
которого он в действительности не имеет, ставим лицо в положение,
которого оно не занимает в действительности, и распространяем на него
последствия этого положения. В юриспруденции часто пользуются Ф. с целью
создать искусственным путем историческое или догматическое основание для
известных юридических правил, которые требуются с точки зрения
справедливости или пользы, но не могут быть обоснованы средствами
действующего права. Особенно распространенным явлением Ф. были в
древнеримском праве, когда претору, несмотря на находившуюся в его руках
власть создавать исключительные нормы, часто приходилось прибегать к. Ф.
для прикрытия новых норм старыми положениями, в видах устранения
открытой борьбы с действующим правопорядком или просто экономии
юридического творчества. По древнему римскому праву римский гражданин,
находившийся в плену, рассматривался как раб, но по возвращении из
плена, в момент возвращения, вновь становился полноправным членом
римского гражданского общества. Согласно с этим правилом гражданин,
умерший в плену, должен был бы рассматриваться как умерший раб; но так
как такая точка зрения извращала все отношения оставшихся в Риме членов
его семьи и по существу ставила их в неравное положение с членами других
семейств, отцы которых могли возвратиться из плена, то была придумана Ф.
(так назыв. fictio legis Corneliae), согласно которой если римлянин
умирал в плену, то это рассматривалось так, как если бы он умер римским
гражданином. В интересах покровительства так назыв. "бонитарной
собственности" создается специальный публициев иск (actio Publiciana), в
котором истец формулой претора ставится в положение давностного
владельца, хотя в его лице давность и не истекла еще. Развитие института
bonorum possessio в значительной мере опирается на actiones ficticiae.
Владелец наследства трактуется в судебных формулах по отношению ко всем
третьим лицам, интересы которых сталкиваются с интересами владельца, как
наследник. Таким образом путем actiones ficticiae защищаются целые новые
институты права. Аналогичные примеры во множестве встречаются в истории
английского права. По мере большего воздействия на гражданскую жизнь
законодательства роль Ф. в юридическом творчестве сокращается. Путем
более широкой концепции закона и более широких приемов толкования в
настоящее время возможно достигать прямым путем того, чего римляне
достигали путем Ф. Исчезая, таким образом, из законодательною и
судебного творчества в современной юриспруденции, Ф. сохраняют еще
некоторое значение в теории, в качестве догматического приема изложении
права ("догматические Ф."). Наиболее ярким примером таких Ф. является Ф.
"юридического лица", принятая, впрочем, и в новые законодательства. По
существу возникающих из него отношений юридическое лицо есть особая
форма обладания - общего обладания, противоположная обладанию
индивидуальному; но юристы, ввиду того, что в основе всего современного
вещного и обязательственного права лежит обладание индивидуальное, а не
общее, рассматривают и отношения, характеризуемые понятием юридического
лица, как отношения индивидуального обладания. Для этой цели на место
действительных обладателей - членов союза, называемого юридическим
лицом, создают фиктивного обладателя - "юридическое лицо", - которого и
рассматривают как индивидуального обладателя общего имущества. Более
широкие точки зрения на природу юридических явлений и здесь, впрочем,
ведут к замене фиктивных представлений истинными. Ср. Мейер, "О
юридических вымыслах" (в "Ученых Записках Казанского Унив." за 1855 г.);
Муромцев, "Гражданское право древнего Рима" (М., 1883); Мэи, "Древнее
право", гл. 2; Дормидонтов, "Классификация явлений юридического быта,
относимых к случаям применения Ф." (Казань, 1895; здесь подробные
указания иностранной литературы предмета). В. Н.
Филарет - патриарх российский, в мире Феодор, старший сын боярина
Никиты Романовича. Предполагают, что он родился от второго брака Никиты
Романовича, между 1554 и 1560 г. В детстве он получил хорошее
образование и научился даже латинскому языку по собранию латинских
речений, написанных для него славянскими буквами одним англичанином.
Двоюродный дядя царя Феодора, любознательный и начитанный, веселый и
приветливый, красивый и ловкий, соединявший любовь к книгам с любовью к
развлечениям и нарядам, он играл в молодости видную роль, пользуясь
одинаковой популярностью и у соотечественников, и у иностранцев. Он
женился на дочери бедного костромского дворянина Ксении Ивановне
Шестовой и имел от нее 5 сыновей и одну дочь. Из всех детей его пережил
только сын Михаил, избранный на царство. В 1586 г. Феод. Ник.
упоминается как боярин и наместник нижегородский, в 1590 г. участвует в
качестве дворового воеводы в походе на Швецию, в 1593 - 94 г. состоит
наместником псковским и ведет переговоры с послом имп. Рудольфа,
Варкочем. В 1596 г. состоит воеводой в правой руке. От 90-х годов дошло
до нас несколько местнических дел, касающихся Феод. Ник. и рисующих
влиятельное положение его среди московского боярства. По смерти царя
Феодора народная молва называла Феод. Ник. ближайшим законным преемником
престола; в Москве ходили слухи, что покойный царь перед смертью прямо
назначил его своим преемником. Борись Годунов, сев на царство,
оправдывался перед ним ссылкой на народное избрание и давал ему клятву
держать его главным советником в государственном управлении. Были ли у
самого Феод. Ник. планы на воцарение, неизвестно; в коломенском дворце,
однако, был найден его портрет в царском одеянии, с подписью "Царь Федор
Микитич Романов". Как бы то ни было, он подписался под избирательной
грамотой Бориса. В 1601 г., во время разгрома фамилии Романовых Борисом
, Феод. Ник. был пострижен в монахи под именем Ф. и сослан в Антониев
Сийский монастырь; жена его, постриженная под именем Марфы, сослана в
Заонежские погосты, а малолетний сын Михаил и дочь заточены на
Белоозере, с теткой Настасьей Никитичной. Жизнь Ф. в монастыре была
обставлена очень сурово: пристава пресекали всякие сношения его с
окружающим населением и изнуряли его грубым соглядатайством и мелочными
притеснениями, жалуясь в тоже время в Москву на его крутой и запальчивый
нрав. С появлением в 1605 г. известий о движениях Лжедмитрия в
настроении Ф. была замечена резкая перемена: он повеселел и громко стал
высказывать надежду на скорый переворот в своей судьбе. 30 июня 1605 г.
Лжедмитрий возвел Ф. в сан ростовского митрополита. Кажется, Ф. редко
наезжал в свою митрополию, проживая с тех пор большею частью в Москве.
По воцарении Василия Шуйского Ф. ездил в Углич открывать мощи Дмитрия
Царевича. В 1609 г. Ростов подвергся нападению тушинцев; Ф., запершийся
с народом в соборе, был схвачен и, после различных поруганий, с
бесчестием отправлен в Тушино. Однако, тушинский вор, по мнимому своему
родству с Ф., назначил его патриархом всея Руси. В качестве нареченного
патриарха Ф. рассылал грамоты по церковным делам в области, признававшие
власть тушинского вора, а после бегства вора в Калугу участвовал в
переговорах тушинцев с польским королем о приглашении последнего или его
сына на русский престол. Когда Рожинский, в марте 1610 г., сжег Тушино,
отряд польских тушинцев, отступивший к Иосифову Волоколамскому
монастырю, захватил с собою и Ф. Только по разбитии этого отряда русским
войском Ф. получил свободу и отъехал в Москву. По свержении Шуйского Ф.,
по указанию Жолкевского, желавшего удалить из Москвы наиболее
влиятельных лиц, был назначен вместе с кн. Голицыным в посольство к
Сигизмунду, для заключения договора о вступлении на русский престол
королевича Владислава. 7 октября послы приехали под Смоленск.
Переговоры, затянувшиеся до 12 апреля, не привели ни к чему, а после
получения известия о приближении к Москве ополчения Ляпунова, Трубецкого
и Заруцкого послы были арестованы. Ф. пробыл в плену у поляков до 1619
г., проживая в доме Сапеги. По-видимому, уже тотчас по воцарении Михаила
Феод. был предрешен вопрос об избрании Ф. в патриархи. Еще до
возвращения Ф. из плена он именовался в правительственных актах и на
церковных антиминсах митрополитом не ростовским, а всея Руси. После
Деулинского перемирия 1 июня 1619 г., на р. Поляновке, за Вязьмой,
совершился размен пленных; Ф. был обменен на польского полковника
Струся. 14 июня Ф. въехал в Москву, торжественно встреченный сыном.
Тогда же сложилась на Москве народная песня, посвященная этому событию.
Через несколько дней собор русского духовенства предложил Ф. сан
патриарха, и 24 июня Ф. был посвящен. С саном патриарха Ф. совместил сан
великого государя, чем поднял до высшей степени государственное значение
патриархата. Установилось настоящее двоевластие: царь и патриарх оба
писались государями; правительственные дела решались обоими государями,
а иногда Ф. решал их единолично, даже без ведома царя. В качестве
правителя Ф. показал себя крутым, властолюбивым и "опальчивым". Он
быстро обуздал своеволие людей, приблизившихся в его отсутствие к трону
его сына,. подверг опале Салтыковых, самовольно отдаливших от царя его
невесту Хлопову, Грамотина и др. На соборе 1619 г. он выдвинул вопрос о
составлении новых писцовых и дозорных книг и о вызове в Москву выборных
людей от духовенства, дворянства и посадских людей для подачи заявлений
о местных нуждах населения. Он руководил дипломатическими сношениями и,
между прочим, составил "тайнопись", т. е. шифр для дипломатических
бумаг. Патриаршая деятельность Ф. состояла в энергичной охране чистоты
православия, в развитии печатания богослужебных книг и в реформе
церковной администрации. Строгое преследование религиозного
вольнодумства и нравственной распущенности выразилось в мерах, принятых
против кн. Хворостинина , в распоряжениях о прекращении кулачных боев,
развратных скопищ, четверобрачия, некоторых языческих обрядов (кликания
коляды, овсеня), в грамотах сибирскому архиепископу и Соловецкому
монастырю о пороках и непорядочной жизни мирян и монахов. Нередко в
своих мерах по охране чистоты православия Ф., за отсутствием
богословского образования, переходил границы необходимости. Так, он
настойчиво требовал перекрещивания обращающихся в православие латинян и
в 1620 г. на соборе духовенства осудил мнение крутицкого митроп. Ионы,
находившего в этих случаях достаточным совершение одного миропомазания.
Тогда же Ф. установил перекрещивание белорусов, выходящих из Польши и
Литвы, хотя бы они и считались там православными. В 1627 г. по
приказанию Ф. сожжено "Учительное евангелие" Кирилла Транквиллиона
Ставровецкого, не содержавшее в себе в сущности ничего еретического, и
начаты гонения на литовские книги, обращавшиеся в русских церквах. Тогда
же был напечатан катехизис Лаврентия Зизания Тустаневского, после весьма
мелочных и придирчивых исправлений и нескольких прений, устроенных между
Зизанием и игуменом Ильей и справщиком Онисимовым. Печатанию и
исправлению книг Ф. уделял много внимания. В самом начале своего
правления Ф., по представлению патриарха иерусалимского Феофана,
возбудил пересмотр дела о справщиках Дионисии, Арсении и Иване Наседке,
незадолго перед тем обвиненных за исключение из Требника слов: и огнем в
молитве на Богоявление. Собор, в присутствии Ф., Феофана и государя,
оправдал справщиков, и по получении разъяснительных грамот от других
патриархов прибавка: и огнем была окончательно вычеркнута из Требника. В
1620 г. Ф. возобновил типографию на Никольской, на старом печатном
дворе, и устроил особое помещение ("правильню") для работ справщиков, а
также положил начало знаменитой впоследствии типографской библиотеке,
сделав распоряжение о доставлении туда из городов древних харатейных
книг. Московская типография при Ф. выпустила много изданий - все 12
миней месячных и ряд богослужебных книг, причем некоторые издания были
свидетельствованы самим Ф. При печатании обращалось много внимания на
исправление текста, для чего Ф. привлек к работам более образованных
справщиков, сличавших тексты с древними славянскими рукописями, а в
некоторых (редких) случаях - и с греческими. Книги рассылались по
городам в церкви, монастыри и торговые лавки по цене, в которую обошлось
их напечатание, без прибыли, а в Сибирь - безвозмездно. В 1622 г. Ф.
издал "Сказание действенных чинов св. соборные церкви Успения св.
Богородицы", т. е. устав для отправления праздничных богослужений
церковных торжеств, а также "Поучение великого господина на поставление
митрополитам, архиепископам и епископам"; ему же приписывают "Поучение
на поставление архимандритам, игуменам и священникам" и "Поучение
игуменьям". Ф. заботился и о насаждении школ, призывал архиепископов к
учреждению училищ при архиерейских домах и сам завел в Чудовом монастыре
греколатинское училище, порученное Арсению Глухому. В 1632 г. приехавший
в Москву протосингел александрийского патриарха Иосиф был оставлен Ф. в
Москве для перевода книг и для устройства греческой школы. Важный след
оставила деятельность Ф. в области церковного управления. Двор патриарха
устроился при нем совершенно по образцу двора государева; организовался
класс патриарших дворян и детей боярских, верстаемых поместными
окладами. Патриаршие вотчины значительно увеличились покупками и
царскими пожалованиями. Власть патриарха над населением этих вотчин была
расширена царской грамотой 20 мая 1625 г., которою уничтожались все
прежние несудимые грамоты отдельных церквей и монастырей патриаршей
области и патриарх получал право судить и ведать духовное и крестьянское
население этой области во всяких делах, кроме татьбы и разбоя.
Управление патриаршей областью облекается при Ф. в правильные формы,
аналогичные светским государственным учреждениям. Возникают патриаршие
приказы: 1 ) судный или разряд - для судебных дел, 2) приказ церковных
дел - по делам церковного благочиния, 3) казенный - ведающий сборы с
духовенства и 4) дворцовый - заведовавший хозяйством патриарших вотчин.
В каждом приказе сидел патриарший боярин, с дьяками и подьячими. Дела
решались с доклада патриарху. Энергичная устроительная деятельность Ф.
не ограничивалась одною патриаршею областью. Во всем государстве
производились подробные описания церковных и монастырских имуществ,
пересмотр и подтверждение жалованных грамот, выданных монастырям, новые
пожалования их землями. В 1620 г. открыта новая тобольская епархия. При
Ф. состоялась канонизация двух святых - Макария Унженского (1619) и
Авраамия, еписк. чухломского и галицкого (1621), а также присылка в 1625
г. персидским шахом части Господней ризы, которая была поставлена в
ковчеге в Успенском соборе. При Ф. возобновились прерванный в эпоху
смуты сношения Москвы с греческою и восточными православными церквами и
приезды в Москву за милостыней многочисленных представителей духовенства
этих церквей. Ф. скончался 1 окт. 1633 г., имея около 80 лет от роду.
См. Смирнов, "Филарет Никитич Романов святейший патриарх всероссийский"
(в "Чтениях Общества любителей духовного просвещения", 1873 - 74 гг.).
А. Кизеветтер.
Филатов (Нил Федорович) - известный профессор детских болезней
московского университета (1847 - 1902), обогативший педиатрию как
солидными оригинальными руководствами, так и массой (до 70) статей в
русских и иностранных журналах. Специальное медицинское образование Ф.
получил в московском университете, где окончил курс в 1869 г. Сперва
земский врач, Ф. затем за границей специально изучал детские болезни.
Степень доктора медицины получил в 1876 г. за диссертацию "Об отношении
бронхита к острой катаральной пневмонии", а через год звание
приват-доцента детских болезней. Работая в детской больнице в Москве, Ф.
привлекал много слушателей студентов и врачей. Здесь он обособляет в
ряде статей несколько новых болезненных форм: скарлатинозную краснуху,
идиопатическое воспаление лимфатических желез шеи, миозит брюшных мышц
от перенапряжения их, малярийный понос, а в последние годы - хроническую
инфлюэнцу. Ф. указал некоторые новые патогномонические признаки
болезней, как отрубевидное шелушение слизистой оболочки рта в
продромальном периоде кори (впоследствии так назыв. признак Коплика). С
1879 г. Ф. читал лекции как приват-доцент, а с 1891 г. как профессор
детских болезней и директор детской клиники. За все время существования
в Москве о-ва детских врачей Ф. был его председателем. Результатом
систематизации наблюдений и выводов Ф. были несколько учебников,
выдержавших в короткий срок много изданий; наиболее блестящий труд его -
"Семиотика и диагностика детских болезней". "Лекции об острых
инфекционных болезнях у детей", "Клинические лекции о распознавании и
лечении катаров кишок у детей", "Краткий учебник детских болезней" и
"Клинические лекции", 3 вып. Руководства эти все переведены на немецкий
яз., а некоторые из них на французский, итальянский, чешский и
венгерский яз. В этих книгах кратко, но полно изложено все, что в данной
области дала наука, популяризированная прекрасным изложением автора и
его критическим отношением к материалу, почему они сделались настольными
для русских врачей. Как профессор клиницист, Ф. занимает почетное место
среди тех немногих русских клиницистов, которые создали школу. Перечень
всех работ Ф. (до 70) приведен в "Мед. Обозрении" (1902, № 3, стр. 270).
A.
Филемон и Бавкида - в прекрасно обработанном Овидием (Metamorph.
VIII, 610 - 715) фригийском сказании благочестивая чета старых супругов,
которые радушно приняли посетивших их в образе утомленных путников Зевса
и Гермеса. Когда боги, в наказание за то, что остальные жители страны
обошлись с ними негостеприимно, затопили эту местность, хижина Ф. и
Бавкиды осталась невредимою и была обращена в роскошный храм. По желанию
испуганных супругов, боги сделали их жрецами храма и послали им
одновременную смерть: оба они были обращены в деревья, Ф. - в дуб,
Бавкида - в липу.
Филигрань (итал. Filigrana, франц. Filigrane, от лат. filum-granum) -
украшение, изготовленное из золотой или серебряной (а также позолоченной
медной или железной) проволоки, изогнутой и спаянной в некоторых своих
местах таким образом, что получается орнамент в виде цветков, листьев,
арабесок и др. узоров. Употребляемая при этом проволока по большей части
бывает предварительно скручиваема винтообразно и затем сплющиваема между
вальцами, через что принимает форму тонкой полоски с зубчатыми краями.
Изогнутие проволоки производится при помощи миниатюрных щипцов, а спайка
посредством паяльной трубки. Главную трудность изготовления Ф., но
вместе с тем и его красоту, составляет присоединение к проволочному
узору крошечных розеток и зерен одного с ним металла, рассаженных по
длине проволоки или между ее изгибами. Филигранная работа или
оставляется сквозною, или напаивается на металлический гладкий фон.
Археологические находки в Италии, Крыму и др. местах свидетельствуют о
том, что производство Ф. было доведено в древнем мире до высокого
совершенства; античные греческие и этрусские Ф. поражают такою
тонкостью, правильностью и чистотою работы, до какой не удавалось
достигать в позднейшие времена и даже в наши дни. С падением
греко-римской цивилизации, мастерство Ф. сильно понизилось в отношении
достоинства, но, будучи сохранено византийцами, снова распространилось в
ювелирном искусстве романской эпохи и у арабов. На западе Европы Ф.
служил главным образом украшением священных сосудов и другой церковной
золотой и серебряной утвари. В эпоху Возрождения им пользовались уже
мало, хотя Бенвенуто Челлини и написал целый трактат о нем. Вскоре Ф.
сделался во многих странах чисто народным способом украшения различных
ювелирных изделий. Важнейшие места его производства в Европе - Генуя,
Венеция, Рим, Неаполь, Копенгаген, датские и фрисландские острова,
Швеция, Голландия, Португалия, Испания, Швейцария, австрийские Альпы,
Венгрия и южнославянские земли. Венгры, в XVl и XVII вв., любили
украшать Ф. свои живописные костюмы и оружие, очень оригинально и изящно
соединяя проволочное плетенье с эмалью. На Востоке Ф. распространена с
незапамятных времен почти повсюду - в Турции, Египте, Судане, Индии,
Яве, Суматре, Китае, Японии. Китайские Ф. в особенности замечательны как
своеобразностью своих форм (цветы, бабочки, фигуры фантастических
животных и пр.), так и удивительною тонкостью исполнения. В России Ф.
был исстари в большом ходу и доныне производится во многих пунктах,
преимущественно в Московской, Ярославской, Костромской (В начале XVIII
в. производство филигранных изделий было занесено сюда пленными
шведами.), Нижегородской и Вятской губ., а также в Закавказье.
Филидор (Франсуа-Андре Philidor, 1726 - 95) - франц. композитор,
талантливейший представитель музыкальной семьи этого имени. Поступив
пажем в Версаль, он пристрастился к игре в шахматы и уже 18 лет от роду
не имел в этой игре соперников. В 1749 г. вышло первое издание его
руководства в игре в шахматы: "Analyse du jeu des echecs". С 1754 г. Ф.
стал серьезно заниматься музыкой. Первым его музыкальным трудом было
"Lauda Jerusalem". В 1759 г. была поставлена комическая опера Ф. "Blaise
ie savetier", имевшая блестящий успех. В ней Ф. выказал себя искусным
гармонистом. В этом же году появилась другая его опера: "L'Huitre et les
Plaideurs". В позднейших операх Ф. "Le. soldat mаgiсien" и, в
особенности, "Lo jardinier et son seigneur" виден большой подъем
таланта. После этих опер репутация Ф. установилась; современники ставили
его наряду с Монсиньи. В особенности выдающимися считаются оперы Ф.
"Sorcier", "Маrеchal", "Тоm Jones". В конце жизни Ф. перестал заниматься
музыкой, просиживая большую часть дня в Cafe de la Regence за игрою в
шахматы. В 1792 г. он уехал в Лондон, где и умер. Написал всего 21
оперу. Н. С.
Филины (Babonidae) - сем. хищных птиц из подотряда сов (Striges). От
сем. сипух (Strigidae) отличается существованием двух вырезок на заднем
крае грудной кости, гребень которой не соединен с ключицами, а также -
незазубренным внутренним краем когтя среднего, сравнительно длинного
пальца. К Ф. относится большинство наших сов (как то сычи, ястребиные,
белая и ушастая совы, совки, неясыти, Ф.). Принадлежащий сюда род Ф.
(Bubo) от соседних родов отличается неполным, прерванным вверху, лицевым
диском, длинными, приподнимающимися ушными перьями и густым оперением
ног до когтей. В крыльях, недостигающих вершины довольно короткого,
почти прямого хвоста, 2 - 4 маховые перья - длиннее остальных. 16 видов,
относящихся к роду Bubо, распространены во всех областях, кроме
Австралии. В Европе повсеместно живет - Ф. - пугач (В. maximus). В
Сибири его заменяет столь же крупный сибирский Ф. (Bubo sibiricus),
отличающийся общим белесоватым тоном более светлой окраски с более
тонкими черными пятнами и пестринками. Для сибирского Ф. в особенности
характерно весьма густое оперение лап, закрывающее не только пальцы, но
и основание когтей. Главную пищу сибирского Ф. составляет крупная лесная
дичь и зайцы, а также (во время вывода птенцов) пищухи и суслики. Как и
пугач, сибирский Ф. живет исключительно в лесах. В русском и китайском
Туркестане живет третий вид, туркменский Ф. (Babo turcomanus) - светлее
пугача, с более бедным оперением пальцев и с крупными черными
продольными пятнами лишь на зобе и груди, в то время, как у пугача такие
пятна существуют на всей нижней стороне тела. Туркменский Ф. - меньше
пугача и живет в степных рощах. Главную пищу его составляют зайцы.
Наконец, в южной Европе, именно в Греции, встречается еще один более
мелкий вид Ф. (В. ascalaphus, фараонов Ф.), с красноватыми крапинками на
белой груди и на буровато-желтом брюхе, настоящею родиною которого
является Сев. Африка и Мал. Азия. Ю. В.
На ненависти, питаемой всеми вообще птицами к Ф., основана охота с
Ф., преимущественно на хищных птиц (соколов, ястребов, ворон и т. п.),
во время весеннего и осеннего их пролета. Для этой охоты делается на
подходящем месте шалаш (или вырываемая в земле землянка, с боевыми
окошками и крышею, обкладываемою дерном). Шагах в 25-30 от шалаша
устанавливается на столбе особое сиденье для Ф., приводимое в движение
веревкою, протянутого к шалашу; недалеко от столба вкапываются
присадочные деревья. Привязав Ф. за одну ногу к подвижному сиденью
(другая нога должна быть свободна для защиты от нападающих хищников),
охотник садится в шалаш и, дергая за веревку, прикрепленную к тому
сиденью, заставляет этим Ф. хлопать крыльями, чтобы удержаться от
падения. К Ф. не замедлят подлететь местные хищники, которые, отчасти,
садятся на присадочные деревья, отчасти же только вьются над Ф., попадая
в том и другом случае под выстрелы охотника. Вместо Ф. сажают иногда
сов, а также чучела Ф. и орлов; в Германии весьма распространены
механические Ф., которые, если дернуть за веревку, взмахивают крыльями и
вертят головою. Ср. Н. Туркин, "Зап. и справочн. книга охотника и
рыболова" (М., 1894, стр. 21), В. Хлюдзинский, "Охота с совой" ("Журн.
Охоты", 1871, № 26); А. Энгедьмейер, "Охота с Ф." ("Природа и Охота",
1885, V); М. Липпе, "Охота за хищными птицами с Ф." ("Охотничья Газета",
1891, № 43).
С. Б.
Филипп II Август - король Франции, сын Людовика VII, род. в 1165 г.,
царствовал с 1180 по 1223 г. Уже в последние месяцы жизни своего отца
пятнадцатилетний юноша умел показать свою самостоятельность. Самым
близким к нему человеком был граф Фландрский, руководивший его рыцарским
воспитанием. По его совету Ф., без ведома матери, женился на Изабелле
Геннегауской, родственнице и предполагаемой наследнице графа
Фландрского. Когда умер Людовик VII, согласие между Ф. и его
воспитателем быстро нарушилось. Ф. был типичный Капетинг. Едва ли у
кого-нибудь из его предшественников, не исключая и Людовика Vl,
собирательная тенденция этой династии выражалась так сознательно и
проводилась столь последовательно. Энергичный и даровитый, Ф. прекрасно
понимал все неудобство своего положения. Его домен был отовсюду окружен
владениями могущественных баронов, стеснявших свободу его действий и
служивших постоянной угрозой самому существованию королевства. В
частности, владения английского короля втрое превосходили по
пространству владения самого Ф. Среди других баронов наиболее
могущественным был граф Фландрии. Ф. рано поставил себе целью округлить
свою территорию; к этой цели он шел прямо и неуклонно, пользуясь
малейшим поводом. Его внешняя политика
- политика собирания, внутренняя - политика укрепления за собою
завоеванных областей. и Ф. одинаково легко справлялся как с одной, так и
с другой задачей. Он обнаружил и талант полководца, и искусство
дипломата, и мудрость законодателя и организатора. Поссорился Ф. с
графом Фландрским потому, что последний хотел играть руководящую роль в
королевстве. Обманутый в своих ожиданиях, граф покинул Париж и сейчас же
составил коалицию, в которую вошли графы Геннегау, Намюра, Блуа,
Сансерра, Шампани и герцог бургундский; Ф. едва удалось удержать от
вступления в нее Генриха II Английского. Он обратился за поддержкой к
папе и сумел привлечь на свою сторону сыновей Генриха II, управлявших
его континентальными владениями. С их помощью он справился с врагами. Со
времен Гуго Капета это была самая крупная победа, одержанная королевской
властью над баронами. К владениям Ф. по договору с Фландрией (1186) были
присоединены Амьен и графство Вермандуа, за исключением Сен-Кантена и
Перонна. Теперь Ф. тем смелее мог обратиться против Англии, что у него
был совершенно обеспечен тыл. Впрочем, пока был жив Генрих II, Ф. не
удалось достигнуть ни одного сколько-нибудь важного результата. Он
постоянно поддерживал раздоры между сыновьями Генриха и им самим,
ослабляя таким образом противника и подготовляя почву для решительного
удара. Почти сейчас же после смерти Генриха Ф. помирился с его
наследником Ричардом I и вместе с ним принял крест для третьего
крестового похода (1190). Согласие между обоими королями продолжалось
недолго. Еще до прибытия в Сирию отношения их были очень натянуты. Ф.
постоянно интриговал против своего простоватого союзника; тот выходил из
себя, чувствуя себя на дипломатическом поприще совершенно беспомощным,
но пускать в ход силу не решался. Едва взят был Сен Жан д'Акр, как Ф.
вернулся во Францию, поклявшись Ричарду, что не будет нападать на его
владения. Он на них и не нападал, но затеял какие-то таинственные
переговоры с Иоанном Безземельным, который правил Англией в отсутствие
брата. Ричард, прослышав про это, поспешил домой, но на пути попал в
руки своего врага Леопольда Австрийского. Отсутствием Ричарда Ф.
превосходно воспользовался для укрепления своего положения и успел даже
отхватить от Нормандии Вексен. Ричард вернулся из плена, но крупных
событий при его жизни не произошло. Воспользовавшись загадочною смертью
Артура, племянника нового короля Иоанна, Ф. потребовал последнего к
своему суду, а когда тот не явился, объявил его нарушившим вассальную
присягу и отнял у него Нормандию, Анжу, Турен, Мэн и Пуату (1202 -
1206). Иоанн составил против Ф. коалицию, в которую вошли германский
император Оттон IV, обеспокоенный усилением Франции, и графы Фландрии и
Булони. Ф. на голову разбил союзников в знаменитой битве при Бувине и,
чтобы доконать Иоанна, послал в Англию своего сына Людовика, который
предъявил притязание на английскую корону, Иоанн, покинутый своими
вассалами, бежал, но после его смерти (1216) англичане сплотились и
прогнали Людовика. Эта неудача была с избытком заглажена для Ф.
приобретением Лангедока, законченным уже после его смерти (1224); оно
явилось результатом крестового похода против альбигойцев.
Территориальное расширение Франции было одним из результатов
деятельности Ф. Августа; другим явилось упрочение королевской власти и
создание стройной административной системы. Чтобы укрепить свое
положение, Ф. не пренебрегал ничем. С папой он старался поддерживать
хорошие отношения, но нимало его не боялся. Интердикт, наложенный на
него Иннокентием III за то, что он удалил от себя свою жену Ингеборгу
датскую и женился на Агнесе Меранской, остался без всякого политического
значения; а когда Иннокентий пытался вмешиваться в серьезный
политические комбинации, Ф. всегда мягко, но решительно отстранял его.
Важным политическим орудием в его руках сделались коммуны. Оба его
предшественника не понимали значения коммунального движения для
королевской власти; отношение их к коммунам устанавливалось в
зависимости от случайных причин и, прежде всего, от выгоды фиска. Ф.
понял, что коммуны - важный союзник короля, потому что у них общие
враги: бароны, как духовные, так и светские - и он из всех сил
покровительствовал движению. В своих собственных доменах он был гораздо
скупее на вольности и остерегался даровать городам политическую свободу.
Реформу администрации, произведенную Ф., можно характеризовать как
замену частно-хозяйственной точки зрения государственною. Наряду со
старыми придворными должностями сенешаля, коннетабля, маршала,
камерария, чашника и проч., которые частью совершенно теряют свое
значение, частью превращаются в государственных чиновников, Ф. создает
центральное учреждение смешанного состава - королевскую курию,
заменяющую архаические феодальные съезды. В провинции всюду развивается
институт прево - королевского приказчика, который сосредоточивает в
своих руках функции судебные, административные, хозяйственные. Прево
действовали в городах, селах, местечках; более крупные областные деления
были подчинены бальи. Наследственность всех этих должностей исчезла.
Замещение их стало зависеть от короля. Для объединения финансовой
деятельности областных властей в Париже была учреждена счетная палата.
Главные монографии о Ф.: Luchaire, "Philippe-Augaste" (1884);
WillistonWalker, "On the increase of the royal power in France under
Ph.-Aug." (1888).
А. Дживелегов.
Филипп II - король испанский (1527 - 1598). Сын и наследник Карла V,
Ф. с 1554 г. считался королем Неаполя и Сицилии, а с 1555 г., после
отказа своего отца от престола - королем Испании, Нидерландов и
обладателем всех заморских владений Испании. Характера Ф. был угрюмого и
замкнутого; он был бесспорно умен, работать мог по целым дням без
устали, отличался обширною памятью, но дара ясной мысли и быстрой
решительности у него не было. Он постоянно колебался и менял свои
намерения; и это создавало ему очень часто много затруднений и неудач.
Увеличение своего могущества в Европе и борьба с еретиками - таковы были
две основные задачи всей политики Ф.; из-за них он принес столько
материальных и моральных жертв, что его царствование может быть названо
"началом конца" испанского могущества. По природе своей холодный,
жестокий, высокомерный и подозрительный, Ф. не только постановлял
единолично решения по всем важным делам, но вмешивался даже в
совершенные пустяки. Чрезвычайно сложная бюрократическая система, на
вершине которой стояли советы, заведовавшие отдельными ведомствами и
провинциями, служила лишь передаточной машиной, которою пользовалась все
направлявшая воля короля. Необыкновенная гордость составляла также одну
из характерных черт Ф.; на малейшую самостоятельность приближенных он
смотрел как на оскорбление для него и как умаление своего престижа. Его
царствование было золотым веком для инквизиции, еще со времен Фердинанда
и Изабеллы усиленно преследовавшей еретиков (сначала мавров, евреев и
подозреваемых в сектантстве, потом, кроме того, протестантов). На
аутодафе иногда присутствовал и король, употреблявший все усилия, чтобы
самыми бесчеловечными мерами искоренить ересь. Он воспретил испанцам
поступать в заграничные учебные заведения, учредил бдительный надзор над
теологическою литературой, украдкой проникавшей в Испанию, старался
совсем отрезать "еретической чуме" доступ в свои владения. С
протестантами инквизиция имела больше всего хлопот на севере Испании; на
юге Ф. обратил преимущественное внимание на морисков. Со времени падения
Гренады (1492) мавры, чтобы избавиться от насилий и вечной угрозы
изгнания, целыми толпами принимали католичество, но, наружно исполняя
все церковные обряды, многие из них на деле оставались верны
магометанству. Ф. решил положить этому конец. Путем систематических
притеснений и предъявления морискам трудно исполнимых требований (вроде,
напр., запрещения женщинам закрывать лицо на улице, повелении выучиться
в три года испанскому языку, устраивать все домашние празднества так,
чтобы любой прохожий мог войти в дом и т. д.) Ф. достиг того, что мавры
начали отчаянную вооруженную борьбу, разразилось страшное восстание,
длившееся больше двух лет. После варварского усмирения,
сопровождавшегося свирепыми массовыми казнами, Филипп велел выселить
всех морисков из страны. Очень многие из них были проданы в рабство;
другие переселены в северные провинции Испании. "Победа" над морисками в
придворных кругах считалась одним из блестящих дел первой половины
царствования Ф. Другим триумфом этого более "счастливого" периода его
правления было присоединение Португалии. В 1578 г. португальский король
Себастиан погиб во время североафриканской экспедиции. Ф., основываясь
на праве наследования по родству и на богатых подарках, которыми он
оделил португальскую аристократию, решил захватить португальский
престол. Среди португальцев возникла - весьма, впрочем, слабая -
национальная партия, пытавшаяся оказать Ф. вооруженное сопротивление; но
испанская армия почти без борьбы заняла всю страну (в 1580 г.), а спустя
несколько месяцев португальские кортесы провозгласили Ф. португальским
королем. С португальскими сепаратистами он обходился чрезвычайно круто
и, несмотря на все настояния местных кортесов, явно стремился к полной
государственной ассимиляции всего Пиренейского полуострова. С этою же
целью он казнил представителей нескольких знатнейших арагонских
семейств, когда в Арагонии вспыхнули волнения по поводу бежавшего туда
из Кастилии опального вельможи Антонио Переса. Арагония пользовалась
старинными привилегиями, благодаря которым Ф. не мог вытребовать Переса
к себе обратно. "Хустисия" - главный судья, хранитель арагонских
вольностей - был казнен, в Арагонию введены войска; последовали
репрессалии против тех, кто оказался виновен в защите Переса; арагонские
инквизиторы действовали в интересах короля (сам Перес успел спастись). С
тех пор сан хустисии потерял прежнюю прерогативу несменяемости и попал в
полную зависимость от короля; арагонским вольностям был нанесен
смертельный удар. За кастильскими старыми учреждениями Ф. не оставлял и
тени влияния. Кортесы иногда созывались, но на все их заявления король
обыкновенно не обращал ни малейшего внимания. Так, кортесы жаловались на
непомерную алчность церкви в приобретении земельных имуществ - но Ф. не
внял им; жаловались, что с населения собираются налоги, о которых они,
кортесы, ничего не знают - король продолжал такие налоги собирать. Во
внутренней истории Испании правление Ф. было временем самого полного
деспотизма. Шестидесятые годы XVI стол. были заняты жестокою сухопутною
и морскою войною (в общем успешною для Ф.) против варварийцев. Ф. видел
в этой борьбе не только дело государственной важности, но и вопрос, в
котором заинтересовано все христианство. Еще в большей степени смотрел
он так на свою войну с турками. В 1571 г., по инициативе папы Пия V,
была образована "священная лига" из Венеции, Испании, Генуи, Савойи и
еще некоторых мелких итальянских государств. Во главе коалиции стала
Испания; Ф. назначил главным адмиралом своего брата Дон-Хуана, который
одержал над турками полную победу при Лепанто. Эта победа не имела для
Испании непосредственных материальных результатов, но чрезвычайно
усилила престиж испанского флота в глазах Европы. С Турцией война шла, с
перерывами, до конца царствования Ф. Усмирение и выселение морисков,
жестокое преследование мусульман, евреев, протестантов способствовали
замечавшемуся уже с первых десятилетий правления Ф. обнищанию страны, ее
экономическому упадку; но политическое могущество, по крайней мере судя
по внешности, принадлежало Испании вплоть до разгара восстания в
Нидерландах. Это восстание было в значительной степени делом рук Ф.,
неукоснительно вводившего и укреплявшего в этой стране инквизицию. Самою
своею личностью Ф. был ненавистен нидерландцам; на все жалобы и моления
Ф. с самого начала царствования отвечал приказами давить еретиков без
всякого снисхождения. Когда в 1565 - 67 гг. движение разрослось, Ф.
сказал, что "даст возмездие за оскорбление Бога" и его святыни (т. е.
католических храмов), и отправил в Нидерланды Альбу, одного из лучших
своих боевых генералов. В продолжение террора, введенного Альбою, Ф.
оставался деятельнейшим вдохновителем всех жестокостей своего
ставленника. Из числа преемников Альбы ни один не мог заключить мира;
всяким попыткам, направленным к этой цели, упорно противился Ф., не
выходивший из своего любимого, мрачного, уединенного дворца Эскуpиaлa и
ведший оттуда огромную, ежедневную переписку со своими наместниками и
генералами. В 1581 г. генеральные штаты в Гаге объявили Ф. лишенным
нидерландских владений; в это же время против него выдвинулся новый, еще
более опасный враг - Англия. Еще будучи наследником престола, в 1554 г.,
Ф. женился на Марии Кровавой, королеве английской; когда Мария умерла,
он желал жениться на ее преемнице Елизавете, но последняя искусно
отклонила это сватовство. По мере того, как росли успехи Нидерландов,
Елизавета обнаруживала все больше и больше сочувствия к их делу. Фрэнсис
Дрэк, покровительствуемый английским правительством искатель
приключений, нападал на берега заатлантических владений Испании, не щадя
иногда и побережья Пиренейского полуострова. Наконец, когда Елизавета
послала нидерландцам помощь в виде большого отряда пехоты и артиллерии,
Ф. решился нанести решительный удар "еретичке"; казнь Марии Стюарт
только ускорила его решение. В 1588 г. Ф. послал к берегам Англии, под
начальством Медина-Сидоти, огромный флот (130 больших военных кораблей)
- "непобедимую армаду", которая погибла от бури и удачных нападений
оборонительной английской эскадры. Ф. принял известие об этом несчастье
с необыкновенным наружным спокойствием, но на деле, как это было ясно
для приближенных, оно весьма сильно угнетало его. Мира с Елизаветою он
все же не заключил и до конца его жизни Испания подвергалась жестоким
нападениям со стороны английского флота: казна Ф. была до такой степени
истощена, что выстроить мало-мальски сильный оборонительный флот он
решительно не мог. Англичанам удавались самые отважные высадки: напр.
незадолго до смерти Ф. они сожгли Кадикс. Неудачная война Испании с
Англией развязала руки как восставшим и отложившимся Нидерландам, так и
Генриху III Валуа (а потом Генриху IV Бурбону); и Нидерланды, и Франция
почувствовали себя более свободными: первые - от упорного военного
единоборства с испанскими десантами, вторая - от дипломатических
происков и интриг со стороны Ф., издавна бывшего в сношениях с Гизами.
Все планы его поживиться как-нибудь, при помощи французской католической
партии, на счет Франции и даже посадить свою дочь на французский престол
окончились полной неудачей. Во время борьбы лиги с Генрихом Бурбоном он
оказывал деятельную, но бесплодную поддержку лиге. Вообще, многолетние
его дипломатические тайные и явные сношения с французским двором
(сначала с Екатериною Медичи и Карлом IX, потом с Гизами) дают много
материалов для характеристики двуличности, вероломства и религиозного
фанатизма Ф. Мир с Францией он заключил лишь в 1598 г., за несколько
месяцев до смерти. В семейной жизни Ф. счастлив не был. Он был женат
несколько раз (на Марии Португальской, на Марии, королеве английской, на
Елизавете Валуа, на дочери австрийского императора). От первой жены у
него был сын дон Карлос , находившийся в смертельной вражде с отцом.
Боясь его побега за границу, Ф. заточил его в одной из отдаленных комнат
дворца, где он вскоре и умер. У Ф. было довольно много любовниц, но не
они разоряли государственные финансы: в частной жизни король не был
расточителен. Бесконечные войны, почти всегда неудачные, варварское
преследование трудолюбивого и торгового населения за религиозные
убеждения - вот что способствовало обнищанию и почти полному банкротству
Испании к концу жизни Ф. Умер Ф. от мучительной болезни; к физическим
страданиям он относился с свойственной ему угрюмой стойкостью. Историю
царствования Ф. II составили Дюмениль (Пар., 1822), Сан Мигуэль (на исп.
языке, Л., 1844 - 45), Прескот (Бостон, 1855) и Форнерон (П., 1887).

Ср. также Gachard, "Correspondance de Philippe II sur les affaires
des Pays Bas" (Брюсс., 1848 - 79); его же, "Lettres de Philippe II a ses
filles" (П., 1884); Mignet, "Antonio Perez et Philippe II" (1881);
Philippson, "Ein Ministerium unter Philipp II" (Б., 1884). Е. Т.
Филипп IV Красивый (Philippe le Bel) - французский король (1285 -
1314), сын Филиппа III. Его царствование играло немаловажную роль в
процессе упадка политического могущества феодалов и укрепления
монархизма во Франции. Он продолжал дело отца и деда, но условия его
эпохи, особенности его характера и свойства окружавших его советников и
помощников подчеркнули и усилили окраску насильственности и жестокости,
не вполне отсутствовавшую и в предыдущие царствования. Советники Ф.,
воспитанные в духе традиций римского права, старались всегда подыскать
"законную" почву для требований и домогательств короля и облекали
важнейшие дипломатические споры в форму судебных процессов. Все
правление Ф. наполнено ссорами, "процессами", дипломатическим
сутяжничеством самого беззастенчивого свойства. Так напр., подтвердив за
королем английским Эдуардом I владение Гиенью, Ф., после целого ряда
придирок, вызвал его на суд, зная, что Эдуард, воевавший как раз в это
время с шотландцами, явиться не может. Эдуард, боясь войны с Ф., прислал
к нему посольство и на сорок дней позволил ему занять Гиень. Ф. занял
герцогство и не захотел, по условию, оставить его. Начались
дипломатические переговоры, которые привели к началу военных действий;
но, в конце концов, Ф. отдал Гиень, с тем, чтобы английский король
по-прежнему принес ему присягу и признал себя его вассалом. Происходило
это в 1295 - 1299 гг., и окончились военные действия против Англии
только потому, что союзники англичан, фламандцы, руководимые
самостоятельными интересами, энергично стали тревожить север
королевства. Ф. IV успел расположить к себе фламандское городское
население; граф фландрский остался почти одинок пред французскою
вторгшеюся армией и попал в плен, а Фландрия была присоединена к
Франции. В том же (1301-м) году начались волнения среди покоренных
фламандцев, которых сильно притесняли французский наместник Шатильон и
другие ставленники Ф. Восстание охватило всю Фландрию и в битве при
Куртрэ (1302) французы были разбиты на голову. После этого война с
переменным счастьем длилась больше двух лет; только в 1305 г. фламандцы
были принуждены уступить Ф. довольно большую часть своей территории,
признать вассальную от него зависимость остальных земель, выдать для
казни около 3000 граждан, разрушить крепости и т. д. Война с Фландрией
затянулась, главным образом, потому, что вниманиe Ф. Красивого было
отвлечено как раз в эти годы борьбою с папой Бонифацием VIII. В первые
годы своего понтификата Бонифаций относился довольно дружелюбно к франц.
королю, но вскоре, по чисто фискальным причинам, они рассорились. Осенью
1296 г. Бонифаций издал буллу clericis laicos, категорически запрещавшую
духовенству - платить подати мирянам, мирянам - требовать таких платежей
у духовенства без специального соизволения римской курии. Ф., вечно
нуждавшийся в деньгах, видел в этой булле ущерб своим фискальным
интересам и прямое противодействие начинавшей господствовать при
парижском дворе доктрине, главный сторонник коей, Гильом Ногарэ,
проповедывал, что духовенство обязано деньгами помогать нуждам своей
страны. В ответ на буллу Ф. Красивый воспретил вывоз из Франции золота и
серебра; папа, таким образом, лишался видной статьи дохода.
Обстоятельства были за французского короля - и папа уступил: издал новую
буллу, сводившую к нулю предыдущую, и даже, в знак особого благоволения,
канонизовал покойного деда короля, Людовика IX. Эта уступчивость не
привела, однако, к прочному миру с Ф., которому хотелось дальнейшей
ссоры: его соблазняло богатство французской церкви. Легисты, окружавшие
короля - в особенности Ногарэ и Пьер Дюбуа - советовали королю изъять из
ведения церковной юстиции целые категории уголовных дел. В 1300 г.
отношения между Римом и Францией сразу приняли крайне обостренный
характер. Епископ памьерский Бернар Сессети, посланный Бонифацием к Ф. в
качестве специального легата, вел себя чрезвычайно дерзко: он был
представителем той партии в Лангедоке, которая особенно ненавидела
северных французов. Король возбудил против него судебный процесс и
потребовал, чтобы Папа лишил его духовного сана; обвинялся епископ не
только в оскорблении короля, но и в измене и иных преступлениях. Папа (в
декабре 1301 г.) ответил королю обвинением его самого в посягательстве
на духовную власть и потребовал его к своему суду. В тоже время он
отправил к королю буллу (Ausculta fili), в которой подчеркивал всю
полноту папской власти и преимущество ее над всякой (без исключений)
светской властью. Король (по преданию, сжегши предварительно буллу)
созвал в апр. 1302 г. генеральные штаты (первые во франц. истории).
Дворяне и представители городов выразили безусловное сочувствие
королевской политике, а духовные лица постановили просить папу позволить
им не ездить в Рим, куда он звал их на собор, готовившийся против Ф.
Бонифаций не согласился, но духовные лица все же в Рим не поехали, ибо
король категорически им это воспретил. На соборе, который состоялся
осенью 1302 г., в булле Unam sanctam Бонифаций снова подтвердил свое
мнение о супрематии духовной власти над светскою, "духовного меча" над
"мирским". В 1303 г. Бонифаций разрешил часть подвластных Ф. земель от
вассальной присяги, а король, в ответ, созвал собрание высших духовных
лиц и светских баронов, перед которым Ногарэ обвинил Бонифация во
всевозможных злодействах. Вскоре после этого Ногарэ с небольшою свитою
выехал в Италию, чтобы арестовать папу, у которого были там смертельные
враги, сильно облегчившие задачу французского агента. Папа уехал в
Ананьи, не зная, что жители этого города готовы изменить ему. Ногарэ и
его спутники свободно вошли в город, проникли во дворец и здесь вели
себя с величайшею грубостью, едва ли даже не с насилием (есть даже
версия о пощечине, данной папе). Через два дня настроение жителей Ананьи
изменилось и они освободили папу. Спустя несколько дней Бонифаций VIII
умер, а через 10 месяцев умер и его преемник, Бонифаций IX. Так как эта
смерть пришлась весьма кстати для французского короля, то молва
приписала ее отраве. Новый папа (француз) Климент V, избранный в 1304 г.
(после девятимесячной избирательной борьбы), перенес свою резиденцию в
Авиньон, находившийся не во власти, но под непосредственным влиянием
французского правительства. Покончив с папством, сделав его орудием в
своих руках, Ф. принялся осуществлять заветную мечту свою. Ему давно уже
хотелось наложить руку на орден тамплиеров, обладавший большим
количеством драгоценных металлов; Ф. был, к тому же, весьма много должен
этому ордену. В 1307 г. Ногарэ велел арестовать тамплиеров и начал
против них процесс. Процесс вели, кроме светских властей, еще и
инквизиторы. Под ужасающими пытками тамплиеры почти все сознались во
всех преступлениях, какие только приходили в голову их палачам. Процесс
длился несколько лет; Климент V пробовал слабо защищать несчастных
рыцарей, но король предал их суду, который постановил сжечь многих
членов ордена. В 1311 г. папа объявил орден уничтоженным, и Ф. завладел
почти всем его имуществом. Вообще, Климент делал все, чего только хотел
король; он даже согласился на "суд над Бонифацием VIII", вернее - над
его памятью. Король обвинял покойного папу в ереси, в
противоестественных пороках и т. д., и требовал вырыть и сжечь труп
покойного. Суд признал, что Ф. действовал вполне справедливо и законно,
но Бонифация не обвинил. Этот процесс и дело тамплиеров показали ясно,
что папство не смеет и думать о борьбе с Ф. Основным нервом всей
деятельности Ф. было постоянное стремление наполнить пустую королевскую
казну. Для этого созывались несколько раз генеральные штаты и отдельно
городские представители; для этого же продавались и отдавались в аренду
различные должности, производились насильственные займы у городов,
облагались высокими налогами и товары, и имения, чеканилась низкопробная
монета, причем население, особенно не торговое, терпело большие убытки.
В 1306 г. Ф. даже должен был бежать на время из Парижа, пока не прошла
первая народная ярость по одному такому поводу. Администрация была
сильно централизована; в особенности это давало себя чувствовать в
провинциях, где еще сильны были феодальные традиции. Права феодальных
владетелей были значительно ограничены (напр. в деле чеканки монеты),
короля не любили не столько за его готовую на всякое преступление
натуру, сколько за слишком алчную фискальную политику. Чрезвычайно
деятельная внешняя политика Ф. относительно Англии, Германии, Савойи и
всех пограничных владений, приводившая иногда к округлению французских
владений, была единственною стороною правления короля, которая нравилась
и его современникам, и ближайшим поколениям.

Ср. Boutaric, "La France sous Philippe le Bel" (П. 1861); Jolly,
"Philippe le Bel" (П., 1869); В. Zeller, "Philippe le Bel et ses trois
fils" (П.,1885). Е. Т.
Филистимляне (егип. Pulasti, евр. Pelistim, ассир. Palastu, греч.
библ. Fulistieim; классич. Palaistinoi Suroi; народная этимология
allojuloi =: "иноплеменницы" перевода LXX) - народ, давший свое имя
Палестине. Источники для знакомства с его историей скудны. Он несомненно
обладал письменностью и архивами, но пока мы не располагаем этим
материалом, так как в стране почти не было производимо систематических
раскопок. Приходится довольствоваться сведениями, почерпаемыми из
Ветхого Завета (книги Судей, Царств, Пророков), египетских текстов
(Рамсеса III), ассирийских летописей и классических писателей (Юстин и
др.).

История. Ф. не принадлежали к семитическому племени и не были
туземцами в Сирии. Библия называет их выходцами из Кафтора (Второз. II,
23; Иep. XLVII, 4; Амоса IX, 7), который некоторые считают Критом,
основываясь на "Kretim" (1 Цар. XXX, 14), имени южной части области Ф.;
в книге прор. Исаии (IX, II) имя Ф. переведено даже "EllhneV;. Имя
Кафтор недавно найдено в одном весьма позднем египетском географическом
списке, без всяких дальнейших пояснений. Во всяком случае северное,
островное или малоазиатское происхождение Ф. несомненно; возможно, что
они принадлежали к расе, населявшей берега и острова Эгейского моря до
греков, и были арийского племени. На их появление в Сирии проливают свет
памятники фараона Рамсеса III. В надписях на стенах храма Мединет-Абу и
в своем завещании (Раруr. Harris) царь говорит о счастливом исходе его
войны с вторгнувшимися с суши и с моря племенами пуласти; цаккара,
шакруша, данона и вашаша. Они явились с севера, некоторые с островов,
шли чрез царство Хеттов, которое разгромили, и расположились в сев.
Палестине, где и были разбиты. Дело идет о морском нашествии, подобное
которому Египет испытал при Меренпта , когда на него нападали, между
прочим, шакруша, теперь показавший филистимлянам дорогу в богатый
Египет. Фараону удалось не допустить их в страну, но выгнать их из
Палестины он не мог и должен был, вероятно, удовольствоваться формальным
признанием своего верховенства. Ф. осели на берегу к Ю от Кармила, заняв
пятиградие: Газу, Аскалон, Азот (Ашдод), Гее и Экрон (Аккарон), а также
Иоппию и Дору. В области последней поселились цаккарэ. Скоро у них
образовались отдельные царства; постоянно прибывавшие с моря толпы
земляков дали возможность не обращать внимания на вассальные отношения к
слабому при Рамессидах Египту. Временно им удалось даже покорить Фининию
и разрушить Сидон. Сведения об этом периоде истории Ф. дает папирус,
приобретенный В. С. Голенищевым и рассказывающий о приключениях в Сирии
египтянина Уну-Амона, посланного при Гиргоре и Смеядесе от храма Амона в
Фивах для закупки леса. В Доре он нашел вполне организованное царство
цаккара, обладавшее даже государственным архивом. Царь Бадир не был к
нему предупредителен, открыто настаивал на своей равноправности с
фараоном и едва не задержал посла, подобно тому, как сделал это раньше с
другими египетскими послами, могилы которых он показывал. При дворе его
были египетские рабы и египетские певицы. Отправление нагруженного лесом
корабля с туземными матросами возбудило мятеж, и царь в народном
собрании принужден был давать объяснения. Владения Ф. в этой части
побережья не удержались. В Библии мы уже не встречаем цаккара, хотя еще
застаем Ф. в сев. Палестине. 0сев в плодородной равнине, в торговых
приморских городах, давно обогатившихся от арабской караванной торговли,
Ф. пришли в враждебное столкновение с евреями, занимавшими торговые пути
и также стремившимися к распространению на запад (Иис. Нав. XV, 45).
Время судей и первых царей было эпохой кровопролитных войн двух народов.
Самгар (Суд. III, 31) и особенно Самсон прославлены как народные герои
евреев в этой борьбе. В конце периода Судей могущество Ф. достигло
апогея. Их завоевания распространились вглубь настолько, что только горы
Иудова и Ефремова колена оставались во власти евреев (Суд. XIV и XV),
попавших в зависимость от Ф. Попытка восстания при первосвященнике Илии
не удалась; даже Ковчег завета был захвачен Ф. Пророку Самуилу удалось
сплотить угнетенный народ и ослабить Ф.; из наиболее страдавшего от них
Вениаминова колена вышел первый еврейский царь Саул, борьба которого с
Ф. велась с переменным счастьем, но кончилась страшной катастрофой при
Гельвуе (1 Цар. XXVIII - XXXI). Ф. снова подчинили всю Палестину; в
отдельных городах сидели их губернаторы ("нециб"; 1 Цар. X, 5).
Окончательно сломить Ф. удалось - вероятно, не без египетской помощи, -
только Давиду, сначала бывшему вассалом у Анхуса (Ахиша), царя филист.
города Гефа. Вероятно, в это время Ф. перестали подкрепляться притоком
свежих сил с моря; к тому же экспедиции Шешонка могли иметь целью
напоминание им об египетском верховенстве. Северная часть их прежних
владений, с Дорой и Иоппией, опять сделалась финикийской. Отдача
Соломону фараоном важного пункта Гезера указывает, может быть, на
действительное значение египетской власти и на желание ее установить в
Палестине равновесие, ослабив Ф. в пользу более слабых евреев. Войны с
последними не прекращались. При Иocaфате Ф. платили дань Иудеям (2
Паралип. XVII, II), но при Иораме восстали и, в союзе с арабами, даже
взяли Иерусалим (ib. XXI, 16; Иоиля IV, 4). Озия снова смирил их,
разрушив Геф и Азот (ib. XXVI, 6); потом Геф попал в руки Азаида
дамасского и исчез из истории (2 Цар. XII, 18). При Ахазе Ф. оправились
(2 Пар. ХХУШ, 18), но Езекия "поразил Ф. до Газы" (2 Цар. XVIII, 8). У
Ф., как и у всех сирийцев, появился в то время более страшный противник
- accирияне. Еще Рамман - Нирари III (812 - 783) говорит, что он между
прочим покорил "Паласту до великого моря Запада". В 734 г. Ганнуну, царь
Газы, пытался сопротивляться Тиглатпалассару III, но был прогнан в
Аравию. Вернувшись, он в 720 г. участвовал в коалиции против Саргона ,
разбитой при Рафии. Царь Аскалона Митинти был вассалом Тиглатпалассара,
но участвовал в коалиции Рецина сирийского. При Саргоне царь Азота
Азурие держась Египта, восстал против Ассирии, но был низложен и заменен
братом Алимити, который был устранен египетской партией, выдвинувшей
Ямани, не из царского рода. К нему примкнули Иудеи, моавитяне и идумеи.
Саргон покорил Азот. При Синахерибе в сирийских городах были движения в
пользу или Египта, или Ассирии. Езекия иудейский был центром коалиции
против последней; цари Ф. держались Ассирии, но граждане тянули к
Египту. Пади экронский был ими низложен и выдан Езекии, Шарлудари
аскалонский был прогнан Цидкой, примкнувшим к коалиции; только ЦильБел
газский и Митинти азотский остались верными вассалами Ассирии. Битва при
Эльтеке (701) разрушила коалицию. Экрон был взят, Пади освобожден
Езекией и возвращен на царство; он, равно как верные Ассирии цари Газы и
Азота, были награждены частями Иудейского царства, отнятыми у Езекии.
При Ассаргаддоне и Ассурбанипале Ф. были спокойны; упоминаются цари
Митинти аскалонский, Ахимелек азотский, Икаусу (Анхус?) экренский.
Вероятно ко времени ассирийских завоеваний и палестинских коалиций с
участием Египта относится деятельность египтянина Педисе, "царского
уполномоченного в Ханаане и филистимской области". Египтяне вообще не
забывали о своем господстве над Cирией. При первом усилении своем в
саисскую эпоху, они взялись за сирийские походы. Псаметих , после долгой
осады, берет Аскалон и грабит тамошний храм небесной Астарты, Нехао
захватывает Газу. Первому является препятствием к дальнейшим успехам
скифское нашествие; второй был прогнан из Азии Навуходоносором.
Халдейские цари удерживали господство над Ф. Газа оказала упорное
сопротивление Камбизу. Персы включили Ф. в 5-ую сатрапию, обязав, между
прочим, поставлять корабли (Herod. 3, 89). Аскалон был подчинен Тиру,
Газа была автономна и процветала; она оказала сильное сопротивление
Александру Вел. Сильно страдали Ф. от возродившегося еврейского
государства при Маккавеях. Иуда ходил в Азот уничтожить культ Дагона (1
Мак. V, 6); Ионафан сжег этот город и подчинил его Аскалон; Аккарон был
ему отдан селевкидом Александром Бала, Газа дала ему заложников;
последняя пала только в 96 г., при Александре Ианне. И на этот раз Ф.
города скоро оправились, особенно под покровительством римлян. Габиний
отстроил в 55 г. Азот, в 58 г. Газу; Помпей, изъяв их от Иудейского
владычества, подчинил их непосредственно римскому управлению (Иос. Фл.,
Др. 14, 4, 4). Октавиан подарил Ироду часть Ф. области, с Газой и
Иоппией;но это было для нее благоприятно, так как Ирод оказывал ей
особое внимание, как своей родине. Аскалон, где его отец был жрецом, он
украсил банями и колоннадами. Город превзошел Газу и стал называться
"Невестой Сирии". Во время Иудейского восстания Ф. были на стороне
римлян, почему Аскалон, Газа и Анфедон были частью сожжены или разрушены
иудеями. Аммиан Марцеллин называет Газу и Аскалон "egregiae civitates".
Эллинизация проникла сюда уже давно и в это время едва ли может строго
идти речь о национальности Ф., которая терпела также от смешения с
арабами, наполнявшими страну. Газа в римское время даже была одним из
центров греческого искусства и красноречия; в Аскалоне были знаменитые
школы, воспитавшие многих известных деятелей в греч. науке и литературе.
Сельское население, впрочем, еще говорило по-арамейски. Были в городах и
многочисленные еврейские колонии. Поэтому христианство долго встречало
отпор, несмотря на весьма раннее начало проповеди (ап. Филипп; см. Деян.
VIII, 26, 40); до конца IV в. язычество было сильно в Газе; только при
императрице Евдокии был разрушен храм Марны. В Аскалоне, несмотря на
епископскую кафедру, христианство долго жестоко преследовалось и
население было привержено к древним культам. Мусульманское нашествие
совершенно уничтожило христианство.

Культура. Ф., пришедшие в сравнительно небольшом количестве в область
древней культуры, скоро смешались с ее носителями и сделались
совершенными семитами по языку и религии. Евреи могли с ними объясняться
без переводчиков; у Неемии (XIII, 24) азотское наречие - один из
семитических диалектов. Ф. культы - те же ханаанскиe, существовавшие в
их городах до их переселения. Дагон (в Газе и Азоте), Ваал-Зебуб (в
Аккароне, оракул), Деркето - достаточно известные семитические божества.
Точно также унаследовали Ф. от своих предшественников и города, с их
торговлей и благосостоянием. Пять главных городов были центрами пяти
владений, управлявшихся царями. Последние носили титул "серен" и правили
подобно царям гомеровского времени. Каждое из небольших царств заключало
в себе меньшие города, напр. область Гефа - пять (1 Цар. XXII. 5).
Синахериб говорит о "Бет-Дагоне, Иоппии, Бене-бараке, Азуру, городах
Цидки аскалонского". В противоположность финикийским, у Ф. городов не
заметно соперничества, особенно во время войн. Они выставляли для них
довольно многочисленные войска; против Саула сражалось 30 тыс. колесниц
и 6 тыс. всадников (1 Цар., XIII, 5). Земледелие процветало на
плодородной равнине Шефеда, скотоводство - в Негебе, к Ю от Газы,
торговля - в городах (Маюма, гавань Газы). Об обилии денег говорит
неоднократно Библия; Александр Вел. нашел в Газе огромные запасы
благовоний; Ф. продавали в Ханаан египетских лошадей (3 Цар. X, 28),
полотна и ткани (Иезек. XXVII, 7), а ханаанское вино и масло - в Египет.
Евреям они продавали оружие (3 Цар. XIII, 19), которое, по-видимому,
приготовлялось ими самими. Вообще об их ремеслах свидетельствуют золотые
мыши и члены тела (3 Цар. VI, 18), идолы (4 Цар. V, 21). Единственный
дошедший пока до нас мраморный барельеф, найденный Saulcy в Аскалоне и
представляющий богиню Деркето среди двух сидящих женских фигур, довольно
груб. Несмотря на приморское положение, Ф. не только не сделались
морским народом, но из морского, каким явились, превратились в
земледельческий и континентально-торговый. Воинственность, однако, они
сохранили. Египтяне, ознакомившись с ними, называли их "тухер", т. е.
герои. Их барельефы изображают довольно ясно вооружение и тип Ф. при их
появлении в Азии. Тип их в то время был еще не семитический, близкий к
европейскому; бород они не носили; вооружение состояло из длинных копий,
кинжалов и круглого щита. На головах были шлемы с венками из стоячих
перьев, как у ликийцев (ср. Herod. 7, 92), с ремешком у подбородка.
Боевые колесницы были хеттского типа, корабли - европейского. Обоз с
семьями передвигался при помощи волов, запряженных по тройке в
кубические, неуклюжие двуколки. Парадное одеяние было похоже частью на
сирийское, частью на килитйское (обувь). Сохранилось изображение двух Ф.
послов, несущих золотую чашу. Во время войн с евреями Ф. имели
легковооруженных стрелков и тяжеловооруженных, с круглым медным шлемом,
панцырем, бронзовыми поножами и длинным копьем. От эллинистического и
римского времени дошли монеты Ф. городов. Серебряные драхмы Газы,
представляющие полное подражание аттическим, иногда с именем города
семитическими буквами, имеются от V и IV вв. до Р. Хр. После Александра
на монетах исключительно греческие легенды. В римское время чеканились
бронзовые монеты, как автономные, так и императорские, иногда с именем
бога Марны или с изображением храма и статуи Артемиды и Аполлона.
Аскалонские тетрадрахмы селевкидского и птолемеевского времени имеются с
греч. легендами ( Askalwnitwn ieraV Asulou) и головами Астарты.
Бронзовые монеты римского времени имеются, между прочим, с фигурами
Деркето, городской Тихи с трезубцем и божеством египетского типа на трех
львах. Датированы они, по городской эре 104 г. до Р. Хр. Культурная роль
Ф. была, вероятно, значительна, так как Ф. были единственным народом
западной культурной сферы, акклиматизировавшимся в области
древневосточных цивилизаций и долго не прекращавшим сношений с родиной.
При скудости источников ближайшим образом эту роль пока определить
нельзя.

Литература о Ф. Старый труд Hitzig'a, "Urgeschichte und Mythologie d.
Philistaer" (Лпц., 1845), и в свое время при пользовании требовал
осторожности, а теперь совершенно не годится. Сочинение Stark'a: "Gaza
und die Philistaische Kuste" (Иена, 1852) до сих пор имеет значение, как
хороший свод классического и библейского материала. Обновить его новыми
данными ассир. и егип. источниками старались Winckler, в первом томе
своей "Geschichte Israels", и W. Мах Muller, в V т. "Mittheilungen d.
vorderasiat. Gesellschaft" ("Urheimat d. Philister. Papyrus
Golenischeft. Chronologie d. Pilistereiwanderung", Б., 1900) и в книге:
"Asien u. Europa nach altagyptischen Denkmalern" (Лпц., 1893). См. еще
Chassinat, "Un interprete Egyptien pour les pays Chananeens" ("Bullet,
de l'Inst. Franc. d'arch. Orient"); В. С. Голенищев, "Гиератический
папирус о путешествии Уну-Амона" ("Сборник в честь В. Р. Розена"). Ввиду
значительной населенности местности и в настоящее время, а также
непрерывности культурной жизни, археологические изыскания в области Ф.
затруднительны. Древниe памятники послужили материалом для новых
построек, а многочисленные культурные наслоения эллинистического.
христианского и мусульманского времени скрывают древний Ф. слой. До сих
пор были произведены незначительные раскопки в Аскалоне, в 1815 г., лэди
Stanhope, с целью открыть храм Деркето, но был найден лишь один
мраморный бюст; так же ничтожны были результаты раскопок Ибрагима-паши в
1832 г. Gruerin обследовал развалины церквей, театра и цистерн. См.
"Travels of Lady Н. Stanhope" (Л., 1846); Roberts, "Vues et monuments de
la Terre Sainte. Ascalon" (Брюссель. 1845); Guerin, "Description des
ruines d'Ascalon" ("Bullet, de la Soc. d. Geogr.", 1857); Guthe, "Die
Ruinen Ascalons" ("Zeitschrift d. deutschen Palastina-Vereins", 1879,
где помещен план города, составленный Шиком). В 1898 - 1900 г.
английское "Palestine Exploration Fund" производило, под руководством
Blisse, раскопки в области Гефа. Под холмом Телл-Закария и Телл-эс-София
были обнаружены остатки доеврейских поселений и древнеханаанского
сооружения, может быть святилища; в других местах нашли сооружения
селевкидского и римского времени. Всюду найдено много мелких древностей
из камня, кости и металла и глиняной посуды всех времен, начиная с самых
древних, а также мелких египетских древностей саисской эпохи.
Характерных филистимских памятников и на этот раз не нашли. Отчеты об
этих раскопках см. в "Palestine Exploration Fund", 1900; П. К. Коковцев,
в "Сообщ. Правосл. Палест. Общ.", 1901 г. Б. Тураев.
Филон Александрийский или Ф. иудей (прибл. 20 до Р. Хр.-50 по Р. Хр.)
- выдающийся представитель еврейского эллинизма, центром которого была
Александрия, богослов, апологет иудейства и религиозный мыслитель,
оказавший большое влияние на последующее богословие своим эксегетическим
методом и своим учением о Логосе. Как философ, он был сторонником
эклектического платонизма, сильно окрашенного стоицизмом и процветавшего
в его родном городе. Подобно другим современным ему эклектикам, он видит
в таком учении общую суть всей греческой философии и, вместе с тем,
подобно другим иудеям-эллинистам, признает источником греческой мудрости
священное откровение Ветхого Завета, из которого, по его мнению, черпали
древние философы. Книги Моисея, боговдохновенные, по Ф., в каждой букве
не только подлинника, но и того греческого перевода, которым пользуется
Ф., заключают в иносказательной форме учение Платона, Пифагора, Зенона и
Клеанфа. Поэтому наиболее значительные сочинения Ф. представляют
комментарий на св. книги (главным образом на кн. Бытия), дающий
истолкование их в смысле популярной греческой философии того времени.
Сверхчувственная истина, приспособляясь к человеческой немощи,
облекается в иносказательную форму; все Писание есть аллегория, и задача
толкователя - в том, чтобы раскрыть "духовный" смысл, скрытый в этой
аллегории. Таким образом Ф. является посредником между философией и
откровением - и в этом его значение. Его вера в универсальную разумность
слова Божия, выразившаяся и в его экзегетике , и в его учении о Логосе,
сделала его учителем и предшественником последующих апологетов и
богословов, особенно александрийской школы. Философское учение Ф.
сводится к богословию. Божество познается путем отрицания всяких
частных, конечных определений и; аргументы скептиков, направленные
против таких определений, вполне основательны. Оно выше всякого
понимания; только тот, кто отрешается от всего конечного, от мира, от
себя самого, от своих чувств и своего разума, находит Божество в момент
экстаза. Ее имея никаких качественных определений, Божество не есть,
однако, бессодержательная отвлеченность. Вместе с писанием Ф.
приписывает Ему атрибуты благости, могущества, ведения и пр. в
бесконечной степени; только он понимает их не как качества, общие
Божеству с другими существами, а как свойственные Ему силы. Поскольку
Оно есть существо всереальное, конечные существа могут приобщаться к
отдельным Его силам и определяться ими, как качествами; само же оно, как
полнота бытия, ничему не причастно, имеет в Себе все и всему дает от
своей полноты: в этом состоит Его всемогущество. Таким образом, впервые
в философии формулируется идея абсолютного монотеизма. Однако,
отвлеченность греческой теологии, колебавшейся между пантеизмом стоиков
и дуализмом платоников, отразилась и на учении Ф., который посредствует
между ними. Его Бог трансцендентен, безусловно отличен от мира по своему
существу; но вместе с тем Он раскрывается в нем, имманентен, присущ ему
в своих силах и своем слове. Поскольку Божество трансцендентно миру,
последний является чуждым и противоположным Ему; он сотворен из
предвечной материи, бесформенной, безвидной, косной, которая
представляется как хаотическая масса вещества и противополагается
Божеству, как пассивное начало - деятельному. Между миром и
трансцендентным Божеством посредствуют силы Божества, образующие и
проникающие мир: Его благость, могущество, справедливость, мудрость или
слово. В учении об этих силах сказываются и философские , и религиозные
традиции, монизм и дуализм, платонизм и стоицизм; отсюда сбивчивость и
неясность понятий. Вопервых, помянутые силы, как чистые энергии
Божества, не имеют по отношение к Нему никакой самостоятельности,
особности, личности; во-вторых, они относятся к миру, как силы,
действующие в нем, образующие его материю - подобно формам Аристотеля
или "сперматическим логосам" стоиков; в третьих, они отличаются и от
Бога, и от мира, являясь как бы тварно-личными посредниками между Богом
и миром
- духами, которых сам Ф. сравнивал с ангелами иудеев или демонами
платоников. Все антропоморфизмы Писания, все конкретные образы Его
относятся к силам Божества, а не к его существу. Верховною из этих сил
является Слово (Логос), которое всех их совмещает в себе. Так же, как и
они, это Слово может рассматриваться с троякой точки зрения: как
бессамостная энергия Божества, как душа и связь мира (стоический логос),
как тварно-личный посредник между Богом и миром. Оно определяется как
разум Божий, идея всех идей, образ Божества, первородный сын Божий,
второй бог (JeoV, в отличие от o JeoV); оно есть, далее, первообраз
вселенной, мирозиждительная сила, душа, облекающаяся телом мира;
наконец, оно - верховный архангел, посредник, наместник Бога,
царственный первосвященник.

В космологии Ф. развивает популярную теодицею стоиков, в психологии
следует платонизирующим стоикам. Он толкует библейское сказание о
грехопадении в платоническом смысле: души существуют до своего
воплощения, которое рассматривается как падение и пленение. Тело есть
могила, темница души, чувственность - корень греха; откуда аскетическая
тенденция этики Ф., где он сближается не только со стоиками, но и с
современными ему киниками, в стремлении к умерщвлению чувственности и
упрощению жизни. Мораль Филона выходит, однако, за пределы всей
греческой философии, получая новую, религиозную окраску. Она проникнута
сознанием греховности человека, неспособного побороть чувственность и
спастись собственными силами; единственным источником добра является
Бог. Добродетели суть Его "насаждения", дары Его благодати; ему одному
принадлежит хвала за них. Путь к добру есть послушание Богу, подражание
Богу, отречение от всего конечного, самоотречение; высшая цель есть
мистическое, непосредственное соединение с Богом в блаженстве экстаза.

Литература. Главнейшие издания Филона: Margey (1742), Aucher
(1822-26: соч., coхранившиеся в армянской версии), Cohn und Wendland
(полное критическое издание, с 1896 г.). См. Zeiler, "Philos. d.
Griechen", III, 3; Schurer, "Gesch. d. jud. Volkes im Zeitalter Jesu
Christi" (1898, т. III, 487 и cл.); кн. С. Трубецкой, "Учение о Логосе"
(1900, 77 сл.); Siegfried, "Philo v. Alexandrien als Ausleger des А. Т."
(1875); Drummond, "Philo Judaeus" (т. I и II, 1888); Myретов, "Философия
Ф. Александрийского в отношении к учению Иоанна Богослова о Логосе"
(1885). Кн. С. Н. Трубецкой.
Финал - в музыке номер, служащий концом большого музыкального
сочинения - оперы, оперного акта, симфонии, сонаты и пр.; но
преимущественно принято называть Ф. заключительный номер в опере. Ф.
состоит из различных вокальных и инструментальных пьес, сольных и
хоровых, соединенных в одно целое помимо какойлибо установившейся формы,
но в зависимости от сценических требований и текста, на который пишется
Ф. Очень часто в Ф. входит вокальный ансамбль. Н. С.
Финиковая пальма (Phoenix L.) - род растений из сем. пальм, подсем.
Соrуphinae. Частью деревья, частью приземистые кусты, с
перистораздельными листьями. Растения двудомные. Чашечка кубковидная,
лепестков 2, в мужских цветах 6 тычинок, в женских 6 стаминодий и 3
свободные пестика, из которых большею частью только один дает ягодный
плод с одним семенем; на внутренней стороне семени глубокая борозда, в
середине находится зародыш; белок роговой. 11 видов в Африке, Аравии, в
Азии от Евфрата через Индию до Зондских островов и Кохинхины. Настоящая
финиковая пальма (Phoenix dactylifera L.) - дерево со стволом в 10-20
метров. Родина ее Канарские острова, оазисы Сахары, Аравии и
юго-западная Азия. Плоды ее - всем известные финики. Для достижения
более успешного плодоношения арабы уже в древности вешали срезанные
мужские початки на женские деревья и тем способствовали опылению и
оплодотворению. Листья Ф. пальм в южной Европе употребляются при
богослужении в вербное воскресение. Из индийской Ph. silvestris Roxb.
приготовляется пальмовое вино "тари".
Б. Тр. Финский залив - восточная часть Балтийского моря, глубоко
вдающаяся в материк. На С Ф. залив омывает Финляндию и отчасти
С.-Петербургскую губ., с В и Ю - губернии Петербургскую и Эстляндскую. С
З морской границей залива считают линию, соединяющую мыс Гангэудд на
берегу Финляндии и маяк Дагерорт на острове Даго. Длина залива от
Невской губы до меридиана Дагерорта составляет 240 морских миль,
наибольшая ширина залива 65 морских миль на меридиане Нарвской губы, к З
от Нарвской губы залив постепенно суживается и перед входом в Балтийское
море ширина его уменьшается до 40 морских миль. Берега. Южный берег от
Невской губы направляется к З невысокими и песчаными буграми,
переходящими в возвышенности, то круто спускающиеся к морю, то отходящие
от него. Дойдя до так называемой Шепелевой горы, берег заворачивает к Ю
и образует губу Капорскую, названную по имени области и древнего замка,
развалины которого расположены вблизи речки Систы, впадающей в названную
губу. За Капорской губой, кончающейся мысом Колгания, берег образует
новую губу Лугскую, названную по имени реки Луги, впадающей в нее. По
восточному берегу губы тянется хребет довольно высокой Сойкиной горы,
состоящей из двух возвышенностей. За Лугской губой берег образует
лесистый полуо-в Кургальcкий, а далее Нарвскую губу, принимающую в себя
реку Нарову. Берег Нарвской губы низменный, песчаный и покрыт хвойным
лесом, несколько далее от берега идут отлогие возвышенности. Направляясь
к З от Нарвской губы, берег сначала делается круче и утесистее, а затем
становится снова невысоким и образует целый ряд заливов, из которых
наиболее значительны: Кунда, Кашпервик, Монвик, Папонвик, Колковик,
бухта Ревельская, Рогервик (Балтийский порт) и др. Перед началом залива
Рогервик, берег образует мыс Пакерорт, отличающийся своим неприступным
обрывом значительной высоты. При выходе залива в море конечными
границами служат о-ва Вормс и Даго. Северный берег Ф. залива, начиная от
мыса Дубовского (близ Сестрорецка), идет к З, постепенно возвышаясь, и
спускается к морю террасой. За мысом Стирсудденом берег направляется на
NNW к Биэркэ-Зунду, оставляя у воды низменную закраину шириною от
нескольких сажен до полуверсты и более. Местами берег здесь представляет
не одну, а две или даже три террасы, который с моря, благодаря лесу,
кажутся одним сплошным высоким берегом. Лес здесь по преимуществу
некрупный, сосновый, а у Биэркэ - березовый; часто прибрежная полоса,
шириной до нескольких верст, лишена сплошного леса и покрыта
кустарниками. Вскоре за мысом Стирсудденом начинаются так называемые
шхеры, состоящие из многочисленных больших и малых островов, обыкновенно
довольно высоких и покрытых сосновым лесом, частью же имеющих вид голых
скал из красноватого гранита. Между отдельными островами разбросаны
подводные и надводные камни. Проход в шхерах возможен для судов только в
сопровождении опытных лоцманов. Островов в Ф. заливе очень много. Из
более значительных островов, кроме шхерных, упомянем Котлин с городом
Кронштадтом, Сескар, Лавенсари, Соммерс, Нарген, Гогланд, Оденсхольм и
др. кроме того на всем пространстве разбросано много банок и мелей.
Рельеф дна. От устьев Невы до острова Котлива глубина постепенно
увеличивается от 8 и 10 до 20 и местами до 21 и 22 фт. За о-вом Котлином
к З по фарватеру глубина возрастает до 20 сажен (сажени везде морские (6
фт.)), у южного же берега, в губах Капорской и Лужской, глубина от 5 до
16 сажень. Близ острова Сескара глубина на середине залива неровная,
иногда между 20 и 22 саженями встречаются возвышения с глубиной в 1215
саж., а между 9 и 10 саженями попадаются ямы до 20 и даже до 29 сад. От
Сесвара до Гогланда глубина увеличивается до 35-40 саж. От Гогданда к З
глубина сначала очень непостоянна. Между глубинами в 37-27 сажен
попадаются пятна в 16, 14 и 12 сажен, далее же к мысу Суропу (за
Ревельской бухтой) глубина несколько ровнее и увеличивается до 40, 44 и
50 сажень; от Суропа до о-ва Оденсхольм глубины от 27 до 60 сажен, при
чем глубокие места подходят довольно близко к южному берегу, в двух
милях от которого встречаются глубины до 30 сажень. От ова Оденсхольма
до выхода в Балтийское море глубины постепенно увеличиваются до 70
сажен. Грунт Ф. залива илистый и песчаный и весьма часто каменистый, при
этом на больших глубинах чаще встречается ил, а на малых - песок с
камнем. Течение в Ф. заливе связано с ветрами, причем поверхностные
течения достигают иногда скорости от 1/2, до 11/2, морских миль в час и
даже более; после сильных югозападных ветров бывает заметно течение из
шхер на SW, доходящее до 3 морских миль в час. При продолжительных
штилях в заливе существует слабое течение в З; течение это зависит от
избытка прибыли пресной воды над убылью ее от испарения. Всего заметнее
течение на З в восточной части залива, причем на меридиане мыса
Стирсуддена отделяются две ветви, из которых одна идет на NW к
Биэркэ-Зунд, а другая на SW в Капорскую губу; течение ощутительно также
в западной части залива, в особенности к Ю от Оденсходьма, где оно
постепенно заворачивает в Моон-Зунд; при свежих западных ветрах течение
направляется к В. При выходе из Ф. залива в Балтийское море заметно
южное течение, идущее из Ботнического залива. После свежих юго-западных
и северо-восточных ветров временные течения в Ф. заливе замечаются у
о-вов Сомерса и Лавенсари; на СВ в Выборгскую губу и к Ю в Нарвскую
губу. Изменения уровня. Из 26-летних наблюдений в Кронштадте удалось
подметить правильные изменения уровня, имеющие характер
приливо-отливных, амплитуда которых, однако, не достигает двух дюймов.
При штилях уровень воды по наблюдениям в Кронштадте стоит, обыкновенно,
ниже среднего на 31/2 дм., что зависит от преобладания в заливе вообще
западных ветров над восточными, вследствие чего средний уровень стоит
выше, нежели уровень при штиле. В годовом ходе колебания уровня залива
наблюдается некоторая правильность, как и вообще во всем бассейне
Балтийского моря. В Кронштадте, например, из многолетних наблюдений
видно, что с августа по январь средний уровень держится выше
нормального; март, апрель и май уровень ниже нормального, остальное же
время он близок к ординару. При юго-западных ветрах и близких к атому
румбов вода идет на прибыль, при противных ветрах, наоборот. Наибольшая
амплитуда высоты воды, зависевшая от ветров и имевшая место во второй
половине истекшего столетия, доходила в Кронштадте более чем до 13 фт.:
16 (28) авг. 1890 г. вода поднималась выше ординара на 7 фт. 7 дм., а 9
(21) сент. 1883 г. она падала на 5 фт. 8 дм. ниже среднего уровня. Чтобы
судить о том, как двигается волна высокой воды по Ф. заливу, мы приведем
данные 16 ноября 1897 г. ("Записки по гидрографии", вып. XIX, ст. М.
Рыкачева: "О наводнениях в С.-Петербурге" и пр.).
Наблюдений температуры воды в заливе немного. В настоящее время
ведутся наблюдения на станциях морского ведомства в Кронштадте, на о-ве
Гогланде, в устье Наровы, на о-ве Сескаре, в Ревеле, на о-ве Оденсхольме
и на С о-ва Даго (маяк Тахкона); кроме того наблюдения ведутся на
плавучих маяках и некоторых станциях финляндского маячного ведомства. По
6-ти летним наблюдениям в Кронштадте температура поверхности воды
достигает в июле 18,9° Ц., зимой температура нулевая. В Ревеле по 3-х
летним наблюдениям максимальная температура в августе 16,6° Ц. и
минимальная в январе 0,2°. О температуре на глубинах Ф. залива мы имеем
сведения из наблюдений адмирала С. О. Макарова, произведенных им на
пароходе "Витязь" в сентябре 1886 г. и летом 1889 г.
Льды. Ежегодное замерзание залива бывает лишь в восточной его части
от Невской губы до Гогланда, причем залив начинает замерзать у
Кронштадта с конца ноября (время дано по новому стилю), а у Гогланда к
концу января. Период вскрытия идет в среднем от конца марта до конца
апреля. Западная часть Ф. залива, вдали от шхер, замерзает только в
более суровые зимы и то на короткое время (от 20 до 40 дней). Период
плавающих льдов в среднем тянется от конца декабря и начала января до
конца апреля. В июле на глубинах температура ниже, чем в сентябре и
замечается прибыль температуры ближе ко дну. Это очевидно влияние более
тяжелой и соленой волы, проникающей в Балтийское море из Немецкого.
Соленость воды. Соленость поверхностей воды Ф. залива постепенно
увеличивается от Невской губы до входа в Балтийское море; в Кронштадте
поверхность воды, вообще говоря, пресная, а у Дагерорта она имеет
удельный вес 1,0046. Соленость воды с глубиной увеличивается. Так, в
Кронштадте на глубине 4 метров уже обнаруживается соленая вода.
Замерзание в шхерах идет в следующем порядке: прежде всего в начале
декабря замерзают шхеры в N части залива и спустя три недели замерзание
доходит до Аландских шхер на западе. Вскрытие идет в обратном порядке: в
среднем в конце апреля вскрываются Аландские шхеры, затем через неделю
вскрываются шхеры у югозападного побережья Финляндии; на востоке залива
шхеры вскрываются на три недели позже чем на западной границе залива.
Открытое море вблизи шхер вскрывается в среднем на три недели ранее
последних, а замерзает позже на месяц.
Ветра. Преобладающее направление ветров в западной части Ф. залива
осенью и зимой является южное, весной юго-зап., летом - западное; в
восточной части осенью и зимой юго-зап., весной юго-зап. и зап. и летом
зап. Наибольшей силы ветра достигают по преимуществу осенью и зимой.
Наибольшее число бурь в Ф. заливе бывает в октябре, преимущественно, от
юго-запада. Туманов в Ф. заливе всего больше зимой (максимум в январе) и
всего меньше летом (минимум в июле). Плавание по Ф. заливу весьма
удобно, так как он хорошо обставлен маяками, башнями и
предостерегательными знаками, общее число которых доходит до 300. Для
прохода по шхерам имеются опытные лоцмана. У берегов Ф. залива
расположены весьма значительные порты: С.-Петербургский, Кронштадтский,
Ревельский, Гельсингфорский; менее значительны Усть-Наровский,
Балтийский, Выборгский и др. По южному берегу Ф. залива тянется
Балтийская жел. дорога, соединяющая рельсовым путем порта залива; по
северному - сеть финляндских жел. дорог; близ С.Петербурга - приморская
Сестрорецкая жел. дорога. Из С.-Петербурга, Ревеля и Гельсингфорса
направляется много постоянных пароходных линий как в русские, так и
заграничные порта.
С. Cоветов.
Фирн - зернистый снег, продукт изменения от продолжительного действия
солнечных лучей снега, покрывающего горные вершины. Ф. отличается от
снега меньшим блеском и большею плотностью, отдельные зерна Ф. тусклы,
округлы, равномерной величины, под микроскопом представляют прозрачный
лед с многочисленными, но незначительной величины пузырьками воздуха.
Под влиянием последовательного таяния и смерзания зерна Ф. цементируются
замерзающей в промежутках водой и Ф. превращается в еще более плотный,
белый, богатый воздушными пузырьками, неяснозернистый фирновый лед,
постепенно переходящий при дальнейшем уплотнении в голубой прозрачный
ледниковый лед.
Фисташковое дерево (Pistacia vera L.) - из сем. Anacardiaceae,
небольшое деревцо, с сероватою корою и с непарно-перистыми листьями, о 3
- 5 яйцевидных, тупых или заостренных листочках; желтоватые однополые
цветки собраны в пазушные метелки; околоцветник простой, тычинок 2 - 3,
пестик с коротким трехрасщепленным столбиком и с продолговатой завязью,
плод - костянка; семя белковое. Плоды, богатые маслом, известны под
именем фисташек (сирийских орешков)и употребляются как лакомство и как
пряность; кроме того идут на добывание масла. Ф. дерево культивируется
по берегам Средиземного моря (у нас в Крыму и на Кавказе), дико
встречается в Сирии и Месопотамии; Планшон полагает, что это дерево -
только культурная разновидность P. Perebinthus (скипидарного дерева).
С. Р.
Фишер (Куно Fischer) - известный немецкий историк философии, род. в
1824 г. в Силезии. В 1850 г. открыл курс в Гейдельберге, но ему было
запрещено чтение лекций, без объяснения причин. Это распоряжение вызвало
всеобщее негодование; только дармштатский клерикальный орган, в
анонимной статье, пытался оправдать образ действия правительства. С 1856
до 1872 г. Ф. состоял профессором иенского унив., а затем перешел в
Гейдельберг, где и в настоящее время продолжает привлекать
многочисленную аудиторию своими блестящими лекциями. Наиболее
замечательные из его сочинений: "Diotima; die Idee des Schonen" (1849),
где в форме писем излагаются основные начала гегельянской эстетики; "Die
Logik und Metaphysik oder Wissenschaftslehre" (2-е изд., 1865), где Ф.
излагает свою систему логики и метафизики, чрезвычайно близко
придерживаясь Гегеля, хотя и претендует на самобытную разработку
философских проблем; "Geschichte der neueren Philosophie" (3-е изд.
1898) - превосходный труд, охватывающий историю рационализма XVIII в.
(Декарт, Спиноза, Лейбниц - первые два тома), философию Канта (III и IV
т.), учения ближайших последователей Канта и философию Фихте (V т.),
философию Шопенгауэра (VI т.), философию Шеллинга (VII т.) и, наконец,

<<

стр. 231
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>