<<

стр. 24
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

получил в свободном состоянии барий, стронций, кальций, тантал, кремний,
цирконий и исследовал целые классы неорганических веществ, напр.
соединения плавиковой кислоты, платиновых металлов, тантала, молибдена,
ванадия и др. Ему принадлежит несколько таблиц атомных весов, при
установлении и исправлении которых он не преминул воспользоваться вновь
открытыми тогда законами Гей-Люссака, Дюлонга и Пти и явлениями
изомеризма. Для сравнения приведем некоторые атомные веса из таблицы Б.,
относящейся к 1826 г.; в скобках даны принятые в настоящее время числа:
кислород 16(16), сера 32,24 (32), азот 14,18 (14), хлор 35,47 (35,4),
фосфор 31,4 (31) медь 63,4 (63,3), калий 78,5 (39) и т. д. Но в
особенности известен Б. в химии, как творец электрохимической теории,
примыкающей к электрохимическим воззрениям Дэви. Основное положение этой
теории состоит в том, что атомы сами по себе обладают электрической
полярностью не имеют, по меньшей мере, два полюса с различными
количествами противоположных электричеств; смотря по тому, какое из
электричеств находится в избытке, тела разделяются на два класса:
положительные и отрицательные; при электролизе, первые выделяются на
отрицательном а вторые - на положительном полюсе. Полярностью обладают
не одни элементы, но и сложные тела. Всякое химическое соединение
обусловливается притяжением разноименных. полюсов малейших частичек, и в
результате, смотря по преобладанию у компонентов того или другого
электричества, получаются соединения электроположительные,
электроотрицательные или, наконец, электрически индифферентные. Все
простые тела группируются таким образом в один непрерывный ряд,
начинающийся с наиболее электро-отрицательного элемента - кислорода - и
оканчивающийся наиболее электроположительным металлом - калием. При
электролизе сложных веществ, атомам вновь возвращается первоначальная
полярность, что и обусловливает разложение сложного соединения. Таким
образом разнородные проявления силы химического сродства сводятся к
единой общей причине. Как необходимое следствие электрохимических
представлений, является предположение, что каждое сложное тело состоит
из двух электрически противоположных частей; это можно выразить
следующими формулами:
окись бария, серная кислота, ВаОSОз серно-баритовая соль. Таким
образом в этой теории нашли свое высшее развитие дуалистические
представления, ведущие начало от Лавуазье. Электрохимическая теория,
долгое время господствовавшая в химии, теперь уже утратила свое
значение; но заслуги ее в истории развития химии громадны: учение Б. о
конституции или рациональном составе химических соединений является
одним из необходимых выводов этой теории. Рациональный состав, названный
им так в отличие от эмпирического, узнается по ближайшим составным
частям соединения; определение его Б. считал одной из главных задач
химии. В вышеприведенном примере окись бария и серная кислота являются
такими ближайшими составными частями серно-бариевой соли. В связи с этим
стоит установление Берцелиусом химической номенклатуры и химических
знаков (формул), всесветное употребление которых всего лучше доказывает
их целесообразность и удобство. В истории развитии органической химии Б.
играл также весьма видную роль: помимо проведения здесь тех же
принципов, которых он держался при изучении минеральных соединений, ему
принадлежит установлено понятия об изомерии, на основами, как
собственных, так и ранее известных фактов. Им же отличены специальные
случаи изомерии: полимерия и метамерия. Идеи Б. имели громадное влияние
на современные ему химические умы. В числе учеников Б. стоят такие люди,
как Вёлер, Митчерлих, Хр. Гмелин; оба Розе, Магнус, Науман и др. Научно
литературные труды его весьма многочисленны и обширны. По предложению
стокгольмской академии Б. составлял в продолжение 27 лет "Arsberattelser
от framstegen i fysik och kemie" (27 вып., Стокг. 1820 - 1847),
переведенный на нем. яз. Вёлером. Гмелиным и др. под заглавием:
"Jahresbericht uber die Fortschritte der Chemie und Mineralogie" (т. 1 -
27, Тюб., 1821 - 1848). Но наиболее капитальным трудом Б. является
учебник химии: "Larebok i kemien" (3 т. Стокгольм 1808 - 18)8; 6 т. 1817
- 30), переведенный на франц. яз. Журналом (с поправками и дополнениями
автора, Пар., 1829), на английский, итальянский, голландский и немецкий
(Блёде, Пальмштедтом и Вёлером, 4 т. Дрезд. и. Лейпц. 1825 - 31; 4 изд.
10 т., 1835 - 41; 5 изд. Дрезд. и Лейпц., 10 т. 1843 - 47). Этот учебник
представляет верную картину знаний того времени: 4 первых тома посвящены
минеральной химии, в 5 и 6 трактуется о продуктах растительного царства,
а два последних заключают в себе химию животных веществ. В этом труде Б.
не столько поражает та выдающаяся роль, которую он играл в развитии
химии собственными открытиями, сколько его склонность к обобщению. Кроме
только что упомянутых сочинений, Берцелиусу принадлежит еще много
крупных работ: "Afhandlingar i fysik, kemie och mineralogie" (6 т.,
Стокг., 1806 - 08); "Forelasningar idjurkeтиеп"(2 т., Стокгольм, 1806 -
8); "Ofversigt on djurkemiens framsteg" (Стокг., 1812; перев. на нем.
яз.); "О составе животных жидкостей" (перев. на нем. Нюрнб. 1815);
"Новая минералогическая система" (перев. на нем. яз. Гмелиным и Пфаффом,
Нюрнб., 1816); "Опыт теории химических пропорций" (перев. на нем. яз.
Блёде, Дрезд., 1820 г. и на фр. Пар., 1812 и 1835); "О применении
паяльной трубки в химии и минералогии" (Стокг., 1820, перев. на нем. яз.
Нюрнб., 1821; 4 изд. 1844); "О составе сернистых щелочей" (на нем. яз.
перев. Пальмштедтом, Нюрнб., 1822). В 1855 г., в Стокгольме, Берцелиусу
воздвигнута колоссальная бронзовая статуя.
Бессемер (Генрих Bessemer), родился в 1813 году в Гертфордшире,
известен своими изобретениями и улучшениями в области механики и
металлургии (в особенности по части железного производства). Способ
переработки чугуна в сталь, носящий его имя, бессемерование, произвел
целый переворот в сталелитейной промышленности. Введен он в 1856 г. и
отличается своей простотою: в расплавленный чугун вдувается сильная
струя воздуха, причем углерод чугуна выгорает. Развивающееся при этом
громадное количество тепла делает почти излишним применение горючего
материала; вся операция совершается в несколько минут и дает сразу
большие количества литой стали.
Бестужев (Александр Александрович), более известный под псевдонимом
Марлинского, род. 23 окт. 1797, убит на Кавказе 7июля 1837 г.) -
беллетрист и критик, сын Александра Федосеевича Б-ва (1761 - 1810),
издававшего вместе с И. П. Паниным в 1798 г. "Санкт-петербургский
журнал" и составившего "Опыт военного воспитания относительно
благородного юношества". Воспитывался в горном корпусе, затем был
адъютантом главно управляющих путями сообщения ген. Бетанкура и герцога
Вюртембергского и наконец, с чином штабс-капитана перешел в л.-гв.
драгунский полк. За участие в заговоре декабристов 1825 г. был сослан в
Якутск, а оттуда в 1829 г. переведен на Кавказ солдатом. Участвуя здесь
во многих сражениях, он получил чин унтер-офицера и георгиевский крест,
а затем был произведен и в прапорщики. Погиб в стычке с горцами, в лесу,
на мысе Адлере; тело его не найдено. На литературное поприще Б. выступил
в 1819 году, с стихотворениями и небольшими рассказами, печатавшимися в
"Сыне Отечества" и "Соревнователе просвещения", а в 1820 г. был избран в
члены петербургского Общества любителей российской словесности. В 1821
г. напечатана отдельной книжкой его "Поездка в Ревел", а в 1823 - 25 гг.
он вместе с К. Ф. Рылеевым, издавал альманах "Полярная Звезда". Этот
альманах, - по своему времени, весьма замечательное литературное
явление, - был встречен общим сочувствием; вокруг молодых, талантливых и
любимых публикой редакторов, соединились почти все передовые
представители нашей тогдашней литературы, включая и Пушкина, который из
Одессы и потом - из псковской своей деревни поддерживал с Б. оживленную
переписку по литературным вопросам и посылал ему свои стихи. В "Полярной
Звезде" Б. выступил не только как романист ("Замок Нейгаузен", "Роман в
семи письмах", "Ревельской турнир", "Изменник"), но и как критик: его
обзоры старой и современной изящной литературы и журналистики обратили
на себя общее внимание и вызвали оживленную полемику. Это было время,
когда в нашей литературе. благодаря в особенности произведениям Пушкина,
был поставлен ребром вопрос о форме и содержании художественного
творчества, - вопрос о гак наз. "классицизме" и "романтизме". Все
молодые и свежие литературные силы, вслед за Пушкиным, стали под знамя
нового направления, которое окрестили названием "романтизма" и которое,
в сущности, было практическою проповедью свободы художественного
вдохновения, независимости от признанных литературных авторитетов. как в
выборе. содержания для поэтических произведений, так и в приемах его
обработки. Горячим и ревностным защитником этого направлении явился и Б.
Он резко и, вместе с тем, остроумно попадал на защитников старого
псевдоклассицизма, доказывая, что век этого направления, как и создавшая
его эпоха пудреных париков, миновали безвозвратно, и это литературные
староверы, продолжая загромождать словесность этою мертвечиною, только
вредят и мешают свободному развитию дарований. Отрицание классических
правил и приемов, как ненужного старого хлама, и требование для
поэтического творчества полной, ничем не стесняемой свободы - таковы
были основные понижения критики Б. Идеальными типами поэтов художников
он ставил Шекспира, Шиллера, в особенности же Байрона и (впоследствии)
Виктора Гюго. Не отличаясь глубиною взгляда, критические статьи Б.
производили, однако же, сильное впечатление своею пылкостью, живостью и
оригинальностью; они всегда вызывали более пли менее оживленный обмен
мнений, всеми читались и обсуждались и, таким образом, будили в нашей
литературе критическую мысль в то время, когда наша литературная критика
была еще, можно сказать, в зародыше. Белинский признал за этими статьями
Б. "неотъемлемую и важную заслугу русской литературе и литературному
образованию русского общества", прибавив к этому, что Б. "был первый,
сказавший в нашей литературе много нового", так что критика второй
половины 20-х годов была, во многих отношениях, только повторением
литературных обозрений "Полярной Звезды".
Декабрьские события 1825 г. на время прервали литературную
деятельность Б. Уже отпечатанные листы "Полярной Звезды" на 1826 г. с
его статьею были уничтожены; сам он сначала был отвезен в
шлиссельбургскую крепость, а затем сослан в Якутск. Здесь он ревностно
изучал иностранные языки, а также знакомился с краем, нравами и обычаями
местных жителей; это дало содержание нескольким этнографическим его
статьям о Сибири, Здесь же им начата повесть в стихах под заглавием:
"Андрей, князь Переяславский, первая глава которой, без имени и согласия
автора, напечатана в Спб., 1828. В следующем году Б. был переведен на
Кавказ, рядовым, с правом выслуги. В первое время по приезде, он
постоянно участвовал в различных военных экспедициях и стычках с
горцами, а к литературе получил возможность вернуться только в 1830 г. С
этого года, сначала без имени, а потом - под псевдонимом Марливского.в
журналах все чаще и чаще появляются его повести и рассказы ("Испытание",
"Наезды", "Лейтенант Белозор", "Страшное Гадание" "Аммалатбек", "Фрегат
Надежда" и пр.) изданные затем, в 1832 г., в 5ти томах (под заглавием:
"Русские повести и рассказы" и без имени автора). Вскоре понадобилось
второе издание этих повестей (1835 с именем А. Марлинского); затем
ежегодно выходили новые тома; в 1839 г. явилось третье издание, в 12-ти
частях: в 1847 - четвертое. Главнейшие повесть М. перепечатаны в 1880-х
гг. в "Дешевой библиотеке" А. С. Суворина.
Этими своими произведениями Бестужев Марлинский в короткое время
приобрел себе огромную известность и популярность в русской читающей
публике. Всякая новая его повесть ожидалась с нетерпением, быстро
переходила из рук в руки, зачитывалась до последнего листка; книжка
журнала с его произведениями делалась общим достоянием, так что его
повесть была самой надежной приманкой для подписчиков на журналы и для
покупателей альманахов. Его сочинения раскупались нарасхват и что
гораздо важнее - ими не только все зачитывались, - их заучивали
наизусть. В 30-х годах Марлинского называли "Пушкиным прозы", гением
первого разряда, не имеющим соперников в литературе... Причина этого
необыкновенного успеха заключалась в том, что Марлинский был первым
русским романистом, который взялся за изображение жизни русского
общества, выводил в своих повестях обыкновенных русских людей, давал
описания русской природы, и при этом, отличаясь большою
изобретательностью на разного рода эффекты, выражался особенным,
чрезвычайно и. ветистым языком, полным самых изысканных сравнений и
риторических прикрас. Все эти свойства его произведений были в нашей
тогдашней литературе совершенною новостью и производили впечатление тем
более сильное, что русская публика, действительно, ничего лучшего еще и
не читала (повести Пушкина и Гоголя явились позже).
В своих романах и повестях Марлинский явился настоящим "романтиком".
В них мы видим стиль и приемы, очень близко напоминающие немецкий Sturm
und Drang 70-х годов прошлого столетия и "неистовую" французскую
беллетристику школы В. Гюго (которым Марлинский всего больше увлекался).
Как там, так и здесь, - стремление рисовать натуры идеальные в добре и
зле, чувства глубокую, страсти сильные и пылкие, для которых нет иного
выражения, кроме самого патетического; как там, так и здесь - игра
сравнениями и контрастами возвышенного и пошлого, благородного и
тривиального; во имя презрения к классическим теориям и правилам,
- усиленная погоня за красивой, оригинальной фразой, за эффектом, за
остроумием,
- словом за тем, что на немецком языке эпохи Шиллера и Гёте
называлось "гениальностью", а на языке поклонников и критиков
Марлинского получило ироническое название "бестужевских капель". И
наряду с этим - совершенное пренебрежение к реальной житейской правде и
ее требованиям (которые в ту пору никому из писателей даже и не снились)
и полная искусственность, сочиненность и замысла, и его выполнения.
Марлинский первый выпустил в нашу литературу целую толпу
аристократически изящных "высших натур", - князей Лидиных, Греминых,
Зездиных и им подобных, которые живут только райским блаженством любви
или адскими муками ревности и ненависти, - людей, "чело" которых
отмечено особою печатью сильной страсти. Они выражают свою душевную бурю
блестящим, напыщеннориторическим языком. в театрально-изысканной позе; в
них "все, о чем так любят болтать поэты, чем так легкомысленно играют
женщины, в чем так стараются притворяться любовники, - кипит, как
растопленная медь, над которою и самые пары, не находя истока,
зажигаются пламенем... Пылкая, могучая страсть катится, как лава; она
увлекает и жжет все встречное; разрушаясь сама, разрушает в пепел
препоны, и хоть на миг, но превращает в кипучий котел даже холодное
море"... "Природа", говорит один из этих героев Марлинского, - "наказала
меня неистовыми страстями, которых не могли обуздать ни воспитание, ни
навык; огненная кровь текла в жилах моих"... "Я. готов", говорит другой,
"источить кровь по капле и истерзать сердце в лоскутки"...И ни в том, ни
в другом, ни в десятом из этих эффектных героев, в действительности, -
нет ни капли настоящей крови, нет настоящей, реальной жизни, характера,
типа. Все они - бледные и бесплотные призраки, созданные фантазией
беллетриста романтика и лишь снаружи прикрытые яркими блестками
вычурного слога. Белинский справедливо определил Марлинского, как талант
внешний, указав этим и на главную причину его быстрого возвышения и еще
более быстрого падения в литературе. В самом деле, им зачитывались и
восхищались только до тех пор, пока в литературе не явилась свежая струя
в повестях сначала Пушкина, потом - Гоголя, поставивших писателю совсем
иные требования, практически указавших на необходимость свести
литературу с ее отвлеченных высот на почву действительной жизни. Как
только эта необходимость была почувствована, как только читатель заявил
о своем желании видеть в книге самого себя и свою жизнь без риторических
прикрас, - он уже не мог по прежнему восхищаться "летальностью"
Марлинского, и любимый ими писатель скоро был оставлен и забыт.

Лучшими из повестей Марлинского считаются: "Фрегат Надежда",
"Аммалатбек", "Мулла Нур" и "Страшное Гадание". В его повестях из
кавказской жизни заслуживают внимания интересные картины природы и
нравов, но действующие среди этой обстановки татары и черкесы наделены
чрезвычайно "неистовыми" байроновскими чувствами. Стиль и характер
Марлинского имели в свое время большое влияние на нашу изящную
литературу. Не говоря о толпе бездарных подражателей, которые скоро
довели отличительные особенности Марлинского до пошлой карикатуры,
нельзя не заметить, что его манера, до известной степени, отразилась и в
повестях Пушкина ("Выстрел"), и в "Герое нашего времени" Лермонтова, и
еще более - в драмах последнего.
Бестужевы и Бестужевы Рюмины, графы и дворяне. - В начале
пятнадцатого века жил Гавриил Бестужев. Сын его, Яков Гаврилович
Бестужев получил прозвище Рюма. В 1477 г. Матвей Бестужев ездил послом
от Иоанна III в Орду к хану Ахмету. Осип Иванович, прозванием Образец,
убит в походе против казанского царя в 1487 г., а брат его, Илларион
Иванович утонул в том же походе. Андрей Иванович жалован от Иоанна
Грозного поместьем в московском уезде 2 октября 1550 г. Он подписался в
1565 году в пятидесяти рублях у поручной записи по боярине Иване
Петровиче Якове Захарьине. Михаило Михайлович находился воеводою в
полоцком походе 1651 г. Иван Дмитриевич послан был 29 декабря 1610 и 30
января 1611 г. из Смоленска в польский стан с отказом Смоленска изменить
России и присягнуть Польше. Михаило Григорьевич в 1660 г. находился при
дворе царя Алексея Михайловича. В XVII ст. многие члены этого дома
служили в стольниках, дворянах московских и стряпчих. Так, Алексей и
Дмитрий Ивановичи были стольниками царицы Прасковьи Федоровны. Иван
Прокофьевич был патриаршим стольником. В 1699 г. восемнадцать Бестужевых
владели населенными имениями и четверо из них жили стольниками Петра I.
В 1701 г. Петр Михайлович Бестужев и ближние его родичи получили от
Петра и дозволение писаться Бестужевыми Рюмиными. - Петр Михайлович
родился 28 июля 1664 г. Из записок историю графа Миллера видно, что в
1701 г. Петр Михайлович был воеводою в Симбирске. В 1705 г. он был
послан Петром и в Вену и Берлин; в 1712 г. определен гофмейстером к
вдовствующей герцогине Курляндской Анне Иоановне для заведования и
управления ее делами. Пробыв на этой должности год с небольшим,
Бестужеву, в 1713 г., велено было отправиться в Гагу для присматривания,
как сказано в указе, политических дел. В 1715 г. он был снова определен
обергофмейстером к Анне Иоановне. В 1717 г. старался доставить
герцогство Курляндское вейсенфельдскому герцогу Иоанну, а в 1718 г.
бранденбургскому маркграфу Фридриху Вильгельму, но старания его были
безуспешны и кроме неудачи в этих делах он получил в 1720 г. запрещение
вмешиваться в дела внутренним, а велено ему было исполнять только свои
обязанности, донося о любопытных событиях рижскому генерал губернатору,
князю Репнину. В 1725 г. В. 4 декабря велено было приехать с герцогинею
в С.-Петербуг. В следующем году Бестужев содействовал избранию Морица
Саксонского в герцоги Курляндские, но и тут последовала неудача: Мориц
имел соперником всесильного Меньшикова. Бестужев был выслан за это из
Митавы и только заступничество Анны Ивановны спасло его от преследования
Меньшикова. Тем не менее в 1728 г. он был арестован и под стражею
препровожден в С.-Петербург. Тогда обнаружилось его корыстолюбие,
подтверждавшееся письмом самой Анны Ивановны к Петру II, что "Бестужев.
Рюмин расхитил управляемое им имение и ввел ее в долги неуплатные". Не
смотря на это, за него вступились два сына, бывшие тогда министрами при
польском и датском дворах. По вступлении на престол Анны Иоановны, Петр
Михайлович был назначен губернатором в Нижний Новгород. Недовольный
таким назначением, Бестужев высказывал недовольство дошедшее до
императрицы. Едва приехал он в губернию, как получил приказание
отправиться в деревню. По словам Манштейна, несчастие Бестужева
произошло, благодаря Бирону. Ссылка его продолжалась до 29 августа 1737
г. В этом году, за верную службу сыновей, дозволено ему жить на свободе
в Москве или в деревнях, где пожелает. В 1740 г. впал в немилость
меньшой сын Бестужева, но вступившая вскоре на престол императрица
Елисавета Петровна пожаловала его вице-канцлером и возвела вместе с
отцом и братом в день коронования своего 25 апреля 1742 г. в графское
достоинство. Вскоре после этого граф Бестужев скончался. От брака с
Евдокией Ивановной Тальциной, дочерью адмирала, он имел дочь Аграфену
Петровну, бывшую за князем Никитою Федоровичем Волконским и двух
сыновей, знаменитых государственных деятелей: гр. Михаила Петровича и
гр. Алексея Петровича.
Граф Михаил Петрович род. 7 сентября 1688 г., воспитывался в Берлине
и с молодости начал службу при дворе Петра I. Благодаря своему уму и
образованию он приобрел расположение Петра и в 1705 году был отправлен в
Копенгаген секретарем посольства. В 1712 году был пожалован
камер-юнкером, а в 1720 году назначен резидентом в Лондон. В это время
работы Бестужеву было не мало, так как Англия заключила в том же 1720
году наступательный и оборонительный союз со Швецией против России,
забыв таким образом заключенную ею с Петром I конвенцию 17 - 23 октября
1715 г. в Грибсвальде. Бестужев по этому случаю подал английским
министрам записку, в которой напоминал о неприкосновенности нарушенного
условия; 15 ноября был совет и на нем постановлено объявить российскому
резиденту, чтобы он чрез восемь дней выехал из королевства за то, что
вручил записку не королю (бывшему впрочем в отлучке), а министрам 23
числа Б. оставил Лондон, отправился в Гагу, где и находился до весны
1721 г. По заключении Нейштадскато мира со Швецией в 1721 г., он был
назначен министром в Стокгольм. Он деятельно содействовал признанию в
1723 году Швецией российского двора императорским, а в 1724 г. подписал
оборонительный союз между Россией и Швецией на двенадцать лет. В
следующем году Б. был отозван из Швеции императрицею Екатериною и. в
1726 г. отправлен в Польшу в качестве чрезвычайного посланника. В 1730
г. императрица Анна переместила его в Берлин. В 1732 г. его снова
перевели в Швецию. 5 авг. 1735 г. он возобновил со шведскими сенаторами
договор, постановленный в 1724 г еще на двенадцать лет. Во время миссии
Бестужева в Стокгольме, именно 28 июня 1739 г., последовало убийство
шведского Mайора Пинклера, возвращавшегося из Константинополя в Швецию с
выданными ему визирем подлинными обязательствами Карла ХII. Он был убит
в Силезии, близ Христианштадта, капитаном Кутлером (уроженцем Силезии) и
поручиком Левицким. Они были за это сосланы в Сибирь, заключены в тюрьму
и только при императрице Елисавете Петровне были освобождены. Нужно
заметить, что по долгу службы своей Михаил Петрович донес русским
министрам об отправлении Цинклера в Константинополь, препроводив к ним и
портрет его. Тогда Швеция находилась в дружбе с султаном и кроме того 22
декабря заключила с ним союзный и оборонительный договор. В Стокгольме
Б. грозила опасность: в убийстве Цинклера винили русский двор; раз народ
устремился к дому русского посланника, перебил стекла и только,
благодаря вовремя принятым мерам, толпа была рассеяна и порядок
восстановлен. В 1741 г., в июле месяце, шведский министр выехал из С.
Петербурга под предлогом устройства собственных дел. Приказано было
поэтому Бестужеву оставить Стокгольм, и ехать сперва в Гамбург, а потом
в Ганновер. Но он не успел выехать из шведской столицы: 24 июля Швеция
объявила войну России и к русскому посланнику приставлен был караул. С
прибытием в Стокгольм Нолькена, Бестужев получил свободу. Уничтожив свои
дипломатические бумаги, он отправился 7 числа сперва в Гамбург, а потом
в Ганновер. Здесь он имел свидание с королем английским и старался,
чтобы к заключенному между Англией и Россией 3 апр. 1741 г. договору
была прибавлена еще одна и притом важная статья: о высылке в Балтийское
море английской эскадры в случае, если Франция окажет помощь Швеции. Но
вступление императрицы Елисаветы Петровны на престол остановило
переговоры и он выехал в Варшаву, куда был назначен в качестве
полномочного министра вместе с тайным советником бароном Кейзерлингом,
но в дек. был отозван в С. Петербург. В 1743 г. Б. вступил в супружество
с вдовствовавшею графинею Анною Гавриловною Ягужинскою, дочерью великого
канцлера Головкина. Вскоре ее постигло несчастье, в июле месяце она была
арестована по повелению императрицы за участие в открытом заговоре и 29
августа того же года осуждена: к наказанию кнутом, урезанию языка и к
ссылке. После этого гр. Михаил Петрович (который также содержался под
караулом по делу жены своей) уехал заграницу. В следующем 1744 г. 16
февр. он был назначен посланником в Берлин, откуда был снова перемещен
сначала в Польшу полномочным министром и затем чрезвычайным послом к
Венскому двору. В 1752 г. Б. был отозван в Петербург, но на дороге
заболел и явился в Петербург только через три года, именно в 1755 году.
В следующем же 1756 г. он был назначен чрезвычайным послом во Францию,
где скончался 26 февраля 1760 г. По желанию покойного, тело его было
перевезено в Россию.
Меньшой брат его, граф Алексий Петрович , родился в Москве 22 мая
1693 г. Воспитывался вместе с братом своим заграницей. В 1712 г. он был
отправлен, в числе других лиц русского посольства, на конгресс в Утрехт.
После того с разрешения имп. Петра I Алексей Петрович поступил на службу
к курфюрсту Ганноверскому, который пожаловал его камер-юнкером. Когда
курфюрст Георг и взошел на английский престол, он отправил Бестужева в
качестве посланника к Петру. Чрез три года Б. был отозван в Pоссию. В
1718 г. поступил обер-камерюнкером к вдовствовавшей герцогине
Курляндской, Анне Иоановне, но через два года был назначен резидентом в
Дании, в 1731 г. его переместили резидентом же из Дании в Гамбург. Б.
ездил в Киль, осмотрел архивы герцога Голштинского и вывез в Петербург
много интересных бумаг, между которыми была духовная имп. Екатерины и. В
конце 1734 г. Бестужев был перемещен снова в Данию, благодаря
расположению к нему Бирона, Б.: едва приехав в Копенгаген, был
аккредитован посланником при нижнесаксонском дворе и пожалован тайным, а
в 1740 году, 25 марта, действительным тайным советником, с повелением
явиться в Петербург для присутствия в кабинете. Бирону, для противовеса
графу Остерману, нужен был ловкий человек, а таким и был Бестужев. В
благодарность за это, Бестужев содействовал в назначении Бирона регентом
Российской империи на время малолетства Иоанна Антоновича. 8 ноября 1740
г. пал Бирон. С падением его пострадал и Бестужев, который был заключен
в Шлиссельбургскую крепость. Не смотря на старания запугать его, Б.
совершенно оправдался и его освободили, но только лишили должностей. По
вступлении на престол императрицы Елисаветы Петровны, благодаря
ходатайству друга своего, лейб-медика Лестока, граф Алексей Петрович был
пожалован в короткий промежуток времени 1741 - 1744 г. в вицеканцлеры,
сенаторы, и главные директоры над почтами, орденом св. ап. Андрея
Первозванного, и наконец великим канцлером. Достигнув высокого звания
канцлера и не имея соперников, Бестужев-Рюмин шестнадцать лет управлял
Россией. Он был расположен к Венскому двору, ненавидел Пруссию и
Францию. Последствием его ненависти к Пруссии была разорительная война
против Фридриха Великого, стоившая России более трехсот тысяч человек и
более тридцати миллионов рублей. Наследник престола Петр Федорович,
почитатель Фридриха, ненавидел Бестужева; в свою очередь и Петр
Федорович был ненавидим канцлером, так что, когда родился Павел
Петрович, то Бестужев вздумал лишить родителя престола и упрочить его за
Павлом Петровичем, под опекунством Екатерины. В 1757 г. тяжкая болезнь
постигла Елисавету. Бестужев, думая, что императрица уже не встанет,
самовольно написал генерал-фельдмаршалу Апраксину возвратиться в Россию,
что Апраксин и исполнил. Но Елисавета Петровна оправилась от болезни.
Разгневанная на Бестужева за его своеволие, императрица 27 февраля 1758
г. лишила канцлера чинов и знаков отличий. Виновником его падения был
любимец наследника, камергер Брекдорф. Алексей Петрович был удален в
принадлежащее ему село Горстово, Московской губернии. Его приговорили к
смерти, но государыня заменила этот приговор ссылкою. Ссылка канцлера
продолжалась до водворения императрицы Екатерины II. Он был вызван в
Петербург и Екатерина возвратила опальному чины, ордена и переименовала
в генерал-фельдмаршалы. Кроме того, последовал Высочайший указ, в
котором была обнародована невинность Бестужева-Рюмина. С 1741 - 57 Б.
участвовал во всех дипломатических делах, договорах и конвенциях,
которые Россия заключила с европейскими державами. В 1763 году он
напечатал в Москве сочиненную им книжку: "Утешение христианина в
несчастии, или стихи, избранные из Священного Писания". Эту же книжку в
последствии Бестужев напечатал в С.-Петербурге, в Гамбург и Стокгольм на
французском, немецком и шведском языках. Преосв. Гавриилом она была
переведена на латинский язык. Манштейн говорит про Бестужева, что он был
ума разборчивого, приобрел долговременною опытностью навык в делах
государственных, был чрезвычайно трудолюбив; но вместе с тем горд,
хитер, мстителен, неблагодарен и жизни невоздержной.
А. Д. Бестужев-Рюмин - заведовавший московским вотчинным архивом в
момент разгрома Москвы французами, в 1812 г. Ему удалось спасти
Вотчинный архив после личных переговоров с Наполеоном, но зато он должен
был согласиться (хотя долго и отказывался) вступить членом в устроенный
Наполеоном муниципальный совет, за что, наравне с другими лицами,
бывшими в списке этого совета, был подвергнут впоследствии гр.
Расточиным и министром юстиции преследованию за измену. Дело его
разбиралось в особой комиссии, но кончилось ничем: он не был осужден, но
лишился места в вотчинном департаменте. Для разъяснения этого дела, он
написал: "Краткое описание происшествий в Москве в 1812 г." (напеч. в
"Чтениях М. О. ист. и древн.", 1859, кн. 2, извлечение отсюда сделано Н.
А. Поповым, в ст. : "Французы в Москве в 1812", пом. в "Русск. Архиве"
за 1875 и 1876 гг.). В защиту Б., один из его сослуживцев по архиву, Н.
С. Налетов представлял начальству записку (напеч. в "Чтениях", там же,
стр. 90 - 92), а сам Б. подавал отдельное объяснение министру юстиции
(напеч. Там же, стр. 164 - 169). Ср. "Описание документов и бумаг,
хранящ. в моск. архиве мин. юстиции" (М., 1889, 1 - 45).
Бетховен (Людвиг van Beethoven) - величайший композитор XIX стол.,
род, 16 дек. 1770 г. в Бонне, где его дед Людвиг фан Б. был
капельмейстером, а отец Иоганн фан Б. - тенором в курфюрстской капелле.
В. проявил очень рано поразительный музыкальный дар, но тяжелая семейная
обстановка имела большое влияние на характер Б. и сделала его смолоду
мрачным и замкнутым. Для его умственного развития было сделано лишь
самое необходимое, а музыкальное образование велось неправильно; с
другой стороны, однако, Б. встретил участие и поддержку людей
посторонних, именно в семействе Брейнинга (начиная с 1783 г.).
Первыми учителями музыки Б. были его суровый отец, а затем Гобоист
Пфейфер. Музыкальные успехи Б. вскоре обратили на него всеобщее
внимание, особенно же приводила всех в изумление его уже в то время
блестящая игра на фортепиано, соединенная с необыкновенною способностью
к импровизации. В игре на органе Б. усовершенствовали придворный
органист фан дер Эдень и капельмейстер Нэфе, и уже в 1785 году с
восшествием на престол курфюрста Макса Франца II он был назначен
придворным органистом, оставаясь в то же время альтистом в оркестре.
Усердно занимаясь композицией, Б. Пробовал уже свои силы и в создании
более крупных сочинений, из которых особенную известность получили
рыцарск. балет и большая кантата. Путешествие его в Вену весною 1778 г.,
которое доставило Б. мимолетную встречу с Моцартом, было
непродолжительно. Вскоре после возвращения Б. из Вены скончалась его
мать (Мария Магдалина В., рожденная Кевериг, из Кобленца), и домашние
дела сложились еще хуже. Тогда по ходатайству графа Вальдштейна,
курфюрст рушился осенью 1792 г. отправить Б. на несколько лет в Вену,
чтобы дать ему возможность докончить свое музыкальное образование под
руководством Гайдна. Кроме Гайдна, Б. получал указание в от Шенка,
автора комической оперы "Деревенели цирюльник", а после отъезда Гайдна в
1794 г. в Англию, Б. прослушал теоретический курс у Альбрехтсбергера, в
области же вокальных сочинений пользовался руководством Сальери.
Благодаря рекомендации курфюрста, В. был принят в аристократическом
обществе. Князь Лихновский взял его к себе в дом, граф Разумовский
предоставил в его распоряжение свой квартет,. а князь Лобковиц
- свою капеллу. Б. так успел сжиться с Веной, что за исключением
одного выезда в Прагу и Берлин в 1796 году, он никогда более не покидал
ее. Лето Б, проводил где-нибудь в окрестностях Вены, среди скромной
обстановки и в постоянном общении с природой, которую страстно любил и
которая его вдохновляла когда он отдыхал от обычных трудов.
Заняв вскоре после прибытия в Вену первое место в ряду танистов, на
что он имел неоспоримое право, особенно благодаря своему уникальному
дару импровизации, Бетховен, после выхода в свет в 1795 г. первых своих
значительных произведений, трех фортепианных трио, приобрел и славу
первостепеннейшего композитора. С того времени он не переступал
проявлять прирожденную ему уникальную творческую силу, которая
развивалась в целом ряде разнообразных сочинений, отличавшихся как
глубиною, новизною формы и содержания, так и неистощимым богатством
изумительной изобретательности. В последовательном ходе творческого
процесса Бетховен сначала овладел разнообразными формами камерной
музыки, работал над сонатою (для одного фортепиано и с сопровождением
других инструментов), которую он развил до ее полного художественного
значения, над квартетом (всего квартетов Б. сочинил шестнадцать), и
затем выработанные в этой области приемы он перенес в оркестровую
музыку, став таким образом создателем инструментальной музыки в широком
стиле. Уверенной рукой он овладевал всеми средствами музыкального
выражения, которые были завещаны Моцартом и Гайдном, развил и обогатил
их. С полнейшею свободою в выражении своей Индивидуальности и с
замечательным пониманием музыкальных форм Б. соединял тонкое понимание
характерной полноты и выразительности звука.
После 3-ей симфонии Eroica (1804), большой увертюры "Леонора" № 3
(1805) и трех русских квартетов (1806), направление Б. определилось
вполне, и с того времени стало своеобразно проявляться в каждом новом
его произведении. Симфонии В (1806), С -moll, пасторальная (1807 - 08) и
затем Adur (1812) могут служить указателями пути великого композитора. К
этим симфониям примыкают большие концерты. Но и в области вокальной
музыки, Б. не оставался бездеятельным. Кроме песен (Lieder) и мелких
вокальных произведений, он написал в 1803 году кантату "Христос на горе
Елеонской" и вслед затем, в 1805 г., оперу "Фиделя", которая в то время
особенным успехом не пользовалась, но вновь переработанная в 1814 году
была оценена музыкальным миром, и с того времени заняла прочное место на
всех германских оперных сценах. После моцартовской "Волшебной флейты"
это была первая немецкая опера, получившая широкое распространение. К
сожалению, не смотря на стремление и обширные планы Б. в этой области,
ему не пришлось создать другой оперы. Написанные им два "Festspiele" для
торжественного открытия театра в Пеште в 1812 г., "Король Стефан" и
"Афинские развалины" не могут быть названы операми. К театральной музыке
принадлежат также балет Б.: "Создание Прометея" (1801), музыка к
гётевскому "Эгжонту" (1810) и увертюра к "Королану" Коллинса (1807).
Когда в 1809 г. Б. было предложено место королевского капельмейстера в
Касселе (Вестфалии), эрцгерцог Рудольф (ученик и друг Бетховена), князь
Лобковиц и граф Кинский сложились и предложили ему ежегодное содержание
в 4000 фюр. под единственным условием, чтобы он отказался от
предлагаемого ему места и не покидал Австрии. Хотя содержание это и
уменьшилось вследствие государственного банкротства в 1811 г.,
учреждение вслед затем конкурса над имениями князя Лобковица, а также
вследствие последовавшей кончины графа Кинского, все же оно обеспечивало
независимое положение великому композитору, находившемуся в то время в
поре полной творческой силы. Год конгресса (1811) застал Б. на высоте
его славы. Грандиозное исполнение его 7 и 8 симфоний, симфонии "Битва
при Виттории", и сочиненной по поводу событий этого времени кантаты
"Минута славы" (Glorreiche Augenblick), а также возобновление "Фиделю",
доставили Б. величайшую популярность в Вене. Однако он не мог вполне
наслаждаться всеобщим признанием своих заслуг, так как начавшееся еще в
1802 г. ослаблено слуха усилилось почти до подпой его потери. Эта
болезнь, не поддававшаяся никакому лечению, омрачала его настроение
духа, сделала В. недоверчивым, и заставляла искать уединения. Новым
источником неприятностей и разного рода огорчений послужили принятые Б.
на себя в 1815 г. заботы о воспитании сына его умершего брата Карла.
Денежные обстоятельства Б. ухудшились и одно время даже самое творчество
его как будто приостановилось. Но вот назначение эрцгерцога Рудольфа
епископом Ольмкциа (в 1818 году) подает Б. мысль написать торжественную
мессу; он отдался ей со всею силою своего вдохновения и она заняла его
до 1822 г. Б. в прежде сочиненной им в честь князя Эстергази (1808)
Cdurной мессе в значительной степени придерживался стиля Моцарта и
Гайдна; в этом же новом произведении, которое по обширности плана
превосходит обычные размеры сочинений подобного рода, религиозные
впечатления выражены от одной стороны с необычайным экстазом, а с
другой, вполне субъективно. По окончанием этой "торжественной мессы"
(missa solemnis), Бетховен с таким же жаром приступил к выполнению давно
лелеянного им намерения написать симфонию, последняя часть которой
заключается хором на текст шиллеровский "Оды к радости". К началу 1824
г. было окончено и это произведение, обширное по своим размерам и
чрезвычайно трудное в техническом отношении, в особенности в вокальных
партиях. Затем были написаны, среди тяжелых физических страданий; и,
четыре больших квартета, которые и по ныне составляют предмет изучения
для каждого знатока, по своему глубокому содержанию и сложности не
вполне доступные массе. Б. умер после продолжительных страданий 26 марта
1827 г. и похоронен в Вене. Ему воздвигнуты памятники в Бонне (бронзовая
статуя работы Гэнеля, в 1845) и в Вене (работы Цумбуха, 1880 г.). -
Полное собрание сочинений Б. было издано в Лейпциге Брейткопфом и
Гертелем (24 cepии, 1862 - 64). Хронологический указатель произведений
Б. составлен Тайером (Берл., 1865 г. ), тематической же, с историческими
ссылками на время их появления в свет, издал Ноттебом (Лейпциг, 1868 г.,
2 изд. Брейткопфа и Гертеля).

Литература. Vegeler und Ries, "Biographische Notizen uber В." (Кобл.,
1838); Schindier, "Biographie von L. van В." (Мюнстер, 1838, 3 изд.,
1860); Lenz, "Б. и его 3 стиля" и "В., eine Kunstsludie" (6 частей,
Гамбург, 1860); Marx, "L. van В. Leben und Schaffen" (Берл., 1859, 3
изд., 1875); Ulibischeff, "В., ses critiques et ses glossateurs"
(Лейпц., 1857; немецкий перевод Bischeffa, Лейпциг, 1859); Nohl, "B. s
Leben" (3 т., Вена и Лейпц., 1864 - 77); его же, "В., пас den Schilderun
gen Seiner Zeitgenossen" (Штутг., 1877); Nottebohm, "Ein Skizzenbuch von
В." (Лейпциг, 1865); его же, "Beethoveniana" (Лейпц., 1872), его же, "B.
s Studien" (часть 1, Лейпц., 1873); Thayer, "Ludwig van B. s Leben" (в
нем. переводе Deiters'a, 3 т., Берл., 1866 - 79); von Breuning, "Aus dem
Schwarzspanlerhanse" (воспоминания о Б., Вена, 1874); Серов "9 симфония
Бетховена" ("Музык. театр. Вестник", 1856 г., №№ 15 и 17); его же,
"Девятая симфония Б., ее склад и смысл" ("Современная Летопись", 1868
г., № 16); в этих статьях Серов обратил внимание на исследование
тематизма 9-й симфонии. См. также о жизни Б. в "Репер, и Пантеоне"
(1844, кн. 9 и 10).
Бехтерев (Владимир Михайлович) - ординарный профессор по кафедре
душевных болезней в казанском университете, род. 20 января. 1857 г.,
образование получил в вятской гимназии и с.-петербургской
медико-хирургической академии. По окончании курса (1878), Б. посвятил
себя изучению душевных и нервных болезней, и для этой, цели работал при
клинике проф. И. П. Мержевского, а в 1884 г. был командирован заграницу,
где занимался у Дюбуа Раймона (Берлин), Вундта (Лейпциг), Мейнерта
(Вена), Шарко (Париа) и др. По защите докторской диссертации утвержден
приват-доцентом военно-медицинской академии, а с 1885 г. состоит
профессором казанского университета и заведующим психиатрической
клиникой окружной казанской лечебницы. Кроме диссертации: "Опыт
клинического исследования температуры тела при некоторых формах душевных
заболеваний" (Спб., 1881), Б. принадлежат многочисленные работы: 1) по
нормальной анатомии нервной системы; 2) патологической анатомии
центральной нервной системы; 8) физиологии центральной нервной системы;
4) по клинике душевных и нервных болезней и, наконец, 5) по психологии
("Образование наших представлений о пространстве", "Вест. Психиатрии,
1884). В этих работах Б. занимался изучением и исследованием хода
отдельных пучков в центральной нервной системе, состава белого вещества
спинного мозга и хода волокон в сером веществе и вместе с тем на
основании произведенных опытов выяснением физиологического значения
отдельных частей центральной нервной системы (зрительных бугров,
преддверной ветви слухового нерва, нижних и верхних олив, четвероходмия
и пр.). Б. удалось также добыть некоторые новые данные по вопросу о
локализации различных центров в мозговой коре (напр., по локализации
кожных - осязательных и болевых - ощущений и мышечного сознания на
поверхности мозговых полушарий, "Врач", 1883) и также по физиологии
двигательных центров мозговой коры ("Врач", 1886). Много работ Б.
посвящено описанию мало исследованных патологических процессов нервной
системы и отдельным случаям нервных заболеваний. Труды эти печатались в
русских и заграничных медицинских изданиях за 1879 - 90 гг. ("Медиц.
Вестн.", "Еженед. Клинич. Газета", "Международн. Клиника", "Русская
Медицина", "Вестн. Психиатрии", "Врач", "Медиц. образование", "Apх.
Психиатрии и пр.", "Труды общ. русск, врачей", "Проток, засед. общ.
психиатр. в Спб.", "S. Petersb. medic. Wochenschr.", "Arch. f.
Psychiatr.", Pfliiger's "Arch. f. d. ges. Phys.", "Neurol. Centralb",
"Wirchow's Arch.", "Arch. slaves de biologic". Список этих трудов см. у
Богданова, "Материалы" и т. д. Отдельно вышло соч.: "Психопатия и ее
отношение к вопросу о вменении" (Казань, 1886). Кроме того в "Вестн.
Европе" (1880) появилась одна этнографическая работа Б.: "Вотяки, их
история и современное состояние".
Би (Bi) - лат. приставка, означает двойное, двукратное.
Библия - Библия (с греч. Ta biblia - книги), называется в
Христианской церкви собрание книг, написанных по вдохновению и
откровению св. Духа через освященных от Бога людей, называемых пророками
и апостолами. Это название в самых свящ. книгах не встречается и впервые
приложено к собранию священн. книг на востоке в IV в. св. Иоанном
Златоустом и св. Епифанием Кипрским. Евреи свои священные книги
обозначали названиями: писания, св. писания, завет, книги завета, закон
и пророки. Христиане новозаветные писания обозначали названиями:
Евангелие и Апостол.
Библия разделяется на два отдела - Ветхий завет и Новый завет. К
первому принадлежат книги, написанные в дохристианское время на
еврейском языке и чтимые свящ. как у евреев, так и у христиан. Ко
второму принадлежат книги, написанные на греч. языке боговдохновенными
мужами церкви Христианской - апостолами и евангелистами.
Ветхий Зав. состоит из 39 книг, искусственно считаемых за 22, по
числу букв еврейск. алфавита, или за 24, по числу букв алфавита
греческого. Все 39 книг Ветх. Зав. разделяются евреями на три отдела.
Первый называется Закон (Тора) и содержит пять книг Моисея: Бытия,
Исхода, Левит, Числ, Второзакония. Второй отдел, под названием Пророки;
обнимает книги: Иисуса Навина, Судей, 1-ю и 2-ю кн. Царства или кн.
Самуила (считаются за одну книгу), 3 и 4-ю кн. Царств (считаются за одну
книгу), Исаии, Иеремии, Иезекииля, кн. Двенадцати малых пророков
(считаются за одну книгу). К третьему отделу под названием: - Св.
Писания принадлежат: кн. Иова, Руфь, Псалмы, Притчи, Песнь Песней,
Екклезиаст, Даниила, Плачь Иеремии, Ездры и Неемии (считаются за одну
книгу), 1-я и 2-я Паралипоменон считаются за одну книгу) и кн. Эсфири. -
Соединяя кн. Руфь с кн. Судей в одну книгу, а также Плачь Иеремии с кн.
Иеремия, получим вместо 24 книг 22. Двадцать две священных книги и
считали в своем каноне древние евреи, как свидетельствует Иосиф Флавий.
Таков состав и порядок книг в Еврейск. Библии. Все эти книги считаются
каноническими и в церкви Христ. Но кроме этих книг в Греч. библии в
переводе LXX помещаются следующие ветхозав. книги: Послание Иеремии и
книга Варуха. кн. Товита, Иудифи, Премудрости Соломона, Премудрости
Иисуса, сына Сирахова, 2-я и 3-я Ездры, три книги Маккавейские, и кроме
этого некоторые отрывки в канонических книгах, как то: 1)в кн. Эсфиря
место, не обозначенное счетом стихов в греч. и славянской Библии, 2)
Молитва Монасии в конце 2-й книги Паралипоменон, 3) Песнь трех отроков в
кн. Даниила (13 гл.), 4) Повесть о Сусанне - там же и 5) История о Вине
и Драконе (ibid. 14 гл.). Этих книг и отрывков в евр. Библии нет,
появились они на греч. языке и в Библию внесены в разное время. Церковь
не ставить их наравне с исчисленными выние каноническими, но признает их
назидательными и полезными. Приведенный выше порядок размещения книг в
евр. Библии изменяется несколько в греч. Библии LXX и в Вульгате.
Новый Завет состоит из 27 кн., принадлежащих восьми боговдохновенным
писателям: Матвею, Марку, Луке, Иоанну, Петру, Павлу, Иакову и Иуде.
Книги Нов. Зав., как и кн. Ветх. Зав., по содержанию распадаются на три
отдела: книги исторические - сюда принадлежат четыре Евангелия и кн.
Деяний Апостольских; книги учительные - сюда принадлежат послания
апостольские; к отделу кн. пророческих принадлежит только одна книга -
Апокалипсис. В славянской и русской Библии книги Нов. Зав. размещены в
следующем порядке: Евангелия - Матфея, Марка, Луки, Иоанна, Деяния
Апостольские Луки, Послания Иакова, 1-е Петра, 2-е Петра, 1-е Иоанна,
2-е Иоанна, 3-е Иоанна, Иуды и далее Четырнадцать Посланий Апостола
Павла в таком порядке: к Римлянам, 1-е к Коринфянам, 2-е к Коринфянам, к
Галатам, к Ефесянам, к Филиппийцам, к Колоссянам, 1-е к Фессалоникийцам,
2-е к Фессалоникийцам, 1-е к Тимофею, 2-е к Тимофею, к Титу, к Филимону,
к Евреям и наконец откровение Иоанна Богослова. В таком порядке
размещены кн. Нового Зав. в древнейших манускриптах - Александрийском и
Ватиканском, Правилах апостольских, Правилах соборов Лаодикийского и
Карфагенского и у многих древних Отцов церкви. Но такой порядок
размещения книг Нового Зав. нельзя назвать всеобщим и необходимым, в
некоторых Библ. сборниках встречается другое размещение книг и теперь в
Вульгате и в изданиях греч. Нового Зав. Соборные послания помещаются
после Посланий апостола Павла перед Апокалипсисом. При таком или ином
размещении руководились многими соображениями, но время появления книг
не имело большего значения, что нагляднее всего можно видеть из
размещения Посланий Павловых. При указанном нами порядке руководились
соображениями относительно важности мест или церквей, куда были
направлены послания: сначала поставлены послания, написанные к целым
церквам, а потом уже посланы, на писанные к отдельным лицам. Если
Послание к Евреям стоит на последнем месте, то это зависит оттого, что в
подлинности его долгое время сомневались. Руководясь соображениями
хронологическими, можно разместить Послания апост. Павла в таком
порядке: 1-е к Фессалоникийцам, 2-е к Фессалоникийцам, к Галатам, 1-е к
Коринфянам, к Римлянам, к Филимону, к Филиппийцам, к Титу и 2-х к
Тимофею. Древний ветхозав. текст не имел теперешних наших делений на
главы и стихи. Но очень рано (вероятно, после плена Вавилонского) для
целей богослужебных появились некоторые деления. Древнейшее разделение
Закона на 669, так называемых параш, приспособленных к общественному
чтению, встречаем в Талмуде; деление теперешнее на 50 или 54 параш ведет
начало со времени Массоры и в древних синагогоческих списках не
встречается. Также в Талмуде уже находятся деления пророков на гофтары -
конечные отделы, такое название усвоено потому, что читались в конце
богослужения. Деления на главы христ. происхождения и сделаны в ХIII в.
или кардиналом Гугоном или еп. Стефаном. При составлении конкорданции на
Ветх. Зав. Гугон для удобнейшего указания мест, разделил каждую библ.
книгу на несколько малых отделений, которые обозначил буквами алфавита.
Потом, в XV в. раввин Исаак Натан, при составлении конкорданции на евр.
языке, разделил каждую книгу на главы и это деление до сих пор удержано
в еврейской Библии. Деление поэтических книг на стихи дано уже в самом
свойстве еврейского стихосложения и потому очень древнего происхождения;
оно встречается в Талмуде. Новый Завет разделен на стихи в первый раз в
XVI в.
Собрание книг Ветх. Зав. в один состав совершалось постепенно, по
мере появления самых священных книг. Не входя здесь в спорный и весьма
сложный вопрос о времени происхождения и подлинности отдельных книг, мы
ограничимся общими указаниями на составление ветхозав. Канона. В первом
веке по Рожд. Христ. несомненно существовали и были известны все
ветхозав. книги. Несомненно и то, что все Канонические книги Ветхого
Завета составляли одно целое задолго до Р. Хр. Указание на состав Канона
и деление ветхозав. книг на три отдела мы замечаем у Ииеуса, сына
Сирахова (за 220 лет до Р. Хр.). Перевод LXX (270 лет до Р. Хр.) служит
явным доказательством, что все ветхозаветные канонические книги
еврейские и не канонические греческие входили в один состав, так как они
находятся в этом переводе. Как составлялся Канон и с какого времени -
этого нельзя сказать с точностью. Указание на постепенное составление
Канона мы встречаем в самых священных книгах: вписав в книгу все словеса
Закона и передавая ее для хранения левитам, Моисей повелел положить ее
одесную Ковчега завета (Второз. 31, 24-26). Иисус Навин словеса и
откровения Господа, ему бывшие, вписал в книгу Закона, т.е. присоединил
к Пятикнижию Моисееву (Иис. Навин 24, 26). Самуил, обнародовав права
царствия, вписал их в книгу, и положил перед Господом (1 Цар. 10, 25).
Из школ пророческих, основанных Самуилом, вышли его ученики и
бытописатели дальнейших событий - пророки Нафан, Гад и др., которых не
одни только предположения заставляют считать священными писателями и
охранителями священных писаний. Священные книги хранились во Святом
Святых вместе с Ковчегом завета, были известны левитам и священникам,
дополнялись многими писаниями знаменитых в Ветхозав. церкви мужей о
событиях новейших времен и переписывались для церковного и народного
употребления. Древнее существование, общая известность отдельных книг
доказываются многочисленными ссылками одних священных книг на другие.
Плен Вавилонский не заставил иудеев забыть Закон и Пророков, но возбудил
особенную ревность к их чтению (Даниил 9, 2 10-11) и охранению.
Окончательное приведение священных книг в один состав относится к
временам после плена Вавилонского и было совершено Ездрою, Неемиею и
Последними пророками (1 Ездры 7, 6-10. Неемии 8 и 9 гл. 2-я Ездры 8,
7-2. Мекк. 2-13). О составлении Канона при Ездре свидетельствуют древние
отцы и учители церкви; и евреи окончательное составление Канона считали
делом великой синагоги, которая образовалась во времена Ездры и к
которой они причисляют, вместе с Ездрою, Неемиею, Аггеем, Захариею и
Малахиею, последующих знаменитых мужей. Но мнению евреев дело, начатое
Ездрою, закончено было Симоном Праведным в начале III-го века до Р. Хр.
Новозаветный Канон составлялся и определялся постепенно с полною
тщательностью в рассмотрении действительного апостольского происхождения
и достоинства писаний. Первоначальные писания, какими пользовались
христиане, были писания ветхозав. Но в первом же веке появляются
Евангелия и Послания апостольские, а вместе с ними и подложные сочинения
о жизни Иисуса Христа и о христ. учении. Во втором веке появляются
писания мужей, известных и чтимых в Церкви, непосредственных учеников
апостольских, как то: Климента, Поликарпа, Игнатия, и друг., так
называемых мужей апостольских. Таким образом для церкви настала
необходимость определить точно, какие именно писания она считает истинно
апостольскими, священными и боговдохновенными, чтобы отделить их, с
одной стороны, от подложных и содержащих нездравое и неправое учение, а
с другой - от писаний мужей апостольских, хотя подлинных и содержащих
здравое и правое учение, но все-таки человеческих и не могущих равняться
по значению, важности и обязательности с писаниями божественными и
откровенными. Это делала Церковь постепенно, после осторожного и
тщательного решения вопроса о подлинности и происхождении писаний
апостольских. Косвенное указание на существование в Церкви определенного
Канона священных книг мы имеем из средины II века. В это время еретик
Маркион составил свой канон из Евангелия Луки, им искаженного и десяти
Павловых посланий, также в своем духе обработанных. Попытка Маркиона
заставляет предполагать не только существование подлинных апостольских
писаний, но и определенного сборника их в Церкви. Попытка Маркиона и
других подобных побуждала Церковь точнее определит Канон, чтобы мнимому
апостольскому преданию гностиков противопоставить истинное апостольское
учение, содержащееся в несомненных и всей Церковью признаваемых писаниях
апостольских. Во II-м веке никто в Церкви не сомневался относительно
подлинности четырех Евангелий, деяний апостольских и тринадцати Посланий
Павловых, 1-го послания апостола Петра и 1-го послания апостола Иоанна.
Эти книги составляли всеобщий Канон во второй половине II века.
Остальные новозаветные писания истинные и подлинные для одних церквей
были неизвестны с этой стороны другим церквам, а потому общее церковное
признание получили после. Так, Ориген еще в III в. не был убежден в
подлинности апостольского происхождения - Послания к Евреям, Послания
Иакова, Иуды, 2-го Петра, 2-го и 3-го Иоанновых. На Западе очень долго
сомневались относительно Послания к Евреям; на Востоке долго возбуждал
сомнение Апокалипсис. Рядом с истинными апостольскими писаниями
пользовались великим уважением и употреблялись в Церкви до IV века
некоторые не апостольские писания, как то: послания Климента, Варнавы и
книги Ермы. Церковный историк Евсевий еще в IV веке все новозаветные
писания разделяет на три класса: во-первых - признанный всею Церковью по
апостольскому происхождению omologoumena: четыре Евангелия, Деяния
апостольские, четырнадцать Посланий ал. Павла, 1-е Иоанна, 1-е Петра.
Во-вторых, не всеми признаваемые или спорные antilegomena или noJa: из
этого отдела одни, как послание Иакова, Иуды, 2-е Петра, 2-е и 3 Иоанна
и Апокалипсис впоследствии были признаны Церковью и внесены в Канон, а
другие, как: деяния Павла, пастыря Ермы, апокалипсис Петра, послание
Варнавы, учение апостолов и евангелие к евреям, как не апостольские по
своему происхождению, не были приняты в Канон. В третьем отделе Евсевий
перечисляет книги несомненно не апостольские и даже прямо еретические.
Запад прежде Востока пришел к признанию настоящего Канона. Собор
Лаодикийский (восточный) 360-364 г., при определении Канона еще не дает
определенного мнения об Апокалипсисе; западные соборы в Гиппоне (393), в
Карфагене (397), в Риме, при Иннокентии I, в начале V века и Consilium
Romanum, при Геласии I (493), уже утверждают весь настоящий Канон. После
этого против канонического достоинства тех или других книг могли
высказываться лишь отдельные нерешительные голоса. Только со времени
немецкой Реформации высказаны были в довольно решительной форме сомнения
относительно канонического достоинства некоторых новозаветных книг.
Лютер решился назвать апокрифами - Апокалипсис и Послание к Евреям;
вслед за ним другие лютеранские богословы семи спорным (antilegomena)
древней церкви - 2-е послание Петра, 2-е и 3 Иоанна, послание Иакова,
Иуды, к Евреям и Апокалипсис придавали лишь второстепенное значение; не
выбрасывали их из Канона, но признавали неравными по достоинству с
другими писаниями, - второканоническими. В таком положении вопрос
относительно Канона находился до половины ХVIII века. С этого времени
рационализм, порвавши с верою в откровение и в боговдохновенность
писания, начал свою разрушительную деятельность и накопил множество
возражений против подлинности, целости и достоверности, как отдельных
книг; так и относительно Св. Писания вообще. Главными деятелями в этом
направлении были: Землер, Гризбах, Михаэлис и Эйхгорн. Они встретили
дружный и основательный отпор и от католиков, как Ян и Гусс, и от
ортодоксальных протестантов, как Генгетенберг, Геферник, Гэрне, Делич и
Каспари. Дело старых рационалистов продолжали - Бертольд, Де Бетте,
Креднер, Рейс и многие другие. Они высказали много взглядов
произвольных, личных и в самой рационалистической школе спорных; впрочем
школа признает за несомненно доказанное неподлинность Послания к Евреям
и неподлинность 2-го послания ап. Петра, и кроме того, что Евангелие
Иоанна и Апокалипсис принадлежат двум различным авторам. Совершенно
новую эпоху в области отрицательного направления составили работы Фр.
Хр. Баура и основанной им Тюбингенской школы. Баур отверг и церковные, и
прежние рационалистические положения, от внешней критики перешел к
внутренней, сосредоточивающей все внимание на духе, характере и
тенденции книги и благодаря своей методе произвел в Каноне великие
опустошения. Нельзя отрицать философское глубокомыслие и удивительное
остроумие, подавляющую ученость и непобедимую диалкетику творца
Тюбингенской школы, но должно признать, что результаты, добытые его
работами, не отличались прочностью и устойчивостью. Не говорим, как
высказалась по этому поводу ортодоксальная наука; и рационалисты не
приняли целиком положений Баура и даже в самой Тюбингенской школе
результаты его исследований были значительно ограничены и смягчены. Так
школа не признала несомненным и окончательно доказанным неапостольское
происхождение Посланий к Колоссянам, к Филиппийцам, 1-го к
Фессалоникийцам и к Филимону. Точно также не принято положение Баура и о
времени происхождения Новозав. Писаний. Баур признает, что Евангелия и
большинство других новозав. книг появилась во второй половине II-го в.;
но другие - указывают на более раннее происхождение Новозаветн. Писаний.
Представители отрицательного направления не признают апостольского
происхождения Евангел. Матфея и Иоанна (некоторые), а также отрицают из
Писаний апост. Павла его пастырские послания, к Ефесянам, и 2-е к
Фессалоникийцам и все соборные послания, - вместе с первым Петра и
первым Иоанна, с древнейших времен внесенных в Канон. У евреев было
достаточно и средств, и ревности охранить текст свящ. книг от важных
искажений не только по содержанию, но иногда по форме, по языку. Правда,
со времени плена Вавилонского первоначальный еврейский язык значительно
испортился, вышел из употребления, стал непонятным народу, и сами евреи
стали говорить по-арамейски. На этом языке толковали народу закон,
непонятный уже в первоначальном тексте (Неемия 8. 1-8 ср. 13. 23-25). Но
древний еврейский язык, неупотребляемый в обыкновенном разговоре,
остался языком религии, свящ. книг и литературы. Пророки, жившие после
плена, писали на языке древнееврейском. Известно, что со времен плена
евреи особенно привязались ко всему национальному, к своей древности и
до мелочности стали охранять все древние свои обычаи и обряды. Эта
ревность проявилась прежде всего в сфере религиозной и была приложена к
охранению главной святыни евреев - свящ. книг. Мы уже упоминали о
деятельности Ездры, Heeмии и мужей великой синагоги. В первом веке, по
разрушении Иерусалима римлянами, ученые евреи переселились в Тивериаду,
и здесь образовалась знаменитая раввинская академия, почитаемая всеми
иудеями. Со второго века здесь возникло общество талмудистов, людей
изучавших и толковавших св. Писание. Они сличили рукописи, очистили
текст от ошибок, вкравшихся со времен Ездры, и установили единообразный
род письма для свитков св. Писания. Они сосчитали даже число слов и букв
в каждой свящ. книге, напр. в книге Бытия 20780 слов и 78100 букв. Такая
работа, конечно, способствовала охранению текста св. книг от искажений и
ошибок переписчиков. Не смотря на то, что в то время не было еще гласных
и других знаков, во II и III в. талмудисты имели текст книг, весьма
близкий к настоящему. Во всех чтениях того времени находится только 220
вариантов, притом неважных и незначительных. После талмудистов для
библейского текста весьма многое сделали масореты в V веке. Древний
еврейский язык, как арабский, сирский и халдейский, не имел знаков для
означения гласных звуков и кроме того в древности не употребляли никаких
знаков препинания. Когда язык был живым, правильному чтению помогали
предание и навык. Но теперь, когда в обычной речи употреблялся другой
язык и в рукописях появились разности и погрешности, настояла
необходимость самым начертанием текста предохранить его от разночтений;
сверить рукописи, определить твердо текст и предохранить его по
возможности на будущее время от искажений. Этим и занялись ученые
раввины, по своему труду носящие название масоретов, т. е. изъяснителей.
Они над всеми словами поставили гласные знаки, собрали и сличили древние
рукописи и древние толкования, установили размеры и пунктуацию стихов и
пересчитали число стихов и даже букв в книгах. Совокупность всех таких
работ над текстом составляет великую Масору, и извлечение из нее
называется малою Масорою. Эти труды над еврейским текстом, начатые в V
в., продолжались с усердием и в последующие века. Евреи сделали все
возможное для охраны свящ. текста в целости и неповрежденности. Согласие
дошедших до нас рукописей служит внушительным доказательством
неповрежденности ветхозав. текста по крайней мере в главном и
существенном.
С XV в. появляются печатные издания Ветх. Зав. Прежде всего, в 1477
г., явились (кажется в Болонье) Псалтирь с комментариями Кимхи; а потом,
в 1488 г., в Сонцино (Милан. герцог.), весь Ветхий Завет, в малый лист.
Это первое печатное издание всего Ветх. Завета. Второе издание, отличное
от первого во многом, явилось в Брешии, в 1404 г.; им пользовался Лютер
при переводе Ветх. Зав. и, по имени типографа, оно называется
Герсонским. Важнейшие издания по порядку времени следующие: Biblia
poliglotta Complutensis, изд. 1514-1517 г. в Испании, в Алкале (у римлян
Complutum); Biblia Rabbinica, изд. в Венеции 1525-1526 г. под редакцией
и с примечаниями ученого еврея Такова бен Хаима. От этих трех изданий
произошли все другие, как то: Антверпенская Biblia poliglotta 1569-1572,
изд. на средства Филиппа II Испанского, под редакцией испанского ученого
Арии Монтана, она иначе называется Biblia regia. Э. Гуттера, в Гамбурге
(1687) и след. Иог. Буксторфа, знаменитого ориенталиста и знатока
раввинской литературы, в Базеле (1611). Иос. Атиаса еврейского ученого и
амстердамского типографа (Амстердам, 1661 и 1667). Не упоминая о других
более новых, хотя и очень верных изданиях, следует заметить, что кроме
текста очень рано стали появляться в изданиях варианты, выбранные из
различных списков и необходимые руководства, чтобы ориентироваться в
этом материале для восстановления правильного текста. В этом отношении
особенно замечательны издания англичанина Кенникотта и пармского
профессора, итальянца де Росси; первый сличил около 600 еврейских
рукописей и извлек из них варианты в своем издании 1776-1780, а второй
для своего издания 1784-1788 имел около 700 рукописей. Этими громадными
трудами пользовались в своих изданиях Дедерлейн и Мейснер (1793) и Ян
(1806).
Все новозаветные книги написаны на греческом языке, за исключением,
может быть, Евангелия Матфея, которое, по мнению некоторых,
первоначально было написано по-арамейски и потом уже переведено на
греческий язык. Относительно характера языка новозаветных книг на Западе
тянулся долгий спор в XVII и даже в XVIII в. между, так называемыми
пуристами, с одной стороны, и гебраистами или эллинистами, с другой.
Пуристы утверждали, что язык новозав. писаний есть чистый греческий
язык, не уступающий по чистоте языку классиков, свободный от всяких
солецизмов и барбаризмов, и в частности от гебраизмов. Гебраисты в
новозав. языке находили очень много гебраизмов и вообще не признавали
языка чистым. Победа в споре осталась за гебраистами. Если тогдашний
греческий язык, так называемый александрийский диалект, во многом
отличается от языка древних классиков, то язык новозаветный по своему
гебраистическому характеру в свою очередь отличается и от
александрийского диалекта (С. Смирнов, "Филологические замечания о
языках новозав. в сличении с классическим при чтении Послания ап. Павла
к Ефесеям", Москва, 1873). До книгопечатания новозаветные книги, как в
ветхозав., распространялись чрез переписывание и подвергались, как
всякие другие писания, искажениям и изменениям. Теперь считают в Новом
Завете около 80000 вариантов. Впрочем, надо заметить, большинство этих
вариантов касается самых незначительных мелочей, и при сличении с более
исправными списками они прямо объясняются и оказываются простыми
ошибками и описками. Новозаветный текст очень рано был подвергнут ученым
наблюдениям и исправлениям, и очень рано составлялись правильные,
критически проверенные списки. Между такими трудами в древности особенно
замечательны были труды знаменитого александрийского ученого Оригена
(умер в 254 г.), антиохийского пресвитера Лукиана (умер в 311 г.) и
египетского епископа Исихия.
Печатные издания Нового Завета появились позднее изданий Ветхого
Завета. В первый раз весь Новый Завет появился в Комплутенской
полиглотте, в 1514 г. Новый Завет здесь составляет пятый том (первые
четыре тома обнимают Ветхий Завет на еврейском, халдейском, греческом и
латинском языках, в шестом томе помещен словарь с грамматикой. Новый
Завет здесь издан не критически, по новым и несовершенным рукописям и не
везде правильно). В 1516 г. в Базеле под редакцией Эразма Роттердамского
Новый Завет был издан с латинским переводом и с критическими
примечаниями. У Эразма под руками было менее списков, чем у
комплутенских ученых - только пять и самый древний Х в. Это издание
немного отличается от комплутанского. Дальнейшие издания представляют
подражание или комплутенскому или эразмовскому, или смешивают то и
другое. Таково например, издание Роб. Стефана (Париж, 1546 и 1549 г.),
но особенною известностью пользовалось его третье издание - edilio regia
- 1550 года. Но Роберт Стефан в первый раз разделял Новый Завет на
стихи. Более удовлетворительно издание Т. Безы, первое греко-латинское
издание (Париж, 1565). Пользуясь главным образом изданием Т. Безы, но не
упоминая о нем в своем хвалебном предисловии, лейденские типографщики
бр. Эльзевиры выпустили в 1624 г. свое издание. Оно повторялось много
раз и получило название texlus receptus (общепринятый текст). Правда, он
был очень распространен, но самым исправным его назвать нельзя. С
эльзевирского издания 1678 г. сделано было наше московское издание 1821
года. В лондонской полиглотте Бриана Вальтона, еп. честерского, 1657 г.,
у Фелля, еп. оксфордского, 1675 г. и Джона Милля, 1707 г. вместе с
текстом собраны различные варианты и замечания из многочисленных
рукописей для критических работ над историей текста. Этим богатым
материалом воспользовались для исправлены текста англичанин Эдв. Гарвуд
(Лондон, 1776 г.) и немцы Иог. Иаков Ветштейн (Амстерд., 1751-1752 г.) и
И. Альб. Бенгель (Тюб., 1734 г.). Весь до тех пор собранный материал
Бенгель разделил на две группы - африканскую и азиатскую: первой он
отдавал преимущество перед последнею и особенную важность в деле критики
текста придавал согласию александрийского манускрипта с древним
латинским переводом, двух главных памятников африканской группы. Весь
новозавет. текст Бенгель пересмотрел при помощи уже довольно богатого
материала, но в исправлении текста был очень осторожен, допуская только
такие чтения, которые встречались в каком-нибудь прежнем печатном
издании; только Апокалипсис был исправлен на основании рукописи.
Дальнейшие работы над новозаветным текстом было совершены в широких
размерах, с большею смелостью и значительными результатами: И. Иаковом
Гризбахом, галльским и иенским профессором (умер в 1612 г.). Кар.
Лахманом (умер в l85l г.) и наконец лейпцигским профес. Константином
Тишендорфом (умер в 1874 г.). Гризбах в основу своего издания положил
текст эльзевиров, но изменил его в весьма многих местах; на основании
своего критического метода Гризбах, подобно Бенгелю. весь богатый
материал делит на три редакции: александрийскую или восточную, западную
и константинопольскую. Александрийская редакция была распространена в
древности в Египте и на Востоке, отличается правильностью языка, начало
свое получила в первой половине III в. Западная получила начало около
времени Тертулиана, была распространена в Африке, Италии, Галлии и друг.
западных провинциях; отличительный характер ее экзегетический, т.е. она
стремится темные места уяснить посредством глосс и описаний, удерживая
при этом шероховатости в неправильности языка с гебраизмами и
арамеизмами. Константинопольская редакция, от конца IV века,
распространена по Греции, Малой Азии и соседним провинциям и составляет
смесь двух первых. Важнейшею в деле исправления текста он считает
александрийскую редакцию, а потом западную. Противником Гризбаха был Хр.
Фр. Маттей. Он, на основами просмотренных им более сотни манускриптов
Московской синодальной библиотеки в своем издании (1782-1788 года, 12
томов), отдает предпочтение константинопольской редакции. С ним
соглашается и Авг. Шольц (1830 г., второе издание в двух томах 1836 г.).
Кар. Лахман во многом не соглашается с Гризбахом. Он находит в настоящее
время, при теперешней подготовке, невозможным восстановить
первоначальный текст, и своею задачею поставляет восстановление только
древнейшего текста, т.е. восстановление текста в том виде, как он был в
древних, дошедших до нас памятниках, в прежде всего восточных, а когда
свидетельство их оказывается несогласным между собою, тогда уже и
западных. Задача Лахмана и план его важны, но выполнены неудачно. Желая
восстановить древнейший текст, он берет в основу текст конца IV в., не
самый древний из дошедших до нас, и притом не самый исправный;
произвольно ограничивается немногими рукописями, преимущественно
восточными; при выбору правильного чтения руководится лишь
систематическим методом: какое чтение больше раз встречается в его
рукописях, то он и считает более правильным (стереотипное издание 1831
г., большое в двух томах 1842-50 г. в Берлине). Ни один из предыдущих
издателей не располагал такою громадною массою критического материала,
какою располагал Кон. Тишендорф. Воспользовавшись всем, что найдено было
до него, он открыл много нового и во многих случаях проверил и снова
сличил старое, уже известное другим. Имея в виду, что при критических
изданиях имеет значение не только критически аппарат, но и метод,
посредством которого он прилагается к восстановлению и исправлению
текста, Тишендорф точно определил начала своей критики и подробно
изложил их в предисловиях к своим изданиям. Высшею задачею и целью
критики Тишендорф ставит не восстановление лишь относительно древнего
текста, как Лахман, и не частичное и отрывочное исправление погрешностей
общепринятого текста, но восстановление во всей полноте первоначального
подлинного текста апостольского или по крайней мере возможно близкого к
нему. По мнению Тишендорфа, при настоящем состоянии науки можно
восстановить текст в том виде, как он был во II веке. Задача Тишендорфо
весьма почтенна, критические приемы целесообразны и многое достигнутое
им вполне признано наукою. Тишендорф выше своих предшественников, но тем
не менее и его работы встретили важные и справедливые возражения. Нужно
заметить, что у него в различных изданиях существуют серьезные
разногласия: в первом издании (два тома, Лейпциг, 1841 г.) он примыкает
к Лахману, а в следующих (именно во втором, Лейпдиг, 1849 г. и в так
наз. editio septima, Лейпц. 1859, и в восьмом - последнем, Лейпц.,
1869-72) оставляет Лахмана и приближается к Гризбаху. Почти в каждом
новом издании Тишендорф изменяет свои мнения о правильности чтения
многих мест. Таким образом определенного Тишендорфовского текста и нет
вовсе. Всех Тишенд. изд. 22, но только 8 признаются самим Тишендорфом
критическими; важнейшими считаются следующие четыре: первое - 1841 г.,
третье - 1849 года, восемнадцатое или editio septima critica major -
1859 и двадцатое или editio VIII critica major - 1869-72. Новейшее
замечательное издание, с ученым введением, цитатами и орфографическими
примечаниями, принадлежит Весткотту и Хорту (Westcott u. Hort, "The New
Testament in the original Greek", 2 т. Лондон и Кембр., 1881).
Библейские манускрипты. Дошедшие до нас библейские манускрипты
различны по своему характеру, объему и древности. Одни - codices
ecclesiaslici - содержат лишь избранные церковные чтения из Евангелия
(evangelistaria) или из других церковных книг (lectionaria). Другие
содержат текст в его естественном непрерывном порядке - codices textus
perpotui. В одних содержится только греческий текст - codices puri, в
других греч. текст помещается вместе с переводом на другой какой-нибудь
язык, напр. латинский (cod. graecolatini), или разного рода толкования
эти наз. cod. mixti. Такие пергаменты, на которых, вместо
первоначального свящ. текста - стертого или смытого, был написан текст
какого-нибудь другого сочинения, но потом свящ. текст был возобновлен и
прочитан
- называются палимпсестами. Кроме евангелистариев и лекционариев, в
состав критического аппарата вошло теперь более 900 манускриптов.
Манускриптов первых трех веков до сих пор не найдено ни одного;
древнейшие манускрипты относятся к IV веку; самые поздние к XVI в. Одни
манускрипты писаны заглавными буквами - litteris uncialibus; другие -
курсивными или малыми - litteris minusculis. Мы упомянем здесь только о
самых древн. и важнейших для новозав. текста манускриптах. К числу таких
принадлежат манускрипты: Синайский, Александрийский, Ватиканский и
манускрипт палимпсест св. Ефрема Сирина. Синайский манускрипт найден на
Синае, в монастыре св. Екатерины, лейпцигским профессором К.
Титендорфом, в 1859. История открытия и описание манускрипта изложены
Тишендорфом сначала в отдельной брошюре, а потом в предисловии к изданию
манускрипта. Манускрипт содержит большую часть Ветх. Зав. (другая часть
найдена Тишендорфом в 1844 г. и хранится в лейпцигск. университ.
библиотеке под названием - codex rriderico Augustanus) и Новый Завет в
полном составе, вместе с Посланием ап. Варнавы и книгою "Пастырь" Эрмы.
Манускрипт пергаментный, писан заглавными буквами, без ударений и
придыханий; слова стоять одно подле другого в тесной неразрывной связи,
а не раздельно. Этот манускрипт, древнейший из всех найденных, относится
к первой половине IV в. Тишендорф признает, что никакой другой
манускрипт не представляет более надежного основания для восстановления
свящ. текста. Другие ученые, признавая древность, важность и великие
достоинства Синайского манускрипта, несколько ограничивают мнение о нем
Тишендорфа. Манускрипт хранится в Спб., в Имп. Публ. библиотеке. Первое
издание исполнено с типогр. роскошью под руководством самого Тишендорфа,
на средства государя имп. Александра Николаевича в 1862 г., в Петербурге
Манускрипт Александрийский подарен в 1628 г. англ. королю Карлу I
констант. патриархом Кириллом Лукарисом; хранится в Лондоне, в
Британском музее. Он содержит, с значительными пробелами, книги обоих
заветов и, кроме того, два Послания св. Климента римского; большая часть
второго Послания(подложного) затеряна. Манускрипт называется
Александрийским потому, что некоторые полагают, что он писан в
Александрии. Манускрипт написан заглав. буквами без ударений и дыханий;
письмо сплошное, но иногда конец слова, особенно собственных имен,
обозначается черточкою, конец предложения иногда обозначается точкою
вверху; отделы начинаются новою строкою или указываются большою
начальною буквою. Этот манускрипт принадлежит концу V или к началу VI
века. Печатных изданий два: роскошное факсимиле (Лондон, 1786 г.) и
обыкновенное (Лондон, 1860 г.). Манускрипт Ватиканский находится в Риме,
в Ватиканской библиотеке. Когда и откуда попал туда - неизвестно; но там
хранится очень давно. Его относят к половине IV в. и предполагают, что
он писан египетским каллиографом. Манускрипт содержит книги обоих
заветов; недостает трех пастырских Посланий, послания к Филимону и
большей части Послания к евреям. Писан на пергаменте, заглавными
буквами, слова стоят нераздельно одно от другого, конец того или другого
повествования означается через пустое пространство, шириною в букву или
в половину буквы. Другой руке принадлежат некоторые дополнения, по
местам придыхания и ударения и подписание больших начальных букв в
начале отделов. До открытия Синайского манускрипта Ватиканский считался
древнейшим и важнейшим. Но сведения о нем были смутны и неверны, так как
он доступен был лишь самому незначительному числу избранных лиц, и для
остальных хранился в тайне. В конце двадцатых годов текущего столетия в
Риме было предпринято издание Библии по Ватиканскому списку, под
редакцией ученого кардинала Анжело Маи; оно было приготовлено в 1838 г.,
но замеченные ошибки побудили Рим. курию воспретить обнародование этого
издания. По смерти Маи (1854 г.) издание было пересмотрено и
опубликовано в 1857 г. в Риме. Это издание все таки было
неудовлетворительно в научном отношении. Ученым запросам удовлетворил
Тишендорф своим изданием Нового Зав. по Ватиканскому манускрипту: "Novum
Testamentum Vaticanum post Angeli Maii oliovumque imperfectos labores ex
ipso codice" (edidit Fridr. Const. Tischendorf, Lips., 1867).
Манускрипт Палимпсест св. Ефрема Сирина хранится в Парижской
библиотеке. Название объясняется его историей. В XII или XIII в. с
пергамента стерт был первоначальный текст св. Писания и вместо него
мелким шрифтом были написаны некоторые сочинения св. Ефрема Сирина. В
таком виде пергамент попал, после падения Константинополя, во Флоренцию,
в библ. Медичи, и оттуда в Парижскую библиотеку. В конце XVII в.
заметили существование первоначального текста и кое что разобрали. Потом
консерватор рукописей Парижской библиотеки К. Гозе, при помощи
химических средств, очень многое привел в ясность; но от химических
операций пергамент сделался очень тонок и начал просвечивать, и многое в
тексте слилось; Таким образом многое оставалось не разобранным и не
прочитанным. Только искусству Тишендорфа удалось преодолеть все
препятствия; им и издан был, с незначительными пропусками, этот важный
памятник, в 1843, в Лейпциге. Манускрипт очень не полон: ветхозав. книги
находятся в отрывках, и в Новом Зав. Не достает по крайней мере одной
трети. Манускрипт относится к первой половине V века. Кроме этих
манускриптов и многие другие имеют важное значение для истории и
восстановления первоначального текста свящ. книг. Бизе (Жорж Bizet) -
один из даровитейших французских композиторов, талант которого всего
ярче высказался в его вceмирно известной опере "Кармен", род. 25 окт.
1838 года в Париже, умер в Буживале 3 июня 1875 г. от болезни сердца.
Отец Б. учитель пения, заметя в девятилетнем мальчике необычайные
музыкальные способности, поместил его в парижскую консерваторию, в
которой Б. считался одним из самых блестящих учеников. Его профессорами
были: по теории - Циммерман и затем Галеви (известный автор оп.
"Жидовка"), по фортепиано - Мармонтель, по органу - Бенуа. Получив в
консерватории последовательно девять конкурсных призов (с 1849 - 1856 г.
), Б. был удостоен в 1857 г. десятого приза (Prix de Rom), связанного с
командировкою в Рим на казенный счет, для дальнейшего музыкального
усовершенствования. Его первый шаг на поприще оперной композиции был
довольно оригинален; в 1858 г. Б. конкурировал на премию знаменитого
опереточного композитора Оффенбаха. Победителями на этом конкурсе
оказались Лекок и Бизе, два молодых композитора, которые впоследствии
пошли совершенно различными путями. Оба они написали одноактные оперетки
на либретто: "Le docteur Miracle", исполненные, одна задругой, 8 и 9
апр. 1857 г. на сцене театра "Boulfes parisiens"; обе оперетки никакого
успеха не имели. В Италии Б. написал двухактную итальянскую оперу буффа:
"Don Procopio", два симфонических отрывка, увертюру (La chasse d'Ossian)
и комическую оперу в одном акте (La Gusia de l'Emir). После
четырехлетнего пребывания в Италии, Б. возвратился в Париж. В 1863 году
он дебютировал в театре "Lyrique" оперой "Les pecheurs de perles" в 3
д., в 1867 г. им была написана четырехактная опера "La jolie fille de
Perth". В этих произведениях Б. показал себя знатоком фактуры и
инструментовки, но его творчество еще не достигло здесь большой
выразительности и сильного вдохновения. Успех этих двух опер в Париже
был очень незначительный, благодаря некоторой расплывчатости. Эта
расплывчатость была причиной того, что Б. был причислен к разряду
последователей Вагнера; такой же участи подверглась его комическая опера
"Djamileh". В оркестровой музыке Б. был счастливее. Его симфонические
пьесы, музыка к драме А. Додэ: "L'Arlesienne" и увертюра "Patrie" имели
вполне заслуженный успех. Хотя Б. и терпел нередко неудачи, но им
интересовалась публика. Наконец, в 1875 г. Б. выступил со своей
последней оперой "Кармен". Странная участь постигла эту лучшую оперу Б,
имевшую лишь посредственный успех при ее появлении на парижской сцене
"Operacomique"; такой же успех она имела и в Петербурге на первых
представлениях своих в итальянской опере, в 1878 году. В настоящее же
время, повсеместный громадный успех ее представляет редкий контраст с ее
первыми шагами как заграницей, так и у нас. В этой опере, с наибольшей
яркостью, выступил и своеобразный талант Б. Все хорошие качества,
который проявлялись в предшествовавших его произведениях в одних лишь
намеках, выступили в "Кармен" ярко и обаятельно. В последнем своем
произведении Б. является замечательным колористом как в музыке, так и в
оркестровке. Его драматически талант, оставлявший многого желать в
предыдущих операх, выступил в " Кармен" с большою силою. Сюжет оперы, по
своим разнообразным элементам: драматическому, комическому, наконец
лирическому, требует таланта весьма разностороннего. Эту
разносторонность и выказал Б. очень наглядно в "Кармен". Некоторые
партии, в отношении понимания голосовых средств певцов, написаны не
вполне удачно; это более относится к заглавной роли и к роли Тореадора,
которые требуют голосов исключительных для того, чтобы произвести
надлежащее впечатление. Кроме того" главная роль доступна только певице,
одаренной драматическими способностями. Как оркестратор, Б. может быть
причислен к самым тонким и наиболее одаренным знатокам новейшей
инструментовки. Ровно три месяца спустя после первой постановки "Кармен"
в Париже, Б. скончался. Кроме перечисленных произведений, Б. написал
много романсов. мелких фортепианных пьес, преимущественно программного
содержания, как напр. : "Le Depart", "Les Reves", "Les Confidences" "Le
Retour", "Trompette et tambour" и пр., транскрипции мотивов мелодии из
оп. "Миньон", "Дон Жуана", "Гамлета". Из посмертных произведений; Б.
оставил оперу "Ivan le terrible" вполне оконченную, "Genevieve, patronne
de Paris", лирическую драму "Le tid" (последние две не окончены). На
смерть Б. Массенэ написал оркестровое сочинение, под заглавием:
"Lamento", исполненное в концерте, данном в Париже в память Б. вскоре
после его смерти.
Бизон (Bos bison s. Bison americanus) - вид быка. Он достигает 2, 5 -
2, 8 метра длины и до 1, 5 метра вышины. - Густая шерсть его серо-бурого
цвета, на голове и на шее черно-бурого. Передняя часть тела покрыта
более длинными волосами. Голова массивная с широким лбом; короткие
толстые рога расходятся в стороны, концы же их заворачиваются внутрь;
уши короткие и узкие; глаза большие, темные, шея короткая. Туловище с
горбом на загривке; задняя часть его развита значительно слабее
передней. Хвост короткий, с длинною густою кисточкою волос на конце.
Ноги низкие, но очень сильные. Самки значительно меньше самцов,
достигающих до 2 - 3000 фунтов веса. Б. очень похоже на европейского
зубра и некоторые ученые полагают, что он не составляет отдельного вида,
а есть лишь видоизменение зубра. Прежде Б. или Буффало, как его называют
североамериканцы, был распространен почти по всей Северной Америке,
теперь же встречается только к северу и к западу от р. Миссури. Летом он
пасется на широких равнинах, а на зиму заходит в лесистые местности,
перекочевывая к югу, а летом возвращаясь на север. Питается Б. сочною
травою прерийных лугов, а зимою ест мох, лишаи, молодые ветви и сухую
траву. Это неуклюжее на вид животное двигается очень легко и скоро,
бежит рысью и галопом так скоро, что не всякая лошадь может обогнать
его; плавает он тоже очень хорошо. Б. живет обществами, часто стадами в
20000 голов. Каждое стадо находится под предводительством нескольких
старых самцов, которые очень осторожно и бдительно охраняют его. Б.
очень силен и в раздражении опасен как для охотника, так и для всякого
другого врага. Б. обладает хорошим обонянием и слухом. Он издает
мускусный запах, который слышен на большом расстоянии. Самка мечет
одного теленка. Молодые Б. очень резвы и игривы; старые любят и охраняют
их. Голос Б. - глухое мычание. Существование охотничьих народов Америки
на столько зависит от Б., что с уменьшением числа этих животных началось
и вымирание индейцев. Мясо Б. считается очень вкусным и особенно ценятся
язык и богатый жиром горб. Сушеное и грубоизмельченное бизоновое мясо,
называемое пеммиканом, служит для зимних запасов индейцев, а смешанное с
жиром и заделанное в свинцовые ящики составляет одну из самых важных
составных частей пищевого запаса полярных экспедиций. Толстые шкуры его
идут на более грубые сорта кожи, особенно для подошв. Из выдубленных
шкур молодых животных индейцы делают одежду; кроме того бизоновые шкуры
идут на палатки, седла, пояса и проч., из костей делают посуду, ножи; из
сухожилий тетивы, нитки и т. п.; из волос веревки; помет служит
топливом, из ног вываривают клей. За Б. охотятся на лошадях, с лассо или
с огнестрельным оружием, или же загоняют испуганных животных в ямы,
огороженные места, овраги и проч. Зимою много Б., особенно молодых,
гибнет от мороза; часто при переходах через замерзшие реки лед не
выдерживает, ломается и целые стада тонут в воде. В Кентукки и Иллинойсе
делали попытки сделать Б. домашним животным, но безуспешно. Однако от
скрещивания самца Б. с обыкновенною коровою получаются приручаемые
ублюдки, которые лишены горба, но сохраняют длинные волосы на передней
части тела. В неволе Б. жили до 14 лет и в некоторых зоологических садах
удавалось получить от них потомство и воспитать его.
Билль (англ. bill; среднев. лат. от libellus) - слово, означавшее
первоначально рукопись, грамоту и получившее впоследствии в английском
юридическом языке весьма разнообразное значение: под ним стали разуметь
разные бумаги, относящиеся к администрации, торговле, судопроизводству и
т. п. Так, заемные письма называются меновыми Б. - В. of exchange,
купчие на движимые имущества, по совершении которых, по английскому
праву, право собственности тотчас же переходит на покупателя - Б. of
sale, фактура и росписи отправляемых товаров - В. of lading;
обвинительный акт - В. of indictment: судебная жалоба - В. of complaint,
судебный протокол - В. of chancery. Когда большое жюри признает, что
известное уголовное обвинение подлежит разбору ассизов, то издает об
этом так называемый true В., в противном случае оно признает обвинение
неосновательным (Not found). В прежнем английском судопроизводстве, в
тех случаях, когда судья, излагая дело присяжным неправильно, по ошибке
или с умыслом неправильно применял или толковал закон, сторонам
предоставлялось право требовать от него приложения своей печати к так
называемому В. of exception, последствием чего является перенос дела в
высшее судебное установление. Мидльэсекским Б. (В. of Middlesex)
называли приказ суда королевской скамьи (Court of the King's Bench)
шерифу Мидльэсекского графства, не входившего в состав округов
вестминстерского суда, о приводе в определенный срок обвиняемого для
разбора дела в Вестминстер.
Главным образом под Б. разумеют предложение об издании нового закона
или постановления, вносимое в одну из падать, или же, в наиболее
обширном смысле - самый закон или постановление. История Б. связана с
развитием парламента, а главным образом палаты общин. До воцарения
Ланкастерского дома палата общин сравнительно с палатою лордов занимала
низшее положение и влияние ее на государственное управление было весьма
незначительно. Первоначально, как города так и мелкие землевладельцы
(country gentry) смотрели на право представительства, как на тяжелую
обязанность, нередко покупали грамоты, увольнявшие от присылки
депутатов, а иногда брали с последних залоги в обеспечение явки. С
другой стороны общины заранее соглашались на то, что королю угодно
будет, приказать по совещании с великими и мудрыми особами его совета
Такое положение дел не могло не принижать значения нижней палаты и
давало королям возможность нередко нарушать народные права. Так, Эдуард
III раз даже сам назначил депутатов, а в 1347 все налоги были вотированы
одними лордами. С вступлением на престол Ланкастеров значение нижней
палаты возрастает, она получает право законодательного почина. Ранние
общины излагали свои желания законодательных реформ в особых прошениях
(петициях), утверждение, изменение или совершенное устранение которых
вполне зависело от короля. Обыкновенно, если король предполагал отказать
в таком ходатайстве, он отвечал формулою: "ie roye s'aYisera", т. е. что
он посоветуется об этом с своим советом. Уже со времен Эдуарда III
общины начинают понимать эту формулу вежливого отказа в ее буквальном
смысле и повторяют свои требования, если они не исполнялись по истечении
определенного промежутка времени. Однако, в течение всего этого
царствования все заявления общин являются все еще прошениями, и
просительная форма их редакции сохраняется даже после облечения их в
законную силу путем королевского утверждения, выраженного формулой: "ie
roye ie veult" (король этого желает).
Со второго же года царствования Генриха IV общины стали заявлять
неудовольствие на то, что король, утверждая представленные ему в форме
петиции законодательные проекты, часто изменял их содержание, что
вызвало в 1415 г. издание постановления, по которому ни один закон не
мог быть впредь издаваем без согласия общин, к представляемым последними
петициям нельзя было делать каких либо прибавок или урезок, а следовало
лишь или принимать их всецело, либо совсем отвергать. С тех пор
заявляемые общинами ходатайства обратились в билли, т. е. предлагаемые
общинами на утверждение правительственной власти законопроекты, и
установилось деление законодательных актов на две категории, именно
статуты (statutes) - законы, обусловленные согласием парламента и риты
(writ - грамота, указ) - распоряжения, зависящие от самоличного
усмотрения короля, называемые в старину также ассизами или конституциями
(assises или constitutions). Издание и отмена последних предоставлялись
королю в тех случаях, когда дело шло не об установлении или отмене
нового законодательного начала, а лишь о надлежащем применении или
приведении в исполнение существующего закона; в этих пределах воля его
получала законодательную силу даже до момента внесения ее в книгу статус
в приложения большой государственной печати, но распоряжения эти стояли
в зависимости от законодательной власти парламента, могущего
парализовать их силу изданием нового закона, в отмену разъясненного
королевским постановлением, и потому имели лишь временный характер.
Таким образом установилось ясное разграничение между законодательною и
исполнительною властью с предоставлением первой парламенту, а второй
королю. Это начало так глубоко укоренилось в государственной жизни
Англии, что наступившая затем эпоха развития абсолютизма, сделавшая
парламент послушным орудием королевских стремлений, не в силах была его
поколебать, а все политические и религиозные смуты и перевороты,
закончившиеся революцией 1688 года, способствовали лишь окончательному
его торжеству. В течение XVIII столетия значение английского парламента
все более и более увеличивается, причем главная руководящая роль
переходит на сторону нижней палаты. Параллельно этому усиливается
законодательная деятельность парламента, доказательством чего служит
возрастающее количество датированных им законоположений. Так, в
царствование Вильгельма III и Марии II (1688 - 1702) было вотировано 783
статута; в царствование Анны (1702 - 1714) - 949; Георга и (1714 - 1727)
- 758; Георга II (1727 - 1760) - 2791; Георга III (1760 - 1820) - 14800;
Георга IV (18201830) - 3223; Вильгельма IV (1830 - 1837) - 1862.
Билли бывают двух родов: частные (private В.) или общественные
(public В.). Первые являются законодательными актами, относящимися к
юридической жизни частных лиц или учреждений и издаваемыми по их о том
просьбе, которая представляется той или другой палате одним из ее
членов. Первым таким частным Б. считают парламентский акт 1266, которым
под угрозою духовных и светских наказаний воспрещалось почитать святым
или праведником графа Лейчестерского, умершего в отлучении от церкви. В
старину такого рода Б. рассматривались первоначально палатою в полном
составе, причем высказаться за или против данного Б. могли все ее члены;
затем палата для этой цели стала назначать коммиссии, состав которых
часто менялся. В XVII ст. частные Б. обсуждались в "открытых комитетах:,
т. е. таких, в которых могли участвовать по своему усмотрению все члены
как нижней, так и верхней палаты. В 1839 этот открытый комитет был
заменен выборным, а в 1855 доступ в него был закрыт всем тем, которые
были заинтересованы в проведении данного билля и наконец число его
членов было ограничено четырьмя, причем голосу председателя давался
перевес в случае разделения голосов поровну. Многочисленность этих
частных Б. (в нынешнем веке парламентом было вотировано около 20000)
заставила парламент отказаться от обсуждения известных их категорий,
предоставив административным органам право издавать в известных случаях
свои по этим предметам распоряжения, из которых одни должны были быть
утверждаемы парламентом, другие получали обязательную силу, если в
продолжение определенного срока не были им отменены. С 1868 стали
различать два вида частных Б.: местные и личные. Все представленные
парламенту частные Б. распределяются обыкновенно поровну между обеими
палатами, причем однако в палату общин поступают непременно те из них,
которые имеют отношение к раскладке и взиманию налогов, в палату же
лордов - все Б., касающиеся восстановления чести. Публичными биллями
(public bills) называются те, которые имеют в виду общественные нужды
целого народа и касаются вопросов общего законодательства и
государственного управления. Инициатива подобных Б. принадлежит обеим
палатам и каждому из их членов. Король, имеющий право издавать указы по
предметам, относящимся к предоставленной ему исполнительной власти,
должен обращаться к парламенту всякий раз, когда он предполагает
изменить писанный закон или обычай, установить наказуемость какого либо
преступного деяния или наложить на граждан какую-либо повинность. Это
право законодательного почина представитель верховной власти

<<

стр. 24
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>