<<

стр. 242
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Читинский военный полугоспиталь на 125 кроватей, войсковая казачья
больница с отделением для умалишенных и городская лечебница. Улицы не
мощены и плохо освещены. Телефонная сеть. Станция императорского
института экспериментальной медицины. 2 гостиницы, 2 общественных
собрания. Городской земли 9020 дес. В Ч., служащей средоточием торговли
значительной части Забайкальской области, быстро развивается
торгово-промышленная деятельность. Городские доходы ежегодно растут; в
1898 г. они составляли 69000 руб., в 1902 г. достигли 105000 руб.,
расходы - 96000 руб. Ежегодный оборот городской торговли - около 3 милл.
руб. Фабрик и заводов 9, из них шубный и кожевенный с оборотом до 150000
руб.; другие заводы - мыловаренные и свечные. Отделение государственного
и агентура русско-китайского банков.

История. На месте города в XVIII стол. существовал небольшой казачий
острог с 26 жилыми домами и 300 душ жителей. Острог этот был назначен в
1827 г. местом ссылки декабристов, для чего на месте прежнего здания
этапа была выстроена новая тюрьма, при постройке которой трудились и все
находившиеся здесь заключенные. Декабристы прожили в этой тюрьме 31/2 г.
За это время бедный острожек превратился в порядочное селение, обязанное
своим благоустройством личным трудам тех же декабристов: ими были
прорыты водосточные канавы, засыпаны овраги; само благосостояние местных
жителей поднялось, благодаря присутствию состоятельных поселенцев. До
настоящего еще времени одна из городских улиц называется "Дамской", в
память того, что здесь жили в частных и своих домах приехавшие за
сосланными мужьями-декабристами Трубецкая, Волконская, Муравьева,
Анненкова, Нарышкина и Давыдова. С образованием в 1851 г. Забайкальской
области, Ч. избрана была областным городом. В августе 1899 г. здесь была
первая забайкальская сельскохозяйственная и промышленная выставка.

Читинский уезд, занимая центральное положение в Забайкальской
области, граничит к СВ с Якутской областью. Большая его часть
расположена на возвышенном нагорье. По юго-зап. и зап. его границам
проходит Становой или Яблонный хребет, переходящий севернее гор. Читы
совершенно в пределы уезда, простираясь между pp. Куренгой и Нерчей к СВ
до границы Якутской области, в которую входит. Средняя высота этого
хребта на ЮЗ достигает до 4000 фт. при перевале через него Забайкальской
железной дороги около гор. Читы до 3400 фт. а еще далее до 3200 фт. В
юго-западной части от горной группы Чокондо, которая в высшей своей
точке (горе того же имени) возвышается до 8260 фт. между pp. Ингодой и
Ононом простирается хребет Даурский. К С от него между pp. Ингодой и
Аленгуем тянется Занкинский хребет. Юго-восточную часть уезда заполняют
отроги Адун-Челонского хребта, а сев.-вост. часть уезда между р. Читой и
Нерчей отроги левобережного Нерчинского горного хребта. Южная и
юго-восточная части уезда представляют довольно обширные низменности и
степные пространства; так на р. Турге, впадающей в р. Онон, лежит
Тургинская степь, между pp. Ононом и Агой простирается на 300 вер. в
длину, на 100 вер. в ширину Агинская степь, перерезанная невысокими
горами и холмами, в которых заключаются медные и оловянные
месторождения; эта степь изобилует озерами и прекрасными пастбищами,
перемежающимися с березовыми перелесками. Главными реками уезда могут
считаться Ингода и Онон. Ингода всецело принадлежит уезду, начинаясь в
юго-зап. углу уезда в Чокондской группе гор река орошает юго-зап. его
часть, от впадения в нее реки Читы пересекает уезд поперек в восточном и
юго-восточном направлении до соединения своего с р. Ононом, где они
образуют р. Шилку, протекающую в юго-восточном направлении до границы
Нерчинского уезда. Ингода в половодье река сплавная, но несудоходная. По
южной и восточной окраине уезда протекает река Онон, берущая начало в
Монголии. В обе эти реки впадает много рек, из них главнейшие - Чита и
Кручина - впадают в р. Ингоду с левой стороны, Аленгуй и Тура с правой;
в Онон впадают слева Иля и Ага, а справа - Турга и Унда. По
северо-западной границе уезда протекает река Витим с значительным правым
притоком Каренгой или Куренгой, принадлежащей уезду всецело. Озер
соленых и горько-соленых много, особенно в пространстве между pp. Ононом
и Агой, из них более известное соленое Горбунское озеро; из пресноводных
более значительное озеро Кенонское в 10 вер. от города Читы.

Климат уезда континентальный, характеризуется сухостью воздуха,
жарким летом и холодными, малоснежными зимами; вообще температура
воздуха с ноября по март стоит ниже нуля, в прочие же месяцы выше;
средняя годовая температура гор. Читы + 1,28°, самого холодного месяца
января - 27°, самого теплого - июля +18,5°. Осадками уезд вообще беден;
их более всего летом в июле и августе, тем не менее нередко лето
сопровождается засухой - бездождием и суховеями. В общем климат Ч. у.
здоров, эпидемии здесь редки. Пространство Ч. уезда - 112746 кв. вер.
или 10548650 дес.

Население. В Ч. уезде 141154 жит. (мжч. 75502, жнщ. 65512). На 1 кв.
версту приходится 1,18 жит.; на 100 жнщ. - 117 мжч. Дворян - 541,
духовных - 384, городских сословий - 4650, крестьян - 38700, казаков -
8750, инородцев (преимущественно бурят - 71955, ссыльно-поселенцев -
9930, иностранцев - 90, разночинцев - 1350, воинских чинов - 4804.
Православных - 56%, буддистов ламаитов - 41%, католиков - 1/2%, евреев -
1/2%, проч. - 2%. В Ч. уезде в 1895 г. считалось земли: усадебной 3722
дес., огородной и садовой 1755 дес., пахотной 758800 дес., лугов и
сенокосов 605600 дес., лесов 1700000 дес., земли удобной, но
неразработанной 2600000 дес. и вовсе неудобной 369000 дес.

Земледелие и скотоводство составляют главное занятие населения
Читинского уезда. В 1900 г. было посеяно разного рода хлебов 46113 чета.
и картофеля 3557 четв. Скотоводством занимаются преимущественно буряты.
В уезде числилось в 1899 г. лошадей 161420, крупного рогатого скота -
371930 год., овец и коз - 382620, свиней - 19950; у бродячих тунгусов
есть кроме того олени. Скотоводство вообще делает успехи и количество
домашних животных увеличивается ежегодно по крайней мере на 5%. Более
всего скота имеют буряты; у них приходится домашнего скота по 17 голов
на душу, тогда как у крестьян и казаков - не более двух. Местный рогатый
скот - мелкий и маломолочный; лошади хотя небольшого роста, но
чрезвычайно выносливы и не прихотливы. Овцы курдючные, мелкорослые и с
грубой шерстью, которой получается по 21/2 фн. с головы. Огородничество
развито слабо; им занимаются преимущественно русские. Садоводство и
пчеловодство в зачаточном состоянии. Лесной промысел ограничивается
заготовкой дров и небольшим сплавом леса в плотах в Амурский край. Сбор
кедровых орехов производится для местных потребностей, Звероловный
промысел в упадке; им занимаются в сев.-зап. и сев.вост. частях уезда
бродячие тунгусы. Рыболовство существует как подспорье к домашнему
хозяйству. Извозный промысел с проведением Забайкальской железной дор. и
ветви к Китайской границе совсем упал. Кустарная промышленность слабо
развита. Некогда процветавшая в уезде золотопромышленность ныне в
упадке. Золотые прииски расположены по системам pp. Ингоды, Нерчи и
Онона. Еще недавно на этих системах разрабатывалось до 29 золотых
приисков, с 1000 рабочими, и добывалось золота от 16 до 22 пд. В 1896 г.
работало всего 11 приисков, с 500 рабочими, и золота добыто 10 пд.; в
1897 г. работало 6 приисков, с 200 рабоч., и золота добыто всего 21/2
пд. Заводская промышленность существует в Чите, но, если не считать
сельских мукомольных мельниц, кузниц и тому подобных мелких производств,
почти отсутствует в уезде.

Торговля в уезде незначительна, торговых поселков мало, обороты
нескольких сельских ярмарок и базаров невелики.

Пути сообщения не благоустроены; грунтовые и проселочные дороги
поддерживаются кое-как натуральной повинностью. С проведением железных
дорог бывший почтовый тракт почти заброшен. В уезде 11 жел. дорожных
станций. Со ст. Карымской идет железнодорожная ветвь в Манчжурию. Много
минеральных целебных источников: сернистый Кукинский (в 40 вер. от гор.
Читы), Старо-Дарасунские и Малоковские железные воды, железно-щелочные
Александровские, известковые Макавеевские (в 50 вер. от гор. Читы);
большей частью на водах имеются помещения для больных. 11 крестьянских
волостей, 3 казачьи, 2 инородческие степные думы (Агинская и
Урульгинская). Православных церквей 24. ламайских дацанов (храмов) - 7.
Число сельских школ хотя в последнее время и увеличилось, но все же
недостаточно; на одного учащегося приходится 9 не учащихся. В таком же
неудовлетворительном положении находится и врачебное дело.
Н. Латкин.
Чичагов (Василий Яковлевич, 1726-1809) - адмирал. По окончании
обучения в Англии, Ч. поступил в морскую службу в 1742 г.; назначенный в
1764 г. помощником главного командира Архангельского порта, он дважды
(1765 и 1766) ездил с тремя кораблями из Колы в "секретную экспедицию"
для отыскания "морского прохода Северным океаном в Камчатку", но из-за
льдов мог достичь только 80°21' сев. шир. Впоследствии был главным
командиром портов Архангельского, Ревельского и Кронштадтского. По
смерти адмирала Грейга, Екатерина II поручила Ч. главное начальство над
флотом в войне со шведами (1789-1790), и он одержал три блестящих победы
над более сильным неприятельским флотом - близ о-ва Эланда, на
Ревельском рейде и близ Выборга, -взял в плен множество кораблей,
фрегатов и других судов, более 5000 солдат и до 200 офицеров, с
контр-адмиралом во главе. Это принудило Густава III к скорейшему
заключению мира.
В. Р - в.
Чиче-Ица (Chiclien-Itza) - бывший большой город на полуострове
Юкатане. Развалины его покрывают площадь в 21/2 кв. км. Расположен был
по дороге между гг. Изамал и Вальядолид. Из развалин, наиболее
замечательны здание дворца, храм Эль Кастильо и здание Чичанчоб (иначе -
красный дом). Ср. Holmes, "Archeological studies among the ancient
cities of Mexico" (Чикаго, 1895).
Член предложения (грамм.) - перевод греческого термина aruron,
которым греческие грамматики называли как собственно Ч. - o, h, to - так
и относительное местоимение oV. По мнению греческих грамматиков,
очевидно признававших тожество этих слов, разница между двумя видами Ч.
Заключалась в том, что первый вид ставился перед существительным, а
второй после него. В настоящее время Ч. называется ослабленное
указательное местоимение, придающее существительному значение
определенности. "Местоимение может быть названо Ч. лишь в том случае,
если оно обыкновенно присоединяется к существительным во всех тех
случаях, когда значения их должны быть признанны определенными"
(Дельбрюк). Под "определенностью" значения здесь нужно разуметь
индивидуализацию, т.е. Ч. При существительном выделяет из целого ряда
однородных предметов именно тот, о котором идет речь. Другие значения Ч.
легко могут быть сведены к этому основному. Исторически Ч. развивается в
различных языках самостоятельно: в индоевропейском первоначальном языке
Ч. не было. В греческом языке развитие Ч. мы до некоторой степени можем
наблюдать: в языке Гомера во всех случаях формы Ч. o, h, to - могут быть
легко объяснены как указательное местоимение. В аттическом и в других
наречиях мы уже находим Ч. Вполне развившимся. Из этого же указательного
местоимения развивается Ч. И в германских наречиях, и в некоторых
славянских языках (болгарский и некоторые наречия великорусского). В
болгарском языке Ч., однако, ставится после слова, к которому он
относится; точно также и в русских наречиях. Такая постановка Ч.
развилась из обыкновения ставить указательное местоимение после
определяемого им слова. Но и в русском языке встречается постановка Ч.
Перед существительным, особенно в былинах; напр. "про того Илью про
Муромца", "сел на то окошечко косящато". В современном русском языке от
прежнего, более широкого употребления Ч. сохранилась только частица
"то", которая ставится после слова без всякого изменения. Следы прежнего
склонения Ч. сохраняются в народных говорах; напр. "мужики те", "дорогу
ту" и т. п. В романских языках Ч. развился из латинского указательного
местоимения ille, illa; отсюда франц. Le, la, итал. il, la, исп. el, la.
Ход развития Ч. И здесь был, в общем, тот же. Рядом с этим
"определенным" Ч., который представляет из себя ослабленное числительное
"один". Так во франц. un, une, в итал. un, una, в нем. ein, eine имеют
формы одинаковые с числительным и отличаются в речи только интонацией.
Значение неопределенного Ч. Можно считать до некоторой степени
противоположным значению определенного: он обозначает также один
предмет, целого ряда однородных. Таким образом его значение приближается
к значению неопределенного местоимения. По-видимому, неопределенный Ч.
развивается под влиянием определенного, как бы в противовес ему,
возвращая существительному то общее значение, которое оно имело до
возникновения в языке определенного Ч. и которое оно утрачивает,
соединяясь с ним. - См. Delbruk, "Vergl. Syntax" (I, 4; 507-509; III,
89-91; 406-407); Соболевский, "Лекции по истории русского языка" (2, 203
сл.).
Д. Кудрявский.
Чосер (Готфрид Chaucer) - самый знаменитый поэт английского
средневековья, "отец английской поэзии", создатель литературного
английского языка. Родился, по новейшим исследованиям, около 1340 г.
Отец его, виноторговец, поставлял вино ко двору короля, благодаря чему и
сын его попал довольно рано (17 лет) ко двору в качестве пажа Елизаветы,
жены Лионеля, сына Эдуарда III. В 1359 г. он принимал участие в походе
против Франции, во время которого был взят в плен. Король выкупил его за
16 фунтов и, по возвращении его в Англию, сделал его своим камердинером,
а впоследствии и оруженосцем. В это время он уже довольно основательно
изучил доступных ему писателей и пробовал писать сам; между прочим, он
воспевал в стихах свою любовь к одной неизвестной даме, которая не
отвечала взаимностью на его страсть. К юношескому периоду его творчества
относится также перевод одного из популярнейших произведений средних
веков - "Roman de la Rose", доставивший ему некоторую известность.
Перевод утрачен; приписывавшийся прежде Ч. другой перевод этого романа
на английский язык принадлежит не ему. Первое произведение Ч., время
написания которого можно установить с точностью - "Book of the Duchess"
- написано в 1369 г., по случаю смерти герцогини Бланки Ланкастерской.
Чосер утешает герцога, ее мужа, в его утрате. Образцами ему служили при
этом элегия Машо и "Tristia" Овидия, в некоторых же частях - тот же
"Роман Розы". Уже здесь Ч. проявил свою необыкновенную способность к
ярким и колоритным описаниям. Летом 1370 г. Ч. отправился на континент с
дипломатическим поручением от короля. Он посетил Фландрию и Францию и в
1372 г. поехал в Геную, где уладил некоторые дела с дожем, а оттуда во
Флоренцию, где провел зиму. В 1376, 1377 и 1378 годах он предпринял еще
ряд путешествий на континент по более или менее важным поручением
правительства, иногда секретным. Во время пребывания в Италии Ч. изучил
итальянский язык и основательно ознакомился с итальянскими поэтами; это
знакомство отразилось на сочинениях, написанных им после поездки в
Италию, в которых довольно часто встречаются заимствования из Данте,
Петрарки и Боккаччо, нередко цитируются их мысли, заимствуются
поэтические обороты, местами длинные тирады, а иногда даже и сами сюжеты
поэтических произведений. В Италии. по преданию, Ч. познакомился с
Петраркой, который читал ему будто бы свой латинский перевод новеллы
Боккаччио о Гризельде. Впоследствии Ч. включил эту новеллу в состав
своих "Кентерберийских рассказов". Путешествие в Италию способствовало
так же ближайшему знакомству Ч. с латинскими поэтами, которых, впрочем,
он знал немного и до путешествия и которых он стал теперь почти
боготворить. Изучение итальянских и латинских классиков оказало влияние
на формальную сторону поэзии Ч.; только благодаря ему она получила
изящество и законченность, небывалые до того времени в английской
литературе. В промежутках между поездками на континент Ч. возвращался в
Лондон, где на него возлагались различные административные должности. С
1374 г. в продолжение 12 лет он исполнял обязанности таможенного
надсмотрщика и контролера, причем жил в Альдчетской башне сравнительно
уединенно. Добросовестно исполняя служебный обязанности, он посвящал все
свои досуги поэзии. К этому времени относятся: перевод (из "Legenda
aurea") жизни св. Цецилии, вошедший впосдедствии в состав "Canterbury
Tales" (1373); "Complainte of Mars" (1378); "Parlement of Foules";
"Troylus and Chryseide" (1382); "The House oi Fame" (1383-84); "Legend
of Good Women" (1388). В этих поэмах особенно чувствуется влияние
итальянских поэтов. В "Жизни св. Цецилии" есть места, непосредственно
взятые из Дантова "Рая": в "Parlement of Foules" - поэме, написанной по
случаю бракосочетания юного короля Ричарда II, - вставлена переделка
знаменитого вступления к III песне "Inferno": "Per me si va nella cittа
dolente"; сюжет "Troylus and Chryseide" целиком заимствован из
"Filostrato" Боккаччо; легенда о примерных женщинах внушена Ч.
сочинением Боккаччо "Dе claris mulieribus". Наконец; путешествие Данта
по трем царствам послужило образцом для поэмы "The House of Fame" (в
которой Данте упоминается наряду с Виргилием и Клодионом). Не смотря на
эти влияния, Ч. проявляет в этой последней. поэме значительную
самостоятельность, сказывающуюся главным образом в картинных описаниях и
в живом, естественном диалоге. Он уделяет также не мало места своей
личности, что придает его поэме близкий нам характер. Ч. описывает как
орел уносит его на золотых крыльях в храм славы, построенный на ледяной
скале, на которой написаны имена великих людей. Под влиянием солнечных
лучей скала тает, исчезают и буквы имен, становясь все менее
разборчивыми. В храме пребывают шумные толпы музыкантов, жонглеров,
пророков, людей, прославляющих различными способами героев; слышится
веселая музыка, красуются статуи великих поэтов. Сатирический элемент
сказывается в описании группы порочных хвастунов, довольных своей дурной
славой. Затем поэт переносит читателя в дом новостей, где толпятся
праздные зеваки, Жадные до новостей и не обращающие внимания на
достоверность известий. "Troylus and Chryseide" - большая поэма, вполне
законченная по форме - состоит из 5 книг, написана любимым размером Ч.
строфами из 7 стихов с системой рифм a b a b b c c. Сюжет ее заимствован
у Боккаччо, но автор сумел придать своему произведению печать самобытной
индивидуальности, видоизменив характер рассказа и действующих лиц,
искусно соединив, как впоследствии Шекспир в "Троиле и Крессиде",
трагическое с комическим, героическое с обыденным. Он является также
тонким психологом и мастером в постепенном ведении рассказа и в создании
характеров. Особенно замечательна характеристика Пандара, скептика,
пошляка, болтуна, хитрого и непристойного нахала, грубияна, вечно
говорящего пословицами, циника и сводника. Из эпизодов особенно
выделяется полная истинного драматизма сцена Крессиды с Пандаром,
который, являясь посредником между Троилом и ей, искусно возбуждает в
ней любопытство и интерес к Троилу, переходящие впоследствии в страсть.
Поэма заканчивается характерным для английского поэта нравоучением,
обращенным к молодыми людям. "Легенда о примерных женщинах" трактует о
мученицах любви, начиная с древнейших времен, и написана вследствие
сделанного Ч. его покровительницей - королевой - упрека в том, что он
осмеивал женщин в других своих сочинениях ("Roman de la Rose" и "Troylus
and Chryseide"). После 1379 г. Ч. безвыездно жил в Лондоне; в 1386 г.
был избран депутатом в парламент (от Кентского графства). В время этой
сессии парламента судился канцлер королевства Мишель Поль. Сохранением
верности своим прежним покровителям, Ричарду и герцогу Ланкастерскому,
Ч. навлек на себя немилость Глостера и, лишившись всех должностей, впал
почти в нищету. Спустя три года, когда Ричард упразднил совет,
навязанный ему парламентом, и снова начал править самовластно, поэт был
сделан клерком королевских работ (1389) и в этой должности распоряжался
постройками и переделками в Вестминстере и других зданиях и замках. В
течение этого времени он создал свое лучшее и знаменитейшее
произведение, доставившее ему бессмертное имя во всемирной литературе -
"Кентерберийские рассказы" ("Canterbury Tales"). Это сборник рассказов,
заключенных в одну рамку, подобно "Декамерону" Боккаччо, с той, однако,
разницей, что у Боккаччо рамка носит хотя и. прекрасный, но несколько
искусственный характер, чуждый действительности, а рассказчики,
принадлежа все к одному сословию, мало чем отличаются одни от других,.
тогда как Ч. в прологе переносит читателя в водоворот действительной
жизни и рисует нам общество 29 пилигримов из самых различных слоев
общества, разных полов, возрастов и темпераментов. Все они собрались в
трактире близ Лондона, с тем, чтобы оттуда вместе двинуться. в
Кентербери на поклонение гробу св. Фомы Бекета. Чтобы скоротать время,
каждый из членов общества рассказывает какую-нибудь сказку или повесть;
при этом Ч. заставляет всю труппу рассказчиков двигаться,
останавливаться в трактирах на ночлег, знакомиться с прохожими,
говорить, кричать, обмениваться комплиментами, и иногда и ударами. За
каждым рассказом следуют живые комические сцены: путешественники
обсуждают рассказ, спорят, горячатся. Все это дает возможность Ч.
создать целый ряд разнообразнейших характеров и типов. Рассказы
подобраны так, что каждый из них соответствует характеру и общественному
положению рассказчика, да и манера каждого из них особая. Рассказ
исповедника походит на проповедь и заканчивается приглашением купить
индульгенций а пожертвовать что-нибудь на церковь. Нищенствующий брат
непременно хочет говорить, но гнев мешает ему, и из рассказа его ничего
не выходит; Мещанка из Бата, - необыкновенно ярко нарисованный
комический тип, - толстая жизнерадостная болтунья,. уморившая нескольких
мужей, прежде чем приступить к своей сказке рассказывает несколько
автобиографических подробностей. Рыцарь сообразно своему сану,
рассказывает изящную придворную повесть о Палемоне и Арсилае (подражание
Тезеиде Боккаччо), оксфордский клерк - повесть о Гризельде; монах,
толкуя о превратностях судьбы, приводит примеры людей, испытавших их;
пьяный мельник передает непристойную повесть в духе фабльо и т. п. Таким
образом, "Кентерберийские рассказы" представляют, в общем
нравоописательный роман, в котором нравы и типы английского современного
Ч. общества списаны прямо с натуры. При этом Ч. не только не гнушается
изображением людей из низших сословий, но рисует их с очевидной
симпатией и глубоким знанием. Без сомнения материалом ему служили
наблюдения, произведенные им в течение его богатой разнообразными
встречами и переменами жизни. Быть может, влияние учения Виклефа
сказывается в изображении характера лицемерного и корыстолюбивого
нищенствующего брата, питающегося, по его словам, только библией и
увещевающего больного главным образом давать побольше монахам, а также в
идеальном изображении образцового священника, истинного пастыря церкви,
и благочестивого крестьянина; но на основании этого не следует еще
заключать, чтобы Ч. принадлежал сам к секте Виклефитов. Не следует
забывать, что и в фабльо, авторы которых несомненно были правоверные
католики, нередко можно встретить сатирические изображения пастырей
церкви. "Кентерберийские рассказы" остались неоконченными, может быть
вследствие тяжелых обстоятельств; постигших поэта в последние годы
жизни; но и того что есть вполне достаточно, чтобы судить о богатстве и
разнообразии таланта автора. В последние годы жизни Ч. написал несколько
стихотворений, проникнутых грустным настроением: он выражает желание
бежать от света и толпы, просит короля помочь ему в нищете, замыкается в
себя и сосредоточивается. Сюда относятся: "Truth" или "Ballade de bon
conseil", "Lak of Stedfastness", "L'envoy de Chaucer a Seogen", "L'envoy
de Ch. a Blikton", "The compleynt of Venus", "The compleynte of Ch. to
his empty purse". В самом конце жизни счастье снова улыбнулось Ч.:
король назначил ему довольно значительную к тому времени пенсию и ему
удалось нанять хорошенький дом близ Вестминстерского аббатства. В 1400
г. Ч. умер и погребен с почетом в этом аббатстве. Широкая слава, которой
Ч. начал пользоваться еще при жизни, не только не померкла с течением
времени, но даже возросла. В эпоху возрождения Какстон напечатал текст
его сочинений в 1478 и в 1484 г.; Спенсер видит в сочинениях Ч.
чистейший источник английской речи; Сидней превозносит его до небес. В
XVII в. Драйден освежает и подновляет его сказки; в XVIII веке на его
сочинения обращает внимание Поп. Наконец, в XIX в. возникает так назыв.
Чосеровское общество "Chancer Society". по инициативе Фурниваля
(основано в 1867 г.). Цель его - издание критически проверенных текстов
сочинений Ч. и изучение биографии поэта. Заслуги Ч. в истории английской
литературы и языка весьма велики. Он первый среди англичан даль образцы
истинно художественной поэзии, где повсюду господствует вкус, чувство
меры, изящество формы и стиха, повсюду видна рука художника,
управляющего своими образами, а не подчиняющегося им. как это часто
бывало у средневековых поэтов: везде видно критическое отношение к
сюжетам и героям. В произведениях Ч. уже имеются все главнейшие черты
английской национальной поэзии: богатство фантазии, соединенное со
здравым смыслом, юмор, наблюдательность, способность к ярким
характеристикам, наклонность к подробным описаниям, любовь к контрастам,
одним словом, всё, что позднее встречаем в еще более совершенном виде у
Шекспира, Фильдинга, Диккенса и др. великих писателей Великобритании. Он
придал законченность английскому стиху и довел до высокой степени
изящества литературный язык. Относительно чистоты речи он проявлял
всегда особенную заботливость и, не доверяя переписчикам, всегда
просматривал лично списки своих сочинений. В деле создания литературного
языка он проявил большую умеренность и здравый смысл, редко употреблял
неологизмы и, не стараясь воскресить отжившие выражения, пользовался
лишь теми словами, которые вошли во всеобщее употребление. Блеск и
красота, которые он сообщил английскому языку, доставили последнему
почетное место среди других литературных языков Европы; после Ч. наречия
уже утратили всякое значение в литературе. Ч. был первым, начавшим
писать на родном языке и прозой, а не по латыни (напр. "The astrolab" -
трактат, написанный им в 1391 г. для его сына). Он употребляет здесь
национальный язык сознательно, чтобы выразить лучше и точнее свои мысли,
а также из патриотического чувства. Миросозерцание Ч. вполне проникнуто
языческим духом и жизнерадостностью эпохи возрождения; только некоторые
средневековые черты и выражения в роде "Св. Венеры", попадающиеся,
впрочем, в более ранних произведениях Ч., свидетельствуют о том, что Ч.
еще не вполне освободился от средневековых воззрений и смешения понятий.
С другой стороны, некоторый мысли Ч. о благородстве, о воспитании детей,
о войне, характер его патриотизма, чуждого всякой национальной
исключительности, сделали бы честь даже человеку XIX в.

Литература. Самое раннее издание сочинений Ч., относящееся к 1532 г.,
сделал Thynne. Затем следуют издания Stowe (1561), Speght (1598,
пересмотренное вновь 1602), Tyrwhitt (1775), который снабдил свое
издание исследованием о жизни Ч. В XIX веке интерес к сочинению Ч. вновь
пробуждается, не без влияния Теннисона. Моррис художественно издает
"C.'s Poetical works" в 1866 г. Чосеровское общество издает ряд
отдельных сочинений Ч. и монографий о нем. Сюда относятся: Furnivall,
"The six text edition of Canterbury Tales" (Оксф., 1868) и "Life records
of Chancer" (1875); Koch, "Chronology of C.'s writings" (1890); Skeat,
"Legend of good women" (1889); Skeat, "C's minor poems" (1888); его же,
"The complete works of G. Chaucer" (1894); "Troylus and Chryseide,
compared with Boccaccio's Filostrato" (M. Rosetti); "Originals and
analogues of Canterbury Tales"; "A treatise on the Astrolab, addressed
to bis son Lewis" (1872). См. также Godwin, "History of the life and age
of G. Chaucer" (Л., 1804); Todd, "Illustrations of the lives and
writings of Gower and Ch." (1810); Nicolas, "Life of С." (Л., 1844);
Kissner, "C. in seinen Beziebungen zur Italien. Litteratur" (Бонн,
1867); Ten Brink, "Chaucer Studien zur Geschichte seiner Entwickelung
und zur Chronoiogie seiner Schriften" (Мюнст., 1870); Mamroth, "Gr. Ch.,
seine Zeit und seine Abhangigkeit von Boccaccio" (Б., 1872); M. Browne,
"C's England" (1879); Ward, биорафия Ч. в "English men of Letters" (Л.,
1879); Ten Brink, "Geschichte der engl. Litteratur" (Страссб., 1889);
его же, "C's Sprache und Verskunst" (Страссб., 1884); E. Sandras, "Etude
sur J. Chaucer, considere comme imitateur des trouveres" (П, 1859) J.
Fleury, "Guide to Chaucer" (1877); A. Baret. "Etude sar la langue
anglaise au XIV S." (П., 1882). Немецкие переводы соч. Ч.: John Koch,
"Ausеewahlte kleinere Dichtungen Chaucers" (Лпц., 1880); Schipper, в
"Oesterreichische Rundschau" (1883, №№ 10-12 - "Троил и Крессида");
During, "C's Werke" (Страссб., 1883-6; знаменитейшие поэмы Ч., в том
числе "С-у Tales"). Французский перевод, сделанный Chatelain'ом,
признается крайне неудачным. Русского полного перевода сочинений Ч. не
существует; отрывки из "Кентербергских рассказов" переведены Шау
("Библиотека для Чтения", 1859. №№ 1, 4 и 7) и Д. Минаевым (в издании Н.
В. Гербеля: "Английские поэты в биографиях и образцах", СПб., 1875). Ср.
также Жюссеран, "История английского народа в его литературе" (СПб.,
1898; о Ч. стр. 194-259) и Тэн, "Развитие политической и гражданской
свободы в Англии в связи с развитем литературы" (СПб., 1871, т. 1).
Характеристика Ч., сделанная Тэном, в общем верна, хотя он часто
основывает свои выводы на сочинениях, ложно приписывавшихся Ч., напр.
"The court of Lowe", "The book of Cupido" (или "Cuckoo and Nightingal"),
"Flower and Leaf", "Roman of the Rose", "Compleynt of Lover's Life",
"Testament of Love", "The Isle of Ladies" или "Chaucer's Dream" и др.
Большая часть поэм Чосера помещена в издании Морриса.
Н. Г. - е.
Чувства общие - обнимают собой совокупность ощущений, зависящих от
состояния разнообразных внутренних частей тела и от которых зависит
чувственное, определенное субъективное общее состояние тела. Сюда
относятся ощущения голода, насыщения, жажды, аппетита, различных видов
боли, недомогания, тошноты, особой легкости или тяжести тела,
чувственности и т. д. Все эти ощущения плохо поддаются локализации на
местах их возникновения. Основным условием появления разнообразных
ощущений общего чувства или самоощущения является или препятствие к.
удовлетворению той или иной естественной потребности различных органов,
или тканей или удачное осуществление их; в первом случае получаются Ч.
общие, неприятного, подавляющего характера, во втором, наоборот,
характера приятного и хорошего самочувствия и благоденствия. Настроения
человека бывают, поэтому, теснейшим образом связаны с Ч. общими.
И. Т.
Чувствительность - способность живых образований воспринимать те или
другие формы раздражений и реагировать на них теми или другими
сознательными актами. В основе Ч. лежит еще более общее свойство живой
материи - это ее раздражительность, т. е. способность ее приходить в
возбужденное состояние под влиянием разнообразных раздражителей.
И. Т.
Чудов-Алексеевский-Архангело-Михайловский кафедральный монастырь - в
московском Кремле, подле Малого Дворца. Основан в 1365 г. на месте
ханского конюшенного двора, подаренного митрополиту Алексию ханом
Джанибеком, в память чудесного исцеления святитетелем от слепоты и
беснования жены хана Тайдулы, с церковью во имя "Чуда св. Архистратига
Михаила в Колосаех". Вскоре после обретения мощей св. Алексия,
погребенного в любимом его Ч. монастыре, был построен и другой храм, во
имя святителя Алексия. Впоследствии в монастыре строились новые церкви,
но за упразднением четырех из них в настоящее время имеются: 1) церк.
Чуда Архистратига Михаила, возобновленная в последний раз в 1893 - 94
гг., древнейшая святыня Ч. монастыря; 2) церк. святителя Алексия, где
хранятся знамена, бунчуки и ключи от крепостей, взятых русскими войсками
в Персидскую войну (1826 - 28); 3) церк. Благовещения Пресвятой
Богородицы (в ней имеется чтимая московскими жителями чудотворная икона
св. Николая, перенесенная сюда в 1846 г. из частного дома), и 4) церк.
св. апостола Андрея Первозванного. Ч. монастырь, как ставропигиальный,
издревле назывался митрополичьим и состоял всегда в ведении
митрополитов, а затем патриархов всероссийских. В XVI и XVII вв. он был
известен под названием великой лавры. В 1744 г., по указу имп. Елизаветы
Петровны, в нем была учреждена кафедра московского архиерея; с тех пор и
доныне он называется кафедральным. С 1775 г. к Ч. монастырю приписан
подмосковный Николо-Перервинский общежительный монастырь. До 1764 г.
монастырю принадлежало около 18600 душ крестьян по разным губерниям, да
несколько подворий в Москве. До 1818 г. ему принадлежал и малый дворец
(местопребывание его настоятелей - московских митрополитов),
причисленный к дворцовому ведомству после рождения в нем вел. кн.
Александра Николаевича (будущего имп. Александра II). С XVI в. Ч. м-рь
был рассадником духовно-научного просвещения в России. Здесь жили Максим
Грек, архим. Павел, управлявший потом патриаршим всероссийским
престолом, ученый Иеромонах Евфимий и др. При патриархе Филарете
Никитиче в монастыре было учреждено греко-латинское училище,
называвшееся и патриаршей школой. Многие иноки Ч. монастыря занимались
переводом книг Священного Писания на славянский язык; здесь
производилось и исправление церковных богослужебных книг по греческим
подлинникам, преимущественно Арсением Греком и Епифанием Славинецким. Ч.
монастырь служил в прежнее время и местом заключения русских иерархов и
других исторических деятелей (тверского епископа Евфимия, митрополита
Исидора, участника флорентинского собора, архиепископа новгородского
Геннадия, князя Василия Ивановича Патрикеева, патриаpxa Гермогена и
др.). Чернецом его в 1600 - 1605 гг. был Григорий Отрепьев. В 1812 г.
монастырь служил местопребыванием Наполеонова штаба и некоторых из его
гвардейских полков. К числу достопримечательностей монастырской разницы
принадлежат: "Новый Завет", переведенный с греческого языка и писанный
собственноручно св. Алексием; золотые сосуды, вклад боярыни Анны
Ильничны Морозовой 1664 г., весом около 13 фунт.; воздух и два покровца,
шитые сплошь крупным жемчугом и драгоценными камнями - от нее же; митра,
известная под именем "Потемкинской"; умывальница и блюдо, употребляемые
при архиерейских служениях, филиграновой, греческой, очень тонкой
художественной работы, сплошь украшенные разноцветною эмалью. В
библиотеке много драгоценных рукописей (напр., "Слово об антихристе"
святого Ипполита, папы римского, относ. к XII веку, "Толкование на
Псалтирь" св. Феодорита, епископа кипрского и др.), которым имеется
печатный каталог. См. "Московский кафедральный Ч. монастырь" (Сергиева
Лавра, 1896).
В. Р - в.
Чукотская земля или Чукотский полуо-в - сев. вост. оконечность
Азиатского материка, населенная чукчами.
Чум (= шалаш) - конический шалаш из жердей, покрываемый берестой,
войлоком или оленьими шкурами; форма жилища, распространенная по всей
Сибири от Уральского хребта до берегов Великого океана, у финских,
тюркских и монгольских племен. Историки жилища признают эту форму первым
опытом искусственно создаваемого жилья, к которому человек обратился от
полых, дуплистых деревьев и пещер. Первообразом Ч. могли служить
прислоненные наклонно к дереву ветви. В Европейской России Ч. утратил
свое былое назначение и обратился в служебную хозяйственную постройку: у
черемис, вотяков, чуваш, татар его жердяной остов служит овином (шиш);
покрытый соломой; он прикрывает ход в погреб. У западных финнов - в сев.
Финляндии и Карелии - он под именем коты служит в летнее время кухней.
Посредине Ч., под отверстием в его вершине, помещается здесь обыкновенно
очаг, сложенный из мягких камней. Такого же рода кухни из еловых жердей
встречались в 1840-х годах у истов; на острове Даго и около Феллина кота
с таким назначением была в ходу в конце XIX в., существует, вероятно, и
теперь, но феллинская кота (кок) представляется уже усложнением древней:
конус из жердей служит уже крышей над круглой каменной стенкой. Такой же
шалаш, покрываемый летом парусиной, зимой - толстым войлоком, в
первобытной форме встречается, под именем ката у кочующих в Швеции
лопарей. У русских лопарей он служит походным жильем (кувакса) и
прикрывается до половины парусиной. Ср. И. Харузин, "Очерк истории
развития жилища у финнов"(М., 1895); его же, "Очерк истории развития
жилища у тюрков" (М., 1896); A. Heikel, "Die Gebaude der Ceremissen,
Mordwinen, Esten und Finnen" (Гельсингфорс, 1888).
И. Смирнов.
Чуфут-Кале (по-русски Жидовский город, у караимов - Кирк-ер) -
остатки города и старинной крепости в Таврической губ., Симферопольского
у., в 2 вер. от г. Бахчисарая, на высоте 1 835 фт., на вершине отдельной
скалы. Время основания неизвестно, но, очевидно, город весьма древнего
происхождения. Караимское название Ч. кале означает 40 человек (по
преданию, крепость основана 40 братьями); под однородным названием Ч.
кале известно у восточных писателей XIV в. и в русских актах XV в.; у
средневековых путешественников в описаниях Таврического полуо-ва
упоминаются какие-то "40 замков" (Quadraginta castella) и "40
мест"(Quarania luoghi). Скала Ч.-Кале сделалась местом обитания людей,
вероятно, еще в доисторические времена, о чем свидетельствуют высеченные
в ней под крепостью пещеры крипты (до 50). Караимы полагают, что Ч.-Кале
основан за 400 лет. до Р. Хр. и назывался прежде "Села-Юхудим", т. е.
Иудейская скала; на местном кладбище - Иосафатовой долине - сохранились
надгробные памятники XIII в. по Р. Хр., с еврейскими надписями. Думают,
что Ч.-Кале служил последним убежищем хазарским ханам в начале Xl в.
Здесь же жили ханы кипчакские и золотоордынские; сохранились развалины
мечети и гробницы Ненке-джан-ханым, дочери Тохтамыша, умершей в 1437 г.
С образование Крымского ханства Кирк-ер становится известным под
нынешним татарским его названием Ч.-Кале, он не раз, во время внутренних
беспорядков, служил местом убежища ханов. Укрепления Ч.-Кале некогда
были значительны, имели двое железных ворот и дорогу, высеченную в
скале. Жившие здесь караимы в 70-х годах XIX в. переселились в
Бахчисарай; ныне Ч.-Кале совершенно заброшен, дома его (до 300) быстро
разрушаются.
Шадов (Schadow) - фамилия трех немецк. художников. 1) Иоганн-Готтфрид
Ш. (1764 - 1850), скульптор, сын бедного берлинского портного, учился
ваянию сперва у одного неважного художника, а потом у работавшего тогда
в Берлине талантливого нидерландского мастера Тассарта, который в своих
статуях Зейдлица и Кейта, стоящих ныне на Вильгельмовской площади в
Берлине, один из первых решился представить исторические лица в
современных им костюмах, что впоследствии принял себе за правило и Ш.
Ранняя женитьба на девушке, обеспеченной некоторыми денежными
средствами, дала ему возможность отправиться в 1785 г. в Рим. Здесь он
сблизился со скульпторами Триппелем и Зергелем, совершенствовался
изучением антиков и вылепил группу "Персей и Андромеда", за которую была
присуждена премия на конкурсе ди-Балестра. В 1788 г. он возвратился в
Берлин, получил титул придворного скульптора и был назначен секретарем
королевской академии художеств на место умершего Тассарта. В 1790 г.
явилось его первое монументальное произведение - надгробный памятник
мальчика-сына гр. фон-дер-Марка, сочиненный еще с значительною примесью
языческой аллегории (наход. в берлинск. црк. св. Доротеи). Вскоре после
этого была изваяна им мраморная статуя Фридриха Вел. для Штетина, в
которой он выказал себя уже более свободным от париковско-античного
стиля, господствовавшего тогда в немецкой скульптуре. Еще более
реалистичный характер получили мраморные статуи ген. Цитена и принца
Леопольда Дессауского, исполненные Ш. для постановки на Вильгельмовской
площади в Берлине и впоследствии замененные на ней бронзовыми конями
работы Кисса. В 1795 г. Ш. вылепил квадригу, украшающую собою (в
воспроизведении из гнутой листовой меди) Бранденбургские ворота в
Берлине, и их метопы. Следовавшие затем работы Ш. были преимущественно
портретного рода, и в них еще сильнее, чем прежде, отражалось его
стремление к реалистичности, приводившее, однако, художника не всегда к
вполне удовлетворительным результатам. Важнейшие из этих работ -
мраморная группа королевы Луизы и королевы Ганноверской, памятники
Тауенцина, в Бреславле, гр. Арнима, в Боиценбурге, принца Александра
Прусского и гр.. Гольма, в Силезии, бюсты Гуфеланда, Грауна, Себ. Баха и
Лессинга. Всего ярче талант и направление Ш. выразились в монументе
Лютера, воздвигнутом в Виттенберге, в 1821 г. В памятнике Блюхеру,
исполненном для Ростока (в 1819 г.), Ш. вернулся почему-то к своей
первоначальной античной манере. Сверх вышеупомянутых, из работ этого
мастера заслуживают внимания прелестная "Спящая нимфа" и бюсты Карла
Великого, Генриха Птицелова, Генриха Льва, Рудольфа Габсбургского,
Канта, Клопштока и Гадлера, находящиеся в Регенсбургской Вальгалле. В
1805 г. Ш. был сделан ректором и с 1816 г. директором берлинск.
академии. Им написаны и изданы: "Учение о костях, мускулах, пропорциях и
ракурсах" (1830); "Поликлет, или об измерениях человеческого
тела"(1833); "Народные физиономии" (1834 - 35); "Художественные
памятники и художественные воззрения" (1849) и некоторые другие весьма
полезные в свое время труды. 2) Рудольф Ш. (1786 - 1822), сын
предыдущего, также скульптор, получив художественное образование под
руководством своего отца, в 1810 г. был отправлен за счет прусского
правительства для дальнейшего усовершенствования в Рим, где пользовался
советами Торвальдсена и Кановы. Исполненная под их влиянием статуя
"Парис, задумавшийся над тем, которой из трех богинь отдать золотое
яблоко", своею красотою, грациозностью и мягкостью лепки обратила на
молодого скульптора внимание любителей искусства. Еще больший успех
имели следовавшие за этим первым самостоятельным произведением Ш. его
"Нимфа, надевающая себе на ноги сандалии", и парная с этою статуей
"Пряха"; обе они так понравились римской публике и приезжим в Италию
знатным туристам, что художнику пришлось повторить их несколько раз. То
же самое было и с изваянною им после того группою "Девушка с голубями,
увенчиваемая Амуром". По окончании срока своего пенсионерства, Ш.
остался навсегда в Риме; будучи завален множеством заказов и занимая
одно из самых видных мест среди художников, поселившихся в вечном
городе. Из его мастерской, кроме указанных выше скульптур, вышли
прекрасный статуи св. Иоанна Крестителя, "Мадонны с Младенцем на руках",
Дианы, Бахуса, "Танцовщица", "Дискобол", барельефы, украшающие
надгробные памятники маркиза Лендсдоуна и герц. Девоншайрского,
колоссальная группа "Ахиллес с трупом Пенфезилеи", оконченная после
смерти Ш. Эмилем Вольфом, и пр. 3) Фридрих-Вильгельм фон Ш. (1789 -
1862), брат предыдущего, знаменитый живописец, ученик сперва своего отца
и Фр. Г. Вейтша, а потом Ширмера. Прослужив два года (1806 - 1807) в
солдатах, он в 1810 г. отправился в Рим, примкнул там к группе
"назареев" (см.), пристрастился к религиозной живописи и в 1814 г.
перешел из лютеранства в католичество. Будучи менее способен к большим и
многосложным композициям, чем к изяществу рисунка и тщательности
исполнения, он писал преимущественно станковые картины масляными
красками, и его фрески в вилле-Бартольди, "Дети Иакова приносят ему
окровавленную одежду Иосифа" и "Иосиф, толкующий сны виночерпию и
хлебодарю", вышли уступающими исполненным другими художниками,
трудившимися в той же вилле. Кроме этих фресок, из-под кисти Ш. вышло в
Риме несколько прекрасных портретов и картин, в том числе "Царица
небес", написанная для г-жи Гумбольдт, и "Св. Семейство", для баварск.
кор. Людвига 1. В 1819 г. Ш. был приглашен в Берлин на должность
профессора тамошней академии художеств. Здесь вскоре он прославился как
первоклассный живописец и отличный преподаватель, успевший собрать
вокруг себя толпу талантливых учеников. Некоторые из них (Ю. Гюбнер, Т.
Гильдебрандт, К. Зон и К. Ф. Лессинг) последовали за ним в Дюссельдорф,
когда он, в 1826 г., получил должность директора тамошней академии,
сделавшуюся вакантною по смерти Корнелиуса. Труды Ш. по улучшению
преподавания в этой академии и вообще по ее преобразованию увенчались
успехом, но с течением времени взгляды молодого поколения художников на
задачи искусства изменились; направление, которого он держался и
проводил в своей школе, перестало удовлетворять большинство критиков, и
на заслуженного живописца посыпались с разных сторон нападки,
причинившие ему много огорчений. Несмотря на это, он не покидал поста
директора дюссельдорфской академии и только в 1859 г., после того, как
нервный удар расстроил его здоровье, вышел в отставку. Картины Ш. очень
многочисленны. Он является в них искусным рисовальщиком, идеализирующим
натуру, приятным колористом, отличающимся не столько естественностью и
силою тонов, сколько их гармоничностью, старательным техником,
отделывающим работу до конца во всех ее подробностях; но в его
композициях больше обдуманности, чем одушевления, больше ума, чем
теплого чувства, и они нередко отзываются старинными рутинно-условными
приемами. Наиболее известные произведения этого художника - "Поклонение
волхвов" (в гарнизонной црк. в Потсдаме), "Вакханалия" (в берлинск.
драматическом театре), "Четыре евангелиста" (в Вердеровской црк., в
Берлине), "Христос на Елеонской горе" (в црк. св. Марка, в Ганновере,
"Mater dolorosa" (в црк Дюльмена, в Вестфалии), "Разумные и неразумные
девы" (в Штеделевском институте во Франкфурте-на-Майне), "Гетевская
Миньона", "Небесная и земная любовь", "Благочестие и Тщеславие" (у гр.
Фюрстенберга) и "Рай, Чистилище и Ад" (последняя работа художника,
оканчивая которую он ослеп от темной воды). Ш. прекрасно писал также
портреты. Шакал (Canis aureus) - один из видов р. Canis. Впрочем другой
вид (С. mеsomelos) тоже носит название Ш. чапрачного. Длина тела
обыкновенного Ш. - без хвоста достигает 80 стм., а высота в плечах 50,
хвост - 30 стм. Тело стройное, на высоких ногах, морда острее, чем у
волка, но тупее, чем у лисицы, хвост пушистый; уши короткие; зрачок
круглый; шерсть жесткая, недлинная; цвет серовато-желтый, на спине и на
боках переходящий в черный, а на брюхе и горле в светло-желтый.
Распространен в южной Азии, начиная с Индии к западу, южн. Европе
(Турция, Греция, Далмация) и сев. Африке. На Гималаях поднимается на
высоту до 1000 метров над уровнем моря. На охоту выходит, как и волк,
ночью, и подобно волку, оглашает окрестности воем. Нападает на мелких
млекопитающих, птиц, и будто бы в Индии опустошает плантации кофейные,
кукурузные и сахарного тростника. Говорят, что Ш. устраивают облавы и на
более крупных млекопитающих. Охотно едят падаль. Течка весной, когда вой
их особенно силен; самка носит 9 недель и приносит 5 - 8 детенышей.
Легко приручаются и скрещиваются с домашней собакой. Мех их дешев.
Чапрачный Ш. рыжевато-серого цвета, но на спине как бы черный чапрак.
Длиннее обыкновенного, но ниже ростом. Водится в южной Африки и на вост.
берегу от Нубии до мыса Доброй Надежды. Легко приручается. Мех его гуще
и мягче, и в южной Африке его шкуры употребляются сшитыми в виде меховых
ковров (каросс). Костяные наросты, встречаемые иногда на черепе
обыкновенного Ш. и несущие пучок длинных волос, считаются индусами
лучшим талисманом и носят название шакаловых рогов.
Шакловитый (Федор Леонтьевич) - известный сообщник царевны Софии
Алексеевны, которая его из подъячих возвела в думного дворянина и
окольничего и поручила ему, после казни Хованского, управление
стрелецким приказом. После князя В. В. Голицына Ш. был лучшим советником
царевны в международных сношениях и в 1688 г., перед задуманным походом
в Турцию, отправлен был к гетману Мазепе во главе посольства, имевшего
главною целью приготовление к походу и приглашение к участию в нем
малороссийского войска. Это видно из статейного списка Ш., недавно
открытого в столбцах Сибирского приказа, в московском архиве
министерства юстиции А. Востоковым (см. "Киевскую Старину", 1890, № 5).
По возвращении из посольства, Ш. стал усиленно подстрекать стрельцов к
восстанию против Петра Алексеевича и Нарышкиных и уговаривал их
требовать венчания на царство Софии Алексеевны. Его усилия не имели
успеха, вместе с своими главными "товарищами", стрельцами же, он был
выдан Петру и 11 октября 1689 г., после допроса и подробного письменного
"изъяснения" им дела, "казнен смертию". Обширное дело Ш., богатое
множеством весьма интересного материала в бытовом отношении Руси второй
половины XVII в., издано в 4-х томах в 1887 - 90 гг., под наблюдением А.
Н. Труворова.
В. Р - в.
Шалфей (Salvia L.) - род растений из сем. губоцветных. Чашечка
двугубая, верхняя губа цельнокрайняя или зубчатая), нижняя трезубчатая
или двураздельная; венчик с шлемо- или серповидной верхней и
трилопастною нижнею губами. Тычинки две, с короткими нитями,
сочлененными с удлиненными спаевищами; спаевище каждой тычинки делится
сочленением на два колена: верхнее поднимается над верхнею губою и несет
одно линейное пыльниковое гнездо, нижнее колено обыкновенно короче, на
конце расширено в ложкообразный орган, реже оно шиловидное или несет
недоразвитое пыльниковое гнездо. Орешки яйцевидно-трехгранные, гладкие.
Травы, полукустарники или кустарники. Около 500 видов в умеренных и
теплых частях обоих полушарий. Ш. аптечный (Salvia officinalis L.) -
полукустарник, растущий дико от Испании до побережья Адриатического
моря, кроме того разводится. Стебель и листья, особенно снизу, бoлее или
менее бело-войлочные, листья почти цельнокрайние, яйцевидные,
морщинистые, венчик фиолетовый. Близкий к аптечному Ш. вид - Salvia
grandiflora Ettling paстет в Крыму. Некоторые виды разводятся в садах
из-за красивых цветков. Число видов Ш. в Европ. Poccии довольно
значительно. Наиболее обыкновенные из них: Salvia pratensis L., S,
silvestris L., S. nutans L. и S. verticillata L. с фиолетовыми цветами и
S. Aethiopis L. с целыми цветами встречаются главным образом в степных
местностях, S. glutinosa L., с желтыми цветами - в лесах.
В. Тр.
Шаляпин (Федор Иванович - знаменитый русский певец-бас. Род. в 1873
г., сын крестьянина Вятской губ. В детстве Ш. был певчим. В 1890 г. он
поступил в Уфе в хор труппы Семенова-Самарского. Совершенно случайно Ш.
пришлось из хориста преобразиться в солиста, заменив в опере Монюшко
"Галька" заболевшего артиста. Этот дебют выдвинул 17-летнего Ш.,
которому изредка стали поручать небольшие оперные партии, напр. Фернандо
в "Трубадуре". В следующем году Ш. выступил в партии Неизвестного в
"Аскольдовой могиле" Верстовского. Ему было предложено место в уфимском
земстве, но в Уфу приехала малороссийская труппа Дергача, к которой и
примкнул Ш. Странствования с нею привели его в Тифлис, где ему впервые
удалось серьезно позаняться своим голосом, благодаря певцу Усатову,
сумевшему оценить дарование своего ученика. Ш. прожил в Тифлисе целый
год, исполняя в опере первые басовые партии. В 1893 г. он перебрался в
Москву, а в 1894 г. - в Петербург, где пел в Аркадии и Панаевском
театре, в труппе Зазулина. В 1895 г. он поступил на сцену Мариинского
театра в СПб. и пел с успехом партии Мефистофеля ("Фауст") и Руслана.
Разнообразное дарование Ш. выразилось и в комической опере "Тайный брак"
Чимароза, но все же не получило должной оценки. С. И. Мамонтов, первый
заметив в Ш. дарование из ряда вон выходящее, пригласил его в свою
частную оперу в Москве. С этого времени (1896) началась блестящая
деятельность Ш. В "Князе Игоре" Бородина, "Псковитянке"
Римского-Корсакова, "Русалке" Даргомыжского, "Жизни за Царя" Глинки и во
многих других операх талант Ш. выказался чрезвычайно сильно. Он был
высоко оценен в Милане, где выступил на театре "La Scala" в заглавной
роли "Мефистофеля" Бойто. Затем Ш. перешел на сцену императорской
русской оперы в Москве, где пользуется громадным успехом. Гастроли Ш. в
Петербурге на Мариинской сцене составляют своего рода события в
петербургском музыкальном мире.
Н. С.
Шаманизм - самая грубая языческая религия, некогда имевшая
чрезвычайно широкое распространение. Теперь Ш. придерживаются немногие
сибирские инородцы; у других шаманские верования удерживались, как
пережитки, в виде различных поверий и суеверий, иногда совершенно
утратившие первоначальный смысл. Значение шаманства и теперь очень
велико; так, основа мировоззрения китайцев осталась чисто шаманская (в
особенности все то, что касается культа предков). По шаманскому учению,
мир наполнен бесчисленными духами, как добрыми, так и злыми. Они
находятся всюду: в воде, в лесах, в жилищах; отсюда наши водяные, лешие,
домовые. Все имеет свое божество или духа: огонь, дерево, камень,
местность и т. д. Все эти духи оказывают существенное влияние на
человека и его судьбу. Особенно опасно влияние злых духов, имеющих
стремление вредить человеку; все напасти, болезни и самая смерть
человека происходят от этих духов. Поэтому человек должен остерегаться
разгневать их, а если разгневал, то должен умилостивить. Постоянное
опасение развивает в шаманисте религиозную трусость; он боится
каким-нибудь неосторожным поступком раздражить своих невидимых врагов и,
приступая к какому-нибудь действию, непременно обращается к ним. Прежде
чем начать есть и пить, он уделяет несколько крошек пищи или несколько
капель напитка этим духам. Умилостивить духов можно только жертвами;
поэтому жертвоприношение совершается у шаманистов постоянно. Если
шаманист едет в местности, где обитает грозное божество, он отрывает от
своей одежды кусок и привязывает к дереву или шесту, как
умилостивительную жертву за себя, а за коня вырывает волос из гривы и
поступает с ним так же. Духи нуждаются в пище, и если люди забывают об
этом, не приносят достаточных жертв, то духи напоминают тем, что
насылают разные бедствия в виде мора, болезней, поветрия; тогда весь
народ должен умилостивлять разгневанное божество чрезвычайными мерами.
Отсюда ритуальные убийства, опахивания поля, изгнание смерти и другие
меры. Когда человек заболел, то никакие лекарства ему не помогут; вся
задача заключается лишь в том, чтобы умилостивить божество, наславшее
болезнь. Но как это сделать? Какому божеству надо принести жертву, когда
их бесчисленное множество, и какою жертвою можно смягчить гнев божества?
Здесь на помощь приходит шаман. Он обладает способностью во время
экстаза, к которому приводит себя разными манипуляциями, иметь общение с
невидимыми духами и узнавать их требования. Он скажет, кто мучит
больного и какую дух требует жертву: лошадь ли с известными приметами,
корову или барана. Фокусы шаманов достигали иногда удивительной
виртуозности, поражавшей воображение дикарей: шаманы жгли себя
раскаленным железом, прокалывали себя ножами, глотали тлевшуюся паклю и
т. п. По мнению дикарей, шаманы обладают сверхъестественной силой: они
могут заставить некоторых духов служить им и вести борьбу с другими
духами. Шаманы могут устрашать их и сами, гоняясь за нами с плетью, с
ножом; в особенности духи боятся железа, вследствие чего шаман
привешивает на свои плащи железные безделушки. Шаман, при помощи
послушных ему духов, и сам может причинять людям вред, как наши колдуны.
Хотя и неприятно иметь дело с шаманом, но его, как и колдуна, необходимо
пригласить на семейный праздник; особенно опасно не позвать его на
свадьбу и не оказать ему при этом должного внимания; иначе он нашлет
порчу на молодую, как на боле слабое существо. Так как шаман может
причинять людям вред, то и все духовные лица других религий считаются
опасными, а потому их надо задобрить. На этом основании монголы и татары
всюду освобождали от податей и повинностей христианских священников,
буддийских лам, еврейских раввинов, мусульманских мулл, выдавая им
тарханные грамоты. Все стихии - вода, огонь - священны, потому что там
находятся божества; за осквернение их у монголов определялась смертная
казнь. Нельзя было стирать платье - и его носили грязным и засаленным;
нельзя было лить что-нибудь нечистое в огонь или касаться его ножом, так
как этим отрезали огню голову; но полезно лить в огонь масло, вино,
тогда он горит ярко, весело, это ему приятно. Огонь сам очищает вещи;
если над ним подержать оскверненный предмет, то последний делается опять
чистым. Огонь может уничтожать злые намерения людей, лишать силы их
дурной взгляд, который способен причинить несчастие; поэтому в Золотой
орде русских князей и других лиц, представлявшихся ханам, проводили
между двух костров. Это вело иногда к печальным недоразумениям, так как
христиане предполагали в этом прохождении языческий обряд и всячески
старались уклониться от него, татары же, с своей точки зрения,
убеждались в злых умыслах отказывающегося очиститься - и предавали его
казни. По шаманскому воззрению, одни из живых существ благоприятны
человеку, другие предвещают ему несчастие. Первых грешно истреблять,
вторых, напротив, следует убивать. Этим объясняются многие приметы,
удержавшиеся до нашего времени: например заяц, перебежавший дорогу,
предвещает несчастие, убить паука полезно и т. д. Шаманист боится только
злых духов, с добрыми же он не церемонится. Идолу, изображающему бога
охоты, он усердно мажет губы салом, прося покровительства и удачи на
охоте, но если удачи не было, то раздосадованный дикарь бьет его плетью.
Сонм духов приводится в определенную систему; такая система существовала
в различных видах у всех шаманистов. У монголов во главе стоит
Эрлик-хан; за ним следуют тенгрии (второстепенные боги) и, наконец,
онгоны (души предков). У тюркских народов главное божество было Тенгри
(небо) или Кук-тенгри (голубое небо); ему противополагалось подземное
существо - шайтан, далее следовали арвахи (души предков), божества
стихий и т. д. На шаманской почве развились и окрепли различные обряды,
исполнявшиеся при всех важных моментах жизни человека; некоторые из этих
обрядов удержались и поныне. Сюда относятся обряды при родах, свадебные
и похоронные. Если женщина мучается в родах, то это значит, что в нее
вселился злой дух, которого необходимо выгнать разными устрашающими
мерами. С этою целью шаман старается испугать роженицу, чтобы вместе с
тем и дух выскочил из нее, бьет плетью по юрте, а иногда и по роженице.
Если последняя все-таки умрет, это покажет только, что шаман не мог
справиться с злым духом, что следовало бы пригласить более
могущественного шамана. Теперь вера в этих духов, под влиянием других
религий, мало помалу сокращается; но вера в дурной глаз остается еще в
полной силе. Роженицы и молодухи носят, как предохранительное средство,
различные амулеты, в особенности перья совы, которые прицепляют и детям.
Шаманисты представляли себе загробное существование продолжением земной
жизни, с прежними страстями и потребностями. Отсюда сложная система
похоронных обрядов. С покойником необходимо положить в могилу по
возможности все те предметы, в которых он нуждался при жизни. Страх пред
неисполнением этого требования был так велик, что нарушить его никто не
решался; бывали случаи, когда законодательными мерами приходилось
ограничивать усердие родственников, боявшихся нажить себе непримиримого
врага в лице почившего. Если покойник занимал выдающееся положение, то с
ним хоронили его жену или наложницу и слуг для службы на том свете, как
это было при погребении скифских царей. С тою же целью опускали в могилу
убитых животных. Пиршества и различные игры при похоронах, музыка, затем
поминки в установленные дни имели целью утешить душу почившего и
привлечь ее к участию в развлечениях. Чтобы душа покойника не могла
тревожить людей, против нее принимались различные предосторожности:
покойника выносили не обычным путем, а прорубали особый ход, который
потом заделывался; в гробу одни народы делали специальные окошки для
свободного прохождения души, другие, напротив, старались сделать это
прохождение невозможным; в крайних случаях вбивали осиновый кол. Словом,
все те поверья, которые живут еще в народе, объясняются шаманскими
верованиями. Подробного и обстоятельного исследования о Ш. еще нет, хотя
литература о нем довольно обширна. См. Д. Банзаров, "Черная вера или
шаманство у монголов" (в "Ученых Записк. Казан. Унив.", 1846 г., кн.
III; новое издание под ред. Г. Н. Потанина); Галсан Гомбоев, "О древних
монгольских обычаях и суевериях, описанных у Плано-Карпини" ("Труды
Восточн. Отд. Имп. Рус. Археол. Общ.", ч. IV); Валиханов, "О шаманстве у
киргизов" (изд. Имп. русск. геогр. общ.); Михайловский, "Шаманство" (М.,
1892, "Известия Имп. Общ. Любит. Естествознания", г. LXXV); Шашковский,
"Шаманство в Сибири" ("Дело", 1864).
И. Веселовский.
Шамиссо (Альберт фон Chamisso, собственно Людовик-Шарль-Аделаид де
Ch., 1781 - 1838) - немецкий поэт и естествоиспытатель, по происхождению
французский дворянин, отец которого вместе со всей семьей эмигрировал в
Германию во время революции, лишившей его всего его имущества. В 1796 г.
молодой Ш. получил звание пажа прусской королевы. Окончив курс в
гимназии в Берлине, поступил на прусскую военную службу. В 1801 г. его
родители, братья и сестры вернулись во Францию, но сам Ш. остался в
Пруссии, хотя и не без колебаний. К военной службе у него не было
никакой склонности; он интересовался литературой и естествознанием,
преимущественно ботаникой. В 1803 г. Ш. написал в стихах довольно
ходульный драматический отрывок "Faust", который напечатал в изданном им
вместе с Варнгагеном ф. Энзе, Гитцигом и др. "Musenalmanach auf das Jahr
1804" (Лпц.; в следующие годы появились еще два тома "Musenalmanach", в
Берлине, при чем к редакционному кружку присоединился Ламотт-Фуке). В
1806 г. Ш. находился в г. Гамельне (на Везере), сданном на капитуляцию
французам. Возмущенный постыдною сдачею, Ш. оставил военную службу и
после двухлетних странствований по Германии и Франции получил место
учителя гимназии в Наполеонвилле (в Вандее); через два года он потерял
это место. В 1810 г. отправился в Париж, где познакомился с А. В.
Шлегелем и г-жей де Сталь, у которой провел лето 1811 г. в Коппэ на
Женевском озере; здесь Ш. усердно изучал естественные науки и языки.
Вернувшись в Берлин, он записался студентом медицины в университете,
продолжая изучать ботанику и зоологию. Вместе с тем он печатал свои
лирические стихотворения, вызывавшие к нему интерес и сочувствие
публики. В 1813 г. он написал (в прозе) романтическую сказку "Peter
Schlemihl". Герой сказки за богатство продал свою тень и ищет ее по
всему свету, находя нравственное успокоение только в научной работе.
Сказка эта была написана как раз в то время, когда война за освобождение
между немцами и французами заставляла его особенно болезненно
чувствовать потерю национальности и созданную ею для него нравственную
невозможность пристать к той или другой стороне. Она создала Ш. весьма
значительную известность (переведена на русский яз. Самойловым, СПб.,
1842, потом в "Пантеоне Литературы" и отдельно, СПб., 1889). В 1815 г.
Ш. получил приглашение отправиться в качестве естествоиспытателя в
кругосветное плавание на корабле "Рюрик", снаряженном гр. Румянцевым под
командой русского капитана Коцебу. Ш. принял предложение и в течение 3
лет (1815 - 18) объездил африканские острова, Южн. Америку, часть
Сибири, потом Сев. Америку, Полинезийские о-ва, Капландию. Коцебу ставил
всевозможные препятствия его научным изысканиям и позднее включил в
описание своего путешествия только отрывки из его работ. В полном виде
"Reise um die Welt" (в двух частях: 1) "Tagebuch", 2) "Bemerkungen und
Ansichten" где собраны его наблюдения ботанические, зоологические, а
также лингвистические - о гавайском яз. и др.) появилась только в
собрании сочинений Ш. в 1836 г.; оно до сих пор много читается благодаря
художественной яркости и живости картин. По возвращении в Берлин, в 1818
г., Ш. получил степень почетного доктора философии и место кустоса
берлинского ботанического сада.
В. В - в.
Как естествоиспытатель, Ш. известен своими наблюдениями над
размножением сальп (отряда оболочников): он открыл интересное
биологическое явление, известное под названием смены или чередования
поколений (см.; одиночные сальпы путем почкования образуют колонии
молодых сальп, отделяющихся от тела матери и размножающихся половым
путем, с образованием одиночных сальп). К области естественных наук и
этнографии относятся след. сочинения Ш.: "De animalibus qiubusdam е
classe vermium Linnaei" (Б., 1819); "Reise um die Welt in den Jahren
1815 - 18, Tagebuch"; "Bemerkungen und Ansichten auf einer
Entdeckungsreise unter Коtzebue"(составл. 3-й т. "Entdeckungsreise"
Коцебу, Веймар, 1821); "Uebersicht der nutzbarsten und schaedlichsten
Gewaechse, welche, wild oder angebant, in Norddeutschland vorkommen"
(Берл., 1827); "Ueber die Hawaiische Sprache" (Б., 1837). В 1835 г. он
был избран членом берлинской акд. наук.
А.
Гораздо большее значение имеет его поэтическая деятельность. С 1831
г. он вместе с Швабом и Годи (Gaudy) издавал "Musenalmanach", в котором
появлялись его стихотворения, оригинальные и переводные (Ш. в
совершенстве владел очень многими языками); между прочим, с русского он
перевел стихотворение Рылеева "Войнаровский" и в pendant к нему написал
стихотворение: "Bestujeff", в котором описывается встреча в Сибири
одного немецкого путешественника, друга Ш., с декабристом Александром
Бестужевым, аналогичная встрече Войнаровского с Мюллером; оба
стихотворения появились в свет под общим заглавием "Die Verbannten". С
французского Ш. особенно охотно переводил любимого им Беранже. Как
лирик, Ш. занимает одно из первых мест в немецкой литературе. Все его
стихотворения дышат любовью к свободе, несколько неопределенной и
романтической, сочувствием к бедным и угнетенным ("Die alte Waschfrau" и
"Das zweite Lied von der alten Waschfrau"; русск. пер. "Старая прачка" и
"Песнь о старой работнице" в "Деле", 1870, №№ 1 и 12), мягкостью и
нежностью тона, особенно в стихотворениях: "Frauenliebe und Leben".
Принадлежа вообще к романтической школе, он, однако, пользовался
уважением и молодой Германии, между прочим Гейне, который, осмеивая
романтиков, выделял из них Ш. : последний, в свою очередь, был одним из
первых в Германии, оценивших Гейне по достоинству при первом выступлении
его в печати. В 1836 г. Ш. в своем "Musenalmanach" поместил портрет
Гейне, что вызвало против него бурю негодования и поссорило его с Швабом
и некоторыми другими романтиками. В 1837 г. умерла жена Ш., после чего
он оставил ботанический сад и скоро умер. Стихотворения Ш. появились
отдельно впервые в 1831 г.; потом вышли другие его стихотворения
отдельными сборниками и затем много раз переиздавались, целиком или по
частям (27-е изд. сборника "Frauenliebe und Leben", иллюстрированное
Thulmann'ом, Лпц., 1898; "Lebenslieder und Bilder", 13 изд., также
иллюстр. Тhulmann'ом, Лпц., 1895). Собрание сочин. в 6 тт. ("Ch. 's
Werke"), начатое им самим, закончено после его смерти в Лпц., 1836 - 39
г.; последние 2 т. заняты его перепиской и биографией (6 изд. Лпц.,
1874). Есть еще издания под ред. М. Koch (Штуттг., 1898), Bartels (Лпц.,
1899), Walzel (Штуттг., без года) и др. Ни одно из них не полно; в них
помещены только стихотворения, сказка и путешествие вокруг света. В 1888
г. Ш. поставлен памятник в Берлине. На русский язык Ш. переводился мало;
несколько стихотворений перевел Жуковский (между прочим - "Маттео
Фальконе"), несколько рассеяно по журналам. Выбор их напечатан у
Гербеля, "Немецкие поэты". См. Karl Fulda, "Ch. und seine Zeit" (Лпц.,
1881); Chabozy, "Ueber das Jugendleben A. v. Ch." (Мюнх., 1879);
Lentzner, "Ch. and his times" (Л., 1893); Brun, "Ad. de Ch." (Лион,
1896); J. Schapler, "Der Humor bei Ch." (1897); его же, "Chamissos Peter
Schlemihl" (1893); Du Bois Reymond, "Ad. v. Ch. als Naturforscher" (Б.,
1889).
В. В-в.
Шампанское вино - получило свое название от прежней французской
провинции "Шампань". Наилучшие виноградники находятся в Марнском
департаменте, занимая площадь в 16 000 гектар., преимущественно меловой
почвы и доставляя ежегодно от 300 000 до 400 000 гектолитров, или 36 -
50 милл. бутылок вина, причем ежегодный вывоз за границу и внутрь
Франции составляет, в среднем, 25 - 30 милл. бутылок ("Вестник
Виноделия", 1902 г., стр. 346 - 349). Ш. выделывается из следующих
сортов винограда: черных - Franc-Pineau, Plant-dore-d'Ay,
Plant-vert-dore, Plant-gris (Beurot) и Meunier и белого -
Plant-dore-Chardonay (Epinette). Самыми прославленными местностями
являются: Sillery, Ay, Mareuil, Haut-Villers, Pierry и Disy, затем -
Cramant, Avise, Oger и Mesnil. Сущность производства Ш., требующего, при
прочих одинаковых условиях (почва, климат, сорта винограда и проч.),
большого уменья, заключается в следующем. Сок, полученный немедленным,
после сбора, прессованием винограда (преимущественно черных или красных
сортов) и обладающий слегка розоватым оттенком, разливается в бочки, в
которых происходит бурное брожение. По прекращении последнего, молодое
вино сливается с дрожжей и в течении января и февраля купажируется
(смешивается) в больших фудрах с целью придать напитку желаемый или
требуемый рынком характер. При переливке вина, вслед затем, из фудров в
бочки применяются таннизация и оклейка. Весною, когда вино начинает
бродить или, как говорят в общежитии, "играть", приступают к точному
определению его сахаристости, кислотности и алкоголя, а потом добавляют
такое количество чистого тростникового сахара, чтобы после полного
брожения вина в бутылке образовался углекислый газ пятиатмосферного
давления. Закончив все это, вино разливают в прочные бутылки,
герметически закупоривают при помощи проволочных крючочков и сносят в
погреб, где складывают лежа (горизонтально). Возвышенная температура
весны вызывает брожение сахаристой жидкости, которая начинает вновь
бродить, при чем образующаяся углекислота, задерживаясь в бутылке,
растворяется в вине и сообщает ему всем известную шипучесть. Вместе с
тем выделяется в бутылке осадок, состоящий из дрожжей в проч. С целью
удаления этого осадка, бутылки спустя несколько месяцев (в ноябре -
декабре) устанавливаются горлышком вниз, в отверстия, проделанные в
наклонно (в 60°), наподобие крыши, поставленные доски. Здесь бутылки
подвергаются ежедневно в течение 4 - 5 недель особому вращательному
движению (remuage), причем им постепенно придается вертикальное
положение. К концу этой операции приступают к так называемому
дегоржированию (degorgement) - приему, состоящему в том, что рабочий
быстрым движением откупоривает бутылку, и осадок, всецело скопившийся в
горлышке, моментально выбрасывается вон. После этого бутылка доливается
тем же вином, и в нее вводится особым прибором нужное количество
"ликера", служащего для придания напитку сладкого вкуса и изготовляемого
по разным рецептам (обычно для ликера идут: хорошее старое вино, высшей
очистки тростниковый сахар и хороший коньяк в 82°). Наиболее сладкое Ш.
вывозится в Россию и Германию; "полусухое" (demi-sec) идет главным
образом в Америку и Бельгию и, наконец, совершенно "сухое" (sec, dry и
extra-dry) - почти исключительно в Англию (это же вино - лучшее по
качеству). Напоминая, что под названием "Ш. " мы разумеем исключительно
вина, получаемые естественным брожением виноградного сусла или сока (по
"французскому способу", как у нас иногда неверно называют) в одной
Шампани (департаменте Марны), добавим, что во Франки шипучие вина
выделываются во многих ее винодельческих районах и часто в значительных
количествах (напр., в Сомюре и др). Производство Ш. в последнюю четверть
прошлого века, главным же образом в минувшее десятилетие, получило
довольно широкое развитие во всех винодельческих странах мира, в
особенности же - в Германии. Изготовлением Ш. занялись и у нас, в
России: выпивается отечественного шипучего вина не мало, но оно, к
сожалению, в качественном отношении требует еще улучшения, дабы могло
более или менее успешно конкурировать с привозным - французским. Хорошее
Ш. может сохраняться довольно долго, при том, однако, условии, если
бутылки будут уложены в прохладном подвале и лежа, иначе, при всяком
другом положении бутылки, пробки, не смачиваясь вином, могут высохнуть,
потерять упругость и пропускать углекислоту, иными словами - вызвать
порчу напитка. Ш., совершившее известное путешествие в корзинах или
ящиках, должно быть снесено в погреб (где ни холодно, ни сыро) и
оставлено там для "отдыха" недели на две. Чтобы надлежащим образом
оценить Ш., необходимо его предварительно остудить, продержав хотя бы
час во льду. За столом Ш. обычно подают пред десертом, когда достоинства
этого прекрасного напитка особенно рельефно выступают; Ш. пьют также за
всяким другим блюдом - это дело вкуса, но оно, по природе своей, плохо
согласуется с фруктами и сладостями. Мы здесь не касаемся другой
категории шипучих вин, нередко неправильно именуемых у нас также
шампанским и изготовляемых накачиванием в обыкновенное вино углекислоты,
как это делают при выделке искусственных шипучих вод. Укажем некоторые
сочинения, посвященные производству Ш.: Е. Robinet, "Manuel general des
vins"; L. Mathieu, "Etudes sur la conservation des vins mousseux", 1.
Salleron, "Etudes sur le vin mousseux".
В. Таиров.
Шампиньон, также печерица - общий термин для обозначения шляпочных
грибов рода Psalliota Fries, некоторые виды которого употребляются в
пищу и отличаются нежным вкусом. Ш. отличаются на первый взгляд от всех
остальных грибов тем, что пластинки на нижней поверхности шляпки сначала
белые, затем розоватые и, наконец, черно-коричневые или черно-бурые, и
что у верхней части пенька или так называемой ножки имеется перепончатое
кольцо, представляющее собой остаток пленки, соединяющей в молодом грибе
пенек с краями шляпки и прикрывающей, таким образом, совершенно
пластинки. Между Psalliota нет ядовитых грибов, но съедобными считаются
лишь те виды, которые более мясисты и имеют довольно значительные
размеры, а именно: Ps. campestris (Lin.) Fries. Ш. полевой или
настоящий. Шляпка сначала почти шаровидная, потом выпуклая, 5 - 15 стм.
в диаметре, белая, рыжеватая или коричневая. чешуйчатая, волокнистая,
реже гладкая; пластинки белые, потом розовые, красно-пурпуровые, затем
темнопурпуровые; ножка белая, мясистая, гладкая в 4 - 6 стм. длины, с
белым кольцом. Мясо плотное, белое, на разрезе розовеет или рыжеет.
Обыкновенно описывают нисколько разновидностей (alba - шляпка белая,
ножка короткая, praticola - шляпка рыжеватая, чешуйчатая, umbrinа -
шляпка бурая, гладкая, ножка чешуйчатая), не отличающиеся, впрочем, друг
от друга резкими признаками. Этот вид встречается летом и осенью на
полях и лугах, в особенности на пастбищах и у навозных куч во всей
Европе и у нас в Poccии, преимущественно на юге и в центре. Ps. arvensis
Schaeff. Паровой Ш.; шляпка белая или сероватая с желтоватыми пятнами,
сначала колокольчатая, затем плоская, в 8 - 10 стм. в диаметре, сначала
волокнистая, затем гладкая; ножка белая, полая в 8 - 10 стм. длины,
утолщенная у основания, с широким кольцом. Мясо белое, не изменяющееся
на разрезе. Этот вид чрезвычайно распространен во всей Европе и в России
летом и осенью на лугах, пастбищах и на паре. Ps. pratensis Schaeff. Ш.
луговой, встречающийся повсеместно на выгонах, в садах и лесах, также на
огородах, летом и осенью. Шляпка белая или сероватая, гладкая или
чешуйчатая, сначала шаровидная, затем почти плоская в 5 - 6 стм. в
диаметре. Пластинки сначала белые, потом сероватые и бурые. Ножка белая,
мясистая, короткая, утолщенная у основания, с широким кольцом у средины.
Мясо белое, плотное, не изменяющееся на разрезе. Ps. sylvatica Schaeff.
Ш. лесной, очень обыкновенный в лесах, осенью. Шляпка рыжеватая или
буроватая, чешуйчатая, плоская в 5 - 10 стм. в диаметре. Пластинки
красноватые, затем бурые; ножка белая, полая с легко отделяющимся
кольцом. Мясо белое, рыжеватое или розоватое на разрезе. Все эти виды,
как уже сказано, съедобны, отличаются хорошим вкусом и приятным
специфическим запахом и составляют предмет очень значительной торговли в
столицах и больших городах, где некоторые огородники занимаются
искусственным их разведением в больших размерах, почти круглый год в
темных погребах, подвалах или специальных теплицах. Искусственно
разводят обыкновенно Ps. campestris и pratensis. См. по этому поводу
следующие литературные источники: Грачев, "О разведении шампиньонов"
("Вестник Общества Садоводства" СПб. 1861, стр. 77); Воробьев, "О
разведении и выгонке шампиньонов" ("Журнал Садоводства", СПб., 1864);
Касперсон, "О разведении шампиньонов"("Вестник Общества Садоводства",
СПб., 1869, стр. 199); Еленкин, статья Грибы в "Полной Энциклопедии
Русского Сельского Хозяйства". См. также l'Abbe Mayen, "Les Champignons"
(П., 1888).
А. Ячевский.
Шомполлион (Жан-Франсуа Champollion) - великий основатель
египтологии. Род. 24 дек. 1790 г. в г. Фижаке в Дофинэ. Воспитан братом,
археологом Ш.-Фижаком, в отличие от которого наз. "младшим". Рано
занялся самостоятельными исследованиями, пользуясь советами Сильвестра
де-Саси. Его особенно заинтересовал древнейший Египет, и уже в 1811 г.
появилась его книга: "L'Egypte sous les Pharaons", в которой он
обнаружил основательное знание коптского языка. Принял живое участие в
попытках к чтению иероглифов, которые тогда были особенно в ходу после
открытая розеттского камня. Целых 10 лет искал он ключа к иероглифам.
Получив профессуру в Гренобле, он в 1815 г. потерял ее, как ревностный
бонапартист, и в 1821 г. переселился в Париж. С появлением его труда:
"Lettre a Mr. Dacier relative a l'alphabet des hieroglyphes phonetiques"
(П., 1822) наука египтологии датирует свое начало. В следующие годы он
усиленно продолжал свои работы и дал фундамент для всех отделов новой
области. В 1824 - 28 гг. появилось его "Precis du systeme hierogi. d.
anciens Egyptiens ou recherches sur les elements de cette ecriture".
Около того же времени он дал первую египетскую мифологию, на основании
нового материала ("Pantheon egyptien"). Изучил на месте итал. музеи,
причем особенно заинтересовался туринским царским папирусом; результатом
был труд: "Deux lettres е М. le duc de Blacas d'Aulps relatives au musee
royal de Turin, formant une histoire chronologique des dynasties
egyptiennes" (П., 1826). В 1826 г. ему поручено было организовать первый
египетский музей, а в 1831 г. он получил первую кафедру новой науки. В
1828 - 30 гг. он был командирован в Египет и Нубию, где плодотворно
работал над собиранием и изучением эпиграфического и вообще
археологического материала, но расстроил здоровье и скончался в 1832 г.,
не успев разработать результатов своей экспедиции, которые были изданы
уже после его смерти, в виде 4-х фолиантов: "Monuments de l Egypte et de
la Nubie" (1835 - 45) и двух томов "Notices descriptives conformes aux
manuscrits autographes rediges sur les lieux par Champollion le jenne"
(1844). Главный труд I.: "Grammaire Egyptienne" издан после его смерти
по распоряжению министра народного просвещения Гизо. Много трудов Ш. до
сих пор хранится среди рукописей парижской национальной библиотеки.
Шанкарачарья - (санкр. Cfnkara = имя собств. + acarya = учитель,
брахман) или просто - знаменитый индийский реформатор и философ, один из
главных учителей и проповедников философской школы Веданта, живший в
VIII или (вероятнее) в IX в. Наиболее достоверное предание
свидетельствует, что он родился а 788 г. по Р. Хр. (см. А. Вебер,
"Indische Studien" т. XIV, стр. 353). Менее достоверные известия относят
его ко второму и третьему столетиям нашей эры ("Indian Antiquary" I,
361; VII, 282) Ш. был родом из Кералы или Малабара, из касты брахманов
Намбури, и вел очень беспокойную жизнь, во время своих странствований
успешно диспутируя с представителями различных религиозных учений,
начиная с ортодоксальных вишнуитов и шиваитов и кончая менее
правоверными джайнистами и буддистами. При этом он никогда не упускал
случая популяризировать в устных беседах и писаниях философское учение
Веданты. Во время своих путешествий он основал ряд монастырей (matha,
для сохранения и распространения его учения. Некоторые из них уцелели и
по сю пору. Главный из них - монастырь в Шрнгири, или Шнга-гири, на
склоне западных гхатов, в Майосоре, вблизи источников р. Тунгабхадры.
Под конец жизни Ш. добрался до Кашмира и там, после победоносного
диспута с разными оппонентами, воссел на трон Сарасвати. Умер в
Кедаранатх (в Гималайских горах), еще совсем молодым (32 лет). События
последних лет его жизни засвидетельствованы местными преданиями. Трон
Сарасвати, на котором сидел Ш., показывают и теперь в Кашмире, а в храме
Шивы в Бадари с незапамятных пор жрецом, совершающим богослужение,
всегда состоит малабарский брахман из рода Намбури. Ученость и святость
жизни Ш. пользовались таким уважением, что его считали воплощением Вишну
и Шивы и верили в его способность совершать чудеса. Тем не менее ему
приходилось считаться и с проявлениями неуважения и неприязни.
Рассказывают, что когда после возвращения домой из странствий, умерла
его мать, и он должен был совершить над ней погребальный обряд, то
родственники его отказались снабдить его огнем, а брахманы не захотели
совершать богослужение. Тогда Ш. произвел огонь из своей руки и сжег
тело матери во дворе своего дома, произнеся заклинание , что брахманы
здесь не будут изучать вед, нищие монахи никогда не получат милостыни, а
мертвые всегда будут сжигаться вблизи домов, в которых жили (обычай, по
преданию переживший Ш.). В Малабаре Ш. приписывают разделение первичных
четырех каст на 72 (по 18 подразделений в каждой из основных каст) и
определение их занятий и обязанностей. По своим религиозным догматам Ш.,
по-видимому, скорее склонялся к вишнуизму, но пользуется одинаковым
почетом у представителей обеих главных сект индуизма - шиваитов и
вишнуитов. Как философ, он был апостолом учения о так назыв. адваита,
составляющем одну из главных составных частей школы Веданта, т. е. о
тождестве человеческого духа с мировым духом (advaita =
недвойственность, единство). Согласно этому учению, дух человека и
верховный дух составляют одно целое; все, что мы видим в мире - разные
формы, произведенные мировым духом, и в то же время впечатления нашей
души. Вне нашей души и вне верховного духа нет ничего. Таким образом
весь мир есть ни что иное, как наша иллюзия, наше представление. Только
наше незнание заставляет нас отделять нашу душу от Мирового духа и
считать ее существующей отдельно и независимо. Устранение этого незнания
приводит к полному освобождению человеческой души от неумолимого закона
о переселении душ и достигается изучением философских истин Веданты.
Существует очень много философских трактатов и литературных
произведений, действительно принадлежащих Ш. или только приписываемых
ему. Наиболее важным является его Бхашья (Bhashyam), т. е. комментарий
на Ведантасутру, приписываемую Вьясе. Приписываются Ш. еще трактаты:
Атмабодха (Познание Атмана - Mиpoвого духа; перевед. и объяснен. F. Neve
в "Journal Asiatique", т. VII, 6-я серия) и Прашноттараратнамала
(Pracnottararatnamala = Драгоценное ожерелье вопросов и ответов"; изд. в
санскр. и тибетской редакциях и с французским переводом Ed. Foucaux. П.,
1867, и А. Вебер, в "Записках Берл. Акад. Наук"; 1868, стр. 92 и след.)
- амальгама буддийских и шиваитских учении; комментарии на Бхагавадгиту
и на Нрсинха-Тапания-упанишад; сборник гимнов в честь Парвати, супруги
Шивы, носящий название Ананда-лагари (Ananda-lahari = волна
наслаждения). Другой подобный сборник, Саундарья-лагари
(Suundarya-lahari = волна красоты) также приписывается Ш. Буддисты
считают Ш. (вместе с Кумарилой) злейшим врагом своей религии и
приписывают ему ее падение, что, впрочем, преувеличено, так как буддизм
продолжал держаться в Индии еще более 6 веков после смерти Ш.
Несомненно, однако, что учение Ш. способствовало постепенному умиранию
религии Будды в самой ее родине. Ср. F. Н. Windischmann, "Sancara, sive
de Theologumenis Vedanticorum" (Бонн, 1833); A. Bruining, "Bijdrage tot
de Kennis van den Vedanta" (Лейден, 1871). У нас о Ш. и его философии
писала В. Джонстон в "Вопросах философии и психологии" за последние
годы.
С. Б - ч.
Шанкр. - Под этим именем разумеют в настоящее время язвы,
образовавшиеся от заражения венерическим или же сифилитическим ядом; в
первом случае развивается простой или мягкий (венерический) Ш., во
втором - твердый или сифилитический Ш.; иногда может произойти
одновременное заражение тем и другим ядом, тогда получается смешанный Ш.
(Chancre mixte). Мягкий шанкр (мягкая или венерическая язва, ulcus
molle, chancre mou, weicher Schanker) представляет чисто местное
заболевание и никогда не сопровождается конституциональными явлениями;
единственное осложнение составляет поражение соседних лимфатических
путей и желез (бубоны). Заболевание происходит чаще всего вследствие
полового сношения, и поэтому мягкий Ш. локализируемая в большинство
случаев на половых органах; внеполовые венерические язвы представляют, в
противоположность твердому (сифилитическому) Ш., крайне редкое явление.
Контагий мягкого Ш. еще не установлен с точностью. На XI международном
медицинском конгрессе в Риме в 1894 г. большинство членов пришли к
соглашению относительно того, что болезнетворной причиной мягкого Ш.
является микроорганизм, найденный и описанный Дюкреем (из Неаполя) в
1889 г. и независимо от него Крефтингом (из Христиании) в 1892 г. Микроб
этот, выделенный из шанкерного гноя, представляет палочку длиною в 1,48
m. (микромиллиметр = 0,001 мм.), шириною в 0,5 m, короткую и толстую, с
сильно закругленными концами; благодаря боковым вдавлениям палочка,
напоминает цифру 8; она окрашивается лучше всего метил-виолетом и
генциан-виолетом. Палочки лежат чаще всего группами в гнойных шариках
или свободно между ними. До сих пор не удалось получить их в чистой
культуре. Это обстоятельство и лишает исследования Дюкрей
(Ducrey)-Крефтинга полной доказательности. Прививки животным не дали
результатов. Вообще вопрос о возможности привить животным мягкий Ш.
нельзя пока считать решенным, хотя имеются наблюдения об успешной
прививки его обезьяне. Точно установлено, что зараза присуща гною язв и
бубонов, который не теряет своей заразительности даже в сотом
разведении; фильтрованный гной нельзя более прививать с успехом. После
высыхания гной сохраняет вредоносность (вирулентность) не дольше
нескольких дней. Рикорду удавались положительные прививки по прошествии
17 дней в том случае, если он сохранял гной в закрытых трубочках, в
которых тот не мог высыхать. По опытам Обера (Aubert), шанкерный гной,
подогретый в течение одного часа на 42°Ц., лишается вирулентности. На
этом основан метод лечения мягкого Ш. горячими ваннами и вообще теплом.
Холод ( - 16°Ц.), напротив, не ослабляет вирулентности шанкерного гноя.
Для возможности заражения необходимо нарушение целости покровов, напр.
ссадины кожицы. Мягкий Ш. чаще всего встречается у мужчин на внутреннем
листке крайней плоти и на уздечке, у женщин - в ладьевидной ямке и на
малых и больших губах. У последних нередки также Ш. шейки матки; по
наблюдениям Разумова в Мясницкой больнице в Москве, около 7,5% общего
числа Ш. Наблюдаются также Ш. заднего прохода, преимущественно у женщин.
По статистике проф. Ге на 2 084 шанкра у мужчин приходится 1 Ш. заднего
прохода, а у женщин на 325 случаев 14, т. е. в 90 раз чаще, чем у
мужчин. Как видно из цифровых данных Жюльена (Jullien), на Западе этого
рода Ш. встречается вообще чаще, чем в России, а именно у мужчин 1
случай мягкого Ш. заднего прохода приходится на 200 Ш. других областей,
у женщин 1 на 8. Относительно распространения мягкого Ш. среди населения
мы не имеем точных цифровых сведений. В общем все наблюдатели сходятся в
том, что в последние десятилетия мягкий Ш. вымирает, между тем как
заболевание сифилисом увеличивается. В Германии в настоящее время мягкий
Ш. составляет редкость, точно так же в некоторых крупных центрах
Франции. Относительно России мы имеем некоторые, хотя и далеко неполные,
статистические данные в отчетах врачей, представленных к
сифилидологическому съезду 1897 г. Из доклада проф. О. В. Петерсена,
основанного на этих отчетах, мы заимствуем следующие цифры: за 5 лет
(1889 - 93) в 148 малых городах было 3 626 больных мягким Ш., в 101
средних - 12571, в 21 большом - 14473, в 3 городах с населением более
500 тысяч - 30 912. В С.-Петербурге за этот же период времени
зарегистрировано 13446 больных, в Москве 10035. Таким образом мы видим
преобладание заболеваний в больших городах. Из данных того же автора мы
узнаем, что взаимное отношение венерических заболеваний в С.-Петербурге
выражается 42,0% для сифилиса, 33,6% для триппера и 24,4% для мягкого Ш.
Высший класс населения несравненно реже заражается мягким Ш., нежели
низшие слои; сифилис же, по мнению Петерсена, господствует в
образованных классах не менее, если не сильнее, чем среди простонародья.
В отношении пола отличается значительное преобладание мягкого Ш. у
мужчин над женщинами, а именно в отношении 3:1 в других городах России,
и 4:1 в Петербурге и Москве; иными словами, каждая женщина с мягким Ш.
заражает средним числом трех мужчин. Впрочем, есть и противоречащие
этому статистики. Судя по исследованиям К. Л. Штюрмера, наиболее
способствует распространению мягкого Ш. бесконтрольная проституция. Но и
среди поднадзорных проституток процент заболеваний немалый, причем
наблюдаются большие колебания. За 1889 - 93 гг. в домах терпимости в
Петербурге было ежегодно от 3,3% до 14,8% заболеваний, в Москве - от 9,1
% до 17,9 %, в Харькове - от 13,9% до 22,6 %, в Екатеринбурге - от 8,7 %
до 53,7 % и т.д. Течение мягкого Ш. представляется в следующем виде.
После заражения почти отсутствует скрытый (инкубационный) период, в
противоположность твердому Ш., при котором скрытый период довольно
продолжительный, иногда в несколько недель. Уже спустя 12 - 24 часа на
месте заражения появляется узелок в булавочную головку, который скоро
превращается в гнойничок (пустула); на 3 - 5 день гнойничок лопается,
оставляя после себя характерную шанкерную язву, круглых или овальных
очертаний, покрытую как будто салом с круто обрезанными, подрытыми,
зубчатыми краями. Дно язвы мягкое, что составляет очень важный
отличительный признак от сифилиса. Язва разрастается с большей или
меньшей скоростью, достигает величины полукопеечной монеты и больше.
Этот период длится около 3 недель, иногда же 6 - 7 недель. Язва окружена
красной каймой, которая остается до тех пор, пока не наступает период
заживления язвы. Мало-помалу воспалительные явления уменьшаются, сальный
вид краев исчезает, кайма также исчезает, на дне вырастают красные
грануляции, и язва вступает в период заживления, всегда сопровождаемого
образованием рубца. Благодаря сильной заразительности шанкерного гноя,
мягкая язва редко бывает единичной, большею же частью множественной -
это также важное отличие от сифилитического шанкра - или с самого
начала, или она размножается посредством самозаражения больного
(автоинокуляция); на местах, где есть постоянное соприкосновение частей,
мягкий Ш. обыкновенно дает отпечатки. Фурнье сообщил о шести больных, у
которых было от 20 до 80 Ш. Продолжительность течения мягкого Ш. зависит
от общего состояния больных, от локализации и осложнений, а также от
применяемого лечения. Обыкновенно мягкий Ш. причиняет мало страданий
больным; но при раздражении язвы, а также при осложнениях бывают сильные
боли и даже лихорадочное состояние. Из осложнений мягкого Ш. упомянем
так наз. фагедэнизм и гангрену. Причины их могут быть общие и местные. К
первым относится истощение, преклонный возраст, хронический алкоголизм,
цинга, золотуха; особенно у пьяниц мягкие Ш. имеют резкую наклонность к
злокачественному течению. К местным причинам относятся неопрятность,
трение, неуместные прижигания. Ш. имеет острое или хроническое течение.
В первом случае он развивает свою разрушительную силу преимущественно
вглубь; как и при гангрене, здесь возможно полное уничтожение полового
члена, а у женщин малых и больших губ. При хроническом течении
фагедэнический Ш. ползет по поверхности (серпигинозная язва), причем
может проползать значительные пространства; так, напр., начавшись на
половых органах, дойти до пупка. Профилактика личная состоит в избежании
подозрительных половых сношений, общественная - в надзоре за
проституцией. Лечение многообразно. Применяются прижигания каленым
железом, химические прижигающие, выскабливание (Петерсен) с последующей
перевязкой йодоформом, ксероформом, танноформом и т. д.
В.М. О-ий Шанхай-гуань - китайский город, у восточной оконечности
Великой китайской стены, упирающейся здесь в берег Ляодунского залива.
Некогда имел важное стратегическое значение, как крепость на границе
Маньчжурии и собственно Китая. Через город проходила главная дорога из
Китая в Маньчжурию; тут учреждена была застава для регистрации
путешественников. По этой дороге направлялась главная масса переселенцев
в северные области Китайской империи. Город разделяется на две части:
южная, Лин-юй, лежит в пределах Чжилийской провинции, северная,
собственно Ш.-хай-гуань - на Маньчжурской стороне. Станция Китайской
железной дороги. Город после волнений 1900 г. был оккупирован русскими
войсками и очищен лишь в 1902 г.
Л. Б.
Шар - геометрическое тело, ограниченное сферическою или шаровою
поверхностью. Все нормали к поверхности сферы сходятся в центре шара и
все точки сферы отстоят на равных расстояниях от центра. Расстояние это
есть радиус Ш.
Шарден - (Жан-Баптист-Симеон Chardin, 1699 - 1779) - франц.
живописец, ученик П. Ж. Каза и Ноэля Куапеля. Помогая последнему
исполнять аксессуары в его картинах, приобрел необычайное искусство
изображать неодушевленные предметы всякого рода и решился посвятить себя
исключительно их воспроизведению. В начале своей самостоятельной
деятельности писал плоды, овощи, цветы, битых животных, хозяйственные
принадлежности, охотничьи атрибуты с таким мастерством, что любители
искусства принимали его картины за работы знаменитых фламандских и
голландских художников, и только с 1739 г. расширил круг своих сюжетов
сценами домашнего быта небогатых людей и портретами. Картины этой второй
категории, отличающиеся наивною простотою содержания, силою и
гармоничностью красок, мягкостью и сочностью кисти, еще более, чем
прежние работы Ш., выдвинули его из ряда современных ему художников и
укрепили за ним одно из видных мест в истории французской живописи. В
1728 г. он был сопричислен к парижской академии худ., в 1743 г. избран в

<<

стр. 242
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>