<<

стр. 249
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

республиканский строй, но рознь между господствующими городами и
подчиненными общинами, между греками и сикелиотами, между гражданами и
наемниками и переселенцами не прекращается. Культура, не смотря на
пышный расцвет, не имеет глубоких корней в отечественной почве. Э.
соединяет все различные стороны этой колониальной культуры и в самом
совмещении непримиримых противоположностей служит характерным продуктом
своей страны. Он является зараз политическим деятелем демагогом,
ритором, поэтом, врачем-философом, теософом и чудотворцем, притязающим
на сверхчеловеческие знания и сверхчеловеческие почести. В его философии
соединяются мистицизм и рационализм, умозрение элеатов, физиология
италийских врачей с их попытками эмпиризма, гилозоизм ионийских
философов и откровения пифагорейцев. Э. происходил из знатной семьи.
По-видимому уже отец его Метон был противником тирании; таким является и
сам Э., который, если верить позднейшим преданиям, не отступал перед
крайними мерами против лиц, подозреваемых им в политическом заговоре.
Когда после изгнания Фрасибула (466 г.) в Агригенте установился
аристократический строй, Э. выступил вождем демократической партии,
которой удалось восторжествовать после трехлетней борьбы. Однако, и ему
пришлось поплатиться изгнанием за свою политическую роль; по-видимому,
он и умер изгнанником в Пелопоннесе, хотя о смерти его существуют
различные баснословные рассказы. Э. был поэтом и ритором; Аристотель
признает его изобретателем риторики. В поэмах Э. можно видеть
систематическое употребление многих риторических фигур и ухищрений,
составляющих особенность Горгия (Diels, "Grorgius u. E.", в "Sitzungsb.
d. Akd. d. Wiss. in Berlin", 1884). Далее, Э. был знаменитым врачом,
которого признавали в древности одним из основателей италийской школы
врачей. В медицине Э. находился отчасти под влиянием Алкмеона
Кротонского, как по отдельным вопросам эмбриологии и физиологии, так и в
общем взгляде на природу организма: по Алкмеону, здоровье зависит от
"равноправия", т. е. равновесия и согласия изначального множества
элементов, входящих в состав организма, тогда как болезнь вызывается
"монархией" какого-либо одного из них. Однако, и в медицине Э. шел своим
путем, имел последователей и оказал влияние на позднейшие медицинские
теории. Судя по росказням, где он обращается в целителячудотворца, его
врачебная слава была велика; по-видимому, и сам он об этом
свидетельствует и во всяком случае высоко ценит свои медицинские
познания, соединяя их со своим общим учением о природе. Как философ,
стремившийся примирить различные философские и научный тенденции своего
времени, он оставил по себе памятник в поэме "О природе"; как
практический мистик и теософ, он выступает в другой поэме, "Очищения",
по всей вероятности написанной после первой (Diels, "Die Gredichte d.
Е.", "Ber. d. Berl. Akd.", 1898). Обе уцелели лишь в отрывках - всего
450 стихов, которые были неоднократно изданы (последнее издание Дильса,
"Fragmente d. Vorsokratiker", 1903). В "Очищениях" Э. описывает свое
появление, как явление какого-то бессмертного божества; увенчанный
повязками и венками из цветов, он шествует, окруженный последователями,
и принимает поклонение, которое ему всюду воздается. Тысячи идут за ним,
ища получить от него пользу: одни ждут оракула, другие - целительного
слова от разнообразных недугов. "Однако, что мне об этом
распространяться, будто я делаю нечто великое, - замечает он, - ведь я
же выше этих людей, обреченных на множество гибелей". В общем, путь
спасения, которому учит Э., есть пифагорейский. Он проповедует
душепереселение; предписывает воздержание от мясной пищи и кровавых
жертв, в которых видит убийство ближних; допускает только растительную
пищу, за исключением бобов, запрещенных пифагорейскими правилами, хотя
такое вегетарианство трудно обосновать его учением о душепереселении,
так как он признает, что наша душа переселяется не только в тела
животных, но и в тела растений: он помнит, что он сам был уже однажды
"юношей, девой, кустом, птицей и рыбой безгласной". Он говорит о былом
блаженстве золотого века, о превосходстве человеческой природы до
грехопадения и о сверхчувственности божества, которое он, подобно
Ксенофану, определяет как не имеющее человеческих органов и
человеческого образа, как "священный и неизреченный дух" (134).
Ритуально-очистительные таинства или средства Э. нам неизвестны. Что он
принадлежал к пифагорейской секте - это явствует из вышесказанного, а
также и из того преимущественного значения, какое имел в его проповеди
Аполлон - главное божество пифагорейского очистительного культа. В
Пифагоре он видел человека, обладавшего сверхъестественным знанием. От
Алкидама, ученика Горгия, мы знаем, что Э. был учеником Парменида, также
принадлежавшего к пифагорейскому союзу. Философское учение Э. не вполне
согласуется с пифагорейской мистикой. Это заставило некоторых
предполагать, что его две поэмы относятся к различным периодам его
жизни: сначала он был религиозным учителем и гностиком, а затем сделался
натуралистическим философом - или, наоборот, под конец жизни от
натурфилософии обратился к мистике. Но строго логическая связь вообще
отсутствует в эклектической системе Э., мистицизм, притом окружающий
себя риторикой и несвободный от своего рода шарлатанства, сказывается в
обеих поэмах. Во второй и, по всей вероятности, позднейшей поэме Э.,
по-видимому, более останавливался на своем сверхъестественном могуществе
и достоинстве; но уже в первой ("О природе") он обещает верному ученику
научить его снадобьям против старости и болезней, средствам для
укрощения ветров, дождя или засухи и даже для воскресения мертвых.
Соединение медицины с философским умозрением сказывается прежде всего в
том, что Э. не отвергает, подобно Пармениду, свидетельства чувств.
Наоборот, он требует от ученика наблюдения каждого предмета посредством
тех органов чувств, которым он доступен и насколько он им доступен; он
признает, однако. человеческое знание немощным, потому что чувственные
способности наши ограничены, мысль притупляется нуждою и заботами, а
жизнь быстротечна. Люди верят лишь в то, на что они случайно натыкаются
в своих блужданиях; каждый хвалится тем, что он нашел целое, между тем
как оно недоступно зрению и слуху и даже непостижимо уму. Такое скромное
начало, однако, вовсе не служит признаком скептицизма, являясь введением
к смелому мистико-умозрительному построению, которое выдается или
принимается за откровение свыше. В этом откровении, впрочем,
впечатлительный Э. многим обязан своим предшественникам, в особенности
Пармениду. Подобно ему, он признает началом всего полноту бытия, которую
и он представляет себе в виде всеобъемлющего шарообразного тела;
описывая ее подобно элейцам, он вместе с ними приписывает ей и
физические, и духовные свойства, признавая ее божеством. Далее, Э.
отрицает всякое происхождение или уничтожение истинно сущего, и притом в
тех же выражениях, как и Парменид. Сущее тожественно себе и не может
произойти из ничего или обратиться в ничто. Вне полноты нет ничего;
пустое пространство безусловно не существует, а потому к полноте ничто
не может прибавиться и ничто не может из ее исчезнуть. Эта полнота и
есть божественный "Сферос". До сих пор согласие с Парменидом очевидно;
но, в отличие от него, Э. признает реальное множество, движение и
качественные различия вещей, о которых свидетельствуют наши чувства. У
Парменида нет перехода от Единого Сущего к миру явлений; есть только это
Единое Сущее, все прочее - ложь. Но откуда в истине могла возникнуть
иллюзия или ложь? Сказать, что она есть заблуждение человека - значить
признать существование человека, а с ним вместе и всего миpa
ограниченных существ, возникших ранее человека и независимо от него.
Чтобы объяснить этот мир, во множестве и движении его частей, из
первоначального единства, надо признать его продуктом реальной силы,
которая рождает его посредством деления, раздробления, расчленения
первоначального единства. Э. называет эту силу Враждою. Но не все в мире
объясняется ею одною: Гераклит и пифагорейцы разглядели в борьбе
противоположностей внутреннее согласие, гармонию; это согласие, это
внутреннее единство во множестве определяется у Э., как мировая сила
Любви или Дружбы, соединяющей разрозненные стихии. У Парменида, путь,
ведущий к единству, и путь ведущий к множеству, путь истины и путь лжи,
суть два метода познания, два способа отношения человеческого ума к
познаваемому. У Э. путь, ведущий к единству, и путь, ведущий к
множеству, суть два мировых процесса. В отличие от физиков, признававших
происхождение различных вещей из одной какой-либо стихии (путем
сгущения, или разрежения, или качественного изменения), Э. признает
четыре основных стихии, 4 "корня" существующего - огонь, воздух, воду и
землю. Это - вечные и постоянные элементы всего существующего,
качественно и количественно неизменные. Из них состоят все существа без
исключения; самые "боги долговечные" состоят из них точно так же, как
растения и животные. Все создается путем соединения, сложения частиц
этих стихий и разрушается посредством их разъединения или разложения.
Происхождения и уничтожения нет и быть не может: есть лишь сложение и
разложение от века существующих элементов. Подобно тому, как художник,
смешивая в различных пропорциях очень небольшое количество основных
красок, достигает бесконечного разнообразия цветов, посредством которых
он изображает вселенную, так и вселенная состоит из четырех основных
элементарных тел, которые вступают между собою в бесконечное множество
разнообразных соединений - воззрение, в котором хотели видеть
предчувствие современного химического учения об элементах, хотя Э.
смешивает простые тела с состояниями тел (жидкое, твердое,
газообразное). При этом Э. остается на почве античного гилозоизма,
признавая свои стихии живыми или чувствующими. Он видит в них не только
первичные предметы чувственного восприятия (primum sensibile), но и
первичные чувствующие начала (primum sentiens), живые части, органы или
члены божества, божественного тела. Э. называет их также богами - Зевс
(эфир, aiJhr dioV), Гера (земля), Аидоней (огонь) и Нэстис (вода).
Стихии служат живым материалом всего существующего: "из них все, что
есть, слагается в стройный порядок; ими же думает все и чувствует
радость и скорби"; "землю землею мы зрим, а воду мы видим водою;
воздухом воздух небес, огнем беспощадный огонь; видим любовью любовь,
вражду же - враждой ненавистной". Человек воспринимает чувственный вещи
лишь постольку, поскольку он состоит из стихий; на этом основывается вся
Эмпедоклова анатомия и физиология органов чувств, которая, с ее
причудливыми подробностями, излагается Феофрастом в трактате "Об
ощущениях", Человек познает или воспринимает "подобное подобным":
например, глаз заключает в себе воду, огонь, воздух и землю, причем
огонь заключен, как в фонаре, в тонкой капсуле, ограждающей его от
окружающей воды. Все вещи находятся в непрерывном движении под влиянием
противоположных сил Любви и Вражды; все испускают из себя волны тонких
истечений, которые проникают в "поры" наших чувств и производят в нас
различный восприятия, смотря по тому, в какие органы они могут
проникнуть по степени тонкости своих частиц и их соответствию тем или
другим порам наших чувств. Это учение об истечениях и порах живых тел и
вещества вообще, плохо вязавшееся с безусловным отрицанием пустоты,
было, очевидно, заимствовано Э. извне, от физиков, в системе в которых
оно являлось более естественным - от Левкиппа, отца атомистики, быть
может от пифагорейцев или от Алкмеона (для органов чувств). Как бы то ни
было, стихии наделяются жизнью и чувственностью, мало того - мыслью и
разумностью, которая и в человеке объясняется совершенно так же, как
чувственное восприятие - из действия четырех стихий, "ими же думаем мы":
в нашей крови находится самое полное и совершенное соединение или
смешение элементов, и эта кровь, окружающая наше сердце и питающая его,
есть человеческое мышление, причем все различие человеческих
способностей обусловливается качественными различиями в нашем составе
(ср. Tbeophr., "De Sensu", 11). С этой точки зрения представляется
вполне естественным, что Любовь и Вражда превращаются в весомые и
протяженный начала: раз четыре стихии наделяются психическими
свойствами, было последовательно наделить Любовь и Вражду телесностью,
которую и Парменид считал признаком, необходимым атрибутом "Сущего".
Впрочем, говоря о Любви и Вражде, Э. не останавливается на этой
особенности, видя в них прежде всего две противоположные силы,
обусловливающие образование и разрушение вещей: Вражда, разрушая
единство, служит созиданию множества, а Любовь, уничтожая множество,
служит образованию единства. Происхождение мира объясняется совместным
действием обеих этих сил, каждая из которых роковым образом, по очереди,
в силу "вечной клятвы", получает преобладание, вытесняя другую в ритме
мирового процесса. При неограниченном господстве Любви мира не
существует, потому что все находится в слитном состоянии в неподвижном
покое Сфероса; не может быть мира и при господстве Вражды, которая "по
исполнении времен" вырастает между членами Сфероса и по очереди
потрясает и разделяет их, не допуская никакого конкретного образования.
Мир возникает лишь при совместном действии Любви и Вражды, причем, как
свидетельствует Аристотель, Э. описывает лишь одну космогонию, т. е.
происхождение мира из Сфероса, хотя, по его мнению, можно было бы и для
всего мира, как и для каждой отдельной вещи, допустить двойное
происхождение - из царства Любви и из царства Вражды. В своей космогонии
Э. показывает, каким образом, при действии Вражды, отдельные стихии
обособляются, выделяются из Сфероса и затем вновь соединяются действием
Любви. Прежде всего в Сферосе отделяется легкое от тяжелого: первое
устремляется вверх, вследствие чего равновесие Сфероса нарушается и
масса его приходит во вращательное движение, которое прогрессивно
ускоряется. Первым выделяется эфир, затеи огонь, потом земля, из которой
давлением вихря была выжата вода (Act. II, 6, 3). Но в мировом процессе
Вражда постоянно уравновешивается Любовью. Выделившись из первоначальной
смеси, эфир окружает ее и в верхней части своей отвердевает в
хрустальную твердь; огонь, явившийся затем, тоже устремляется вверх, но,
будучи остановлен твердью, собирается и движется под нею: это и есть
причина вращения неба, которое вызвано преобладанием огня в одном из
полушарий: это светлое полушарие составляет день, тогда как другое, в
котором преобладает воздух и темные испарения, образуют ночное небо,
освещенное лишь частицами огня, окруженными воздухом и прикрепленными к
тверди. Эмпедоклу было известно, что луна есть темное тело, получающее
свет от солнца и вращающееся вокруг земли; но с этой астрономической
истиной он соединял своеобразное представление о солнце, которое трудно
с точностью понять из наших источников: он видел в солнце не источник
дневного света, а наоборот, световое отражение земли, освещенной лучами
"дня", на определенной части небесного свода (Aеt., II, 20). Постепенно
Вражда "потрясает все члены божества", проникая все глубже и глубже в
нижние слои вихря, "а Любовь достигает середины круговорота". Она
находится среди стихий и вращается в их вихре, чего не ведал доселе ни
один смертный. Но если действие ее сказывается уже в стихийном
круговороте, в сочетании стихий на небесах, быть может - в рождении
высших небесных существ, то постепенно оно проникает и в глубь, и в
подлунный мир, где оно проявляется в создании организмов. Эти последние
возникают следующим образом. Еще до образования солнца, т. е. до
накопления лучей света и тепла в дневном полушарии, земля находилась в
тинообразном состоянии и согревалась внутренним огнем. Этот огонь
стремился вверх и поднимал пузыри из тинистой массы, придавая ей
всевозможный формы: так произошли растения - разветвления этой земной
тины, части земли, связанный с нею, как зародыш с матерью. Подобным же
образом явились и животные формы: сперва то были отдельные органы -
головы без шей, глаза без голов, руки без туловищ; затем, под влиянием
усиливающегося любовного смешения стихий, эти члены стали соединяться и
срастаться вместе, что с чем попало, откуда вышли самые фантастические
чудовищные сочетания, в которых смешивались человеческие и животные
формы. Вражда, все время борящаяся с Любовью, легко разрушала эти
случайный чудовищный образования, не приспособленные к борьбе за
существование. Но Любовь продолжала свое творчество в составлении
органических форм, и отсюда с течением времени, постепенно, путем
естественного отбора, получились жизнеспособные формы, приспособленные к
среде, выжившие в борьбе и способные к размножению. Теперь животные
возникают уже не из тины, а путем полового размножения; любовное
влечение, проникающее в наши члены, есть лишь частное проявление великой
космической силы Любви. Вражда, с которой не могут бороться
первоначальные, несовершенные создания, бессильна против этого процесса
и не может его остановить. Таков мифологический дарвинизм нашего
философа. Как примирить его физику с его мистикой, с учением о
бессмертии и душепереселении, о сверхчувственности божества? Различные
предположения по этому предмету отмечены выше. Как примирить, далее,
противоречия самой физики Э.? Они для него не существовали, поскольку ум
его мыслил образами и мифами, более нежели понятиями. Характерен его
своеобразный мистический сенсуализм, сближающий мышление с чувственным
восприятием. Физик, признающий стихии чувствующими силами, а всемирные
силы Любви и Вражды - протяженными и весомыми телами, легко мог найти в
своей системе место и для демонологии, и для эсхатологии пифагорейцев. К
тому же и физика, и катартика представляются у Э. результатом личного
откровения. Верховный закон, управляющий судьбой душ в "Очищениях" Э.,
есть роковое слово ("оракул необходимости") и вечное, древнее
постановление богов, утвержденное мощными клятвами; верховный закон
"физики" Э., управляющий судьбой мира, есть тоже роковая могущественная
клятва. Значение магического заклятья, по-видимому, признается и здесь,
и там в полной мере, и Э. не приходилось отрекаться от физики, чтобы
исповедывать веру в силу заклятья, или, наоборот, отрекаться от этого
суеверия; чтобы развивать свою теософскую физику; ведь и эта последняя
имела целью сообщение знаний, дающих магические и, главное, целебные
силы. Кн. С. Трубецкой.
Эмпиризм - философское направление, видящее в опыте единственный
источник познания. В метафизике направление это охватывает весьма
разнообразные точки зрения, то переходя в догматически системы
известного типа, то превращаясь в скептицизм. Это объясняется различием
толкований, какие нередко тот же мыслитель может придавать понятию
"опыт". Под опытом в узком смысле слова разумеют познание единичного
(Аристотель: hmen empeiria twn kaJekaston esti gnwsV - singularium
cognitio). Но единичное можно понимать: 1) как субъективное ощущение,
если дело идет о внешнем опыте, или как "единичное представление", если
дело идет о внутреннем опыте; 2) как восприятие чего-то единичного, что
обладает независящим от сознания существованием в виде части внешнего
мира и продолжает существовать, помимо сознания, и в то время, когда
восприятие прерывается. Это различное понимание опыта создает две
типичных формы Э.: имманентный и трансцендентный. I) Имманентным Э.
называются философский попытки объяснить состав и законосообразность
нашего познания из комбинации единичных ощущений и представлений. Такие
попытки в истории философии приводили или к полному скептицизму
(Протагор, Пиррон, Монтэнь), или к безмолвному предположению
трансцендентного (системы Юма и Милля). Юм подвергает сомнению
существование, вне сознания, реальности. Он противопоставляет
сравнительно бледным и слабым психическим переживаниям - "идеям" - более
яркие и сильные - Впечатления, но признает эту границу текучей, не
безусловной, как это обнаруживается в сумасшествии и в сновидениях.
Отсюда, казалось бы, следовало ожидать, что Юм будет считать
недоказанным реальное тожество впечатлений, но, провозглашая подобную
точку зрения, он не выдерживает ее, принимая незаметно для себя
впечатления за объекты, существующие помимо сознания и действующие на
нас как раздражения. Подобным же образом Милль, ограничивая весь
материал познания единичными психическими переживаниями (ощущениями,
представлениями и эмоциями) и объясняя весь познавательный механизм как
продукт ассоциации между единичными психическими элементами, допускает
существование вне сознания некоторого бытия в виде постоянных
возможностей ощущения (permanent possibilities of sensation), которые
сохраняют свое реальное тожество помимо нашего сознания. II)
Трансцендентный эмпиризм. Его типичнейшей формой является материализм
принимающий двигающийся в пространстве и вступающие в разнообразные
комбинации частицы материи за истинную реальность, за мир опыта. Все
содержание сознания и все законы познания представляются, с этой точки
зрения, продуктом взаимодействия организма с окружающей его материальной
средой, образующей мир внешнего опыта. - итак, под понятие Э. подходят
различные направления, от крайнего скептицизма до крайнего
догматического реализма в форме материализма. В истории философии между
этими крайними типами можно установить множество промежуточных ступеней
и разновидностей. В теории познания и в психологии Э. характеризуется
тем, что вопрос о ценности и значении познания ставится в тесную
зависимость от его происхождения из опыта. Знание наше с этой точки
зрения постольку достоверно, поскольку его источником является опыт. Но
считать такой источник единственным и в то же время признавать
возможность безусловно всеобщего и необходимого познания, значить
допускать явную несообразность: почерпая критерии истинности из
единичных опытов, мы никогда не можем быть уверенными в полиоте наших
наблюдений и в безусловной необходимости (т. е. неразрывности) известных
единичных связей в опыте; опыт может, поэтому, гарантировать лишь
большую или меньшую (хотя бы и очень высокую) вероятность познания.
Признание Локком математического познания безусловно достоверным
объясняется лишь тем, что в эпоху Локка еще не были продуманы до конца
те следствия, к которым логически необходимо приводить отправной пункт
Э. Чтобы психологически объяснить возникновение и существование в
сознании человека известной структуры логических, гносеологических и
математических законов, которые кажутся безусловно всеобщими и
необходимыми, Э. принимает следующие положения: 1) всеобщность и
необходимость известных связей в опыте объясняется повторяющимся
единообразным воздействием на нас известных впечатлений. 2) Повторение
известных впечатлений А к В одного за другим образует в нашем уме
ассоциацию представлений а и b, так что появление в сознании одного из
этих представлений тотчас же влечет за собой появление другого. 3)
Подобные ассоциации, повторяясь бесчисленное множество раз, становятся
привычными и, наконец, неразрывными, так что у нас не только два
представления неизменно связаны в сознании одно с другим, но всякая
попытка разорвать связь между ними, т. е. сознавать их порознь,
становится невозможной или, как говорится, немыслимой (Милль). 4)
Предрасположения к подобным неразрывным ассоциациям могут стать по
истечении огромных промежутков времени, охватывающих развитие не только
человечества, но и всего животного мира, унаследованными свойствами,
накопленными совокупным опытом миллионов поколений, так что человек
может рождаться с предрасположениями к известным неразрывным
ассоциациям, и то, что в настоящее время является априорным для
индивидуума, могло возникнуть апостериорным путем для рода (Спенсер). 5)
Сверх этих биологических условий на наши представления об опыте, как
законосообразном целом, влияют социальные условия. Мы рождаемся в
общественной среде, которая своими культурными воздействиями на наше
умственное развитие облегчает и ускоряет в нас сознание
законосообразности наших познавательных процессов. В этом смысле опыт
является "социальным, а не индивидуально психологическим понятием"
(Риль), продуктом коллективного, общественного мышления. Итак, с
эмпирической точки зрения относительная всеобщность и необходимость
законов нашего познания есть результат единообразных воздействий опыта
на нашу физико-психическую организацию, породивших такую ассоциационную
связь между известными элементами сознания, которая стала неразрывной
благодаря аккумулированному наследственному опыту, индивидуальной
привычке и влиянию окружающей социальной среды. Если так называемые
всеобщие и необходимые законы познания отличаются лишь высокой степенью
вероятности, а не безусловной достоверностью, то ничто не препятствует
нам допускать возможность их изменения, хотя бы и очень медленного, что
и высказывают Спенсер и другие эволюционисты (см. Челпанов, "Проблема
восприятия пространства", ч. II, 1904, стр. 215). Исходя из указанных
предпосылок, эмпиризм считает происшедшими из опыта законы мышления,
формы познания, основания математического и естественноисторического
познания. Уже Локк утверждал, например, что дети и дикари вовсе не
пользуются законами тожества и противоречия, ибо, если бы пользовались
ими, то знали бы, что пользуются, так как нельзя сознавать что-нибудь и
не знать, что сознаешь, если только не предполагать возможности
бессознательных представлений, что было бы нелепо. Милль называет закон
противоречия "одним из самых ранних и самых знакомых обобщений из
опыта". Другой эмпирист, Геринг, замечает: "Наблюдая естественное
мышление, скоро можно убедиться, что оно не знает закона тожества и не
следует ему, скорее возится с противоречиями, не получая повода
усомниться в истинности своих мыслей" ("System der Krit. Philosophic",
т. 1, стр. 310). Подобным же образом эмпиристы пытаются объяснить
происхождение из опыта и других необходимых элементов познания. - К
представителям эмпиризма следует отнести Демокрита, софистов, стоиков,
эпикурейцев и скептиков, Рожера Бакона, Галилея, Кампанеллу, Фр. Бакона
(родоначальника нового эмпиризма), Гоббса, Локка, Пристли, Беркли, Юма,
Кондильяка, Конта, Джемса Милля, Джона Милля, Бэна, Спенсера, Дюринга,
Ибервега, Геринга и многих других. Во многих из систем этих мыслителей
рядом с эмпиристическими элементами уживаются и другие: у Гоббса, Локка
и Конта заметно влияние Декарта, у Спенсера - влияние немецкого
идеализма и критицизма, у Дюринга - влияние Тренделенбурга и т. п. Среди
последователей критической философии многие склоняются к эмпиризму,
например Фр. Альберт Ланге. Алоиз Риль и Эрнст Лаас. Из слияния
эмпиризма с критицизмом выработалось особое направление
эмпириокритицизм, основателем которого был Р. Авенариус, а
последователями - Карстаньен, Мах, Петцольд, Вилли, Клейн и др.

Литература. Важнейшие труды по новейшему эмпиризму: Джон Милль,
"Система Логики" и "Исследование философии с. Вильяма Гамильтона";
Спенсер, "Психология" (преимущественно IV-й том, заключающий в себе
теорию познания Спенсера); Лаас, "Идеализм и позитивизм" (русский
перевод печатается); Тэн, "Об уме и познании" (пер. под ред. Страхова);
Дюринг, "Курс философии" (рус. пер. готовится к печати); Льюис, "Вопросы
жизни и духа"; Гельмгольц, "Факты в восприятии" и статья о
"геометрических аксиомах", положившая начало философской литературе по
пангеометрическим умозрениям (помещена в сборнике статей по
пангеометрии, изданном в Казани в память Лобачевского в 1892 г.); Вл.
Соловьев, "Критика отвлеченных начал"; Александр Введенский, "Опыт
построения теории материи" (1888, ч. 1); М. Каринский, "Классификация
выводов" и ряд статей об эмпиризме, печатаемых в "Журнале Мин. Нар.
Просв.", 1897 (II), 1901 (V, VIII, IX), 1902 (IV), 1903 (II, VIII, XI) и
1904 (II); Челпанов, "Проблема восприятия пространства" (часть I, 1896,
и часть II, 1904; первая часть трактует вопросы, с психологической,
вторая - с гносеологической точки зрения). Характеристики эмпиризма в
истории философии имеются во всех общих курсах. Специальной полной
истории эмпиризма и скептицизма в новейшей философии нет; существуют
только труды, отчасти выполняющие эту задачу, как "История материализма"
Ланге; Brochard, "Les sceptiques grecs"; Baumann, "Raum, Zeit und Zahl";
Lasswitz, "Geschichte der Atomistik"; Рибо, "Современная английская
психология". Э. играет настолько видную роль и в логике и в теории
познания, и в натурфилософии, и в психологии, и в истории философии, что
подробных указаний литературы надо искать в соответствующих отделах
самых различных философских наук. См. библиографические указатели,
составленные автором настоящей заметки, в приложении к книгам:
"Психопатология и ее значение для психологии", Штёрринга, и
"Психология", Джэмса. И. Лапшин.
Эмпириокритицизм - философское направление, которому положил начало
Рихард Авенариус (1843 - 1896). Оно представляет попытку дать общую
теорию опыта, без каких-либо гносеологических предпосылок. Э. не
принимает за отправной пункт ни мышление или субъект, ни материю или
объект, но опыт, в том виде, в каком он непосредственно познается
людьми; от этой данной отправляются мыслители всех возможных
направлений; к каким бы отрицательным выводам ни приходил в конце
исследования идеалист или скептик по вопросу, например, о реальности
внешнего мира, он во всяком случае исходит в своих размышлениях от тех
же непосредственных данных опыта, как и материалист и даже не философ -
например, простолюдин. Эти непосредственные данные Э. принимает как то,
что признается неоспоримым всем человечеством, составляет "естественное"
понятие о мире и выражается в следующем постулате: "Всякий человеческий
индивидуум первоначально преднаходит в отношении к себе окружающее с
многоразличными составными частями, другие человеческие индивидуумы с
разнообразными высказываниями и высказываемое в какой-либо зависимости
от окружающего". Исходя лишь из этого постулата, Э. исследует
методически отношение между данным индивидуумом, средою к другими
индивидуумами и их "высказываниями". См. P. Авенариус, "Философия, как
мышление о миpе, согласно принципу наименьшей меры сил" (1898, перев.
под ред. М. М. Филиппова); "Человеческое понятие о мире" (перев. под
ред. М. М. Филиппова, 1901); Карстаньен, "Введение в критику чистого
опыта" (перев. Лесевича, 1898); Карстаньен, "Рихард Авенариус и его
общая теория познания Э." (перев. Шиманского, 1902); статью проф. Г. И.
Челпанова ("Киевский Университ. Известия", 1898, №10, октябрь); Лесевич,
"Философское наследие XIX в." ("Русское Богатство", 1896, № 12); Эрнст
Мах, "Популярно-научные очерки" (1901); его же, "Анализ ощущений" (1904,
печатается); Авенариус, "Критика чистого опыта" (готовится к печати); М.
М. Филиппов, "О философии чистого опыта" ("Научное Обозрение", 1900, №
8); его же, "Психология Авенариуса по неизданным материалам" ("Научн.
Обозр.", 1899, №№ 2 и 3); Вундт, "Ueber naiven und kritischen Realismus"
("Phil. Studien", тт. XII и ХIII. 1896 - 97); Willy, "Der
Empiriokritizismus als einzig wissenschaftlicher Standpunct"
("Vierteljahrsschrift fьr Philosophie", т. XVIII, 1894); Petzold,
"Emfuhrung in d. Philos. d. rein. Erfahrung" ((1903); Hauptmann, "Die
Metaphysik in der modernnen Physiologie" (1894); М. Klem, "Die
Philosophie der reinen Erfahrung" ("Naturwissenschaftliche
Wochenscbrift", т. IX. 1894, т. X, 1895, т. XI, 1896); W. Jerusalem,
"Die Urtheilsfunction" (1895); Kodis, "Zur Analyse der
Apperceptionsbegriffes" (1893); Willy, "Das erkenntnisstheoretische Ich
und der naturliche Weltbegriff" ("Vierteljahrsschr. fur W. Philos.", т.
XVIII, 1894); статья Делакруа об Авенариусе (в "Revue de Metaphysique et
de Morale", 1898).
И. Лапшин.
Эму (Dromaeus ) - один из родов семейства казуаровых птиц, живущий в
числе двух видов в Австралийской области. От казуара отличается
оперенной шеей и головой, за исключением щек и подбородка, отсутствием
гребня на голове и более коротким и широким клювом с приподнятым килем и
с ноздрями, расположенными у его середины. Крылья и хвост рудиментарны,
без всякого следа маховых и рулевых перьев. Бедра оперены; плюсна
покрыта сетчато расположенными щитками. По общему виду Э. похож на
страуса, но ноги его и шея короче. Более известный вид Э.,
ново-голландский страус, живет в лесистых местностях восточной
Австралии. Общая окраска оперения матово-коричневая, более темная на
спине, голове и шее и более светлая на нижней стороне тела. Голые места
головы пепельного цвета, ноги светло-бурые. Более крупные самцы
достигают высоты 2 метр. Птенцы в пуховом наряде серовато-белого цвета с
темными продольными полосами. Как настоящие страусы, Э. держатся
небольшими группами по три-пять штук. Постоянное преследование человека
ведет к заметному вымиранию австралийского страуса, так как сам по себе
он гораздо менее пуглив, чем африканский страус, и охота на него не
представляет больших затруднений. Э., живущее в зоологических садах,
легко переносят неволю и без труда размножаются. Самка кладет не менее
шести продолговатых, темно-зеленых, с грубозернистой скорлупой яиц - в
простое углубление, вырытое на земле. В неволе высиживанием яиц бывает
занят только самец. Главную пищу Э. составляют различные плоды. Ю. В.
Эмульсия (Emulsio, фармац.) - так называется молочно-подобная жидкость,
в которой различные нерастворимые в воде вещества удерживаются в
последней взвешенными в состоянии мельчайшего раздробления при помощи
какого-либо сгущающего вещества. Вещество , подлежащее взвешиванию в
воде, называется emulgendum , посредствующее сгущающее вещество -
emulgens. Если и то и другое вещество находятся в одном и том же
лекарственном средстве, то получаемая Э. носит название истинной или
семенной; если же Э. создается искусственно, т. е. если эмульгируемое и
эмульгирующее смешиваются уже во время приготовления Э., то она
называется ложной или масляной. Истинная Э. приготовляется почти
исключительно из миндаля, реже из льняного или макового семени. Здесь в
качестве emulgendum служит жирное масло семян, а в качестве emulgens
содержащееся в последних камедеобразное вещество - эмульсин для ложной
Э. пользуются жирными и эфирными маслами (миндальное, клещевинное,
маковое, прованское), бальзамами, смолами, камфарой, и др., причем в
качестве emulgens применяют гумми-арабик, трагакант и яичный желток.
Основой Э. и здесь служит вода.
Энгельгардт (Александр Николаевич, 1828 - 93) - выдающийся ученый,
сельский хозяин и публицист. По своей первоначальной специальности
артиллерийский офицер, он увлекся химией и состоял (1866 - 69)
профессором этого предмета в с.петербургском земледельческом институте.
За это время им были исследованы курские фосфориты, разработан способ
разложения костей щелочами (способ Ильенкова и Энгельгардта) и
произведены многие другие работы ("О действии анилина на изатин", "О
действии хлора и броманилина на изатин", "Об изомерных крезолах", "О
производных тимола", "О нитросоединениях", совместно с П. А. Лачиновым -
"О крезолах и нитросоединениях" - работа, увенчанная премиею
Императорской академии наук, и др.), за совокупность которых харьковский
университет присудил ему степень доктора химии honoris causa.
Водворенный в 1870 г. в родовом имении его Батищево (Смоленской губ.,
Дорогобужского у.), Э. занялся практическим хозяйством и это дело не
оставлял до конца своей жизни, отдавая ему, главным образом, свои силы и
средства. Условия, среди которых приходилось работать Э. в новой
обстановке, и труды его в интересах местного хозяйства, увлекательно
описаны им в ряде статей, помещавшихся в "Отеч. Записках" под заглавием
"из деревни". Письма эти, собранные затем в отдельную книгу, немало
способствовали пробуждению в русском обществе влеченья к сельскому
хозяйству и до настоящего времени не потеряли громадного своего
педагогического значения, как настольная книга для каждого начинающего
хозяина. "Письма" Э. совпали с эпохой стремления всецело посвятить себя
служению народа. Благодаря этому, Батищево одно время сделалось местом
паломничества для людей, желавших "сесть на землю". Общественное
значение хозяйственной деятельности Э. заключается в создании особого
типа хозяйства и выяснении новых его форм для огромного района -
северной нечерноземной России. Им решено много вопросов северного
хозяйства, и притом вопросов основных (разработка пустошей и ляд,
введение в севооборот клевера и льна, постановка продуктивного
скотоводства, применение минерального удобрения, в особенности фосфорита
и каинита). По смерти Э. имение Батищево, в котором производились опыты
по выяснению всех этих вопросов, приобретено министерством земледелия и
государств. имуществ и обращено в опытное хозяйство и "энгельгардтовскую
сел. хоз. опытную станцию". Литературные труды Э.: "Из деревни, 11
писем" (2 изд., СПб., 1885); "Химич. основы земледелия" (Смл., 1878);
"Об опытах применения фосфоритов для удобрения" (СПб., 1891, 4 изд.
1898); "Применение костяного удобрения в России" (СПб., 1865);
"Фосфориты и сидерация" (СПб., 1901); "Сборник общепонятных статей по
естествознанию" (СПб., 1867), составившийся из статей, помещавшихся
ранее в журнале "Рассвет"; "О хозяйстве в северной России" (СПб., 1888).
Переводы: Р. Гофман, "Земледельческая химия" (СПб., 1868); Ф. Крокер,
"Руководство к сел. хозяйств. анализу, с специальным указанием
исследования важнейших сел. хоз. продуктов" (СПб., 1867); Лекутэ,
"Основы улучшающего землю хозяйства" (СПб., 1889). Статьи, в "Земл.
Газете" - "Смоленские фосфориты" (1884, №№ 39 и 40); "Опыты удобрения
рославльской фосфоритной мукой" (1886, 40 - 42); "О применении
фосфоритов для удобрения" (1886, 51 - 52); "Опыты удобрения фосфоритной
мукой в 1887, 1888 и 1889 гг." (1887, 49 - 52: 1888, 1, 2, 50 и 61;
1889, 2, 3, 46 - 49); "Из Батищева" (1888 г., 25, 26,. 36 - 38, 40 - 42;
1889 г., 22, 1891 г., 35); "Известкование или фосфоритование" (1889 г.,
16 - 18); "Разделка земель из под лесов" (1890, 1 - 3); "Сидерация в
сев. хозяйствах" (1890, 13 - 16); "О продолжительности действия
фосфоритной муки и о залужении выпаханных земель" (1890, 34 - 37); "О
действии каинита на красный клевер" (1891, 38 и 39); "Сравнительный опыт
удобрения мелом и фосфоритом" (1890, 45 и 46); "Еще об удобрении
фосфоритами" (1891, 42); "Опыты удобрения клевера различными минер,
туками" (1892, 33 - 36). См. еще "Отчет об опытах применения минер,
туков в с. Батищеве в 1891 г." ("Журнал Сельск. Хоз. и Лесоводства",
1892, №3). В 1859 - 60 гг. Э., вместе с известным химиком Соколовым
устроил лабораторию, в которую допускались за небольшую плату желающие
заниматься химией, и издавал "Химический Журнал", где напечатал
несколько самостоятельных исследований и вел библиографический журнал.
Некоторые труды Э. помещены в "Bnlletins" академии наук и в повременном
издании "из химич. лаборатории Землед. Института", "Zeitschrift fur
Chemie", "Трудах 1-го Съезда рус. естествоиспытателей", в "Журнале Рус.
Хим. Общ." . Библиографич. заметки об Э.: "Воспоминания об А. Н. Э." А.
И. Фаресова ("Вестник Европы" 1893), "Хозяин" (1894, №3 и 1903, №№ 5 и
10); "Журнале Рус. Хим. Общ." (1903, №2); "А. Н. Э." ("Труды Имп. Вол.
Экон. Общ.", 1903).
Энгр (Жан-Огюст-Доминик Ingres) - французский исторический и
портретный живописец (1780 - 1867). С 1797 г. он учился у Л. Давида, в
1802 г. за картину: "Ахиллес принимает в своем шатре посланцев
Агамемнона", получил большую так наз. римскую премию и, отправившись в
1806 г. на счет французского правительства в Италию, до 1820 г.
совершенствовался в Риме, а потом в продолжение четырех лет жил и
работал во Флоренции. По возвращении своем в Париж был в 1826 г. избран
в члены института и в 1834 г. назначен директором французск. академии в
Риме, где пробыл в этой должности до 1841 г., а затем трудился снова в
Париже. Превосходно владея рисунком, Э. в своих картинах постоянно
стремился к идеальному совершенству и красоте форм, причем образцами для
него служили сперва антики, а потом произведения Рафаэля. Его фигуры
отлично моделированы в приятных, свежих и гармоничных тонах, но колориту
их тела недостает теплоты и блеска, обусловливаемого силою брошенного на
них света. Впрочем, этот недостаток постепенно уменьшался, и в
позднейших работах Э., какова, напр., картина "Турчанки в бане",
написанная на 84-м году его жизни, нагое женское тело производит
впечатление самой натуры, но только очищенной от случайных пороков,
облагороженной и, благодаря вложенному в него чувству изящного, не
возбуждающей грешных помыслов. Во все время своей деятельности Э.
оставался врагом густой накладки красок и слишком сложной палитры, но
писал в меру сочной, ровною и деликатной кистью, пользуясь колерами.
только необходимыми для получения желаемого эффекта. Вначале, следуя по
стопам своего учителя, Давида, он брал сюжеты из классической древности,
но затем стал изображать, кроме них, религиозные сюжеты, эпизоды из
рассказов великих поэтов и историческо-бытовые сцены, прекрасно
характеризуя участвующих в них лица и стараясь верно передавать их
костюмы и всю обстановку. Он выказал себя удивительно искусным мастером
также в портретах, как писанных масляными красками, так и рисованных
карандашом. Произведениями Э. особенно богат Луврский музей в Париже. Из
находящихся в нем девяти картин этого художника наиболее замечательны:
"Эдип, разгадывающий загадку Сфинкса" (1808), "Руджьеро, освобождающий
Анджелику" (из "Неистового Роланда" Apиoсто, 1819), "Христос вручает ап.
Петру ключи" (1820), "Папа Пий VII в Сикстинской капелле" (1820),
"Апофеоза Гомера" (1827), "Жанна д'Арк на коронации Карла VII в Реймсе"
(1854), "La Source" (фигура молодой девушки с вазою на плече, из которой
льется вода, 1856) и "Купальщица", а из пяти портретов - портрет
Керубини и Боше. Важнейшие в числе работ Э., рассеянных в других местах,
- "Рождение Венеры Анадиомены" (у Ф. Рейзе; начат, в 1808 и оконч.
только в 1842), Рафаэль и Форнарина", "Одалиска", (1814); "Филипп V
жалует маршала Бервика орденом Золотого руна" (1819; у герц.
Фитц-Джемса), "Карл V, будучи еще регентом, принимает представителей
города Парижа" (1822; у гр. Пасторе), "Обет Людовика XIII Богородице"
(1824, в монтобанск. соборе), "Испанский посланник застает кор. Генриха
IV играющим с его детьми" (1824, у Ротшильда, в Париже). "Франциск I у
смертного одра Лионардо да Винчи" (1824, у герц. Блака), "Мучение св.
Симфориона" (1834, в отенск. соборе), "Антиох II Стратоника" (1839),
"Юпитер и Антиопа", "Франческа да Римини по V песне "Божественной
Комедии Данте" (в нантск. муз.), "Двенадцатилетний Христос среди
мудрецов в храме" (1861) и портреты Бертена, гр. Моле, герц.
Орлеанского, г-жи де Санонн, г-жи Деваше и пр. - Ср. Merson, "Ingres, sa
vie et son oeuvre" (Пap., 1867) A. Delaborde, "I., sa vie et ses
traveaux" (Пар., 1870) и Ch. Blanc, "I. sa vie et ses oeuvres" (Пap.,
1870).
Энди (Vincent d'Indy) - французский композитор, род. в 1851 г.
Примыкает к новой французской школе, обращающей больше внимания на
разработку, чем на мелодию. Написал: "Wallenstein" (1873 - 81), увертюру
"Антонии и Клеопатра" (1876), "La foret enchantee" (1878), "La
Chevauchee du Cid" (1879), "Le Chant de la Cloche" (1885), симфонию
(1887), "Cantate a Emile Augier" (1893), "Istar" (1896), оперы:
"Attendez-moi sous l'orme" (1882), "Fervaal" (1897), "L'Etranger"
(1903), квартеты, квинтеты, сюиты и др., а также учебник: "Trаite de
composition". Э. - горячий поклонник Вагнера. Н. С.
Эндогамия и экзогамия (от греч. слов: endon - внутри, exw - вне,
gamoV - брак; буквально: внутренний брак, внешний брак) - термины
первобытного права, введенные в 1865 г. Мак-Леннаном, в его сочинении
"Primitive marriage" и получившие право гражданства в науке. Сами
явления, которым Леннан дал имя, были известны и раньше. Еще в 30-х
годах XIX в. Джорж Грей описывал обычаи австралийцев, запрещавшие брак
между лицами, имеющими одно фамильное имя или общий тотемный знак,
указав на аналогичный обычай у североамериканских индейцев, делившихся
на тотемные группы и вступавших в брак только с лицами не своего тотема.
Этому обычаю, наиболее распространенному между первобытными племенами,
Леннан дал название экзогамии, а обычаю противоположенному, когда брак
обязательно предписывался внутри собственной группы (напр. у маньчжуров,
у которых запрещались браки между лицами разных фамильных прозвищ), дал
название эндогамии. Сам Леннан, однако, еще довольно смутно представлял
себе природу этих институтов и нередко противополагал один другому в
таких случаях, когда они оказывались явлениями совершенно
тождественными. Для него, напр., индийские касты были союзами
эндогамическими; между тем он сам же указывает, что в различных
подразделениях касты браки были обязательны вне собственной группы, так
что каста оказывается в одно и то же время союзом и эндо, и экзогамным.
Коренной недостаток учения Леннана состоит именно в том, что, говоря об
эндогамности и экзогамности той или другой социальной группы, он не
определяет точно природу этой группы, смешивая самые различный формы,
сплошь и рядом не различая, напр., племени и рода. Первый, выяснивший
истинную природу этих институтов, был Морган. Он доказал, что такого
резкого разграничения между обоими институтами, какое предполагал
Леннан, не существует: в значительной мере они представляют две стороны
одного и того же явления. Все те социальные группы, которые Леннан
называет экзогамными, в действительности суть только роды, которые
Леннан смешивал с фратриями, племенами, народами и т. п. организмами. В
действительности у всех достоверно изученных первобытных народов
экзогамен только род или тотем, внутри которого брак абсолютно запрещен;
по отношению ко всем остальным родам племени не только не существует
абсолютного запрета брака, но, наоборот, вне племени обычно брак не
практикуется и у некоторых племен даже запрещается. Морган был
совершенно прав, утверждая, что Леннан не доказал в своей книга ни
одного случая "экзогамного племени". Мало того - и это упустил из виду
Морган: первоначальные формы экзогамии требовали в то же время
обязательной эндогамии не только внутри племени, но в одном или
нескольких определенных родах этого племени. Самые примитивные формы
экзогамии требовали браков между детьми рода брата и рода, куда вышла
замуж сестра. У массы экзогамных племен - напр. у готтентотов, гиляков,
батаков, - брак принудителен между сыном сестры и дочерью брата. Эта
обязательная эндогамия в определенных родах породила относительную
экзогамность отдельных групп родов. У перечисленных выше племен (гиляки
и т. д.) взаимные браки между двумя родами не допускаются, т. е. сын
сестры может или должен жениться на дочери брата, но брак сына брата на
дочери сестры не допускается. Привычка первобытного человека давать
распространительные толкования всякому запрету, всякому табу,
значительно усложнила формы экзогамии. Американские фратрии, например,
т. е. группы родов, представляющие естественные разделения одного
разросшегося рода, - экзогамный при известных обстоятельствах могут
разрастись в экзогамное племя. Далее, тотемные запреты часто
распространяются не только на лиц, действительно принадлежащих к одному
тотемному роду, но на роды, случайно носящие одно тотемное прозвище. В
Новой Гренаде, у панчей, браки запрещены даже между жителями одного и
того же селения; но если женщина родилась в другом селении, то родной
брат может на ней жениться. Основной принцип, из которого возникли все
эти и им подобные усложнения - это экзогамность рода; эндогамных родов у
первобытных племен не существует. С падением родового строя исчезает и
экзогамия, переживающая только в виде запретов брака в близких степенях
родства. Те случаи эндогамии, о которых говорит Леннан, либо относятся к
таким позднейшим учреждениям, как касты, которые в конце концов
представляют собою конгломерат родов, искусственно, в силу политических
или религиозных предрассудков, оградивших себя от внекастовых браков,
либо к таким исключительным случаям, как внутренние браки в царских
семьях (наприм., в Перу, где цари женились на своих сестрах). Эндогамию
в настоящем смысле слова, т. е., дозволенные или даже обязательные браки
внутри первичной родственной группы (когда, напр., браки допускались
между братьями и сестрами и т. д.), новейшие исследователи относят ко
временам, предшествовавшим образованию рода. Морган относит их к эпохе
гипотетической малайской семьи, перешедшей в систему "пуналуа",
устранившую браки между родными братьями и сестрами и в свою очередь
уступившую место туранской семье и материнскому роду чисто экзогамного
характера. Примеры первобытных эндогамных союзов приводятся Куновым
среди австралийских негров, где в каждой территориальной группе мужчины
и женщины разделены на классы по возрастам, внутри которых брак ничем не
ограничен, даже между братьями и сестрами. В противоположность
эндогамии, экзогамия имеет универсальное распространение и составляет
основной и вместе с тем самый запутанный пункт первобытного строя. До
сих пор не решен вопрос о происхождении этого института. Мак-Леннан
приписывал генезис его якобы крайне распространенному обычаю убиения
девочек у первобытных народов, для которых, вследствие тягостей борьбы
за существование, девочки являлись бременем. Отсюда необходимость
похищения женщин - обычая, который из часто повторявшегося факта
превратился постепенно в освященную временем религиозно-социальную норму
экзогамности. Те племена, которые, благодаря более счастливым условиям
существования или изолированности от враждебных соседей, не практиковали
убиения девочек, оставались эндогамными. Это объяснение пало само собою:
самый обычай убиения девочек оказался явлением чисто исключительным и
потому и не мог породить института почти универсального. Спенсер,
основательно опровергший теорию Леннана, сам выдвинул не менее шаткую
теорию, по которой похищенная из чужого племени женщина является
наиболее славным и долговечным трофеем, и потому первобытные люди, в
глазах которых война и ее трофеи играли такую высокую роль, должны были
смотреть на умыкание как на самый почетный способ женитьбы, постепенно
вытеснивший все остальные. Против этого достаточно заметить, что
экзогамия практикует вовсе не браки с чужеплеменниками, а именно с
близкими кровнородственными родами (между детьми братьев и сестер - чаще
всего). Леббок тоже выводит экзогамию из умыкания, и столь же
неосновательно. Наибольший успех выпал на долю Моргана, который исходил
из естественно-исторической точки зрения. Первобытные люди, по его
мнению, путем наблюдений убедившись во вредном влиянии на потомство
близкокровных браков, постепенно стали ограничивать браки сначала между
восходящими и нисходящими, потом между братьями и сестрами, и с этой
целью, наконец, замкнулись в экзогамные роды и классы. В доказательство
он приводит мнения и легенды самих дикарей, свидетельствующие о ясно
сознанном вреде близких браков. Но и эта теория встретила множество
возражений, из которых самое сильное заключается в том, что экзогамия
вовсе не исключает близких браков: близость родства высчитывается только
в одной линии, агнатной или когнатной, и потому браки, например,
единокровных братьев и сестер в материнском роде дозволены, между тем
как браки между самыми отдаленными сородичами считаются
кровосмесительством. Каутский выдвинул теорию "симпатии", по которой
лица близко родственный, в силу частого столкновения между собою, не
вызывают друг в друге такого интенсивного полового влечения, как лица
чуждые друг другу. Против этого достаточно возразить, что у множества
первобытных народов браки заключаются чуть ли не с колыбели, будущие
супруги воспитываются вместе, и это нисколько им не мешает быть любящими
супругами (Штернберг), уже не говоря о том, что ради одного поощрения
браков по симпатии первобытное человечество не стало бы карать самыми
суровыми мерами браки между близко кровными. Старкэ видит причину
экзогамии в том, что первобытный человек ищет в жене подчиненное
существо, слугу, работницу, каковую он может найти только в чуждой ему
группе: женщина собственной группы - равное ему существо, которое не
допустит господства над собою. Но Старкэ упустил из виду, что при
экзогамии жены отнюдь не берутся из чуждых групп, а предпочтительно из
среды самых близких родственников (браки между детьми брата и сестры);
притом дочери и сестры обыкновенно находятся в таком же подчиненном
положении по отношению к отцам и братьям, как жены - по отношению к
мужьям. В самое последнее время мотивы экзогамии стали искать в
религиозных представлениях, именно в тотемизме и связанных с ними табу.
Первые высказались в этом смысле Робертсон Смит и Фрезер; подробную
теорию развил Дюркгейм. Исходя из бесспорных положений тотемизма, что
кровь боготворимого тотема и всех членов тотемного союза едина, кровь
тотема - табу, всякое прикосновение к ней гибельно, и женщина в период
менструаций на том же основании становилась табу, он заключает, что
экзогамия, как запрет браков с лицами своего тотема - прямое следствие
страха нарушить табу крови женщины своего тотема при естественной
интимности брачных отношений. Эта теория на первый взгляд очень логична,
но для подтверждения ее необходимо доказать, что тотемизм предшествовал
установлению классов и рода и был такой же универсальной стадией, как и
экзогамия. Кроме того, теория не сообразуется со многими фактами, напр.,
с запрещением полового общения между отцом и дочерью в материнском роде,
где они числятся в различных тотемах, между тестем и невесткой и т. д.
Русский этнограф Н. Харузин, комбинируя теорию Старкэ и теорию
тотемизма, выводит экзогамию из бесправного положения женщины в браке и
запрета насилия над членом своего тотема: человек намеренно выбирает
себе жену из другого тотема, чтобы без страха возмездия со стороны
последнего проявлять свое полное господство над ней. Лучшим
доказательством своей теории Харузин считает тот факт, что у некоторых
племен свободно допускается половое общение с теми женщинами, с которыми
брак запрещен, так как, по его мнению, простое половое общение не
связано с идеей господства над женщиной. Против этой теории, помимо
возражений, приведенных против Старкэ и Дюркгейма, достаточно говорит
тот факт, что экзогамия, по общему правилу, запрещает не только брак
внутри тотема, но и простое половое общение. Эд. Тайлор находит, что
экзогамия явилась результатом сознательного стремления первобытных людей
к миру, который в значительной мере гарантировался взаимными браками.
"Дикие племена - говорит он, - имели перед собою практическую
альтернативу между браками извне и взаимным истреблением". Что экзогамия
имела благотворное влияние на социальные отношения - это несомненно, но
крайне сомнительно, тем не менее, чтобы мотивы мира создали экзогамию.
Для целей мира гораздо целесообразнее были бы ограничения
территориальный (т. е. запреты между лицами одной и той же
территориальной группы), чем родственные; между тем, соседство и
отдаленность не играют никакой роли в брачных запретах. Далее, для целей
мира не было надобности различать в брачущихся родах восходящих и
нисходящих, с одними дозволять, с другими запрещать браки, различать
между детьми братьев и сестер; наконец, следовало бы ожидать поощрения
браков между самыми отдаленными по родству лицами, между тем как сам
Тайлор констатирует, что наиболее частая форма экзогамии - браки между
детьми братьев и сестер. Наука, таким образом, не выдвинула ни одной
вполне удовлетворительной теории происхождения экзогамии. Одно начинает
теперь выясняться при изучении брака у первобытных народов: экзогамная
регламентация не ограничивается только запретами внутренних браков, но в
то же время требует обязательных браков в строго определенных
родственных группах. Мало того: как это выяснено Тайлором относительно
австралийских племен и автором настоящей статьи относительно инородцев
Амурского края и подтверждается данными относительно других первобытных
народов, самые излюбленные и часто обязательные формы экзогамии - это
браки между потомством братьев и сестер, т. е. браки между наиболее
близкими по крови лицами, так что целью экзогамной регламентации могло
именно служить стремление объединять в родовом союзе мужчин и женщин
одного общего происхождения - стремление, легко объяснимое важностью
роли культа предков в родовом союзе и необходимостью поэтому избегать
приема путем брака чуждых по крови лиц (Штернберг). Если принять во
внимание универсальность института культа предков и его огромную роль в
жизни рода то роль его в происхождении экзогамии станет совершенно
понятной.

Литература. J. F. Mac-Lennan. "Primitive marriage" (Эдинбург, 1865);
Спенсер, "Coциология" (т. III); Леббок, "Начало цивилизации"; L. Morgan,
"Ancient Society" (Нью-Йорк и Лонд., 1877; рус. перев., изд. Пантелеева,
1900); Robertson Smith, "Kinship and marriage in early Arabia"; Frazer,
"Totomism (Эдинг., 1887); Е. Tylor, "On a method of investigating the
Development of Institutions etc. " ("Journal of the Anthr. Institute of
Gr. Br. a. Ireland", т. ХVIII, 1889); Starcke, "Die primitive Familie
etc. " (Лпц., 1888, русск. пер. 1901); Hellwald, "Die menschliche
Familie" (Лпц., 1889); Durkheim, "La prohibition de l'inceste etc."
("Annee Sociologique", I, 1896 - 97, Париж, 1898); Crawley, "The mystic
Rose. A Study of primitive marriage" (Л., 1902); Kayтский,
"Происхождение брака"; W. Thomas, "Der Ursprung der Exogamie"
("Zeitschrift f. Soc.Wissenschaft", 1 вып., 1902); Ник. Харузин,
"Этнография" (вып. II: "Семья и род", СПб., 1903); Л. Штернберг,
"Гиляки" (гл. III и IV. "Этногр. Обозрение", 1904, 1 кн.). Л. Штернберг.
Эндоскопия - в более широком смысле обозначает исследование узких
каналов и глубоко лежащих полостей человеческого тела при помощи
искусственного освещения; в более тесном смысле под Э. понимают
исследование указанным способом мочеиспускательного канала
(уретроскопия) и мочевого пузыря (цистоскопия). Начало Э. относится к
1805 г, когда врач во Франкфурте на Майне Боццини изобрел светопровод
для осмотра различных каналов и полостей человеческого тела; после
неодобрительного отзыва венского медицинского факультета этот аппарат
был предан забвению. Такая же участь постигла попытки других авторов.
Только в 1855 г. Дезормо (Desormeaux) снова выдвинул этот метод
построением нового аппарата, который он назвал эндоскопом и который
состоял из трех главных частей: лампы, рефлектора и эндоскопического
зонда; с помощью остроумной системы вогнутых зеркал, чечевиц ему удалось
так сконцентрировать и направить лучи наружного источника света, что
получалось довольно яркое освещение внутренности мочеиспускательного
канала и мочевого пузыря. Дезормо рядом клинических наблюдений и при
посредстве многочисленных статей популяризировал свой метод не только во
Франции, но и заграницей. Значительный шаг вперед сделала Э. благодаря
Нитце. Он первый применил в 1877 г. к Э. электрическое освещение, причем
осветительный прибор вводился в самый канал, подвергаемый исследованию.
Первоначально источником света служила накаленная током добела
платиновая проволока, окруженная колпачком и снабженная приспособлением
для постоянной циркуляции холодной воды вокруг ее, во избежание
чрезмерного нагревания и ожогов стенок мочевого канала и пузыря. Один из
авторитетов урологии, Каспер, считает прямое освещение весьма
целесообразным для пузыря, но совершенно непригодным для
мочеиспускательного канала, где оно, изменяя анатомические отношения
частей, дает ложные картины. Он употребляет для уретроскопии отраженный
свет, причем источником света служит большая лампа Эдисона, над которой
помещается собирательная чечевица для усиления и концентрации света; над
нею поставлена призма, преломляющая пучок света таким образом, что он
направляется в трубку, введенную в мочеиспускательный канал. В
упомянутом приборе Нитце имеется, кроме того, оптическое приспособление,
благодаря которому можно сразу осмотреть поле зрения в 15 - 18 мм. в
диаметре. Приспособление для тока воды вокруг раскаленной проволоки
делало эндоскоп настолько сложным и так затрудняло манипулирование им,
что на первых порах он встретил мало сочувствия среди врачей. Дело
изменилось, когда вместо платиновой проволоки стали применять для
освещения лампочку Эдисона, которая привинчивается к концу
катетерообразного инструмента; будучи соединена с батареей или
аккумулятором, она дает яркий свет, мало нагревает, и потому отпадает
надобность в охладительном приборе. Благодаря этим упрощениям стало
легко и удобно работать эндоскопом, вводимым совершенно так же, как и
любой катетер. Э. получила после этого общее распространение и
значительно подвинула вперед диагностику болезней мочевых путей.
Особенно важное значение имеет цистоскопия для раннего распознавания
опухолей мочевого пузыря, что делает возможным своевременное их
удаление. Далее, с помощью цистоскопии удается определить несравненно
лучше, чем другими методами исследования, местоположение, вид и величину
инородного тела в полости пузыря, и таким образом дается возможность
извлечь таковое через естественные пути в таких случаях, где без Э.
пришлось бы прибегнуть к кровавой операции. Цистоскопия служит также
подмогой при распознавании некоторых почечных болезней. При наличности
крови или гноя в моче иногда трудно решить, где локализируется
болезненный процесс. Помощью Э. мы можем обследовать мочеиспускательный
канал, мочевой пузырь, наконец установить в поле зрения отверстия
мочеточников и наблюдать, кровоточит ли почка и которая именно,
выделяется ли гной из одного или обоих мочеточников. Благодаря
цистоскопии удается катетеризировать мочеточники и получить отделяемое
каждой почки отдельно для исследования. При необходимости вылущения
почки вопрос о работоспособности второй почки, являющийся вопросом жизни
и смерти для больного, решается посредством цистоскопии. В. О.
Энкаустика (enkaustikh) - у древних греков и римлян способ живописи
восковыми красками. В чем именно состояла техника этого теперь
утраченного способа - остается невыясненным. Основываясь на показаниях
Плиния Младшего ("Histor. natnr"., XXXV, 11, 39 и 41) и Витрувия ("De
architectura", VII, 9), надо полагать, что существовало два рода Э.
Иногда красочные вещества, смешанные с воском, накладывались на
расписываемую поверхность при помощи сухой кисти, после чего по ней было
проходимо нагретым металлическим шпателем (cauterium); от его теплоты
восковые краски распускались, сливались одна с другою, и прочно
приставали к поверхности. В других случаях, восковые краски
употреблялись в жидком состоянии (полученном через подогревание их на
огне или через прибавку к ним вещества в роде терпентина); ими писали
кистью, подобно тому, как пишут водяными красками, а затем сплавляли их
между собою и сглаживали через повторенное несколько раз приближение к
ним жаровни с горячим углем. Образцы Э. дошли до нас в писанных на
досках портретах мумий эллинистической эпохи Египта, найденных в
Файюмском оазисе, а также в некоторых из стенных декоративных украшений,
открытых в Геркулане и Помпее. В новейшее время неоднократно были
делаемы попытки возродить этот давно, еще в средние века заброшенный род
живописи, между прочим технологом Фернбахом, живописцами Ю. Шнорром,
Роттманом, Преллером и др.; но все, что было сделано по этой части,
имеет мало общего с приемами древней Э. Ср. Cros et Lenry,
"L'encaustique et les autres procedes de peinture chez les anciens"
(Париж, 1884); Donner v. Richter, "Ueber Technisches m der Malerei der
Alten, insbesondere in der Enkaustik" (Мюнхен, 1885) и F. X. Fernbach,
"Lehrbuchder enkaustischen Malerei" (Мюнхен, 1845).
Энтелехия (entelekeia) - термин Аристотелевской философии,
обозначающий актуальность, осуществленную цель, действительность. Э.
противоположна возможности (dunamiV, роtentia) и есть осуществление
того, что заложено как возможность в материи; в этом смысле Аристотель
Э. отожествляет с формою, а материю - с возможностью. Движение
Аристотель называет реализацией или Э. возможности, так как в движении
осуществляется то, что в предмете было лишь как возможность. Точно также
и душу Аристотель называет "первою Э. организма, имеющего способность к
жизни". И здесь душа является актуальным началом, осуществляющим то, что
потенциально заложено в жизни. Термин Аристотеля встречается еще в
средние века у Гермолая Барбара, который передает его латинским словом
perfectihabia; Лейбниц называет монады энтелехиями. И в новейшей
философии, поскольку она определяется Аристотелевским влиянием, мы
встречаемся с термином Э. или с равнозначащим ему, напр. у Эйкена.
Э. Р.
Энтерит (enteritis) - означает воспаление кишок. Воспаление может
захватить все три оболочки кишечной стенки (слизистую, мышечную и
сывороточную), чаще же всего оно поражает только слизистую.
Воспалительные изменения на слизистой оболочке кишок, как и на других
слизистых оболочках, могут быть катарального свойства, дифтеритического,
гнойного, язвенного и т. д. Самая частая форма заболевания это
- катаральный Э., или попросту катар кишок. Из различных отделов
кишечника чаще поражаются катаром толстые кишки, нежели тонкие; однако,
при более или менее продолжительном существовании Э. процесс
распространяется на разные отделы кишечного тракта. Различают острый или
быстротечный и хронический или затяжной энтерит. Хронический в
большинстве случаев развивается из острого, вследствие ли того, что
этиологический момент не устранен и продолжает действовать, или же катар
попал на ослабленный организм и принял затяжное течение. Энтериты могут
представлять самостоятельные заболевания (первичный, идиопатический Э.)
или же они сопутствуют другим болезням, напр. печени, почек (вторичный,
симптоматический Э.). Причинами кишечного катара служат погрешности в
диете, чрезмерное употребление пищи и питья, частое употребление
раздражающих веществ (пикули, сои, алкоголь и т. д.), употребление
испорченных продуктов, чересчур холодной или горячей пищи, недостаточное
пережевывание последней. Особенно часты острые Э. в жаркое время года,
вследствие порчи пищевых припасов, главным образом у детей, вследствие
разложения употребляемого ими молока; этот катар принимает нередко
эпидемическое распространение, вследствие чего в основе его
предполагается инфекционное начало; по своему бурному течению он
напоминает собою холеру, откуда его название "детская или летняя
холера". Далее, Э. может развиться под влиянием простуды, напр.,
вследствие холодного купания при потном теле, вследствие лежания на
сырой земле. Токсический (отравный) Э. развивается после приема внутрь
сильно раздражающих ядовитых веществ (кислот, щелочей, мышьяка,
сулемы);сюда же можно отнести острый катар кишок вследствие
злоупотребления слабительными лекарствами. Из механических причин Э.
следует назвать привычный запор; застоявшиеся каловые массы твердеют и
раздражают кишечную стенку, на подобие инородного тела. Подобное же
действие оказывают, вероятно, кишечные глисты. При некоторых хронических
Э. найдены в содержимом кишок инфузории (cercomonas и trichomonas
intestinalis), амебы. Хронический Э. может развиться вследствие застоя
крови в венах кишечного тракта; такие застойные катары кишок наблюдаются
при болезнях печени (цирроз и т. п.), почек, сердца, легких, при брюшных
опухолях. Нередко хронические болезни самих кишок (рак, туберкулез,
геморрой) сопровождаются Э. - Симптомы Э. бывают различны, смотря по
локализации и интенсивности процесса. При преимущественном участии
толстых кишок (энтероколит) на первый план выступает понос. При катаре
тонких кишок поноса может и не быть; при хроническом Э. стул
неправильный, запор сменяется поносом. Частота испражнений при поносе
колеблется в широких пределах (от 2 до 20 в сутки). Вследствие
разложения содержимого кишок развиваются в обильном количестве газы с
гнилым запахом, живот вздувается (метеоризм, тимпанит); стул жидкий,
гнилостного запаха, серо-желтого или буроватого цвета, часто с примесью
слизи. Реакция испражнений по большей части кислая. При микроскопическом
исследовании находят не переваренные остатки пищи (мышечные волокна,
частицы овощей), отслоенные эпителиальные клетки, кристаллы холестерина,
жировые капли, часто дрожжевые клетки и множество бактерий;
специфических микроорганизмов, однако, до сих пор не удалось выделить.
Другой частый симптом Э. - боли, особенно в виде колик, который зачастую
предшествуют учащенным позывам на низ; при катаре тонких кишок боли
сосредоточиваются преимущественно в области пупка и в передненижней
части живота, при поражении толстой кишки - с боков и в подреберье.
Катар двенадцатиперстной кишки может быть распознан лишь тогда, когда
вследствие вовлечения в процесс впадающего в нее желчного протока
развивается так назыв. катаральная желтуха. При остром Э. иногда
повышается температура, особенно часто у маленьких детей; жажда почти
всегда усилена вследствие значительной потери воды испражнениями; моча
выделяется в уменьшенном количестве, она насыщена и дает
кирпично-красный осадок. Продолжительность острого Э. колеблется между
несколькими днями и 2 - 4 неделями; у взрослых он обыкновенно кончается
выздоровлением, для грудных детей и стариков это - весьма опасная
болезнь. Хронический катар кишок может длиться годами, а иногда и всю
жизнь. Не угрожая непосредственно жизни, он представляет упорную и
тягостную болезнь; больные Э. все более и более худеют и получают серый,
землистый вид; они иногда страдают головокружением, нередко
сердцебиением, астматическими припадками, зачастую ипохондрическим
настроением; все это явления объясняются как последствия самоотравления
(авто интоксикация), которое обусловливается всасыванием из кишок
продуктов разложения. - Следует еще упомянуть об особой форме
хронического Э., который известен под названием; "перепончатого"
(enteritis membranacea) и характеризуется тем, что у больных с
приступами нестерпимой боли отходят с испражнениями белые перепонки,
ленты, состоящие из слизи. Эта болезнь наблюдается у нервных субъектов,
преимущественно у истеричных женщин; большинство авторов видят в ней не
катар, а отделительный невроз кишок. Профилактика Э. вытекает из
этиологии его. Лечение заключается главным образом в упорядочении диеты,
в устранении сперва разложившегося содержимого кишок посредством
слабительного (касторовое масло, каломель) и последующем успокоении
перистальтики кишок посредством опия и различных вяжущих средств. При
затяжном катаре полезны высокие лекарственные вливания в кишку и
минеральные воды (Карлсбад, Киссинген и др.). Б. О - ий.
Энтомология - наука или учете о насекомых (Insecta), являющихся одним
из классов типа членистоногих (Arthropoda). В прежнее время под
насекомыми подразумевали и некоторые другие классы членистоногих, а
именно преимущественно паукообразных и многоножек; поэтому изучение и
этих классов животных входило в задачу Э. Самое название Э. происходит
от греческого слова entomon - насекомое. Об организации насекомых, их
истории развития, образе жизни, практическом значении и т. д. Здесь
будет сделано нисколько общих замечаний о содержании, задачах и
направлениях современной Э. Как часть общей науки зоологии, Э. заключает
в себе все те отдельные дисциплины, которые входят в состав зоологии.
Таким образом Э., имея своим предметом всестороннее изучение насекомых,
распадается естественно на анатомию, физиологию, историю развития
(эмбрионального и постэмбрионального), биологию, палеэнтомологию, учение
о географическом распространении, классификацию и систематику насекомых.
Кроме чисто научной Э. можно отличать также прикладную Э., имеющую
задачей изучение способов борьбы с насекомыми, вредящими (в том или ином
отношении) человеку. Наконец, многие насекомые или продукты их
деятельности имеют техническое применение и поэтому на выводах научной
Э. основываются способы производства воска, шелка в т. п.; но изучение
этих производств относится уже к области техники и в настоящее статьи
рассматриваться не будет. Насекомые, как одни из наиболее обыкновенных и
всюду встречающихся животных, притом весьма разнообразный и часто
красивые по своему внешнему виду, давно стали привлекать внимание и
служит предметом изучения не только со стороны ученых по специальности,
но и со стороны любителей, деятельность которых особенно заметна по
отношению к изучению образа жизни и описанию отдельных видов насекомых.
Но вместе с тем нередко работы любителей Э. отличаются не вполне научным
характером и служат источником различных ошибок и неверных взглядов в
области Э. Параллельно с развитием общих зоологических учений и теорий,
а также усовершенствованием методов исследования животных стало
подвигаться и изучение организации насекомых, зависимости их от
окружающей среды и отношения к другим классам членистоногих. Вследствие
чрезвычайного разнообразии и огромного количества видов наши познания о
насекомых еще весьма, далеки от полноты, хотя литература по Э. превышает
значительно литературу по любому другому классу животного царства. -
изучение анатомии насекомых до средины XIX ст. ограничивалось
преимущественно описанием частей хитинового скелета и наружного вида
различных систем органов насекомых; за последнее время центр тяжести
перенесен на изучение гистологического строения различных частей тела
насекомых, хотя нельзя сказать, чтобы даже грубо-анатомическое строение
насекомых было хорошо изучено. Сколько-нибудь подробных анатомических
монографий отдельных насекомых почти что не существует, так, напр., нет
до сих пор монографии обыкновенной медоносной пчелы.
Сравнительно-анатомических исследований разных систем органов насекомых
также существует весьма мало; между тем значение подобных исследований
весьма важно для выяснения истинных отношений родства и естественной
классификации отдельных отрядов и групп насекомых. Из отдельных вопросов
анатомии насекомых весьма интересен и важен вопрос о строении и
образовании хитина насекомых, как и членистоногих вообще.
Общераспространенный взгляд на хитин был до последнего времени такой,
что хитин является продуктом выделения клеток гиподермы, тогда как
теперь стало высказываться мнение, приобретающее все большую и большую
степень вероятности, что хитин представляет из себя прямо видоизмененную
протоплазму клеток гиподермы. Морфология придатков тела насекомых
занимала и занимает в настоящее время весьма многих исследователей. Для
выяснения истинного значения придатков необходимы эмбриологические
исследования, которые и показывают, что некоторые придатки являются
видоизмененными конечностями, свойственными вообще всем членистоногим,
тогда как другие представляют из себя просто выросты хитинового скелета,
часто образуются уже постэмбрионально и поэтому не имеют такого важного
морфологического значения. В частности весьма важен вопрос о значении
ротовых конечностей насекомых, тесно связанный с вопросом о числе
сегментов, входящих в состав головы насекомых. Этим 2 вопросам посвящено
в особенности за последние годы много работ, но окончательные результаты
еще не достигнуты. Кроме ротовых конечностей интересен также вопрос о
значении различных брюшных придатков. Несомненно, что некоторые из этих
придатков (cerci, styli) представляют из себя брюшные конечности, так
как другие (части яйцеклада, жала) являются вторичными образованиями. За
последние 10 - 15 лет началось исследование выделительных и фагоцитарных
органов насекомых и других беспозвоночных животных, главным образом, под
влиянием работ в этой области А. О. Ковалевского. Благодаря применению
метода инъекций разных красящих веществ и кормления ими насекомых,
удалось выяснить значение (выделительное или фагоцитарное) различных
групп клеток в теле насекомых, которые в прежнее время от носились в так
назыв. жировому телу. Одной из главных задач исследования морфологии
насекомых можно вообще считать отыскание таких черт организации и
признаков в строении различных органов насекомых, которые указывали бы
на филогению этого класса и родственные отношения к другим классам
членистоногих. Как на общий результат всех исследований этого рода можно
указать на признание родства насекомых с многоножками (Myriapoda), а не
с паукообразными (Arachnoidea), с которыми их соединяли в прежнее время
в одну группу Tracheata. - Физиология, т. е. учение об отправлении
органов насекомых, в общем, еще весьма мало разработана, как и
физиология всех вообще беспозвоночных. Физиологи специалисты
разрабатывали почти исключительно физиологию высших животных и только за
самое последнее время стали заниматься физиологией низших организмов.
Поэтому вопросы о пищеварении, обмене веществ, дыхании, выделении
насекомых являются в сущности едва только затронутыми. Также еще весьма
мало выяснены функции центральной нервной системы и органов чувств
насекомых. За Последнее время работы Nagel'я, Bethe и друг. стараются
установить связь между строением нервной системы и психической жизнью
насекомых. Психофизиологическая сторона этого вопроса стала уясняться
только с устранением антропоморфических воззрений на психическую
деятельность насекомых - история эмбрионального развития насекомых
вступила, как и вообще эмбриология беспозвоночных, в новый фазис с
появлением в 1866 году классической работы А. О. Ковалевского. Как
наиболее важный проблемы эмбриологии насекомых можно отметить вопросы о
числе сегментов, входящих в состав тела насекомых, о развитии средней
кишки, развитии и значении желточных клеток и зародышевых оболочек. В
частности развитие средней кишки служило до сих пор предметом
разногласия авторов; именно Heymons и его школа считают ее, в
противоположность другим животным, дериватом эктодермы, а не эндодермы.
Весьма важными и интересными оказались результаты исследований,
произведенных за последнее время над эмбриональным развитием низших
насекомых (Collembola и Thysanura). Результаты эти сводятся к
установлению того положения, что представители этих отрядов являются
действительно наиболее примитивными насекомыми. - из вопросов
постэмбрионального развития наиболее интересным является вопрос о роли
фагоцитов в деле разрушения личиночных органов. В то время как прежние
работы Ковалевского в Van Rees'a доказывали активную роль фагоцитов в
этом процессе, новейшие исследования (de Bruyine, Berlese и друг.)
приводят к несколько иным результатам, а именно, что разрушение
личиночных органов происходить скорее химическим путем без всякого
участия фагоцитов или с пожиранием ими уже дегенерировавших мышц и
других органов. Изменение внешней формы тела насекомых от выхода из яйца
до половой зрелости или так назыв. метаморфоз послужил предметом
многочисленных исследований, относящихся большей частью к отдельным
видам насекомых; сравнительное изучение метаморфоза, столь важное для
понимания происхождения этого интересного и характерного для насекомых
явления, стало делать успехи только за последнее время. Важным является
здесь вопрос о том, можно ли придавать филогенетическое значение разным
личиночным формам насекомых, главным образом так назыв. камподеобразной
личинке. В этом отношении мнения авторов резко расходятся. Более
подробное изучение гиперметаморфоза и анатомического строения
камподеобразной стадии должно выяснить этот вопрос. - ископаемые
остатки, вследствие нежности и незначительных размеров тела насекомых,
дают очень недостаточный материал для суждения о филогении этого класса.
Превосходным сохранением отличаются насекомые, находимые в янтаре
(третичная система), но в теоретическом отношении они мало интересны,
так как заключают по большей части те же роды и некоторые те же виды,
какие имеются и в современной фауне; можно отметить даже, что некоторые
роды и даже виды были описаны сначала из янтаря, а затем уже найдены и
живые их представители. - Географическое распространение насекомых
послужило предметом бесчисленного количества работ, но в общем еще
далеко недостаточно разработано вследствие чрезвычайно большого
количества видов и трудности найти действительные границы их
распространения. Постоянно даже в сравнительно хорошо исследованных
местностях Западной Европы делаются неожиданные зоогеографические
находки. Более точные результаты могут быть получены путем тщательного
изучения местных фаун. Изучение зависимости распределения отдельных
видов от физико-географических условий местности с одной стороны и от ее
геологической истории с другой должно являться одной из самых важных
задач энтомогеографии. - Биологические явления в жизни насекомых, т. е.
отношения их к окружающей среде, зависимость от климатических,
температурных и других условий, отношения их друг к другу и т. д.
отличаются чрезвычайной сложностью и поэтому, не смотря на множество
работ в этом направлении, большинство относящихся сюда вопросов являются
еще мало разработанными. Со времени развитая эволюционной теории и в
частности учения Дарвина (следовательно, во второй половине XIX-го
стол.) связь окраски и внешнего вида насекомых с окружающей средой стала
служить предметом усиленного изучения энтомологов. В первый период
увлечения дарвинизмом исследователи старались найти и выяснить такие
признаки у насекомых, которые должны быть им полезны в борьбе за
существование и появление которых объяснялось естественным подбором.
Сюда относятся многочисленные случаи так наз. охранительной окраски и в
частности мимикрии или миметизма. Так назыв. сезонный диморфизм
насекомых не находил себе достаточного объяснения с точки зрения теории
естественного подбора и за последнее время стал предметом
экспериментального исследования в связи вообще с вопросом о влиянии
температуры и других условий на окраску насекомых. В самые последние
годы по этому вопросу образовалась довольно обширная литература
(Вейсман, Штандфусе, Фишер, Меррифильд и друг.) и получаются весьма
интересные с теоретической точки зрения результаты: искусственным путем
были получены видоизменения в окраске насекомых, встречающиеся в природе
в виде случайных отклонений или в виде разновидностей и аберраций в
определенных местностях. Вместе с тем явилась возможность, на основании
изменений в окраске, делать некоторые заключения о вероятном
происхождении (филогенетическом) окраски отдельных видов и о родственных
отношениях между близкими видами (опыты производились с бабочками).
Этому экспериментальному направлению в Э. предстоит несомненно большая
будущность. - Энтомологи давно уже обратили внимание на способность
насекомых очень быстро размножаться; у многих насекомых эта способность
обусловливается в значительной степени партеногенезисом, т. е.
размножением без оплодотворения. Партеногенез особенно распространен
именно в классе насекомых и поэтому, когда в средине прошлого столетия
стал впервые разрабатываться этот вопрос (Siebold, Leuckart и друг.), то
естественно наибольшее число исследований в этом направлении относилось
именно к насекомым. Весьма важно было установление того факта, что у
некоторых насекомых правильно чередуются партеногенетические и обоеполые
поколения. По мнению некоторых ученых, у некоторых насекомых наблюдается
постоянный партеногенез, т. е. полное отсутствие самцов. В последнее
время внимание исследователей обратилось в изучению цитологических
процессов, связанных с партеногенетическом развитием. В 1866 году было
открыто Н. П. Вагнером особое видоизменение партеногенеза - педогенез
или размножение личинок, весьма интересное с общей точки зрения.
Наконец, в недавнее время появились указания на возможность
существования у некоторых насекомых размножения яиц, т. е. образования
многих зародышей из 1 яйца (Р. Marchal). По мере того, как увеличивались
наши знания об образе жизни насекомых, выяснялась чрезвычайная сложность
взаимоотношений между отдельными видами насекомых. Особенно интересны
как с теоретической, так и с практической точки зрения явления
паразитизма и симбиоза, весьма распространенные среди насекомых.
Наиболее часто встречается паразиты среди перепончатокрылых и двукрылых,
причем оказывается, что одни паразиты являются строго одноядными, т. е.
живущими на счет совершенно определенного вида насекомых, тогда как
другие - многоядны; мы находим также множество вторичных паразитов, т.
е. живущих на счет паразитов, затем паразитов 3-го и даже 4го ряда.
Таким образом условия жизни подобных паразитических насекомых
чрезвычайно сложны, так как находятся в зависимости от целого ряда
других насекомых; понятно, что и исследование этих явлений весьма трудно
и далеко еще от полноты. В последнее время обратили на себя внимание
явления симбиоза, встречающиеся главным образом среди муравьев и
термитов, а именно в сообществе с этими насекомыми живет множество
других насекомых (а также некоторых паукообразных), жизнь которых тесно
связана с жизнью их хозяев и у которых существует целый ряд черт в
организации, обусловленных приспособлением к совместной жизни
(мирмекофилия и термитофилия). Приходится изумляться тому количеству
термитофилов и мирмекофилов, которое за последнее время описывается
наблюдателями (Wasmann и др.). - Не смотря на огромное количество
систематических работ, естественная классификация насекомых еще далеко
не выработана: систематическое положение многих групп насекомых и
отношения родства между многими семействами в отдельных отрядах
насекомых остаются неясными. В последнее время чисто искусственное
разделение некоторых отрядов (напр., деление бабочек на Macro- и
Microlepidoptera, жуков на Реntamera, Tetramera и друг.) заменяется
более естественным делением, основанным на действительно важных
морфологических признаках (строении ротовых частей, сегментировке тела,
анатомических особенностях и т. д.). Таким образом естественная
классификация насекомых только еще вырабатывается. Что касается
систематического описания отдельных насекомых, то в этой области, как и
вообще в зоологии, еще весьма много пробелов, так как многие виды
являются недостаточно или плохо описанными, вследствие ли редкости
данного вида, или трудности найти хорошие систематические признаки, или
также вследствие чрезвычайной изменяемости многих признаков и
существования множества аберраций, рас и разновидностей; этим
обстоятельством объясняется то, что синонимика многих видов насекомых
отличается чрезвычайной запутанностью. Многие группы насекомых остаются
до сих пор, так сказать, заброшенными; некоторые группы стали предметом
тщательного изучения только в недавнее время, в значительной степени под
влиянием практической нужды, когда эти насекомые становились вредными
для человека, напр., червецы. - Практическое значение насекомых (главным
образом вред) для человека самого и его имущества естественно вызывало
многочисленные исследования, имеющие целью изучить свойства и
особенности вредных насекомых и отыскать средства для борьбы с ними.
Среди насекомых, вредящих непосредственно самому человеку, в последнее
время в особенности обратили на себя внимание те, который являются
разносителями болезней, каковы некоторые комары, обусловливающие своим
укушением заражение малярией. Изучение насекомых, вредных культурным
растениям, дало результаты важные и интересные не только в практическом,
но и в теоретическом отношении (вопросы паразитизма, способов
размножения и друг.), практические мероприятия по борьбе с вредными
насекомыми встречают часто разнообразный естественные препятствия и
являются вообще выполнимыми только при точном знании образа жизни
вредителей; подробные биологические исследования и наблюдения над
вредными насекомыми расширяются в особенности за последнее время и дают
возможность избежать многих ошибок, основанных на незнакомстве с
биологией насекомых. Самые способы борьбы постепенно совершенствуются; в
этом отношении особенно важным является изобретение метода опрыскивания
растении ядовитыми жидкостями с целью отравления насекомых, нападающих
на эти растения. Способ этот в настоящее время широко применяется в
борьбе с насекомыми, вредными как в полеводстве, так и в садоводстве и
огородничестве. Другой способ борьбы - разведение паразитов вредных
насекомых (грибных болезней и паразитических насекомых) практически
имеет еще мало применения, но можно думать, что со временем он получить
важное значение. Развитие Э. наглядно выражается в существовании в
разных странах большого числа энтомологических обществ и множества
специальных журналов и изданий, посвященных Э.
М. Римский-Корсаков.
Энцефалит - воспалительный процесс в ткани головного мозга. Во многих
случаях это заболевание присоединяется к кровоизлиянию в мозг или
закупорке мозгового сосуда и тогда приводит обыкновенно к размягчению
мозга. Иногда же энцефалит развивается исподволь, без предшествовавшего
апоплексического удара, и подает повод к развитию гнойника в мозгу или
склерозу мозговой ткани. П. Р.
Эолова арфа - музыкальный инструмента, состоящий из деревянного
ящика, в котором натянуты струны (от 8 до 12). От движения воздуха
струны издают разный гармоничные созвучия, таинственного, нежного
характера. Берлиоз в своем инструментальном сочинении: "Эолова арфа"
изобразил оркестром в художественной форме поэтичные звуки Э. арфы. Этот
инструмент получил свое название от Эола, мифологического бога ветров.
Тем же именем называются и некоторые другие инструменты, издающие звук с
помощью воздуха, напр. эолодикон (элодион, эолина)
- клавишный инструмент в шесть октав, металлические пластинки
которого звучат вследствие действия на них мехов. Эоломелодикон или
хоралеон похож на маленький орган; звучит вследствие действия мехов;
инструмент клавишный, изобретен Бруннером в Варшаве в 1825 г. Будучи
соединен с фортепьяно, он получил название эолопонталон. Н. С.
Эос (эол. AuwV, ион. HwV, дор. 'AwV, атт. EwV, из пра-греч. ausos;
сюда же относится лат. Aurora) - богиня зари, дочь Гипериона и Teи,
сестра Гелиоса и Селены (по другим вариантам она была дочерью Гелиоса;
матерью ее считалась иногда и Ночь). Э. появлялась ранним утром, выходя
из океана, и на колеснице, запряженной прекрасными лошадьми, возносилась
на небо. Поэты, начиная с Гомера, описывали красоту Э. и ее великолепие,
называя ее "розоперстой", "прекраснокудрой", "златотронной", "одетой в
шафранный пеплос" и пр. Судя по многим сказаниям, Э. имела горячее
сердце и влечение ко всему красивому и юному; если предмет ее любви ей
не отдавался добровольно, она его похищала. Так, она похитила Клейта,
Кефала, Ориона и Тифона, который сделался ее супругом. Увлеченная его
поразительной красотой, Э. испросила у Зевса ему бессмертие, забыв при
этом прибавить просьбу о сохранении ему вечной юности. Когда после
долгой счастливой жизни Тифон - олицетворение дневного света -
состарился и одряхлел, Э. заперла его в одиночную комнату, откуда порою
раздавался его старческий голос. Согласно позднейшему сказанию, Э. из
сострадания обратила его в сверчка. От этого брака у Э. были сыновья
Эматион и Мемнон, будущий царь Эфиопии, которому пришлось сражаться под
Троей с Ахиллом и пасть от его руки. Э. перенесла тело любимого сына в
Эфиопию, где, по представлению древнегреческих поэтов, находились
чертоги Гелиоса и Э., и вечно оплакивала его, роняя обильные слезы. Н.
О.
Эпиграмма (греч. epi - на и gramma - писание) - у древних греков не
имела того элемента насмешки, который отличает ее у нас; название Э.
носили вообще стихотворные или прозаические надписи, какими греки охотно
объясняли монументы, трофеи и другие предметы, посвященные богам. Так
например, одна из эпиграмм Мназаика гласит: "Тебе, о Феб, приносит в дар
этот изогнутый лук и колчан Промах. Стрелы же, летавшие в бою - его
смертельный дар мужам, у которых они остались в груди". У римлян Катулл
и Марциал придали Э. сатирический характер, но и у них часто встречаются
отвлеченные, дидактические Э., греческие гномы. С этим двойственным
характером перешла Э. в новую литературу. Немецкие теоретики имеют в
виду по преимуществу Э. серьезного содержания, проводя тонкие различения
между Sinngedicht и Denkspruch. Лессинг, посвятивший теории Э. целую
статью, определял ее как "стихотворение, в котором внимание и
любопытство наше обращаются на известный предмет и несколько
задерживаются, чтобы сразу получить удовлетворение"; таким образом
ожидание и разрешение - две существенные части Э.; ожидание возбуждается
объективным изображением, разрешение дается остроумным заключением.
Элегическое двустишие (гексаметр-пентаметр) считается наилучшей формой,
"Ксении" Гете и Шиллера - совершеннейшим образцом Э., в том смысле,
какой придается этому термину у немцев. Однако, и в "Ксениях" отчетливо
выступает тот элемент, который в русской литературе - вслед за
французской - признается характерной чертой Э.: остроумная, чаще всего
личная насмешка. Еще Буало определял Э., исходя из этого основного ее
свойства: L'epigramme, plus libre en son cours plus borne, N'est souvent
qu'un bon mot de deux rimes orne.
Франция, классическая страна литературного остроумия, начиная с
Клемана Маро выставила ряд превосходных эпиграмматистов, произведения
которых цитируются до сих пор. Каждая вспышка литературной или
политической борьбы отражалась во множестве легких, ядовитых, остроумных
стишков, не щадивших никого и ничего. Наиболее известны Э. Ла-Фонтэна,
Расина, Вольтера, Жан-Батиста Руссо, Лебрэна; некоторых писателей -
напр. Пирона - увековечили только их Э. Культ искусственности вел в свое
время во Франции к преувеличенной оценке Э.; теперь она стала на свое
место. Русский XVIII век, с его подражанием французам, представил
длинный ряд искусственных Э. с весьма натянутым остроумием и неудачной
игрой слов; их писали все поэты - Фонвизин, Третьяковский. Капнист,
Аблесимов, Богданович, Ломоносов, Державин. Живою и сильной явилась
бойкая Э. Пушкина; были удачные Э. и у Лермонтова. Позже были известны,
как эпиграмматисты. Соболевский, Алмазов, Минаев. А. Горнфельд.
Эпиграф (греч. epigrajh - надпись) - цитата, помещаемая во главе
сочинения или части его с целью указать его дух, его смысл, отношение к
нему автора и т. п. Смотря по литературному и общественному настроению,
Э. входили в моду, становились манерой, выходили из употребления, потом
воскресали. В первой половине прошлого века ими охотно блистали, как
выражением начитанности и уменья применить чужую мысль в новом смысле.
Известны Э. к "Esprit des Lois" Монтескье
- "Prolem sine matre creatam", к "Histoire naturelle" Бюффона -
"Naturam amplectimur omnem", Э. девизы Руссо ("Vitam impendere vero"),
Бернарден-де СенПьера ("Miseris succurrere disco"). У нас известны Э.
Пушкина ко второй главе "Евгения Онегина" - "О, rus. О, Русь", Гоголя к
"Ревизору" - "Неча на зеркало пенять, коли рожа крива", Льва Толстого к
"Анне Карениной" - "Мне отомщение и Аз воздам", Тургенева к "Фаусту" -
"Entbehren sollst du, sollst entbehren", Достоевского к "Бесам", Шиллера
в "Песне о колоколе" (и Герцена к "Колоколу"): "Vivos voco, mortuos
plango, fulgura frango".
А. Горнфельд.
Эпиграфика (от греч. epigrajh - "надпись") - название научной
дисциплины, занимающейся изучением надписей.
Эпиктет - фидософ-стоик, живший в конце I и начале II века по Р. Хр.
Родился в Фригии; был рабом вольноотпущенника Эпафродита; обучался в
Риме стоической философии у Музония Руфа, к которому питал величайшее
уважение; в 94-м году при Домициане был изгнан из Рима согласно декрету,
запрещавшему пребывание в Риме философских школ; удалился в Никополис в
Эпире и открыл здесь школу. Жизнь Э. во всем согласовалась с его
учением; в своем презрении ко всему внешнему он шел так далеко, что не
позаботился сообщить потомству ни своего имени (Эпиктет - это
прилагательное, означающее раба), ни своего учения; подобно Сократу, он
ничего не писал. Жил в крайней бедности. Глиняная лампа, при свете коей
он работал, после смерти была куплена богачом за 3000 драхм. Э. был

<<

стр. 249
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>