<<

стр. 29
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

аллегорически изображала Екатерину II, объясняющую свой Наказ греческим
мудрецам, другая - Петра I, как пахаря и Екатерину II, как сеятельницу.
Императрица пожелала видеть автора картин, говорила с ним и советовала
ему ехать в Петербург, в академию художеств, где в то время славился
нежностью кисти портретист Лампи. Боровиковский стал учиться у Лампи,
пользовался также советами Д. Г. Левицкого, портретного художника весьма
большого таланта. Через немного лет сам Б. приобрел большую известность
своими портретами; в 1795 году он получил степень академика, а в 1802
году звание советника академии. Он написал множество портретов, из
которых весьма замечателен портр. Екатерины II, прогуливающейся в
Царскосельском саду, воспроизведенный впоследствии в превосходной
гравюре резцом Уткина; известны также его портреты Державина,
митрополита Михаила, кн. Куракина, кн. ЛопухинаТрощинского и большой
портрет во весь рост Феть-Али Мурзы Кули-Хана, брата персидского шаха,
писанный по заказу императрицы в бытность принца посланником в
Петербурге. Этого портрета имеется два экземпляра: большой находится в
картинной галерее Эрмитажа, другой, меньший, - в академии художеств.
Занимался Б. и религиозной живописью; в Казанском соборе имеются хорошие
образцы искусства Б. в этом роде: "Благовещение" (в царских дверях
главного иконостаса) "Константин и Елена", "Великомученица Екатерина",
"Антоний и Феодосий". По технике живописи Б. имеет общее со своим
учителем Лампи и отчасти с Левицким - это необыкновенно сохранившуюся
свежесть красок, в чем можно убедиться, сравнивая его картины с
современною ему живописью, напр. Шебуева в Казанском соборе. Правда что
некоторые его картины сильно растрепались, но многие сохранились вполне,
а сохранность собственно колорита замечается почти во всех его
произведениях. К сожалению ни Лампи, ни Боровиковский не оставили
описания своих технических приемов живописи. Боровиковский был левша.
т.е. писал левой рукою. Число произведений Б. должно быть довольно
значительно, но точных сведений о них не имеется.
Ф. Петрушевский.
Бородин Александр Порфирьевич - профессор химии и академик
военно-медицинской академии, доктор медицины и композитор; род. 31 окт.
1834 г. в Петербурге, умер в феврале 1887 года; из рода князей
Имеретинских. Мать Б., рожденная Антонова, была умная, энергичная, хотя
и малообразованная женщина; она не чаяла души в своем сыне, которого, в
виду болезненной хилости, отличавшей годы раннего детства Б.,
воспитывали дома, под руководством опытных и сведущих преподавателей. В
деятельности Бородина могут быть отмечены 3 параллельных направления:
научное, общественно-педагогическое и музыкальное. Если на первые два
направления взгляд может быть точно установлен, то об последнем этого
еще нельзя сказать. По мнению одних, в числе которых находится Лист, Б.
нужно считать одним из наиболее выдающихся европейских композиторов; по
мнению других
- он человек большого таланта, принявший "худое" направление. Что
касается его научной и общественно-педагогической деятельности, то в
первой ему, как иногда выражаются, "не везло". Работая под руководством
знаменитого Н. Н. Зинина, Б. хотел всецело отдаться занятиям химией, но
не мог, потому что состоял ассистентом при кафедре общей патологии и
терапии, что отрывало его от занятий химией. Несмотря на это, он с 1856
до 1869 г. напечатал в бюллетенях петербургской Академии наук два
исследования: 1) "О действии йодистого этила на гидробензамид и амарин и
о конституции этих соединений" и 2) "О действии йодистого этила на
бензоиланилид". Посланный в 1859 году заграницу, он работал в
Гейдельберге, Париже и Италии. В Гейдельберге он продолжал работать в
том направлении, в котором работал в Петербурге и напечатал 3)
"Исследование некоторых производных бензидина". Затем появляется
интересная работа Б. 4) "Исследование о действии брома на серебряные
соли уксусной, масляной и валериановой кислот"; ему удается таким
образом получить бромокислоты и еще другие в высшей степени интересные
вещества - именно смешанные ангидриды бромноватистой и жирных кислот.
Как только он начал уже разбираться в этом вопросе, появилась подробная
работа Шютценбергера о подобных же соединениях хлорноватистой кислоты,
вследствие чего Б. оставил свою работу, предоставив дальнейшее
расследование этого вопроса Шютценбергеру. А вопрос этот потому был
интересен, что тут как бы получались кислоты, в которых гидроксильный
водород был замещен галлоидом, т.е. соли, в которых вместо металла стоит
галлоид. Затем Б. уже в Италии работает над фтористыми соединениями и
ему первому удалось получить фтористый бензоил, который по своим
свойствам оказался вполне аналогичным с хлористым бензоилом. Эта работа
представляла во 1-х один из первых примеров фтористых органических
соединений, а во 2-х показала, что и в сложных углеродистых соединениях
фтор является вполне соответствующим другим галлоидам. Затем Б. изучал
действие натрия на валерьяновый альдегид. Тут ему удалось получить
вещество, которое в свое время вызвало весьма большой интерес у химиков,
именно так наз. альдол, открытый и описанный Wurtz'oм, но когда Б.
явился в заседание с целью сделать свое сообщение, то увидел только что
вышедшую работу Wurtz'a, подробно рассматривавшую вещество, о котором Б.
хотел сделать предварительное сообщение. Кроме этого, Б. были
исследованы продукты уплотнения альдегидов, представившие такие
непреодолимые трудности, благодаря которым эти продукты и теперь, т.е.
почти 20 лет спустя, остаются мало исследованными. Об остальных работах
Б. см. "Жур. русс. физ. хим. общ." (1888 г. вып. 4). Б. напечатал 21
химическое исследование.
Как общественный деятель, Б. прежде всего выдвигается в так назыв.
"женском вопросе". Более горячего и деятельного поборника женского
образования трудно было найти. Для него это было "sancta sanctorum",
ради защиты которого он готов был жертвовать всем. В истории развития
высшего женского образования в России имя Б. должно бесспорно занимать
одно из первых мест. Недаром же на могилу его был возложен серебряный
венок с надписью: "Основателю, охранителю, поборнику женских врачебных
курсов, опоре и другу учащихся - от женщин врачей десяти курсов 1872 -
1887". Эта надпись стоит памятника. Подводя итоги всему вышеприведенному
не трудно видеть, что репутация одного из самых крупных ученых была
вырвана у Б., можно сказать, из рук; если бы остались за ним альдол
Wurtz'a, ангидриды Шютценбергера, прибавься они к его исследованиям над
фтористыми соединениями и продуктами уплотнения альдегидов, имя Б. в
химии стояло бы наряду с именами наиболее крупных первоклассных ученых
Зап. Европы. Когда Б. спросили отчего он уступил Wurtz'y исследование
альдолов, он вздохнул и сказал: - "моя лаборатория еле существует на те
средства, который имеются в ее распоряжении, у меня нет ни одного
помощника, между тем как Wurtz имеет огромные средства и работает в 20
рук, благодаря тому, что не стесняется заваливать своих лаборантов
черной работою". Каждый русский ученый поймет глубокую правду и
гуманность этих слов.
М. Гольдштейн.

Бородин А. П. как композитор. Музыкальные способности Бородина
обнаружились очень рано; девятилетним ребенком он по слуху играл на
фортепиано всевозможные пьесы, слышанные им в исполнении военных
оркестров, а 13 лет написал первое сочинение: концерт для флейты, на
которой довольно бойко играл; следующим его сочинением было небольшое
трио (G-dur) для струнных инструментов, на темы из оп. "Роберт
Дьявол"Мейербера. В 1850 г. шестнадцати лет Б. поступил вольнослушателем
в Медико-хирургическую академию, в которой считался одним из блестящих
учеников. Ко времени пребывания Б. в академии относятся следующие
сочинения: "Tpиo" на известную песню "Чем тебя я огорчила" и "скерцо"
(B-moll) для фортепиано, в котором впервые встречается у Б. русский
пошиб. В музыкальном развитии Б., в разные поры его жизни, играли
большую роль две личности: это были: М. Р. Щиглев, известный
впоследствии в музыкальном мире пианист педагог и автор многих изящных
вещиц, и М. А. Балакирев. Влияние Щиглева связано с детским и юношеским
возрастом Б., когда оба мальчика, будучи товарищами однолетками,
совместно занимались музыкою. В первый же год своего знакомства, юные
друзья успели переиграть в четыре руки все симфонии Бетховена, Гайдна, и
знали их чуть ли не наизусть, но в особенности увлекались они
Мендельсоном, ярым поклонником которого был Б. в годы своей молодости. В
тоже время они усердно посещали павловские концерты Гунгля,
университетские симфонические концерты, дававшиеся под управлением
известного виолончелиста Карла Шуберта, знакомились с камерной музыкой,
для чего оба они выучились, без посторонней помощи, играть на
инструментах: Щиглев на скрипке, Б. на виолончели.
По окончании академического курса, Б. был неоднократно посылаем
заграницу для усовершенствования в избранной им специальности. Эти
поездки принесли Б. огромную пользу и в музыкальном отношении, знакомя
его с заграничной музыкальной деятельностью, вводя его в кружки
тамошнего артистического мира, объединяющим центром которого служил
знаменитый Ф. Лист. Отношения последнего к Б. нашли себе характеристику
в письмах, помещенных в книге В. В. Стасова: "А. П. Бородин, его жизнь,
переписка и музыкальные статьи". Лист, путем своего личного,
авторитетного влияния способствовал к непосредственному ознакомлению
иностранной публики с оригинальным и живым дарованием русского
композитора. Во время первого пребывания Б. заграницей (1859 - 62 года),
его научные занятия перемешивались с музыкальными. Там он
написал:"квинтет", "секстет" (для струнных) и "скерцо" для фортепиано в
4 руки. По возвращении в 1862 г. в Россию, в его музыкальной жизни
произошла очень крупная перемена, которой он был обязан своим
знакомством с М. А. Балакиревым. Как даровитый и знающий музыкант,
Балакирев имел сильное на него влияние, вследствие которого Б. из
области дилетантизма перешел на почву серьезного композиторства. У
Балакирева Б. усовершенствовал технику письма, изучил оркестровку, формы
сочинений; благодаря этим занятиям, у Б. развился критический взгляд на
музыку, более широкое и разностороннее понимание ее задач и требований.
Около Балакирева в то время группировались молодые русские композиторы:
П. А. Кюи, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков; к их кружку
присоединился и Б. Тесный кружок названных музыкантов имел весьма
благотворное влияние на Б., так как они, страстно любя искусство,
постоянно сходились для обмена мыслей, изучения различных музыкальных
сочинений и для взаимного ознакомления со своими произведениями.
Благодаря соревнованию, чуждому всякой зависти, Б., скоро по вступлении
в кружок, начал писать свою первую симфонию (Esdur), которая, однако,
была окончена только в 1867 г., а исполнена в первый раз 4 янв. 1869г. в
симфоническом собрании русск. музык. общества под управлением
Балакирева. Позднее, Б. перешел к сочинению романсов и опер. Так, им
написаны романсы: "Спящая княжна" (1867); "Старая песня" (песнь о темном
лесе); "Фальшивая нота", "Морская царевна", "Отравой полны мои песни"
(1868); баллада "Море" (1870); "Из слез моих". К более позднему периоду
относятся романсы: "У людей то в дому" (на слова Некрасова, 1884); "Для
берегов отчизны дальней", написанный на смерть Мусоргского (1881);
"Чудный сад", "Арабская мелодия" (1885); "Спесь" (на слова гр. А. К.
Толстого). Все эти романсы изданы музыкальными фирмами П. Юргенсона
(Москва), В. Бесселя и К°" (Спб.) и М. Беляева (Лейпциг). По совету
Балакирева, Б. принялся за сочинение оперы на сюжет драмы "Царская
невеста" Мея; после нескольких номеров, предпринятый труд был, однако,
оставлен и Б. принялся в начале 1869 г. за сочинение своей второй
симфонии (Hmoll), которую он писал семь лет; эта симфония впервые была
исполнена 2 февр. 1877 г. в симфоническом собрании И. Р. М. О. под
управлением Э. Ф. Направника. Рядом с симфонией, Б. был занять
сочинением оперы "Князь Игорь", сюжет и сценарий которой были предложены
автору В. В. Стасовым; в апреле 1869 г. сценарий был существенно
видоизменен самим композитором, который в начале очень живо
заинтересовался сюжетом своей оперы, и принялся за ревностное изучение
относящихся до него литературных памятников нашей старины; так, в него
введены весь пролог, комические сцены гудочников Скулы и Ерошки; многие
же из первоначально вошедших в либретто сцен, были вовсе исключены из
него автором.
Оперу "Князь Игорь" Б. писал не по порядку сцен, предложенных
либреттистом, а в разбивку; раньше всех был сочинен "Сон Ярославны"; в
1874 г. "Половецкий марш" и "Плач Ярославны"; в 1875 г. "Половецкие
пляски с хором", "песнь Владимира Галицкого"; в 1876 г. ариозо Ярославны
- "Как уныло все кругом"; около 1877 г. "каватина" Владимира Игоревича;
в 1878 году хоровая сцена и песня Скулы и Ерошки в 1 дейст., в 1879 г.
почти все сцены 1-й картины 1-го действ. и финал 2 карт.; в 1880 г.
женский хорик в 3/4 и т.д. Многое из первоначального материала для
"Князя Игоря" вошло во 2 симфонию, так как Б. отказался было от
намерения продолжать свою оперу. Только в начале 70-х годов, Б. вновь
принялся за "Игоря", неожиданным толчком к чему послужила "Млада". Эту
оперу-балет тогдашний директор театров Гедеонов предложил написать
коллективно четырем русским композиторам: Кюи, Мусоргскому,
Римскому-Корсакову и Б. Хотя заданная работа была окончена вовремя, но
постановка нового произведения на Императорской сцене не состоялась. Б.
написал к "Младе" весь 4-й акт, куда входили сцены между князем Яромиром
и верховным жрецом, явление теней древних славянских князей, сцены
страсти и ревности между Яромиром и Войславой, подъем вод моря от
прилива, затопление Храма и общая гибель. Этим материалом Б.
воспользовался для своего "Князя Игоря". Почти все, как говорит В. В.
Стасов в своей книге о Б., предназначенное для "Млады"", вошло теперь в
состав оперы "Князь Игорь": "идоложертвенный хор" жрецов и народа в
храме Радегаста послужил основой началу пролога в "Игоре"; сцена
"Яромира и жреца" вошла в состав некоторых сцен самого Игоря; дуэт
"Яромира и Войславы" лег в основание сцены Игоря, князя Владимира и
Кончаковны (терцет) в 3 д. "Игоря" и т.д.
Такого же точно приема держался и Мусоргский, который, начав сперва
писать оперу "Саламбо", воспользовался ее материалом для оперы "Борис
Годунов". Сочинение "Игоря" затянулось на долгие годы, в продолжение
которых Б. написал два квартета (A-moll и A-dur), одну часть (andante)
квартета под названием B-LaF (Bilaeff) в 1886 г., фортепианную сюиту,
состоящую из семи пьес, названных "petit рокmе d'amour d'une jeune
fille" (1885г.); романс "septain" (семистишие) на слова одного
бельгийского поэта (1886 г.); последние два сочинения Б. посвятил
покойной графине де Мерси-Аржанто, проявлявшей большие симпатии к
молодой русской школе, произведения которой она ревностно распространяла
на своей родине (Бельгии). Ею же, между прочим, переведены на
французский язык все романсы Б. и три отрывка из "Игоря". В промежутке
этих лет Б. написал, кроме того, фортепианное скерцо Esdur (1885 года),
посвященное бельгийскому капельмейстеру Жадуль и, наконец, начал свою
третью симфонию (A-moll), сочинив две первые части, законченные и
инструментованные А. К. Глазуновым. Симфонии Б. изданы фирмою В. Бессель
и К° (Спб.). Что касается "Князя Игоря", то Б. писал его с большими
промежутками времени, в продолжение 18 лет. Начатая в апреле 1869 г.
опера уже значительно подвинулась вперед в 1887 г., когда неожиданная
кончина Б., последовавшая 15 февр. 1887 г., прервала его обширный труд.
Последними страницами "Игоря", написанными Б. в феврале 1887 г., были:
хор половецкого дозора и речитатив Игоря с Кончаком. Насколько в опере
Б. постороннего элемента, не принадлежащего перу автора, мы не беремся
судить, а ограничиваемся помещением примечания, приложенного к
клавираусцугу "Князя Игоря", изданному М. П. Беляевым в Лейпциге, на
русском, французском а немецком языках. Вот что в нем напечатано:
"оставшаяся неоконченной, по смерти автора, опера "Князь Игорь"
закончена Н. А. Римским-Корсаковым и А. К. Глазуновым. Первым
наоркестрованы оставшиеся неинструментованными №№ пролога, 1-го, 2-го и
4-го действий, а также половецкий марш (№18) из 3-го действия; вторым
докончены, по оставшимся материалам, и инструментованы остальные №№ 3-го
действия и увертюра. В начале каждого № партитуры означено, кому
принадлежит инструментовка или окончание его. Первое представление
"Князя Игоря" на сцене Мариинского театра состоялось 23-го октября 1890
г. под управлением капельмейстера К. А. Кучера. В первый же сезон, опера
Б. выдержала 13 представлений, и как на первом, так и на последующих
спектаклях имела большой успех. В области русской музыки, Б. является
композитором с редким дарованием к национальному колориту; обладая
самобытным талантом, Б. не был чужд влиянию некоторых композиторов. В
симфонической музыке наибольшее влияние оказали на Б. сочинения Шумана,
которого, впрочем, не заметно в камерной музыке. В опере Б. заметно
влияние Глинки (ему он посвятил своего "Игоря"), отчасти Серова и
Мусоргского. Как колорист, в смысле национального элемента в
симфонической музыке, Б. высказался в "Средней Азии" (восточный и
русский элементы); те же два элемента широко разработаны в его опере
"Князь Игорь". Гармония Б. отличается большой своеобразностью, красотою,
хотя автор порою и страдает изысканностью.
Большое внимание обращал Б. на ритмическую сторону, всегда интересную
и оживленную, а главное на мелодию, которая у него имеет ясные очертания
и несомненную красоту. Разумеется, во многих случаях достоинство мелодии
может быть отнесено не к изобретательности композитора, а к его тонкому
вкусу, с которыми он выбирал для своей оперы народные мотивы, как на это
указывает его биограф В. В. Стасов. По своему музыкальному темпераменту,
Б. лирик и эпик: эти черты составляют главные элементы его оперной
музыки. В опере Б. не держался исключительного направления и, вопреки
современным взглядам в пользу речитативно-ариозного пения, выказал
большую склонность к формам округленным. Кроме лирического таланта, Б.
выказал несомненное дарование и в области комической; к сожалению, оно
проявилось в ограниченных размерах, в лице гудочников в опере "Князь
Игорь". Б. похоронен на кладбище Александро-Невской лавры, рядом с
Мусоргским, и неподалеку от могил Серова, Даргомыжского и Лишина. Друзья
и почитатели Б. воздвигли на его могиле прекрасный памятник в
древнерусском стиле, с бронзовым бюстом композитора. Ср. В. В. Стасова:
"А. П. Бородин, его жизнь, переписка и музыкальные статьи, 1634 - 1887
г." (Спб., 1889 г., издание А. С. Суворина), заключает в себе, кроме
подробной биографии покойного и его обширной и полной интереса переписки
с друзьями (более 100 писем), также и литературные труды покойного:
"Лист у себя дома в Веймаре" (из личных воспоминаний автора, 1883) и
музыкальные заметки (фельетоны), писанные Б. в 1868 и 1869 гг.,
помещенные, в виде отдельных приложений, в конце книги. Сочин. Б. были
неоднократно исполняемы заграницей: во Франции, Бельгии, Германии,
Голландии и в Соединенных Штатах Сев. Америки.
Н. Соловьев.
Бородино - село Московской губ., Можайского уезда, приобрело громкую
известность вследствие сражения 26 авг. 1812 г., между русскими, под
начальством кн. Кутузова, и французами, под предводительством Наполеона
I. Сражение это принято было Кутузовым не в силу каких-либо
стратегических соображений, а вследствие общего желания русских дать,
наконец, решительный отпор врагу, проникшему уже в сердце отечества.
Поседелый в боях Кутузов понимал, что невыгодно давать сражение, пока
силы французов, уменьшаясь по мере их наступления, не сравняются с
русскими, отходившими к своей базе, ко внутренним губерниям - источникам
всех средств и подкреплений; но, в виду близости Москвы и уступая
требованиям армии, общества и государя, решился принять бой. Позиция, им
избранная у села Б. тянулась между Москвою рекою и дер. Утицею (ок. 5
в.) и не представляла никаких особенных выгод в тактическом отношении;
местами ее усилили полевыми укреплениями, которые однако, вследствие
разных причин, не успели быть приведены в удовлетворительное состояние к
началу боя. Расположение армии на этой позиции тоже нельзя было назвать
удачным и целесообразным. Численностью русские уступали французам: у них
было всего 103 т. регулярного войска с 640 орудиями, 7 т. казаков и 10
т. ратников ополчения; между тем, как силы Наполеона доходили до 130 т.,
при 587 орудиях. Бородинское сражение, продолжавшееся около 12-ти часов
сряду, отличалось необыкновенным ожесточением; с обеих сторон оказаны
были чудеса храбрости и много высших начальников выбыло из строя, тем не
менее, битва эта решительных результатов не имела; русские оттеснены
были лишь на расстояние 1/2 - 1 версты от линии своего первоначального
расположения; но потери были громадны; всего убыло: русских - до 40 т.
убитыми и ранеными, французов - от 35 до 40 т. Обе стороны отбили по
несколько орудий; пленных почти не было. Наполеон в этом сражении был
далеко от боевых линий и не выказал свойственной ему кипучей
деятельности. Положение его вследствие Бородинского боя сделалось скорее
хуже, чем лучше; русских ему не удалось разбить, а продолжая наступление
на Москву, он еще более удалялся от базы, и опасность его положения
увеличивалась. Русские же войска, хотя страшно пострадали, но, отступая,
приближались к источникам своего комплектования и продовольствия.
Борромини (Франческо) - итальянский архитектор и скульптор, род. в
1599, учился у Мадерна и Бернини и участвовал в их работах по постройке
храма св. Петра в Риме. Б. пользовался большой известностью среди
современников. Папа Урбан VIII поручил ему много больших работ и Б.
построил церкви - dе la Sapienza, Пропаганды, св. Агнессы на площади
Навона (самая характерная его работа), палаццо Барберини, монастырь св.
Филиппа Нерийского и мн. др. Мучимый завистью к славе Бернини, Б., в
припадке ипохондрии, лишил себя жизни (1667). Стиль его, получивший
название борроминеско, характеризует глубокий упадок итальянского
Ренессанса XVII в. и отличается пристрастием к кривым и ломанным линиям.
диспропорцией частей и необыкновенной вычурностью орнаментировки. Из
соч. его можно отметить: "Opus architectonicum" (латин. и итальянский
текст, Рим, 1720 - 25).
Бортнянский (Дмитрий Степанович) - знаменитый русский композитор
церковной музыки, с деятельностью которого тесно связаны судьбы
православного духовного пения первой четверти этого столетия и
придворной певческой капеллы. Б. родился в 1751 году в городе Глухове,
Черниговской губернии. В царствование императрицы Елисаветы Петровны он
поступил малолетним певчим в придворный хор. Императрица Екатерина II
обратила внимание на дарование молодого Б., занимавшегося у известного
итальянского композитора Галуппи, и послала его в 1768 году заграницу,
для усовершенствования в изучении теории композиции. Б. продолжал в
Венеции свои занятия у Галуппи, затем, по совету своего профессора, с
научной целью ездил в Болонью, Рим, Неаполь. Ко времени пребывания Б. в
Италии относятся его сонаты для клавесина, отдельные хоровые сочинения,
две оперы и несколько ораторий. В 1779 г. Б. 28-ми лет возвратился в
Россию Его сочинения, поднесенные императрице Екатерине II, произвели
сенсацию. Вскоре Б. был удостоен звания композитора придворного
певческого хора и денежной награды. В царствование императора Павла
Петровича, в 1796 г., Б. был сделан директором придворной певческой
капеллы, преобразованной в том же году из придворного певческого хора,
на место Полторацкого, умершего годом раньше. Заведуя капеллой, Б.,
помимо своих композиторских дарований, выказал еще организаторский
талант. Он обратил внимание на комплектование хора лучшими голосами
России, довел хор до высокого совершенства исполнения, а главное -
энергично противодействовал той распущенности пения, которая царила в
православных церквах, в которых, между прочим, исполнялись произведения
и невежественных композиторов, носившие названия, напр. херувимских, в
самом деле рядом с мелодиями умилительного распева, выводившими разные
веселые напевы. В церковное пение вводились арии из итальянских опер.
Кроме того, и хорошие сочинения писались так неудобно для голосов, что в
разных церковных хорах они подвергались изменениям и искажениям. Все это
побудило св. Синод, разумеется, при содействии Б. сделать следующее
постановление: 1) петь в церквах партесное пение только по печатным
нотам; 2) печатать партесные сочинены Б., а также и других известных
сочинителей, но только с одобрения Б. Этим был водворен в церковном
пении желаемый порядок. Б. обратил внимание на церковную мелодию; по его
ходатайству были напечатаны распевы, написанные крюками. Б. сделал
попытку разработать древние напевы нашего церковного песнопения, но
нельзя сказать, чтобы труды его вполне достигли цели. Под влиянием духа
времени, Б. желая придать старинным мелодиям вполне определенную
ритмическую стройность, нередко видоизменял эти мелодии, удаляясь от их
истинного духа. Переиначивая мелодии, Б. часто давал словам не вполне
верную декламацию. Одним словом, из стариной церковной мелодии,
служившей ему как бы канвою, Б. создавал нередко почти новую мелодию. На
недостатки в переложениях Б. указывает Львов в своем сочинении "Ритм".
Несмотря на то, что Б. был родом из Украины, он сильно поддался влиянию
итальянской школы, тяготение к которой весьма ощутительно в духовной
концертной музыке Б. Но тем не менее в его произведениях видно крупное
дарование; в них автор стремился выразить мысль текста священных
песнопений, стараясь передать общее молитвенное настроение, и не
особенно вдаваясь в частности.
Гармония в сочинениях Б. сравнительно проста и вообще в его музыке
нет тех эффектных и искусственных приемов, которые могли бы развлекать
молящегося; кроме того, в сочинениях Б. видно глубокое знание голосов.
Многие биографы и историки называют время деятельности Б. "эпохою"в
области православной церковной музыки; отчасти они правы, так как Б.
первый оказал влияние на установление порядка в церковном пении по всей
России, и первый стал разрабатывать древние церковные напевы. Более
верного и точного переложения церковных мелодий стал придерживаться
Турчанинов. Бортнянский умер 28 сентября 1825 года в Петербурге. Лучшими
концертами Б. считаются: "Гласом моим ко Господу воззвах", "Скажи ми,
Господи, кончину мою", "Вскую прискорбна, еси, душе моя", "Да воскреснет
Бог и расточатся врази его", "Коль возлюблена селениe твоя, Господи". Из
многочисленных сочинений Б. изданы придворною певческою капеллою 35
концертов, 8 духовных трио с хором, трехголосная литургия, 7
херувимских, 21 мелких духовных песнопений, собрание духовных псалмов и
других песнопений, в двух томах (26 номеров), собрание четырехголосных и
двуххорных хвалебных песней, в двух томах (14 номеров), собрание гимнов
для одного и четырех голосов, и проч. Ср. "Церковное пение в России",
протоиерея о. Д. Разумовского (Москва, 1867), "Березовский и
Бортнянский, как композиторы церковного пения" Н. А. Лебедева (Спб,
1882).
Н. Соловьев.
Борьба за существование или Б. за жизнь (struggle for existence,
struggle for life) - термин, введенный в биологию Дарвином и Уоллесом
для обозначения тех усилий, которые должны производить организмы, чтобы
обеспечить свое существование, и конкуренции, возникающей при этом между
ними, которая является одним из основных факторов развития органического
мира. Каждый организм, в течение всей своей жизни, должен непрерывно
затрачивать энергию 1) на сопротивление физическим силам природы (почва,
климат и т.д.), 2) на приискание пищи, 3) на охранение себя от врагов
(хищников и паразитов). При этом возникает столкновение интересов и
конкуренция между организмами, результатом которых является состязание
между соперниками - "Б. за существование"; эта борьба и есть неизбежное
следствие основного закона размножения организмов - стремления
размножаться в геометрической прогресии. "Б. за существование" Дарвина
есть приложение к всему органическому миру закона Мальтуса. В сочинениях
Дарвина и Уоллеса приведены многочисленные примеры, поясняющие характер
и размеры борьбы за существование в природе. Размножение организмов -
всех без исключения - так значительно, что потомство любой пары, если бы
не было подвержено истреблению, в короткое время заселило бы всю землю.
Еще Линней высчитал, что если бы однолетние растения приносили только
два семени - а на самом деле нет растений настолько непроизводительных -
и эти два дали б начало на будущий год каждый двум, то в двадцать лет от
одного предка произошло бы миллионное потомство. Таким образом
нарождается на свет больше особей, чем может прожить, и необходимо
возникает борьба за существование, как особей одного вида между собой,
так и между особями разных видов. Способность организмов к необычайно
быстрому размножению подтверждается многочисленными примерами. Когда
Колумб открыл Америку, там не было туземных видов рогатого скота и
лошадей; во время своего второго путешествия он оставил несколько голов
скота па о-ве С. Доминго, которые, одичавши, размножились так сильно,
что через двадцать семь лет на острове находились стада от 4 до 8 тысяч
голов; отсюда скот был перевезен в Мексику, а через 65 лет после
завоевания этой страны испанцы вывезли в один год 64350 шкур из Мексики
и 35444 из С. Доминго. Еще несравненно больших размеров достигло
размножение привезенного скота в пампасах Аргентинской республики, где
огромное количество одичавшего скота и лошадей составляет главное
богатство страны. Кролики, привезенные из Европы в Австралию и Новую
Зеландию, размножились до того, что местами составили настоящее
бедствие, истребляя пастбища. Тоже самое наблюдается и между растениями;
в равнинах Ла-Платы два или три европейских вида чертополоха
размножились до такой степени, что покрывают сотни квадратных миль,
вытесняя почти всю остальную растительность. Обратно, небольшое водяное
растение Elodea, завезенное в конце прошлого столетия из Америки,
размножилось в некоторых реках Европы (Темза) массами. При этом
многочисленность животных не зависит от их плодовитости; странствующие
голуби Сев. Америки (Ectopistes migratorlus), водившиеся в старину
миллионными стаями, несут только по два яйца; дикие кошки очень
плодовиты и имеют мало врагов, однако они не так многочисленны, как
кролики; очевидно предел их размножения кладется трудностью добывания
пищи.
Среди туземных организмов каждой страны количество особей данного
вида, хотя и может колебаться между сравнительно тесными пределами, но
вообще говоря не увеличивается в силу уже установившегося равновесия; но
раз это равновесие каким либо образом нарушено, способность всякого
организма к быстрому размножению сказывается с полною силою. Пример
неимоверно сильного размножения при благоприятных условиях представляют
различные вредные насекомые: саранча, короеды и др. Хлебный жук, кузька
(Anisoplia austriaca) издавна жил в степях Южной России, лишь изредка
причиняя вред земледелию; в некоторых местностях он был даже редким
насекомым; но в семидесятых годах он в течение целого ряда лет,
размножаясь в неимоверном количестве, причинял огромные опустошения
хлебов; затем, мало помалу, количество его опять вошло в прежние
пределы. Если же, как это обыкновенно и имеет место в действительности,
количество особей каждого вида, несмотря на его быстрое размножение, не
увеличивается заметно, то следовательно существуют постоянно действующие
силы, препятствующие его чрезмерному возрастанию и истребляющие большую
часть его потомства; при постоянстве количества особей данного вида,
ежегодно их должно погибать столько, сколько народилось. Лишь в самом
ограниченном числе случаев такими препятствующими силами являются прямо
силы неодушевленной природы: это имеет место на границах органической
жизни, на крайнем севере, на высоких горах, у границы вечного снега, в
северных бесплодных пустынях. Главными же регуляторами размножения
организмов в природе являются состязание между ними, вытеснение и
истребление одних существ другими; предел численности особей каждого
вида кладется прежде всего количеством пищи, которое находится в его
распоряжении. Дарвин наблюдал, что на пространстве земли длиною в три и
шириною в два фута проросло 357 ростков разных растении, и из них 295
были истреблены, главным образом, улитками и насекомыми. Растения
оспаривают друг у друга почву; на любом участке почвы вырастает ежегодно
множество ростков; лишь немногие из них, заглушая остальных, достигают
полного развития. На месте вырубленного леса появляется совершенно
другая растительность, чем была раньше, и другие древесные породы; когда
почва была покрыта одной господствующей породой, попадающие в нее семена
других растений, прорастая, погибают; как только для них очищено место,
ростки новых видов появляются массами. Один этот факт уже показывает,
какая масса организмов погибает еще в состоянии зародышей или в самом
начале развития. В лесах Дании бук вытесняет постепенно березу; на о-ве
Зеландии в новейшие геологические эпохи последовательно сменяли друг
друга, как господствующие породы леса: осина, сосна, дуб, ольха; теперь
и там одерживает верх бук. Одни виды одерживают верх над другими.
Европейские виды чертополоха, размножившиеся в пампасах Ла-Платы,
местами почти совсем вытеснили туземную флору. Наоборот: в наших садах
отлично растут многие чужеземные растения, которые однако, не дичают и
не размножаются сами собой; свободно перенося наш климат, они не
выдерживают борьбу за существование с туземною растительностью;
картофель, разводимый в таком огромном количестве и так сильно
размножающийся клубнями, не одичал нигде в Европе. Животные имеют
огромное влияние на размножение тех или других видов растении; появление
коз на о-ве св. Елены повело за собой полное истребление туземных лесов,
состоявших из сотни видов деревьев и кустарников, так как козы поедали
все новые ростки. Такое же значение имеет скотоводство в степях южной и
юго-восточной России; небольшие рощи и заросли кустарников, растущие по
степным балкам, по мере колонизации степей погибают, главным образом, от
вытравливания скотом; достаточно было бы защитить такие балки от доступа
скота, чтобы в них вновь появилась древесная растительность. Еще
очевиднее Б. за существование в животном царстве. Растительность каждой
данной области может прокормить только определенное число травоядных
животных, и это одно кладет уже предел их размножению и вызывает
конкуренцию; с крупными травоядными соперничают насекомые; птицы,
истребляя последних, оказывают этим помощь млекопитающим. Хищники
истребляют разных животных, вызывая в них состязание в искусстве
укрывания и защиты от врагов; в свою очередь, между хищниками существует
конкуренция из за добычи. Все это влечет за собой самую интенсивную
борьбу за существование и ставить все организмы в теснейшую связь между
собою. Исключительное увеличение числа особей какого бы то ни было вида
неминуемо отражается на существовании и благосостоянии других видов,
часто стоящих на весьма отдаленной ступени органического развития.
Истребление какого-нибудь растения отражается на существовании
насекомых, им питающихся, и насекомоядных птиц и наоборот: искусственные
лесные насаждения, напр. в степях Южной России, сопровождаемые
появлением новых травянистых растений, привлекают массу насекомых до
того не существовавших в данной местности, а за ними и насекомоядных
птиц. При этом условия борьбы за существование вновь переселившихся
видов нередко сильно отличаются от обычных, и это резко отражается на
численности особей данного вида.
Бабочка древесница (Zeuzera руrinа), въедливая гусеница которой живет
в древесине ясеня и других деревьев, повсюду в средней полосе Европы
принадлежит к числу редких насекомых. В роскошных природных лиственных
лесах Харьковской губернии (Змиевского уезда) она не попадается, или
представляет крайнюю редкость: около Харькова усердным собирателям
случалось находить два экземпляра в лето. Между тем в южных степях, в
лесах, искусственно разведенных (Бердянское и Велико-Анадольское
лесничества), бабочка эта размножилась до того, что от ее гусениц
засохли десятки тысяч деревьев. Так как плодовитость бабочки очевидно
остается одна и та же, и леса Харьковской губернии представляют те же
породы деревьев, необходимые для ее питания, то очевидно
многочисленность бабочки в одном случае, и редкость в другом зависит не
от плодовитости и не от количества пищи, а от изменения числа ее врагов
в составе местной фауны (в данном случае насекомоядных птиц, вероятно,
именно дятлов), кладущих предел ее быстрому размножению(Шевырев). В
данном случае мы видим пример того, как численность особого вида
определяется численностью его врагов; в другом случае количество
хищников определяется численностью животных, служащих их главной
добычей; в русской Лапландии значительное уменьшение числа оленей, диких
и домашних, повело за собою почти полное исчезновение, или крайнюю
редкость волков, усиленно их истреблявших (Плеске); очевидно, что
увеличение числа оленей вновь привлечет волков.
Дарвин приводит любопытные примеры взаимной связи между различными
организмами, обусловливающей возможность их большего или меньшего
размножения. В Парагвае ни рогатый скот, ни лошади никогда не могли
одичать, тогда как и к северу и к югу от этой страны они встречаются в
диком состоянии во множестве; Азара и Ренггер показали, что причиною
этого является существование в Парагвае в большем, чем в иных местах,
количестве, одного вида мух, кладущих яички в пупок новорожденных
животных. Подобную же роль играет муха цеце (Glossina morsitans) в
Африке (может быть путем переноса заразных болезней). Очевидно, что
уменьшение числа мух (напр. от паразитов) повело бы за собой появление
скота. Во многих местностях земного шара насекомые крайне затрудняют
скотоводство; таковы комары, мошки, москиты(напр. крошечные мошки
Simulia columbaczensis по нижнему течению Дуная, в Венгрии и Сербии).
Весьма сложны взаимные отношения между растениями и насекомыми;
некоторые виды клевера, именно красный клевер (Trifolium pratense),
оплодотворяются исключительно шмелями; без участия последних принесение
семян невозможно; в Новой Зеландии клевер стал давать семена только
тогда, когда были перевезены шмели. Гнезда шмелей истребляются мышами;
кошки истребляют мышей. Борьба между двумя видами животных неминуемо
отражается на существовании растений; истребление шмелей повело бы за
собой истребление красного клевера (Дарвин).
Описанные случаи касаются борьбы между животными или растениями и их
непосредственными врагами. Но энергичная Б. за существование имеет место
и между самыми близкими друг к другу видами. Серая крыса, пасюк (Mus
decumanus), переселившаяся в Европу из Азии в прошлом столетии, мало по
малу размножилась по всему материку и повсюду вытеснила или даже почти
истребила первоначальную ее обитательницу, черную крысу (Mus rattus).
Развезенная на кораблях, серая крыса распространилась по всему свету и в
Новой Зеландии совершенно истребила туземную крысу; в той же стране
туземная муха вытеснена европейской домашней мухой. У нас рыжий таракан,
пруссак (Phyllodromis germanica) вытесняет черного (Periplaneta
orientalis). Это явление объясняется тем, что родственные виды занимают
почти одинаковое место в экономии природы; они нуждаются почти в
одинаковой пище, имеют общих врагов, подвергаются одинаковым опасностям.
Следовательно, тот вид, который имеет какие либо преимущества в
добывании пищи, избегании опасности, быстроте размножения или живучести,
очевидно, будет размножаться сильнее, и уже этим одним заставит другой
вид уменьшаться в числе. То же самое рассуждение приложимо к особям
одного и того же вида; между ними происходит непрерывное состязание из
за пищи и из за опасности от врагов. Малейшее преимущество в способах
добывания пищи и укрывания от опасностей увеличивает шансы данной особи
на большую продолжительность жизни и на оставление после себя большего
потомства. Так возникает в природе "переживание наиболее
приспособленного - "Survival of the fittess (Спенсер) или"естественный
подбор"Дарвина (natural selection), основной фактор совершенствования и
развития организмов. Литература: Darwin, "The origin of species" (с изд.
1882); Wallace, "Darwinism" (1890); Дарвин, "О происхождении видов путем
естественного подбора" (перев. Рачинского, М., 1865); Уоллес,
"Естественный подбор" (перев. Вагнера, 1878).
В. Фаусек.
Бостон - столица штата Массачусетса и второй город по торговле и
богатству Соединенных Штатов Северной Америки. Он лежит в углублении
Массачусетской бухты, на полуострове, 5 кил. длины и 1,6 кил. ширины; на
северо-западе полуострова протекает река Чарльсривер, отделяющая Б. от
Чарльстоуна и Кембриджа; на юговостоке врезывается Южная бухта
(Soutbay). Кроме того с 1875 городская община Б. обнимает на юго-западе.
Предместье Роксбюри, на юге - Дорчестер, по ту сторону Южной бухты Южный
Б. (South В.); на севере - Чарльстоун и Восточный Б. на о-ве Нодль
(Noddies Island). Все эти части соединены прекрасными мостами, так же
как находящийся в тесной связи с Б. гор. Кембридж (2 моста в 850 метр.
дл.). Жителей 362839 (1881).
Индейцы звали полуостров, на котором расположен Б. - Шаумут, что в
перев. означает "живые ключи". Когда английский губернатор Джон Винтроп
приехал сюда в 1630, индейский Шаумут представлял собою три отдельных
холма, из которых в настоящую минуту сохранился только Маячный холм
(Beaconhill), названный так, потому что на нем был устроен маяк. 17-го
сентября 1630 г. был основан город тогда зван Бостоном. Полуостров
привлекал колонистов своим удобным для торговли положением. Если бы
поселенцы могли бы предвидеть каких трудов и денег потомству их будет
стоить устройство основанного ими города, они наверное выбрали бы другое
место. На полуострове не было ни леса, ни лугов, но его можно было
защитить от индейцев и волков. Поверхность полуострова была в высшей
степени неровна и покрыта холмами, очень глубокими впадинами и окружена
болотами, отделявшими реку от морского берега. В полуострове было всего
1000 акров и узенький перешеек, соединявший его с материком, зачастую
сплошь бывал покрыт водою. Воды Чарльсривера около устья глубоко
врезались в северную часть полуострова. Они были отведены для мельницы и
в 1807 году снятым холмом засыпали это место и тем прибавили к площади
города лишних 50 акров. В 1837 была засыпана еще другая впадина,
прибавившая к площади Б. еще 77 акров. Впоследствии берега узкого
перешейка стали покрываться публичными садами, бульварами, широкими
улицами, скверами, театрами, церквями и друг. роскошными зданиями.
Полуострова, конечно, стало не доставать, и к городу пришлось
присоединять соседние земли. В 1786 году был перекинут первый мост в
Чарльстоун, а в настоящее время Бостону приходиться содержать до 20
мостов, кроме тех, что принадлежат железнодорожному ведомству. Городу
принадлежат шесть о-вов в Бостонской гавани, а на трех остальных
возведены укрепления. Чтобы дойти до гавани Б. надо миновать множество
островов и утесов, но в гавани (площадь 190 кв. км.) суда находятся в
полной безопасности. Первоначально острова были покрыты лесом, но лес
был вырублен, и потом не засажен. В 1716 в 131/2 км. от города был
выстроен на Маячном остров первый маяк. Во время войны за освобождение
он был уничтожен, затем восстановлен, а в 1860 г. снабжен башней в 98
фут. вышины.
Прежде здания в Б. большею частью были деревянные, но теперь
возведение некаменных построек строго воспрещено, в виду того, что
старый город очень много страдал от пожаров. В 1872 г., сотни складов,
наполненных дорогими товарами, банки, конторы и церкви, все выстроенные
из кирпича и гранита, были уничтожены, и принесли убытку 80000000 ф. ст.
Пожар этот показал как богат Б., потому что не прошло и двух лет, как
все пепелище уже вновь было застроено, со всеми новейшими
приспособлениями против пожара. Хотя первые поселенцы и выбрали место
для Б., потому что на нем было много ключей, но в городе давно стал
ощущаться недостаток в воде, и ему пришлось провести воду из озера
Кочитуате из за 30 - 46 км.; водопровод стоил 10786739 ф. ст.
Общественных зданий в Б. весьма много. Большинство их строились в
последние года. Самым большим зданием считается адмиралтейство с доками,
заводами, машинными складами, канатными фабриками, лесными дворами,
корабельными спусками и т. д. Здание правительственных мест было
выстроено еще в 1798, и недавно значительно увеличено. Оно стоит на
самом высоком месте, на одном из первоначальных трех холмов города, и
украшается вызолоченным куполом. Кругом него расположен парк с
фонтанами, прудами, статуями и монументами. Из памятников обращает на
себя внимание конная бронзовая статуя Вашингтона, бронзовая статуя
Франклина, Вебстера, Гамильтона и др.
Ко всем верфям проведены из окраин города конно-железные дороги, а
линии железных дорог соединяют Б. со всем материком. Кругом города
одиннадцать кладбищ. Из высших учебных заведений в Б. - медицинский
факультет Гарвардского университета, который находится в близлежащем г.
Кембридже, медицин. женская школа (с 1848). методистский университет,
технологический институт, далее 4 колледжа, иезуитский коллеж и много
частных учебных заведений. Городская публичная библиотека, основанием
которой послужили книги, полученные в дар от города Парижа, имеет теперь
400000 томов. Церквей в городе 165 протестантских, 26
римско-католических и 3 еврейские синагоги. Различные общества,
художественные и ученые, имеют свои здания и помещения. Нельзя не
упомянуть также об американской академии наук и художеств, о
Массачусетском историческом обществе, о Бостонском Атенеуме с большой
библиотекой, множеством картин и статуй, о масонской ложе, о разных
религиозным мужских и женских обществах, о ботаническом обществе, о
музыкальном зале, с громадным органом, о четырех театрах и т.д. Из
больниц следует отметить Массачусетский главный госпиталь с отделением
для умалишенных, сиротский приют, приют слепых, приют чахоточных,
гомеопатический госпиталь, приют для идиотов и слабоумных. В южной части
города и на острове Дир устроены дома для нищих, умалишенных и
преступников. Торговля Бостона почти удвоилось за последнее 25-тилетие;
ввоз в 1883 - 84 году равнялся 65865551 дол., а вывоз - 63497829 дол.
Заграничных судов в прибытии было 3018 вместимостью 1416251 тонн, в
отбытии 2850 кораблей вместимостью в 1305172 тонн. Предметами вывоза,
главным образом, являются: рыба, мясо, мука, скот и мануфактурные
произведения. В Б. насчитывается до 3521 фабрик и мастерских с 113626
рабочими (1880); чугунолитейные, машиностроительные, сахарные заводы,
кожевенные, ковровые, фортепианные фабрики, громадные мастерские платья,
обуви и др. Все промышленное производство исчисляется ежегодно в 123,4
м. долл. Ср. Winsor, "History of В." (Бостон, 1881).
Босфор (турец. Истамбул-Богази) - или Константинопольский пролив,
соединяющий Черное море с Мраморным или Понт Евксинский с Пропонтидой -
древних греков. Название свое, которое значит собственно "бычачий брод",
получил от того, что в этом месте, по греческому мифу Ио переплыла море,
приняв вид коровы. Когда впоследствии многие проливы получили то же
название, этот был назван Фракийским Б. Весь канал имеет в длину 30 км.,
в самом широком месте 1950 км., а в самом узком только 1170 метр. Б.
представляет собою образование позднейшее и произошел, как об этом
гласить древнее предание, и свидетельствует устройство обоих берегов, от
разрыва полосы земли, отделяющей Черное море от Средиземного. Средняя
глубина его на всем почти протяжении - 60 метр., а потому Б. судоходен
для самых больших военных кораблей. На поверхности преобладает течение
из Черного моря в Мраморное, и даже весною, когда здесь господствуют
южные ветры, задерживающие течение, скорость его ровна 9,5 км. в час. В
противоположность этому, на известной глубине, имеется течение в сторону
обратную. Неизменное процентное содержание соли в таком закрытом море
как Черное, несмотря на впадения таких громадных рек, доставляющих массу
пресной воды, как Дунай, Днепр, Днестр, Дон и т.д., обусловливается
именно этим постоянным обменом вод. Северный вход в Б. представляет
осенью и зимой, вследствие частых туманов и бурных ветров, большую
опасность для кораблей, несмотря на Румелийский и Анатолийский маяки; в
1870 г. поэтому здесь устроена на мысе Кара-Бурну спасательная станция,
со многими пунктами на европейском и азиатском берегах. На всем
остальном протяжении Б. представляет зато безопасность гавани. Он
чрезвычайно оживлен, как значительным движением кораблей между обоими
морями, так и постоянным сообщением Константинополя с многочисленными
предместьями, расположенными на обоих берегах. Около 60 небольших
пароходов и бесчисленное множество лодок, продолговатых и как стрела
быстрых турецких каюков, поддерживают это сообщение. Мало населенные
берега верхнего Б. представляют более суровый, хотя и живописный вид,
начиная же с Ени-Магалле они получают особую прелесть, вследствие
замечательного разнообразия и оживления. Горы, достигающие 240 метр.,
отвесными скалами опускаясь в море, перемежаются с живописными заливами
и долинами, обрамленными кипарисами, лаврами и столетними чинарами.
Деревни, виллы и сады, летние дворцы и киоски, старинные замки и
развалины времен византийцев и генуэзцев тянутся по обоим берегам,
особенно румелийскому-европейскому. Для защиты Константинополя с севера
расположены также на обоих берегах многочисленные укрепления, крепостцы
(гиссар) и батареи. Замечательнейшие места, начиная от Топханэ при входе
в Константинопольскую гавань к северу, на левом берегу, суть: султанские
увеселительные дворцы Дольмабагче и Бешикташ, деревня Ортакиой, против
дворца Беглербег, далее великолепный дворец Чираган, обыкновенное
местопребывание султана, в самом узком месте Б. (где Дарий построил
мост, во время Скифского похода), два замка Румели-Гиссар, на левом бер.
и Анадули-Гиссар на правом, оба построенные Магометом II и теперь
обращенные в места заключения государственных преступников; затем бухта
Балта-Лиман; несколько влево Тарапия,где живут французский и английский
посланники и где находятся так называемые "семь братьев", семь
огромнейших платанов (чинаров), выросших из одного корня, под которым,
говорят, еще Готфрид Бульонский разбил свой шатер. Дальше следует,
Буюкдерэ, в самом широком месте Б., затем, уже на азиатском берегу, два
форта, снабженные тяжелыми орудиями Круппа, Маджиер и Анадули-Кавак,
защищающие вход в Б.; немного далее, более старые укрепления,
возведенные в XVIII ст. Генералом Тотом (Tott): Буюк-Лиман и Гарибже на
румелийской стороне и Филь Бурну и Пойрас на анатолийской. Наконец, у
самого входа в Черное Море - Румели-Фенер. На азиатском берегу невдалеке
от начала пролива находится также Юта-Даг с гробницей, по преданию,
Геркулеса. - До половины XIX стол. турецкие султаны жили исключительно в
деревянных дворцах на берегу Б., но в 1855 г. Абд-ул-Меджид построил в
Дальмабагче большой каменный дворец в греко-арабском стиле и перенес
туда свою резиденцию. Султан Абд-ул-Азис в 1863 г. построил на
противоположном берегу другой поменьше, Беглербег, а еще 10 лет спустя
на месте прежнего Чираганского деревянного дворца возникло огромное,
прекрасное, здание в восточном вкусе - теперешняя султанская резиденция.
Ср. Dethier, "Der. В. und Кonstantinopel" (Вена, 1873). Чихачев "Le
Bosphore" (1864).
Ботанический Императорский сад (в Спб.) расположен в юго-восточн.
части Аптекарского острова и занимает пространство около 20 десят.,
приобретенное мало помалу посредством покупки отдельных участков,
присоединенных к прежнему Аптекарскому саду, от которого И. Б. Сад ведет
свое происхождение. По примеру аптекарских садов, учрежденных в
некоторых городах России, император Петр Великий указом 11 февраля 1714
г. повелел учредить подобный сад на одном из островов, лежащих близ
Петербурга. Главная цель этого сада состояла в разведении лекарственных
трав. В 1823 году Апт. сад, вследствие скудости средств (12000 р. асс. в
год), находился в очень плачевном состоянии. Он имел два отдела:
медицинский и ботанический, но число растений последнего было крайне
невелико - не более 1500 видов, и при этом никаких научных коллекций и
пособий. В это то время обратил внимание на него управляющий
министерством внутренних дел граф Виктор Павлович Кочубей и задумал
преобразовать сад, сделав его не только местом разведения лекарственных
трав, но главным образом местом и науки. Разработка плана переустройства
Аптек. сада была поручена профессору Ф. Б. Фишеру, который и представил
этот проект императору Александру Павловичу. 22 марта 1823 года вышло
Высочайшее повеление изменить устройство Аптек. сада согласно
представленному плану, а именно: соединить оба отдела - медицинский и
ботанический в один сад, перестроить и улучшить здания, приобретать
отныне покупкою живые и сухие растения и семена, и, наконец,
переименовать Апт. Сад в Императорский Ботанич. сад. Управление новым
садом было поручено профессору Фишеру. Вскоре после этого для занятия
должности старшего садовника прибыл из Лондона Ф. Г. Фальдерман.
Продолжая заниматься разведением аптекарских трав, Б. сад имел с тех пор
главною целью научную деятельность, для чего он приобретал на
ассигнованные ему деньги растения живые и в сухом виде, семена, заводил
мало помалу библиотеку, музей. Кроме того, Б. сад служил местом обучения
садоводству и огородничеству садовых учеников, а так же имел отделение
для практических занятий студентов. Первая денежная помощь была
Высочайше пожалована в день открытия Сада в размере 100000 руб. асс.; на
эти деньги были приобретены живые растения из коллекций, находившихся в
С.-Петербурге и его окрестностях. В это же время прибывший из Лондона
старший садовник Ф. Г, Фальдерман привез оттуда значительную коллекцию
живых растении. При учреждении Сада никакого гербария в нем не было и
первым приобретением по этой части был сибирский гербарий ветеринарного
врача В. В. Гаупта, заключавший в себе до 1000 видов; в следующие годы
покупкою было приобретено много других гербариев из разных стран, между
которыми особенное внимание заслуживала коллекция сухих растении
профессора Эшшольтца, собранная во время кругосветного его плавания.
Ежегодно гербарий Сада был пополняем новыми коллекциями, присылаемыми
сюда путешественниками, отправлявшимися с научными целями в разные
страны, для чего давались средства из сумм, получаемых Садом. Кроме
того, Сад получил два очень ценных гербария: один из них поднесен
императору Александру II в 1855 вдовой покойного директора Сада Ф. Б.
Фишера; другой гербарий пожертвован вдовой бывшего профессора дерптского
университета Ледебура; последний гербарий важен, как комментарий
известного сочинения Ледебура: "Flora Rossica" и послужил основанием
одной из самых важных в настоящее время в научном отношении коллекций
Сада - Русского Гербария. Масса других богатых гербариев приобреталась
постоянно, пока в 1856 г., согласно распоряжению графа Л. А Перовского,
а по смерти его барона П. К. Мейендорфа, покупка гербариев не была
запрещена. Они держались того мнения, что Б. сад главное внимание должен
обращать на культуру декоративных растений, требование которых было
очень велико, на устройство для этой цели особых оранжерей, а сообразно
с этим требовалось увеличить число садовников. Несмотря на такие
нововведения. гербарий продолжал увеличиваться, но главным образом
растения добывались меною на дублеты, имевшиеся в Саду. Затем, в 1864 г.
министр государственных имуществ А. А. Зеленый вновь разрешил покупку
сухих растений. Таким образом гербарий Сада быстро увеличивался не
только количественно, но и качественно, и в настоящее время можно
сказать, что гербарий Ботанич. сада - один из обширнейших и ценнейших во
всем свете. Большое количество получаемых ежегодно гербариев, множество
других дел по Саду и небольшое число ученых ботаников, могущих
разрабатывать гербарий, все это мешало точному ведению этого дела, так
что до 1857 г. гербарий был разрознен, и только с этого года началась
усиленная работа по сортировке сухих растении. Самые большие коллекции
Сада: травники Фишера, Ледебура, Мертенса, Стефана, Шумахера и другие
коллекции меньшего объема были соединены в один главный или общий
гербарий (herbarium generale) по системе Эндлихера. Для удобства
пользования гербарием от общего были отделены следующие 3 гербария: 1)
Садовый гербарий (herbarium hortense), заключающий в себе растения,
разведенные в Б. саду. 2) Русский гербарий (herbarium rossicum), в
основании которого положен гербарий Ледебура и 3) гербарий растений
одной С.-Петербургской губернии (herbarium Petropolitanum). Кроме этих 4
гербариев в 1865 г. К. И. Максимович приступил к разработке флоры
Японии, составившей 5-ый гербарий - Японский (herbarium japonicum).
Одновременно с расширением гербария увеличивался и музей Сада, в
котором хранятся предметы растительного царства, которые не могут
содержаться в бумаге. Все предметы музея распределены на 5 коллекций:
карпологическую, ксилологическую или дендрологическую, анатомическую,
ископаемых растений, и, наконец, предметов по прикладной ботанике.
Особенно интересна коллекция Амурского края, состоящая из 700 ископаемых
растений, приобретенная в 1864 г. от Ф. Б. Шмидта; также немаловажное
значение имеет собрание древних свайных построек в Швейцарии, полученное
от Мессикомера в 1865 г. Музей находился сначала под ведением Ф. Б.
Фишера, затем переходил к другим лицам и наконец в 1870 году был
назначен консерватором музея А. Ф. Баталин, которому принадлежит
бесспорная заслуга теперешнего благоустройства музея.
При основании Ботан. сада в нем не было и одной книги, и только в
1824 г. сделано первое и очень ценное приобретение, а именно:
библиотека, оставшаяся после смерти профессора Стефана; заключала она в
себе 637 сочинений в 1185 томах. Вслед затем стали выписывать книги из
заграницы и приобретались сразу целые библиотеки, как напр. библиотека
проф. Мертенса, затем 900 томов ботанических сочинений из бывшего
Горенкского сада, множество книг, купленных в Англии, Германии и Франции
директором Сада Ф. Б. Фишером во время его командировки в 1824 г.
заграницу. В настоящее время, можно смело сказать, что едва ли
существует другая столь обширная ботаническая библиотека, как библиотека
Императорского Ботанического сада.
Надо еще упомянуть о Семинарии сада, занятия которой состоят в
собирании и сортировке семян, отправлении их заграницу, выписывании по
каталогам семян из других садовых заведений и в составлении каталога
семян сада. Первый каталог семян вышел в 1835 г.
Биологическая лаборатория Сада учреждена в 1868 г. с введением
должности главного ботаника по части растительной биологии. Заведование
лабораторией было поручено сначала С. М. Розанову, потом перешло в
ведение К. И. Максимовича, а с 70-го года она находится под
непосредственным наблюдением А. Ф. Баталина.
30 марта 1830 г. вышло Высочайшее повеление передать Ботан. сад из
министерства внутренних дел в ведение министерства Императорского двора.
С этим переходом ежегодно выдаваемая сумма увеличилась почти вдвое
(123000 рублей ассигнациями), личный состав Сада был увеличен еще в 1829
г. С увеличением средств главное внимание Сада было направлено на
преследование научных целей, которым в предыдущий период Сада
приходилось уделять так мало времени. С этих пор отменено было
обязательство удовлетворять специальным надобностям медицинской
академии, как то: лекции директора Сада для студентов
медикохирургической академии были упразднены, а также разведение
аптекарских трав сначала уменьшено, а затем и совсем прекращено. Но в то
же время оставлено право пользоваться коллекциями сада различным учебным
заведениям столицы, в том числе петербургским университетом.
Во второй период своей деятельности Бот. сад достиг такого развития
во всех своих частях, что в 1843 г. явилась потребность в изменении
штата, причем личный состав Сада увеличился введением двух новых научных
должностей: физиолога и консерватора, и кроме того прибавлено несколько
садовников. При таком изменении и денежные средства потребовалось
увеличить; с 1-го января 1843 г. Высочайше положено было на ежегодный
расход Сада 54045 руб. сер.
5 апреля 1850 г. Ф. Б. Фишер, был уволен от должности директора Сада,
которую с февраля 1851 г. занял Карл Андр. Мейер, стоявший во главе Сада
до своей смерти 13 февраля 1855 года. В то же время со смертью князя П.
М. Волконского в 1852 г., Ботанический сад, оставаясь по-прежнему в
ведомстве министерства Императорского двора, был поручен министру уделов
и управляющему кабинетом Его Величества, графу Льву Алексеевичу
Перовскому, а по кончине его в 1855 году заведование Садом было
возложено на обер-гофмейстера барона Мейендорфа. В том же году, после
смерти К. А. Мейера, обязанности директора Сада были разделены между
двумя лицами: административная, хозяйственная и счетоводная части
вверены особому чиновнику, не зависящему от директора, с званием
товарища директора; эту должность занял 28 апреля 1855 г. барон Карл
Карлович Кистер, а с 20 сентября того же года обязанности директора были
возложены на Эдуарда Людвиговича Регеля, который оставался в этом звании
до упразднения должности директора в декабре 1866 г.
Литературная деятельность Бот. сада началась только в 1835 году,
когда стал выходить ежегодно каталог семян под заглавием: "Index
seminum, quae Hortus botanicus Imperialis Petropolitanus pro mutua
commutatione offert". Результаты же наблюдений отдельных лиц, работавших
в Бот. саду, печатались по большей части на счет авторов или в записках
других ученых заведений, и только очень ограниченное число работ было
издано Бот. сад. в виде отдельных брошюр. Сделанный в 1853 г. опыт
первого ботанического журнала Сада, под заглавием: "Schriften aus dem
ganzen Gebiete der Botanik", ограничился одним выпуском. Штатные
живописцы, работавшие с 1824 - 1852 г., заготовили богатое собрание
превосходно раскрашенных изображений растений, из числа которых только
небольшое количество было напечатано в сочинении: "Sertum
Petropolitanum", изданном в 1846, 1852 и 1869 годах, остальные же лежат
в библиотеке Сада и до настоящего времени. Только в 1871 году, с
разрешения министра государственных имуществ А. А. Зеленого, был издан
первый сборник научных трудов, служащих при Ботаническом саде; издание
это продолжает выходить отдельными тетрадями различного объема и до
настоящего времени, заключая в себе статьи по всем отраслям чистой и
прикладной ботаники разных лиц, работавших по этой части науки, а также
извлечения из годичных отчетов сада. Сборник называется: "Труды
Императорского Ботанического Сада" (Acta Horti Petropolitani).
За все время существования Ботанического сада, он постоянно был в
сношениях с другими ботаническими садами, разными садовыми учреждениями
и отдельными лицами, занимающимися ботаникой. Между прочим, в
последующие года происходил постоянный обмен растений и семян с
Ботаническими садами в Калькутте, Перадении на острове Цейлоне, с двумя
садами на острове Яве, с садами в Новой Голландии, в Америке и т.д.
В первые годы существования Ботанического сада живые растения
приобретались только покупкою и преимущественно в больших садовых
заведениях. Англии, Германии, Бельгии и Голландии; в последующие же
годы, когда Ботанич. сад был в состоянии сам культивировать растения,
происходил обмен их на растения других стран. Кроме того, несколько раз
устраивалась в Саду распродажа живых растении, оставшихся после мены.
Особенное внимание Б. Сада во второй период его деятельности было
обращено на изучение флоры отдельных стран, для чего поручалось местным
жителям, за вознаграждение, собирать семена, живые растения, составлять
гербарии, или же чаще всего отправлялись туда путешественники на счет
Сада с обязательством доставить все собранные коллекции в Сад. В начале
своей деятельности, за неимением средств, Б. Сад редко командировал
путешественников, и только в 1830 году начинается ряд длинных и важных в
научном отношении путешествий. В 1825 году профессор Эдуард Иванович
Эйхвальд для собственных целей предпринял путешествие по Каспийскому
морю и Закавказью; не желая пропустить столь удобный случай,
Ботанический сад командировал на свой счет П. Г. Поморцева,
определенного по этому случаю в Сад. Соединившись с Э. И. Эйхвальдом в
Астрахани и проехав вместе до Баку, Поморцев отделился здесь от своего
спутника и исследовал в продолжение осени Грузию. В Петербург он
возвратился 30 ноября 1825 г.
Другое путешествие в этом году было совершено вокруг света садовым
учеником Иваном Стюартом. Из этого путешествия было доставлено в Сад 8
ящиков с живыми, сухими растениями и семенами из Pиo Жанейро,
Вальпарайзо, с Сандвичевых островов, с острова Нукагива, из Камчатки,
Ситхи, Манильи и острова св. Елены. В 1827 году, с занятием нашими
войсками Тавриса, император Николай повелел одесскому аптекарю Сцовицу,
причисленному к Ботаническому саду, присоединиться к отряду
генерал-мaйopa Панкратьева и исследовать в ботаническом отношении
западную часть Адербейджанской области. Взяв с собой двух живописцев А.
Д. Судакова и К. Г. Трусова, И. О. Сцовиц посетил в 1829 г. Армению, в
1830 г. дошел до Мингрелии и скончался 30 августа 1830 года в Кутаиси.
Коллекции, собранные им в больших размерах, очень интересны и важны, так
как дублеты послужили хорошим материалом для мены с другими
ботаническими заведениями. В 1830 г. была приобретена за 12000 р.
богатая коллекция живых растений Бразилии от ботаника Людвига Риделя,
путешествовавшего с 1821 г. в тех странах вместе с российским
генеральным консулом в Бразилии и членом Императорской академии наук
Григорием Ивановичем Лангсдорфом. Богатый гербарий, собранный Риделем с
1821 - 1828 гг., был привезен в Петербург и достался в собственность
Императорской академии наук; живые же растения приобретены Императорским
Б. садом. В 1831 г. Ридель был причислен к Ботаническому саду и получил
командировку снова ехать в Бразилию для собирания семян, растений и
составления травника для Б. сада.. На севере экскурсировали два
путешественника: Николай Степанович Турчанинов, исследовавший
юго-восточную Сибирь, и Александр Иванович Шренк, причисленный к Б. саду
с званием ботаника для путешествий в исследовавший тундры самоедов до
Уральского хребта и острова Вайгача. Путешествие это, начавшись 6
апреля, было окончено 8 декабря 1837. Затем летом 1839 г. А. И. Шренк в
сопровождении Карла Ивановича Мейнсгаузена посетил русскую Лапландию,
дошел до полуострова Колы и, переправившись по морю. в Архангельск,
вернулся в Петербург. Наконец, 27 февраля 1840 г. оба путешественника
предприняли длинную экскурсию в страны, лежания к югу от Алтайских гор,
и вернулись из нее только в ноябре 1844 г. доставив Б. саду богатый
материал растении из Джунгарии. По высочайшему повелению в 1843 г. был
отправлен в Закавказские губернии, причисленный к Б. саду в качестве
путешественника, Фридрих Коленати. Поездка его длилась около двух лет.
После указанных путешествий был большой перерыв, в продолжение
которого Ботанический сад не снаряжал ни одной экспедиции. Причина
заключалась в том, что все средства, положенные по штату на путешествия,
выдавались А. И. Шренку, оставленному при Б. саде для приведения в
порядок собранных им коллекций, а также печатались отчеты, путевые
записки и разные наблюдения, произведенные им во время его путешествий.
только в 1853 г. сад был в состоянии дать средства для продолжительной
поездки консерватора Карла Ивановича Максимовича вокруг света.
Отправившись 18 сентября 1853 г. из С.-Петербурга на фрегате"Диана", К.
И. Максимович посетил Pиo Жанейро, Вальпарайзо, Гонолулу и в июле 1854
прибыл в губу Де-Кастри; отсюда он предпринимал большие экскурсии в
бассейне р. Амура и, совершив обратный путь через Сибирь, 17 марта 1857
г. вернулся в Петербург. Собранные коллекции немедленно были обработаны
и издано известное сочинение Максимовича: "Primitiae Florae Amurensis",
составившее ему имя. Окончив работы по первой своей поездке, К. И.
Максимович получил новую командировку - в Японию, продлившуюся более
первой, а именно с марта 1859 г. по июнь 1864 г. Огромное количество
собранных материалов разработано самим экскурсантом и дало блестящие
результаты. Кроме указанных более выдающихся экскурсий, Б. Сад не раз
отправлял садовников в разные страны, а также не пропускал случая
участвовать в снаряженных другими учреждениями экспедициях или же
обращался к ботаникам тех стран, растения которых были интересны для
Сада. Между экспедициями, доставлявшими по просьбе Б. Сада ботанические
коллекции, укажем на снаряженную в 1855 г. Имп. русск. Геогр. общ.
ученую экспедицию в Восточную Сибирь, член которой Густав Иванович Радде
привез Импер. Б. Саду до 1000 видов растений, около 8000 сухих
экземпляров и множество семян. Гербарий этот обработан Э. Л. Регелем и
Ф. Е. фон Гердером. Поселившись с 1863 г. в Тифлисе, Г. И. Радде
предпринимал ежегодно поездки по Кавказу, откуда присылал Б. Саду
богатые коллекции живых и сухих растении и семян. Наконец, много русских
путешественников, не пользовавшихся никакими пособиями со стороны Б.
Сада, приносили свои коллекции в дар Саду. Из этих. коллекции особенно
ценны: коллекции доктора Ф. А. Бузе из Закавказья и Персии, подпоручика
Дмитрия Кузнецова из Японии, П. П. Семенова с хребта Тянь-Шань и
окрестностей озера Иссык-Куля, Р. К. Маака из Уссурийского края и много
других коллекции; все они приведены уже в порядок.
Из всего сказанного видно, какими богатыми коллекциями обладал Бот.
Сад к концу своего второго периода, т.е. в 1863 г., когда явилась
потребность в совершенном преобразовании Сада. Число лиц, занимавшихся
научной ботаникой, не соответствовало размеру занятий и объему
коллекции, а так же в хозяйственном отношении Сад пришел в ветхость;
явилась необходимость в постройке и обновлении оранжерей, жилых и
хозяйственных строений, в приведении в порядок парка, огорода и т.д.
24 поля 1863 г. высочайшим указом повелено было передать
Императорский Ботанический сад из ведомства министерства двора в ведение
министерства государственных имуществ; далее, продолжая наименоваться
Императорским, состоят под покровительством и попечением его
Императорского высочества великого князя Николая Николаевича и иметь
постоянные сношения с Императорской академией наук и
научно-практическими ботаническими заведениями Империи для достижения
существенной цели Бот. сада - развития его сообразно требованиям науки и
в применении ее к практическому садоводству. Поступив в министерство
государственных имуществ, Сад еще некоторое время удерживал прежний
штат; только 8 ноября 1866 года был утвержден в виде опыта на три года
новый штат, и вместе с тем пожалованы Саду особые "Правила для действий
Императорского С.Петербургского Бот. Сада и управления им". По новому
штату, окончательно утвержденному 17 марта 1870 г., число научных
деятелей Сада было увеличено, но при этом общая штатная сумма осталась
та же, что в 1843 г., с прибавлением к ней только дополнительных сумм,
выданных до 1863 г., и состояла из 60903 р. сер.
Вскоре после поступления Сада в ведение министерства государственных
имуществ управление им было временно поручено Рудольфу Эрнестовичу
Траутфеттеру, утвержденному в 1864 г. в звании заведующего Садом, а в
1866 г., согласно положению нового штата, директором.
Научные занятия, принявшие большие размеры, требовали специалистов,
для чего вместо прежнего директора по научной и садовой части, были
основаны три должности главных ботаников, занятые: Эдуардом Людвиговичем
Регелем, Сергеем Матвеевичем Розановым, скончавшимся в 1870 г., и Карлом
Ивановичем Максимовичем. В 1870 г. утвержден в должности младшего
консерватора при музее и лаборатории Александр Федорович Баталин. Далее,
был учрежден при саде особый совет для обсуждения дел по ученой и
технической части. Членами совета, кроме директора и главных ботаников,
были назначены: попечителем и покровителем Сада - Николай Антонович
Скалон, а от Императорской академии наук - Франп. Иванович Рупрехт и
Карл Иванович Максимович.
Еще одно из важных преобразований в управлении Сада состояло в том,
что с этого времени стали нанимать только вольных садовников, а не
принадлежащих к придворно-служительскому званию, как то было раньше. С
увеличением и развитием пособий возрастала также и научная деятельность
Сада. Хотя, как мы знаем, с 1864 г. Сад не был в состоянии отправлять на
свои средства путешественников, тем не менее коллекции живых растении, а
главное гербарии доставлялись лицами, путешествовавшими по поручению
других ученых обществ и бравшими на себя труд собирать коллекции и для
Ботанического сада.
Так, А. К. Беккер, проживая в Сарепте, ежегодно предпринимал
путешествия в Приволжские степи, Дагестан, Туркмению и др. страны. С
1869 г. Бот. сад начал получать коллекции от известного путешественника
по Америке - Венедикта Рецля. Николай Алексеевич Северцов - начальник
Туркестанской экспедиции, доставил Саду значительное количество растений
и семян. Также Николай Михайлович Пржевальский, отправившись в 1871 г. в
Монголию, предложил Бот. Саду свои услуги для собирания ему семян и
растений. Много еще и других лиц работало на пользу Б. Сада. В 1873 г.
Б. Сад семейным образом отпраздновал 50-летнюю годовщину своего
существования. Научные коллекции Б. Сада находились в то время в столь
хорошем состоянии, что он мог принять участие в Венской всемирной
выставке, куда в качестве эксперта по садоводству был послан главный
ботаник Э. Л. Регель. В следующие годы Бот. Сад участвовал во всех
выставках садоводства, на которых получал неоднократно похвальные листы
и медали.
В 1875 г. произошла важная перемена в личном составе Сада: директор
Сада, тайный советник Е. Р. Траутфеттер, по расстроенному здоровью и
согласно прошению, был уволен от службы; место его занял главный ботаник
Сада Э. Л. Регель. В следующем году в апреле месяце скончался старший
консерватор П. П. Глен, должность которого в 1877 г. была занята младшим
консерватором И. Ф. Шмальгаузеном; а младший консерватор А. Ф. Баталин
перемещен на должность главного ботаника Сада.
Для испытания всхода семян и определения годности их, 15 декабря 1877
г., по почину А. Ф. Баталина, при биологической лаборатории была открыта
станция, куда всякий желающий за определенную плату мог приносить семена
дли исследования их.
Из путешественников, работавших для Бот. сада в 1877 г., надо
отметить А. Регеля, отправившегося в Семиреченский край, и натуралиста
Валлиса, собравшего коллекции в различных местах тропической Америки.
В 1879 г. в личном составе Сада произошло следующее изменение:
старший консерватор Сада И. Ф. Шмальгаузен оставил эту должность, будучи
выбран экстраординарным профессором ботаники в киевский университет;
место старшего консерватора занял помощник директора дерптского бот.
сада - К. Ю. Винклер.
Продолжая ежегодно выдавать средства на научные путешествия, Бот. сад
обогащался все новыми коллекциями отдаленных стран. Из числа
приобретений надо указать на богатую коллекцию монгольских и китайских
растений (из провинции Канзу), собранную почетным членом Сада Н. М.
Пржевальским во внутренних областях Китая.
В октябре 1888 г. Бот. сад лишился одного из усерднейших своих
деятелей Н. М. Пржевальского, скончавшегося 20 октября в г. Караколе, во
время своего 5-го путешествия по Центральной Азии. Вскоре после того (12
января 1889 г.) скончался почетный член Сада Е. Р. фон Траутфеттер, а в
начале 1891 г. Бот. сад лишился одного из самых крупных своих
сотрудников К. И. Максимовича, который своими долголетними путешествиями
и обработкой гербариев Восточной и Центральной Азии сослужил Саду
огромную службу.
Н. К.
Боткин (Сергей Петрович) - знаменитый клиницист и общественный
деятель, родился в 1832 в Москве. Отец и дед его - известные чайные
торговцы. Первоначальное образование получал в пансионе Эннеса.
Благодаря влиянию людей, принадлежащих к известному кружку Станкевича,
С. П. решился поступить в московский университет, но тут оказалось
препятствие - прием на все факультеты в конце 40-х гг. был крайне
ограничен; неограниченный прием оказался на одном медицинском факультете
и С. П., против воли, должен был туда поступить в 1850 году. В 1855 г.,
в самый разгар Севастопольской кампании, С. П. окончил курс и немедленно
был послан на счет великой княгини Елены Павловны на театр военных
действий, где работал в Бахчисарайском лазарете великой княгини, под
руководством Н. И. Пирогова. По окончании войны, заслужив весьма лестный
отзыв от Пирогова, С. П. отправился за границу для усовершенствования.
Он работал за границей во всех лучших клиниках и лабораториях: в Париже
- у Клод-Бернара, в Берлине в клиниках у знаменитого проф. Траубе, в
патологоанатомическом институте Вирхова и в лаборатории HoppeSeyler'a.
Вернувшись, Б. был приглашен президентом медико-хирургической академии,
Дубовицким, в качестве адъюнкта к проф. Шипулинскому. В следующем году
С. П. заместил проф. Шипулинского, будучи назначен ординарным
профессором терапевтической клиники баронета Вилье. Как ученый, С. П.
приобрел себе почетное и выдающееся имя в литературе, не только русской,
но и заграничной. С. П. выпало редкое счастье выступить на поприще
общественной деятельности в один из лучших моментов исторической жизни
России, после Крымской кампании, когда все сферы общественной жизни были
охвачены лихорадочною деятельностью, когда новые веяния внесли
стремление к переустройству всего общественного и государственного быта.
Тоже веяние, тоже обновление коснулось тогда и медико-хирургической
академии. С. П. первый создал клинику на европейских началах. Он ввел в
нее новейшие методы исследования, так называемый клинически разбор
больных. Кроме клиники, С. П. считал весьма важным для успехов
преподавания посмертное подтверждение диагнозов; с этой целью ни один
случай не проходил без вскрытия и слушатели имели возможность
убеждаться, насколько патологоанатомические изменения соответствовали
прижизненному распознаванию. В то же время в лаборатории клиники, под
руководством С. П. работала всегда масса молодых людей по различным
вопросам научной и практической медицины. С. П. Создал целую школу
учеников, из которых более 20 человек занимали и занимают по настоящее
время кафедры по частной патологии и терапии в различных университетах
России. Из них многие приобрели известность, как напр. покойный проф.
Кошлаков, проф. В. А. Манассеин, Полотебнов, Стольников и многие другие.
В начале 60-х годов С. П. был назначен совещательным членом
медицинского совета министерства внутренних дел и военно-медицинского
ученого комитета, с 1873 г. почетным лейб-медиком. Тогда же он был
избран председателем общества русских врачей в С.-Петербурге.
Чрезвычайно плодотворна была деятельность С. П. В общественных
учреждениях, в качестве гласного городской думы. Со времени перехода
больниц в ведение города, С. П. постоянно работал во вновь учрежденных
санитарной и больничной комиссиях. По его инициативе и указаниям, город
энергично взялся за улучшение содержания больниц, и приступил к
устройству новых
- общины св. Георгия и Александровской барачной больницы. Кроме того,
им же было обращено внимание на недостаточность врачебной помощи среди
неимущего класса столичного населения; городская дума, по его
предложению, устроила институт думских врачей, так успешно
функционирующий и по настоящее время: по его же инициативе было
преступлено к разработке данных о призреваемых городскими богадельнями.
Исследование это было предпринято частью с практическою целью
определения числа лиц, составляющих население богаделен, нуждающихся во
врачебной помощи, частью с научной - собрания материала для изучения
недостаточно разработанного вопроса о старости. Исследование это,
сделанное дром А. А. Кадьяном, вышло уже после смерти С. П. Боткина
("Население С. Петербургских градских богаделен" А. А. Кадьяна).
В 1886 г. С. П. был назначен председателем комиссии по вопросу об
оздоровлении России. Комиссия эта собрала драгоценный материал по
вопросу о санитарном состоянии нашего обширного отечества; но к
сожалению работа комиссии, за смертью председателя, временно прекращена.
С. П. весьма сочувственно относился и к вопросу о женских врачебных
курсах; хотя он на них лично не преподавал, но принимал близко к сердцу
судьбу преждевременно окончивших свое существовало курсов и энергично
хлопотал об учреждении их вновь при одной из городских больниц. В пользу
женских врачебных курсов С. П. оставил капитал покойного Кондратьева,
передавшего С. П. 20 тысяч рублей для какой-либо благотворительной цели.
С. П. Боткин скончался 12 декабря 1889 года в Ментоне от болезни печени,
осложнившейся болезнью сердца. Все сословия и учреждения, среди которых
работал знаменитый клиницист, постарались увековечить память о почившем.
Так, городская дума назвала Александровскую барачную больницу именем
Боткина, выставила портрет Б. во всех городских больницах и богадельнях,
и учреждает несколько начальных школ его имени. Общество русских врачей
открыло подписку для устройства "Боткинского дома призрения для неимущих
врачей, их вдов и сирот". Кроме того, учрежден капитал имени Боткина на
премию за лучшие сочинения по терапии. "Еженедельная клиническая
газета", издававшаяся знаменитым клиницистом, превращена в "Больничную
газету Боткина". Кроме того, обществом русских врачей образован фонд для
выдачи премии в память 25-тилетного юбилея Боткина и многими бывшими
пациентками собран капитал на стипендию имени С. П. в одном из женских
учебных заведений. С. П. Боткин состоял членом венской академии наук,
многих заграничных ученых обществ, членом-корреспондентом общества
внутренней медицины в Берлине и почетным членом почти всех университетов
и ученых обществ России.

Печатные труды Боткина: "Застой, образовавшийся в кровеносных сосудах
брыжжейки лягушки, от действия средних солей"("Военно-медиц. журн."
1853); "Количественное определение белка и сахара в моче посредством
поляризационного аппарата" ("Московск. медиц. газ.", 1858, №13); тоже
"Определение молочного сахара" ("Моск. мед. газ.", 1882, №19); "О
всасывании жира в кишках"("Воен. мед. жур.", 1860); "О физиологическом
действии сернокислого атропина" ("Мед. Вестн.", 1861 г., №29); "Ueber
die Wirkung der Salze auf die circulirenden rothen
Blutkorperchen"("Архив Вирхова", XV, 173, 1858); "Zur Frage von dem
Stofwechsel der Fette in thierischen Organismen" ("Архив Вирхова", XV,
380);" "Untersuchungen uber die Diffusion organischer Stoffe: 1)
Diffusionsverhaltnisse der rothen Blutkorperchen ausserhalb des
Organismus" ("Архив Вирхова", XX, 26); 2) "Ueber die Eigenthumlichkeiten
des Gallenpigment hinsichtlich der Diffusion" ("Архив Вирхова", XX, 37)
и 3) "Zur Frage des endosmotischen Verhalten des Eiweis" (там же, XX,
39); "Случай тромбоза воротной вены" ("Мед. вестн.", 1863 г. 37 и 38);
"Предварительное сообщение об эпидемии возвратной горячки в Петербурге"
("Мед. Вест.", 1864, №46); "К этиологии возвратной горячки в Петербурге"
("Мед. В.", 1865, №1); "Курс клиники внутренних болезней" (вып. 1 - 1867
г.; вып. 2-й - 1868 г. и вып. 3-й - 1875 г.); "Предварительное сообщение
по поводу эпидемии холеры" (приложение к №3 "Эпидемиологич. листка" за
1871 г.); "Архив клиники внутренних болезней" (7 том. с 1869 по 1881
г.); "Клинические лекции", 3 выпуска; с 1881 г. издавалась под его
редакцией "Еженедельная клиническая газета".
Ботнический залив (фин. Tohjanlahti) - занимает самую северную часть
Балтийского моря, под 60° - 66° сев. ш., от юго-юго-запада к
северо-северо-востоку, между Швецией и Финляндией, 668 км. длины и 180 -
240 км. ширины и 40 - 90 метр. глубины. В прибрежных частях, а также и
внутри рассеяны многие небольшие острова, мели, скалы, рифы и шкеры, так
что судоходство по нему, особенно при входе в Балтийское море, требует
большой осторожности и очень опытных лоцманов, Кваркенским проливом,
самою узкой частью Б. зал. (75 км.), соединяется северная, меньшая и
более узкая часть залива с южною, более широкою его частью. Вход в Б.
залив из Балтийского моря между Швецией и Аландскими о-вами называется
Аландсгаф или Эрегрундзунд, а между Финляндией и Аландскими о-вами Эстер
(восточный) Шён (Sjon). Многие реки, изливающиеся в Б. залив, до такой
степени уменьшают солоноватость его воды, что нередко зимою по льду
возможен проезд из Финляндии в Швецию. В течение последних столетий
заметно поднятие берегов как со стороны Швеции, так и Финляндии и
вследствие этого уменьшение водной площади Балтийского моря.
Боттичелли или Ботичелли (Sandro Botticelli), собственно Алессандро
Филипепи, живописец Тосканской школы, род. в 1447, умер 17 мая 1515.
Сначала его отдали в ученье к некоему Боттичелли, отличному золотых дел
мастеру; от него он и получил свою фамилию. Но скоро обнаружилось в нем
неодолимое влечение к живописи, и он стал учиться ей у монаха Филиппо
Липпи. У него перенял Б. ту страстность в изображении трогательных
мотивов, которою отличаются исторические картины Липпи. Оригинальная же
черта собственного таланта его состоит в наклонности к фантастическому.
Он один из первых внес в искусство своего времени античный миф и
аллегорию и с особенной любовью работал над мифологическими сюжетами.
Особенно эффектна его Венера, которая нагая плывет по морю в раковине;
боги ветров осыпают ее дождем роз и гонят к берегу (во Флоренции).
Лучшим творением Боттичелли считают начатую им в 1474 г. стенную
живопись в Сикстинской капелле Ватикана. Боттичелли, говорят, был
приверженцем Савонаролы и усердно изучал Данта; плодом этого изучения
явились гравюры на меди, приложенные к вышедшему в свет во Флоренции в
1481 г. изданию Дантова "Ада" (издание Магны).
Боэтий (Аниций Манлий Торкват Северин) - римский государственный
человек и философ, род. около 470 - 75 по P. X. в Риме, где семейство
Анициев пользовалось большим уважением; учился в Афинах, рано достиг
высших государственных должностей, был в 508 или 510 консулом и приобрел
полное доверие остготского короля Теодориха. Но за защиту обвиненного в
государственной измене сенатора Альбина навлек на себя подозрение
короля, был им приговорен к смерти, ввергнут в темницу в Павии и казнен
вместе с своим тестем сенатором Симмахом (525) - Один из последних
неоплатоников, Б. своими переводами, переделками и толкованиями
логических сочинений Аристотеля оказал громадное влияние на все
умственное развитие средних веков и более чем кто-либо способствовал
знакомству с греческой философией, пока на смену не явились мавры и
евреи, познакомившие Европу с другими сочинениями великого философа. Его
учебники по логике("De syllogismo categorico", "De syllogismo
hypothetico", "De definitione", "De diiferentiis topicis") легли в
основу преподавания этого предмета в средневековых школах, так что Б. по
справедливости может быть назван отцом средневековой философии или так
называемой схоластики. Он перевел и переделал также математические
сочинения Никомаха, Архимеда, Эвклида и Птоломея и написал пять книг о
музыке ("De musica"). Но ни одно из его произведений не имело такого
благодетельного влияния на средневековое человечество, как сочинение о
"Философском утешении" ("De consolatione philosophiae"), написанное им в
темнице перед казнью. Эта книга в течение многих столетий была лучшим и
любимейшим чтением после Библии. Она написана в виде диалога между
заключенным в темнице Б. и философией, частью стихами, частью чистой,
благородной прозой, и по своему содержанию довольно тесно примыкает к
античным образцам. В ней нет и следов христианского элемента и речь идет
только о том утешении, какое может доставить человеку научная философия,
независимо от религии. Говоря о переменчивости земного счастья и о
единственном вечном и прочном благе, доставляемом человеку
добродетельной жизнью, он высказывает мысль, что злой человек всегда
несчастлив, что зло само по себе уже есть наказание, а добродетель -
благо, и старается доказать, что счастье и награда добродетели
заключаются в ней самой. Все эти мысли изложены просто, задушевно, без
всякой искусственности и риторических прикрас, и потому понятно. как
успокоительно они должны были действовать на лучшие и благороднейшие умы
в мрачный период средних веков. То обстоятельство, что в своем
"утешении" Б. не приводит ни одной мысли из Библии, не ставит в пример
истинной твердости ни Иисуса Христа, ни кого бы то ни было из
христианских мучеников, заставило многих сомневаться в том, что
приписываемые Б. христианскотеологические сочинения (напечатаны в
издании "Consolatio" Пейнера, Лейпц., 1871) действительно принадлежали
ему (см. в особенности Нич, "Das System des В. und die ihm
zugeschriebenen theologischen Schriften"), хотя найденные недавно
отрывки из Кассиодора подтвердили их подлинность. "Consolatio
philosophiae" перепечатывалась много раз. Кроме самого древнего издания
(Нюренб., 1473), существуют издания Bepтиyca (Лейд., 1622), Пультуса
(Падуя, 1721и 1744), Гельфрехта (Гоф., 1797), Фрейтага (Рига, 1794, с
примечаниями и немецким переводом), Оббариуса (Иена, 1845) и упомянутое
уже издание Пейпера (1871). Кроме того, имеются англо-саксонский
перевод, приписываемый Альфреду В. (лучшее изд. Фома, Лонд., 1864) и
перевод на древ. верхненемецк. наречие начала XI ст. (изд. Граффом,
Берл., 1833 и Гаттемером в "Denkmаler des Mittelalters", т. 3). Из
новейших немецк. переводов надо упомянуть, кроме Фрейтага, переводы
Вортберга(Грейфсв., 1826) и Вейнгэртнера (Лейпц., 1827), русск. пер.
иеромон. Феофилакта: "Утешение философское"(Спб., 1794). Собрания
сочинений Боэтия появились в Венеции 1491 - 92, 2 т.; Базеле 1546 - 47,
1570; наконец, в "Patrologia" Минье, т. 63 - 64 (Париж, 1847). См.
Bergstedt; "De vita et scriptis Boethii"(Упсала 1842); Sutterer, "B. der
lezte Romer" (Эйхштедт 1862); Baur, "В. u. Dante"(Лейпц. 1873); Usener,
"Anecdoton Holderi"(там же 1877).
Бояре. - Уже в древнейших памятниках нашей истории мы встречаем
свидетельство о существовании особого правительственного класса или
круга людей, которые были ближайшими правительственными сотрудниками
князя. Эти люди наз. боярами, а иногда дружиной князя и составляли его
обычный совет, с которым он думает об устроении земли. Вместе с
княжескою властью, имеющею государственный характер, является и
специальный военный класс - княжеская дружина, княжеские мужи. Это был
класс населения более близкий к князю, что доказывается и большею,
положенною в Русской Правде за убийство княжа-мужа, т.е. дружинника,
вирою. Такое положение дружинника было и источником его богатства и
дружинники были вообще богаче остального населения за исключением
немногих особенно богатых гостей. Дружина в свою очередь делилась на
старшую и младшую, которые имели и свои подразделения. Старшая была
близка к князю, но из этой старшей дружины выделялось нисколько человек,
особенно важных, близких к князю. Старшая дружина известна под именем
бояр. Общим названием их первоначально было огнищане, впоследствии за
ними утвердилось название княжих мужей и наконец просто бояр. Слово
боярин обозначало вообще влиятельного в земле человека, нарочитого мужа;
лучшего в том смысле, как это слово употребляет летопись, говоря о
древлянских послах к кн. Ольге:"лучшие мужи (их выбрано было 20), иже
держаху Деревскую землю". Боярином был не только старший дружинник, но,
вероятно, и богатый человек, преимущественно землевладелец, крупный
хозяин. Между боярами была разница, по лишь бытовая, сходная с делением
людей вообще на лучших, средних и худших. В летописях иные бояре
называются лепшими, великими и т.п.; иных бояр летопись презрительно
называет боярцами, хотя здесь презрение может относиться не к их
положению, а к их поступкам. Могли быть бояре и подчиненные один
другому; так, в Патерике печерском рассказывается, что Шимон Африканович
отправил своего боярина Василия, и видно, что этот боярин был лицом
подчиненным Шимону, а следовательно и низшим, чем он. Происхождение лиц,
составлявших княжескую дружину, не имело существенного значения; более
важны были личные качества. В понятиях народа, даже в позднейшие
времена, когда сословный строй более окреп в Русском государстве, мыслим
был дружинник и попович, и гостинный сын; известны примеры бояр и
поповых внуков и от племени смердья. Могли быть в дружине и чужеземцы,
даже из такого народа, с которым Русь была всегда в войне, например
печенеги: печенежин Илдея был на службе у князя Ярополка и в великой
чести. Князь хлопотал лишь о числе подходящих ему дружинников, так как
силою дружины всегда и везде определялось значение, "честь" государей.
Но в X - XII в. княжеская дружина главным образом все же должна была
набираться из детей самих дружинников. Сын заслуженного дружинника
заранее располагал в свою пользу князя, который мог дать ему место в
своей дружине по отечеству, т.е. сообразно с значением отца. Пожалование
по отечеству, как известная формула, проходит через всю древнюю историю.
Предполагалось, что сын достоин своего отца.
Из лучших людей среди жителей каждой земли и из высших членов
княжеского двора дружинников и образовывался класс бояр. Лучшие люди
наз. земскими боярами в противоположность боярам княжеским, княжим
мужам. Лучших людей летопись иногда наз. "старейшины градские"
или"людские". При Владимире св. "старцами" или "старейшинами" наз.
лучшие земские люди(бояре), так как летописец словом "старцы" переводить
латинский термин - "senatores"; иногда летописец означает словом
"старцы" всех членов княжеской думы (т.е. бояр, по преимуществу). Можно
утверждать, что восточные славяне издревле имели среди себя такой же
класс лучших людей, который у западных славян именуется majores natu,
seniores, кметы и др. терминами. Этот класс везде образуется из людей
высших по родовому старшинству (происхождению, отчего члены его и наз.
старейшинами), по власти в своем обществе (члены его "держать землю"), и
наконец по высшей экономической состоятельности (термин "лучшие люди" в
последующей истории означает людей более богатых).
Пока новое правительство, князь с дружиной, не укрепилось и нуждалось
в помощи городской знати (старейшин, княжих мужей), из которой оно само
вышло, обе общественные силы стояли очень близко друг к другу. Весь Х в.
они действуют дружно и очень похожи одна на другую, вместе воюют и
торгуют, вместе обсуждают в думе князя важнейшие вопросы
законодательства. Но потом обе эти силы, столь родственные по
происхождению, расходятся все больше и больше. Это взаимное удаление
обнаруживается с половины XI в. при детях Ярослава; оно было
подготовлено разными обстоятельствами. Княжеское правительство
устраивалось и укрепившись в административном и военном отношении, стало
меньше нуждаться в содействии городового управления и городовых полков.
Княжение Владимира, когда городские старейшины так часто появлялись в

<<

стр. 29
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>