<<

стр. 32
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

как Десна и Болва. С одной стороны, масса годного для производства
материла, лежащего прямо в земле, с другой - прекрасные природные пути
сообщения породили еще 100 лет назад эту заводскую промышленность.
Бытошевский чугуноплавильный завод (г. Мельникова) владеет местом в
16 тыс. дес., пруд 7 верст, рабочих 400, домна и вагранка. Количество
выплавляемого чугуна 70 тыс. пуд., употреблено в 1890 г. 113 тыс. пуд.
руды бурого железняка, выплавлено чугуна в 1890 г. 44830 пуд., за три
года 1886 - 88 всего чугуна 110041 пуд, чугунных изделий 88586 пуд.
Петровский железоделательный завод. Радицкий завод, вагранка.
Любохонский, вагранка. Общая производительность их 118750 руб., из
которых Петровский на 15 тыс. руб. Хрусталь и стекло: Дятьковский,
Ивотской, Знеберский, Шушнинский, Чернятинский, Радицкий - всего 6
заводов, вырабатывающих на сумму 700 тыс. руб.; все принадлежат
Мальцовскому промышленному товариществу. Прежде было еще 3 сахарных
завода: Овстуг, Любахна и Морочева, на 140 тыс. руб. Кожевенный завод в
Быковичах на 2000 руб.; в Карачиже сально-свечной завод на 5 тыс. руб.
Брянско-Бежицкий завод.
Бумажный завод в Любахне и пивоваренный там же. По сведениям за 1888
год в брянском уезде мыловар, на 4500 р., кожев. 2 т. р., маслобойни
16730 р.. крупоруш. 2570 р., пивовар. 23550 р., бумажн. 11 т. р.,
мукомольн. 25400 р., чугуннолит. 62685 р., кирпич. 2 т. р.,
рельсопрокат. 5 милл. р., хрустальн. и стеклян. 1434000 р., лесопильни
147500р. А вся сумма производства = 7145000р. По реке Десне прошло
товаров за 1886 г.: с Брянской пристани судов 373, на сумму 959 т. р.,
весом 1539000 пуд., и плотов на 480 т. р. По р. Болве за 1886 год
Бежицкая пристань 175 судов на 278 т. р., весом 604 тыс. пуд., и плотов
на 46 тыс. руб. По сведениям собранным Тарачковским на месте, в былые
годы обороты Свенской ярмарки простирались до 2000000 руб., а в 1863 г.
едва до 700 т. р. Лен и конопля производятся в брянском у. в
значительном количестве. В Брянске строят суда: байдаки и берлины.
Всей земли в Б. уезде 631268 десятин, из них удобной 612 т. Всего
жителей в Б. уезде 68536 мужчин и 67201 женщин, итого 135737 человек.
Следовательно, приходится на каждого жителя по 4,74 десят. Пахотной
земли всего 190 т. десятин. Сеется, главным образом, рожь и овес.
Пшеницы совсем нет. Лошадей 41 т., рогатого скота 23580, овец 33400 г.,
свиней 18500 г., коз 695. Всего 117175 голов. Пчеловодство развито
довольно слабо.
Всего в уезде 321 поселение. По величине отличаются: село Дятьково,
где помещается главное управление Мальцовским заводом - 3000 ч. об. п.;
Супонево - 2300 ч. об. п.; Акуличи - 1500 чел. Монастыри в уезде:
Полбинско-Предтеченский, Белобережский и Свенский. Последний расположен
на крутом обрыве, над рекой Десной, на высоте над водой 50 саж. Село
Вщиж, или прежде Вжище, упомин. под 1143 г. (Изяслав), лежит при р.
Десне, близ Дядьковичей, в 40 вер. от Брянска. Прежде это было большое и
богатое село; в нем старые развалины церкви со множеством мраморных
плит. Здесь в курганах сделаны интересные археологические находки.
Распределение земельных угодий: общее колич. крестьянской земли -
173820 дес. владельческой земли - 304112 дес.; пахотной земли
крестьянской - 105865 дес., владельческой - 45650 дес.; лугов кр. -
26160 дес., владельч. - 22980 д.; выгонов и пастбищ кр. - 6030 дес.,
влад. - 5816 дес.; леса кр. 22376 д. влад. - 193771 дес. Всего удобн.
земли крестьянской 165094 дес., владельческой 274931 д., неудобной земли
крестьянской - 8717, влад. - 29181. Крестьяне Б. уезда занимаются также
гонкою плотов с лесом и камнем (валунами). От Брянска в 8 недель
спускаются до Херсона; до Киева 5 недель. Всего бурлачествует 700 чел.
Н. Кудрявцев.

Брянск (история). Время основания Брянска с точностью неизвестно;
вероятно, оно относится к концу Х века, когда Владимир Святославич
построил ряд городковкрепостей по pp. Днепру, Десне, Бугу, Оке и другие.
До исхода XII века, как утверждает В. Н. Татищев в своем Лексиконе, Б.
носил назв. "Брынь". Затем именовался "Дебрянском", "Добрянском"
и"Дьбрянском" (что едва ли не указывает на присутствие около него
дебрей, дремучих лесов, от которых, вероятно, и получил свое название),
и только впоследствии стал называться теперешним именем. В летописи
(Ипат.) первое достоверное известие о Б. сохранилось под 1146 г., в
рассказе о междоусобной войне Давидовичей и Святослава Ольговича, князя
северского и владетеля Брянска. Давидовичи отняли его у Святослава и
поставили в нем своих посадников; но в следующем году Б. снова перешел в
руки Святослава, который и владел им более 10 лет. С 1159 по 1167 г. Б.
входил в состав Вщижского княжества, при князе Святославе Владимировиче,
племяннике Изяслава Давидовича; Святослав Владим. сохранил его в своих
руках до конца жизни, несмотря на двукратную попытку прежнего владельца
отнять его. В 1167 г. Б. снова перешел к северским князьям, которые и
владели им около 100 лет безо всякого соперничества. За все это время в
летописи о нем не сохранилось ни одного упоминания до 1246 г., до времен
княжения Романа Михайловича, известного в истории под именем брянского
князя. После нашествия Батыя, когда Чернигов представлял из себя груду
развалин, Роман Михайлович, ставший князем черниговским, по смерти
своего отца Михаила Всеволодовича, замученного в Орде, перешел на
княжение в Брянск. Вместе с ним переехал в Б. и черниговский епископ, и
таким образом с этого времени Б. становится и самостоятельным удельным
княжением, имевшим значение едва ли не больше всех городов Черниговского
удела, и главным городом в церковном управлении, служа как бы
продолжением древней епископии черниговской, Значение его, как
самостоятельной епископии, сохранилось даже долее, нежели его
политическая самостоятельность: последнее известие в летописях о
пребывании в Б. епископской кафедры встречается под 1499 г. В течение
долговременного правления своего Роман Михайлович (год смерти его с
точностью неизвестен, известно только, что он умер в Орде),
ознаменовавший себя многими ратными подвигами, сумел поставить Б. на ту
степень силы и значения, на которой он служил некоторое время и оплотом
против зарождавшегося могущества Литвы, и убежищем для угнетавшихся ею
русских князей. Литовцы не раз делали нападения на Б., но всякий раз
были с уроном отражаемы Ром. Мих., который даже предпринимал походы на
самую Литву. Но эта борьба была разорительна для Брянской земли, которая
должна была еще выплачивать дань татарам; князь ее уже в 1275 г.
жаловался в Орде, что Брянская страна "оскудела всячески". Для
ограждения от литовцев хан в том же году послал татарское войско, но оно
нанесло гораздо больший ущерб союзникам, чем врагам. Помимо войн с
литовцами, Ром. Мих. вел еще борьбу со смоленским князем Александром
Глебовичем (1285), которая только способствовала разорению Б. К войнам,
которые не прекращались и по смерти Ром. Мих., присоединились и
внутренние усобицы: особенно упорна была борьба князей Василия и
Святослава (ок. 1309 г.), в которой, при помощи татар, взял верх кн.
Василий, умерший в 1314 г., и кн. Глеба Святославича с брянцами (1340),
окончившаяся смертью первого. Благодаря этому, Б. княжество пришло в
крайнее разорение и в 1356 г. легко было занято войсками литовского
князя Ольгерда, после непродолжительной борьбы его со смоленским князем
Василием Александровичем, который в этом (1356) году получил ярлык от
хана на Б. и считается последним брянским князем.
С 1356 г. в истории Б. следует период литовского владычества,
продолжавшийся около 11/2 веков. В первое время здесь княжили потомки
Ольгерда, а затем управляли их наместники. Так, первым литовским князем
в Б. был сын Ольгерда - Димитрий, при котором московский князь Димитрий
Иоаннович посылал своих воевод для взятия Б., но безуспешно, и который,
несмотря на это, через 10 лет (в 1380 году) был деятельным помощником
его в Куликовской битве. По смерти Димитрия Ольгердовича (1399) Брянском
завладел Витовт и посадил там брата Ягайла, Свидригайла Ольгердовича,
воевавшего с Олегом, князем рязанским. С половины XV столетия начинаются
частые нападения на Б. московских князей, которым наконец в 1499 г.
удалось овладеть Б. По перемириям 1503 и 1508 гг. с литов. вел. князьями
последние навсегда отказались от него в пользу московских государей.
Таким образом Брянск вошел в состав Московского княжества и назначен, по
духовному завещанию Иоанна III, в удел второму сыну его Юрию. Но и
присоединенный к московским владениям, он еще долгое время составлял
границу этих владений на юго-западе и потому довольно часто подвергался
опустошительным нападениям со стороны литовцев и поляков, особенно в
смутное время. Занимаемый и Лжедмитрием, и поляками, он тем не менее
более других городов Орловского округа оставался верен Москве,
участвовал в 1612 г. в ополчении, а в следующем году - и на соборе,
избравшем Михаила Федоровича на царство. Со времени вступления на
престол Михаила Федоровича для Брянска начинается новая эпоха: он
получает новое внешнее и внутреннее устройство, с наименованием уезда
Московского государства. Петр Великий заложил в Брянске верфь для
гребной флотилии, которая называлась адмиралтейским правлением и
довольно долгое время снабжала Черное море военными судами. Особенную
услугу в этом отношении оказала брянская верфь постройкою разного рода
судов, числом до 1000, в 1737 г., для казенных транспортов во время
войны с турками. В 1778 г. с учреждением губерний, Брянск вошел в число
уездных городов Орловской губернии; тогда же ему был пожалован герб,
представляющий изображение золотой мортиры с двумя, по сторонам ее,
пирамидами бомб, в красном поле.
В. Р.
Буало Депрео (Николай Boileau-Despreaux) - французский поэт и критик,
род. 1 ноября 1636 г. в Париже, получил основательное научное
образование, изучал сначала правоведение и богословие, но потом
исключительно предался изящной словесности. На этом поприще он уже рано
приобрел известность своими "Сатирами" (Пар., 1660). В 1677 году Людовик
XIV назначил его своим придворным историографом, вместе с Расином,
сохранив свое расположение к Б., несмотря на смелость его сатир. Лучшими
сатирами Б. считаются 8-я ("Sur I'homme") и 9-я ("А son esprit"). Кроме
того, он написал множество посланий, од, эпиграмм и т.д., отличающихся
изяществом стиха; им не достает, однако, истинного поэтического порыва.
Но выдающимся значением в истории французской литературы Б. обязан своей
дидактической поэме в 4-х песнях: "L'art poetique", которая является
наиболее полным выражением положений ложной или новоклассической школы.
Б. исходит из убеждения, что в поэзии как и в других сферах жизни выше
всего должен быть поставлен bon sens, разум, которому должны подчиниться
фантазия и чувство. Как по форме, так и по содержанию поэзия должна быть
общепонятна, но легкость и доступность не должны переходить в пошлость и
вульгарность, стиль должен быть изящен, высок, но в тоже время прост и
свободен от вычурности и трескучих выражений. Как критик, Б. пользовался
недосягаемым авторитетом и оказал громадное влияние на свой век и на всю
поэзию XVIII ст., пока на смену ей не явился романтизм. Он с успехом
низвергал раздутые знаменитости того времени, осмеивал их жеманство,
сентиментальность и вычурность, проповедовал подражание древним,
указывая на лучшие образцы тогдашней французской поэзии (на Расина и
Мольера), и в своем "Art poetique" создал кодекс изящного вкуса, который
долгое время считался обязательным в французской литературе
("Законодатель Парнасса"). Таким же бесспорным авторитетом Б. являлся и
в русской литературе конца XVIII ст. Наши представители псевдокласизма,
не только слепо следовали правилам литературного кодекса Б., но и
подражали его произведениям (напр. сатира Кантемира "К уму моему" есть
сколок "A son esprit" Б.).
Своей комической поэмой "Le Lutrin" Б., хотел показать в чем должен
заключаться истинный комизм и выразить протест против полной грубых
фарсов комической литературы того времени, угождавшей невежественному
вкусу значительной части читателей; но заключая в себе некоторые
забавные эпизоды, поэма лишена живой струи истинного юмора и отличается
скучными длиннотами. В старости Б. вмешался в очень важный для того
времени спор о сравнительном достоинстве древних и новых авторов.
Сущность спора заключалась в том, что одни доказывали превосходство
новых французских поэтов над древними греческими и римскими, так как они
сумели соединить красоту античной формы с разнообразием и высокой
нравственностью содержания. Другие же были убеждены, что никогда франц.
писатели не превзойдут своих великих учителей. Б. вначале долго
воздерживался сказать свое веское слово, но наконец выпустил в свет
комментарий к сочинениям Лонгина, в котором является горячим поклонником
древних классиков. Однако, защита его не имела ожидаемого результата и
франц. общество продолжало предпочитать самого Б. Горацию. Имя Б.
обыкновенно ставится рядом с именами Расина и Мольера, с которыми его
связывала тесная дружба. И надо отдать справедливость нравственному
характеру Б., в котором не замечается мелкая зависть к его знаменитым
современникам. Наоборот, Б. первый защищал Расина, когда все напали на.
него за "Федру"; такую же поддержку он оказал Мольеру, угадав своим
тонким критическим чутьем превосходство последних над популярной в то
время, теперь забытой плеяде писателей в роде Шапелена и др. Нельзя не
отметить в характере Б. еще одну черту - то, что вследствие увечья,
случившегося еще в детстве, Б. никогда не знал женщин. Этим объясняется
ставившаяся ему часто в упрек сухость, отсутствие теплых тонов в его
поэзии, нападки на любовь и женщин и общий сдержанный, холодный характер
стиля. Б. умер в Париже 13 марта 1711 г. Сочинения его издавались очень
часто; из полных собраний самые лучшие: выпущенное им самим (Пар.,
1701), затем издания Броссетта (Женева, 1716, 2 т.), Дону (Париж, 1809,
3 т. и перепечатка 1825, 4 т.), Сен-Сюрена (Пар., 1821, 4 т.), Beppиa
С.-При (1830 - 34, 4 т.), Жиделя (1869) и Пужула (Тур, 1870). Собрание
его писем выпущено в свет Лавердэ под заглавием: "Boaleana" (Париж,
1858, 2 т.). См. D'Alembert, "Eloge de Despreaux"(1773); Brunetiere,
"Etudes critiques" (1880); Кирпичников, "История всеобщей литературы"
(вып. 18).
Буальдьё (Франсуа Адриен Boieldieu) - один из любимейших французских
оперных композиторов, род. в 1775 г. в Руане, где его отец был
секретарем канцелярии архиепископа. Он начал свое музыкальное
образование певчим Руанского собора, и продолжал свои музыкальные
занятия у органиста Броха. В 1793 году Б. написал, на изготовленный его
отцом текст, маленькую оперу "La fille coupable", имевшую успех; за ней
следовала "Rosalie et Mirza" (1795). Девятнадцати лет от роду, не имея
никаких средств, он отправился в Париж, где своей одноактной оперой "La
dot de Suzette" (1795) произвел большое впечатление. Затем следовали
оперы: "La famille suisse"(1796), "Mombreuille et Merville" (1797),
"L'heureuse nouvelle" (1797), "Zoraime et Zulnare"(1798), "Les meprises
espagnoles" (1798), "Beniowski" (1800). В этот промежуток времени Б.
состоял профессором фортепианной игры в консерватории. Выдающийся успех
имела его опера: "Le Calife de Bagdad", выдержавшая более 700
представлений в Париже, и сделавшая его имя, как композитора, известным
и заграницей. В 1802 г. появилась опера "Ма tante Aurore".
В 1803 г. Б., вместе с своим другом Роде, отправился в Россию.
Император Александр I для первого приветствия славного композитора
выслал ему в Мемель патент на место придворного капельмейстера; Б.
обязался писать по 3 оперы в год, на готовые либретто из французской
жизни. Б., обласканный императором, был хорошо принят в петербургском
обществе; из написанных им в Петербурге для французской труппы
комических опер назовем: "Rien de trop", "Amour et mystere". "La jeune
femme coleree", "Aline", "Reine de Golconde", "Telemaque", "Les voitures
versees" и др. В 1811 г. Б. получил отпуск и отправился в Париж, но по
политическим обстоятельствам не мог вернуться. Из опер Б. в России
наибольшим успехом пользовались: "Калиф Багдадский", "Красная шапочка" и
"Жан Парижский", весьма часто повторявшиеся в оперных репертуарах 30-х и
40-х годов нынешнего столетия. Нередко шла и "Белая дама". Немецкая
опера, бывшая в Спб. от 1834 - 1844, также часто ставила упомянутые
оперы. В Париже Б. написал оперу "Jean de Paris", которая была
представлена в 1812 г. и, благодаря своей прелестной и до ныне свежей
музыке, имела громадный успех. В 1813 году Буальдье написал оперу: "La
fкte du village voisin", а в 1818 году вновь появилась весьма удачная
опера: "Le chaperon rouge" (Красная шапочка).
Следующие годы Б., вследствие расстроенного здоровья, жил в своем
имении Жарси и мало занимался музыкой, продолжая, однако, исполнять
обязанности по должности профессора композиции в консерватории. Только в
1825 г. Б. снова появился перед публикой с оперой "Dame blanche", одним
из лучших и популярнейших его произведений. Она шла впервые в 1835 г. на
сцене Opera Comique, после значительной обработки и нескольких
переделок. Интересный сюжет, прекрасная оркестровка, полные поэтической
прелести мотивы были восторженно оценены публикой. "Ah quel plaisir
d'etre soldat" - сделалась народною оперою. Герольд в "Pre aux clerces"и
много др. композиторов заимствовали методу этой оперы. Одной из
последних его опер была: "Les deux Nuits" (1829), шедшая и в России.
Непомерные занятия в консерватории, авторство, значительно утомлявшее
его в силу привычки петь при сочинениях и т.п. значительно ослабили его
здоровье. Вдобавок революция 1830 г. лишила его пенсии и дела его
значительно ухудшились. Не помогла и поездка в Пизу и он скончался 8-го
октября 1834 года в Жарси, по дороге на юг Франции. Б. вместе с Мегюлем
считается одним из замечательнейших композиторов комической музыки
первой четверти XIX в. Слава его опер дала ему массу почетных званий. В
1817 г. он был избран вместо Мегюля членом института. В 1839 г. Б.
поставлен в Руане памятник. В 1875 торжественно праздновалось в Руане
100-летие со дня рождения Б. Ср. Arthur Pougin, "В. sa vie, ses oeuvres,
son caractere, sa correspondance" (Пар., 1875); E. Neukomme, "Trois
jours а Rоuen, souvenirs du centenaire de B." (Пар., 1875); E. Duval,
"B. notes et fragments inйdits" (Женева, 1883); "Компонист Андр.
Боэльдье" ("Пантеон", 1840, XI). - Его сын Adrien, также французский
композитор, род. 1815 г., умер в 1883, известен своими романсами и
комическими операми. Успехом пользовалась его опера: "Le bouquet de
l'infante"(1847).
Будапешт (Budapest) - главный город Венгерского королевства и одна из
столиц Австро-Венгерской империи. Город образован в 1872 г. из Буды
(Офена), старинной укрепленной столицы Венгрии, со старой Будой
(O'Buda), на правом, высоком берегу Дуная, и Пешта, с островом
Маргариты, на левом берегу. Город лежит на одном из главнейших
международных путей Европы - из Вены через Белград в Константинополь и
Салоники; кроме того, связан несколькими железными дорогами с разными
частями Венгрии и двумя с Галицией. В Б. имеют местопребывание
министерства и другие центральные учреждения, парламент (сейм) и высший
суд Венгрии, а также власти округа (комитата) Пешт-Пилис. Город избирает
обер-бургомистра, бургомистра, магистрат (управу) и совет (думу) из 400
членов. Местоположение города замечательно красиво, здесь соединяется
много условий для большого городского поселения, как то: положение почти
в центре обширной страны, большая судоходная река, безопасность от
наводнений на правом берегу (в Буде), между тем как ниже Б. в Венгрии
оба берега Дуная низки. Поэтому здесь или вблизи уже давно были
значительные города, как Старая Буда во времена римлян, Вышеград
(Vysegrad) немного повыше по Дунаю в XV и XVI столетии, а в царствование
Матвея Корвина Буда стала столицей Венгрии. После покорения турками
большей части Венгрии здесь жил паша, управлявший страной.
- Пешт возник, вероятно, в XII в., получил первую грамоту в 1244. Имя
Пешта, вероятно, происходит от славянского печь, а немецкое имя Буды
(Ofen) перевод этого слова. По изгнании турок в Пеште были построены
большие казармы и водворены высшие суды Венгрии (1723), а в 1784 г. сюда
переведен университет. Местность Пешта низменна и пришлось истратить
много денег для ее ограждения от разливов Дуная. В настоящее время
пештские набережные уступают лишь петербургским. В XIX ст. развитие
пароходства и постройка железных дорог много способствовали увеличению
Пешта; но город особенно развился с 1867 г., т.е. со времени соглашения
(Ausgleich) с Австрией, когда Венгрия получила самостоятельное
правительство. Возникло множество центральных учреждений: на постройку
домов давались ссуды; правительство делало огромные расходы на
благоустройство города и постройку роскошных общественных зданий;
казенные заказы доставались главным образом здешним фабрикам и заводам;
казенные железные дороги, а под давлением правительства и частные,
установили для провоза в столицу и из столицы более дешевые тарифы, чем
для других городов. Таким образом Б. получает по дешевым ценам нужное
ему сырье и продовольственные припасы и отправляет дешево свои изделия.
Так напр., в Реку (Фиуме) втрое ближе из Загреба (Аграма), чем из
Будапешта, но провоз изделий из последнего дешевле. Государственные люди
Венгрии всеми средствами добивались того, чтобы создать великолепную
столицу, и достигли своей цели в ущерб стране и особенно ее немадьярским
областям. Б. имеет вполне вид столицы большого государства. Множество
больших, прекрасных зданий; широкие, хорошо мощеные улицы и набережные,
большое торговое движение, великолепные гостиницы и кофейни, полные
народом целый день; роскошь, какой не видать, напр., в Вене. Рядом с
этим нищета и разврат в низших классах, благодаря чему, а также
отсутствию действительных санитарных мер, болезненность и смертность
чрезвычайно велики.
На правом берегу реки местность возвышенная и более удобная для
крепости, чем для большого города; здесь королевский дворец и
министерства. С высот великолепный вид на город, Дунай и окрестности. У
подошвы горы две группы горячих серных вод, которые привлекают множество
посетителей; особенно хорошо устроены императорские воды (Kaiserbad). В
старой Буде также горячие воды, устроенные еще римлянами. Левый берег
реки соединен с правым двумя мостами, большим цепным для пешеходов и
экипажей, построенным знаменитым Стефаном Сечони, и железнодорожным.
Вблизи моста в Пеште, на набережной и соседних улицах и площадях -
центральная и прекрасно обстроенная часть города. Одно из лучших зданий
- мадьярская академия наук; вблизи памятники Сечени, Деаку и Этвешу;
коронационный холм, на который въезжает верхом венгерский король в
короне и порфире и обнаженным мечом ударяет по воздуху на все четыре
страны света. В 1836 г. Буда имела 34893, Пешт 70278, итого 105171, в
1886 г. в Б. 422657 жит. Около 70% населения католики, 20% евреи, почти
10% протестанты, православных менее 1%. По языкам статистика насчитывает
65% говорящих на мадьярском, 30% - на немецком, 5% - на славянских
наречиях.
В здании академии большая, но не особенно ценная картинная галерея,
большая библиотека, естественно-исторический и археологический музеи,
замечательно геологическое учреждение с прекрасным музеем; особенно
хороша коллекция всяких полезных ископаемых Венгрии. Университет имеет
превосходные лаборатории и кабинеты, 170 преподавателей и до 5000
слушателей. Есть еще политехническая школа, военная академия, 6
гимназий, коммерческая академия, 4 реальных училища, несколько
прогимназий, учительских институтов и т. д.; католическая и лютеранская
духовные семинарии, 173 элементарных школы; 4 театра (3 мадьярских, 1
немецкий), музыкальная академия, консерватория и т.д. Промышленность
значительна. Особенно важны мукомольные мельницы, мука которых имеет
всемирную известность; их 11 (все паровые), затем по три больших
чугуно-литейных и машинных, химических и винокуренных завода, 7 больших
кирпичных и т.д. Обработка волокнистых веществ не процветает; ими
Венгрию снабжает Цислейтания. В Будапеште 6 банков, 4 сберегат. кассы, 4
земельных банка и 9 страховых обществ. Уже в 1881 торговое движение по
железным дорогам, по Дунаю и на колесах выразилось ввозом 20 милл.
метрическ. центнеров, главным образом зерновых хлебов и других
питательных продуктов, каменного угля, леса и строительных материалов, и
вывозом 18 милл. центн., главным образом муки, вина, плодов и скота. В
настоящее время оно значительно увеличилось. Будапештское городское
статистическое бюро, под руководством Иос. Керози, издает обстоятельные
статистические сведения о городе.
Буддизм - название религии, которая прежде господствовала в большей
части Индии, а теперь исповедуется жителями Цейлона, Бирмы и Сиама
(южные буддисты) и Непала, Тибета, Китая и Японии (северные буддисты).
Общее число буддистов определяется различно; оно составляет, вероятно,
около 400 миллионов, близко подходя к числу христиан. Б. развился из
философского и нравственного учения Сидгарты Гаутaмы (Siddharta
Gautama), старшего сына Судгоданы (Soddhodana), бывшего правителем в
Капилавасту и вождем арийского племени сакиев, жившего в VI или V ст. до
Р. X. на берегах Коганы (Kohana), между Бенаресом и подошвой Гималаев.
Исторические сведения об основателе той или другой религии
обыкновенно до такой степени затемняются разными легендарными и
апокрифическими рассказами, что добраться в них до истины бывает очень
трудно. Этой судьбы не избег и Будда: достоверность имеющихся об нем
сведений многими оспаривалась и не дальше, как в 1854 г., оксфордский
профессор Вильсон прочел лекцию, в которой доказывал, что все рассказы о
жизни Будды, равно как и самая личность Будды представляются
вымышленными.
Главнейшие источники, откуда можно почерпнуть известия о жизни Будды,
следующие: 1) "The Manual of Buddhism" изданный в 1860 г. по разным
сингалезским источникам Р. Спенси Гарди 2) "Mallalingara Wouttoo",
писанный на языке пали; время составления и автор неизвестны; английский
перевод этого сочинения, озаглавленный: "Legend of the Burmese Buddah",
сделан в 1858 г. епископом Биджендетом (Bigandet); 3) Подлинный текст
комментарий Jataka на языке пали, написанный на Цейлоне в V ст. По Р.
X., изданный в 1875 г. Фаусбеллем в Копенгагене. 4) Перевод на англ. яз.
Под заглавием: "The Romantic Legenda of Sakya Buddha", сделанный Билем с
китайского перевода санскритского произведения, называющегося
"Abhinishkramana Sutra". 5) Санскритское произведение "Lalita Vistara"
несомненно очень старинное, неизвестного автора и неизвестного времени,
текст которого появился в Калькуте в "Bibliotheca Indica" и был
переведен с тибетского языка на французский Фуко (Париж, 1848). В первых
трех сочинениях изложены верования южных буддистов, священные книги
которых писаны языком пали, а в двух последних содержится учение
северных буддистов, написанное посанскритски. Первые отличаются большой
полнотой и ясностью, вторые очень растянуты и полны фантастических
легенд; фактическая сторона как в тех, так и в других одна и та же. Если
эти книги и не могут служить полными источниками биографии Будды, то во
всяком случае они содержат в себе мнения о Б. тогдашних буддистов и
доказывают существование буддистов в далекие времена. Южный сборник
сказаний о Б. и о его учении, именуемый Трипитакой, был окончательно
установлен за 250 лет до Р. X. на совете в Паталипутре, на Ганге,
собранном царем Асокой Великим; а северный сборник был утвержден в
начале нашей эры, на совете в Яландаре, в Кашемире, собранном Канишкою,
могущественным индо-скифским государем. Из первого мы можем почерпнуть
биографические сведения о Будде. Статью нашу мы разделим на три части.
Часть I. Жизнь Гаутамы Будды. В конце VI ст. до Р. X. арийские
племена, вышедшие из Пенджаба, давно уже жили на берегах Ганга.
Национальная гордость не позволяла им сходиться с побежденными
туземцами, точно также, как родовая гордость не позволяла предводителям
или знати сходиться с чернью. Духовенство, искусно эксплуатируя народное
суеверие, не замедлило занять первенствующее положение. Все это вместе
взятое положило начало делению на касты. Наивная жизнерадостность, столь
рельефно проглядывающая в книгах Веды, и поклонение природе сменилось
поклонением новым, уже не столь чистым божествам. Страна распалась на
маленькие княжества, управляемые эгоистичными деспотами, интересы
которых зачастую не сходились с интересами их подданных. Учение о
переселении душ заставляло людей думать, что они терпят несчастья за
грехи своих предков, души которых в них переселились, и что избавиться
от чужих грехов можно только щедрыми подарками духовенству. Чтобы
обеспечить лучшую жизнь своим потомкам, угнетенный народ обращался к
совету и помощи астрологов и кудесников. Философия того времени не
допускала мысли о будущей жизни и учила, что человек может освободиться
от неразлучных с жизнью бедствий только путем уничтожения существования
своего, как личности. Служившие источником одушевления войны с врагами
арийского народа и арийских божеств сменились рядом междоусобных войн
между соседними племенами. В литературе век поэтов уступил место веку
комментаторов, думавших, что старые поэмы были творением богов. Но вот
наступил рассвет реформации; странствующие мыслители устраивали
публичные прения; появились аскеты, мечтавшие стать выше богов, и
отшельники усердно трудились над разрешением различных вопросов жизни.
Эти провозвестники новых начал быстро приобрели симпатии народа, и хотя
жреческая каста по прежнему строго ограждалась от постороннего
вторжения, человеку одной из низших каст, возмутившемуся против
господствующего учения, удалось сделаться религиозным учителем и
реформатором.
Вокруг Бенареса население было чрезвычайно густо, а самый город
считался рассадником благочестия и учености. В нескольких днях пути к
северу от Бенареса, в Капилавасту, над племенем сакиев царствовал
Судгодана (по мнению одних - в половине VI века, по мнению других - в
начале V века до Р. X.). Сакии, жившие на рисовых полях, в виду
величественного Гималая, брали воду из реки Рохини, нынешней Коханы,
которой пользовалось тоже соседнее племя колианов. Соседи жили в мире и
согласии, и две дочери правителя колианов вышли замуж за Судгодану. Обе
эти жены были бездетны, и велика была радость всего народа, когда
старшая жена, Магамайя, имея 45 лет от роду, объявила мужу, что
готовится сделаться матерью. Она отправилась к своим родителям и по
дороге родила сына, будущего Будду. Рассказы о непорочном зачатии
ребенка, о том, как святой старик явился к его отцу и предсказал ему
рождение сына, о поклонении мудрецов и т.д., мы приведем ниже, в
изложении позднейшего буддизма. В последующее время ребенок был более
известен под фамильным именем Гаутамы, но собственно его имя было
Сидхарта. Девятнадцатилетним юношей он женился на своей двоюродной
сестре Язодгаре (Jasodhara) и предался всей роскоши и неге восточной
жизни. По южно-буддийскому преданию, его родственники открыто обратились
с жалобой к его отцу, говоря, что сын его живет только в свое
удовольствие, ровно ничему не учится, и они боятся, что он не сумеет
управлять государством. Гаутама, узнав об этом, просил назначить день
испытания и поразил всех своими познаниями. Это единственное предание об
его юности. Будучи двадцати девяти лет, Гаутама поехал, однажды, к себе
на дачу и дорогою был поражен видом человека, совершенно расслабленного
от старости; в другой раз ему встретился человек, страдавший
отвратительной болезнью, а в третий раз он наткнулся на разлагавшийся
труп. Всякий раз возница его, по имени Чанна, говорил ему, что такова
судьба всех людей. Вскоре после этого он встретил аскета, и тот же
возница, объяснил ему характер и стремления аскетов. Все эти встречи
заставили ум Гаутамы сильно работать: он стал смотреть на все земные
радости и надежды, как на суетные вещи, мечтал о тихой монастырской
жизни и искал случая отдаться всецело воздержанию и размышлению. После
встречи с аскетом к нему явился гонец с известием о рождении сына. -
"Это новые крепкие оковы", спокойно сказал Гаутама, "которые мне
придется разбивать". Население Капилавасту было в восторге от рождения
наследника, единственного внука царя. Вернувшийся Гаутама был встречен
музыкантами, окружившими его колесницу, и народом, кричавшим от
восторга. Среди всеобщих криков его внимание было привлечено голосом его
двоюродной сестры, воспевавшей его таким образом: "Спасен отец, спасена
мать, спасена жена такого сына и мужа". Слово "спасен" он понял так, что
может спастись от цепей жизни. В благодарность за то, что в такую минуту
торжества ему напомнили о цели его жизни, Гаутама снял с себя
драгоценное жемчужное ожерелье и послал его девушке. В этот же вечер он
не обратил никакого внимания на танцовщиц и во время танцев даже заснул.
Проснувшись, он вскочил "готовый к работе", по словам сингалезской
хроники - "как человек, узнавший, что дом его горит". Спросив, кто стоит
на страже, и узнав, что стоит его возница, он велел ему оседлать себе
лошадь. В то время как Чанна пошел исполнять его приказание, Гаутама
открыл потихоньку дверь в ту комнату, где спала его жена Язодгара,
окруженная цветами, положив руку на голову своего младенца. Ему хотелось
взять ребенка на руки, чтобы проститься с ним, но боясь разбудить жену,
он решил уйти не простившись в вернуться, когда ум его просветится и он
сделается Буддой, т.е. "просвещенным". Гаутама ушел в полнолуние в июле
месяце, в сопровождении одного Чанны, и отправился по белу свету бедным,
бесприютным учеником и странником. Эти то события и послужили темою для
санскритского сочинения, переведенного Билем. Далее рассказывается, что
Мара, великий искуситель, появился в небесах и остановил Гаутаму, обещая
ему через семь дней владычество над всеми четырьмя материками, если
только он не пойдет далее и откажется от своего намерения. Слова эти не
подействовали на Гаутаму, но искуситель утешился надеждой, что возьмет
верх, когда грешная мысль западет в душу Гаутамы. - "И с этой минуты",
говорится в Бирманской летописи, "он как тень следовал за Гаутамой,
стараясь постоянно ставить ему препятствия к осуществлению его мысли о
том, чтобы стать Буддой". В тексте рукописи на яз. пади слово Будда
употребляется в виде титула, а не как собственное имя. Гаутама
проповедовал, что он - один из Будд, являвшихся в разное время на землю.
После смерти каждого Будды его религия процветала в продолжение
некоторого времени, и затем забывалась до прихода нового Будды, который
снова начинал проповедовать туже истину. Отчет о двадцати четырех
Буддах, предшествовавших Гаутаме, находится в Ятаке.
После встречи с искусителем, Гаутама ехал в продолжение целого дня до
берегов реки Анома, где остановился, мечем срезал себе длинные кудри,
снял богатые одежды и послал их обратно в Капидавасту. Следующие семь
дней Гаутама оставался один в роще из манговых деревьев и затем пошел в
город Магадху, место пребывания Бимбизары, одного из могущественных
государей того времени в долине Ганга. Он был милостиво принят
государем, другом его отца; но несмотря на просьбы сделаться
вероучителем, он не решился взяться за дело проповедника. Он примкнул
сначала к брамину, по имени Алора, а потом к другому, по имени Удрака,
от которого выучился всему, чему учила в то время индийская философия.
Не удовлетворившись этим учением, он удалился в дремучие леса Урувелы, и
прожил там шесть лет с пятью верными учениками, в суровом посте и
самоистязаниях, до тех пор, пока слава об нем, как об аскете, разнеслась
по всему свету: "как звон колокола, повешенного на своде небесном",
говорит Бирманская летопись. Наконец он довел себя до такого истощения,
что с ним сделался однажды глубоки обморок. Окружающие думали, что он
умер, но он оправился и с этих пор прекратил свои истязания и начал
вести правильную жизнь. После этого в душе Гаутамы произошла новая
борьба, о которой говорится, как в южно-буддийских, так и в
севернобуддийских сказаниях в такой поэтической и фантастической форме,
какую могло создать только пламенное воображение индийцев.
Разочарованный и недовольный Гаутама отказался от всего, что вообще
дорого людям, и искал успокоения в науке в самоотречении. Видя, что
усвоением чужой мудрости и простою жизнью он не достигнет того, чего ему
хотелось, он предался размышлению и покаянию, посредством которых, по
мнению тогдашних философов, люди могут стать выше богов. В этом
направлении он дошел до того, что его стали считать святым, но в тоже
самое время он утратил и силы, и даже веру. В таком положении
привязанность и расположение людей могли бы поддержать его, но друзья и
ученики изменили ему, и перешли к другим учителям. Вскоре после этого,
если только не в тот же день, когда ученики покинули его, он направился
к берегам Наиранджара и сел под тенью громадного дерева, известного с
этого времени под названием дерева Бо или священного дерева (Ficus
religiosa). Тут он просидел весь день, борясь с собой и раздумывая, что
ему делать. Все прежние искушения с новою силою вернулись к нему. Много
лет он философски смотрел на все земные блага, понимая, что нет счастья
без горечи; но теперь, при его поколебавшейся вере, сладость домашнего
очага и любви, прелести богатства и власти показались ему совсем в
другом, крайне привлекательном виде. Он сомневался и терзался своими
сомнениями; но к закату солнца вера одержала верх и вышла из этой борьбы
как бы очищенной. В голове у него все стало ясно, и он сделался Буддой,
т.е. просвещенным. С этой ночи он не считал самоумерщвление необходимым
для веры, и открыто говорил об этом. Всю ночь провел он в размышлении
под деревом, и правоверные буддисты веруют, что он постился в этом месте
семь раз по семи суток, и каждый раз архангел Брама являлся к нему для
беседы и наставлений. Всей своей последующей жизнью Гаутама доказал,
что, проповедуя миру свою религию, он руководится чувством любви и
сострадания к ближним. Гаутама прежде всего захотел возвестить свое
новое учение своим старшим учителям Аларе и Удраке; но не застав их в
живых, решил отправиться к прежним пяти ученикам своим, жившим в то
время в лесу около Бенареса. Увидав его, бывшие ученики решили не
признавать над собою превосходство человека, не сумевшего сдержать свой
обет, и называть его только по имени, а не учителем. Он понял причину их
обращены к нему со словами: "Почтенный Гаутама", и просил их не называть
его так, говоря, что они люди смертные, а что он нашел путь к бессмертию
и может указать им его. Они, возражали ему, указывали на его прежнее
падение. Тогда он в следующих словах объяснил им свое новое учение: все
телесное есть материальное и, следовательно, временное, так как оно само
в себе носит зачатки разложения. Пока человек связан с материальным
миром телесным существованием, до тех пор он подвержен печали,
разрушению и смерти. Пока человек будет дозволять дурным желаниям царить
у него в душе, он будет чувствовать неудовлетворенность, бесполезное
утомление и заботы. Бесполезно стремиться очистить себя порабощением
своей плоти: нравственная порча в душе человека связывает его со всем
материальным миром. Только безусловное искоренение всего дурного
разорвет цепи его существования и перенесет его "на другую сторону,
откуда душа его уже не переселится в другое тело". Не следует, однако,
приравнивать эти идеи к христианскому учению о загробной жизни. Б. не
знает ничего о духовном бытии. Основные положения буддизма выражаются в
очень старинной формуле, составленной вероятно его основателем и
называющейся "четырьмя великими истинами". Вот они: 1) несчастия всегда
сопутствуют жизни; 2) источник всего бытия лежит в страстях или похоти;
3) избавиться от бытия можно только, уничтожив похоть; 4) достигнуть
этого можно поднимаясь по следующим четырем ступеням в Нирвану. Первая
ступень состоит в пробуждении сердца. Когда чешуя спадает с глаз
верующего, когда он познает великую тайну скорби, неразлучной с жизнью и
со всеми земными интересами, когда он обращается к Будде - он становится
на первую ступень по пути к спасению. Вторая ступень состоит в
освобождении от нечистых помыслов и мстительности. Чтобы достигнуть
третьей ступени, верующий должен отделаться от всех злых желаний, от
незнания, сомнения, ереси, недоброжелательства и раздражительности.
Умерщвлять свою плоть различными лишениями представляется, по учению
Будды, вполне излишним; главное внимание должно быть обращено на
очищение души от дурных помыслов, ибо чистому сердцу открыт весь мир и
все добрые дела. Венцом всего здания жизни, по мнению Будды, должно быть
всеобщее милосердие. Истинное просвещение, истинная свобода заключается
только в любви. Верующий, проникнутый любовью, достиг последней ступени;
он порвал цепи незнания, страсти и греха, и тем самым избавил свою душу
от переселения, приблизился к Нирване и стал вне законов материального
бытия, тайны будущей и прошлой жизни открыты ему, и он навеки
освобождается от рождения с его последствиями - разрушением и смертью.
Никакой буддист не надеется достигнуть этой ступени на земле; но кто раз
вступил на эту стезю, тот уже не может покинуть ее, рано или поздно
добьется своего, и, войдя в Нирвану, успокоится навеки.
Но вернемся теперь к истории Гаутамы. Можно считать достоверным, что
Будда обладал внушительною наружностью и замечательно сильным и приятным
голосом. Если прибавить к этому его страстную и глубокую веру в свое
учение, то нечего удивляться тому, что пять бывших учеников его очень
скоро примкнули к новому учению Будды. Гаутама пробыл около Бенареса до
тех пор, пока число его последователей не достигло шестидесяти человек.
Главным его учеником был очень богатый молодой человек Яза, который
пришел к нему в первый раз ночью из страха перед своими родными, а потом
обрил себе голову, надел желтую одежду и привлек к учению Будды многих
из своих родных. Его мать и жена были первыми женщинами, последовавшими
за Буддой. Отшельническая жизнь, говорит Будда, способствует к
достижению высшего блаженства, но и светская, семейная жизнь, не лишает
человека возможности достигнуть той же цели. Когда миновало дождливое
время года, Гаутама собрал тех из своих учеников, которые посвятили себя
высшей жизни, и обратился к ним с такой речью: - "я освободился от пяти
смертных грехов, опутывающих людей и ангелов гигантскими сетями, и вы
тоже, благодаря моему ученью, достигли этого. Нам предстоит теперь
великая задача: помочь людям и ангелам добиться спасения. Разделимтесь,
и пойдемте в разные стороны по одиночке. Идите и проповедуйте..... Я, с
своей стороны, пойду в деревню Сена, около пустыни Урувелы". В
последующие годы своей деятельности Гаутама ежегодно рассылал таким
образом своих учеников, оставляя при себе только некоторых из наиболее
близких. В пустынях Урувелы в это время жили три брата философа -
отшельники и огнепоклонники, собравшие около себя довольно много
учеников. Гаутама остановился у них, и вскоре все они сделались его
последователями. Здесь же Гаутама сказал первую проповедь, предметом для
которой послужил лесной пожар, вспыхнувший на склоне соседней горы. В
этой проповеди он предостерегал своих слушателей от пожара дурных
страстей и сравнивал последние с огнем, который в одно и то же время
причиняет и боль, и удовольствие, и быстро ведет к разрушению. В
сопровождении своих учеников, Будда отправился в Раджагриху, где
обратился с речью к царю, говоря ему, что все земные несчастия
происходят от страстей. Царь пригласил его с учениками отобедать у него
и потом подарил ему бамбуковую рощу, известную впоследствии тем, что
Гаутама провел там несколько дождливых времен года и произнес там
большую часть своих лучших проповедей. Там он приобрел очень много
последователей. Между тем старый царь Судгодана, тревожно следивший за
жизнью своего сына, узнал, что последний перестал быть аскетом и
сделался простым странствующим проповедником и учителем. Тогда он послал
просить сына вернуться домой, чтобы перед смертью повидаться с ним.
Будда тот час же отправился в Капилавасту, и по своему обыкновению
остановился в загородной роще. Отец его, и дядя и другие родственники
пришли к нему, но Гаутама встретил их холодно и не выказал им должного
почтения. Обыкновенно таких учителей приглашали на следующий день к
обеду, но Гаутаму никто не пригласил; поэтому на следующий день он пошел
в город с чашкой, собирать подаяние. Отец, услыхав, что сын его ходил по
улицам и просил милостыню, пришел в ужас и, выйдя к нему, вскричал:
"Знаменитый Будда! зачем ты подвергаешь всех нас такому позору? К чему
ты просишь милостыню? Неужели ты думаешь, что я не в состоянии накормить
всю твою нищенствующую братию"! "Благородный отец мой, отвечал Будда, -
таков уж обычай нашего рода". "Как так? вскричал отец, - разве ты не
потомок царского рода? Никто из нашего рода не унижал себя таким
образом". - "Благородный отец мой, сказал Гаутама, - и ты, и семья твоя
можете требовать себе царских прав, но я происхожу от древних пророков,
которые всегда поступали так, и обычаи их хороши, как для этого мира,
так и для того, который ждет нас. Если кто-нибудь находит клад, то он
обязан прежде всего поделиться им со своим отцом, отдав ему лучшую
часть. Позволь мне поделиться с тобой найденным мною сокровищем".
Смущенный царь, приняв от сына чашу, повез его к себе в дом. Дворцовые
женщины вышли приветствовать его; но между ними не было Язодгары,
которую он не видел с тех пор, как оставил ее спящей с младенцем семь
лет тому назад. - "Я подожду и посмотрю, говорила она: - может быть я
еще значу для него что-нибудь, и тогда он сам придет ко мне или спросит
обо мне". Гаутама заметил ее отсутствие и, вероятно, помня, что
отшельник не может прикасаться к женщине, сказал: - "Царевна еще не
освободилась от желаний, как освободился я, и не видя меня столько
времени, она может еще сердится на меня? Если гнев ее не успокоится, то
сердце ее может разбиться. Она может поздороваться со мной". Он пошел к
ней, и она, увидав не мужа, которого ждала, а монаха, в желтой рясе, с
бритой головой и бритым лицом. Упала на пол, и обняв его ноги заплакала,
Затем однако Язодгара мало помалу успокоилась, и вскоре сделалась
ревностною последовательницею учения своего мужа. Будде против воли
пришлось устроить орден монахинь, в который прежде всех вступила его
бывшая жена. На следующий день была назначена свадьба сводного брата
Гаутамы Нанды, но вместо свадьбы Нанда последовал за Буддой в рощу.
Через несколько дней Язодгара одела своего сына Рахулу и приказала ему
пойти и просить отца передать ему наследство. - "Я не знаю своего отца,
сказал мальчик, - кто он такой". Мать взяла его на руки и показала ему
на отца, обедавшего в это время во дворце. "Вот этот монах, с таким
светлым лицом, сказала мать, - и есть твой отец. У него четыре источника
богатств, пойди к нему и попроси ввести тебя во владение твоим
наследством". Рахула пошел к отцу и без страха почтительно сказал: -
"Отец мой! как я рад, что я с тобой". Гаутама молча благословил его, и
встал, чтобы уйти; тогда Рахула пошел за ним, прося его оставить ему
наследство. Никто из окружающих не остановил его, и они ушли в рощу, где
ребенок был принят в число учеников. Узнав об этом, царь рассердился, и
чтобы спасти других родителей от риска потерять таким образом своих
детей, он просил Будду не брать к себе детей без разрешения родителей.
Гаутама исполнил просьбу и вскоре вернулся в бамбуковую рощу. С этого
времени рассказы о жизни Гаутамы не имеют хронологической
последовательности, и потому мы приводим из них только некоторые.
Однажды Будда подошел к богатому земледельцу, пахавшему свое поле и
просил подаяния. Земледелец богатый брамин сказал Будде: "Если бы ты
пахал и сеял как я, то тебе не пришлось бы просить милостыни". - "Я
тоже, брамин, отвечал Будда, - сею, пашу и пожинаю". - "Только никто не
видит, как ты пашешь", заметил брамин. "Вера есть мое семя, отвечал
нищий; - борьба с самим собой есть благодатный дождь; мудрость есть мой
плуг, которым управляет. скромность. Настойчивость везет мой плуг и я
направляю его своею мыслью; закон есть то поле, которое я обрабатываю, а
жатва, собираемая мною, есть бессмертный нектар Нирваны. Кто собирает
эту жатву, тот уничтожает все плевелы печали".
Один купец из Сунапаранты примкнул к учению Будды, хотел
проповедовать его своим родственникам, и спросил на это разрешение у
Гаутамы. "Народ в Сунапаранте, отвечал ему учитель, - очень дерзок. Если
люди обругают тебя, что ты будешь делать"? - "Я не стану отвечать им",
сказал купец. - "А если они ударят тебя, что ты будешь делать"? - "Я не
стану бить их" - отвечал он. - "А если они захотят убить тебя"? -
"Смерть сама по себе не есть зло; многие из нас желают смерти, чтобы
избавиться от мирской суеты, но я шагу не сделаю, чтобы отдалить или
приблизить ее". Эти ответы показались Будде удовлетворительными, и он
отпустил этого купца на проповедь. В другой раз Гаутама, исцелил молодую
женщину, по имени Казаготами, лишившуюся от горя рассудка. Казаготами
рано вышла замуж и родила ребенка, будучи сама еще девочкой. Ребенок
вскоре умер. Несчастная мать, прижимая мертвого ребенка к груди, бегала
из дома в дом и просила дать ей для него какого-нибудь лекарства. Один
из приверженцев Будды сказал ей, что сам лекарства дать ей не может, но
знает такого человека, который может помочь ей. Ее привели в Гаутаме.
"Учитель, сказала она, кланяясь, - не знаешь ли ты такого средства,
которое помогло бы моему ребенку"? - Знаю, отвечал он. - Достань мне
горсть горчичного семени из такого дома, в котором никогда не умирал бы
ни сын, ни родитель, и никто из родных или из рабов". Женщина ушла и
везде куда она ни входила, она получала на вопрос: "не умирал ли
кто-нибудь в семье", один и тот же ответ, что живых мало, а умерших
много. Наконец, она стала успокаиваться, и пошла обратно к Гаутаме,
оставив ребенка своего в лесу. - "Принесла ли ты горчичного семени"?
спросил ее учитель - "Не принесла, отвечала она, - потому что живых
мало, а мертвых много". Он стал излагать ей свое учение о непрочности
всего земного, так что сомнения ее разъяснились, и она, помирившись со
своим несчастьем, стала его ученицей. Будда проповедовал в продолжение
сорока пяти лет, не отходя далеко от Бенареса и проводя дождливое время
года в домах, принадлежавших обществу буддистов. С Гаутамой ходили его
родственники. Один из его двоюродных братьев стал завидовать успехам
Гаутамы и побуждал царя Аджатасатру возбудить преследование против
Гаутамы и его приверженцев. Рассказы о том как Гаутама избавлялся от
грозивших ему опасностей, носят совершенно легендарный характер.
Достоверно только одно, что новое вероучение должно было выдержать
сильные преследования со стороны озлобленных браминов. Сведения о
последних днях Гаутамы довольно подробны. Восьмидесятилетний учитель
остановился отдохнуть в роще Пава. Некий Чунда, подаривший эту рощу
нищенствующей братии, приготовил им обед. После обеда старец отправился
в Кузи-Нагару, но, пройдя немного, должен был остановиться и сказал:
- "меня томит жажда". Его напоили и он пошел дальше, но около реки
Кукушта принужден был снова остановиться. Будда с учениками продолжал
понемногу подвигаться вперед и наконец они добрались до реки Хиранаваты;
там Будда в последний раз отдохнул и долго говорил с Анандой о своем
погребении и о тех правилах, которые последователи его не должны
забывать после его смерти. Ананда, слушая его, не мог сдержать себя, и,
отойдя в сторону, заплакал; но Гаутама тотчас же послал за ним и стал
утешать его, говоря, что он пойдет в Нирвану, и повторял: - "Полно,
Ананда! Не плачь, не тревожься. Ведь рано или поздно мы должны
расстаться со всем, что нам дорого. Разве на этом свете есть что-нибудь
вечное? Дорогие мои, прибавил он, обращаясь к другим ученикам, - Ананда
знает все, что следует сделать после моей смерти. Слушайтесь его". После
полуночи Субгадра, философ-брамин, пришел спросить о чем-то Будду; но
Ананда, боясь, что разговор может взволновать больного учителя, не
допустил его. Гаутама, услыхав голоса, приказал пустить в себе Субгадру.
Отвечая на вопросы последнего, Гаутама высказал, между прочим,
следующее: "Мою религию, знают только мои двенадцать учеников, которые
пробудят мир от равнодушия. С двадцатидевятилетнего возраста до
сегодняшнего дня я стремился к чистой и совершенной мудрости и, идя
верной стезей, я дошел теперь до Нирваны". Будда постановил за правило,
чтобы последователи его не принимали в свое общество людей других
верований, не подвергнув их предварительно четырехмесячному искусу.
Последними словами его была просьба любить друг друга. К утру он
скончался.
Часть II. Древний буддизм. Рассказы о погребении Гаутамы и о раздаче
его мощей полны самых легендарных подробностей. По-видимому, тело его
было сожжено с большими церемониями. Но не успел он закрыть глаз, как
среди его последователей уже возник раскол. Субгадра открыто радовался,
что наконец не стало человека, который постоянно говорил: - не делай
того, не делай другого. Это так поразило учеников, что старшие из них,
как например, Kacиапа и любимый ученик Будды Ананда, решили для
устранения возникших разногласий собрать совет. Первый совет собрался
под председательством Kacиапы. На нем присутствовало пятьсот человек
верующих, и о нем сохранилось только предание, что он длился семь
месяцев. Второй совет был собран через сто лет, а третий за 250 лет до
Р. Х., при буддийском царе Асоке, в его столице Пашалипутре, нынешней
Патне. Есть основание думать, что священные книги, сохранившиеся до
настоящего времени в Цейлоне, совпадают, во всем существенном с
составленными на этом третьем совете. Правоверные буддисты считают, что
учение установленное на первом соборе совершенно тождественно с учением,
принятым на третьем соборе; но известные нам теперь буддийские каноны
едва ли могли быть написаны тотчас же после смерти Будды. Время смерти
Будды в точности не определено; вообще принято думать, что он умер в
пятом веке до Р. Х. Время третьего собора нам известно в точности, так
как он состоялся при царе Асоке за 250 лет до Р. Х. или около того;
следовательно первый собор собрался по крайней мере лет за 150 ранее, и
в эти 150 лет суеверия могли значительно развиться.
II. Абхидхарма или философская часть буддизма. Б. не пытается
разрешить проблему первоначального происхождения космоса. Когда,
однажды, спросили Будду:
- бесконечно или нет существование мира, то Будда ничего не ответил
ему, может быть потому, что считал этот вопрос праздным. Существование
материального мира и населяющих его сознательных существ буддизм
принимает как факт, и полагает, что всему есть причина и следствие, и
что все постоянно, хотя, может быть, и незаметно меняется. Хотя в
принципе буддизм признавал многое, подтвержденное впоследствии наукой,
но в подробностях держался суеверий того времени. Будда говорит, что в
пространстве рассеяно бесконечное количество шарообразных миров,
соединенных по три. Все эти миры совершенно похожи на наш мир, в средине
которого возвышается громаднейшая гора, Мага Меру. Она окружена семью
концентрическими кругами утесов страшной высоты; самый наружный круг
разделен на четыре части или четыре материка; часть одного из них
составляет Ямбудвипа, обитаемая нами. На высотах Мага Меру, над ними и
над кругами утесов находятся двадцать четыре неба, а под ними и под
землей находятся восемь больших адов. Эти небеса и ады составляют часть
материального мира, подчиняющегося, как и все остальное, закону причины
и следствия. Между Мага Меру и наружным кругом утесов ходят звезды,
солнце и месяц. Существа, населяющие вселенную, проходят свой круг жизни
и уступают свое место другому поколению. Сам мир периодически
разрушается и вновь возрождается. Число людей и живых существ всегда
остается одним и тем же. Надо думать, что верования эти заимствованы
буддистами из более ранних религий. Мысль о тщете всего мирского и об
общем для всего живого законе постепенного увядания и смерти, должна
была привести к вере в Нирвану. Если жизнь есть бедствие, от которого не
избавляет человека даже смерть, то, конечно, надо было прежде всего
открыть корень этого бедствия и, уничтожив его, положить конец тому
длинному ряду несчастий, который нам предназначено переносить
бесконечное количество раз. Корень или семя жизни буддисты находят в
"карме", сумме достоинств и недостатков, а так как у всякого человека
недостатков всегда больше, чем достоинств, то практически понятие о
"карме" приближается к понятию о грехе; причиной греха считается
неведение. Уничтожив неведение и проистекающий от него грех, человек
может добиться вечного покоя в Нирване, идя к этому четырьмя стезями, о
которых уже было сказано выше. Каждый человек при рождении получает все
пороки и добродетели своих предшественников и продолжает начатую ими
борьбу на пути к просвещению. Буддисты не признавали ничего вечного,
кроме закона причины и последствий; поэтому и космос, и карма могли быть
уничтожены. Нирвана описывается самыми яркими красками: чудным,
бесконечным, благословенным местом, где нет ни смерти, ни увядания.
Нирвана - это конец страданиям, другой берег океана жизни, гавань
спасения, истина, вечность. Некоторые из европейских ученых думали, что
под Нирваною разумеется блаженное состояние души после смерти; но
буддизм не признает существования души, как чего то отдельного,
независимого от тела.
Многим покажется странным, что такая религия, как буддизм, не имеющая
понятия об Едином Боге и не признающая существования души, могла занять
первенствующее по числу своих последователей место среди остальных
религий. Можно утверждать, что, если бы учение Будды было только
философским учением, или если бы он жил позже, он имел бы очень немного
последователей. Громадную роль в распространении буддизма играла
обширная филантропическая деятельность Гаутамы, приходившаяся как нельзя
более кстати в те времена угнетения слабых сильными. Есть даже основание
предполагать, что Гаутама и в мыслях не имел создать новую религию: он
думал, что его учение, как новое вино, будет разлито в старые меха и что
все люди, не исключая даже браминов, примут это учение как наиболее
полное выражение старой религии. Гаутама прежде всего требовал от своих
учеников полнейшего воздержания. Для достижения духовной свободы, он
считал необходимым отречение от всех мирских интересов. Постепенно
устанавливая различные правила, он кончил тем, что учредил нечто вроде
монашеского ордена - Сангасов. Нужно оговориться, впрочем, что члены
этого ордена никогда не пользовались правами и преимуществами жреческого
сословия. Последующие цари и предводители племен дарили ордену богатые
поместья и он мало помалу обратился в скопище тунеядцев и лентяев, тем
более, что для поступления в него требовалось только свидетельство, что
данное лицо не страдает какой-нибудь заразной болезнью, что оно не
принадлежит к числу рабов или солдат, я что родители согласны отпустить
его. Впоследствии обряд присоединения к ордену сопровождался различными
церемониями; устав ордена подвергся значительным изменениям. В Тибете мы
встречаем уже полную церковную иерархию. Правила ордена находятся в
книге "Патимокка", написанной во времена Асоки; и книгу эту монахи
обязательно должны были читать два раза в месяц. Монахи обязаны быть
очень воздержанными в пище и вовсе не употреблять спиртных напитков.
Нищенствующий монах должен был молча протягивать свою глиняную чашку для
сбора подаяния и есть то, что ему дадут. Старшие монахи не могли есть
мясной пищи. Гаутама считал отшельническую жизнь наиболее верно ведущей
к спасению; сохранилось много пещер с различными надписями на древнем
языке пали, в которых, очевидно, жили отшельники, одеваться монахи
должны были в желтую рясу, покрывавшую все тело, за исключением правой
руки и плеча. Рясу эту монах никогда не мог снимать: снять ее значило
выйти из ордена. Нечего и говорить, что прелюбодеяние, воровство и
убийство принадлежали к числу проступков, за которые виновный тотчас же
исключался из ордена. Первоначальный обет нищенства, даваемый при
поступлении в орден, впоследствии утратил свой смысл, так как монастыри,
получавшие массу приношений, делались очень богатыми. Дары начал
принимать уже сам Гаутама. Обета послушания у буддистов никогда не
существовало. Каждый член общества должен был повиноваться своей совести
и закону. Старший в монастыре мог, однако, наказывать меньшую братию,
изгоняя из монастыря. Каждый монах, нарушивший правила Будды, должен был
приносить публичное и добровольное покаяние в своих грехах; вопросов ему
при этом не предлагалось. На обязанности послушников, только что
вступивших в общину, лежала уборка двора и все работы по хозяйству.
Между работами каждый послушник должен был предаваться размышлению или
молитве. Гаутама первоначально предполагал, что все вступят рано или
поздно в его общину, и мир горя и греха таким образом сам собою
разрушится. Для мирян Будда оставил десять заповедей, а именно: не
убивай, не воруй, не лги, не прелюбодействуй, не клевещи, не клянись, не
болтай лишнего, не скаредничай, не сердись, не уклоняйся от истинной
веры. Победа над самим собою и полнейшее милосердие являются основными
принципами буддизма, и потому он не мог остаться достоянием одних
монастырей. Он являлся религией, одинаково доступной для всех. Гаутама
не признавал кастовых религий и преимуществ: по его понятиям, привилегия
каждого человека заключается в его личных достоинствах и добродетелях.
Правда, он не дерзал восставать открыто против народных бичей того
времени - против рабства, деспотизма и обогащения на чужой счет; но
вскоре принципы нового учения взяли верх над деспотизмом правителей, и
правление буддийского царя Асоки было уже самым человеколюбивым, какое
только могло быть в Индии.
Часть III. Позднейший буддизм. Нет ничего удивительного, что такое
гуманное учение пустило глубокие корни среди индийцев, находившихся под
гнетом касты жрецов. К сожалению, ход распространения буддизма мало
известен. Через 150 лет после смерти Гаутамы буддизм был объявлен
государственной религией. Китайский пилигрим Фа-Хиан был в Индии в 400
году после Р. X., и нашел буддизм в цветущем состоянии. В VIII и IX
столетиях началось страшное преследование буддизма, так что в Индии не
осталось ни одного буддиста. На Цейлоне буддизм введен, в сравнительно
чистом виде, сыном и дочерью Асоки, и сохранился до новейших времен. В V
столетии буддизм занесен в Бирму, откуда распространился по соседним
областям, но уже в искаженном виде, о чем можно судить хотя бы по
сказаниям, которые описывают обстоятельства, сопровождавшие рождение
Гаутамы: родившись, он тот час же прошел три шага и громовым голосом
подал весть о своем величии. Один святой старец, упав перед ним ниц,
предсказал ему, что он сделается Буддой, и поведет свой народ ко
спасению. Пятимесячным ребенком, он, лежа под деревом, так глубоко
задумался, что впал в забытье, и пять мудрецов, проходивших мимо, так
были поражены этим, что поклонились ему и спели ему гимн, которым
предвещали, что младенец этот будет проповедником такого учения,
которое, как волна, зальет всякое пламя и горе жизни, и, как огонь,
очистит весь мир. Легенды о дальнейшей жизни Будды наглядно доказывают
нам, что к буддизму примешивались различные суеверия. Среди северных
буддистов легенды искажены гораздо более, чем среди южных. Северный
буддизм назван Великой колесницей в отличие от южного буддизма, который
не без насмешки называется Малой колесницей. Великая колесница развилась
в новую религию, основанную на поклонении Майтреи (Maitreja),
Дианни-Будде (Dyanni-buddhas), Манджусри (Manjusri) и Авалокитесваре
(Avalokiteswara), олицетворяющим собою милосердие, молитву, чистоту и
мудрость. Развитие буддийского учения в Тибете завершилось образованием
там целого сословия духовенства, устройство которого очень напоминает
католическую иерархию. На сколько буддизм утратил в Тибете свою
первоначальную чистоту, превратившись в ламаизм, можно видеть уже из
того, что двое лам вели борьбу из за права быть официальным воплощением
апостолов Будды. Вообще говоря, ламаизм, с своими колокольчиками,
четками и бритыми монахами, с своими процессиями и чистилищем, очень
походит на римский католицизм, со всеми недостатками и темными сторонами
последнего.
Главным источником для изучения Б. является многочисленные священные
книги буддистов, которые в значительной степени еще неизвестны
европейцам. Число их особенно велико в Тибете. Как на древнейший сборник
буддийской морали, можно указать на "Dhammapadam" (изд. Фаусбелля,
Копенгаген, 1855), переведено на немецкий яз. А. Вебером в его "Indische
Skizzen" (Берлин, 1862).

Литература: La Loubere. "Descript, de Siam"(Амстердам, 1714, 2 т.);
P. Georgi, "Alphabetum tibetanum" (Рим, 1762); Grosier, "Descript. de la
Chine" (Париж, 1787, 2 т.); S. Pallas, "Voyages" (фр. изд. 1788; 7 т.,
in 4°); Thunberg, "Voyage au Japon" (пер. Landresse, Париж, 1799, 5 т.);
Upham, "The history and doctrine of bouddhism" (Лондон, 1829, in
4°);Turnour, "Epitome of history of Ceylon" (1836); его же, "The
Mahawanso translated" (Коломбо, 1836); Abel Remusat, "Foe Koue Ki"
(пер., Париж, 1836, in 4°); Huc и Gabet, "Voyage au Thibet et en
Tartarie" (Париж, 1846, 2 т.); М. Foncaux, "Le Lalita vistara" (Пар.,
1847); Schiefner, "Eine tibet. Lebensbeschreibung Sдtjamunis" (Cпб.,
1849); Burnouf, "Le lotus dela bonne loi" (Париж, 1553); Stan. Julien,
"Voyages des pelerins bouddhistes" (Париж, 1853 и cл., 3 т.); Pallegoix,
"Descrip. du Roy. Thai ou Siam" (Париж, 1854, 4 т.); Koppen, "Die
Religion des Buddha" (Берл., 1857); Bouillevaux, "Voy. dans
l'Indo-Chine" (Париж, 1858); M. Koeppen, "Religion des Buddha"(Берлин,
1859); Wassilljew, "Der Buddhismus etc." (Спб., 1860); Spence Hardy,
"Eastern monachism" (Лондон, 1860); E. Schlagintweit, "Buddhism in
Tibet" (Лейпц., 1862; на фр. "Le Bouddhisme au Tibet", в "Annales du
musee Guimet", III, перев. с английского Milloue); M. Obry, "Du Nirvana
bouddhistique" (Париж, 1863); "Doctrines des bouddhistes sur le Nirvana"
(Париж, 1864); Vasillef, "Le Bouddhisme, ses dogmes, son histoire et sa
litterature" (пер. с русского La Comme, Париж, 1865); Barthelemy
Saint-Hilaire, "Le Bouddha et sa religion" (Пap., 1862; 3 изд. 1866);
Burnouf, "Introduction а l'histoire du Bouddisme indien" (2 изд., Париж,
1866); Mouhot, "Voyages" (Пар., 1868); Ad. Bastian, "Die Volker des
Oestlichen Asien" (Иена, 1868 и след.); Taranatha, "Geschichte des В. in
Indien", на тибетскoм яз. издано Шифнером в Спб., 1868, под заглавием:
"История Буддизма в Индии, соч. Таранаты, по тибетским рукописям". на
немецк. Спб., 1869);Beal, "Travel of Fahian and Sung-yun" (Лонд., 1869);
Kistner. "Buddha and his doctrines"(Лонд., 1869); S. Beal, "Outline of
Buddhism from Chinese sources" (Лонд., 1870); Alabaster, "The modern
Bouddhist" (Лонд, 1870); "A Catena of Buddhist scriptures" (Лондон,
1871);Shutte, "Zur Geschichte des chinesischen B." (Берлин, 1874);
Senart, "Essai sur la lйgende de Bouddha, son caractere et ses
origines"(Париж, 1875); Al. Cunningham, "Inscription of Asoka" (Лонд.,
1877); H. Oldenberg, "The Dipavamsa edited and translated" (Лонд.,
1878); Spence Hardy, "A manual of Buddhism" (2 изд., Лондон, 1880)
Edkins, "Chinese Buddhism"(Лонд., 1880); Wurm, "Der В." (Гютерло, 1880);
H. Oldenberg, "Buddha" (Берл., 1881); "Аnесdota Oxoniensia Aryan series"
(т. I, части I, 2 и 5, Оксфорд, 1881 - 1885); Seydel, "Das Evangelium f.
Jesu in seinen Verhaitnissen zur Buddhasage u. Buddhalehre" (Лондон, 18.
82); Bastian, "Der B. in Seiner Psychologie" (Берл., 1882); Kern, "Der
B. und seine Geschichte" (2 т., Лейпциг, 1882 - 1884): Charleroix,
"Histoire du Japon"; "Avadвna Cataka. Cent legendes bouddhistiques"
(пер. c санскритскoго Leo Feer'a в "Annales du Musee Guimet", т. XVIII);
Max Freiherr von Wimpffen, "Kritische Worte ьber den Buddhismus" (Вена,
1891); K. Neumann, "Die innere Verwaldschaft budhistischer und
christlicher Lehren" (Лейпциг, 1891). - На русском языке: "Буддизм в
науке" ("Отеч. Зап. ", 1843, 31);В. Васильев, "О некоторых книгах,
относящихся к истории буддизма в библиотеке казанского унив." ("Учен.
Зап. Имп. Акад. Наук", том III, Спб., 1855); его же, "Буддизм, его
догматы, история и литература" (Спб., 1857 - 69: часть I-я - Общее
обозрение, часть II-я не вышла в свет, часть III-я - История буддизма в
Индии, соч. Даранаты, перев. с тибетского); aрхиеп. Нил, "Буддизм,
рассматриваемый в отношении к последователям его, обитающим в
Сибири"(Спб., 1858); В. Лядов, "Буддизм" ("Рассвет", 1860, 6); И.
Минаев, "Пратимокша-Сутра, буддийский служебник" (Прилож. К XVI тому
"Зап. Имп. Акад. Н." №1, 1869); его же, "Несколько слов о буддийских
жатаках" ("Журн. Мин. Нар. Просв.", 1872, №6); Васильев, "Религии
Востока" ("Журн. Мин. Нар. Пр.", 1873, №4); В. С. Соловьев, "Искушение
Будды" (из Лали тавистаты, "Вестн. Европы", 1874, №12, стихотворение);
А. Гусев, "Нравственный идеал буддизма в отношении к христианству"
("Правосл. Собеседн.", 1875, I); П. А. Каленов, "Будда"(поэма, Москва,
1885); В. Лессевич, "Буддийский нравственный тип" ("Сев. Вестник", 1886,
№5); его же в "Этюдах и Очерках" (Спб., 1886); его же, "Новейшие
движения в буддизме, поддерживаемые и распространяемые европейцами"
("Русская Мысль" 1887, 8); "Буддийский катехизис" (ibid.); "Цейлон и
буддисты" (ibid.); И. Минаев, "Буддизм. Материалы и исследования" (Спб.,
1887); А. Позднеев, "Очерки быта буддийских монастырей и буддийского
духовенства в Монголии в связи с отношениями сего последнего к народу"
(Спб., 1877); "Буддийский катехизис" (пер. с нем. Т. Будкевича, Харьков,
1888); Н. Леопардов, "Краткое изложение учения Будды, составляющего
индийскую религию" (Киев, 1889); В. В. Лесевич, "Религиозная свобода по
эдиктам царя Асоки Великого" (в I т. "Вопросы философии и психологии");
И. Минаев; "Спасение по учению позднейших буддистов" (Спб., 1890); Г.
Ольденберг, "Будда, его жизнь, учение и община"(пер. П. Николаева, 2-е
изд., Москва, 1891).
Бузина (Sambucus L.) - род травянистых растений и кустарников из
семейства жимолостных (Caprifoliaceae Juss.), с супротивными перистыми
листьями и белыми цветками в ветвистых метелках. Чашечка и венчик у Б.
5-ти раздельные, тычинок 5; рыльца сидячие, в числе 3; завязь
полунижняя, 3-х гнездная; плод ягодообразный, с 3 косточками. У нас
известно 3 вида. S. Ebulus L. S. nigra L. и S. racemosa L.
- S. Ebulus, травянистое растение, с красноватыми пыльниками и
черными плодами, растет на влажных местах и среди кустарников,
отличается неприятным запахом и горьким, противным вкусом; цветы,
впрочем, пахнут миндалем (ими обсыпают яблоки при хранении), а ягоды на
вкус кисловаты. Все части растения действуют как слабительное, ягоды же
и как мочегонное и потогонное. Растение употребляется от мышей и клопов,
ягоды дают голубую краску, а цветки охотно посещаются пчелами. На полях
является сорной травой. S. nigra L. - Б. обыкновенная, бузок, кустарник
с плоским соцветием о пяти главных веточках с желтыми пыльниками и
чернофиолетовыми ягодами. Встречается между кустарниками и разводится в
садах. Цветки и плоды употребляются в медицине (Flores et Baccae
Sambuci). Все части растения отличаются, в свежем виде, особенно если их
растереть, сильным, почти одуряющим запахом и слизисто-горьким вкусом.
Содержат эфирное масло, экстрактивное вещество, соли, немного смолы,
дубильного вещества, клейковины и белка; действуют слегка раздражающим
образом и употребляются как домашнее средство от катаров, ревматизма,
сыпи и пр. Из ягод делают кисель. Древесина идет на выделку коробочек,
гребней и пр. S. racemosa L., красная или червоная бузина, цевочник,
кустарник с зеленоватыми цветками и красными плодами. Встречается в
лесах между кустарниками, разводится в садах. Употребляется как и S.
nigra. Из зерен можно получать масло.
Г. Т.
Буйволы (Bubalus) - виды быков (Bovidae), отличающиеся большою,
короткою и толстою головою, далеко расходящимися, несколько сжатыми с
боков и согнутыми кзади рогами, всегда висящими ушами, редкою шерстью, а
также дикостью, силою и злым, непокорным нравом. Однако, виды эти не
образуют систематически замкнутой группы. Настоящий или индийский Б.
(Bos bubalus или Bubalus vulgaris) достигает 2,25 м. длины и 1,4 м.
вышины в плечах; длина хвоста 50 - 60 сант. Тело его покрыто тонкою и
редкою шерстью, так что видна морщинистая кожа. Цвет его обыкновенно
темно-бурый или черноватый, реже беловатый. Голова толстая и широкая, с
короткою мордою и большим выпуклым лбом. Нос широкий и голый, черного
цвета; на верхней губе находятся длинные и жесткие волоса. Рога у
основания сплющенные и морщинистые; затем они округленно-треугольны и
загнуты назад, с середины же поворачивают вверх; вершины их направлены
вперед и наружу. Уши длинные и широкие; снаружи покрыты короткими,
изнутри длинными волосами; расположены по бокам головы горизонтально.
Глаза маленькие. Шея короткая и широкая. Спина покатая спереди кзади.
Хвост довольно длинный, почти голый, на конце с длинною кисточкою. Ноги
средней длины, сильные. Б. индийский в диком состоянии водится в
низменностях Ост-Индии и соседних островов, а как домашнее животное он
живет в Средней и Западной Азии, Северной Африке (особенно в Египте), в
Италии, Греции, Венгрии и в странах по нижнему течению Дуная. По
свидетельству Павла Варнфрида, в Италию этот Б. завезен в 596 г. по P.
X., и в настоящее время очень обыкновенен в болотистых и мало
возделанных местностях этой страны, особенно в Калабрии, в Понтийских
болотах и Мареммах. Индийский Б. любит жаркие болотистые или богатые
водою местности. Питается он травою, болотными растениями, камышом и
тростником. Движения его медленны и неуклюжи, но неутомимы; только
быстрый бег скоро утомляет его. Б. отлично плавает, так что им
пользуются при переправах через реки. Б. не особенно общежительные
животные, легко раздражаются и в ярости очень опасны; даже прирученным
Б. нельзя доверять в этом отношении. Слух и обоняние этого животного
хороши, но зрение слабое. Б. очень любят воду, и часто целые часы
проводят в ней, причем часто сплошь выпачкиваются в грязи и иле. Самка
мечет одного детеныша, очень некрасивого на вид. Мать очень любит и
защищает его. Б. вырастает на пятом году жизни. Голос его - грозный рев,
похожий то на мычание быка, то на хрюканье свиньи. Так как Б. переносит
сырость, как ни одно другое жвачное, то он особенно полезен при
обработке илистых рисовых полей и, кроме того, незаменимое животное для
перевозки тяжестей по болотистым местностям: пара Б. тащит столько же,
сколько четыре лошади, и притом по такой почве, по какой лошадь даже не
может пройти. Теперь буйволы с пользою употребляются в таких местностях,
где преобладает тяжелая глинистая почва и где распахивание требует очень
больших усилий. Мясо Б. твердо, безвкусно и пахнет мускусом, но бедняки
употребляют его в пищу. Молоко дает очень жирные сливки, но масло не
ценится. Из шкур выделывают лучшие подошвы. Рога идут на различные
изделия. Враги Б. не многочисленны; дикие Б. с успехом отбиваются даже
от тигров, которые могут одолевать только телят. Живет Б. до 20 лет.
Турки считают Б. не чистым, а индийское племя тудасов боготворит это
животное и держит большие стада для жертвоприношений. В Ост-Индии же
живет малоизвестный еще арни или исполинский Б. (Bubalus Auni), имеющий
более 3 м. длины и 2 м. вышины в плечах. Рога его расходятся почти на 2
м. Арни также может быть приручен и употребляется для перевозки тяжестей
и для обработки полей; некоторые полагают, что это - родоначальник
индийского Б. Керабу (Bubalus Kerabau) - меньше индийского Б.,
голубовато-пепельно-серого цвета, с бурым брюхом, тельно-красными пахами
и белыми ногами. Рога очень длинные, далеко расходящиеся. Водится на
Ост-Индских, Зондских, Молуккских, Филиппинских и Марианских островах.
Охота за керабу очень трудна и опасна, так как это самое свирепое
животное своей страны. Прирученные керабу употребляются для верховой
езды и перевозки грузов. Все свободное время эти животные проводят в
воде. Кафрский Б. (Bubalus саffer) имеет 2 м. длины и 1,25 м. вышины в
плечах. Он характеризуется сильным, неуклюжим телосложением, большими
рогами, сильно расширенными и утолщенными при основании, большими
висячими ушами, большим войлом и длинною шерстью. Расширение рогов у
основания их так велико, что они почти соприкасаются посредине лба. Ноги
коротки и сильны; хвост голый и только на конце его находится несколько
редких волосков. Цвет шерсти по большей части темно-бурый; кожа
синевато-пурпурно-черная. Кафрский Б. водится в южной Африке до Гвинеи и
Абиссинии, и живет большими стадами, штук по 80, в густых кустарниках,
которые легко раздвигает своими сильными рогами. Он также любит воду и
ил, как и обыкновенный Б. Кафрский Б. еще более силен, неукротим, дик и
более опасен, чем индийский. Поэтому охота за ним очень опасна, тем
более, что кроме силы это животное отличается еще и быстротою и даже
смертельно раненый - все еще остается опасным врагом. На бегу он
пробивается силою через самый густой кустарник и, обратившись уже в
бегство, не раз вдруг поворачивается и снова бросается на своего
преследователя, которому в таких случаях трудно уцелеть, если только он
пеший, или если не найдет себе какого-нибудь убежища. Польза, приносимая
кафрским Б., сравнительно не велика. Грубое, худое мясо его
употребляется в пищу только готентотами, а из шкур приготовляют очень
хорошие ремни и подошвы. Американский Б. есть не что иное, как бизон.
Буйволовые шкуры толще и крепче самых лучших бычачьих и потому особенно
ценятся для приготовления подошв. Посредством дубления с помощью масла
из них приготовляют крепкую желтую кожу, из которой потом выделывают
пояса, патронташи и проч. Одна буйволовая шкура весит иногда до 50 кг. В
торговлю эти шкуры поступают главным образом из Европейской Турции и
Южной Африки. Буйволовые рога идут на приготовление гребней, табакерок,
рукояток для ножей и токарных изделий предпочтительно перед бычачьими
рогами, потому что они больше и при этом вещество их плотнее и тверже;
темно-бурый или черный цвет буйволового рога также иногда дает ему
преимущество. Э. Брандт.
Бук (лесов.) - принадлежит к числу древесных пород, наиболее
распространенных в европейских лесах, но в России произрастает только на
зап. и южных окраинах: в Привислянских губерниях, кроме Сувалкской,
Седлецкой, Ломжинской и Варшавской, в Бессарабской, возле г. Хотина на
Днестре, и в знаменитых Оргеевских лесах около Кишинева, в Крыму, где в
горах, на южном склоне лесной полосы пояс бука расположен на высоте 1500
- 3500 фут., а наивысший предел буковых лесов близ Чатырдага - 4340 ф.,
и, наконец, на Кавказе. Здесь, за исключением южной стороны Малого
Кавказа, в пределах Эриванской губ. и Зангезурского у. Елисаветпольской,
бук встречается повсюду, доходя на север до г. Ставрополя. На главном
хребте, по обе его стороны, он является преобладающею древесною породою
и, доживая до 300 - 400 лет, достигает громадных размеров - до 150 фут.
высоты, при толщине по диаметру на высоте груди человека до 7 - 9 фут.
Бук исключительно дерево горных местностей, где, в полосе от 3500 до
6000 ф. над уровнем моря, произрастает иногда почти совершенно чистыми
насаждениями, но, как подчиненная порода, встречается и ниже, доходя
местами. напр. в Гурии, почти до берега моря. Лучший рост его на почвах
умеренно влажных, содержащих в значительном количестве известь и богатых
перегноем, причем в горах (на Кавказе) он предпочитает северные,
северо-восточные и северо-западные склоны. Хотя глубина почвы не имеет
для роста бука особенного значения, однако на мелких почвах он часто
подвергается ветровалам. Будучи весьма чувствителен к крайностям
температуры, он сильно страдает от весенних и осенних утренников и не
переносит средней температуры зимы ниже 5° Ц., но растет успешно при
летней максимальной + 41° Ц. Размножаясь как семенами, которые в
сомкнутых насаждениях начинает производить с 60 - 80 летнего возраста,
так и порослью от пня, появляющеюся, после срубки деревьев не старше 40
- 50 лет, чрез 2 - 3 года из придаточных почек между древесиной и корой,
бук принадлежит к тенелюбивым древесным породам и переносит в молодости
сильное затенение старыми деревьями, хотя это и задерживает, отчасти,
его развитие. Оттого он успешнее всего возобновляется после срубки путем
естественного обсеменения почвы, при помощи последовательных,
постепенных вырубок, или посредством так называемых семенных лесосек,
наиболее применимых в его насаждениях.
Искусственное возобновление довольно затруднительно. Рост деревьев,
происшедших из семян, в первые годы очень медленен, но с 15 - 20 лет
становится быстрее и, достигнув между 50 и 80 годами своей наибольшей
величины, довольно долго, до 120 - 180 лет, сохраняется равномерным.
Произрастая на свободе бук сильно разрастается в ветви и древесина его
теряет в своих качествах, но значительное при этом увеличение прироста
делает выгодным, в хозяйственном отношении, просторное стояние стволов,
начиная с известного возраста, что достигается ведением световых рубок
(Lichtungsbetrieb Буркгардта) в чистых насаждениях. В смешанных
насаждениях, где бук произрастает со светолюбивыми породами, как напр.,
с дубом и сосною, он является незаменимым для образования там
почвозащитного подлеска; но при росте его в смеси с тенелюбивыми
(пихтой, елью, а иногда и грабом) требуется большая осторожность, чтобы
эти породы не заглушили бука и не вытеснили его из насаждения.
Буковая древесина беловатая с красным оттенком (отсюда название
красный Б. в отличие от белого бука - граба), легко колется и
растрескивается, довольно тверда, но хрупка, не отличается особенною
прочностью на воздухе в часто подвергается порче насекомыми. Она
употребляется в экипажном, столярном и токарном производствах, идет на
приготовление гнутой, так называемой венской мебели (идея братьев
Тонет), на разного рода поделки, как напр. сапожные колодки, деревянные
башмаки (французские sabots), сапожные гвоздики или шпильки, ружейные
ложи и т. п., а также на железнодорожные шпалы (впрочем, большею частью
после пропитывания антисептическими веществами) и считается лучшим
древесным топливом - горит хорошо, равномерно и мало дымит; уголь долго
держит жар. Сообразно с целью возращения тех или других материалов,
буковые насаждения срубаются в различном возрасте: на дрова в 60 - 80
лет, а для поделочного леса в 100 - 120 лет. В. Собичевский.
Буколики или буколическая поэзия - пастушья поэзия, возникшая из
сицилийскогреческих пастушьих песен. Занимает средину между драмой и
эпосом и посвящена поэтическому изображению пастушеского образа жизни
(иногда - в противоположность роскошной, утонченной, но безнравственной
жизни более культурных слоев общества в больших городах). Наиболее
древним, и притом образцовым представителем этого вида поэзии является
сиракузкий поэт Феокрит (живший в III в. до Р. X.); простота и
безыскуственность характеризуют его Б. Тоже можно сказать о его
современниках Бионе Смирнском и Мосхе Сиракузском. Но уже при первом
подражателе этих поэтов, Виргилии, Б. (называемые у него также эклогами)
теряют свою первоначальную простоту и естественность: речи пастухов
слишком вычурны, слишком много разбросано намеков на современную
политическую жизнь, хотя в общем Б. Виргилия не лишена прелести,
особенно по живому изображению картин природы. - Еще сильнее сказалась
эта замена естественной простоты изысканностью и приторною
чувствительностью у позднейших подражателей Феокрита и Виргилия, напр. у
французской писательницы XVII-го века М-mе Дезульер (названной десятой
музой), у Делилья (фр. пис. XVIII-го века), у немецкого поэта прошлого
века - Соломона Гесснера. Под влиянием последних Б. поэзия была занесена
и к нам в Россию во 2ой половине прошлого столетия; так мы находим Б.
среди произведений Сумарокова, Княжнина, позднее Владимира Панаев.
Буксир (Remorque, Tow-rope) - веревка, посредством которой буксируют
судно. "Подать Б." значит передать конец Б. на другое судно; "отдать Б."
- обратное значение, "травить буксир" - удлинять Б., "выбирать Б." -
укорачивать, "принять Б." - взять на судно конец Б., "закрепить Б." -
значит завернуть на кнехты. Б. называется также пароход, специально
служащий для буксировки судов. Они, при небольшой своей величине,
обладают сильными машинами; кормой сидят очень глубоко для того, чтобы
во время буксировки высокобортных судов в узких местах, где приходится
иметь короткие Б., не оголять свои винты. На Б. пароходах имеется особая
буксирная дуга, над которою проходит Б.; эта дуга служит для того, чтобы
Б. не задевал за какие-нибудь предметы на пароходе.
Букстегуде (Дитрих Buxtehude) - немецкий органист (род. 1635, умер в
1707 г. ); учился у своего отца, также органиста; с 1669 г. состоял
органистом при Мариинской церкви в Любеке; своей игрой и преподаванием
оказал значительное влияние на развитие музыки своего времени вообще и
органной музыки в частности. Известно, что сам Себ. Бах, уже будучи
вполне определившимся художником, ездил в Любек, чтобы лично
познакомиться с Б. В новейшее время, когда стали более интересоваться
Бахом, из архива библиотек были извлечены также произведения Б. и
опубликованы Коммером (в "Musica sacra", т. I) и Шпиттой (Лейпц., 1876 -
78, 2 тома); в последнем издании помещены биографические сведения о Б.
Булавин (Кондрат) - походный атаман донских казаков, сообщник гетмана
Ив. Мазепы. В надежде сделаться независимым владетелем, Мазепа изыскивал
средства к привлечению на свою сторону донских казаков. Не смея еще
действовать открыто, он тайно избрал в сообщники Кондрата Б., кот. В то
время охранял границы близ р. Донца и г. Бахмута, где Донское войско
имело соляные варницы. Удобный случай к возмущению представился скоро.
Полковник кн. Юр. Долгоруков, по Царскому указу, в восьми верховых
станичных юртах схватил и выслал на прежние жилища до 3000 разного
звания беглых из России людей; мера эта встретила в некоторых станицах
сопротивление; оказалось много недовольных, чем и воспользовался
Булавин. С толпою бродяг, собравшихся в Бахмуте, он выступил в поле,
быстро достиг р. Хопра и близ Урюпинской станицы, ночью, напал на кн.
Долгорукова, не подозревавшего измены, умертвил его и всех бывших при
нем офицеров и солдат, около 1000 человек. затем Б. разослал по всем
станицам "возмутительное" письмо, ложно уверявшее, что"бояре и немцы
вводят казаков в эллинскую веру, жгут и казнят напрасно". Царь, получив
известие о неожиданном возмущении на Дону, приказал идти туда
значительному отряду регулярных войск, а войсковой атаман Лукьян
Максимов, при первом слухе о бунте, отдал приказ по всем станицам не
слушать Б. и сам, собрав донские полки, выступил к Хопру. Б., надеясь
собрать на Хопре многочисленную толпу, намеревался идти в Москву
"губить" бояр, мундирных солдат и немцев, но надежда его не сбылась,
передовые его отряды, при наступлении Максимова, рассеялись и он, боясь
неудачи, уклонился (в ноябре 1707 г.)с Хопра к Бахмуту, где удобнее мог
получить обещанную помощь от татар, запорожцев и Мазепы. Там приказал он
своим соумышленникам Хохлу, Некрасову, Драному, Голому и др. перейти
Донец и, став за Mиусом, стараться усилить отряды свои беглецами из
Малороссии и вольницею с Дона, сам же отправился в Запорожскую Сечь,
Бунт, повидимому, прекратился и в продолжение зимы на Дону все было
покойно; но Б., под тайным покровительством Мазепы, набирал в Малороссии
и Запорожье всякий сброд, отсылал их в свои отряды, скрывавшиеся в
степях за Mиусом и заключил с запорожцами тайный союз - друг за друга
стоят твердо и радеть единодушно. Государь, предвидя опасность, решился
утушить бунт при самом начале: 20000 чел. регулярных войск двинулись от
Тулы под начальством кн. Дм. Мих. Голицына, но вскоре корпус этот вместе
с верными донскими казаками был отдан под начальство кн. Вас. Влад.
Долгорукова, брата убитого полковника, удачно действовавшего на Битюге
против мятежников. Перезимовав на Днепре, Б. ранней весною 1708 г.
сосредоточил у р. Mиуса все свои отряды; но атаман Максимов на походе из
Черкасска разбил на р. Голубой отряд его и вскоре явился перед главными
его силами, собранными на р. Крынке; тут, не смотря на превосходство сил
Б., он напал на него, но после упорного и кровопролитного боя, был
разбит, потерял пушки и весь свой стан, после чего отступил в Черкасск.
Б., по одержании победы, отпустил несколько легких отрядов к станицам
Донецким, Хоперским, Бузулукским и Медведицким, откуда они
распространились до Козлова и Тамбова, сам же с главными силами
направился к Черкасску. До Кобылинской станицы он встречал сильное
сопротивление со стороны верных станиц, которые защищались от него, как
от врага, но здесь, усилившись изгнанными из России раскольниками, он
беспрепятственно дошел до Черкасска, которым и завладел хитростью.
Мятежники, отрубив головы атаману Лукьяну Максимову с четырьмя
старшинами, удушив пятого старшину Ефрема Петрова, разграбив и умертвив
жителей оставшихся верными своему долгу, провозгласили Б. войсковым
атаманом. Новый начальник войска, чтобы ослабить на время впечатление
совершенного им злодеяния, послал в Азов и в Москву отписки, в которых
старался оправдать себя тем, что кн. Долгоруков был убит за свою
жестокость, не по совету одного его Б., а всего войска Донского и в
заключение уверял в своей покорности.
Торжествующий изменник немедленно отправил значительную часть войска
с Некрасовым водою в верховые не сдавшиеся ему станицы; другой, более
многочисленный корпус с Драновым послал против гвардии майора кн. Юр.
Долгорукова, третий с Лучкою Хохлачем поставил при Куртлаке; сам же
остался для охранения Черкасска. Между тем государь, по получении
известия о поражении атамана Максимова, дал повеление генералу Бахметеву
с его бригадою поспешить к Черкасску. Бахметев не успел предупредить Б.
в Черкасске и потому присоединился к главному начальнику корпуса, кн.
Долгорукову. Путь к Черкасску приходилось открывать силою оружия. На р.
Куртлаке Долгоруков напал (28 апреля) на 15000 бунтовщиков, предводимых
Хохлачем, и рассеял их; ожесточение войска было так велико, что в плен
взято было только 143 чел., а остальные были побиты, кроме немногих
спасшихся бегством. Почти в тоже время другой отряд, под начальством
полковника Кропотова и Гулица, разбил на голову атамана Драного с толпою
мятежников. Не смотря на все это, мятежники отважились действовать
наступательно. Хохлач, Казанкин и Ганкин. с 5000 казаков и разного
сброда появились под Азовом и осадили его, но встретили столь сильный
отпор, что принуждены были бежать. Весть о претерпленных неудачах быстро
достигла до Черкасска и минутное торжество Б. кончилось. Верные царю
казаки вышли из скрытых мест и под предводительством избранного ими
старшины, Ильи Зерщикова, ворвавшись с помощью жителей в Черкасск,
напали на атаманский дом Б., оставленный всеми, кроме 11 преданных ему
человек, защищался отчаянно и убил из своих рук двух казаков, но увидев,
что дом начали обкладывать камышом, с целью поджечь его, застрелился из
пистолета (7 июля 1708 г.). Все советники его и главные соумышленники
отправлены были в Москву, а труп отвезен в Азов и там, по отсечении
головы, был повешен на месте, где били разбиты мятежники.
Разорения, причиненные Б. и его соумышленниками в одном только
Придонском крае, были громадны. Здесь сотни тысяч десятин засеянных
полей, вместе с селами преданных правительству крестьян, были превращены
в пустыри, церкви разорены и святыни нагло поруганы. Те немногие,
которые успели спастись бегством, в паническом ужасе скрывались в лесах,
откуда их долго не удавалось вызвать. Самую государеву десятинную пашню
немногие смельчаки обрабатывали по ночам, с рассветом прячась в лесах;
знаменитые битюцкие конюшни породистых лошадей, заведенных царем, были
разграблены. Булавинские эмиссары, без всякого страха явившись в
Борисоглебск, выбрали из горожан полковника, атаманов и привели
население к присяге. Вслед затем воровской атаман Хохлач письменно
обратился в Борисоглебск с требованием прислать к нему "в поход против
государевых полков" половину городских и уездных жителей. Так открыто,
нагло распоряжаясь, Б., однако, опасался воевод, любимых населением и
щадил их. Насколько Булавинский бунт казался серьезным, легко видно из
того, что Осередская (Павловская на Дону) крепость была поспешно
построена, чтобы остановить движение вора на Русь.
Л. В.
Булат, в техническом смысле - особая разновидность твердой стали,
обладающая большою упругостью и вязкостью. Булатный клинок способен
получать при отточке наивысшую степень острия; так напр., хороший булат
легко перерезывает брошенный на воздух газовый платок, тогда как клинок
из самой лучшей инструментальной стали в состоянии перерезать только
плотные виды шелковой материи. У азиатов булат передается как родовая
драгоценность. Главный признак, которым отличается булат от обыкновенной
стали, есть узор, получаемый металлом во время ковки. Азиаты при оценке
булата принимают во внимание: 1) форму узора; 2) крупность его и 3) цвет
металла, т.е. грунта узора. По форме, узор различается на: а) полосатый,
когда он состоит из прямых линии, почти параллельных между собою; это
есть признак низшего качества; b) при повышении качества в булате между
прямыми линиями попадаются кривые и тогда Б. называется струйчатым; с)
ежели кривые линии являются господствующими, то такой Б. зовется
волнистым; d) когда прямые линии очень коротки и пряди, извиваясь между
ними, идут по всем направлениям, то Б. получает название сетчатого и,
наконец, е) когда рисунок, проходя во всю ширину клинка, повторяется по
длине его, такой Б. по узору считается наиболее совершенным и называется
коленчатым. По крупности узора азиаты различают три вида: 1) когда узор
имеет крупность нотных знаков - это признак высшего достоинства; 2)
средним называется узор, когда он не превосходит величину малого письма,
и 3) мелкий узор служит указанием на низшие качества; величина его,
однако, такова, что он легко может быть замечен невооруженным глазом. По
грунту, т.е. по цвету металла между узорами, различают три рода булатов:
серые, бурые и черные. Чем грунт темнее, а узор на нем белее и выпуклее,
тем и достоинство Б. выше. Но кроме этих родовых признаков специалисты
подмечают еще индивидуальные качества клинка, различая их по отливу
поверхности при косвенном падении лучей света и по звону. Иные Б. не
имеют отлива вовсе, иные отливают красноватым цветом, а иные золотистым.
В Азии лучшими Б. считают табан и хорасан, средними - гынды (куш гынды),
а худшими - нейрис и шам. Лучили булатный клинок должен обладать
следующими качествами: узор его должен быть крупный, сетчатый или
коленчатый, белый, отчетливо выделяющийся на черном фоне, с золотистым
отливом, и должен иметь чистый и долгий звук. Об изготовлении булатов в
Индии упоминает еще Аристотель. Индийскую разновидность, обыкновенно
называют вуц, для отличия от др. булатов: персидских, малайских,
японских и др. В Европе старинные испанские клинки (толедо) довольно
близко подходили к древне сирийскому дамасскому Б.; нынешние же,
германские (Солинген, Клингенталь), - только дамасцированная сталь; узор
ее получается вытравлением и исчезает при перековке. В России
изготовлением булатов занимался (с 1828 - 37) на Златоустовском заводе
горный инженер полковник Аносов, которому, после 9-летнего настойчивого
труда, удалось достигнуть получения настоящих булатов; доказательством
чему служит приготовленный им клинок каратабан для Е. И. В. великого
князя Михаила Павловича. Клинок этот сделан из следующих материалов:
тагильского железа 12 ф., графита английского 1 ф., окалины 24 з.,
доломита 24 з.; плавка велась в тигле и продолжалась 5 ч. 30 м. Из той
же массы г. Аносов получил Б., по узору хорасан, с темным грунтом и
золотистым отливом. Металл в ковке был мягок. тянулся холодный в полосу
без плен, причем от ударов молота нагревался. Все опыты г. Аносова над
сплавами железа с алюминием, марганцем, хромом, вольфрамом, серебром,

<<

стр. 32
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>