<<

стр. 53
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

м.); наиболее известные и высокие находятся в восточ. части хребта. В
восточной оконечности Г. куша (южная цепь) имеется несколько вершин,
подымающихся почти до 22 тыс. ф. (6700 м.), несколько западнее, почти
под 72° в. д" лежат вершины Лунха (22600 ф. 6888 м.) и Сад-иштраг (24100
ф.); еще западные
- Нушау 24600 ф. (7500 м.), к югу от которой в южной цепи,
направляющейся почти параллельно главной водораздельной, находится
наиболее прославлевная вершина Г. к. - Тирич-мир (25400 ф. - 7740 м.).
Эта великолепная вершина, находящаяся в пределах Читраля, видна как из
Кафиристана на юге, так из Бадахша на севере; об ней существует много
легенд и рассказов, из которых один повествует о существовании на
склонах Тирич-мира великолепного бассейна, выложенного глыбами белого
мрамора. Начиная от 74° в. д. от Гринича к западу, Г.-куш в большинстве
местностей представляет 2 хребта, из коих северный, более высокий,
является собственно водоразделом между Индом и Пянджем (Аму-Дарьей).
Южная цепь идет почти параллельно северной, в расстоянии 10 - 20 верст,
и в общем уступает по вышине последней, за исключением восточной части,
где оба хребта имеют, повидимому, почти одинаковую высоту. В южной цепи,
как было указано, находится и Тирич-мир. Г.-куш сохраняет свой
двойственный характер по-видимому до 691/2° в. д., где он образует
огромный горный узел Хавак, от которого расходятся отроги на север - в
Бадахшан (хр. Ходжа-Магомет и т. п.). К западу от перевала Хавак Г.куш,
по-видимому, значительно суживается и сохраняет этот характер до
Иракских перевалов, где, при весьма значительном расширении хребта,
строение его становится крайне запутанным и недостаточно выясненным.
Несколько южнее Иракских перевалов к Г.-кушу примыкает его западная
оконечность - хр. Кух-и-баба, который идет в виде дуги, изогнутой на Ю,
и заканчивается несколько западнее меридиана Балка. С северных склонов
Г.-куша, начиная с восточной его оконечности) стекают: лев. притоки
Вахан-Дарьи и Пянджа - Аму-Дарьи (Кокча, Кундуз), далее Хулум,
теряющийся несколько севернее Таш-кургана (Хулума) в песках и наконец -
Балх, изчезающий к СЗ от Мазар-и-Шерифа. С южных склонов Г.-куша, также
начиная с В, стекают прав. прит. Инда. - Гильгит с Яссином и Канджутской
рекой и лев. прит. р. Кабула: Кувар (Ярхун), Алинджар, Пянджшир с
Ниджрой, и наконец верховья Кабула, а с южн. склонов хребта Кух-и-баба -
верховья Гильменда. Относительно ледников Г.-куша никаких определенных
сведений не имеется; снеговая линия находится, по-видимому, на выс.
около 14 - 16 тыс. фт. (4250 - 4870 м.) н. ур. м. Перевалы в хребте,
достигая в среднем 12 - 14 тыс. фт. высоты, иногда поднимаются
значительно выше; между ними наиболее известны, начиная с В: Вахджир,
Калик (около 4900 м.), перевал Ионова, обследованный русским офицером
Ионовым в 1891 г. (17 тыс. фт., 6180 м.), Даркот (12 тыс. фт., 3660 м.)
в Барогыль - ведущие из Канджута и Яссина на Памир (из них наиболее
удобные перевалы Ионова и Барогыль); Нуксан (161/2 тыс. фт., 5300 м.) и
Дора (15 тыс. фт., 4570 м.), ведущие из Читраля в Бадахшан; Хавак (13200
фт., 4020 м., через этот перевал, по преданию, проходил А. Македонский)
из Кафиристана туда же. Западнее Хавака имеется множество перевалов,
ведущих из Пянджширской долины на верховья Кундуза и его притоков
(Сарьуланг, Кушан). На крайней зап. оконечности собственно Г.-куша
расположена в различных цепях хребта целая группа перевалов, лежащих на
весьма посещаемое и важной дороге из Афганского Туркестана (долина р.
Хулум) на верховья Гильменда и в г. Кабул. Из них наиболее замечательны,
начиная с С: Кара-котель (13 тыс. фт., 3960 м.), Дедан-шикен (9 тыс.
фт., 2740 м.), Пелу, Большой Иракский перевал (13 т. фт., 8960 м.),
Хаджихак и Унай (11820 фт., 8450 м.). От перевала Хаджихак на 3 тянется
зап. оконечность Г.-куша, хребет Кух-и-баба, о перевалах в котором
точных сведений нет. О составе Г.-куша имеется мало данных; по-видимому,
его слагают граниты, сланцы, известняка в песчаники. В хребте и по его
склонам встречаются: золото, серебро, цинк, свинец, сера, селитра,
лапис-лазурь и т. п. О распределении лесов известно мало: зап. часть
хребта, по-видимому, имеет их весьма немного. В лесах растут: кедр,
пихта, ель, сосна, дуб, фисташка, древовидные можжевельник, орешник
каштаны и т. а. Хвойные леса в зап. оконечности Г.-куша начинаются на 8
- 10 тыс. фт., а древесная растительность местами встречается еще на
высоте 131/2 тыс. фт. Культурные растения в районе хребта почти те же,
что и в Туркестане; абрикос встречается еще на 9 тыс. фт., рис на 6 тыс.
фт., а ячмень и пшеница на 10 - 11 тыс. фт. На южном склоне Г.-куша
между перевалами Дора на В и Хавак на 3, по лев. прит. Кабула
расположена одна из наименее известных и наиболее интересных стран Азии
- Кафиристан. Г.-куш одно время предлагался как "научная" граница сфер
политического влияния Англии на Ю и России на С. В. Масальский.
Гинекология (от греческих слов женщина и наука) - учение о нормальных
отправлениях и болезненных изменениях половой сферы женщин -
представляет одну из важнейших и обширнейших отраслей медицины.
Теснейшим образом Г. связана с акушерством, изучающим явления в женском
организме, относящиеся к беременности и родам, от момента зачатия до
конца послеродового периода; близко стоит она также к хирургии и другим
отделам практической медицины, - нервным, внутренним болезням и т. д.;
выдающиеся представители Г. были в громадном большинстве в то же время
акушеры или хирурги; но половая жизнь женщины так сложна, столь влияет
на отправления всех органов ее организма, в патологические изменения ее
половой сферы так многочисленны и разнообразны, что Г. сама собою
выделилась в отдельную науку. История медицины указывает, что в
древнейшие времена развитие акушерства, Г. и хирургии шли рядом; в
книгах Моисея, у Пророков, в Талмуде и т. д. имеются ясные сведения о
повивальных бабках, месячных, женских болезнях в способах их лечения.
Судя по книгам Гиппократа, познания по Г. были в то время (за 400 л. до
Р. Хр.) довольно обширны, а при гинеколог. исследованиях и тогда
прибегали к ощупыванию и ручному диагнозу; приемы ручного исследования
считались необходимыми для определения смещения, выпадения и наклонения
матки, присутствия опухолей, и страдания маточной шейки и рукава. В
древние времена употребляли уже и гинекологич. инструменты; так при
раскопках Помпеи найдено трехстворчатое рукавное зеркало, раскрывавшееся
посредством винта, о рукавном зеркале упоминает Павел Эгинский. Способы
лечения жен. болезней практиковались в древние времена - местные:
подкуривания, спринцования, пессаpии, банки, припарки, примочки и пр.; и
внутренние: слабительные, рвотные, специальные для женщин травы и
коренья и пр.
После Гиппократа Г., подобно всей медицине, непрестанно развивалась,
хотя и довольно медленно; но с половины VII века наступил почти полный
застой в ее развитии: у господствовавших в те времена арабов, монголов -
религия не допускала врача мужчину к больной женщине. В Средние века Г.
хотя и возродилась, но подпала под влиянием мистицизма и схоластики. С
эпохи только Возрождения врача начали собирать материал для постройки
знания научной Г. Прежде всего пришлось очистить ее, как и акушерство,
от укоренившихся предрассудков и мистических положений; в этом отношении
много сделали в конце прошлого столетия акушеры Боделок (во Франции) и
Боер (в Германии); а затем только научные врачи могли поставить ее на
физиологические законы. Гинеколог. хирургия возродилась несколько ранее:
как отдел чистой хирургии, она отделилась от акушерства еще в Средние
века. В королевской хирургической академии, в Париже, открытой
знаменитым Лапейроном в 1737 г., Г. занимала уже видное место. Хирургами
же в начале этого столетия сделано много важных открытий, относящихся к
Г.; напр., с 1818 г. сделалось известным открытое Рекамье рукавное,
цилиндрическое зеркало, употребляемое и в наше время; Лисфранк и Мелье
указали на способы внутриматочных впрыскиваний; Лисфранк доказал полную
возможность ампутации шейки матки; МакДовен, в 1809 году, произвел
первую овариотомию и т. д. Из акушеров, оказавших услуги Г. в первой
половине настоящего столетия, особенно выдается Киллиан, проф. в Бонне,
родившийся в 1800 г. в С.-Петербурге и получивший образование в
виленской медиц. академии; он написал руководство по оперативному
акушерству, в которое вошла и оперативная Г.
В настоящем же столетии с развитием основных медицинских наук,
анатомии. физиологии, гистологии и др., Г. получила новое научное
направление и систематизировала подлежащие ее ведению болезни;
классификация эта до сих пор еще меняется различными авторами, смотря по
господствовавшим теориями и воззрениям. Эмпиризм, дававший основу для
терапии, заменился точно обставленными опытами и наблюдениями, под
контролем статистики. Появились и врачи, почти специально посвятившие
себя Г., даже одному какому-либо ее отделу. Таковы: знаменитый введением
в медицину хлороформа проф. в Эдинбурге Симсон, предложивший маточный
зонд и основавший внутриматочную механургию, Спенсер Уэльс, в Лондоне,
сделавший до 1882 года 1071 операцию овариотомии, американский хирург
Симс и т. д.
В Германии преобразователем Г. явился Кивиш (в Вюрцбурге и Праге),
тщательно обработавший диагностику женских болезней. Сканцони,
оставивший много научных трудов по Г. Во Франции Куртю (руководство по
Г.). Галльяр, Пеан и др. В России Г. очень долгое время была соединена с
акушерством и даже детскими болезнями; в некоторых университетах до сих
пор эти три кафедры соединены вместе. Проф. Флоринский еще недавно (в 60
- 70 годах) занимал их все три вместе в медикохирургической академии в
С.-Петербурге. Но, несмотря на такое официальное соединение, на практике
Г. давно в России обособилась в отдельную науку и достигла значительного
развития и процветания. Пользуясь последним словом науки Запада,
применяя и совершенствуя открытия, делаемые учеными всего мира, и скоро
усвоив принципы антисептики и асептики, русские гинекологи и в теорет.
изысканиях и в практической деятельности достигли блестящих результатов
и доставили своей специальности почетное место. Во главе их должен быть
поставлен проф. А. Я. Крассовский, образовавший школу русских Г. и
акушеров и получивший громкую известность своими трудами по оперативной
Г. Он первый в России начал делать овариотомии и произвел их до 1000;
затем проф. Китер и проф. Флоринский известны первыми самостоятельными
курсами по Г. Проф. Флоринский широко смотрел на Г., как вообще на
отдельную науку. Проф. Горвиц и проф. Лазаревич, предложившие большое
число разнообразных рациональных инструментов в известные своими
самостоятельными научными воззрениями. Современными представителями
кафедр Г. и акушерства в России являются профессора: в военно-мед.
академии: К. Ф. Славянский и А. И. Лебедев, в моск. унив. А. М. Макеев и
В. Ф. Снегирев, в казан. ун. Н. И. Феноменов, в харьк. ун. Н. Ф.
Толочинов и П. А. Ясинский, в киевск. унив. св. Влад. Г. Е. Рейн, в
варш. ун. Ц. В. Ястребов, в дерпт. ун. О. О. Кюстнер, в томск. ун. И. Н.
Грамматикати и в Еленин. клин. инст. - Д. О. Отт. Во всех университетах
имеются уже Г. клиники, соединенные с акушерскими, а в больших больницах
- особые отделения для женских болезней. Литература по Г. Запада очень
обширна, в России до Китера и Крассовского ограничивалась
преимущественно переводами, но за последнее время быстро растет. Ср.
специальные руководства по Г. - Флоринского (СПб. 1869), Горвица (СПб.
1874 г.), Славянского (СПб. 1888 г.), по операт. Г. Соловьева (М. 1888);
"Исторически очерк овариотомий в России" (с указ. всей относящейся к ним
русск, литературы, сост. д-ром Матвеевым; до 1886 г. было сделано 762
операции овариотомии, о которых заявлено в печати или сообщено автору).
А. Л - ий.
Гипербола - риторическая фигура преувеличения (или, напротив,
уничижения) истины, как, напр., в выражениях "кровь лилась ручьями",
"пот катился градом". Намеренное уничижение (называемое также мейозис)
служит для вызывания комических эффектов контрастом между
гиперболической формой и ничтожностью содержания.
Гиперемия (hyperemia) - переполнение (выше нормы) кровью сосудов
кровеносной системы какого-либо органа или области тела. Так как
переполнение может произойти от увеличенного притока артериальной крови
и от затруднения оттока венозной, то различают: 1) Г. артериальную,
активную, собственно прилив крови (congestio, fluxio); 2) венозную или
пассивную - застой крови (stasis) и 3) смешанную.
1) При активной Г. кровеносные сосуды, особенно артерии и капилляры,
расширены, крови притекает больше обыкновенного и течет она быстрее.
Гиперемированная ткань увеличивается в объеме, распухает, температура ее
несколько повышается, ибо расширенные кров. сосуды отдают наружу меньше
тепла, чем при обыкновенных условиях, чувствительность повышена, цвет
более яркокрасный. Причины активной Г. : а)механические и б) нервного
происхождения, - расстройства иннервации сосудисто-двигательной нервной
системы (вазомоторы КлодБернара). Механическая Г. наблюдается при
усиленной деятельности сердца, увеличены напора и давления крови; при
уменьшении атмосферного давления (сильная Г. кожи в кровососных банках
при разрежении в них воздуха; приливы крови к периферии тела, к глазам,
ушам, при подымании на воздушном шаре и т. д.); увеличение напора крови
от изменения привычного положения (наклонение головы книзу, при быстром
вращении и пр.). Сюда же может быть отнесена и Г., наблюдаемая при
страдании мышц и самих стенок кровеносных сосудов. Г. нервного
происхождения вызывается: раздражением нервов. расширяющих сосуды
(тоническая активная Г.), или параличом нервов, суживающих сосуды
(паралитическая Г.). Поводом к возбуждению или параличу служат самые
разнообразные причины; непосредственное действие на нервную
симпатическую систему физических, химических и физиологических агентов,
посредственная передача раздражения через центральную нервную систему
(даже через головной мозг, - краска стыда и Г. вызываемая произвольно,
путем сознания), через органы чувств, через периферические окончания
нервов, через кожу и пр. Нервного происхождения Г. наблюдается также при
лихорадочных заболеваниях, при различных страданиях нервной системы, при
повышении температуры (тепло). Сюда же относится коллатеральная Г.,
наблюдаемая в местах, лежащих по соседству с тканями, в которых имеются
препятствия к кровообращению или оно совсем прекращено, и Г.
последовательная, вторичная, наступающая после того, как ткань была
временно бедна кровью, подвергнута анемии. - Решить в каждом случае
нейропатической Г., обязана ли она угнетению сосудосуживателей или
расширены сосудорасширителей, очень часто невозможно в виду
недостаточной анатомической обоснованности всего учения о
сосудодвигательной нервной системе и в особенности о сосудорасширителях.
Очень часто обе группы нервных волокон принимают участие в производстве
Г., особенно в тех случаях, когда Г. быстро сменяется анемией и обратно"
(В. В. Подвысоцкий, "Основы об. патологии" СПб., 1891 г.). Скоро
проходящая акт. Г. не оставляет обыкновенно дурных последствий:
деятельность клеточных элементов, временно получавших избыточное
питание, скоро восстановляется; если же Г. продолжалась долгое время, то
питание стенок сосудов, а затем и окружающей ткани, сильно нарушается,
наступает их воспаление, т. наз. воспалительная гиперемия.
2) Венозная Г. - застой крови в венах и волосных сосудах в какой-либо
части тела имеет место при сдавливали или сужении больших венных
стволов, напр., рубцами, опухолями, искусственной лигатурой, измененным
положением органов (беременная матка, опущенная почка, ущемленная
грыжа). Разнообразные механические влияния ненормальных положений,
продолжительное отсутствие движения в конечностях при отвесном их
положении, также служат причинами венозного застоя. При ослаблении
нагнетательной деятельности сердца, уменьшении присасывающей способности
грудной клетки и т. д. получается общий застой венозной крови в
организме и замедление ее циркуляции. При таком общем застое и слабо
выраженные препятствия к кровообращению в отдельных участках тела
вызывают значительную местную венозную Г. напр., при болезнях сердца,
эмфиземе легких. Часть тела, подвергнувшаяся венозной Г., увеличивается
в объеме, темно-синего цвета, температура ее понижена, иногда на 2°,
потому что количество протекающей крови в определенный промежуток
времени сравнительно с нормою уменьшено.
При кратковременном застое не наблюдается в тканях значительных
изменений, но затем появляется отек от пропотевания жидкости через
капилляры (застойная водянка). Вместе с жидкостью проходят через стенки
капилляров красные и белые кровяные шарики. Протоплазма клеток
изменяется, набухает (мутное набухание) и, наконец, или разрушается, или
разрастается (соединительно-тканные элементы) иногда до значительного
увеличения и уплотнения всего пораженного участка.
При общем застое наблюдаются в организме: ослабление отправлений всех
органов, общая подавленность, слабость. При активной и пассивной Г.
имеют место, также очень часто, кровотечения, вызывающие нередко тяжелые
осложнения.
Гипостатическая Г. на трупах происходить от того, что кровь, под
влиянием тяжести, опускается в нижележащие части тела. Будучи
измененной, с разрушенными кровяными шариками, она легко пропотевает в
ткань через расширенные стенки сосудов или изливается, разрывая их, и
образует так называемый "трупные пятна", темно-синего цвета.
Г, мозга, как отдельная форма страдания, выражается чувством давления
в голове, головокружением, состоянием как бы опьянения или оглушения,
притуплением сознания и даже обмороком, различными ощущениями зрения и
слуха, неровностью походки и т. п. Переполнение кровью сосудов мозга
также может быть или активным от усиленного притока артериальной крови,
или пассивным, от застоя и затруднения оттока венозной. При часто
повторяющейся Г. в мозгу, могут произойти серьезные изменения его
вещества. Некоторые вещества, известные, как специально вызывающие
приливы крови к голове (спирт, хлороформ, кофеин, амил-нитрит,
нитроглицерин и др.), действуют через нервную систему и изменяют
кровообращение. А. Л - ий.
Гипертрофия (Hypertrophia) - чрезмерный прогрессивный рост кл. ткани
или органа тела. Под простой Г. в тесном смысли слова должно понимать
исключительное увеличение размеров тканевых элементов, без увеличения их
числа. В более обширном смысле Г. - увеличение органа на счет нарастания
и размеров и числа клеток, т. е. гиперплазии. Гипертрофические процессы
вызываются повышенной созидательной способностью клеточных элементов,
патологически вызванной и являющейся чаще всего следствием усиленного
даже чрезмерного питания, откуда и произошло слово гипертрофия. Причиной
роста тканей за пределы нормы являются, кроме усиленного питания или
повышенной способности усвоения, и особое раздражение трофических нервов
и специальное влияние в большинстве случаев невыясненных агентов,
вызывающих рост отдельных клеточных колоний; при некоторых
новообразованиях, также под влиянием низших организмов или продуктов их
отделений и выделений. В клиническом отношении гипертрофические процессы
делятся на, более или менее, физиологические, развивающиеся обыкновенно
в организме для восстановления правильной деятельности органов и
отвечающие разумным требованиям природы, и патологические, не имеющие
никакой целесообразности и законченности; к последнему роду принадлежат
- опухоли, новообразования, разнообразные уродства и пр.
Пример рациональной Г. представляют мышцы сердца, увеличивающиеся при
пороке последнего, когда им приходится усиленно работать. Г. сердца
обыкновенно останавливается, когда его мышцы увеличиваются настолько,
что сила их достаточна, что бы справиться с затрудненным
кровообращением. Почка увеличивается, когда другая больна или удалена и
на нее одну падает работа выведения всей мочи. Точно также
гипертрофируются отдельные мышцы при усиленном питании, когда они
систематически стремятся преодолевать определенные сопротивления. Если
же усиленно работающая мышца недостаточно питается - она перерождается.
Напр., при сужении кишки мышечные пучки, лежащие над сужением,
значительно гипертрофируются и т. п. Г. отдельных мышц можно вызвать
искусственно, поставив их в условия хорошего питания и систематического
упражнения (атлеты, акробаты, музыканты и т. д.).
Иногда отдельные ткани, и органы имеют наследственную наклонность к
прогрессивному росту, напр., рост опухолей у стариков; иногда толчок к
гипертрофии получается еще в периоде внутриутробной жизни, и ребенок
родится с чрезмерно большею какой-либо частью тела (врожденная Г. мозга,
мышц, костей). Усиленный рост тканей также вызывается изменением состава
крови или введением в нее особых раздражающих агентов; например, при
кормлении молодых животных мышьяком, фосфором наблюдается усиленный рост
костей; при употреблении спирта - обильное отложение жира. - Г. сердца,
мышц, печени, почек, мозга, когтей, кожи. А. Л - ий.
Гипо (греч.), значит под, гипер - над. Эти частицы приставляются к
названию интервала или другого муз. термина с целью придать ему значения
верхнего или нижнего, напр. гипердитонос - верхняя терция, гиподитонос -
нижняя терция, гиподиапента - нижняя квинта, гипердиапазон - верхняя
октава, гиподиапазон - нижняя октава, гиперболеон - высший тетрахорд
тональной системы греков и т. д. Н. С.
Гипостиль, гипостильный - архитектурный термин, означающий залу,
галерею и всякое другое внутреннее помещение, потолок которого
подпирается снизу колоннами.
Гипотеза. - Во второй аналитике Аристотеля, кроме истин не требующих
доказательства (аксиом), различаются два рода доказуемых положений
(JesiV): определение (orismoV), относящееся к сущности предмета, и
предположение (upoJesiV), относящееся к его существованию.
Гиппарх - основатель научной астрономии. Родился в Никее во II-ом
веке до Р. X., но жил на острове Родосе и частью в Александрии.
Биографических сведений о Г. почти не имеется; сведения же об его
астрономических работах сохранились в Альмагесте Птоломея. Пораженный
появлением новой звезды в созвездии Скорпиона в 134 г. до Р. X., Г.
составил звездный каталог с тем, чтобы будущие астрономы могли следить
за появлением новых и исчезновением прежних звезд. В каталог занесено
положение 1022 звезд определенных для того времени весьма точно.
Сравнивая долготы этих звезд с долготами, определенными 150 лет раньше
греческим астрономом Тимохарисом, Г. открыл прецессию или предварение
равноденствий Г. ввел в географию определение положения мест на земной
поверхности по широтам и долготам, определил параллакс луны по
наблюдениям времен ее всхода и заката и пр. Д. Б.
Гиппократ (Hippocrates) - знаменитейший греческий врач с острова
Коса, род. за 460 до Р. Хр., ум. в 356 г. до Р. Хр. в Лариссе, в
Фессалии, где ему и поставлен памятник; принадлежал к известному в
древней Греции роду Асклепиадов и ближайшими предками имел врачей.
Первоначальное медицинское образование получил от отца, - врача
Гераклида, - и других врачей о. Коса; затем, с целью научного
усовершенствования, в молодости много путешествовал и изучил медицину в
разных странах по практике местных врачей и по обетным таблицам, которые
всюду вывешивались в стенах храмов Эскулапа. История его жизни мало
известна; существуют предания и рассказы, относящиеся к его биографии,
но они носят легендарный характер. Имя Г., подобно Гомеру, сделалось
впоследствии собирательным именем и многие сочинения из огромного числа
(72) приписываемых ему, как выяснено в новейшее время (Гален, Галлер,
Грунерт, Гезер, Литре, Ковнер и др.), принадлежат другим авторам,
преимущественно его сыновьям, врачам Фессалу и Дракону, и зятю Полибу.
Галлен признавал за подлинные 11, Геллер - 18, а Ковнер - несомненно
подлинными только 8 сочинений из Гиппократова кодекса. - Великая заслуга
Г. заключается в том, что он первый поставил медицину на научные основы,
выведя ее из темного эмпиризма и очистил от ложных философских теорий,
зачастую противоречивших действительности, господствовавших над опытною,
экспериментального стороною дела. Смотря на медицину и философию, как на
две неразрывные науки, Г. старался их и сочетать, и разделить, определяя
каждой свои границы. Во всех литературных произведениях ярко
очерчивается гениальная наблюдательность Г. и логичность умозаключений.
Все выводы его основаны на тщательных наблюдениях и строго проверенных
фактах, из обобщения которых, как бы сами собою, вытекали и заключения.
Точное предсказание течения и исхода болезни, основанное на изучении
аналогичных случаев и примеров, составило Г. и при жизни большую славу.
Последователи учения Г. образовали так называемую Косскую школу, которая
очень долгое время процветала и давала направление современной медицине.
Из числа сочинений, вошедших в так называемый сборник Г., наиболее
известны следующие, приписываемые почти всеми историками медицины самому
Г. : "De aere aquis et locis" и "Epidemiorum libri septem" - содержат
наблюдения над распространением болезней в зависимости от внешних
влияний атмосферы, времен года, ветра, воды и результаты -
физиологические действия указанных влияний на здоровый организм
человека. В этих же сочинениях приведены и данные по климатологии разных
стран; в последнем более обстоятельно изучены метеорологические условия
одной местности острова и находившиеся в зависимости от этих условий
болезни. Вообще Г. делит причины болезней на два класса: общие вредные
влияния со стороны климата, почвы, наследственности и личные - условий
жизни и труда, питания (диеты), возраст и пр. Нормальное влияние на
организм указанных условий вызывает и правильное смешение соков -
здоровье. Сочинение "Praenotiones s. Prognosticon" является
доказательством замечательной наблюдательности Г. и содержит длинный ряд
признаков во время течения болезни, на основании которых можно делать
благоприятное или неблагоприятное предсказание относительно исхода
заболевания. Г. знал уже и тогда очень многие симптомы, являющиеся
важными для прогноза и диагноза и в настоящее время, обстоятельно изучал
характер выделений (мокрота, экскременты и пр.) при разных формах
болезней и при исследовании больного пользовался уже такими приемами как
постукивание, выслушивание, ощупывание, хотя, конечно, в самой
примитивной форме. Строго наблюдая за течением болезней, он придавал
особенное значение различным периодам болезней, особенно лихорадочных,
острых, устанавливая определенные дни для кризиса, перелома, болезни,
когда организм, по его учению, сделает попытку освободиться от
несваренных соков. В "De fracturis" и "De articulis" и др. подробно
излагаются операции и хирургические заболевания. Из описаний Г.
явствует, что хирургия в глубокой древности стояла очень высоко;
употреблялись инструменты и разные приемы перевязок, имеющие место и в
медицине нашего времени. В сочинении "De гаtione victus in acutis" и др.
Г. положил начало рациональной диэтетике и указал на необходимость
питать больных, даже лихорадочных, что впоследствии было забыто, и с
этою целью установил диеты, применительно к формам болезней - острых,
хронических, хирургических и т. д. О "Г. " и "Гиппократовом сборнике"
существует громадная литература; из рус. сочинений заслуживают
особенного внимания: "Очерки истории медицины" С. Ковнера (вып. II.
Киев, 1883). Перевода "Г. сборника" на новейшие языки имеется несколько
изданий; на рус. язык переведены книги "О древней медицине" и
"Афоризмы". А. Л. - ий.
Гирке (Оттон Gierke) - очень известный современный юрист, профессор
германского права в Берлине, один из немногочисленных последовательных
германистов в духе Эйхгорновской ветви исторической школы. По мнению Г.,
лишь позитивное, историческое право, живущее в органических общественных
союзах, и прежде всего в народе, есть действительно существующее и
нормальное право. Рационалистическое же "естественное право", основой
которого является суверенная личность - мечта, осуществление которой
ведет к гибели общества. Право, поэтому, всегда национально; творец его
- "народный дух", особенности которого отражаются на праве. Последние
выражены определенно и в национальном герм. праве. Основная его черта -
склонность к ассоциации, корпоративной жизни, ставящей личность в связь
с общественными интересами и сочетающей право с обязанностью. Герм.
право, поэтому, не знает ни суверенного государства, ни суверенной
личности; оно не проводит различия между публичным и частным правом.
Зато публичному герм. праву чужд абсолютизм; в нем "дует веяние
естественно правовой мечты", "присутствует идея личной свободы". Частное
герм. право - вполне социальное: "оно проникнуто идеей общности", в него
просочилась "капля социалистического масла". Удовлетворить нарождающимся
потребностям гражданской жизни римское право неспособно. Его вещное
право с доминирующей идеей безграничной собственности - "не только не
социальное, но антисоциальное право"; его обязательственное право,
преследуя только интересы оборота и в совершенстве обработанное
технически, "отдает неопытного обывателя - в руки ловкого дельца,
мелкого ремесленника и крестьянина - в руки крупного предпринимателя,
рабочего - в руки капиталиста"; семейное же и наследственное - покоятся
на идеях, совсем не схожих с национальными. Мысли об особенностях герм.
права обоснованы Г. в его больших сочинениях: "Das deutsche
Genossenschaftsrecht" и "Die Genossenschaftstheorie and die deutsche
Rechtssprechung", содержащих богатый исторический и современный
судебно-практический материал. Критика современного романистического
права представлена Г. в соч., посвященных разбору нового проекта
обшегерм. уложении: "Der Entwurf eines burgerlichen Gesetzbuches und das
deutsche Recht", "Die sociale Aufgabe des Privatrechts",
"Personengemeinschaften und Vermogensinbegriffe in. dem Entwurfe" и т.
д. В этих последних сочинениях современные гражданско-правовые идеалы
неосновательно смешиваются с национальными особенностями герм. народного
духа; но, помимо этого недостатка, критика Г. - очень заметное явление в
современной литературе. Кроме названных сочинений, Г. принадлежат:
"Naturrecht u. deulsches Recht" и "Johannes Althuslus und die
Entwickelung der naturrechtlichen Staatstheorien". Издаваемые им
"Untersuchungen zurdeutschen Staats- und Rechtsgesch. " представляют
собрание монографий по истории германского права. В русской литературе
изложение воззрений Г. сделано было Бруном в "Русской Мысли" 1890 г. №
10 и Гервагеном в "Юридическом Вестнике" 1891 г. №№ 7 - 8. Критику его
теории обществ. союзов см. у Sobm'a, "Die dentsche Genossenschaft"
(1889). В. Н.
Гирландайо (Ghirlandaio) - прозвище нескольких итал. (флорент.)
художников, из которых особенно известны два: 1)Доменико Г, (1449 - 94).
Его отец Томазо Бичарди славился в свое время, как искусный золотых дел
мастер; сохранилась легенда, что ювелирные гирлянды, которые он делал
для головного убора девушек, были в большой моде и что вследствие того
было дано ему прозвище "гирляндщик" (ghirlandaio), перешедшее и на его
сыновей и внука. Доменико Г. первоначально готовился быть также золотых
дел мастером, но рано обнаружил замечательные способности к живописи.
Учителем его в ней был А. Бальдовинетти. К самым ранним произведениям
этого мастера принадлежат фрески, исполненные им в Риме, но от этих
работ сохранилось только "Призвание к апостольству св. Петра и Андрея";
затем, фресковый лик блаженного Иеронима в црк. Оньисанте во Флоренции,
на котором все окружающее блаженного Иеронима представляет картину
полнейшего домашнего затишья, в манере тогдашних нидерландских
художников; наконец "Тайная Вечерь" в трапезе Оньисанте, в которой
заметно удачное стремление придать каждому лицу отдельный индивидуальный
характер. Гораздо выше является Г. в фресках часовни Сассетти, в церкви
Санта-Тринита во Флоренции, изображающих события из жития св. Франциска.
Лучшее из этих изображений - смерть св. Франциска. Торжественное
расположение целого, строгость отдельных фигур, мужественное выражение
сострадательного участия в лицах, и совершенство технического
выполнения, - все эти качества ставят эту картину высоко. В изображениях
на дисках своеобразная манера Доменико Г. не так заметна; при том в них
неприятно поражает глаз известная пестрота и преобладание ярко-красного
цвета. Тем не менее, в числе этих картин встречаются весьма
замечательные, как, напр., "Поклонение волхвов" в церкви флорентийского
воспитательного дома (agli Innocenti). Две Мадонны его работы находятся
в флорентийской акд. Одна из картин, помеченная 1485 годом, "Поклонение
пастырей" с языческим саркофагом, заменяющим ясли. "Посещение св. Девы"
находится в Лувре. "Мадонна" в сиянии с четырьмя святыми, в берлинском
музей. Доменико Г. довел направление искусства своего времени до
особенной степени совершенства: портрет, в обширном смысле этого слова -
вот что преимущественно выдается в произведениях Г., а именно помещение
в церковно-исторических изображениях портретов современников для
увековечения памяти о них. Просто и спокойно стоят эти лица в качестве
зрителей или свидетелей по сторонам священного события. Их отношение к
главному предмету можно сравнить с значением, какое имели хоры в
греческой трагедии. Г. обыкновенно облекает фигуры зрителей в тогдашний
обычный костюм и окружает их богатой флоретийской архитектурою с умно
рассчитанной перспективой. Формы всегда прекрасно переданы, особенно
природа схвачена с поразительной правдой. Технические приемы в
стенописных работах Г. обличают небывалое совершенство. Г.
усовершенствовал передачу воздушной перспективы. Кроме того он считается
основателем школы, создавшей Микеланджело Буонаротти. - 2) Ридольфо Г.
(1488 - 1661), сын предыдущего, живописец, ученик своего дяди, Давида Г.
и ФраБартоломмео, подвергшийся потом влиянию Л. да-Винчи и Рафаэля. По
манере он во многом напоминает этого последнего во флорентийский период
его деятельности, как то особенно видно в двух картинах, хранящихся в
Уффициях: "Воскрешение св. Зиновием умершего отрока" и "Перенесение тела
св. Зиновием в Флорентийский собор". Картины замечательны в особенности
по экспрессии голов. Из других произведений Ридольфо Г. известны:
"Увенчание Пресвятой Девы" (Лувр), женская головка (Питти), в церкви
Санта-Спорито во Флоренции, "Несение Креста". В петербургском Эрмитаже
находятся две сомнительные картины Ридольфо Г. : "Св. Семейство" (№ 30)
и "Богоматерь с Младенцем" (Кроу и Ковальказелле приписывают их скорее
Микеле да-Ридольфо или Мариано да-Пешиа). В. Ч.
Гистология - наука о тончайшем, микроскопическом строении животных и
растений. Так как предметом Г. является изучение строение организмов, то
она не может быть резко отграничена от анатомии; обе науки переходят
друг в друга, когда речь идет об изучении строения таких организмов,
которые стоят на границе изучаемых при помощи микроскопа и изучаемых
невооруженным глазом. Хотя еще в XVII столетии Левенгук и Мальпиги
занимались уже изучением тончайшего строения животных и растений, но
настоящее значение Г. получила лишь со времени Шванна и Шлейдена,
которые установили (в 80-х годах настоящего столетия) учение о клеточке.
Развитие этой науки шло параллельно с усовершенствованием микроскопов и
вспомогательных приборов к ним, с другой стороны чрезвычайно важное
значение имело для Г. применение в ней физических и химических методов
исследования, породившее особые отрасли ее: гистофизику и гистохимию.
Изучение отношения живой клеточки, основного элемента организма, к
физическим (тепловым, электрическим и т. д.) и химическим воздействиям,
а также отношение мертвых клеточек к различным реагентам позволили с
значительной подробностью исследовать жизнь и строение как клеточки, так
и слагающихся из них тканей и органов. Способы изолирования клеток
позволяют получить отдельно составные части тканей и органов, способы
фиксирования позволяют сохранить гистологические элементы в том виде,
какой они имели при жизни; различные красящие вещества, неодинаково
относящиеся к различным составным частям клеточек и тканей, позволяют
заметить многочисленные подробности их строения; просветляющие вещества
делают предмет прозрачным и доступным для изучения под микроскопом в
целом виде; методы инъекций позволяют ближе изучить расположение
различных полостей сосудов и тела и т. д. В последние десятилетия
получило огромное значение в Г. применение методов приготовления тонких
разрезов с помощью микротомов; исследуемый организм или отдельный
кусочек ткани подвергают действию фиксирующих веществ для того, чтобы
гистологические элементы сохранили по возможности свое естественное
строение, затем объект уплотняют с помощью различных реактивов (спирт,
хромовая кислота и др.), окрашивают, пропитывают каким либо твердеющим
веществом (напр. парафином) и разрезывают на ряд чрезвычайно тонких
разрезов, которые и наклеиваются в последовательном порядки на стекла и
изучаются под микроскопом. Иногда ткани для приготовления разрезов
замораживают; окраска не всегда применяется до приготовления разрезов, а
иногда красятся разрезы уже наклеенные на стекло. Микротомами можно
данный объект разложить на последовательный ряд разрезов, весьма тонких
(обыкновенно от 0,01 до 0,001 милл.) и проведенных в каком угодно
направлении. При высоком развитии упомянутых выше методов
гистологической техники способ этот в чрезвычайной степени облегчает
решение самых трудных гистологических и эмбриологических задач и,
несмотря на свою новизну, успел уже блестящим образом отразиться на
развитии зоологии и в частности эмбриологии. Не меньшее значение имело
развитие гистологической техники и для медицины. Важнейшие сочинения по
гистологии и гистологической технике: Leydig, "Lehrbuch d. Histologie
des Menschen und d. Thiere" (Франкфурт, 1857); Kolliker, "Handbach d.
Gewebelebre" (5 изд., 1867); Stricker, "Lehrbuch d. Lebre von d.
Geweben" (1868 - 72, 2 изд.): Frey, "Handb. d. Hist und Histochemie des
Menschen" (5 изд., 1876); "Grundzuge d. Histol. " (8 изд., 1885; на
русском языке: "Основания Гистологии", Москва, 1879); Ехzег, "Leitfaden
bel der mikroskopischen Untersuchung" (2 изд., 1878; на русском яз. :
"Руководство к микроскопическому исследованию тканей"); Klein,
"Grundzuge d. Hist. " (перев. с англ., 1886; на рус. языке "Основы
гистологии", 1890); Stohr, "Lehrbuch d. Hist. mit Einschluss d. mikrosk.
Technik" (1886): Ranvier, "Traite technique d'histologie" (Париж, 1875 -
1877; на русском языке "Технический учебник гистологии", два перевода
1877 и 1883); Лавдовский и Овсяников, "Основания к изучению
микроскопической анатомии человека и животных" (1887 - 1888); Arth.
Bollees Lee et F. Hennegay "Traitе des methodes techniques de l'anatomie
microscopique" (1886) - содержит весьма полный свод гистологической
техники до 1886 г. Н. Кн.
Гистрионы - так назывались у римлян актеры. Когда в 364 г. до Р. Хр.
в Риме появилась чума, то. в числе других средств для умиротворения
богов, обратились впервые к театральным представлениям (ludi scenici),
исполнителями которых были приглашенные из Этрурии актеры. Эти
представления состояли только из танцев, под звуки флейты. Исполнители
были актеры по ремеслу и назывались заимствованным из этрусского языка
словом histriones, которое и вытеснило местное римское название
ludiones. Когда около 240 г. после Р. Хр. Ливий Андроник положил
основание римскому драматическому искусству, название histriones перешло
на исполнителей (actores) этих новых драм, комедий и трагедий; оно же
было присвоено исполнителям в пантомимах, который во времена империи
получила большее распространение, чем собственно драматические
представления. Г. образовали из себя труппы (greges), кто желал дать
народу зрелища, тот обращался к лицу, стоявшему во главе такой труппы,
обыкновенно также актеру. Вознаграждено (inercedes) гистрионов поднялось
до такой высоты, что Тиверий счел необходимым сократить его. Женские
роли исполнялись мужчинами и только в позднейшие времена империи в них
начали выступать и женщины. Народ выражал одобрение Г. хлопанием в
ладоши (plausus), порицание - свистом (sibilus). Одним из известнейших
римских Г. был Росций, защитником которого выступил Цицерон в одной из
дошедших до нас речей. Г. принадлежали большею частью к классу
вольноотпущенников, но между ними встречались и рабы.
Гит (англ. heat) - скаковой прием в скачках с перескачками (т. е.
когда лошадь получает приз, если приходит определенное число раз
первой). "Мертвый гит" (Deadheat) - случай, когда лошади подходят к
призовому столбу "голова в голову".
Гитара - струнный музыкальный инструмент с ручкою (грифом),
постоянными ладами и резонансовым ящиком, имеющим плоское дно и
вогнутости на боках, верхний и нижней деке инструмента. Г. имеет круглый
голосник на верхней деке и кишечные струны, из которых более низкие
обмотаны металлической канителью. Сходство современной Г. с испанскою
пятихоровою, т. е. десятиструнной, у которой по две струны строятся в
унисон с кифарой (cythara), дает возможность придти к заключению, что Г.
распространилась по Европе из Испании. Некоторые полагают, что кифара
была занесена в Испанию маврами. Г. была известна во Франции уже с XI
в., под названиями guiterne, guistеrne, guihtern и т.д. Название
guitarre, т. е. гитара, является уже после ХIII-го в. В конце XVIII века
Г. была любимым инструментом в Германии. К этому же времена относится
изобретение клавишной Г. (TastenGuitarre). По словам Штеллина, Г.,
вместе с мандолиною, была занесена в Россию итальянцами в царствование
императрицы Елизаветы Петровны, но в это время не распространилась в
русском обществе. В конце 1790 г. известный виртуоз в Вильне, Андрей
Осипович Сихра, усовершенствовал Г., прибавив к ней седьмую струну; его
же следует считать изобретателем кварт-гитары, которая строится квартою
выше семиструнной. Семиструнная Г. Сихры приобрела особенную
популярность в России. В начале XIX ст. Сихра издавал в Москве "Journal
pour la guitarre it sept cordes";кроме того, он издал "Экзерсиции" и
"Теоретическую и практическую школу для семиструнной гитары",
посвященную его ученику В. И. Маркову, автору сочинения "Полная школа
для семиструнной гитары, с приложением пьес для вновь
усовершенствованной десятиструнной гитары в указанием ее строя" (1812).
Еще до появления десятиструнной Г., Ляхов прибавил восьмую и девятую
струну к Г. Сихры. Обширное описание Г., со многими рисунками, см. в
труде профессора. А. С. Фаминцына: "Домра и сродные ей музыкальные
инструменты русского народа. М. П.
Глава (а также маковица) - верх церкви, крыша на стропильных фермах,
устроенная над сводом увенчивающего здание барабана. Эта архитектурная
форма впервые встречается в индийских пагодах и мечетях, в которых имеет
вид луковицы, перешедшей потом в русский стиль. В романских в готических
храмах - Г. конусообразные, остроконечный, четырехгранные и
многогранные. В стилях классическом и ренессанс Г. имеет форму полу
эллипсоида и снабжена вверху, так назыв. фонарем, т. е. маленьким
барабаном, с окнами для освещения купола (напр., Казанский и
Исаакиевский соборы в СПб.). В византийском стиле Г. имеет форму
шарового сегмента, часто с отогнутыми наружу краями. В арабской
архитектуре - форма Г. грушевидная, в грузинской и армянской -
пирамидально-многогранная. Русский стиль усвоил себе луковицеобразную
форму, иногда с шейкою (греческий Никольский монастырь в Москве), иногда
с сильным приплюснутием (Благовещенский и Троицкий соборы, там же).
Числу глав над русскою церковью придается символическое значение: одна
глава устраивалась во славу Единородного Сына Божия, три - во имя Пресв.
Троицы, пять - обозначало Христа, главу церкви, и четырех евангелистов,
семь - семь таинств или семь вселенских соборов, девять - чины
ангельские, тринадцать - Христа и апостолов. До XVII ст. в России
строились также пирамидальные Г., но они были запрещены патриаршими
грамотами. Т.
Глагол - в индоевропейских языках часть речи, означающая не
постоянное качество или свойство предмета (как имя прилагательное и
существительное), а, наоборот, известный преходящий признак,
свойственный предмету в известный ограниченный промежуток времени. В
морфологическом (формальном) отношении Г. разнится от имени личными
окончаниями, различением залогов (действительного, среднего и
страдательного: activum, medium, passivum), обозначением наклонений
(modus) и времен. Таким образом отличительных морфологических признаков
у Г. довольно много, вследствие чего могут быть такие формы Г., у
которых есть только часть этих признаков, а так известные как формы Г.
могут иметь и характеристические морфологические признаки имен, т. е.
означение падежей и различение грамматического рода, то отсюда следует,
что резких, абсолютных границ между Г. и именем провести нельзя.
Вследствие этого есть полная возможность различных переходов и смешений
между этими двумя главными грамматическими категориями. Обыкновенно
главным морфологическим признаком Г. считают личные окончания, хотя
имеются глагольные формы и без них (напр., 2 лицо повелит, греч. jere,
санскр. bhara, где находим чистую основу настоящего времени). Для
вышеуказанного различия в значении между Г. и именем прилагательным (а
также именем существительным, употребленным предикативно или
атрибутивно) личные окончания не имеют особого значения: так нет особой
разницы между я царь и я царствую. Имя прилагательное также иногда может
быть употреблено для обозначения известного преходящего признака и
поэтому приближается к Г. Наоборот, иногда и Г. может употребляться для
обозначения состояния (продолжительного). До известной степени эта
взаимная близость Г. и имени объясняется их общим происхождением из
одних корней. Г. возник в праиндоевропейскую эпоху, путем слияния в одно
целое (агглютинации) известных словесных форм с личными местоимениями.
Первоначально на месте Г. было, таким образом, предложение, в котором
форма слова служила сказуемым, а местоимение подлежащим. После слияния
их в одно целое, местоимения, стоявшие всегда после слова, низошли на
степень простых окончаний (так называемых личных). Из этого, однако, еще
не следует, чтобы все личные окончания индоевропейских Г. имели
местоименное происхождение. После того, как указанный выше процесс
агглютинации закончился, в глагольные системы могли попадать формы иного
образования и сживаться с ними так ж хорошо, как и исконные. Так
латинское окончание 2-го лица множ. - mini (например, amamini),
представляет собой простой суффикс причастия, как в греческом
lego-meno-V, множ. lego-menoi и т.д. Обыкновенно различают два рода форм
Г. : 1) глагольные формы в собственном смысле, так назыв. verbum finitum
(происходящие именно из слияния основ с местоимениями, т. е. из простых
предложений), и 2) отглагольные имена или verbum infinitum. К первому
классу принадлежат формы изъявительного (indicativus), сослагательного
(conjuctivus), инъюнктива, желательного (optativus и precativus) и
повелительного (imperativns) наклонений; ко второму - так называемое
неопределенное и достигательное наклонены (infinitivns, supinum),
герундий и различные причастия (participium). Формы так назыв. verbum
infinitum представляются именными формами, большею частью именами
действующего лица или действия (nomina agentis. и actionis), которые,
однако, отличаются от имен в действительном значении этого слова
известными характеристическими свойствами Г. (оттенки времени и рода
действия, управлении зависящими словами и т. д.). Причастия, весьма
разнообразные по своему образованию, имелись уже в индоевропейском
праязыке приблизительно в таком же виде, как в отдельных индоевропейских
языках; напротив, большинство форм неопределенного наклонения возникло
уже после разделения индоевропейского праязыка на отдельные
самостоятельные языковые единицы. Г. в своих различных основах входит
также в состав так называемых глагольных сложений (composita verbalia),
в роде русск, водовоз, греч. anJropo-jagoV и т. д. Общия сочинения о Г.
: Schleicher, "Die Unterscheidung von Nomen und Verbum in der lautlichen
Form" (1865); Ascoli, "Studj Ario-Semitici, Articolo 2" (Милан, 1865);
Merguet, "Die Hilfsverba als Flexionsendungen" (Meckeisen's Jahrb.
1874); Westphal, "Das indogerm. Verbum" (1873); Grotemeyer, "Ueber die
Verwandtschaft der idg. und semit. Sprachen. 3 Theil. Das Verbum"
(Кемпен, 1876); J. Schrammen, "Ueber die Bedeatung der Formen des
Verbum" (Гейлигенштадт, 1884) и др. Подробная библиография Г. у
Бругмана, "Grundriss der vergl. Grammatik d. indogerm. Sprachen" (т. II,
1890, стр. 836).
С. Булич.
Глаголица - одна из древнеславянских азбук. Она состоит из 40 знаков,
расположенных в таком же порядке как и в кириллице. Различие между этими
двумя азбуками состоит, кроме несходства самих начертаний, еще в
численном их значении, а также в том, что Г. имеет отдельный знак для
мягкого г или д, а кириллица - знаки и . Перечисляя здесь знака Г., мы,
ставим при каждом соответствующее ему число и кирилловскую букву тоже
вместе с численным ее значением:
кроме того, в кириллице есть иотированные гласные: , . Когда и где в
первый раз появилось название Г. - неизвестно, но во всяком случае оно
не может быть очень древним, т. как ни у Храбра, ни в греческих и
латинских житиях св. Кирилла и Климента, славянская азбука не носит
специального названия; по всей вероятности, Г. была названа так не по
четвертой букве (глаголу); а потому, что она составляет собрание
знаменательных, говорящих знаков (ср. цел. глагол - слово; глаголати -
говорить). Название "кириллица" более древнее, хотя неизвестно, к
которому именно алфавиту оно первоначально было приурочено. Есть
некоторое основание думать, что оно обозначало именно то, что теперь
известно под названием Г., а именно в новгородской рукописи пророков
Упыря Лихого, списанной с древней глаголической рукописи 1047 г.,
сказано в предисловии: "Яко сподоби мя написати книги си ис курилоце".
Если здесь сохранилась первоначальная традиция, в таком случае следует
признать, что слово "кириллица" в теперешнем смысле получило свое
значение уже позже, когда Г. вышла совершенно из общеславянского
употребления.
Общие замечания о взаимном отношении этих двух алфавитов см. в статье
"Азбука", там же приведены древние свидетельства о существовании письма
у славян в дохристианское время, об изобретении азбуки св. Кириллом и о
ее изменении св. Климентом. Свидетельства эти, однако, не дают таких
указаний, по которым можно было бы сказать наверно, идет ли речь о Г.
или о кириллице. В житии св. Климента не указано даже, в чем состояла
его реформа - в преобразовании ли целого алфавита или во второстепенных
только изменениях. Вот почему взгляды на время происхождения этих двух
алфавитов очень различны. В первый раз было высказано Дурихом (1777)
предположение, что кириллица изобретена св. Кириллом и Г. составляет
позднейшую ее переделку; за ним последовали Добровский, считавший Г.
изобретением XIII в., Шафарик и др. Когда, однако, были открыты
глаголичесния рукописи старние кирилловских, защитники кириллицы, как
изобретения св. Кирилла, несколько переменили свой взгляд; они относили
начало Г. к Х в. и приписывали ее славянским сектантам, переделавшим ее
из кириллицы. Так смотрели на Г. - Срезневский, Малышевский и др.,
особенно русские слависты. Этот асе факт открыт древнейших глаголических
рукописей вызвал совсем противоположную теорию, что св. Кирилл изобрел
Г. Так, большую древность Г. защищали Копитар и Григорович; вслед за
ними и Шафарик стал склоняться к тому, что св. Кирилл изобрел Г., а св.
Климент переделал ее в кириллицу. Этот взгляд в последнее время защищал
Ягич, и он находить все ббдьшее и ббльшее число защитников, особенно
м^^ду западнославянскими и западноевропейскими учеными. Отметим еще, что
лужичанин Антон и краинец Лингарт в конце прошлого ст. доказывали, что
Г. заключает в себе первобытные славянские письмена, руны, или же что
она в V в. изобретена славянами на основе греческой азбуки и что св.
Кирилл переделал ее, сохранив прежние названия букв. Напротив того, Вс.
Миллер в замысловатой форме Г. видит признак личного творчества, почему
приписывает изобретение ее св. Кириллу; кирилловские же письмена, так
сказать, сами собою завелись у славян до IX в., вследствие практических
потребностей: это просто греческие уставные буквы, которые употреблялись
славянами при составлении договоров и т. п. Народное мнение о том, будто
бы изобретателем Г. был св. Иероним, не имеет никакого основания; оно
появилось у юго-западных славян лишь тогда, когда исчезла у них память о
Кирилле и Мефодии. Что касается свидетельств историков, перечисленных в
статье "Азбука", то они слишком неопределенны, чтобы из них делать
какие-либо выводы. "Черты и резы" Храбра, "вещие знаки" Массуди могут не
иметь ничего общего с алфавитом; "nomina insculpta" у Титмара могут
обозначать какие-нибудь символические знаки, а подписи славян,
упоминаемые Багрянородным, могли походить на теперешние подписи
неграмотных людей, ставящих крест вместо имени или какойнибудь другой
знак.
Столь же темен вопрос о том, что послужило образцом для изобретателя
Г.? По отношению к кириллице дело ясно, по крайней мере для тех ее
знаков, которые тождественны со знаками греческой уставной (унциальной)
азбуки; но начертания Г. так своеобразны, что по крайней мере наглядного
сходства между ней и другими алфавитами нет. Гейтлер выводить
глаголические начертания из албанских, хотя последние, по всей
вероятности, новее первых; Григорович указывал на арабское их
происхождение; Вс. Миллер считает сассанидскую (зендскую) азбуку
первообразом для знаков добавочных против греческой азбуки; наконец,
Тэйлор и Ягич выводят глаголицу, и притом все ее буквы, из греческого
алфавита, но не из унциалов, а из скорописи, курсива VIII и IX вв. Об
этом писали еще Амфилохий, Гануш, Шафарик и др.
Из истории Г. положительно известно только следующее: она стала
распространяться не позже кириллицы, и притом не только у южных, но и у
западных христианских славян, так как нам известны глаголические
рукописи, по языку древнее кирилловских, обнаруживающие южно-славянскую
и чешскую редакцию, напр. Ассеманово, Мариинское и Зографское евангелия,
Клоцов сборник, с одной стороны, пражские и киевские листки - с другой,
затем несомненно, что Г. на юге, в православных странах, совершенно
вышла из употребления, хотя некоторое время она употреблялась вместе с
кириллицей; доказательством этого служит употребление глаголических букв
в кирилловских памятниках древнего извода, напр. глаголические заставки
в словах Григория Богослова XI в., и кирилловских - в глаголических
памятниках, напр. в Мариинском евангелии. В католич. странах Г. постигла
не везде одинаковая участь: в Чехии ее совершенно вытеснил латинский
алфавит, и попытки ввести ее обратно в XIV в. не привели почти ни к
каким результатам; единственным их следом служит вторая часть Реймского
евангелия, написанная монахами Эмаусского монастыря в царствование
императора Карла IV, в XIV веке. Напротив того, в Хорвата и в Далмации
Г. долго отстаивала свое существование; там борьба между нею и латинским
алфавитом длилась до конца XVIII в. и даже теперь ее традиция живет
среди народа, так что папа Лев XIII вновь позволил печатать
глаголические богослужебные книги.
В продолжение долгого своего существования Г. подверглась многим
изменениям. По мнению Ягича, древнейшие Г. рукописи отличаются не очень
округленным почерком; но уже в XI в. памятники писаны вполне округленной
Г., изобилующей множеством кружков. Затем Г. с течением времени
становится все более и более угловатой. Уже в XIV веке настолько
переменилось ее начертание, что тот, кто свободно читает Мариинское или
Зографское евангелия, не сразу может справиться, напр., со второй частью
Реймского ев., написанною хорватской Г. Последняя имеет еще одно отличие
от более древней, именно обилие лигатур или монограмм, написанных таким
образом, что одна линия составляет общую часть для двух и трех букв.
Другие отличия, напр. отсутствие юсов, употребление одного знака для
полугласных и т. п., вызваны соответственными переменами в самом языке.
К древнейшим глаголическим памятникам принадлежат: 1) найденный
Копитаром в библиотеке тирольского графа Клоца сборник, известный под
названием "Glagolita Clozianus" и изданный тем же Копитаром в Вене 1836
г. Рукопись когда-то принадлежала могущественному роду Франкопанов,
владетелей острова Крка, которые хранили ее как святыню, считая ее
автором св. Иеронима. После них сборник переходил из рук в руки и часть
его попала к Клопу. Другая часть найдена и издана Миклошичем в 1851 г.;
два листа затерялись. Содержание сборника составляют слова Иоанна
Златоуста и Епифания Кипрского на торжественные дни месяца марта; таким
образом Griagolita Clozianus походит на Супрасльскую рукопись, тем
более, что оба эти кодекса весьма древни и, по всей вероятности,
написаны в Болгарии. 2) После Копитара новые находки сделал Григорович,
во время своего путешествия на Афон и в Македонию. В Зографском
монастыре нашел он так называемое Зографское евангелие, апракос, весьма
важный по языку памятник, изданный Ягичем в Берлине в 1879 г.; затем в
монастыре Рождества Богородицы Григоровичем был найден и приобретен 3)
полный список евангелия, часть которого была издана Обществом любителей
древней письменности гомографическим способом в 1880 - 81 г. В 1883 г.
это евангелие целиком издал Ягич в Петербурге, под загл. Мариинское
евангелие. Обе эти рукописи - Зографская и Мариинская - хранятся в
Императорской публичной библиотеке. Наконец, Григоровичу же
посчастливилось еще найти 4) часть Г. памятника, известного под
названием "Македонский листок" - отрывок из поучений Ефрема Сирина, изд.
Срезневским в "Малоизвестных и неизвестных памятниках" (СПб. 1867 - 81).
К важным памятникам глаголической письменности принадлежит, далее: 5)
Ассеманово евангелие. Гейтлер в 1880 г. нашел две важные, обширные Г.
рукописи на Синае: 6) Псалтырь и 7) требник (изданы им в Загребе:
"Euchologium", 1882 и "Psalterium", 1883). Наконец, в венской библиотеке
была найдена рукопись XII в. 8) Миссал; здесь особенно важно, что это
палимпсест, т. е. рукопись не на чистом, но на выскобленном пергаменте,
на котором первоначально было уже что-то написано глаголицею же; часть
его издал Ягич под заглавием "Glagolitica" (Вена, 1890). Сюда еще надо
причислить два отрывка: 9) Охридского евангелия и 10) Синайского
служебника, изданные Срезневским, и 11) глаголическую мраморную надпись
на о-ве Крке (Veglia), XI или XII в., о которой писал Ягич в "Трудах
археологического съезда в Киеве" (1879). Все эти памятники -
югославянского происхождения, но есть и небольшие два отрывка чешской
редакции, а именно найденный Шафариком в Праге 12) Пражский отрывок, и
Срезневским в Киеве 13) отрывок славянского служебника, изд. Срезневским
в "Малоизвестных и неизвестных памятн. ". Вот все древнейшие памятники
глаголического письма, относящиеся к XI и XII вв. Поздние, довольно
долго, в Хорватии и Далмация писались Г. государственные акты,
богослужебный и богословские книги; но Г. трудно было бороться с
латинским алфавитом, который все более и более брал верх над ней. В
конце XV в. стали печататься глаголические книги: первою из них был
"Римский Служебник", изд. 1483 г., по Добровскому в Венеции, по другим в
Кракове; затем последовали: "Житие св. Иеронима", написанное Бедричичем,
изд. в Сене в 1507 г.; "Азбуковник" и "Римский Служебник", изданные в
Венеции 1528 г., и другие, особенно во вто рой половине XVI в. Подробная
библиография рукописных и печатных памятников Г. собрана Шафариком в
"Pamatky hiaholskeho pisemnictvi" (1853) и в "Geschichteder
Sudslavischen Litteratur" (1 т., 1864). На Востоке, в православных
славянских странах, Г. весьма рано заменена была кириллицей, которая, в
свою очередь, со временем несколько изменилась и в этой обновленной
форме известна была в Боснии в XV - XVI вв., под названием буквицы. а в
России - гражданки, начиная со времен Петра I.

Литература: Фриш, "Origo characteris slavonici, vulgo dicti Cirulici"
(Б., 1772); Добиер, "Ueber das Glagolitische Alphabet" (в "Abhandi. der
Bohm, Gesell. der Wissenschaften" 1784); Дурих, "Dissertatio de
SlavoBohemica sacri codicis verslone" (1777); Добровский, "Glagolitica"
(1807 и 1832), "Institutiones linguae slavicae veteris dialecti" (1822 и
1852); "Slavin", "SloYanka"; Копитар, "Grammatik der Slav. Sprache"
(1808), "Glagolita Clozianus" (1836); Миклошич, "Zurn Gl^olita
Clozianns" (1860); статья "Griagolitisch" в "Энцикл. " Эрша и Грубера;
Шафарик, "Ueberden Ursprunga. die Heimat d. Glagolitismus" (1858);
Гавуш, "Zur slavischen Rnnenfrage", в "Archiv fur Kunde Oesterr.
GeschichtsQuellen" (XVIII, 1); Григорович, "Очерки путешествия по
Европейской Турции" (1848), в "Ж. М. Н. Пр. " (1852, кн. 3) и "Статьи"
(1852); Бодянский, "О времени происхождения славянских письмен",
"Открытия в области глаголицы" (в "Русск. Вестнике", 1856); Прейс, в "Ж.
М. Н. Пр. ", 1843, кн. 3; Берчич, "Chrestomathia linguae
veteroslovenicae charactere glagolitico" (1859): Рачий, "Slovjenskb
pismo" (Загреб, 1861); Срезневский, "Древние письмена славянские" (в "Ж.
М. Н. Пр. ", 1848, кн. 7); Гильфердинг, "Кириллица ли изобретена
Кириллом" (в "Собр. Сочин. ", 1868, 1); Ягич, "Четыре
критико-палеографические статьи" (СПб., 1884) и "Glagolitica. Wurdigung
neuentdeckter Fragmente" (в "Denkschriften d. Kk. Ak Der Wissenschaften
in Wien", XXXVIII и отдельно, 1890); Флоринский, в "Киевских Унив.
Известиях", 1890 г. №11; Тэйлор, "Ursprung des Glagolitischeri
Alphabets" (в "Archiv fUr Slav. Philologle", V); Гейтлер, "Die
albanesischen und slavischen Schriften" (1883); Bс. Мидлер в "Ж. М. Н.
Пр. ", 1884, № 3; Малышевский, "Кирилл и Мефодий" (1886); архм. Леонид,
"О родине и происхождении глаголицы и об ее отношении к кириллице"
(СПб., 1891): Попруженко, "Прошлое глаголицы" (в "Филологических
Записках", 1892, кн. 6). И. Лось.
Гладиаторы (Gladiatores) - единоборцы и борцы с зверями в римских
цирках. Игры с участием Г. (munera gladiatoria) ведут свое начало от
этрусков, у которых они совершались в честь умерших, заменив
первоначальные человеческие жертвоприношения. Впервые совершены они были
в Риме в 265 г. до Р. Хр., на forum boarium. В последний век республики
бои Г. получили широкое распространение как в Риме, так и в других
городах Италии. С этих пор они происходили уже не на форуме, а в особо
устраиваемых амфитеатрах с открытой ареной, сначала временных,
деревянных, затем каменных, известнейший из которых, так назыв. Колизей,
построен Веспасианом и Титом. Устройство гладиаторских игр в эту эпоху
получило широкую и правильную организацию. Г., ряды которых пополнялись
военнопленными, разделались на труппы (fаimiliae, ludi), содержимые
антрепренерами (lanistae). Во время империи учреждены были даже
правительственные школы Г. С 1 в. до Р. Хр. водворился обычай, чтобы
лица, получавшие высшие магистратуры, в особенности эдилы, при
вступлении своем в должность давали гладиаторские игры. Обязанность эта
была сопряжена с большими расходами, тем более, что каждый дававший
такие игры старался, по возможности, затмить своих предшественников
большим количеством пар Г. и роскошью их вооружения. Август ограничил
эту разорительную роскошь, запретив выставлять более 60 пар Г., и
поручил надзор за ними преторам. Тиверий ограничил право давать
гладиаторские игры лицами, имеющим не менее 40 т. сестерций капитала.
Позднейшие императоры снова поощряли роскошь Г. боев. Между ними были
большие любители этих зрелищ, напр., Траян, Адриан. Коммод сам
участвовал в боях и гордился именем Г. При Гордиане III ежемесячно были
даваемы бои, с участием 150 - 500 пар Г.
Внешний ход Г. боев был следующий. Накануне боя Г. особенно сытно
кормили (cena libera). В день игр они вступали торжественной процессией
попарно на арену и, приближаясь к императорской ложе, произносили
известное восклицание: "Ave Caesar morituri te salutant"! Начинался бой
стычками с тупым оружием, разными упражнениями в ловкости и т. п. Затем
трубой подавался сигнал к серьезному бою. Раненые могли просить пощады у
зрителей или у императора, поднятием руки. Неполучавшие пощады
приканчивались победителями, а трупы их стаскивались с арены в так
называемый spoliarium. Г., удачно выступившие в первый раз перед
публикой, получали таблички (tesserae) с надписью SP (ectatus).
Отличавшиеся особою храбростью могли быть, по требованию зрителей,
освобождаемы от дальнейшего участия в играх, что выражалось вручением им
особого жезла - rudis, почему они назывались rudiarii. Однако и эти
последние (равно как иногда свободные и даже знатные люди) выступали
снова на арену, за особо возвышенную плату. В таком случай они должны
были давать клятву не щадить своей жизни. Г. делились на ordinarii и
meridiarii или bestiarii. Эти последние боролись без всякого
оборонительного оружия, почти нагие, с дикими зверями, при чем масса их
погибала. Это были обыкновенно, осужденные на смерть преступники.
Ordinarii подразделялись на несколько родов, при чем в каждой паре
состязалось всегда два различных Г. Главные роды были: 1) самниты,
названные по вооружению, заимствованному у соименного племени. Сражались
в полном вооружении. В имп. время они назывались opiomachi или
secutores. - 2) Retiarii, главными атрибутами которых были сеть,
набрасывавшаяся на голову противника, обыкновенно из secutores, и
трезубец для его умерщвления. Если secutor увертывался от сети, он
должен был преследовать легкого на бегу, но лишенного тяжелого оружия
противника. - 3)Фракийцы (Thraces) - в полном вооружении, с особым
кривым мечом. Им противопоставлялись 4) галлы или murmillones (от рыбки
mormuloV, изображавшейся на их шлеме). См. J. P. Meier, "De gladiatura
Romana" (Бонн, 1881). А. Щ.
Глазунов (Александр Константинович) - композитор, примыкающий к новой
русской музыкальной школе, ученик М. А. Балакирева и Н. А.
Римского-Корсакова, род. в 1865 г. Написал несколько увертюр, симфоний,
симфонических поэм, сюит, смычковых квартетов, песен. Подробный перечень
сочинений Г. см. в "Каталоге музыкальным сочинениям", изд. М. П.
Беляевым в Лейпциге. Г. выступал в качестве капельмейстера в русских
симфонических концертах в Петербурге. М. П.
Гласные звуки - образуются из музыкального тона, результата
деятельности голосовых связок (так называемого голосового тона),
модифицируемого различными положениями полости рта, которая играет в
данном случае роль надставной трубы у духовых инструментов, т. е. роль
резонатора. Таким путем образуются Г. звуки обыкновенной речи; Г. же
шопотные отличаются тем, что роль голосового тона у них играет
немузыкальный шум происходящий от трения выдыхаемого воздуха о голосовые
связки, удаленные друг от друга дальнше, чем при образовании голосового
тона. Названные факторы являются существенно необходимыми для
образования Г. Случайное, не необходимое условие - участие второй
надставной трубы, полости носа, которая своим резонансом придает Г.
звукам так называемый носовой оттенок (vocales nasales, Г. носовые).
Таким образом источником звука при Г. являются гортань и голосовые
связки, а полость рта (или носа,) имеет роль исключительно
звуковидоизменяющую. В этом заключается акустическое отличие Г. от
согласных, в образовани которых, кроме голосового тона (могущего быть и
не быть), непременно участвует, в большей или меньшей степени, тот или
другой немузыкальный шум, образуемый различными частями полости рта. В
физиологическом отношении Г. звуки отличаются от согласных тем, что
деятельность надставной трубы (полости рта) имеет при них более
пассивный характер: различные части ее никогда не образуют при Г. таких
резких сужений или полных затворов, как при согласных. При классификации
Г. приходится принимать в соображение различные факторы их образования.
А. Основания акустические - основной материал - голосовой тон или шум:
Г. обыкновенные и Г. шопотные. Б. Основания физиологические: 1) Г. с
основной (ярко выраженной) надставной трубой: широкий а, узко-губной у и
узконебный и, Г. со средней надставной трубой, т. е. занимающей средину
между двумя крайними надставными трубами - е, средний между а и и, и о,
средний между а и у, Г. со смешанной надставной трубой, представляющие
как бы соединение половин двух различных артикуляций - немецк. ь (фр.
u), при котором губы имеют то же положение, как для у, а язык - как для
и; затем Г. русский ы (приблизительная противоположность немецкого ь:
губы для и, язык для у), а также немецк. ц (фр. еп) = язык для е, губы
для о. 2) Г. с совершенной (определенной, постоянной формы и величины) и
Г. с несовершенной (неопределенной величины и формы) надставной трубой:
Г. ясные и неясные. 3) Г. с одной надставной трубой (полость рта) - Г
ртовые (orales) или чистые, и Г. с двумя надставными трубами (рот и
нос): носовые (nasales). 4) По длительности акустического эффекта: Г.
долгие и краткие. 5) По энергии экспиративного воздушного тока: Г.
ударенные и неударенные. Весьма разработана физиологическая
классификация Г. у английских фонетиков (Bell, oweet), которые дают
вполне своеобразную и точную систему, резко отличающуюся от принятой на
материке немецкой школою фонетиков (см. об этом Sievers, "Grundzuge der
Phonetik", 3 изд., Лпц., 1885, стр. 90). Вся совокупность Г. звуков
известного определенного языка называется вокализмом. Вокализм
индоевропейского праязыка в общем, как это теперь доказали работы
Бругмана, де Соссюра, Шмидта и др., был очень похож на вокализм
греческий или славянский, т. е. в нем была большая часть современных Г.
звуков: а, е, о, u, i с соответствующими долгими : в, к, ф, ы, о, а не
три только Г. а, u, i, как это утверждалось до конца 70-х годов, начиная
с Боппа и кончая Шлейхером и Курциусом. В русском языке Г. звуки во
многих говорах подвержены сильным изменениям в зависимости от места,
занимаемого ими в слове относительно слога ударенного: ясно произносятся
Г. только под ударением, а перед ним и после него
- более или менее неопределенно (см. Богородитский, "Гласные без
ударения в общерусском языке", Казань, 1884). Носовых и долгих Г. в
русском нет, хотя они были в общеславянском языки; первые сохранились в
польском и некоторых болгарских говорах, вторые - в чешском и сербском
(вторичная долгота Г. имеется и в словинском). Самый термин Г.
представляет собой перевод латинского vocales и, при современном
состоянии науки о языке, должен быть признан неточным и неправильным в
научном смысле. В основу его и соответствующего ему термина согласные
(consonantes) положены не действительные, существенные признаки самых
звуков, а только та их роль, которую они играют при образовании слогов
(т. е. способность носить на себе слоговое ударение): предполагается,
что Г. могут образовать отдельный слог одни, а согласные только в
соединении с Г. Факты, однако, противоречат этому: так в сербском прет
или чешском vlk роль Г. при образовании слога играют согласные р и l.
Поэтому некоторые ученые (Thausing, Sievers и др.) основательно
предложили называть звуки, способные к образованию самостоятельного
слога, сонантами (Sonantes = звучащие), а неспособные - консонантами
(consonantes = согласные или созвучащие). С физиологической стороны
разница между Г. и согласными действительно есть; древние бессознательно
верно разделили все звуки речи на эти два класса - но как раз этих
физиологических отличий термины Г. и согласные не выражают, почему и
должны быть признаны неудачными.
С. Булич.
Гликоген, т. е. сахар образующее вещество, представляет углевод
формулы С6Н10О5 встречающееся в животном теле в преимущественно в печени
здоровых, упитанных животных; кроме того, Г. встречается в мышцах, белых
кровяных тельцах, в ворсинках околоплодной оболочки и во всех почти
образованьях, способных к развитию. Особенное обилие Г. в тканях
наблюдается в зародышевом периоде жизни позвоночных животных (Клод
Бернар); тело это найдено и у беспозвоночных (устриц, улиток) и в грибах
(Mucor, Peziza, Basidiomycetes). Извлеченный из тканей, главным образом
из печени, Г. представляет белый аморфный порошок; водные растворы его
вращают плоскость поляризации вправо и окрашиваются йодом не в синий,
как это получается с обыкновенным растительным крахмалом, а в красные
цвет. Под влиянием диастатического фермента, птиалина слюны, Г., подобно
растительному крахмалу, превращается в декстрин, мальтозу и под конец в
виноградный сахар. В печени голодающих животных Г. обыкновенно не
находят и он образуется в организме животных, главным образом, из
углеводов пищи, т. е. крахмала, виноградного и тростникового сахара; но
не подлежит сомнению, что откармливание голодавших животных
исключительно мясной пищей, по возможности, литерной жира и углеводов,
тоже ведет к отложению Г. в печени. Белковые вещества могут,
следовательно, перерабатываться в живых организмах так, что одним из
продуктов превращения может являться углевод, т. е. крахмалу или сахару
подобное вещество, а другим - азотсодержащее органическое вещество,
напр., мочевина. При так называемом сахарном мочеизнурении наблюдаются
рядом с выделением значительных количеств сахара мочой и высокие числа
выделяемой мочевины. Так как эти явления весьма нередко сохраняются и
при чисто мясной диете, то очевидно, что мочевина в сахар образуются на
счет расщепления сложной белковой частицы, и это составляет в высших
степенях развития характеристическую особенность патологического
состояния, именуемого сахарным мочеизнурением; тут происходит как бы
сахарное перерождение тканей. Только предшественником сахара является во
всех случаях Г., который затем при помощи фермента превращается в
виноградный сахар. Вообще запасы углеводов в тканях живого организма
даны в форме Г. Сахар, всасываемый из кишечного канала кровью, несется
по системе воротной вены в печень и здесь, как доказал Клод Бернар,
частью превращается печеночными клетками в Г., откладываемый в печени в
виде углеводистого запаса. Исследования на сахар крови воротной вены
(приносящей венозную кровь к печени) и крови печеночных вен (уносящих
кровь из печени), показали, что в периоде пищеварения, в разгар
всасывания веществ из кишечного канала, кровь воротной вены богаче
сахаром крови печеночных вен, т. е. часть сахара удерживается в печени и
превращается в Г., тогда как в другие промежуточные между пищеварением
периоды дело стоит как раз наоборот, т. е. кровь печеночных вен богаче
сахаром крови воротной вены, и следовательно, печень снабжает проходящую
чрез нее кровь сахаром, вырабатываемым ею из накопленного в ней Г.
Гликоген является, следовательно, питательным материалом, призванным
пополнять убыль сахара в крови и поддерживать процентное содержание его
в ней на определенной, более или менее постоянной, высоте. Мышечный Г.
играет, по-видимому, существенную роль в мышечной работе, так как в
сокращающихся мышцах количество Г. резко падает и его всего более в
покоящихся мышцах. Он тратится как бы, следовательно, на мышечные
функции. Впрочем, запасы Г. в мышцах не могут служить источником
развития в них сил, так как во 1) количество этого вещества в мышцах
незначительно, а во 2) мышцы совершенно лишенные Г. способны прекрасно
сокращаться. Достойно внимания, что при умирании тканей, органов,
клеточных элементов, напр., печени, мышц, лейкоцитов (белых кровяных
телец) Г. в них исчезает и переходит постепенно в сахар; гной, напр.,
представляющий помершие белые кровяные тельца, уже не содержит вовсе Г.,
но зато заключает сахар; переход этот совершается, конечно, под влиянием
амилолитического фермента, т. е. превращающего крахмал в сахар и весьма
распространенного в животном теле.
Что касается количеств Г., то в печени здоровых хорошо питающихся
позвоночных животных его находят около 6%, причем количества эти могут
доходить до 17% при обильном питании супом из картофеля, сахара и т. д.
В мышцах скелетных и сердца Г. около 1% и в особенности его много в
зародышевых тканях, органах. Вообще все молодые протоплазмы, в стадии
первоначального развития, даже растущие опухоли, плодовые оболочки,
ткани последа и т. д. все бывают крайне богаты Г., как на это указал
Клод Бернар, и в этом отношении нельзя не указать на аналогию между
животным и растительным царствами. Как у растений зерна крахмала
собираются в клетках, окружающих зародыш, в зернах, семядолях, так и Г.
размещается в клетках, помещающихся между материнским и зародышевым
последом, а у некоторых животных даже на внутренней поверхности плодовой
оболочки - amnion. С момента появления гликогенобразовательной функции
печени, Г. в остальных тканях начинает оскудевать. Ряд этих фактов ясно
доказывает важное значение Г. как питательного материала, необходимого
для роста и развит всех эмбриональных тканей и клеток, и это вполне
согласуется с тем, что мы знаем относительно значения обыкновенного
крахмала в развитии растительных форм. Впрочем, такая роль Г. не
ограничивается только зародышевым периодом развития животных, так как
известно, что у взрослых голодающих животных он совершенно исчезает из
печени, следовательно, он употребился как питательный материал на
поддержание жизненных функций. По сие время точно неизвестно, образуется
ли Г. исключительно в печени и отсюда уже разносится по мышцам
лейкоцитами, или же способностью самостоятельного образования его
обладают и эти последние ткани в клетки, кроме печени. Последнее
предположение правдоподобнее. И. Тарханов.
Глина (геологич.) - весьма распространенная вторичная или обломочная
горная порода, происшедшая от выветривания других горных пород,
преимущественно заключающих в своем составе полевой шпат. В чистом виде
Г. встречается крайне редко: примеси кремнекислоты, окиси железа и
марганца, углекислой извести и других хим. соединений, а равно зерен
кварца, полевого шпата, слюды, железного блеска и органических веществ
делают состав Г. весьма изменчивым. Г., в сухом виде, представляет
плотное или землистое, часто жирное на ощупь вещество, легко
растирающееся в порошок; липнет к языку, жадно поглощает воду, издавая
особый характерный запах, и переходит при этом в мягкую пластичную
массу. В природе Г. встречается или в местах ее образования - по
соседству с разрушающимися полевошпатовыми породами, или увлекается
текущими водами далеко от места происхождения и отлагается на дне рек, в
морях и океанах, смешиваясь на пути с другими, переносимыми водой
органическими и неорганическими частицами. Разрушение горных пород
началось тотчас же по выходе их на земную поверхность, а на ряду с тем
происходило размывание и перенесете водой образовавшихся глинистых
частиц, поэтому слои и прослойки Г. встречаются во всех геологических
отложениях от самых древних до более новых, чаще, однако, в последних.
При разнообразии химического состава физических свойств, времени
образования и места нахождения Г. существует большое количество названий
для их разновидностей: то по их геологическому возрасту (напр., юрская
Г.), то по заключенным в ней органическим остаткам (орнатовая Г.), то по
техн. применению (горшечная, кирпичная Г.), то наконец по мин. составу
(кварцовая Г. и т. д.). Важнейшими из разновидностей являются: каолин,
собственно Г. и сланцеватая Г. Каолин встречается преимущественно в виде
гнезд в гранитах, гнейсах, сиенитах и фельзитовых порфирах или в
ближайшем соседстве с ними. Наиболее известные месторождения каолина
находятся в Китае, Саксонии, Богемии и Англии. В России наилучшие сорта
добываются в Глуховском у. Черниговской и в Александровском у.
Екатеринославской губ. Обыкновенная глина отличается от каолина большим
содержанием примесей и вследствие того меньшей огнеупорностью.
Месторождения Г. весьма многочисленны, но наилучшие горшечные известны у
нас в России в Новгородской губ. (боровичская Г.), в Московской губ.
(гжельская Г.) и в Миргородском у. Полтавской губ. Наконец, сланцеватые
Г. представляют уплотненную от времени и давления вышележащих горных
пород Г. с ясно выраженной сланцеватостью и слоистостью, наичаще
темно-серого или черного цвета от содержащихся углистых веществ. Кроме
песка и листочков слюды, в сланцеватых Г. часто встречаются в виде
примеси иголочки роговой обманки, серный колчедан, железный блеск и
многие другие минералы. Помимо техн. применения, Г. в природе имеет
весьма важное значение, благодаря своей водонепроницаемости. Насыщенные
водой глинистые слои задерживают вновь притекающую воду, которая
скопляется и течет по их поверхности. Между прочим, основываясь на этом
свойстве Г. и зная геологическое строение местности, удается во многих
случаях заранее определить возможность получения колодезной или
артезианской воды и даже приблизительную глубину, на которой может быть
встречена вода. О глинах см. К. Бишоф, "Огнеупорные Г., их нахождение,
состав, исследование, обработка и применение" (пер. Н. Миклашевского,
СПб., 1881); также П. Миклашевского, "Месторождения огнеупорных
материалов в России" (СПб., 1881). Б. П.
Глинка (Михаил Иванович) - знаменитейший русск, композитор, род. 20
мая 1804 г., в селе Новоспасском, Смоленской губ., ум. в ночь со 2-го на
З февраля, в 1867 году, в Берлине, похоронен в Петербурге в
Александро-Невской лавре. Детство Г. почти безвыездно провел в деревне.
Первые проблески музыкальных способностей выражались у ребенка страстью
к колокольному звону. Г. так любил трезвон, что во время болезни для его
забавы приносили малые колокола к нему в комнату. Оркестр дяди,
наезжавший нередко к отцу Глинки, немало способствовал развитию
музыкальной натуры гениального мальчика. Исполнение оркестром русских
песен производило на Г. глубокое впечатление. На одиннадцатом году им
овладело непреодолимое влечение к музыке. "Музыка - душа моя" - эти
слова были девизом Г. Учиться игре на фортепиано Г. стал в 1815 г.
Любимыми его пьесами были, после русских песен, сочинения Крейцера,
Мегюля, Штейбельта. В 1822 г. Г. окончил курс в пансионе при Главном
педагогическом институте в Петербурге. Во время пребывания в пансионе Г.
не бросал музыку и занимался с Фильдом, от игры которого был в восторге.
Позднее Г. занимался у Карла Мейера. Ему он всего более обязан развитием
своего таланта. 18 лет Г. принялся сочинять - "писать ощупью", как он
сам выражался. Теорию композиции он еще не изучал. Сперва им были
написаны вариации на темы Вейгля и Моцарта, а затем вальс "собственного
сочинения" для фортепиано, в f-dur. В 1823 г. Г. посетил Кавказ, который
оставил неизгладимый след в его впечатлительной натуре. Впоследствии Г.,
благодаря Кавказу, гениально передал восточный колорит в своей опере
"Руслан и Людмила". Возвратившись в с. Новоспасское, Г. принялся за
изучение музыкальных классиков; с оркестром дяди он разучивал
произведения Гайдна, Моцарта, Бетховена, Керубини и пр., практически
знакомясь с характером инструментовки образцовых композиторов. Приехав в
Петербург в 1824 году, Г. возобновил свои занятия у Мейера и пользовался
его советами до 1830 г., Занимаясь еще с итальянцем Замбони, сочиняя на
заданные итальянские тексты арии, речитативы и пр. Подробный список
сочинений, написанных Г. до 1830 г., помещен в отчете Импер. публичной
библиотеки (1867 г.). К этому периоду относятся романсы: "Моя арфа", "Не
искушай", "Светит месяц", квартеты и пр. В 1830 году Г. уехал за границу
и пробыл там четыре года, преимущественно в Италии, где он изучал
искусство пения. Своим сочинениям, написанным в это время, Г. не придает
значения. Путешествие принесло Г. особенную пользу в том отношении, что
в Берлине он в течение пяти месяцев основательно занимался теорией
композиции у известного теоретика Дена. Г. говорит о Дене следующее: "он
привел в порядок мои теоретические сведения и собственноручно написал
мне науку гармонии или генерал-бас, науку мелодии или контрапункт и
инструментовку... Нет сомнения, что Дену обязан я более всех других
maestro". Будучи за границей, вдали от всего родного, блинка
почувствовал тоску по родине. Он вспомнил молодые годы, обаяние русской
песни - и напал на мысль написать народную оперу. Мысль о русской опере
не покидала Г. и по его возвращении в Россию, в 1834 г. По совету
Жуковского, Глинка остановился на сюжете "Ивана Сусанина", который и
обработан, по плану Г., бароном Розеном. Г. с жаром принялся за работу;
сперва написал увертюру, а затем принялся за первые два акта. В 1836 г.
у князя Юсупова, а затем у графа Виельгорского, был исполнен первый акт
"Жизни за Царя". Окончив оперу, Г. не без труда добился ее постановки на
императорской сцене. Дирекция обязала Г. подпискою не требовать
вознаграждения за свое произведение. В пятницу, 27 ноября 1836 г.,
состоялось первое представление "Жизни за Царя". Успех оперы был
громадный. Спрос на номера оперы, изданной Снегиревым, был так велик.
что недоставало экземпляров для продажи. В период времени от 1830 до
1836 г., кроме оперы, Г. написал несколько вариаций на разные темы, трио
для фортепиано, кларнета и фагота (1833), романсы: "Дубрава шумит", "Не
называй ее небесной", "Только узнал я тебя" и пр. К 1836 - 1838 г.
относятся: "Ночной смотр" для пения, польский с хором, романсы: "Где
наша роза", "Сомнение", "В крови горит огонь желанья".
Вскоре после "Жизни за Царя" Г. принялся за оперу "Руслан и Людмила";
но сочинение ее шло не так быстро, как сочинение первой оперы. "Руслан"
был дан в первый раз также в пятницу, 27 ноября 1842 г. Ход работы
замедлялся составлением либретто, которое делалось коллективно (стихи
для либретто, кроме взятых из поэмы Пушкина, писали Ширков, Кукольник,
Гедеонов и автор оперы), занятиями в певческой капелле, куда Г. был
назначен в 1837 г. капельмейстером, уроками в театральной школе,
болезнью, разрывом с женой. Энергию в Г. до некоторой степени
поддерживала своим сочувствием к его таланту "брат" - кружок литераторов
и художников, образовавшийся у Кукольника. Первыми номерами из
"Руслана", сочиненными Г., были: большая часть номеров 1-го действия;
персидский хор "Ложится в поле мрак ночной", марш Черномора и баллада
Финна (1838). Первое представление не оправдало ожиданий Г. Успех
"Руслана" был слабее успеха "Жизни за Царя". Новая опера Г. вызвала в
публики и критике самые разнообразные и противоположные суждения. После
32-х представлений "Руслан" не появлялся на сцене; водворение
итальянской оперы было причиной прекращения деятельности русской труппы
в СПб. Только в шестидесятых годах началось движение в пользу "Руслана".
В настоящее время эта опера всеми считается перлом русского музыкального
искусства. Между 1838 и 1842 г., кроме "Руслана", Г. написал музыку к
драме Кукольника "Князь Холмский", вальс фантазию (1839), тарантеллу с
хором (по просьбе Мятлева, в 1842 г.), выпускной хор e-dur для девиц
Екатерининского института (1841) и пр. В 1843 г. Г. почти не сочинял; им
написаны только два романса: "Люблю тебя", "К ней" и тарантелла a-moll
для фортепиано. Прекращение деятельности русской оперы в Петербурге, а с
ней и представлений "Руслана", было сильным ударом для Г., имевшим
большое влияние на его дальнейшую композиторскую деятельность. В 1844 г.
Г. надолго отправился заграницу. В Париже Г. дебютировал, как
композитор, в двух концертах-монстр, под управлением Берлиоза, большого
почитателя Т. На этих концертах были исполнены лезгинка из "Руслана" и
рондо Антониды из "Жизни за Царя". Ободренный успехом, Г. сам дал
концерт, в котором познакомил публику с некоторыми своими
произведениями, в том числе и с маршем Черномора. Но гораздо больший
успех в то время имели сочинения Г. в Петербурге: ария Гориславы из
"Руслана", трио из "Жизни за Царя" в исполнении итальянцев приводили
публику в восторг. Переселившись в Испанию, Г. пытался познакомить
публику с своими произведениями, но эти попытки остались безуспешными.
Уже в Париже у Г. возникла мысль сочинить несколько концертных пьес для
оркестра, под названием "Fantaiaies pittoresques". В Испании Г.
намеревался писать оперу в испанском роде. Он внимательно изучал и
записывал народный песни. Плодами его пребывания в Испании являются
увертюра "Аррагонская хота" и интересная коллекция испанских народных
мелодий. До 1854 г. Г. постоянно менял свое жительство: жил в Смоленске,
Варшаве, Петербурге, Париже. Во время этих странствований им написано
несколько романсов, как напр. : "Слышу ли голос твой", "Заздравный
кубок", "Песнь Маргариты", "Финский залив", затем вторая испанская
увертюра ("Ночь в Мадриде") и знаменитая "Камаринская". В 1852 г. Г.
начал симфонию "Тарас Бульба", но оставил ее. В 1854 г. Г. возвратился в
Петербург, где и пробыл около двух лет. По просьбе сестры своей Л. И.
Шестаковой и друзей, Г. начал свою биографию, которую и окончил в 1855
г. Она доведена до возвращения в Россию, в 1854 г. В последние годы Г.
оркестровал несколько своих и чужих вещей. В 1855 г. Г. опять воспрянул:
им задумана была новая опера "Двумужница" (по драме князя Шаховского).
Но медленность работы либреттиста охладила Г., который перешел к новому
предприятию - сообщить православной церковной мелодии настоящую, вполне
ей свойственную гармонизацию. В 1856 г. Г. положил на три голоса эктению
обедни "Да исправится". К выдающимся церковным произведениям Г.
относится "Херувимская". Сознавая, что гласы, на которых построены
песнопения православной церкви, находятся в прямой связи с церковными
ладами зап. церкви, Г. поехал в 1856 г. в Берлин к Дену с целью
основательно изучить новый для него предмет. Занятия с Деном шли
успешно. К несчастию, они были последними; Г. простудился и умер. В 1885
г. в Смоленске ему поставлен памятник. 50-тилетия опер "Жизнь за Царя"
(1886) и "Руслана" (1892) Россия достойно чествовала. В день юбилея
"Руслана" в Петербурге улица, ведущая от Поцелуева моста к Никольской
церкви, мимо Мариинского театра, названа улицею Глинки.
Деятельность Г. полна беспредельного творчества, богатого развит. Он
опередил современные ему музык, вкусы и понятия; потому то он
своевременно и не был понят. Если сравнить деятельность Г. в
количественном отношении с деятельностью многих весьма известных
композиторов, писавших оперы дюжинами, то она окажется не обширною. Но
если посмотреть на нее с точки зрения качественной, то она громадна.
Национальную оперу он довел до такой художественной высоты, до которой
ни один русский композитор не достигал после Г. Характер произведений Г.
в высшей степени разнообразен. Типичность его музыкальн. образов
удивительна; мелодические и гармонические стороны его творчества
одинаково поражают своим богатством. Сосредоточилось оно, главн. обр., в
вокальных сочинениях; но и как симфонист Г. выдается необычайной
самобытностью, колоритом и гибкостью. Деятельность Г., по степени
развития его творческой способности, можно разделить на три периода. К
первому (1822 - 1834) относится ряд более или менее удачных работ,
свидетельствующих о задатках таланта. Это период приготовительный.
Второй период (1834 - 1837) представляет плоды трудов предшествовавших
лет. В "Жизни за Царя" Г., при всей своей гениальности, не отличается
еще вполне самостоятельным характером в вокальных и симфонических
формах. Но в этой опере встречается в первый раз художественная
обработка русской песни, которая легла в основе всей оперы. Благодаря
Г., создалась русская опера. В этом же периоде написаны самые
замечательные романсы Г. Уже в начали третьего периода (1837 - 1857), в
"Руслане", Г. менее прибегает к народным мелодиям; а сам создает чисто
славянскую музыку. В этом периоде удивительная способность русск,
художника к воспроизведены самых разнообразных народных типов в музыке
является в полной силе и блеске. Оркестр Г. достигает самого блестящего
развития; в его формах оригинальность, свежесть, новизна. Деятельность
Г. не представляет ряда случайных, более или менее удачных проявлений
таланта. Напротив, в ней видно беспрерывное, прогрессивное развитие,
стремление к новым горизонтам - стремление, свойственное великим
художникам, которым. суждено обозначать собою поворотные пункты в
искусстве. Ср. автобиографию Г. (изд. "Русской Старины", 1871),
вторичное издание записок, с присоединением переписки (издание Суворина,
1888); статья В. В. Стасова, "Михаил Иванович Глинка" ("Русский
Вестник", 1857); "Глинка и его значение в истории музыки", Лароша
("Русский Вестник", 1868); "Воспоминания Ф. М. Толстого, по поводу
записок М. И. Глинки" ("Русская Старина", 1871); "Воспоминания о Михайле
Ивановиче Глинке", А. Н. Серова ("Искусство", 1860, №№ 1, 2, 3, 4, 5);
"Руслан и русланисты", А. Н. Серова ("Музыка и Театр", 1867); "Подробный
разбор оперы "Жизнь за Царя"", Ростислава (СПб., 1854); "Первоначальный
план оперы "Руслан и Людмила", В. В. Стасова ("Русская Старина", 1871);
"План первых трех действий оперы "Жизнь за Царя", с подлинной рукописи
М. И. Глинки" ("Музыкальный Сезон", № 8, 1870); "Письма М. И. Глинки"
(СПб., 1872): "Биографический лексикон русских композиторов", А. И.
Рубца (1886); "Биография Глинки" (Смоленск, 1885); "М. И. Глинка", очерк
Оболенского и Веймарна (СПб., 1885); "Очерк истории оперы "Жизнь за
Царя", Веймарна (1886); "Пятидесятилетие опере "Жизнь за Царя"",
Загоскина (Казань, 1887); "Памяти М. И. Глинки", В. В. Стасова (СПб.,
1887); "Glinka", par Octave Fouque (П., 1870); "Glinka", Prof. Carozzi
(Милан, 1874).
Н. Соловьев.
Глинка (Федор Николаевич), брат С. Н. Глинки (1786 - 1880);
воспитание получил в первом кадетском корпусе. В 1805 - 06 г., состоял
адъютантом при Милорадовиче, участвовал в походе против французов и был
при Аустерлице. В 1807 г. был сотенным начальником дворянского
ополчения, а в 1812 г. опять поступил в армию адъютантом к Милорадовичу
и находился в походе до конца 1814 г. Вернувшись в Россию, он издал
"Письма русского офицера" (М., 1815 - 16, 2-е изд. М. 1870). Эти письма
доставили ему литературную известность. В 1816 г. Ф. Н. переведен в
гвардию, в измайловский полк, с прикомандированием к гвардейскому штабу.
В это время при штабе образовались библиотека и "Общество военных
людей", а вскоре начал выходить и "Военный журнал", которого Г. был
редактором. Большое участие он принимал и в "Вольном обществе любителей
российской словесности" состоял то вице-председателем, то председателем
его. Упражняясь в стихотворстве, Глинка писал и книги для народа: "Лука
да Марья", пов. (СПб., 1818), "Подарок русскому солдату" (Спб., 1818),
"Зиновий Богдан Хмельницкий" (СПб., 1819). Совершенное им в 1810 - 11 г.
путешествие по России дало ему повод написать "Мечтания на берегах
Волги" (СПб.) 1821). В это время своей деятельности Ф. Н., вместе с М.
Ф. Орловым и А. Н. Муравьевыми, основали "Союз благоденствия северных
рыцарей", но Глинка, скоро отстал от общества. Тем не менее 14 декабря
отразилось и на нем: в 1826 г. он был исключен из военной службы и
сослан в Петрозаводск. Здесь он тотчас же был определен советником
олонецкого губернского правления; в 1830 г. переведен в Тверь, где
женился на А. П. Голенищевой-Кутузовой, а в 1832 г. - в Орел. В 1835 г.
он вышел в отставку и поселился в Москве. За это время определился и
талант Г. как духовного поэта, талант небольшой, но оригинальный,
направление которого, как определил его Белинский, было "художественно и
свято". Еще в 1826 г. он издал "Опыты священной поэзии" (СПб.), а в 1839
г. вышли его "Духовные стихотворения". В этих сборниках попадаются очень
грациозные стихотворения, дышащие искренним чувством. Гораздо скучнее
его поэма: "Карелия или заточение Марфы Иоанновны Романовой" (СПб.,
1830). В 1853 г. Г. переселился в Петербург и в 1854 г. напечатал
известное в свое время патриотическое стихотворение "Ура! На трех ударим

<<

стр. 53
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>