<<

стр. 63
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

английской геральдике, под именем "badges" (в гербе Иоркского дома Д.
служила, напр., белая роза, в гербе Ланкастерского дома - алая). В
настоящее время Д. называется короткое изречение, имеющее какое-либо
отношение к гербу: так, напр., "С нами Бог" - русский, "Gott mit uns" -
германский государственные девизы, "Dieu protege la France" - франц.,
"Je maintiendrai" - нидерландский, "Dieu et mon droit" -
великобританский, "In pluribus unum" - C.-A. С. Шт. и т. д. Некоторые
геральдики (напр. Сакен) относят к Д. и воинские кличи. В России Д.
довольно распространены (особенно в пожалованных гербах).
До последнего времени Д. могли быть на иностранных языках,
обыкновенно на латинском; из других иностранных языков встречаются нем.
(гр. Тотлебен - "Treu auf Tod und Leben), польский (гр. Ржевуские - "Nie
czyn, nie cierp"), шведский (бар. Кёне - "We fear nac foe"). Д.
помещается в гербе, внизу щита, на ленте, цвет которой, а равно и букв
его, должен быть одинаков с финифтями и металлами герба. В
государственных гербах Д. иногда помещается на сени. Вот некоторые из
наших Д. (вообще сходных с иностранными): гр. Аракчеев - "Без лести
предан", гр. Безбородко - "Labore et Zelo" (трудом и усердием), гр.
Бестужевы-Рюмины - "In Deo salus mеа" (в Боге мое спасение), светл. кн.
Варшавские, гр. ПаскевичиЭриванские - "Честь и верность", кн.
Васильчиковы - "Жизнь Царю, честь никому", гр. Воронцовы - "Semper
immota fides" (верность всегда непоколебимая), Державины
- "Силою вышнего держуся", гр. Канкрины - "Labore" (трудом),
Лермонтовы - "Sors mea Jesus" (жребий мой Иисус),
Муравьевы-Апостолы-Коробьины - "Tria in uno" (три в одном), гр. Толстые
- "Преданностью и усердием", гр. Уваровы - "Православие, самодержание,
народность", гр. Шереметевы - "Deus conservat omnia" (Бог сохраняет
все).
П. ф.-В.
Дегенерация. - Слово Д. употребляется в биологических науках в двух
значениях. 1) Под именем Д. подразумевают такие постепенные, и именно
качественные, изменения организма или его частей (органов, тканей,
клеточек), которые ведут за собой или полную гибель, или, по крайней
мере, функциональную гибель, т. е. неспособность исполнять свои
нормальные физиологические отправления, данных элементов. Так Д. мышцы
лишает ее ее основной способности - сокращаться. Явления Д. или
перерождения, как их называют в данном случае, гистологических элементов
тела и при нормальных, физиологических условиях непрерывно совершаются в
течение всей жизни организма, составляя одно из его жизненных
проявлений. Так большинство эпителиальных поверхностей подвергаются
постоянной Д. своих элементов с последующим их восстановлением. Верхний,
сухой, роговой слой эпидермы кожи образуется путем непрерывной Д.
нижележащих живых клеточек так назыв. слизистого слоя эпидермы, где в
свою очередь, происходит постоянное возобновление ткани. Отделительная
деятельность желез сопровождается Д. клеток в самых широких размерах;
пример - молоко и молочные железы. Большую роль процессы Д. играют в
эмбриональном развитии организмов, в их метаморфозе, где часто
совершается Д. целых органов и систем тела, в развитии тканей. Так,
постепенное окостенение хрящей заключается не в непосредственном
превращении хряща в кость, а в Д. хряща, в его атрофии, и в замещении
его новообразовавшеюся костью. Патологическая Д. различных органов и
гистологических элементов имеет большое значение в различных
патологических процессах организма; сущность многих болезней и
заключается в Д. тканей. Так жировая Д. клеток, являющаяся как
физиологический процесс в сальных железах кожи и в молочных железах,
патологически может поражать клетки и волокна различных тканей, не
исключая и нервной. Признаки жировой Д. протоплазмы одинаковы, как при
физиологических, так и при патологических условиях; жир образуется на
счет белковых тел, но лишь помощью жизненной деятельности протоплазмы;
начинаясь с образования мельчайших жировых зернышек, сливающихся в
жировые капли, процесс доходит до превращения клетки в настоящую жировую
клетку с едва сохранившимся ядром и, наконец, до полного распада
клеточного тела и ядра на кучу жировых капелек. Углеводная Д. тканей,
выражающаяся в избыточном образовании гликогена или сахара в организме,
является причиной давно известной хронической болезни - сахарного
мочеизнурения или диабета.
2) В ином смысле слово Д. употребляется в теоретической зоологии,
когда говорят о дегенеративном упрощении, дегенеративном изменении
организации животного (вырождение). Сущность этого понятия будет всего
яснее из примера. Lernaea branchialis, мелкое ракообразное из отряда
веслоногих, похоже по наружному виду на циклопов и др. рачков того же
отряда до тех пор, пока ведет свободный образ жизни. Но самки, после
оплодотворения, делаются паразитами рыб и подвергаются тогда
замечательному превращению. Они утрачивают органы движения и органы
чувств (глаза), и теряют всякое сходство с членистоногими животными:
тело их становится нечленистым, червеобразным. В общем организация,
очевидно, спускается на низшую ступень, происходит Д. Другой пример Д. в
течение индивидуального развития каждой особи показывают асцидии. Из яиц
асцидий выходят мелкие свободно плавающие в воде личинки, снабженные
органами движения в виде сильного хвоста и органами чувств (слуха и
зрения). По своему эмбриональному развитию и по строению плавающих
личинок асцидии обнаруживают несомненное родство с позвоночными. Но
затем наступает регрессивный метаморфоз. Личинки прикрепляются к
подводным предметам, утрачивают органы движения, органы чувств, и
вырастают в крупные мешковидные тела, не имеющие ни малейшего уже
сходства с позвоночными. Прежде асцидий считали за животных, близких к
моллюскам; теперь же, когда изучено их эмбриональное развитие и
метаморфоз, их сближают с позвоночными, считая за дегенерированный побег
той же ветки животного царства, от которой ведут начало позвоночные.
Подобные явления, наблюдаемые в онтогении (индивидуальном развитии)
многих животных, дают зоологу право во многих случаях приписывать
известное несовершенство организации животного Д. уже филогенетической,
т. е. происшедшей при развитии данного вида или данной группы животных
из других. Так отсутствие кишечника и вообще органов пищеварения у
солитера (Taenia solium) есть явление дегенеративное; несомненно, что
предки нынешних ленточных глистов, имевшие сходство, вероятно, с
современными сосальщиками (Trematodes), были, как и последние, снабжены
пищеварительным снарядом; но все более и более полное приспособление к
паразитизму и к питанию веществами, почти не нуждающимися в
пищеварительной обработке, повлекло за собой полное исчезновение
(атрофию) всяких органов пищеварения. Это есть явление Д. при
филогенетическом развитии организма. Поэтому, когда зоолог имеет дело с
группой животных, отличающихся от сродных животных простотою,
несовершенством или всей организации, или строения отдельных органов, он
ставит себе вопрос: есть ли это простота первичная, т. е. представляют
ли эти животные наибольшее сходство со своими предками, от которых
другие сродные им животные уклонились в прогрессивном направлении, или
наоборот, именно несовершенство организации является здесь позднее
приобретенным, дегенеративным изменением организма. Асцидий, напр.,
считают за дегенерированную ветвь позвоночных.
Причина подобного рода Д. должна лежать, по крайней мере в весьма
значительной степени, - во внешних условиях, в образе жизни организма.
Существуют некоторые общие причины, которые во всех группах животного
царства способны вызывать Д. Такое действие оказывает, напр.,
паразитический образ жизни; большинство истинных паразитов обнаруживает
большую или меньшую степень Д. строения; чем полнее приспособление к
паразитизму, тем эта Д. значительнее, и во многих случаях мы можем
наблюдать - как в выше приведенном примере - дегенеративные изменения в
течение индивидуального развития паразитической особи. С особенною силою
Д. упрощение совершается у паразитов внутренностных, живущих в глубине
органов или тканей другого животного и устраненных от всякого
непосредственного влияния внешней среды. Тогда как паразиты наружные
обыкновенно сохраняют в большей или меньшей степени способность
передвижения, сохраняют органы движения и органы чувств, - у
внутренностных паразитов Д. влечет за собою часто полное исчезновение
этих органов. В некоторых случаях Д. строения доходит до потери
пищеварительного канала (ленточные глисты). Другое весьма
распространенное явление, влекущее за собой Д. изменения организма, -
это сидячий, прикрепленный образ жизни. Между различными классами
животного царства мы наблюдаем, наряду с деятельными, подвижными
формами, группы животных, ведущих неподвижную, недеятельную жизнь,
обыкновенно прикрепляясь к подводным предметам. Существуют
неподвижно-прикрепленные формы червей, моллюсков, ракообразных и др. У
сидячих форм вырабатываются обыкновенно особые механические
приспособления для пассивного собирания плавающих в воде питательных
веществ, и в то же время наблюдается более или менее полная Д. органов
внешних отношений - органов движения и чувств. Жизненный режим таких
животных приближается к образу жизни растений, и по первому внешнему
впечатлению они и напоминают нередко растительные организмы (полипы,
трубчатые черви). И здесь часто резкие дегенеративные изменения
совершаются в течение онтогенетического развития (асцидии).
Нередко Д. подвергаются лишь отдельные органы, при чем однородные
причины вызывают Д. однородных органов у животных самых различных
классов. Так мало подвижная жизнь вызывает Д. органов движения. Жизнь в
постоянной темноте сопровождается Д. глаз у самых различных животных:
подземные животные (крот), пещерные (протей), глубоководные. Не всегда,
однако, Д. отдельных органов является выражением упадка, шага назад,
регрессивных изменений организма. Напротив, и всякое совершенствование,
прогрессивное изменение сопровождается Д. именно тех органов, которые
перестают служить, став излишними или будучи заменены более
совершенными. Подобного рода Д. обязано своим происхождением огромное
множество рудиментарных органов в животном царстве. Пример: превращение
непарного, теменного глаза позвоночных в так назыв. надмозговой
придаток.

См. Глаз, VIII А, стр. 315 и Головной мозг, IX, стр. 85. О Д. см.
Dohrn, "Der Ursprung d. Wirbelthiere u. d. Princip d. Functionswechsels"
(Лпц. 1875). О влиянии паразитизма на строение животных - см. Lang,
"Lehrbuch d. vergleichenden Anatomie" (1888, 1, стр. 171). О влиянии
неподвижной жизни см. его же, "Ueber d. Einfluss der festsitzenden
Lebensweise auf die Thiere" (Иена, 1888).
В. Фаусек. Дедал (DaidaloV). Первоначально бывшее эпитетом Гефеста,
как божественного художника, слово это (от корня dal - долбить, резать)
стало собственным именем сказочного художника, вплетенного в циклы
сказаний критских, афинских и сицилийских. Имеется несколько его
генеалогий, связывающих его с родом афинских царей Ерехфидов. В Афинах и
в историческое время существовал род (к которому принадлежал Сократ),
производивший себя от Д., и дем, получивший от него свое название
(Daidalidai). Ученика и племянника своего, Талоса, Д. умертвил, столкнув
со скалы Акрополя, за то, что тот изобрел более усовершенствованные
инструменты. Осужденный за это ареопагом на изгнание, Д. бежит в Крит к
царю Миносу. Здесь он делает для жены Миноса, Пасифаи, деревянную
корову, по приказанию Миноса строит лабиринт для заключения родившегося
у Пасифаи чудовища Минотавра, и, наконец, вручает Ариадне нить, при
помощи которой Тезей нашел выход из лабиринта. Преследуемый за это
Миносом, Д., с сыном своим Икаром, спасается при помощи искусственных
крыльев, сделанных из перьев и скрепленных воском. Икар погиб на дороге,
приблизившись больше чем следовало к солнцу, Д. же спасся в Кумы, в
Италии, и построил там храм Аполлону; потом жил в Сицилии у царя Кокала.
На Крите, повидимому, миф о Д. пустил глубокие корни. Здесь впервые
стала процветать резьба из дерева, которая разрабатывалась так назыв.
Дедалидами, и отсюда была перенесена в Сикион, Динэном и Скиллисом. В
Илиаде (XVIII, 591) упоминается хоровод, сделанный Д. для Ариадны.
Павзаний говорит, что видел это произведение и что это был мраморный
рельеф.
А. Щ.

В строительном деле Д. считали изобретателем пилы, тесла и отвеса; в
скульптуре он первый, будто бы, стал делать деревянные статуи богов с
неприлипшими к туловищу руками и с отделенными друг от друга ногами,
тогда как до него подобные статуи имели вид безжизненных, окоченелых
истуканов, с едва намеченными членами. В цветущую эпоху греческ.
цивилизации, во многих святилищах хранились с незапамятных времен
деревянные изваяния богов, считавшиеся произведениями Д.; в различных
местах существовали сооружения, происхождение которых приписывали
строителю критского лабиринта. Так как эти древности выражали собою
весьма различную степень развития искусства, от грубых, младенческих
попыток художественного творчества, до некоторой, уже заметной умелости,
то они, очевидно, не могли принадлежать не только одному и тому же
художнику, но и одному и тому же времени. К тому же, самое имя Д.,
происходящее от глагола daidalein (делать искусно), заставляет видеть в
нем не историческое, действительно существовавшее лицо, хотя и
приукрашенное легендами, а личность, созданную народной фантазией и
символизировавшую успехи, достигнутые несколькими поколениями художников
в начальную эпоху греческ. искусства, от глубокой старины,
предшествовавшей походу на Трою, и до VI в. пред Р. Хр. (Ср. Kuhnert,
"Daidalos" (XV Supplem. Band d. Jahrbucher fur Philologie; 1886);
Robert, "Archaeologische Marchen" "Philologische Untersuchungen v.
Kiessling und v. Wilamowitz-Mollendorf" (X, 1886).
А. С - в.
Дедукция (от deducere - выводить) - термин современной логики,
обозначающий выведение одной мысли из другой, делаемое на основании
логических законов. Большинство логиков под словом Д. разумеют выведение
частного из общего: такое ограничение, однако, не имеет основания. Д.
получила значение термина лишь в новой логике, главным образом благодаря
трудам английских мыслителей, рассматривающих Д. в противоположность
индуктивному методу. Понятие Д. встречается уже у Аристотеля (apagwgh).
Латинская форма, deductio, впервые встречается в сочинениях Боэция; но
как у Аристотеля, так и у Боэция Д. не противополагается индукции, а
обозначает собою понятие тожественное с силлогизмом и с доказательством.
В средневековой, схоластической логике слово Д. не играет роли термина.
В знаменитой поррояльской логике Арно ("Logique ou l'art de penser") Д.,
как термин, тоже не встречается; нет его еще и в логике Канта.
Следовательно, термин Д. составляет принадлежность логики XIX века. Еще
и в настоящее время в некоторых сочинениях по логике Д. отожествляют с
силлогизмом и считают его единственным правомерным способом
умозаключения (см., напр., Rabier, "Logique", 1886). Отожествлению Д. с
силлогизмом мешает, однако, то обстоятельство, что силлогизм есть лишь
форма Д., а не самый процесс. От узкого значения термина Д. следует
отличать более широкое: совокупность процессов научного мышления
(разделение и определение понятий, доказательство положения), за вычетом
индукции. Понимаемая в таком смысле, Д. оказывается процессом, прямо
противоположным индукции; эту противоположность видят как в исходных
точках, так и в способах перехода от одной мысли к другой и, наконец, в
конечных целях. Такое воззрение защищал в русской литературе М. П.
Владиславлев ("Логика", СПб., 1872), стоявший в данном случае под
влиянием Милля, Бэна и др. Нельзя отрицать различия между Д. и
индукцией, но противоположение их не имеет никакого основания.
Человеческое мышление одно; как бы ни были разнообразны предметы,
направление и цель мышления, одни и те же законы управляют мыслью.
Противополагать Д. во всем индуктивному мышлению - значит вносить
дуализм в человеческое сознание. Различие Д. от индукции получило
характер противоположности вследствие развития опытных наук в новое
время. Успехи опытного знания повлекли за собой подробное исследование
методов его, при чем иногда забывали, что в индукции имеется дело с тем
же самым мышлением, в применении его к фактам внутреннего и внешнего
мира. Неудачи спекулятивной философии, пользовавшейся по преимуществу
Д., способствовали расширению пропасти между индукцией и дедукцией.
Между тем, легко заметить сродство индукции с Д.; не говоря о так
называемой полной индукции (умозаключении от всех членов известной
группы к самой группе), которая представляет собою пример совершенно
правильного силлогизма, т.е. Д. - и так называемая неполная индукция, т.
е. заключение от частного к общему, имеет своим основанием закон
тожества, ибо в неполной индукции от некоторых случаев мы заключаем ко
всем на том основании, что рассматриваем эти некоторые случаи как
типические представители всей группы. Д. С. Милль свел индуктивные
методы исследования к четырем основным: метод различия, согласия,
остатков и сопутствующих изменений. Рассматривая их, легко убедиться,
что они представляют собой не что иное, как различные способы
умозаключения, основанных на законе тожества. Метод остатков, например,
представляет собой чистый случай определения путем исключения, т. е.
умозаключение разделительное. В превосходном труде Каринского:
"Классификация выводов" (СПб., 1880) есть множество доказательств тому,
что противуположение индукции и Д., в той форме, в которой оно
обыкновенно делается, неосновательно, и что, поэтому, нельзя делить все
выводы на индуктивные и дедуктивные. С другой стороны, некоторые
силлогистические выводы представляют собою пример умозаключений от
частного к частному, на что впервые обратил внимание Дж. С. Милль. Таким
образом, отожествляя Д. с силлогизмом, нельзя в то же время утверждать,
что Д. есть всегда умозаключение от общего к частному, а следует дать
более общее определение, с которого мы и начали настоящую заметку.
Полное определение понятия Д. требует, помимо указания отношения ее к
индукции, еще рассмотрения отношения Д. к анализу. Анализом называется
прием мышления, посредством которого разлагается на составные элементы
то, что в сознании дано как нечто целое; анализ противуполагается
синтезу; но и в Д. выводится из известной мысли с необходимостью другая,
которая была заключена implicite в первой; отсюда сходство Д. и анализа
очевидно. Если, однако, допустить, что форма Д. - силлогизм, то придется
сказать, что анализ - более общее понятие, чем Д. Всякая Д. есть анализ,
ибо разъясняет данное положение, выводя из него другое, заключенное в
нем; но не всякий анализ есть Д. Анализ есть действие более простое, чем
Д. В состав каждого процесса Д. входят следующие элементы: положение, из
которого делается вывод и которое в таком случае назыв. основанием;
самый процесс выведения из основания мысли, в нем заключенной, и,
наконец, вывод или мысль, добытая из основания и поставленная как
отдельное положение. Положения, из которых делаются выводы, могут быть
чрезвычайно разнообразны, но в конце концов сводятся к двум родам:
самоочевидные истины (аксиомы) и обобщения, добытые из опыта. Процесс
выведения не меняет характера основания, из которого получается вывод,
т. е. вывод из аксиомы сам получает аксиоматический характер; вывод из
эмпирического положения есть факт, могущий быть проверенным на опыте.
Самый процесс Д. основан на законе тожества. Частное подводится под
общее на том основании, что оно по содержанию тожественно с общим; то же
самое положение можно заметить и в заключении от частного к частному.
Самый вывод, наконец, есть положение, в котором признается тожество
подводимого с тем положением, под которое мы подводим.
Э. Радлов.
Дежнев (Семен) - якутский казак, первые из европейских
мореплавателей, за 80 л. до Беринга прошедший через пролив, отделяющий
Азию от Америки. Берингу, притом, не удалось пройти всего пролива, а
пришлось ограничиться плаванием только в его южной части, тогда как Д.
прошел пролив с С. на Ю., по всей его длине. До сих пор имеются сведения
о Д. только с 1638 по 1671 гг. Родина его - Великий Устюг; когда Д. ушел
оттуда искать счастья в Сибирь - неизвестно. В Сибири он сначала служил
в Тобольске, а затем в Енисейске, откуда в 1638 г. перешел в Я кутский
острог, только что основанный по соседству с еще непокоренными племенами
инородцев. Вся служба Д. в Я кутске представляет ряд неустанных трудов,
нередко соединенных с опасностью для жизни; за 20 лет службы здесь он
был 9 раз ранен. Уже в 1639 - 40 гг. Д. приводит в покорность туземного
князя Сахея. В 1641 г. Д., с партией в 15 челов., собирает ясак на р.
Яне и благополучно доставляет его в Якутск, выдержав по дороге схватку с
шайкою в 40 челов. В 1642 г. он, вместе с Стадухиным, послан для сбора
ясака на р. Оемокон, откуда он спустился в р. Индигирку, а по ней вышел
в Ледовитый океан. Здесь Стадухин и Д. соединились с Михайловым. После
трехлетней службы Стадухин и Михайлов, с ясаком и половиною людей,
отправились в Якутск, оставив в Колымском острожке Д., с 13 челов.
Михайлов с дороги вернулся обратно, а между тем Д. пришлось отразить
нападение более 500 юкагиров, хотевших уничтожить малосильный гарнизон
острожка.
В 1646 г. мезенец Исай Игнатьев совершил первое плавание по
Ледовитому ок. на В. от устья р. Колымы и привез в Нижне-Колымск
моржовую кость (рыбий зуб). В 1647 г. была послана за рыбьим зубом новая
партия промышленников, к которой правительственный приказчик острога,
боярский сын Вас. Власьев, присоединил и Д. На него возложена была
обязанность собирать пошлины с добычи и объясачить попутно инородцев.
Эта партия скоро вернулась, встретив на пути к В. непроходимые скопления
льдов; но в 1648 г. холмогорец Федот Алексеев снарядил новую партию, к
которой примкнул Д. Она вышла в море в числе 90 чел., на шести кочах, и
пошла на В.; часть ее скоро отделилась, но три коча, с Д. и Алексеевым,
продолжали держать путь на В., в августе стали заворачивать на Ю., а в
начале сентября вступили в Берингов пролив. Далее им пришлось обогнуть
"Большой каменный нос", где разбило один из кочей, а 20-го сент.
какие-то обстоятельства заставили их пристать к берегу, где в битве с
чукчами был ранен Ф. Алексеев и единственным начальником остался Д.
Пройдя пролив и, конечно, даже и не предчувствуя важности своего
открытия, Д. пошел со спутниками далее на Ю., вдоль берегов; но бури
разбили последние два коча и носили Д. по морю, пока его не выбросило,
пройдя устье р. Анадырь, на берег. Согласно с указаниями историка
Сибири, Миллера, и с недавно открытыми Оглоблиным источниками, под
"Большим каменным носом" Д. надо подразумевать мыс Чукотский, как
единственный, местоположение которого подходит к описанию Д. Это
обстоятельство, вместе с указанием Д. (в челобитной 1662 г.), что коч
его был выброшен "за Анадырь реку", утверждает за Д. несомненно честь
первого исследователя пролива, названного Куком проливом Беринга только
по неведению о подвиге Д.
Потерпев крушение, Д. десять недель шел с 25 чел. к устью р. Анадырь,
где погибло еще 13 чел., а с остальными он перезимовал здесь и летом
1649 г., на вновь построенных лодках, поднялся по реке до первых
поселений инородцев, которых и объясачил. Тут, на среднем течении р.
Анадырь, было устроено зимовье, назв. потом Анадырским острогом. В 1650
г. сюда прибыла, сухим путем, партия русских из Нижне-Колымска; этим
путем, более удобным, нежели морской, воспользовался и Д. (1653), для
отсылки в Якутск собранной им моржовой кости и мягкой рухляди. В 1659 г.
Д. сдал команду над Анадырским острогом и служилыми людьми, но оставался
в крае еще до 1662 г., когда вернулся в Якутск. Оттуда Д., с государевой
казною, был послан в Москву, куда и прибыл, вероятно, к середине 1664 г.
Сохранилась челобитная Д. о выдаче ему жалованья, заслуженного им, но не
полученного, за 19 лет, что и было исполнено. В 1665 г. Д. выехал
обратно в Якутск и там служил до 1670 г., когда снова был послан с
государевою казною в Москву, куда явился в 1671 г. См. "Описание морских
путешествий по Ледовитому океану и по Вост. морю с Российской стор.
учиненных", Миллера; "Хронол. ист. вс. путеш. в сев. полярн. стр.",
Берха; "Истор. обозр. Сибири", Словцова; "Истор. обозр. пут. по Лед.
ок., между Карск. м. и Беринг. пр. до 1820 г.", Врангеля; "Журн. Мин.
Нар. Пр.", 1890 г. № 11, "Семен Дежнев", Н. Оглоблина.
Деизм - термин весьма неопределенный. Обыкновенно противуполагается
теизму и обозначает, по определению Канта, убеждение в существовании
первопричины, имманентной миру и определяющей собою мировой порядок
(moralische Weltordnung Фихте старшего). Теизм, напротив, обозначает
веру в личного Бога и в существование Промысла. Хотя Д., по-видимому,
явление религиозной жизни, но в действительности это скорее течение
мысли, относящееся к общей истории культуры. С точки зрения философской
Д. представляет собой момент в истории развития представлений о
Божестве. Политеизм уступает место монотеизму еще в Греции, благодаря
Ксенофану и его последователям. Он же старается устранить и
антропоморфные представления из понятия Божества; но в идее личного
Бога, творца и руководителя мира, все же остается антропоморфный
элемент, ибо личность немыслима без сознания, сознание же есть атрибут
человека. В устранении этого элемента состоит философский мотив Д. С
другой стороны, причину деистического направления следует искать в общих
условиях умственного состояния XVII века. Научные открытия должны были
повлиять на религиозные представления и вызвать критику основ религии -
откровения и догматов, принимаемых христианской церковью. По этой
причине нельзя согласиться с определением Д., данным Боссюэ: "un
atheisme deguise". Деистическое движение было естественным и необходимым
результатом общего положения знания в XVII в.; это было движение
рационалистическое, с его хорошими и дурными сторонами; к первым следует
отнести защиту свободы совести, борьбу с суевериями и указание на
нравственный момент, как на наиболее существенный во всякой религии; ко
вторым - то непонимание исторических явлений, которым страдало
деистическое направление. Принципом и критерием деистов был разум, в
форме так называемого "здравого смысла", общего всем людям: отсюда их
псевдо-универсализм, отсутствие исторической точки зрения, борьба против
всего, что превышает понимание здравого смысла. Оттого и результаты
деистического движения были отрицательные: деисты не создали системы и
представляют собой лишь направление мысли, к которому примыкали
мыслители весьма различных убеждений, как Гоббс и Шефтсбери, Гольбах и
Руссо. Несостоятельность основного принципа деистов была причиною того,
что историческая школа, с одной стороны, и спекулятивная философия XIX
в., с другой, окончательно устранили деистов. Осталась лишь одна из
излюбленных мыслей деистов
- различение естественной и положительной религии, да учение их о
том, что сущность религии состоит в нравственности. Это учение вошло,
благодаря Канту и Фихте, в общее сознание.
Д. появился впервые в Англии в начале XVII в., отсюда перешел во
Францию и наконец распространился в Германии; в каждой из этих стран он
получил окраску, сообразную национальному характеру. В Англии Д. не стал
общим течением мысли образованного класса людей; он был здесь только
учением отдельных писателей, группировавшихся около лорда Герберта
Шербери и Локка. Английский Д. связан с политикой в большей мере, чем
это было во Франции и в Германии. Начав с эмпиризма, английский Д.
кончил психологическим субъективизмом Юма. Французский Д. весьма быстро
выродился в атеизм и матерьялизм. Локк и у французов служил исходным
пунктом движения, но Локк - в понимании Вольтера, весьма неправильно
считавшего его сенсуалистом. Нем. Д. определяется сочинениями англичан и
французов, переведенными в XVIII в., и философией Вольфа, который
различением естественного богословия от откровенного подготовил почву
для большей свободы мысли в протестантской теологии. Английские деисты
очень рано начали называть себя freethinker'aми; у французов писатели
этого направления назывались esprits forts или libertins (в религиозном
отношении); у немцев оно получило название "Aufklarung", просвещения.
Органом просветителей была "Немоцкая библиотека", издаваемая с 1766 г.
Николаи. Кант старался определить понятие просвещения, а Фихте, который
может считаться истинным представителем просвещения, подверг Николаи и
его принципы убийственной и весьма справедливой критике.
Родоначальник Д., лорд Герберт Шербери (ум. 1648), говорил, что
различные религии ссылаются на откровение; поэтому необходима критика
его. Критерием должны быть врожденные или общие идеи, которые могут быть
определены по известным признакам, перечисленным в сочинении "De
veritate" (всеобщее признание, необходимость, априорность).
Существование Бога очевидно из рассмотрения как природы, так и
человеческого сознания. Пять врожденных идей, вложенных в сознание
человека Богом, касаются религии: бытие Бога, обязанность поклонения
ему, добродетель и благочестие, как главнейшие элементы богопочитания,
раскаяние в грехах и воздаяние в этом и ином мире. Эти пять идей
составляют сущность естественной религии и должны быть принципами
вселенской церкви. Откровение лишь дополняет эти пять положений и таким
образом создает отдельные церкви. Но истинность откровения должна быть
гарантирована тремя условиями: молитвою, личным характером, ибо
переданное откровение есть уже история, предание, и наконец характером
самого содержания откровения. Чарльз Блоун или Юний Брут (псевдоним)
популяризовал принципы Шербери и Гоббса. Локк, противник лорда Шербери в
учении о познании, в сочинении: "Разумность христианства" (1695) и 4-х
письмах "О терпимости" оказал большое влияние на деистическое
направление тем, что требовал согласия откровения с законами разумного
познания. Вера не должна быть сверхразумною; предмет ее должен быть
понятен. Джон Толанд смотрел на откровение, как на образовательное
средство нашего разума. Сочинение его: "Христианство без таинств", было,
по определению парламента, сожжено. Некоторые мысли Толанда были развиты
впоследствии Землером. Толанд, подобно Спинозе, высказывал относительно
библейской критики мысли, которые осуществлены тюбингенскою историческою
школой. Антони Коллинз защищал принцип свободы мысли и совести в делах
религии; его сочинение: "Трактат о свободе мысли, написанный по поводу
возникновения и распространения секты так назыв. свободномыслителей"
(1713), было переведено на иностранные языки. Граф Шефтсбери настаивал
на значении нравственности, указывал на врожденное нравственное чувство
и видел в добродетели критерий религии. Мысли Шефтсбери имели влияние на
Лессинга ("Erziehung des Menschengeschlechts"). Коллинз уже применял к
пророчествам аллегорическое толкование и этим подрывал значение
откровения; Вульстон подверг строгой критике чудеса и нашел, что они не
представляют рассказа о событиях, а имеют характер параболических
повествований. Основываясь на сочинениях перечисленных лиц, Матвей
Тиндаль (1656 - 1733) создал наиболее систематическое изложение Д. -
"Библию Д.", в которой он выставляет естественную религию или религию
разума, как сущность христианства, а содержание христианства видит в
повиновении закону разума или нравственности. Меньшее значение имеют
Додвель и Анет. Предшественником французских деистов был И. Бодэн,
защищавший в конце XVII в. право свободной мысли в сфере религии. Пьер
Бейль в XVII в., критик и скептик, исследовал отношение веры к разуму;
Бернард Мандевилль, маркиз д'Аржанс, граф Булэнвиллье, Туссэн и друг.,
не прибавляя к Д. ничего принципиально нового, служили распространению
этого направления. Но их роль исчезает в сравнении с Ж. Ж. Руссо,
реформатором в сфере религиозной, видевшим в религии проявление чувства,
а не разума, и считавшим веру в Бога и промысел возможной без всякого
откровения и без всякого культа. Мысли Руссо имели громадное влияние и
отразились на Канте. Гельвеций приблизил Д. к материализму, объявив все
нравственные понятия шаткими и покоящимися на эгоизме. Влияние религии в
деле совершенствования человека он отрицал. Вольтер нападал на
положительную сторону христианской религии; он не сказал ничего нового в
деистическом направлении. Дидро, более глубокий и более одаренный
философским пониманием, сначала увлекался Д., но кончил пантеистическим
материализмом. То, к чему постепенно стремился французский Д., было
окончательно выражено в "Евангелии материализма", в "Системе природы"
Гольбаха.
Деистическое направление в Германии открывает собой Диппель,
отрицавший значение догматов и культа и видевший в самоотречении и любви
к ближнему весь смысл религии. Подобно Диппелю, Эдельман также боролся с
лютеранскою церковью. Центральною личностью немецкого Д. был Герман
Реймарус, познакомивший немцев с английскими деистами и защищавший права
разума против лютеранской ортодоксальности. Известность доставило ему
сочинение: "Трактат о важнейших истинах естественной религии". Лессинг,
по смерти Реймаруса, издал его "Вольфенбюттельские фрагменты
неизвестного" (1774 - 77). Карл-Фридрих Бардт старался подорвать веру в
божественное происхождение христианства и показать тщету откровения,
покоящегося на пророчествах и чудесах. Вольфовская философия более всего
отразилась на Моисее Мендельсоне, который вел полемику как против
атеизма, так равно и против христианства, защищая естественную религию,
сущность которой он полагал в трех основных законах Бога, промысла и
бессмертия. Штейнбарт видел цель христианства в счастье людей, которое
он определяет как внутреннее состояние постоянного довольства души.
Лессинг заканчивает собою первый период деистического движения и
выражает его наиболее полно и талантливо. Начиная с Канта, Д. постепенно
принимает совершенно иную окраску, и, наконец, пройдя школу Гегеля,
приводит к взглядам Лудвига Фейербаха и Давида Штрауса. О Д. см.
Lechler, "Geschichte d. englischen Deismus" (1841); J. Hunt, "Religious
Thought in England" (1870 - 1872); Leslie Stephen, "History of english
Thought in the XVIII century" (Лонд., 1881); Орбинский, "Английские
деисты XVII и XVIII ст." (Одесса, 1868, в "Записках Имп. новор. унив.",
III т., I вып.); Sayons, "Le deisme anglais" (1888).
Э. Радлов.
Декабрь (лат. December; греч. o dwdekatoV mhn; англ., гол. december,
фр. decembre; нем. dezember; чеш. prosinec; у др. славян студень; у
поляков грудзень) - по нашему счислению двенадцатый и последний месяц в
году, а у древних римлян (до Юлия Цезаря), считавших год с марта,
десятый, откуда и его название (decem - десять). Ромул, по преданию,
установил для Д. 30 дней, Нума - 29, а Цезарь - 31 день. Д. был посвящен
Сатурну и сатурналии праздновались в Д. Карл Вел. назвал Д. "Heilmond",
т. е. священный месяц; позже Д. назывался "Christmonat". Эти названия
находятся в связи с празднуемым в Д. Рождеством Спасителя. Д. считается
началом зимы, ибо на 21 - 22 число (нов. ст.) выпадает зимний
солнцеповорот.
Декламация или выразительное чтение. - С давних пор были известны
практические приемы Д., передававшиеся выучкой "с голоса", при
совершенно субъективных и бессистемных указаниях учителя. Лишь с
недавнего времени устанавливается взгляд на Д., как на самостоятельную
отрасль знания, могущую быть предметом систематического изучения и
преподавания. Колыбелью декламации была Греция, где, начиная с эпохи
трагического театра Фесписа, Фриниха и особенно Эсхила, это искусство
получает определенные формы, регулируясь известными правилами. Там оно
имело значение государственное: к сценической деятельности допускались
лица, сдавшие требовавшийся для того государственный экзамен;
назначались правительственные судьи, ребдофоры, следившие за исполнением
правил искусства; актерское звание было почетным: из актеров назначались
стратеги и посланники (Неоптолем, Аристодем, Ахиас); многим из них
ставились памятники. Искусство Д. преподавалось в гимназиях наряду с
другими предметами. В средние века искусство Д. отодвинулось на задний
план и лишь с возрождением классической трагедии, в эпоху
ложно-классического театра Людовика XIV, Д. возвратила себе прежнее
место, ограничиваясь однако же, в течение долгого времени, лишь сферою
театра. Условные приемы театральной Д. XVII и XVIII ст., с ее чуждым
реальной естественности пафосом и ложной преувеличенной
выразительностью, послужили причиною, что даже до сих пор слово Д. часто
понимается как напыщенное, ложно-чувствительное чтение или произнесение.
Знаменитый французский трагик начала XIX века, Тальма, явился первым
поборником естественной, правдивой выразительности в Д., и с тех пор
реальное направление постоянно борется со следами ложно-классической
эпохи. Наряду с настояниями о включении выразительного чтения в число
предметов, преподаваемых в первоначальном семейном и школьном обучении,
в средних и высших школах, начала создаваться литература о теоретических
основах искусства чтения, зиждущихся на началах физиологии, психологии,
акустики и фонетики: во Франции труды Легуве ("L'art de la lecture" и
"La lecture en action") и Арсена Пти ("La grammaire de la lecture а
haute voix"); в Германии соч. P. Бенедикса ("Der mundliche Vortrag" и
др.), Паллеске ("Die Kunst des Vortrags"), Л. Девриента, Таузинга,
Брюкке, Дистервега, Эйертмана, Оппеля и проч.; у нас труды академика Я
.Грота, П. Д. Боборыкина, В. П. Острогорского, М. Бродовского, Д.
Коровякова и др. В Северной Америке и в Париже выразительное чтение
включено в число обязательных предметов первоначального обучения.
Некоторые отдельные попытки распространения обучения этому предмету
обнаружились и у нас, и сознание значения Д. в последнее время делает
постепенные успехи.
Наиболее распространено мнение, что читать следует так, как говорят,
но, вопервых, не следует смешивать понятия: разговаривать и говорить, а
во-вторых говорят, обыкновенно, допуская такие неправильности, которые в
художественном чтении неуместны. Чтобы научиться правильно говорить,
единственный способ - выучиться правильно читать. Объект искусства
чтения с трудом поддается наименованию на русском языке. По-немецки он
называется Vortrag, по-франц. debit. Употребляемое в русск. языке слово
"дикция" (diction) выражает лишь ту часть задачи, которая касается
технических и логических условий искусства. Наиболее полно и правильно
было бы наименование "декламация", если бы это слово не давало повода к
вышеупомянутому превратному толкованию его значения; тем не менее его
можно употреблять, наравне с русским наименованием искусства
выразительного чтения.
Слушая чтение какого-либо произведения изящной словесности, мы
отличаем три стадии восприятия читаемого: а) органами слуха мы слышим
речь, б) органами мышления понимаем логический смысл ее содержания, и в)
с помощью воображения, фантазии сочувствуем художественным красотам,
переиспытываем изображенные в произведении настроения и чувства.
Сообразно этим трем стадиям располагаются и три группы средств, иначе
говоря, три группы условий искусства выраз. чтения: 1) технические, 2)
логические и 3) художественные условия. Согласно этому объект иск.
выраз. чтения есть устное, правильное и приятное для слуха
воспроизведение читаемого в полном объеме его логического и
художественного содержания, согласно намерениям автора или же от его
лица. А) Технические условия. 1. Голос представляет собою не только
материальную сторону звуков речи, но и главное средство выразительности
ее содержания. Разнообразие звуковых изменений голоса неисчерпаемо. Не
только голос одного человека различается от голоса другого, но и у
одного и того же обнаруживаются различные виды звуков - тембр в тесном
смысле. Разнообразие и выразительность звуковых изменений голоса так
велики, что даже междометиями могут быть переданы весьма многие понятия,
настроения и ощущения. Голос, обладая известным регистром звуков низких,
средних и высоких, должен быть воспитан и настроен, как всякий
инструмент, чтобы отвечать требованиям виртуоза. Для художественной речи
голос должен удовлетворять требованиям: благозвучности, объема, силы,
выдержанности и подвижности. Благозвучность, помимо прирожденной
человеку красоты звука, достигается правильной постановкой голоса,
полнотою и чистотою его. Постановка голоса должна определить количество
наиболее приятных и сильных звуков в среднем регистре, служащем главным
материалом чтеца, так как низкие и высокие ноты употребляются реже и в
исключительных случаях. Полнота голоса (металл) и его чистота зависят от
свойства голосовых связок, но также могут быть развиваемы упражнением в
громком чтении грудными нотами. Объем голоса зависит от количества
находящихся в нем нот или относительных тонов. Упражнения могут
увеличить до некоторой степени объем голоса, прибавляя несколько новых
нот, особенно в нижнем регистре. Чем обширнее диапазон, тем богаче
средства чтеца. Сила голоса определяется тем пространством, которое звук
должен наполнить, и вырабатывается упражнениями, как и выдержанность, т.
е. способность долго и не утомляясь говорить или читать полными, чистыми
звуками. Выдержанностью называется также способность говорить на
известном относительном тоне, не опуская и вообще не изменяя его.
Подвижность голоса есть способность произвольно, легко и свободно
изменять относительный тон по трем его измерениям (см. ниже), а равно
изменять строй или лад последовательных голосовых звуков и тембр, т. е.
характер самых звуков. 2) Дыхание. Правильное и свободное изменение
голосовых звуков возможно лишь под условием уменья дышать,
приобретаемого упражнением. Искусство дыхания состоит в уменье
поддерживать постоянно равномерный воздушный запас в легких и в уменье
равномерного и экономного расходования этого запаса. Запас воздуха
никогда не должен быть доводим до конца, что непременно отразилось бы на
изменении звука голоса. Вдыхания должны быть производимы намеренно, в
благоприятные для того моменты, незаметно для зрения и слуха слушателя.
Полное вдыхание производится при более крупных перерывах речи; в
остальное время запас поддерживается малым или нижним дыханием, т. е.
движениями диафрагмы. 3) Относительный тон и его изменения. Каждый звук
человеческой речи, чтобы быть доступным слуху, должен быть известной
высоты, продолжительности и силы, или, иначе говоря, звук может
изменяться только по этим трем измерениям, т. е. повышаться или
понижаться, ускоряться или замедляться или усиливаться и ослабляться. В
этих шести видах изменений относительного тона, справедливо называемых
"рычагами Д.", заключаются все без исключения способы выразительности
человеческой речи, начиная от членораздельных звуков, слогов, слов,
предложений, периодов и кончая самыми крупными частями изложения.
Большую важность имеют, поэтому, упражнения способности свободно, без
усилий и по произволу, изменять высоту, продолжительность и силу речи;
наиболее удобный для них материал - строки гекзаметра. Путем таких
упражнений достигаются 4) общие технические качества речи: гибкость,
подвижность, сила и мелодичность ее. Гибкость речи, в противоположность
однообразию, монотонности, заключается в разнообразии и легкости
надлежащих повышений и понижений от основного тона, в изменениях строя
или лада звуков речи и изменениях тембра, сообразно логическим или
художественным требованиям читаемого. Подвижность речи - это способность
управлять скоростию ее ритмического движения, с темпами, переходя
свободно и произвольно от самых медленных, протяжных, до самых быстрых,
стремительных. Способность доводить речь до высшей степени быстроты, без
всякого ущерба отчетливости, ясности и правильности произношения,
называется волюбилитетностью. Сила речи подчиняется внешним условиям
пространства, в котором речь произносится, и внутренним условиям
логического и художественного содержания речи. Чем больше пространство,
тем значительнее должна быть общая сила речи и тем медленнее скорость
движения речи. Способность говорить на медленных темпах и слабой силе,
сохраняя полную отчетливость и правильность произношения, при котором
согласные звуки артикулируются энергично, а гласные - чисто, назыв.
портаментом. Мелодичность речи подразумевает чистоту речи от вставки
каких-либо посторонних звуков, тривиальности, вульгарной манеры и пр. 5)
Произношение должно быть беспорочно, правильно, отчетливо и красиво, как
применительно к звукам русской речи, так и к слогам и к целым словам.
Беспорочность подразумевает отсутствие заикания, картавости, гнусавости,
шепелявости, вялости языка, тягучести или скороговорки речи и т. п.
Пороки произношения, приобретенные привычкою, исправляются известными
специальными упражнениями; органические же могут ожидать помощи только
от врачебного искусства. Правильность произношения есть соблюдение не
столько грамматических, сколько фонетических условий живой литературной
русской речи, так как в ней звуковое воспроизведение слов зачастую
разнится от их грамматического начертания. При разнообразии говоров
различных местностей России, нормальным признается обыкновенно говор
московский. Необходима также правильная постановка слогов, ударений.
Место нахождения ударн. слога определяется практикой правильной русской
речи. Отчетливость произношения требует, чтобы гласные звуки
произносились чисто, а согласные артикулировались при энергическом
участии подлежащих органов: чтобы в слове отчетливо слышались все слоги,
его составляющие, чтобы рот был раскрыт надлежащим образом и голосу
придавалась нужная сила. Красота произношения соприкасается с
мелодичностью голоса и правильностью произношения; она требует возможно
чистого произнесения гласных в ударных слогах и легкого, неопределенного
- в неударных. Она страдает от слишком усиленного произношения
согласных, в особенности шипящих, свистящих, зубных, при злоупотреблении
вибрациею в р и носовыми оттенками в н и м.
Б) Логические условия. Для придания определенного, точного смысла
целому ряду слов, составляющему предложение или период, недостаточно
одних грамматических форм этих слов; нужна помощь логического
тонирования. Оно состоит из выделения слов логическими ударениями и
разделения их паузами и допускает различные степени. Все эти приемы суть
виды применения все тех же шести рычагов тона. Для отыскания ударного
слова, которым может быть любое из слов предложения, следует анализом
раскрыть авторское намерение; попытки определить места логических
ударений путем грамматическим совершенно несостоятельны. В простом
предложении возможно только одно логическое ударение; в
распространенном, сложном или периоде - несколько ударений, или равной
силы, как в антитезах, или же одно превышает остальные (главное -
второстепенные). Паузами отделяются одна от другой все подробности мысли
или содержания. Продолжительность пауз подчиняется общему главному
закону логической перспективы, по которому все наиболее важное
тонируется, и большею значительностью всех приемов, а стало быть и пауз.
Кроме молчания, в каждой паузе замечается другой элемент - изменение
высоты тона в последующем звуке. Изменения эти, сравнительно с основным
тоном, различны, смотря по характеру и важности пауз. Логические паузы,
совпадающие с грамматическим разделением предложений, означаются
графически знаками препинания, остальные же на письме не изображаются.
Точка, заканчивая мысль, представляет собою паузу наибольшей
продолжительности, соединенную с понижением тона под основной. Запятая -
наименее продолжительная пауза; тон остается почти на основном, с едва
уловимым повышением. На точке с запятой и на двоеточии приостановка
более крупная, чем на запятой, а повышение тона более значительное на
первой и еще более значительное на втором. Остальные из принятых знаков,
строго говоря - показатели интонаций, а не знаки препинания. Так,
вопросительная и восклицательная интонация сосредоточивается на словах с
логическим ударением вопроса или восклицания, а не на словах,
непосредственно предшествующих знаку. Скобки, кавычки и курсив
обозначают необходимость тонирования слов, как вводных, второстепенных
или как усиленных. Тире заменяет собою или запятые, или скобки, или
обозначает паузу. Крупные деления содержания, абзацы и изменения
основного тона обозначаются наиболее крупными тональными паузами.
Патологические или экспрессивные паузы, служащие для особенного усиления
следующих за ними слов или слова, могут быть поставлены в любом месте,
сообразно воле и вкусу говорящего. Степени логического тонирования
служат для рельефного оттенения частей содержания, согласно логической
перспективе. Все более значительное требует и большей силы, высоты,
продолжительности (более медленного темпа) и все менее значительное -
наоборот. Разрозненные части одинакового значения связываются одинаковою
степенью тонирования, а вставки оттеняются от окружающего иною степенью
тонирования. Совокупностью технических и логических условий достигается
чтение толковое, но еще не художественное. В) Художественные условия
иск. выраз. чтения имеют задачей придание надлежащей художественной
выразительности отдельным словам, предложениям или целым периодам.
Выразительное произнесение слов достигается надлежащим их окрашиваньем;
худож. выразительность ряда слов, путем надлежащего художественного
тонирования, дает те или другие интонации, заключающие в себе понятия о
колорите, ладе, темпе, ритме и тембре; интонациями управляет внутреннее
намерение, цель автора в данном периоде, в данном месте - этический
акцент этого места. Совокупность художественных условий объединяется в
понятии тона в высшем смысле, как эпического, лирического или
драматического тона. При применениях окрашивания (колорита), темпа, лада
и тембра человек руководится инстинктивно присущим ему чувством
символичности, с одной стороны, и подражанием, наблюдениями над
окружающею действительностью - с другой. Каждое слово может быть
произнесено просто, предметно или выразительно, отражая один из трех
видов окрашивания. Если произнесение символически отражает сущность
самого понятия, с этим словом соединенного, то такое окрашиванье есть
объективное; при нем лицо говорящего ничем не проявляется и остается в
стороне. Если в произнесении слова отражается настроение, чувство,
аффект, вообще отношение говорящего, то окрашиванье будет субъективным.
Если же, кроме всего этого, будут отражены личные, характерные свойства
и особенности говорящего, то окрашивание будет индивидуальным. Все
бесконечное разнообразие таких окрашиваний подходит под несколько видов
общих или основных окрашиваний. Их насчитывается шесть пар: темное и
светлое, сжатое и открытое, тяжелое и легкое, твердое и мягкое,
спокойное и живое, холодное и горячее. Способ произнесения слов с целью
какого бы ни было окрашиванья приводится, в техническом отношении, к
применению все тех же рычагов тона, которые служат и для образования
всех остальных приемов художественного тонирования. Чувством
символического соответствия руководится человек и при выборе подходящих,
по его мнению, темпа, т. е. скорости движения речи, лада, т. е. строя
голосовых звуков, и тембра, т. е. характера самих звуков (Tonfarbe). Что
касается до степени тонирования, которою связуются и объединяются все
художественные приемы в одно гармоничное целое, то ею должны быть
уловлены все подробности содержания путем соответственных увеличений или
уменьшений тонирования, т. е. применением в большей или меньшей степени
известных комбинаций все тех же рычагов тона. Как в логическом
тонировании степени его следовали законам логической перспективы
содержания, так в художественном тонировании степени его должны строго
соответствовать большей или меньшей важности тонируемой части в общем
плане авторского намерения, большей или меньшей близости к конечным
художественным целям. Все оттенки художественного намерения могут быть
переданы только известными увеличениями или уменьшениями приемов
художественной выразительности. Таким образом все бесконечное
разнообразие человеческих интонаций, подчиняясь тем или другим этическим
акцентам, представляется не чем иным, как известными сочетаниями
изменений относительного тона - как единственного доступного человеку
средства выразительности.
Д. Коровяков.
Декларация прав человека и гражданина (declaration des droits de
l'homme et du citoyen). Уже в наказах 1789 г. встречается требование
чтобы во Франции была издана Д. прав, причем, конечно, имелся в виду
пример Америки. В самом национальном собрании первая мысль о такой Д. и
первый ее проект (12 июля 1789 г.) принадлежали Лафайету, а за ним
представил свой проект и Сиейс (20 июля). Национальное собрание решило 4
авг., перед знаменитым ночным заседанием, поставить во главе конституции
торжественное объявление о правах человека и гражданина, а 12 авг.
поручило выработку ее текста особой комиссии. По докладу Мирабо, 26 авг.
собрание приняло Д., которая потом и была поставлена впереди конституции
1791 г. Ее текст состоит из краткого введения, в котором заявляется, что
единственными причинами общественных бедствий и порчи правительств
являются незнание, забвение или презрение естественных, священных и
неотчуждаемых прав человека, и из 17 статей, заключающих в себе, главным
образом, две основные идеи политической философии естественного права -
идею индивидуальной свободы и идею народовластия. Все люди свободны и
равны в правах. Цель общества - сохранение прав личности (свободы,
собственности, безопасности и сопротивления угнетению). Верховная власть
принадлежит нации. Закон есть выражение общей воли; участвовать в
издании законов имеют право все граждане, лично или через
представителей. Все граждане равны перед законом. Особые статьи (7 - 12)
обеспечивали личную неприкосновенность, судебные гарантии личности,
свободу совести и мысли, свободу слова и печати. Публичная сила
существует для счастья всех, а не для личной выгоды тех, кому она
вверена. Налоги, необходимые для ее содержания, должны быть распределены
равномерно; граждане имеют право сами, чрез своих представителей,
определять их размер и способ взимания. Общество имеет право требовать
отчета у своих агентов. "Общество, в котором не обеспечена гарантия прав
и не установлено разделения властей, не имеет конституции". Никто не
может быть лишаем собственности, кроме случаев общественной надобности,
законно засвидетельствованной, и лишь под условием вознаграждения.
Таково, вкратце, содержание Д., принципы которой легли в основу целого
ряда постановлений публичного и частного права, созданного французской
революцией. В свое время Д. прав была предметом как восторженных похвал
и резких нападок, так и более спокойной критики; и теперь она обращает
на себя большое внимание историков (см. статью М. М. Ковалевского в
"Юрид. Вестнике" за 1889 г.). Когда, после падения монархии и отмены
конституции 1791 г., национальный конвент озаботился составлением новой,
республиканской конституции, то Д. прав составила существенную часть и
жирондистского проекта конституции, и якобинской конституции 1793 г., и
так наз. конституции III (1795) года. И жирондисты, и якобинцы внесли в
свои Д. новую черту, которой не было в Д. учредительного собрания. Это -
принцип, которым на общество возлагается обязанность помощи неимущим,
посредством доставления работы или пропитания, и обязанность
содействовать образованию всех своих членов. В остальном обе Д. мало чем
отличались от первой; в них только сильнее подчеркнуты безграничное
верховенство нации и право сопротивления угнетению, которое превращалось
здесь прямо в право возмущения (insurrection). Когда после падения
Робеспьера началась реакция, она сказалась и на содержании Д.,
предпосланной конституции III года. Из новой Д. было выключено право
сопротивления, и к Д. прав прибавлена была Д. обязанностей (decl. des
devoirs). Прибавлено было еще, что верховная власть принадлежит всей
совокупности граждан и что частные их соединения не имеют права
присваивать себе всей верховной власти. Мысль о Д. обязанностей
высказывалась еще в авг. 1789 г.; но тогда вопрос об этом был отложен.
Обязанности, изложенные в Д. III г., имеют чисто моральный характер;
особенно выдвигается вперед требование подчинения законам и законным
властям и поддержания собственности, как основы всего общественного
порядка. В общем и Д. III г. сохранила принципы индивидуальной свободы и
народовластия. В конституции VIII (1799) года, передавшей власть
Наполеону Бонапарте, нет уже попытки формулировать права человека и
гражданина в том смысле, как это делалось в конституциях 1791, 1793 и
1795 гг. Историческое значение этих Д. заключается в стремлении дать
законодательную санкцию самым важным принципам политической философии
естественного права, произведшей такой крупный переворот в политических
взглядах и отношениях новейшего времени. Тексты Д. можно найти в любом
сборнике франц. конституций (Helie, Tripier, Laferriere и т. п.; рус.
пер. первой Д. на стр. 520 - 522 третьего тома "Ист. Зап. Евр. в новое
время", Н. Кареева), кроме жирондистской Д., которую см. у Buchez et
Roux, "Hist. parlementaire de la rev. franс." (XXIV, 106 и след.).
Н. К.
Декорация - в широком значении слова, всякое художественное украшение
предмета или помещения. Отсюда глагол: декорировать - производить
художественное украшение, и прилагательное декоративный, применяемое, на
языке архитектуры, в противоположность к термину "конструктивный", ко
всему тому, что не составляет необходимого элемента в сооружении, не
обусловливается требованиями механики и практическими целями, но служит
единственно к приданию постройке изящнейшего вида. Д. здания должна
соответствовать его характеру и стилю, не нарушать его основных форм, а,
напротив того, выказывать их с возможно большею ясностью и красотою.
Различают два рода Д.: "активную, чисто-архитектоническую, состоящую в
изящном расчислении необходимых частей сооружения и к которой относятся,
напр., карнизы, консоли, тяги, лопатки и т. п., и пассивную,
чисто-орнаментальную, прибегающую для оживления и уразноображения стен,
потолков и пр. к пособию пластики и живописи. С древних времен важное
значение получила декоративная живопись, составляющая особую отрасль
искусства, в истории которого ее развитие следовало за движением
станковой живописи, живописи картин. К ней относят иногда такие же
произведения, какие доставляет эта последняя, если только они исполнены
на стенах и плафонах здания преимущественно с орнаментальною целью
(стенная и плафонная живопись, фрески); но, главным образом, элемент ее
составляют орнаменты в строгом смысле слова, т. е. красивые комбинации
геометрических линий и фигур, а также форм растительного и животного
царства, офантазированных или неизмененных (напр. роспись стен в домах
Помпеи, мавританские арабески Альгамбры, гротески Рафаэлевых лож в
Ватикане и т. п.). Мотивы декорат. живописи изменялись в зависимости от
исторического хода культуры и искусства у разных народов, от вкуса и
архитектурного стиля, господствовавших в данное время. У французов вошло
недавно в употребление название: декоративное искусство (l'art
decoratif), для разных отраслей ремесленных производств, нуждающихся в
помощи искусства, каковы изготовление изящной мебели, ковров, кружев,
стеклянных и гончарных изделий, ювелирных вещей, бронзы, обоев и других
предметов роскоши и комфорта, - словом, для всего того, что у немцев
принято называть Kleinkunste или Kunstgewerbe, а у нас - прикладным
искусством или художественною промышленностью.
Слово Д. всего чаще употребляется для обозначения принадлежностей
театра, имеющих своим назначением производить иллюзию места, в котором
происходит действие, разыгрываемое на сцене. Поэтому театральные Д.
представляют, по большей части, либо пейзажи, либо перспективные виды
улиц, площадей и внутренности зданий. Они пишутся клеевыми красками на
холсте, сшитом из полотнищ и затем загрунтованном клеем с белилами.
Главные составные части каждой театральной Д. - завеса и кулисы. Первая
вешается в глубине сцены, простираясь во всю ее ширину и изображает все
то, что в воспроизводимом пейзаже или перспективе находится на дальнем
плане; кулисы же суть куски полотна более узкие, в сравнении с завесой,
натянутые на деревянный переплет и вырезанные с одного края надлежащим
образом; они помещаются по бокам сцены, в два, три и несколько рядов,
одна за другой и представляют более близкие предметы, напр. деревья,
скалы, дома, пилястры и другие части сцены. Дополнением Д. служат
поддуги - куски полотна, протянутые вверху чрез всю сцену и изображающие
куски неба, верхние ветви деревьев, потолочные своды и т. п., а также
пратикабли - различные замаскированные расписанным полотном деревянные
подмостки и примостки, помещаемые на сцене и представляющие, напр.,
камни, мосты, отроги скал, висячие галереи, лестницы и т. д. Художник,
занимающийся исполнением театральных декораций и называемый декоратором,
должен обладать, сверх подготовки, необходимой для живописца вообще,
некоторыми специальными познаниями: ему необходимо в совершенстве знать
правила линейной и воздушной перспективы, усвоить себе весьма широкий
прием письма, уметь приспособлять свой колорит к огненному освещению,
при котором обыкновенно происходят сценические представления, и вообще
рассчитывать на то, чтобы в результате его труда получалась живописная
обстановка разыгрываемой пьесы, не только не вредящая ей своею излишнею
простотою или вычурностью, но способствующая силе и цельности
впечатления, производимого ею на зрителя. Сочинив эскизный рисунок Д.,
декоратор изготовляет для нее так назыв. макет, т. е. миниатюрное
подобие сцены, с картонными завесой, кулисами и прочими
принадлежностями, дабы по этой модели можно было заранее судить об
эффекте будущего произведения. Приступая после того к исполнению самой
декорации, он натягивает холст завесы в горизонтальном положении на полу
своей мастерской, переводит на него (углем, или особого рода чернилами)
рисунок эскиза в увеличенном виде помощью разбития его на квадраты и,
наконец, принимается за письмо красками. Точно также поступает он и при
исполнении кулис и прочих частей Д. Палитру заменяет ему ящик с банками
различных, разведенных на клею, красок; для письма служат более или
менее крупные, сделанные из щетины кисти с длинными рукоятками. Во время
работы он то и дело прерывает ее, чтобы подняться на галерею, устроенную
в мастерской на некоторой высоте от пола, и взглянуть оттуда на
написанное. Трудится он обыкновенно не один, а вместе со своими
учениками и помощниками, которым поручает подготовку и второстепенные
части работы. Сценические представления обставлялись Д-ми еще у древних
греков (сценография). Как на одного из старейших декораторов, известных
в истории, можно указать на Агафарха, жившего приблизительно в 460 - 420
гг. до Р. Хр. В новейшие времена декорационная живопись развилась прежде
всего в Италии, которая доставляла лучших мастеров по этой части и
другим странам. Из итaлиaнcк. декораторов, в XVIII ст., особенно
прославился Дж. Сервандони, работавший для королевской оперы в Париже.
Потом первенство в рассматриваемой области перешло к французам. Среди
них, в конце прошедшего столетия, выказал замечательное дарование
театральный живописец Боке; знаменитые Ватто и Буше не гнушались
отрываться от исполнения своих картин для того, чтобы писать для сцены.
Затем, между французскими декораторами более близкого к нам времени,
пользовались громкою известностью Деготти, Сисери, ученики последнего
Сешан, Деплешен, Фешер и Камбон, Шаперон, Тьерри, Рюбе, и Шере.
Выдающимися декораторами в Германии были Шинкель, К. Гропиус,
онемечившиеся итальянцы Квальо (Доменико, его брат Симон и сын Анджело)
и И. Гофман. В России потребностям императ. театров удовлетворяли
вначале приезжие декораторы-италианцы - А. Перезинноти, Кваренги,
Канопи, Гонзага, а потом, в царствование имп. Николая I, немецкие
художники А. Роллер, К. Вагнер и др.; только в последние десятилетия
декорационная живопись вступила у нас на путь самостоятельности,
благодаря таким даровитым мастерам, как М. И. Бочаров и М. А. Шишков, и
учреждению при нашей акд. худож. особого класса для изучения этой
отрасли искусства.
А. С-в.
Де-Костер (Шарль-Теодор-Анри de-Coster) - бельгийский писатель (1827
- 79). Д. посвятил себя собиранию материалов народного творчества. В
1857 г. появились "Legendes flamandes", с рисунками Фелисьена Ропса -
сборник печальных и шутливых преданий. Затем следовали: "Contes
brabanзons" (1861), "Legende de Tyl Uilenspiegel et de Lamme Goedzak"
(1867), "Voyage de noce" (1872) и "Voyage en Zelande (1878).
Делакруа (Фердинанд-Виктор-Эжен Delacroix) - знаменитый франц.
живописец, род. в Шарантоне-Сен-Морисе (Сенск. деп.) 26 апр. 1798 г.;
ум. в Париже, 13 авг. 1863 г. В детстве он нисколько не выказывал
артистических способностей и начал заниматься живописью лишь 17 лет от
роду, по окончании курса в лицее Людовика Великого. Несмотря на то, что
его наставником был последователь Давида, Герен, он не примкнул к
псевдоклассическому направлению давидовской школы, но с первых же шагов
своих на художественном поприще явился решительным противником этого
направления, передовым и смелым сторонником нарождавшегося романтизма, и
вскоре стал во главе его представителей. Его творчество было направлено
к воспроизведению мгновенных и скоропреходящих явлений жизни и природы,
изображению необычайного, лирически-трогательного, потрясающего, нередко
даже ужасного. Для достижения этой цели, Д. смело пользовался всеми
средствами колорита, который дался ему как немногим, и пренебрегал
правильностью и благородством рисунка, заботясь, главным образом, об его
экспрессивности. Новаторское стремление он ясно выразил еще в своей
первой значительной картине: "Данте и Виргилий переезжают на ладье по
адскому озеру" (из I ч. Божеств. Комедии), выставленной им в салоне 1822
г. вопреки желанию Герена и встреченной со стороны одних восторженными
похвалами, со стороны других - жестокими порицаниями. Еще более бурные
споры возбудили "Хиоские убийства" - второе произведение Д., с которым
он явился пред публикою в 1824 г. Однако, в дальнейшей своей
деятельности, он мало-помалу завоевал себе симпатию большинства
художественных критиков и громкую известность в публике. Содержание его
картинам доставляли крайне разнообразные источники: библейские и
евангельские рассказы, мифология, древняя, средневековая и новейшая
история, народный быт и природа Алжирии, Марокко и Испании, посещенных
им в 1831 г., творения Данте, Шекспира, Гете и Байрона; он брался также
за изображение сражений, охотничьих сцен, животных и даже картин
неодушевленной природы (nature morte). В ряду его многочисленных картин,
следовавших за вышеупомянутыми двумя (обе ныне в луврской галерее),
считаются главными: "Казнь дожа Марино-Фальеро" (1827), "Христос в
Гефсиманском саду" (1827, в париж. церкви св. Павла), "Греция на
развалинах Миссолонги" (1827, в бордосском музее), "Свобода на
баррикадах" (1830), "Убийство люттихского епископа" (1831), "Медея пред
убийством своих детей" (1838, в лильском музее), "Религиозные фанатики в
Танхере" (1838), "Алжирские женщины у себя, дома", "Еврейская свадьба в
Марокко" (1841, наход. в Лувре), "Маргарита в церкви" (1846),
"Расставанье Ромео с Джульеттой" (1846), "Распятие" (1847), "Снятие со
креста" (1848), "Смерть Валентина" (1848), "Крушение ДонЖуана", "После
мучения св. Севатиана" (1853) и нек. др. Недостаточное знание рисунка и
небрежное отношение к нему гораздо заметнее в монументальных работах Д.,
чем в его обыкновенных картинах, несмотря на все изящество и роскошь его
колорита. Из таких работ можно указать на стенную живопись в тронной
зале Бурбонского дворца, в библиотеке Люксанбургского дворца, плафон в
Аполлоновой галерее Лувра и роспись одной из капелл в ц. св. Сульпиция,
в Париже. Д. славился не только как первоклассный, высокоталантливый
живописец, но также и как отличный гравер, литограф и рисовальщик
иллюстраций. Им исполнены 23 гравюры крепкой водкой и акватинтой и 107
литографий, изображающих портреты различных лиц, костюмы, животных,
сцены из "Гёца фон-Берлихингена", "Фауста" и "Гамлета", карикатуры, и
сделано 17 рисунков для политипажей. Подвергаясь яростным нападкам
приверженцев старой школы, он был принужден вступать в полемику с ними и
вооружаться пером на защиту своих эстетических воззрений. Его журнальные
статьи и письма прекрасно обрисовывают личность автора и содержат в себе
любопытные данные для оценки современного ему движения во французском
искусстве. Ср. Ern. Chesneau, "Eugene Delacroix" (П. 1861); Piron, "Eug.
Delacroix, sa vie et ses oeuvres" (П. 1865); H. Delaborde, "Eloge d'E.
Delacroix" (П. 1876); H. Guet, "Delacroix" (П. 1885) и несколько др.
биографий.
А. С - в.
Дели - (правильнее Дили, также Дегли, Дехли; Dehli, Dihli, Delhi у
англ.) - гл. город одноименных отдела и округа в англоинд. провинции
Пенджаб, на пр. бер. Джамны (или Джумны); некогда величайший город Индии
("азиатский Рим"), еще в XVII в. превосходивший по величине и
народонаселению (свыше 2 миллионов) Лондон. Существуя с древнейших
времен, Д. много раз разрушался и отстраивался. Нынешний город, заново
построенный в XVII в. Шах-Джаханом, окружен на 20 верстном расстоянии
развалинами прежних Д., свидетельствующих о прошлом величии и богатстве
города. Современный Д. занимает 7 кв. км. и имеет форму полукруга,
диаметр которого идет вдоль высокого запад. бер. Джамны. Над окружающими
город высокими (10 м.) стенами, которые англичане усилили укреплениями и
широким рвом, поднимаются минареты и купола мечетей, башни дворцов и
между ними многочисленные группы пальм и др. деревьев. Д. состоит из
туземного города, разделяющегося на 2 квартала - индусов и мусульман, и
английского города, с дворцом резидента, арсеналами, магазинами и
казармами; последний отделен от города туземцев каналом и обширными
садами и бульварами. Совершенно отдельно, вдоль берега реки, лежит так
называемая "Крепость" - дворец великого могола Шах-Джахана,
составляющий, в сущности, особый город. До восстания 1857 г. здесь жили
великие моголы; в качестве англ. пенсионеров и под англ. охраной.
Входная зала, дл. более 53 саж.
- одна из величественнейших палат на всем свете, а обширная
аудиенц-зала, с своими поднимающимися над рекой и ее лесистыми островами
павильонами, вполне оправдывает находящуюся вокруг потолка надпись:
"Если есть небо на земле, то вот оно". Здесь же находились дворцы
принцев, музыкальные залы, обширные серали, остатки кот. еще
сохранились. Из драгоценностей этого дворца особенно был известен
знаменитый павлиний трон, сделанный весь из массивного золота, с
золотыми павлинами по обеим сторонам, распростертые хвосты которых были
сплошь покрыты драгоценными камнями, а над ними находился вырезанный из
цельного смарагда попугай. Все это, вместе со многими другими
драгоценностями, составило многомиллионную добычу, вывезенную из Д.
персидским завоевателем Надир-шахом (1736 - 47). Шах-Джахану же
принадлежит постройка лучшей мечети Д. Это - грандиозное здание,
построенное из белого мрамора и красного песчаника, с узорчатыми
порталами, стройными минаретами и тремя куполами из белого мрамора с
черными полосами. В окрестностях, среди развалин прежних Д., сохранилось
множество храмов, мечетей, колонн и укреплений, относящихся ко всем
эпохам индусского искусства. За следы древней Индапрастры принимают
"Пургану Килу", находящуюся в 3 км. от Д. Древнейшим историческим
памятником считается железная (12 м. вышины) колонна раджи Дхавы (нач.
IV в. по Р. X.), поставленная в память победы над народами Средней Азии,
о чем гласит находящаяся на колонне санскритская надпись. Частью
сохранилась великолепная мечеть, построенная Каттаб-Эддин-Айбеком (или
Кутб-Эддин-Алибегом). Его зятем, в начале XVIII ст.. выстроен хорошо
сохранившийся знаменитый Кутаб-Минар. Это - колоссальная башня, в 72,5
м. вышины, представляющая как бы пучок колонн, разделенных галереями и
рельефными изваяниями на пять, все более суживающихся кверху этажей. К
середине XIV в. относится обширный Фирозабатский дворец,
свидетельствующий о могуществе Фироз-шаха, из 3-ей авганской династии,
построившего крепость Котилу и приведшего Д. в цветущее состояние. Здесь
находится с большими трудностями доставленный сюда знаменитый своими
надписями столб царя Асоки. Весьма замечательны также: мраморный
мавзолей Гумаюна (1530 - 55), сына Бабура; обсерватория, построенная в
1724 г., и много др. Жителей в Д. (1891) 193580 (из них 95484 индуса,
72519 магомет.). Его торговля и промышленность, пришедшие в сильный
упадок при последних великих моголах, начинают снова процветать. Он
имеет большое значение, как главный складочный пункт пшеницы и др.
продуктов Пенджаба и как центральная жел.-дорожная станция между
Калькуттой, Пешавером и Бомбеем. Д. все еще образует центр просвещ. для
индийских мусульман. Выгодное положение Д. как раз в том месте Индии,
где расходятся главные исторические пути полуо-ва - к нижнему бассейну
Ганга, к горным проходам Гиндукуша, к устьям Инда и Камбейскому заливу -
объясняет, почему он прежде был важнейшим стратегическим пунктом всего
сев. Индостана и почему, многократно разрушаемый, снова возрождался и
приходил в цветущее состояние.
История. На месте, где ныне Д., стояла древняя Индрапраста,
основанная, по легенде, за 3000 л. до Р. Хр. и бывшая резиденцией
славившихся своим богатством Пандов, детей Солнца. С прекращением этой
династии город пришел в упадок и лишь в I веке до Р. Хр. был заново
построен раджей Дилу или Дилипой, давшим Д. его нынешнее название. С тех
пор он долго был резиденцией индийск. царей. В 1011 г. был взят штурмом
и разграблен султаном Махмудом газневидским, который сделал Д. своей
провинцией, под управлением собственных раджей. В 1193 г. Д. был предан
страшному разграблению, перейдя в руки Гуридов (IX, 912). В 1206 г. Д.
опять сделался независимым; после смерти Шагад-эддина наместник его,
Каттаб-эддинАйбек, овладев Д., сделал его резиденцией могущественного
государства и положил начало 1-й турецкой или авганской династии, при
которой Д. стал одним из самых богатых городов в Азии. С 1288 г. в Д.
царствует 2-я турецкая династия Гильджи, при которой Д. удачно отражал
нашествия монголов. С 1321 г. власть переходит к 3-й династии.
Наступившие в ней раздоры облегчили победу монголов; в 1398 г. Тимур
совершенно разрушил Д. После многих смут, с 1450 г. в нем утвердилась
династия Лоди, но не надолго: уже в 1526 г., после битвы при Панипате,
Бабур, первый великий могол, овладел Д. и сделал его своей резиденцией.
При преемниках Бабура Д. много раз был опустошаем во время войн авганцев
с маратами и пришел в совершенный упадок. В 1803 г. англичане, разбив
маратов, заняли Д. Великий могол продолжал управлять только номинально.
Летом 1857 г. вспыхнуло восстание мусульман; европейцы были изгнаны и
великий могол провозглашен царем Индии; но 20 сент. 1857 г. англ.
генерал Вильсон взял штурмом город и забрал в плен великого могола со
всем его семейством. С тех пор Д. - уже совершенно английское владение.
Делиб (Leo Delib) - французский композитор (1830 - 91); учился в
парижской консерватории. Тринадцать первых небольших опер не дали Д.
большой славы. Настоящая его известность началась с 1865 г., после его
кантаты "Alger" и в особенности после балета "La source", поставленного
в 1866 г. в большой парижской опере. Д. внес в область балета много
благородства, изящества и симфонического интереса. Из балетов Д.
выдаются еще "Коппелия" и "Сильвия". В семидесятых годах Д. начал писать
комические оперы больших размеров: "Le roi l'а dit", "Jean de Nivel",
"Lakme". Первая из них - самая лучшая по увлекательности, красоте и
свежести музыки и прекрасной фактуре. Две последние были поставлены в
Петербурге. Д. написал много романсов, мессу, несколько детских хоров,
лирическую сцену "La mort d'Orphee". Сочинения Д. пользуются всемирною
известностью.
Н. С.
Деликт - частный или гражданско-правовой (delictum privatum)
поступок, влекущий за собой возмещение вреда и ущерба или штраф,
взыскиваемые по частному праву в пользу лиц потерпевших. В значительной
мере Д. совпадает с преступлением, поскольку последнее влечет за собой
взыскание в пользу потерпевшего; однако существует ряд уголовных
преступлений, неподлежащих гражданско-правовому взысканию в виду того,
что ими не причинено никакого вреда (напр. покушение на преступление)
или нет лиц, в пользу которых возможно его возмещение (при убийстве
лица, не бывшего кормильцем семьи) - и наоборот, ряд частных Д., не
подлежащих, по своей незначительности с публично-правовой точки зрения,
уголовной каре, но причиняющих вред и подлежащих гражданско-правовому
возмездию. Поэтому, Д. в области гражданского права вообще называется
всякое противоправное действие (все равно, преступление ли это,
проступок или простое имущественное повреждение), вторгающееся в личную
или имущественную сферу личности и причиняющее ей тот или иной ущерб,
независимо от существующих между лицами гражданско-правовых отношений.
Отличительным признаком Д. от правонарушений другого ряда (так наз.
квазиделиктов) служит намерение причинить вред, вина, без которой, за
некоторыми исключениями, не существует ответственности. Состав
гражданско-правовых Д., а также виды ответственности за них, различны в
разные периоды истории и в различных законодательствах. На первых порах
развития права область деликтного права совпадала со всей областью
права, так как уголовные и гражданские правонарушения одинаково
наказывались штрафами в пользу потерпевшего, без других последствий.
Дальнейшее развитие состоит в постепенном выделении, с одной стороны,
уголовных преступлений, подлежащих публичной пене, с другой -
гражданских правонарушений, совсем не подлежащих штрафу. Область
деликтного права становится областью посредствующею между теми и
другими: частно-правовое наказание выступает и там, где уголовная пеня
недостаточна для удовлетворения чувства мести потерпевшего или
необходимо покрыть причиненный преступлением вред, и там, где отношения
между сторонами настолько не определились в смысле чисто
гражданско-правовых, что правонарушения не могли быть вознаграждены
путем исков частного права. В области римского права этот процесс
развития отпечатлелся с особой наглядностью. Целый ряд наших уголовных
преступлений (разбой, кража и др.) долгое время не выходил здесь из
деликтного порядка взыскания; с другой стороны, целый ряд
гражданско-правовых, в современном и позднейшем римском праве чисто
договорных отношений находили себе защиту лишь при помощи деликтных
исков. С особенным мастерством римские юристы разработали два из них: a.
de dolo и a. injuriarum, которыми они и пользовались для защиты
множества отношений, не вошедших в состав уголовного или чисто
гражданского права. Система римского деликтного права осталась, однако,
далеко не завершенной. Общего понятия гражданско-правового Д. римское
право не выработало. Оно знало лишь отдельные виды Д., широко
распространяемые при помощи интерпретации, но все-таки оставлявшие
значительное количество отношений без защиты. Современное право идет
гораздо дальше. Понятие частно-правового Д. в его руках - общее средство
к возмещению имущественного и неимущественного вреда, причиняемого
противоправными действиями лиц и не покрываемого уголовным и гражданским
взысканием. "Всякое действие человека, причинившее другому вред,
обязывает того, по чьей вине оно произошло, к возмещению ущерба" и
"всякий ответствен за вред, который он причинил не только своим
действием, но также нерадением или неразумием" - эти два параграфа (1382
и 1383) фр. гражданского кодекса с совершенной определенностью выражают
роль понятия Д. в современном праве. Немецкие партикулярные
законодательства, сознавая значение общего принципа ответственности по
Д., приближаются, однако более к римскому, чем к французскому праву.
Составители проекта обще-германского уложения выставляют общее
определение Д., как основы гражданско-правовой ответственности, и
упоминают отдельные виды Д. лишь в видах выяснения широты этого понятия.
Под Д. составители проекта понимают не только все преступления и
проступки, которыми наносится имущественный или нравственный вред
личности, но и так наз. "illoyale Handlungen", т. е. не только
недозволенные законом, но и дозволенные им действия, если они
отвергаются "добрыми нравами" и, в качестве таких, причиняют кому-либо
ущерб. С таким широким понятием Д. в руках, судья получает большую и
совершенно необходимую для него свободу борьбы с частными нарушениями
неприкосновенности личности и ее благ. Русское право в этой области
сильно отстало от зап.-европейского и знает лишь индивидуализированные
Д., количество которых совершенно недостаточно для целей гражданского
правосудия. Об историческом развитии Д. права см. превосходные этюды
Ihering'a, "Das Schuldmoment im Rom. Privatrecht" (в его "Vermischte
Schriften") и Holmes'a, "Early forms of liability", в его "The common
law" (1881); также Муромцев, "Гражд. право древнего Рима" (91 - 102, 214
- 216). Для современного права см. коммент. к ст. 1382 и 1383 фр. гражд.
кодекса в курсах фр. гражд. права; Dernburg, "Lehrb. des Preuss.
Privatrechts" (II, 294) и "Motive zu dem Entwurfe eines allg. burgerl.
Gesetzbuches" (II, 724 сл.).
В. Н.
Делос (DhloV). - Наименьший из Цикладских островов, знаменитый храмом
и культом Аполлона и Артемиды и считавшийся местом рождения этих богов.
Их мать Латона, преследуемая ревностью Геры, блуждала по всей земле, не
находя места, где бы она могла родить. Д., бывший блуждающею по морю
скалой, принял ее, и здесь богиня разрешилась от бремени. В награду за
это Аполлон избрал Д. местом своего культа и прекратил его блуждания.
Святилище пользовалось известностью в глубокой древности и было центром
амфиктионии, соединявшей, под покровом общего культа, всех ионийцев
Европы, островов и Малой Азии. Афиняне принимали участие в амфиктионии
уже в эпоху Солона. В VI в. сильнейшие морские державы соперничали из-за
первенства в амфиктионии, так как это первенство равнялось первенству на
море. Пизистрат очистил Д., т. е. выкопал трупы на всем пространстве
о-ва, которое было видно от храма, и перенес их на другое место.
Вероятно после его смерти, другой "моревластитель", Поликрат Самосский,
дарит Аполлону целый о-в Ренею, соединив его цепями с Д. В эпоху
персидских войн, Датис, плывя с флотом к берегам Аттики и покоряя
Циклады, не коснулся Д., но, напротив, почтил богов его обильной
жертвой. После греческо-персидских войн Д. стал центром Делосского
союза. Отпав от Афин, делосцы отдались под покровительство спартанцев,
которые, как явствует из одной надписи, оставили им самоуправление.
Афиняне и в это время продолжали посылать в Д. феорию (свящ.
посольство), как видно из истории Сократа. После сражения при Книде
афиняне опять на несколько лет захватывают в свои руки управление
храмом, теряют его в эпоху возвышения Фив и опять возвращают при
возникновении второго морского союза (377 г. до Р. Хр.). Зависимость от
Афин, несмотря на многократные попытки отпадения, продолжалась до
последнего десятилетия IV-го в. В течение почти всего III-го в. Д.
составлял священный центр союза островов Эгейского моря, находившегося
под политическим верховенством Родоса и составлявшего нейтральную
территорию между царствами диадохов. В конце III-го в. Д. связывает свою
судьбу с Македонией. После катастрофы Филиппа V, Д. держит сторону
Антиоха, затем Персея. После победы над последним (167 г. до Р. Хр.)
римляне овладевают Д. и отдают его афинянам, под владычеством которых
для Д. снова наступает продолжительный период процветания. В 87 г.
полководец Митридата В., Менофан, разорил Д. Окончательный удар Д.
нанесла война с морскими разбойниками 69-го года. В настоящее время Д.
представляет обширное поле развалин и совершенно необитаем. Раскопками,
производившимися здесь французскою археологическою школой в Афинах,
обнаружено несколько зданий, в том числе храм Аполлона, и масса
надписей, знакомящих нас с богатствами святилища и его управлением в
разные эпохи истории острова. Храм, по плану своему, похож на афинский
Тезейон и имеет 6х13 колонн по сторонам. Стиль его - дорийский; колонны
замечательны тем, что имеют только намеки на каннелюры внизу и наверху.
Постройка приблизительно III-го в. Близ храма - два другие, меньшего
размера. Вдоль священной дороги, ведущей от гавани, через Пропилеи, к
храму, находится ряд сокровищниц. Перед восточным фронтоном храма
расположено длинное здание в виде портика, называемое "портиком быков",
вследствие особых капителей, в виде соединенных попарно передних частей
быков. Раскопки в самом городе Д. еще не предпринимались в широких
размерах. Наиболее интересные из скульптур, найденных на Д., помещены в
афинском национальном музее, главная же масса их наполняет специальный
музей, устроенный на о-ве Миконе. См. Homolle, "Les archives de
l'intendance sacree а Delos" (Пар., 1886); его же, "De antiquissimis
Dianae simulacris Deliacis" (Пар., 1885) и целый ряд статей его и других
членов школы в "Bull. de Corresp. Hellenique"; Val. v. Schoffer, "De
Deli insulae rebus" (Бер., 1889).
Теперь Д. называется Микра Дилос, а вместе со смежным о-вом Ренейа -
Дили или Дилес.
А. Щукарев.
Дельвиг (барон Антон Антонович) - поэт; друг и однокашник А. С.
Пушкина. Род. в Москве 6 авг. 1798 г. Отец его служил в русской службе и
был женат на русской. В 1811 году Дельвиг поступил в царскосельский
лицей; учился он лениво, но рано начал писать стихи, и уже в 1814 г. они
появились в печати, в "Вестнике Европы" ("На взятие Парижа" - за
подписью: Русский). Кончил курс с первым выпуском лицея, в 1817 г., и к
акту написал стихотв. "Шесть лет", которое было напечатано, положено на
музыку и неоднократно пелось лицеистами. Служил в департаменте горных и
соляных дел, оттуда перешел в канцелярию министерства финансов; с 1821
по 1825 г. был помощником библиотекаря (И. А. Крылова) в Имп. публичной
библиотеке, а затем до смерти своей, 14 января 1831 г., служил в
министерстве внутр. дел. Стихотворения свои он печатал в "Росс. музеуме"
(1815), "Новостях литературы", "Благонамеренном", "Соревнователе
просвещения" и альманахах 20-х гг. В 1825 г. Д. женился на С. М.
Салтыковой, и у него начались литературные вечера, на которые собирались
друзья поэта: Пушкин, Жуковский, Баратынский, Плетнев, Я зыков. В это же
время он начинает свою издательскую деятельность: в 1825 - 32 гг.,
вместе с О. М. Сомовым, он выпустил 8 книжек альманаха "Северные Цветы",
в 1829 - 30 г. - 2 книжки альманаха "Подснежник", а с 1830 г. предпринял
издание "Литературной Газ.", которое продолжалось после его смерти.
"Ленивый баловень" и в школе, и в служебной деятельности, Д. столь же
беспечно относился и к своей музе. Писал он очень мало. Лени, вероятно,
не мало способствовала и тучная фигура поэта. Тем не менее он не был
свободен от увлечений; предметом одного из них была С. Д. Пономарева,
которой он посвятил несколько недурных стихотворений. Поэзия Д.
развивалась по двум направлениям. С одной стороны, он стремился быть
эллином и в подражание древним писал антологические стихотворения,
идиллии во вкусе Феокрита и т. п.; с другой - он увлекался русской
народной поэзией и подражал народной лирической песне, иногда не без
успеха. И тут, и там, однако, у него звучат немецкое сентиментальное
добродушие и немецкая же меланхолическая задумчивость, присоединяющая
его к школе романтиков. Стихи Дельвига гладкие и старательные, но не
смелые и не яркие. Для историка литературы он интересен как самый
близкий человек к А. С. Пушкину, который высоко ценил своего друга и как
поэта. См. статью о Дельвиге В. Гаевского в "Современ." 1853 г. № 2 и №
5, 1854 г. № 1 и № 9. Полное собрание сочин. - в "Библиотеке Севера" за
июль 1893 г., под ред. В. В. Майкова.
М. М. Дельты. - Под этим названием разумели в древности трехугольные
площади земной поверхности, напоминающие своей формой греческую букву D,
расположенные в устье больших рек, преимущественно даже только Нила, и
омываемые их рукавами, причем происхождение этих трехугольных
пространств вовсе не принималось в расчет. Современная геология
ограничила, с одной стороны, это понятие, обозначая им лишь наносимые
самой рекой и отлагаемые в устье образования, которые влекут за собой
разделение реки на рукава, но с другой стороны и расширила понятие,
разумея всякие наносные образования в устьях рек без различия формы их
очертания, даже и такие, которые не успели еще подняться из-под уровня
воды, но своим отложением заметно вызвали обмеление ближайшего к устью
водного участка. Таким образом из понятия Д. изъяты те напоминающие Д.
образования, которые сложены не из наносной почвы, а из коренной породы
и, следовательно, другого происхождения. Тут река, прокладывая русло,
встречала значительное сопротивление со стороны подстилающей коренной
породы, не могла достаточно углубить своего ложа и принуждена была
разбиться на рукава, чтобы иметь возможность в то же время несколькими
путями отводить притекающие воды. Лучшим примером для различия типичной
Д. от дельтоподобных образований представляет Волга. В ее устье имеется
настоящая Д., но на расстоянии 50 миль от устья она раздвояется на два
рукава, соединяющиеся во многих пунктах, оставляя между собой
трехугольное пространство. Это пространство, однако, не сложено из
речных наносных отложений и не может назваться Д. Можно подразделить Д.
на надводные и подводные. Последние суть не что иное, как зачаточные Д.,
переходящие со временем в настоящие надводные. Далее, по месту
образования, Д. можно подразделить на три категории: на пресноводные,
образующиеся при устьях рек, впадающих или тоже в реку, или в озеро;
морские и океанические - при устьях рек, впадающих в моря и океаны.
Теория образования Д. зиждется на том факте, что с уменьшением скорости
течения воды увеличивается количество отложения механически взвешенных в
ней осадков. Река на всем своем протяжении, подмывая берега и размывая
русло, уносит с собой значительное количество механически взвешенного
материала: глину, песок, гальку и валуны. Количество этого материала
зависит от скорости течения и от качества пород, слагающих русло и
берега реки. Иногда это количество взвешенного материала бывает так
велико, что от него зависит желтый и бурый цвет воды некоторых рек, как,
напр., Роны до впадения в Женевское озеро и Зап. Двины. Если представить
себе, что скорость течения реки при впадении ее в водный бассейн сразу
уменьшится до нуля, то весь механически взвешенный материал станет
осаждаться у самого устья и будет заполнять в данном месте постепенно
глубину моря или озера. Сперва явится мель, которая постепенно образует
низменные болотистые местности, заливаемые рекою в течение известной
части года, причем вода, заливающая эти местности, осаждает, в свою
очередь, новый приносимый материал. Д. начинает выступать иногда из-под
поверхности, именно во время низкого стояния воды в реке, и река
принуждена проложить себе русло уже в самой Д. Не будучи в состоянии
смывать всего количества осадков, превышающих уровень ее русла, она
расчленяется на ряд рукавов, прокладывающих себе самостоятельные русла.
Но во время полноводия вся Д. все еще затопляется и увеличивается на
всем пространстве, пока, наконец, не образуются на Д. высокие пункты,
достигнуть кот. вода при наивысшем своем стоянии уже больше не может.
Эти высокие участки становятся уже настоящей сушей, покрываются
растительностью, и заселяются животными, наконец и человеком. Иногда,
благодаря поднятиям, Д. довольно быстро выводится из-под уровня
бассейна. - Уменьшение скорости течения реки идет постепенно и влечет за
собою сортировку осаждаемого материала по удельному весу. В ближайших
участках от устья будут отлагаться наиболее тяжелые частицы, а затем, по
мере удаления от устья, будут отлагаться все более и более легкие, а
легчайшие глинистые частицы будут уноситься далеко и осядут, когда
скорость течения станет приблизительно равной нулю. При этом комплекс
тяжелых частиц образует более круто падающие слои, а песок и глина -
пологие окраины Д. Эта сортировка материала наблюдается в старых Д.
весьма наглядно. Но к этому материалу чисто минерального происхождения
подмешиваются иногда илистые частицы, остатки растений и животных,
которые продолжают разлагаться и обусловливают образование в некоторых
Д. громадного количества газов. Напр., в Д. р. По из отверстий с силой
исходят углеводородистые газы. Иногда выход газов сопровождается
излиянием соленой воды, как это наблюдается в Д. р. Симето. - Мощность
дельтовых осадков иногда превышает 100 м., как показали бурения в
дельтах Нила, Миссисипи, Роны и др. рек. - Форма и очертание Д. прежде
всего находится в зависимости от контура берега, бассейна, в который
впадает река. Принимая во внимание ход образования Д., а priori можно
сделать заключение, что она должна иметь форму трехугольника, вершина
которого обращена вверх по течению, но такая идеальная форма наблюдается
сравнительно редко (напр. у Нила). Если берег моря или другого
какого-нибудь бассейна при устье реки образует выпуклость, вдающуюся в
водоем, то отложения Д. заполняют пространство перед выпуклостью и тем
как бы увеличивают ее на счет бассейна; если же берег бассейна
представляет прямую линию, то отложения Д. образуют ряд вдающихся
выпуклостей. Примером такой выдающейся Д. может послужить дельта Лены.
Она представляет собой неправильный трехугольник, изрезанный сетью
рукавов. Материковый берег крутой, а острова Д., образуемые рукавами,
низменны и песчанисты. В случай же, если берег бассейна образует
выгнутость, бухту, то отложения Д. будут заполнять ее и примут форму
наиболее правильного трехугольника. Такие Д. можно назвать выполняющими,
они способствуют, в противоположность выдающимся, выпрямлению контуров
берегов бассейнов. Пример подобной Д. представляет р. Нил. Между
Ливийской пустыней, лежащей на плоскогории в 150 метр. высоты, круто
обрывающемся к морю, и Аравийской пустыней, расположенной приблизительно
на такой же высоте, вдавалась некогда в форме клина бухта, которая ныне
совершенно заполнена плодородным наносом Нила. Подобным же образом Нигер
постепенно заполняет своими осадками Гвинейский залив и вызвал уже
против своего устья довольно значительный мыс. Очевидно, что выполняющая
Д. постепенно может перейти в выдающуюся. Заполнив совершенно бухту или
залив, выпрямив контур берега в данном месте, река все будет продолжать
отлагать свой механически-взвешенный материал, который постепенно
образует выдающуюся дельту; Д. р. Миссисипи может послужить тому
подтверждением. Вся нижняя часть ее долины до реки Огио представляла
собой в третичную геологическую эпоху, т. е. эпоху предшествующую нашей,
глубокий залив, который заполнен ныне третичными осадками, т. е.
выполняющей дельтой Миссисипи. Когда, наконец, весь залив был выполнен,
Д. Миссисипи стала выдвигаться и образовала уже в современную
геологическую эпоху выдающуюся в Мексиканский залив Д. Имеют влияние на
форму и очертания Д. также течения в бассейнах. Если перпендикулярно к
течению реки идет, напр., морское течение, то осадки будут уноситься в

<<

стр. 63
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>