<<

стр. 68
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

: 15 1/2,. Это отношение, меньшее чем в Европе, вызвало громадный вывоз
золота. Чтобы прекратить его, америк. правительство в 1834: г. приняло
отношение золота к серебру = 1 : 16, что, в свою очередь, вызвало вывоз
серебра. Конгресс 1873 г. установил 900 пробу для серебряной монеты и
ввел чеканку торговых долларов (trade dollar), весом в 420 гран, которые
преимущественно чеканили для торговли с Японией и Китаем (в это время в
Кантоне чеканились так наз. драконовые Д. ); но trade dollar не имел
успеха и в 1878 г. был отменен.
Доллар = 100 центам (1,31 рубл. металл. ). Золотая монета в 1 Д.
существовала с 1849 г.; теперь она более не чеканится. В 1891 году были
выпущены пробные Д. из двух металлов: в середину серебряного ободка,
ценою в 25 центов, вставлялся золотой кружок ценою в 75 центов, но
монета эта не имела успеха.
П. ф.-В.
Дольмены - так называется один вид мегалитических (т. е. сложенных из
больших камней или каменных плит) древних памятников, похожих на
каменные столы (откуда и кельтское название их, dolmen, в Бретани) и
признававшихся ранее археологами за алтари или жертвенники друидов, но
бывших в действительности каменными гробницами доисторической эпохи. В
простейшей своей форме Д. устраивался из пяти каменных плит и
представлял род каменного закрытого ящика; на четырех плитах,
поставленных стоймя, лежала пятая. В передней поперечной вертикальной
плите обыкновенно прорезывалось круглое отверстие. Обыкновенно Д.
устраивался на поверхности земли и над ним насыпался курган,
впоследствии часто опадавший и уничтожавшийся; но иногда Д. воздвигался
на вершине кургана, или, наоборот, он углублялся в землю, устраивался в
яме. В других случаях Д. принимали более сложную форму, напр.,
соединялись с более узким коридором из стоящих плит, или устраивались в
виде большой прямоугольной камеры, в одной из продольных сторон которой
проделывался вход с коридором (так что все сооружено получало вид буквы
т), или наконец Д. превращался в ряд продольных, следовавших одна за
другою камер, иногда все более и более расширявшихся и углублявшихся в
землю (allee couverte). Материал, из которого складывались Д., был
различен, смотря по местности: в Дании и Бретани - гранитные глыбы, в
центральной и южной Франции, в Голландии, Испании - известковые. Большею
частью Д. встречаются на пустынных и бесплодных местах, по берегам моря;
но следует принять во внимание, что многие из этих памятников
разрушились от времени или - чаще - были расхищены людьми, употребившими
плиты для других построек. В Европе Д. распространены лишь на западе,
именно в Дании (где встречаются большие гранитные камеры в виде буквы
Т), СЗ Германии, Голландии, Бельгии, Франции, Испании, Португалии; в
Италии, за немногими исключениями в области Этрурии, их нет, в Австрии,
средней Германии, Пруссии, на Балк. полуострове тоже; но они были
найдены в небольшом числе в Крыму. За пределами Европы они известны в
сев. Африке (Алжире, Тунисе) и Передней Азии (Сирии, Палестины), также
на Кавказе (особенно в Кубанской обл. ) и в Индии, где подобные
памятники воздвигаются еще местами (напр., в южн. Khassia) и в настоящее
время над умершими. Одно время была в ходу гипотеза, что эти памятники
были оставлены народом, распространявшимся из Азии, через сев. Африку,
на Пиринейский полуостров и далее во Францию, Германию и Данию; но этой
гипотезе противоречит то обстоятельство, что северные Д. (датские,
бретанские) относятся, по всем признакам, к более древней эпохе, чем
южные. Некоторые из датских и бретанских Д. заключают в себе погребения
каменного века (остатки многих умерших, погребенных в сидячем положении,
с каменными при них орудиями), тогда как, напр., в Д. средней и южной
Франции, рядом с кремневыми наконечниками копий и стрел, были находимы
при костяках и бронзовые украшения, а в Д. Алжира и Кавказа - даже
железное оружие. Устройство подобных каменных гробниц могло быть
подражанием обычаю предков, хоронивших в пещерах, так как дольмен
представляет род искусственной пещеры или грота. Некоторые Д. служили,
очевидно, семейными или родовыми усыпальницами, другие были одиночными
гробницами. В средней Франции строители Д., относящихся к началу
металлического века, принадлежал по-видимому, к новым пришельцам,
сравнительно с населением неолитической эпоха, хоронившим своих умерших
в пещерах; на это указывает как различие в обстановке погребений (в
погребальных неолитических гротах были найдены костяки, пораженные
кремневыми стрелами совершенно того же типа, как и находимые в Д., что
свидетельствует, повидимому, о борьбе между строителями Д. и населением,
хоронившим в гротах), так, отчасти, и различие в форме черепов (по
преимуществу, долихоцефальных в гротах и мезо- или брахицефальных - в Д.
). Д., находящиеся в Абхазии, черкесы считают жилищами какого-то народа
карликов, основываясь, по-видимому, на малой величине отверстия в них (с
челов. голову); казаки же называют их "богатырскими" могилами, так как
только богатыри могли стаскивать с гор, по их мнению, такие каменные
глыбы (известняка), весом в 100 и более пудов. В этих Д. были находимы
человеческие кости, от субъектов, погребенных, по-видимому, в сидячем
положении и отличавшихся высоким ростом, крепким сложением и
брахицефальной формой черепа. При костях были найдены черепки глиняной
посуды, с прямолинейным, ногтевым или волнистым узором, кремневые
скребки, каменные бруски, бронзовые кольца, серьги, стрелы, булавки,
зеркальца, стеклянные бусы. Найденная в одном из Д. босфорская монета
Рискупориса IV, 216 г. по Р. X., весьма важна в том отношения, что дает
возможность определить хотя бы приблизительно эпоху кавказских Д. Д.
Крыма дали несколько железных вещей и, кроме того, указали на следы
трупосожжения.
Д. А.
Домашние животные. -Так называют животных, которые с незапамятных
времен сжились с человеком, которых он держит около себя, доставляя им
кров и пищу, и которые при этом легко плодятся, передавая своим
потомкам, как природные, так к приобретенные ими, под влиянием человека,
свойства. От животных Д. следует отличать животных домовых и ручных.
Первые селятся в жилье или около жилья человека, против его воли, и
приносят ему не пользу, а вред. Таковы, напр., крысы, мыши, тараканы и
тому подобные. Места вторых (ручных) - в зверинцах и зоологических
садах, где некоторые из диких животных легко ручнеют, но большею частью
как бы теряют способность оплодотворения. Исключения редки. Ручные
животные, следовательно, не могут передавать приобретаемых ими качеств
новым поколениям, а каждое из них в отдельности требует новых усилий к
приручению со стороны человека. Слон, например, в неволе никогда не
размножается, но ручнеет, сравнительно, легко. Д. животные (коровы,
лошади, овцы и др. ), напротив, отличаются легкою размножаемостью и даже
плодовитостью, и потомки их уже не требуют приручения, и особенности,
характеризующие Д. животных, передаются по наследству. В высшей степени
замечательно, что число Д. животных, сравнительно с числом диких, крайне
ограниченно. В то время, как одних млекопитающих во всех частях света
насчитывают более двух тысяч видов, Д. животных насчитывают около 40
видов. А если не считать несколько полезных насекомых, каковы, например,
пчела, кошениль, 2 - 3 вида шелкопрядов и две породы рыб, золотую рыбку
и карпа, которых почему-то считают также домашними, то тогда число Д.
животных будет до 27 видов.
Главный контингент Д. животных составился из класса млекопитающих,
отряда парнокопытных, подотряда жвачных, но и из них в тесном смысле
слова Д., т. е. таких, которых существование связано с человеком и без
которых, в свою очередь, и человеку трудно обойтись и которые поэтому
имеют действительно историческое значение в культуре, не более 7 - 8
видов. Таковы: корова или крупный рогатый скот, далее овца, коза (мелкий
рогатый скот), буйвол, два вида верблюдов, лама, альпага, северный
одень. В Африке и Азии заменяет нашего быка зебу, а в Тибете - як. Если
считать оба вида верблюда за один, то из жвачных только десять надобно
признать настоящими домашними животными. Из парнокопытных, не жвачных, к
числу Д. животных принадлежат свинья, непарнокопытных - лошадь и осел,
из плотоядных или хищных - собака и кошка, из грызунов - кролик и
морская свинка. Из птиц к числу Д. животных относятся: из большого
отряда куриные - курица, цесарка, фазан, павлин и индейка и голубиных -
голубь обыкновенный и турецкий и, наконец, из отряда водоплавающих -
лебедь шипун, гусь и утка. Одна только канарейка служит
представительницею большого отряда воробьиных. Из отряда бегающих в
Африке в последнее время стали разводить в домашнем состоянии страусов.
Не все из перечисленных здесь животных имеют одинаковую одомашненность:
ею в наивысшей степени одарены животные сельскохозяйственные. Они
обладают высоко развитой способностью приспособляться, при содействии
человека, к всяким внешних условиям: могут выносить, напр., сильный
холод в жар, питаться кормами не только даваемыми самою природою, но и
приготовляемыми искусственно и т. п. Таковы, напр., корова, овца, лошадь
и свинья. Их мы видим поэтому наиболее распространенными. Но есть и
такие, которые, как напр. буйвол, верблюд, северный олень, лама, пако
или альпага, живут только в известных местностях или в очень холодных,
или в жарких полосах Азии и Африки или на высоких горах Перуанских.
Д. животные содержатся для извлечения из них какой-либо пользы. Одни
доставляют самые необходимые для продовольствия материалы: молоко,
масло, сыр и вообще молочные продукты, затем после смерти - мясо, жир и
т. п. Другие дают материал для одежды, обуви и вообще для сельской или
фабричной промышленности. Некоторые содержатся для перевозки тяжестей и
исполнения разных земледельческих работ. Иногда содержат животных и ради
удовольствия, как, напр., некоторых птиц; но и птиц держат более из-за
полезных продуктов, которые от них получаются (мясо, яйца, перья, пух и
т. д. ). Д. насекомые разводятся тоже ради полезных продуктов (пчелы),
причем иные дают материал для мануфактуры (шелковичный червь).
Характерною особенностью Д. животных считают, кроме указанной уже их
приспособляемости, способность изменять до известного предела как
внешние формы, так и внутренние качества, чем и пользуется скотозаводчик
для образования тех или других пород. Благодаря этой способности, в
последние два столетия достигнуты такие, в сельскохозяйственном смысле,
успехи, что некоторые животные изменились чуть до неузнаваемости, что
можно сказать об искусственных породах почти всех главнейших Д.
животных, выработанных, главным образом, в Англии. Короткорогая корова,
лейчестерская и саутсдаунская овца, английский скакун и тяжеловоз и,
наконец, йоркширская и беркширская породы свиней, -все они (названные
породы) показывают, до какой степени, под влиянием человека, велика
сгибаемость животных, которыми он завладел. Если взять какой-нибудь
экземпляр из названных пород и поставить рядом с экземпляром
неулучшенным, но послужившим, в виде материала, для выработки животных
улучшенных пород, то действительно результаты усилий человека покажутся
невероятными. Английский бык достигает до 50 - 70 пд. веса. Наша
крестьянская овца весит 50 - 60 фн., овца саутсдаунской породы
раскармливается до 400 - 600 фн., да кроме того дает 10 - 15 фн.
прекрасной длинной шерсти. Английские свиньи в один год достигают 10 -
12 пуд. в весе, между тем, чтобы получить от наших такой вес, нужно
содержать их 3 - 4 года. Об английских скакунах в тяжеловозах и говорить
нечего, они давно приобрели всемирную известность. Мериносовая овца
также представляет замечательный пример изменения в ее покрове в
зависимости от спроса на разные фабрикаты, приготовляемые из ее шерсти.
Овцеводы много раз измеряли, в течение последних десятилетий, длину,
тонину, извивчивость и тому подобные принадлежности мериносовой шерсти.
В настоящее время стремятся создавать такие породы, которых отличались
бы наибольшей производительностью не в одном только направлении, -
соединять, напр., в крупном рогатом скоте, молочность со способностью к
выкормке, в овце - производство хорошей шерсти с мясностью и т. д. Труды
Бекквеля и братьев Коллинзов указали только возможность достигать
желаемых изменений в Д. животных, но не указали еще предела, на котором
следует остановиться. Голландская корова, переведенная в Америку, дает
больше молока, чем в Голландии. В виду успехов, достигнутых
скотозаводчиками в улучшении породы Д. скота, Дарвин в его известном
сочинении "О происхождении видов", для пояснения некоторых фактов и для
доказательства своих выводов, очень часто ссылается на явления,
представляемые Д. животными; даже вся первая глава названного сочинения
посвящена изменениям, которым подвергаются животные и растения,
вследствие их культуры. Такие изменения в организме животных и
упостоянение их наследственности только и возможны при условии их
одомашненности так как для достижения подобных результатов нужны
долговременная работа со многими непрерывными поколениями и умелый
подбор среди их производителей, что, понятно, с дикими животными
невозможно. Поэтому самое одомашнение, может быть, стоило очень больших
трудов, но как и когда оно произошло, этого мы не знаем. Ни предание, ни
история, ничего не говорят, когда и каким путем человек дошел до
присвоения в свое общежитие нынешних Д. животных. Человек каменного
периода имел при себе почти всех наших главнейших Д. животных.
Древнейшая историческая летопись, Библия, говорит о коровах, овцах,
лошадях и др., как о самых обыкновенных принадлежностях пастушеского и
земледельческого состояния народов. Словом, время, когда человек
приручил современных Д. животных, остается неизвестным, равно как
неизвестно и происхождение большинства Д. млекопитающих. Предполагалось
только, что каждое из Д. животных должно иметь одного или нескольких
диких, подобных себе, родичей, а после исследования костей, найденных в
остатках от свайных построек, это предположение, по-видимому,
окончательно установилось, так как среди таких остатков удалось отличить
кости Д. ж. от костей тожественных с ними диких животных. Таким образом
как бы подтверждается, что в ту столь далекую от вас эпоху, о которой не
помнят ни история, ни предание, жили наши теперешние животные как в
домашнем, так и в диком состоянии. Но в настоящее время некоторые из
домашних животных в диком виде более не существуют. Так, напр., известны
только как Д. животные корова и лошадь. Затем между некоторыми из Д.
животных есть такие, родоначальников которых и до сих пор оспаривают.
Так нашу Д. овцу одни производят от муфлона, другие от аргали, а иные от
северо-африканской Д. дикой овцы (ovis tragelophus). Родоначальником
собаки кто считает водка, кто шакала, а некоторые - оба эти вида. У иных
животных дикие представители вымерли. Так родоначальником большей части
пород крупного рогатого скота считают тура (Bos primigenius) (Рютимейер,
а затем и другие производят от тура все низменные породы крупного
рогатого скота, водящиеся по берегам Балтийского и Немецкого моря: скот
голландский, голштинский, а равно короткорогий скот Англии. К этой же
группе относятся и наш украинский скот. Затем, по Рютимейеру, к
первоначальным породам также должны быть причислены: Воs brachyceros
(бык короткорогий) и Воs frontosus (бык лобастый). От первой формы
произошел одноцветный бурый скот Швейцарии (швицкий) и соседних Альпов,
а от второй - пестрый, также швейцарский, но водящийся в долинах между
торами, и безрогий скот Шотландии и Норвегия). Он жил, как дикий бык, не
только в доисторическое, но и в сравнительно недавнее время. В этом
удостоверяют сказания нашей народной поэзии, древние русские былины,
далее названия разных урочищ, в которых слышится имя тура и, наконец,
положительные известия летописей и других памятников древней литературы.
Судя по этим памятникам, древний тур хорошо был известен нашим предкам,
был животным массивным, с длинными рогами, гнедой масти, отличался
громадной силой и быстротой, любил держаться в местностях болотистых в
лесистых, как привольных для корма и уединенных. По былинам, границы
обитания тура. определяются Приднепровьем, землею Волынскою и пущами
литовскими, но народный язык и названия разных урочищ, в которых
сохранилось имя тура, расширяет эти границы на восток до верховьев
Донца, а на север до Ладоги (где есть Турова пустынь), Грязовца и
Галича. Из прямых свидетельств о туре особенно замечательно описание
его, данное известным Герберштейном, приезжавшим в Россию в XVI стол.
Чтобы не смешивали тура с живущим и доселе зубром, Герберштейн в своих
записках ("Rerum Moscoviticarum commentarii") приложил рисунки того и
другого животного.
Таким образом относительно происхождения домашнего быка вопрос был бы
ясен, если бы не было известно, что некоторые из домашних животных легко
превращаются в диких. В Америке до ее открытия не было ни одного из
домашних животных Старого света. Не было ни лошадей, ни коров, ни
свиней, ни овец, ни коз. Все эти наши исконные домашние животных
завезены в Америку европейцами и все они нашли такую благоприятную для
себя почву, что скоро размножились до излишества. Численность их стала
превышать потребности народонаселения. При таких условиях, естественно,
некоторые животные оставались без присмотра, стали отставать от стад,
бродить по лесам и постепенно дичать. Таким путем в Америке начали
набираться целые стада одичалых быков и лошадей. Натузиус говорит, что у
него были случаи одичания свиней и спаривания их с дикими кабанами. Что
было с нашими Д. животными в Америки и что отчасти бывает и в Европе,
тоже повторяется в редко населенных местностях Австралии, где одичалый
рогатый скот и лошади даже небезопасны для людей. В легкости одичания Д.
животных некоторые видят как бы доказательство их происхождения от диких
видов. Потому будто так легко и дичают некоторые из Д. животных, что их
природе более соответствует состояние дикое, чем домашнее,
искусственное, из которого они как бы и стремятся выйти. Если бы
одомашненность была природным свойством некоторых животных, то таким
нелегко было бы обходиться без помощи человека и перевод одновидовых
диких животных в домашнее состояние не представлял бы большого труда.
Как бы то ни было, но вопрос о происхождении наших домашних животных,
этих ближайших слуг и друзей человека, следует считать открытым, так как
он, по справедливому замечанию. Натузиуса, лежит вне наблюдений и опыта.

Литература: Дарвин, "Прирученные животные и пр. " (1867); его же, "О
происхождении видов в проч. " (1862); Богданов, "Речь о происхождении
домашней собаки" ("Труды VI съезда естествоиспытателей"); "Исследования
современного состояния скотоводства в России" (изд. мин. госуд. имуществ
1882 - 85); Зеттегост, "Животноводство" (пер. О. Гримма, 1881); Кесслер,
"О происхождении домашних животных" (1847); Ruttimeyer, "Die Faune der
Pfahlbauten in der Schweiz etc." (1864); Wilckens, "Grundzuge d.
Naturgeschichte des Hausthiere" (1880); H. von Nathusius, "Vortrage uber
Viehzucht und Rassenkentniss" (1872); Furstenbert und Rohde, "Die
Rindviehzucht nach ihrem jetzigen rationellen Standpunct" (1872).
А. Советов.
Доминиканцы, или орден братьев проповедников (Ordo fratrum
praedicatorum), основан св. Домиником в Тулузе, утвержден папою Гонорием
III и быстро распространился во Франции (здесь Д. нередко назывались
якобинцами, потому что первое их местожительство было в Париже, при
церкви св. Иакова), Испании и Италии. На первом генеральном капитуле в
Болонье, в 1220 г., Д. орден был объявлен нищенским: на его членов
возложена обязанность отказаться от всяких имуществ и доходов и жить
подаяниями. Это постановление соблюдалось не вполне и в 1425 г. было
отменено папой Мартином V. Третий великий магистр ордена, св. Раймунд де
Пеннафорте, издал в 1238 г. собрание его статутов. Во главе ордена стоит
избиравшийся сначала пожизненно, а потом на 6 лет великий магистр. В
каждой стране есть провинциальный приор, в каждом отдельном общежитии,
имеющем не менее 12 чл. - конвентуальный приор. Над этими
начальствующими лицами стоит капитул, т. е. общее собрание, созываемое
каждые три года. Главная задача нового ордена состояла в миссионерской
деятельности между неверными; но вместе с тем он ревностно занимался
церковной проповедью и богословием. Альберт Великий и Фома Аквинский -
замечательнейшие ученые, вышедшие из ордена; к нему же принадлежали
Эккард, Таулер, Савонарола, Викентий Бовэский. При самом основании своем
обратившиеся к помощи меча для борьбы против альбигойцев, Д. продолжали
быть внешними охранителями правоверия. Magister sacri palatii, всегда
избиравшийся из Д., заведывал высшей цензурой; папа Григорий IX передал
им инквизицию. В эпоху наибольшего процветания орден Д. насчитывал до
150000 членов, в 45 провинциях (из них 11 вне Европы), и 12 конгрегаций,
под управлением самостоятельных генеральных викариев. Позднее Д. были
оттеснены иезуитами от школ и проповеди при дворах, а отчасти и от
миссионерской деятельности. Теперь Д. существуют в Италии, Испании,
Австрии; миссии их есть в Америке и Ост-Индии. Одежда их состоит из
белой рясы, с белым капюшоном; выходя на улицу, они надевают сверху
черную мантию с черным капюшоном. Герб ордена изображает собаку, которая
несет во рту горящий факел (отсюда и название их "Псы Господни"), чтобы
выразить двойное назначение ордена: охранять церковь от ереси в
просвещать мир проповедью истины. Женские Д. монастыри, числом до 300,
существуют в Италии, Австрии, Бельгии, Америке. Монахини занимаются
рукоделием. Одежда их белая, с черным плащом и вуалью. Знаменитейшая из
сестер этого ордена - св. Екатерина Сиенская. Д. орден имеет еще и
третью ветвь. Сам Доминик основал, под именем "Милиции Иисуса Христа",
союз светских людей обоего пола, для защиты церкви и для стремления к
нравственному совершенству. После его смерти они стали называться
братьями и сестрами "Покаяния св. Доминика". Они не произносят обетов,
остаются в свете и по мере сил содействуют целям ордена. См. Lacordaire,
"Memoire pour le retablissement de l'ordre des Freres precheurs" (1840);
Danzas, "Etude sur les temps primitifs de l'ordre de St. Dominique"
(Пар., 1874 - 75); Douais, "Essai sur l'organisation des etudes dans
l''ordre des Freres precheurs etc." (1884).
Домовый гриб (Merulius lacrymans Fr., Hausschwamm немцев, Merule
pleureur французов, Dry rot англичан (Синонимы: домовая губка, гниль,
ноздревикразрушитель, домашний или древесный греб; Merulius destruens
Pers., Merulius vasitator Tode) - весьма вредоносный гриб из семейства
трутовиков (Polyporei). Поселяется на мертвом (срубленном) дереве, в
особенности на дереве, употребляемом на постройки и различные поделки.
Раз поселившись, гриб в состоянии, в сравнительно непродолжительный
срок, превратить значительную массу дерева в одну труху. Убытки,
причиняемые им, весьма значительны. Некоторые авторы исчисляют их, по
крайней мере для Зап. Европы, в миллионы. Д. гриб в высокой степени
обладает способностью, свойственной грибам вообще, развивать при
условиях не благоприятствующих плодоношению обильную грибницу. Такими
условиями являются влажность, спертый, стоячий воздух и отсутствие
света. Если они имеются налицо, гриб быстро и обильно развивается в
бесплодной форме (ее прежде называли Himantia Link) и энергично ведет
дело разрушения. Чаще всего он гнездится в темных, душных в влажных
погребах и подвалах, у основания балок, на нижней поверхности досок
пола, непосредственно покоящегося на влажной почве. Сначала на дереве
замечаются лишь маленькие белые точки, постепенно сливающиеся в
слизистые пятна или нежно-шерстистые налёты; потом образуется
серебристое, похожее на паутину, сплетение. Оно все более и более
разрастается и расстилается по поверхности дерева, становится более
толстым, листоватым и приобретает пепельносерый цвет и шелковистый
блеск. От краев гриба отходят тонкие нити в отроги, переползающие в
поисках за пищей через мельчайшие отверстия и трещины в каменных стенах
из одной части дома в другую. В некоторых случаях разрушительная работа
гриба может обусловить собой падение всего дома. Иногда на помощь Д.
грибу являются и другие грибы: Polyporus vaporarius, Polyporus
destructor и др. Д. гриб нападает главным образом на хвойные породы, но
и лиственные (напр. дуб) от него не гарантированы. По исследованиям Р.
Гартига, разрушение дерева происходит отчасти вследствие выделения
грибом особых ферментов, растворяющих органические вещества дерева на
значительном расстоянии от грибных гиф и превращающих их в
удобоусвояемую грибом форму, отчасти вследствие растворения зольных
составных частей (Aschenbestandtheile) клеточных оболочек в местах
непосредственного соприкосновения последних с гифами. По мере
разрушения, дерево все более и более буреет и постепенно превращается в
труху; мягкое в свежем состоянии, оно становится, высохши, хрупким,
ломким. Особенно легко разрушается Д. грибом под, выкрашенный масляной
краской, так как нижняя сторона такого пола защищена от света и от
высыхания. Присутствие Merulius lаcrymans в таких случаях узнается по
рассеянным на верхней поверхности черным пятнышкам. Если же дерево
выкрашено клеевой краской, то на поверхности его появляются отдельные
пушистые участки желтоватого цвета. Массивные дерева, зараженные Д.
грибом, издают при постукивали глухой звук, а при дальнейшем разрушении
легко подаются при надавливании рукой. Разрушенное дерево становится
чрезвычайно гигроскопичным и жадно, как губка, поглощает воду. Таким
путем вода может передаваться снизу в различные, часто весьма отдаленный
части здания, а так как и сам мицелий обладает способностью легко
проводить воду и отдавать ее сухому дереву, то самые сухие комнаты гриб
может сделать сырыми и необитаемыми. Ко всему этому нужно присоединить
еще и то, что разлагающийся и гниющие плодовые тела гриба издают
чрезвычайно неприятный характерный запах, вредный для здоровья
обитателей. Содержание воды в Д. грибе достигает, по анализам Гёпперта и
Полека (Poleck) - 48 и до 68 %.
Плодовые тела Д. гриба образуются лишь там, где мицелий через щель
или трещину выходит на свет и свежий воздух. Плодовые тела пластинчатые,
широкие, большею частью тарелкообразные, иногда до метра величиной,
мясисто кожистой консистенции, сначала белые, потом местами
красновато-желтые, под конец ржавобурые; сверху они покрыты червеобразно
извивающимися складками (на них находятся споры), снизу
волокнисто-бархатистые со вздутыми, как бы вобл очными краями белого
цвета. По краям плодового тела выступают капли жидкости сначала
прозрачной, потом мутной, молочного цвета (отсюда и видовое название М.
lacrymans, т. е. плачущий). Коричнево или ржаво-бурые споры
эллиптической формы и весьма невелики (0,010 - 0,011 мм. длины и 0,005 -
0,006 мм. ширины). Прорастание спор происходит, по-видимому, лишь в
присутствии веществ со щелочной реакцией (аммиак и его соли, углекислое
кали и др.), заставляющих разбухать оболочку спор. В том же смысле
благоприятствуют прорастанию спор моча, зола, кокс и т. п. вещества, так
как они содержать или из них происходят щелочнореагирующие вещества.
Что касается до борьбы с Д. грибом, то на лечение уже проявившейся
болезни нельзя возлагать таких надежд, как на разумно и во время
примененную предосторожность против заражения грибом. Р. Гартиг
предлагает, между прочим, следующие предохранительные меры. 1) Рабочие,
окончившие починки в зданиях, зараженных Д. грибом, должны все свои
инструменты перед дальнейшим их употреблением возможно тщательно
вычистить и вымыть. Сапоги и платье должны быть также старательно
вычищены. 2) Старое дерево, если на нем имеются явные следы разрушения
Д. грибом, не должно идти на новые постройки. Старое, разрушенное дерево
следует по возможности сейчас же по вынутии его при починках сжечь.
Новое дерево не должно складывать рядом с попорченным. 8) Новое строение
должно быть оберегаемо от всяческого загрязнения его рабочими. Отхожие
места должны быть так устроены, чтобы не последовало загрязнения новой
постройки косвенным путем. 4) Для подстилок под пол (смазок) следует
предпочитать промытый, крупный песок или битый кирпич. Нужно избегать
кокса, золы и т. п., равно как и масс богатых гумусом и вообще сырых. 5)
Дерево для построек должно быть сухим насколько возможно. 6) Новое
здание должно достаточно просохнуть. Окраску полов масляной краской
производить возможно позже. 7) Полы не должны вплотную прилегать к
стенам. 8) Следует обратить особенное внимание на устройство правильной
тяги воздуха в нижних помещениях и под полом. 9) Соблюдать чистоту и не
допускать, чтобы вода и нечистоты (в прачечных, ванных и т. п.) попадали
под пол. Для истребления уже появившегося Д. гриба предлагалось и
предлагается не мало средств; но, к сожалению, ни одно из них не может
считаться радикальным. Удовлетворительные результаты Гартиг получил,
пропитывая куски дерева креозотом или так наз. карболинеумом
(Carbolineum). Проф. Сорокин рекомендует обмазывание обыкновенным
дёгтем; другие исследователи указывают на петролеум, как на хорошее
средство. Пока гриб не особенно распространился, с успехом можно
применить тщательное вырезывание поврежденных кусков и замену их новыми.
Главная литература: R. Hartig, "Die Zerstorungen des Banholzes durch
Pilze. I. Der achte Hausschwamm" 1885); его же, "Lehrbnch der
Baurnkrankheiten" (2-е изд. 1889); Goppert, "D. Hausschwamm, seine
Entwickelung and seine Bekampfung" (1885); Н. Сорокин, "Гниль наших
древесных пород, употребляемых на постройки" (1882).
Г. Н.
Домра - первообраз нашей балалайки. Сведения о Д. в России
сохранились в старинных дворцовых записях и в лубочных картинках. Игроки
на Д. назывались домрачеями. Весьма вероятно, что Д., существующая до
сих пор у калмыков, под названием домр, и у татар и киргизов, под
названием домра, домбра, дунбура, думбра, занесена в Россию во время
монгольского ига.
М. П.
Домье (Анри-Огюст-Ипполит Daumier, 1808 - 79), - франц. рисовальщик и
отчасти живописец. Составил себе в 1840 - 60-х гг. громкую известность
карикатурами на политические обстоятельства, общественную и частную
жизнь и выдающихся людей тогдашней Франции. Рисунок у него сух и
грубоват; но представляемые им типы и сцены полны жизни, поразительной
правды, и, вместе с тем едкой насмешки. Сатирические рисунки Д. начали
появляться в журнале "Charivari". Это были сцены из "Пoхождений Робера
Макера" (с подписями Филипона). За этою серией следовали другие, под
заглавиями: "Les Actualites", "Les Divorceuses", "Les Femmes
socialistes", "Les Philantropesdu jour", "Les Grecs", "Les Gens de
jnstice", "Les Pastorales", "Locataires el proprietaires", "Les beaux
jours de la vie" и т. д. Революция 1848 г. доставила содержание двум
любопытнейшим его альбомам: "Idylles раrlementaires" и "Les
Representants representes". Из живописных произведений Д. известны:
"Мельник, его сын и осел" (1849), "Дон-Кихот, отправляющийся на свадьбу"
(1851) и "Прачка" (1861).
А. С-в.
Донателло (Donatello, собственно Донато ди Никколо ди Бетто Барди, D.
di Betto Bardi) - один из самых замечательных итальянск. скульпторов
эпохи возрождения, род. во Флоренции, или близ нее, между 1382 и 1387
гг., учился в мастерской живописца и скульптора Биччи ди Лоренцо,
пользуясь покровительством богатого флор. банкира Мартелли. Для
окончания своего художественного образования ездил на два или на три
года в Рим, вместе с известным архитектором Брунеллески. Одна из его
первых работ - горельеф из мелкозернистого камня, находящ. в црк. Санта
Кроче, во Флоренции, и изображающий Благовещение.
Д. по преимуществу был реалист; в его работах постоянно преобладает
стремление изображать природу так, как она есть, и иногда можно
подумать, что он нарочно отыскивает ее некрасивые стороны. Изучение
памятников греко-римской пластики также несколько умерило его
реалистические стремления. Поэтому у него два стиля: реалистический и
классический. К первому относится его статуя Магдалины (около 1434 г.,
наход. в флор. Крестильнице). Это исхудалая старуха, покрытая волосами.
То же направление видно и в его статуе царя Давида, известной под
названием "Zuccone" и помещенной в фасадной стороне башни Джиотто, во
Флоренции. Статуя эта - портрет современника, с большой лысой головой.
Плоский рельеф, изображающий голову в профиль св. Цецилии, едва
отделяющуюся от фона, принадлежит к классич. стилю Д. (наход. теперь в
Англии). Подражание античному искусству мы находим и в бронзовом
барельефе музея Барджелло, во Флоренции, изображающем триумф Вакха,
равно как и в полуфигурах Силена и вакханки, на бронзовой плоской чаше
(в Кенсингтонском музее, в Лонд.). Барельефы Д., заключенные в восемь
медальонов и заказанные Козимо Медичи для внутреннего портика его
дворца, где они находятся в поныне - быть может, просто копии с антиков.
Но лучшие работы Д. - те, в которых он, не увлекаясь излишним реализмом
и не подражая произведениям древности, искал своих идеалов в самом себе.
Это, напр., можно сказать о мраморной статут св. Георгия и о статуях
Давида и ап. Марка. Первая вылита из бронзы, вторая мраморная, обе во
Флоренции. Менее удачна бронзовая статуя Юдифи, в Loggia del Lanzi, во
Флоренции. Несколько статуй вырублено Д. для фасада флорент. собора;
между сохранившимися замечательна статуя евангелиста Иоанна. В 1444 г.
Д. был призван в Падую для отлития из бронзы конной статуи кондотьера
Венец. республики Гаттамелаты [Erasmo Marzi da Narni]. Она стоит теперь
перед церковью св. Антония. Со времен древних римлян не было вылито в
Италии ни одной подобной колоссальной статуи. Художник остался в Падуе
до 1456 г. и произвел там, при помощи своих учеников, несколько работ
для украшения црк. св. Антония. Самые замечательные из них - бронз.
барельефы, представляющие эпизоды из жизни названного святого,
покровителя Падуи. В 1457 г. Д. работает (опять во Флоренции) Св. Иоанна
Крестителя, патрона Флоренции, тип которого он создал. Он представлял
Предтечу во всех возрастах, отдельными статуями, горельефом и
барельефом. Замечательна его мраморная статуя Иоанна в м. Барджелло.
Худощавый, как скелет, он имеет выражение как бы ни на чем не
остановившейся мысли и идет вперед, как бы не зная сам куда; его
полуоткрытые уста готовы произнести пророческие слова. Отличительная
черта Д. состоит в том, что он с таким же искусством воображал силу,
энергию, как и грацию, миловидность. Его барельеф мраморного балкончика
собора г. Прато, вырубленный в 1434 г., изображает полунагих детей или
гениев, пляшущих хороводом, или играющих на различных инструментах, с
венками цветов. Движения детей чрезвычайно живы, разнообразны и игривы.
То же самое можно сказать и о других мраморных барельефах,
предназначавшихся для флор. собора и находящихся теперь в Opera del
Duorno. Некоторые детские бюсты Д. в высокой степени верно воспроизводят
действительность и чрезвычайно миловидны. Д. с необыкновенной верностью
угадывал впечатление, которое его работы будут производить на известном
расстоянии, и умел определять степень их оконченности. Портретные бюсты
- отрасль пластики, столь любимая греками и римлянами и совершенно
оставленная в средние века - была воскрешена Д. Некоторые из его бюстов
замечательны по своей индивидуальности и как нельзя более
характеристичны. Вообще Д. с необыкновенным умением передавал духовную
жизнь представляемого им лица. Таков, напр., бюст из обожженной глины,
раскрашенный Никколо да Уццано и красующийся ныне в муз. Барджелло.
Любопытные произведения Д. находятся в ризнице црк. св. Лаврентия, во
Флоренции. Это - барельефы-медальоны, изображающие евангелистов
вдохновленными или погруженными в думу, а также сцены из жития Иоанна
Крест., преисполненные драматизма. Там же можно любоваться отлитыми им
дверями с фигурами апостолов и святых. Д. передавал страсти резко, с
некоторою жесткостью, иногда даже в отталкивающих формах, как напр., в
барельефе, исполненном из крашеного гипса, находящемся в црк. св.
Антония, в Падуе, и изображающем "Положение во гроб". То же самое мы
видим и в последнем его произведении, оконченном после его смерти
учеником его Бертольдо, а именно в барельефах двух кафедр в црк. св.
Лаврентия, изображающих Страсти Господни. Д. исполнил также, вместе с
учеником своим, Микелоццо Микелоцци, несколько надгробных памятников в
церквах; между ними замечателен монумент развенчанного папы Иоанна
XXIII: он послужил образцом для многочисленных надгр. памятников,
явившихся в XV и XVI стол. во многих церк. Италии. Последние годы своей
жизни Д. провел во Флоренции, работая до глубокой старости; умер в 1466
г. и погребен с большими почестями в црк. св. Лаврентия, украшенной его
работами.
А. ф.-Фрикен.

Ср. Semper, "D., seine Zeit und Schulе" (Вена, 1875); H. Tschudi, "D.
e la critica modenia" (Турин, 1887); W. Bode, "Italienische Bildhauer
der Renaissance (Б. 1887); E. Muntz, "D. (в серии монографий: "Les
Artistes celеbres", 1885).
Донжон - четырехугольная башня в старофранцузских, особенно
нормандских замках.
Дон-Жуан (Don Juan, собств. Дон Хуан) - легендарный испанский герой,
давший свое имя одному из популярнейших в искусстве типов. Героем
предания является представитель одного из аристократ. севильских родов,
Д. Жуан Тенорио. Смелые его похождения, оставались безнаказанными,
благодаря участию в них его близкого друга, короля дон Педро (1350 -
1869), долго наводили ужас на всю Севилью, пока наконец небесное
правосудие, в лице убитого им командора дон Гонзаго, не положило конец
его бесчинствам. К этой легенде впоследствии примешали другую, также
севильскую, о распутнике Д. Жуане де Марана, продавшем душу свою
дьяволу, но после раскаявшемся и поступившем в монастырь. Рыцарские
сказания и средневековая народная поэзия выдвигают целый ряд других лиц,
также руководимых в своих действиях жаждой к чувственным удовольствиям,
также безумно отважных и безнравственных. Обри Бургундец, Роберт Дьявол,
сказание о котором более других сходится с главными чертами легенды о Д.
Жуане, и др. дали общие очертания этого типа, которые в каждой стране
могли прилагаться к наиболее выдававшимся своей безнравственностью и
удалью искателям приключений. С течением времени тип изменяется, по мере
смягчения нравов; резкие черты характера, грубость приемов
предшественников Д. Жуана постепенно заменяются более привлекательными
качествами, и наконец герой севильской легенды облекается в обаятельную
форму, сразу приобретающую ему необыкновенную популярность. Это - дело
Тирсо де Молина (умер 1648), создавшего в своей пьесе: "El burlador de
Sevilla у convidado de piedra", тот причудливый характер, который обошел
потом весь мир под именем Д. Жуана. Всего через 3 года после издания
пьесы Тирсо Д. Жуан шел уже с громадным успехом на народных сценах
Италии, много выиграв от внесенного в пьесу комического элемента,
которым итальянцы хотели смягчить ее чрезмерный трагизм. Для сцены "El
burlador" был обработан Джилиберти (1652) в Чиконьини ("Il convitato di
piedra", 1670). Последний выбросил из пьесы Тирсо все поучительное и
мрачное; его переделка и теперь еще дается на небольших сценах Италии.
Переделка Джилиберти, более державшегося исп. оригинала, до нас не
дошла; но по ней написаны первые пьесы о Д. Жуане во Франции, куда сюжет
был занесен ок. 1658 г. К этому году относится постановка пьесы Даримона
в Лионе, а в следующем году де-Вилие переделал ее для парижской сцены,
где она шла под назв.: "Le festin de pierre, ou le fils criminel".
Мольер, в своей комедии: "D. J. ou le festin de pierre" (поставлена в
1665 г.), первый лишил героя отличительных особенностей его испанского
происхождения и ввел в пьесу франц. действительность своего времени. Он
отбросил внесенный итальянцами комизм и уничтожил клерикальный оттенок,
характеризующий пьесу Тирсо. После Мольера легенду о Д. Жуане обработали
Корнель (1677), в переделке которого (в стихах) пьеса шла на французских
сценах до новейшего времени, и актер Дюмениль (известный под псевдонимом
Розимон), перенесший в своей пьесе: "Festin de pierre, оu l'athee
foudroye" (1669) действие в языческие времена, чтобы герой мог
безнаказанно богохульствовать. На английскую сцену Д. Жуан перенесен
Шадвелем, трагедией "The libertine destroyed" (1676). В Германии с
самого начала XVIII в. шли на народных сценах разные переделки легенды о
Д. Жуане. В подобных переделках слуга Д. Ж. часто играл большую роль,
чем он сам. В конце XVII в. заново обработал легенду исп. драматург
Замора, а в Италии, несколько позже, Гольдони (D. Giovanni Tenorio,
osia: il dissolutо punito). Первый опыт обработать сюжет Д. Ж. для оперы
сделал француз Ле Теллие в Париже (1713); в 1761 г. в Вене поставлен
балет "Д. Жуан", с музыкой Глюка. Немного позже написал оперу "Д. Жуан"
Ричини, за которым следовали Тритто, Альбертини, Керубини и др. Всех их
затмил своим "Дон Жуаном" Моцарт, более других содействовавший
популярности этого типа. Текст к его композиции написан Да-Понте, по
пьесе Заморы. Опера "Convitato di pietra", Гаццаниги, шла с успехом в
Риме, Париже и Милане. И в нашем столетии появились многочисленные Д.
Жуаны - романтики, скептики, пессимисты и даже идеалисты. Близость
характеров Д. Жуана и Фауста уже с начала этого века занимает ученых и
поэтов. Один из первых обратил на это внимание нем. эстетик Розенкранц,
при изучении, в "Чудотворном маге" Кальдерона, одного из первообразов
Фауста ("Ueber Kalderon's Tragodie von wunderthat. Magns", 2 изд. 1832).
Оба героя - мятежные протестанты против судьбы, оба - одинаковые
представители эгоизма и неверия, и если в легенде о Д. Жуане поэтически
выразились практический реализм и утонченный сенсуализм романского
племени, то легенда о Фаусте выдвигает субъективный идеализм и
умозрительные наклонности германцев. Нем. драматург Граббе (IX, 467)
пытался в своей драме "Don Juan u. Faust" связать судьбу обоих героев.
Переделывали легенду о Д. Жуане еще Ленау, автор неоконченного, но
глубокого по замыслу эпического стихотворения "D. Juan" (1851), Гольтей
(1834), Визе (1840), Браун фон Браунталь (1842), Фридман ("Don Juans
letztes Abentener", 1881), Поль Гейзе, написавший трагедию "Don Juans
Ende" (1883), в которой заставляет дожившего до старости героя броситься
в кратер Везувия и др. Во Франции А. Дюма обработал легенду о Д. Жуане в
драме "D. Juan de Marana оu lа chute d'un ange" (1836), Мериме - в
романе. Превосходную драму "D. Juan" дал датский поэт Гаух. Одна из
замечательнейших новейших обработок легенды - драма "D. Juan tenstio"
(1844) Зорильи, которому принадлежит и эпико-лирическая обработка
сюжета: "El desafio del diablo" и "Un testigo de Bronce" (1845). Герой
Зорильи испытывает истинную любовь и спасает свою душу искренним
покаянием. Подобную примиряющую развязку мы видим и в "Д. Жуане" гр. А.
К. Толстого. Из др. русских обработок легенды о Д. Жуане известны
"Каменный гость" Пушкина и опера Даргомыжского. На текст "Д. Жуана"
Толстого написана музыка Направником. Байроновский "Д. Жуан" ничего
общего с севильской легендой не имеет, хотя в характерах обоих героев
есть некоторые родственные черты. Литература о Д. Жуане весьма обширна.
Из русских соч. см. особенно статью "Легенда о Д. Жуане" Ал.
Веселовского (в "Сев. Вестн. " 1887, январь); затем А. Воронова, "Д.
Жуан в испанской литературе" (т. 42 "Совр." 1846); "Моцартов Д. Жуан"
(т. 96 "Б. для Чт." 1849); Званцева, "Библиография Д. Жуана" ("Муз. и
театр, вестн.", 1859). Scheible, "Kloster" (т. III, 1846); Picastolle,
"D. J. Tenorio" (1883); Armand Hayem, "Le Don Juanisme" (1886); Engel,
"Die Don Juansage" (1887).
И. К.
Доницетти (Gaetano Donizetti) - выдающийся итальянский композитор
(1797 - 1848). Готовился сперва быть адвокатом, затем архитектором, но
скоро нашел настоящее свое призвание. Первые его оперы - "Enrico, conte
di Borgogna" и "Il Falegname di Livonia" (1819), - были хорошо приняты
венецианской публикой, но дальнейшему его успеху долго мешала слава
Россини и Беллини. Широкую известность он приобрел лишь в 1831 г., после
постановки в Милане оперы "Anna Bolena". В "Лучии" его талант выказался
с наибольшей силой. После смерти Беллини Д., не видя опасных
конкурентов, дал целый ряд опер (8), не отличавшихся серьезными
достоинствами. С 1840 г. Д. работал для Парижа. Хотя его "Дочь полка",
"Полиевкт" и "Фаворитка" не сразу завладели вниманием парижан, но успех
Д., по прошествии некоторого времени, был обеспечен, особенно благодаря
комич. опере "Don Pascualе" (1843). Это образцовое произведение было
написано в 8 дней. Для Вены Д. написал в тоже время "Линду". Его
последние оперы - "Maria di Rohan", "Catarina Cornaro" (1844)
- не имели успеха. Сильное нервное расстройство было причиной его
смерти. В продолжение 26-ти летней композиторской деятельности Д.
написал 64 оперы, много кантат, месс, псалмов и пр. Способность к
быстрому сочинению была у Д. поразительная. Нормальному развитию его
дарования мешала постоянная спешная и срочная работа; несмотря на это,
он оставил нисколько опер, которые могут служить образцами итальянского
искусства в первой половине XIX ст.: "Лучия", "Лукреция", "Фаворитка",
"Любовный напиток", "Дон Пасквале". Главные достоинства опер Д. -
вдохновенные мелодии и драматическое чувство. Фактура большею частью
слабая, небрежная. Его лучшие оперы не имеют цельности: на ряду с
прекрасными местами встречаются весьма слабые. См. Filippo Cicconetti,
"Vita di D." (Рим, 1864) и Alborghetti e Galli, "Donizetti Mayr"
(Бергамо, 1875).
H. Соловьев.
Донник (Melilotus L.) - род растений из сем. бобовых в подсем.
мотыльковых. Сюда относятся около 20 видов однолетних и многолетних трав
с тройчатыми листьями (как у клевера) и мелкими цветками в коротких или
длинных кистях; цветки обыкновенно желтые, реже белые и у немногих
голубые. Боб маленький, нераскрывающийся, с 1 - 3 семенами.
Распространены вообще в умеренном и подтропическом поясах Старого света,
причем один только вид широко распространился и по Новому свету. Многие
виды обладают запахом кумарина (как, напр., у Зубровки) и содержат
горько-соленые вкусовые вещества, в особенности однолетний вид М.
coerulea Lam., Д. голубой, идущий на приготовление зеленого сыра; часто
разводится в садах ради своего аромата; его голубые цветы собраны
головками на длинных ножках. Все виды Д. принадлежат к лучшим медоносным
растениям, почему и употребительны в пчеловодстве, а также и как хорошие
кормовые травы. По северной и средней России очень часто встречаются,
как сорные травы, два вида: Д. белый - М. alba L. - двухлетнее растение,
весьма удобно разводимое на легких, не бедных известью, почвах и
нечувствительное к засухе и морозу, но по содержанию в нем кумарина,
трудно переносимого животными, мало пригодное для хозяйства. Чтобы
помочь в этом отношении, следует пораньше скашивать - когда Д. не выше
фута; тогда укос в зеленом виде (1000 - 2135 пд. с десят.), поступает
для корма лошадей, но в небольшом количестве. Соотношение питательных
веществ: в зеленом корме - 1:2,7 а в сене - 1:4, 2. б) Аптечный, желтый
(М. officinalis Lam); - содержит в себе много кумарина и потому
непригоден как кормовое растение, но может быть разводим как медоносное
и имеет лекарственное значение - служит для приготовления мелилотного
пластыря. Кроме рода М., название Д. присваивается в разных губерниях
Poccии еще следующим растениям, отчасти напоминающим Д. по внешнему
облику. Epilobium angustHfolium L. (кипрей, иван-чай), Galium verum L.
(желтый подмаренник), Juniperus sabina L. (казачий можжевельник),
Pimpinella saxifraga (бедренец, камнеломка), Spiraea Ulmaria и Sp.
Aruncus (таволга), Thiaspi arvense (ярутка).
Донской Богородицкий мужской ставропигиальный первого кл. монастырь в
Москве. Основан после 1591 г. царем Федором Иоанновичем в воспоминание
победы, одержанной на этом самом месте над крымским ханом Казы-Гиреем, с
помощью чудотворной иконы Донской Божией Матери, поднесенной донскими
казаками в дар еще великому кн. Дмитрию Иоанновичу и бывшей с ним на
Куликовой битве. Икона теперь находится в соборном храме. При монастыре
кладбище, на котором погребены многие из видных представителей Москвы.
Ср. Забелин, "Историческое описание Д. монастыря". Есть еще описания
монастыря Любецкого (1846) и Дмитриева (1857).
Доре (Луи Кристоф Поль Гюстав Dore) - знаменитый франц. рисовальщик
иллюстраций, живописец, скульптор и гравер (1833 - 1883). Художественное
дарование выказалось в нем чрезвычайно рано и развилось почти без помощи
какого бы то ни было учителя. Ему было всего лишь одиннадцать лет от
роду, когда появились первые его литографии, а едва достигнув
шестнадцатилетнего возраста, он уже вступил в сотрудники сатирической
газеты Филипона "Journal pourrire", в которой, с этого времени, в
течение многих лет помещались его рисунки, полные веселья и юмора. Эти
работы, вместе с массою рисунков, которые он приготовлял для
иллюстрированных изданий, положили начало его известности, возраставшей
и распространявшейся во всей Европе по мере того, как выходили в свет
более серьезные его труды - целые циклы композиций для политипажей к
классическим произведениям словесности. Первым подобным трудом были
иллюстрированные сочинения Рабле (1854). За ними следовали: "Contes
drolatiques" Бальзака (1861), "Сказки" Нерро (1861), "Дон-Кихот"
Сервантеса (1862), "Атала" Шатобриана (1862), "Божественная Комедия"
Данте (1861 - 68), "Библия" (1864), "Потерянный Рай" Мильтона (1865),
"Басни" Лафонтена (1867), "Неистовый Роланд" Apиосто (1879); "Опыты"
Монтеня, Стихотворения Теннисона и т. д. В ряду этих иллюстраций лучшими
должно признать относящиеся к Рабле, Сервантесу и Данте. Вообще, как
иллюстратор, Д. удивляет своею беспримерной плодовитостью и неистощимой
находчивостью фантазии; производя несчетное множество рисунков, он умел
сочинять самые разнообразные сцены, в большинство случаев проникнутые
живым драматизмом, обставлял их вполне подходящими к ним околичностями и
особенно мастерски придавал им живописность удачно выбранными мотивами
окружающего их пейзажа и освещения; но недостаточное знание рисунка и
излишняя погоня за эффектом нередко приводили его к утрировке
изображенного движения, к принужденности экспрессии, к отдаче
преимущества второстепенному в сюжете перед главным и к несогласию с
духом иллюстрируемого текста - к недостаткам, которыми в особенности
страдают многие из его рисунков к Библии. Д. старался составить себе имя
и в живописи; но, не пройдя в юности серьезной художественной школы, не
мог в этой области подняться выше посредственности. Картины Д., иногда
очень большого размера, не лишены достоинств в отношении замысла в
композиции, но страдают слабостью рисунка и неверностью
мало-гармоничного колорита. Некоторые из наиболее удачных его работ
суть: "Дочь Иефая", "Избиение младенцев", "Тела мучеников в цирке",
"Россини на смертном одре", "Данте и Виргилий на ледяном озере, в
котором мучатся изменники отечеству" (1861), "Вход Христа в Иерусалим"
(1876) и "Смерть Орфея" (1879). В последние годы своей жизни Д. пробовал
свои силы также в скульптуре и произвел по этой части несколько работ,
гораздо более удачных, чем его живопись, - группу "Парка и Амур" (1877),
огромную, вылепленную для отливки из бронзы вазу, окруженную
виноградными лозами и фигурами малюток-гениев и нимф (1878), статую
"Египтянка спасает свое дитя от ужаления змеи" (1879), "Мадонну" и
памятник Алекс. Дюма, поставленный на площади Мальзерба, в Париже
(последний труд. художника). Однако, при взгляде на эти произведения,
превосходные по сочинению, отмеченные печатью бесспорно высокого
дарования, но слабые в отношении деталей рисунка и лепки, невольно
сожалеешь о том, что художник дал им крупный размер, а не ограничился
для них величиною комнатных терракот и бронзовых статуэток. Ср. R.
Delorme, "G. D.". (П. 1879).
А. С-в.
Дорийцы, доряне - греческое племя, жившее первоначально в европейской
Греции, у Олимпа и Оссы, в фессалийской местности Гестиейе и в Дориде у
Эты. Их племенные особенности выразились преимущественно в языке,
музыке, поэзии и архитектуре. Позже, во время так называемого
переселения Д., это племя заселило почти весь Пелопоннес; Арголида,
Лакония, Мессения стали совершенно дорийскими. Они заняли также часть
южного берега М. Азии, с близлежащими островами (азиатская Дорида), и
некоторые острова Эгейского моря, напр. Медос и Феру. На Крите Д. с
ранних пор составляли главную часть населения. На зап. берегу Эллады, в
Сицилии и южн. Италии, они основали колонии, достигшие вскоре высокого
процветания. Мегара колонизовала Босфор, Понт Эвксинский и Сицилию. Из
Феры вышли дорийские поселения в Киринаике. Наиболее резко выразился
характер дорийского племени в Спарте. Ср. О. Mullher, Die Dorier"
(Бресл. 1844).
Дофин (Delphinus) - некогда титул суверенных владельцев Дофинэ.
Бездетный Гумберт II отказал в 1849 г. эту провинцию внуку короля
Филиппа VI Французского, будущему королю Карлу V. Со времени вступления
его на престол старший сын короля получал обыкновенно титул и герб
Дофина. Последним Д. был герцог Ангулемский, сын Карла X; после Июльской
революции титул Д. перестал существовать.
Драгоценные камни. Этим именем называют минералы, отличающиеся
особенным блеском, красотой окраски или совершенной бесцветностью,
прозрачностью и твердостью, употребляемые как украшения. Перечисленные
свойства в связи с редкостью нахождения в природе обусловливают их
ценность; впрочем некоторые минералы, в древности считавшиеся особенно
драгоценными, в настоящее время стоять недорого. Некоторые непрозрачные
минералы, обладающие красивой окраской или игрой цветов, также
употребляются на украшения. По красоте, редкости нахождения и цене все
Д. камни разделяются на 4 - 5 классов. К первым трем принадлежат
собственно Д. камни: 1) алмаз, корунд (рубин и сапфир), смарагд (изумруд
и аквамарин), шпинель (Rubinbalais); 2) эвклаз, хризоберилл, циркон
(гиацинт), фенакит, топаз, благородный опал, гранат (демантоид,
альмандин и пирон или богемский гранат), турмалин (красный, зеленый и
голубой); 3) бирюза, хризолит, кордиерит, цианит, андалузит, ставролит,
гидденит, аксинит, везувиан, диопсид. Четвертый и пятый классы
составляют полудрагоценные камни: 4) кварц (горный хрусталь, аметист и
дымчатый топаз), халцедон (оникс, сардоникс, карнеол, хризопраз,
гелиотроп), агат, полевой шпат (адуляр, лабрадор), лазоревый камень; 5)
янтарь, плавиковый шпат, нефрит, малахит, обсидиан, серпентин.
Номенклатура Д. камней довольно запутана, - очень часто ювелиры и
продавцы одним и тем же именем называют камни, не имеющие между собою
ничего общего; рубинами, напр., называют собственно рубин, а также
шпинель и некоторые турмалины; бразильским сапфиром - голубой турмалин;
мармарошскими, алмазами - водяно-прозрачные кристаллы горного хрусталя
из Мармароша в Венгрии в пр. Большинство Д. камней принадлежит к телам
кристаллическим, и только немногие аморфны. Однако редко встречаются
хорошо образованные кристаллы; большею же частью они изуродованы,
закруглены, скатаны; в таком виде они не имеют красоты и трудно отличимы
от простых галек и минеральных кусочков. Настоящую красоту камень
обнаруживает только после отделки; но тогда уничтожается и его природная
форма. Для определения природы Д. камня, что весьма важно в виду
усовершенствованных подделок, можно пользоваться общими приемами,
употребляемыми при определении минералов: определением твердости,
лучепреломления, спайности и удельного веса. Особенное значение имеет
здесь определение последнего свойства, так как при нем не происходит ни
порчи, ни траты драгоценного материала. Самое определение можно вести
очень быстро и удобно, особенно, когда нет надобности в большой
точности; для этой цели служат маленькие пружинные весы. Можно также
прибегнуть к тяжелым жидкостям; между которыми нужно отдать предпочтение
йодистому метилену. Его уд. вес равен 3, 30, но насыщением йодом и
йодоформом может быть доведен до 8, 60. Разбавляя же бензолом, можно
весьма постепенно его понижать. Если, напр., нужно различить алмаз,
фенакит и кварц, которые после обделки представляют между собою большое
сходство, то погружают их в йодистый метилен, при. этом алмаз потонет, а
кварц и фенакит всплывут. Разбавляя постепенно жидкость бензолом, можно
достигнуть, что фенакит потонет, а кварц еще будет плавать. Пользуясь
тяжелою жидкостью, при помощи весов Вестфаля, можно определить удельный
вес даже с значительною точностью у камней с уд. в. ниже 3,5.
В отношении окраски различают камни цветные и окрашенные; в первых
окраска зависит от природы вещества камня (химич. состава), а во-вторых
она происходит от посторонних примесей. Большинство принадлежит к
последней группе. Напр., вещество корунда и алмаза само по себе
бесцветно, но от примесей, иногда в минимальных количествах, они могут
принимать самые разнообразные цвета. Ювелиры очень часто умышленно
изменяют природную окраску Д. камней, - желтые топазы превращают в
розовые, гиацинт обесцвечивают и подделывают под алмаз, из дымчатого
топаза получают цитрин и пр. Все эти перемены вызываются обыкновенно
прокаливанием камня. От указанного изменения окраски нужно отличать
фальсификацию окраски, когда окрашивание производят каким-либо красящим
веществом, которое более или менее глубоко проникает в вещество камня;
так, из халцедона получают, напр., оникс; иногда достаточно окрасить
только ребра (напр., так наз. рундисты), чтобы совершенно изменить
характер впечатления цвета. Особенно часто прибегают к подобным приемам,
чтобы уничтожить желтый цвет у алмазов и сделать их как бы бесцветными.
По химическому составу драгоценные камни представляют самые
обыкновенные вещества; большая часть их относится к силикатам и окислам;
весьма немногие - к солям других кислот и, наконец, один (алмаз)
представляет тело простое (углерод). Несмотря на распространенность
веществ, из которых состоят Д. камни, искусственное получение их, как и
вообще минералов, в таком виде и такой величины, как это мы видим в
природе, до сих пор представляет непреодолимые трудности. Правда, в
настоящее время химиками и минералогами получены корунд, рубин, шпинель,
алмаз и др., но в таких мелких кристалликах, что они не имеют никакого
практического значения. Впрочем, в 1885 г. в торговле появились
прекрасные кармино-красные рубины, совершенно тождественные с
настоящими, однако несомненно искусственного приготовления. К сожалению,
ни автор, ни способ их получения остались неизвестными.
Ценность Д. камней зависит от редкости их нахождения, красоты,
изменчивой моды, прихоти и пр. Особенно ценится в некоторых камнях игра
цветов, иризация, мерцание, напр. у лабрадора, опала, адуляра и т. д.
Вообще она подвержена большим колебаниям. Особенное влияние оказывает,
конечно, открытие новых месторождений, или же истощение существовавших.
Чем прозрачнее, чем чище, чем однороднее окраска камня, тем он ценнее.
Главными недостатками являются маленькие трещинки (так наз. жилки) и
мутность. Кроме того, относительная стоимость камня зависит и от его
величины, которая определяется весом. Для Д. камней употребляется особая
единица веса, назыв. каратом; значение его в различных государствах не
одинаково и изменяется от 197 до 206 мгр. (в Париже, напр., 205,5 мгр.,
в Берлине 206, 4). В Д. камнях первого класса цена возрастает быстрые,
нежели вес. Напр., в 1878 г. цена бриллианта первого качества в один
карат была 220 франк.; в 2 кар. - 700 фр.; в 3 кар. - 1250. В настоящее
время самым дорогим из всех Д. камней является рубин густого
карминово-красного цвета,
- такой рубин 2 - 3 карата весом ценится 1000 - 1400 франков. Д.
камни в необделанном виде стоят полцены.
Драгоценные камни в природных кристаллах представляют значительные
несовершенства: плоскости бывают матовые, разъеденные, загрязненные
посторонними веществами. Самое расположение плоскостей далеко от того,
чтобы вызвать наилучшую игру цветов, блеск и проч. Чтобы придать Д.
камням новые формы, с блестящими гладкими плоскостями, их подвергают
целому ряду различных работ - раскалыванию, распиливанию, закруглению,
образованию новых плоскостей (фасеток) и, наконец, полировке. Различают
два рода шлифовки: при одном драгоценному камню придают форму
многогранника, с совершенно ровными плоскостями; при другом - сферы.
Самая простая форма многогранника, в виде которой известны Д. камни в
древности, двойная четырехгранная пирамида (октаэдр). При этом здесь
различают верхнюю часть, называемую павильоном или кроною, и нижнюю -
кулассу. Ребра, в которых пересекаются грани павильона и кулассы,
называются рундистами. Эта форма представляет прототип современных
бриллиантов, которые можно представить себе как октаэдр, с усеченными
вершинами, причем павильон и куласса ограничены большим числом
плоскостей. Верхняя плоскость павильона называется таблицею, нижняя
кулассы - калеттою. Плоскости, притупляющие рундисты, называются
поперечными фасетками. Смотря по величине и красоте сырого материала, на
последнем отшлифовывают различное число граней, расположенных в
известном порядке. Самый простой бриллиант имеет небольшое число граней
только на верхней своей части. У двойного бриллианта павильон состоит из
двух рядов треугольных площадок (числом 16). Форму двойного бриллианта
дают обыкновенно небольшим камням от 1/16 до 1/8 карата), или же имеющие
некоторые недостатки. Самую совершенную форму огранения, вызывающую
наиболее сильный и красивый световой эффект, представляет тройной
бриллиант.
У него павильон состоит из таблицы и 32 граней, расположенных в 3
ряда; верхний и нижний ряд составляют треугольные плоскости, а средний -
четырехугольные. Нижняя часть (куласса) огранена большей частью 24-мя
плоскостями расположенными в два ряда; иногда и куласса имеет три ряда
граней.
В последнее время на бриллиантах отшлифованные плоскости располагают
звездообразно, таблице, имеющей весьма малые размеры, придают форму
правильного шестиугольника или восьмиугольника. Этот способ шлифовки
введен впервые Caire'ом и требует значительной высоты павильона и
кулассы. Он представляет значительные преимущества пред описанным ранее
как в смысле достижения наилучшего эффекта, так и значительного
уменьшения потери материала (с 45% при прежней шлифовке на 83%),
потребует особенной тщательности и искусства. При правильном огранении
можно приблизительно определить вес бриллианта, не подвергая его
взвешиванию, но измеряя величину поперечного разреза. Форму бриллиантов
придают вообще прозрачным в бесцветным Д. камням: циркону, фенакиту,
топазу и даже горному хрусталю и подделкам из страза. Вторая форма
огранки Д. камней - роза - представляет в верхней части шаровой сегмент,
покрытый в несколько рядов, большей частью треугольными, а иногда в
четырехугольными площадками; снизу же находится одна плоская грань.
Огранка цветных Д. камней бывает различна, в зависимости от формы, в
какой Д. камень встречается в природе, а также и от характера спайности.
Рубины и сапфиры вышлифовываются обыкновенно в виде таблиц, сверху и
снизу ограниченных широкими плоскостями. На верхней стороне имеется 8,
12, 16 произвольных, но симметрически расположенных граней; нижняя часть
с 4 - 6 площадками или же представляет одну закругленную плоскость.
Когда цветной камень имеет более или менее значительную толщину, тогда
многочисленным граням нижней части дают ступенчатое расположение, причем
углы между плоскостями делаются тупее и тупее (от рундистов к калетте и
таблице). В поперечном сечении камень получает овальную, 4, 8,
12-угольную форму. Грани в верхней части располагаются в два, а в нижней
- в четыре ряда, редко больше. Особенно красным и светлым цветным камеям
придают огранку смешанного характера, - одной части (верхней)
бриллиантовую, а другой (нижней) лестничную.

Ср. Barbot, "Traite des pierres precienses" (1858); Klugge, "Handbuch
der Edelsteinkande" (1860); Emanuel, "Diamands and precious stones"
(1867); Schraut, "Handbuch der Edelsteinkunde" (1869); King, "Natural
history of precious stones and metals" (1870); Jannetaz et Fontenay,
"Diamant et pierres precienses" (1880); Groth, "Grundriss der
Edeislekiknude" (1887); Doelter, "Edelsteinkunde" (1893); Пыляев "Д.
камни" (1888).
П. З.
Драгуны - название, присвоенное коннице, способной действовать и в
пешем строю. В прежние времена под этим же названием понималась пехота,
посаженная на лошадей. Слово Д. впервые является в истории в XVI в.:
маршал Бриссак, во время оккупации Пьемонта (1500-60), посадил на коней
отборных, смелых пехотинцев, дал этому отряду название Д. и употреблял
его для быстрых набегов. Сражались, однако, эти Д. пешком. Первый
полководец, давший Д. их современное значение, был Густав-Адольф.
Драгунские полки, правильно организованные, прежде всего явились во
Франции, при Людовике XIV (1668). В настоящее время в Германии, Австрии,
Франции и Англии около 1/3 всей конницы состоит из Д., в Италии же их
вовсе нет. В нашей армии слово Д. впервые появляется при Михаиле
Федоровиче, когда, в 1631 г., из навербованных иностранцев сформирован
был 1-й драгунский полк, в 1632 г. находившийся в войске Шеина под
Смоленском. Затем Д. стали пополняться русскими охочими людьми и
новокрещенными из татар. К концу царствования Алексея Михайловича Д.
было уже более 11 тыс. Тогдашние Д. были вооружены мушкетами, шпагами,
бердышами и короткими пиками. При Петре Великом число драгунских полков
дошло до 33. При нем же учреждены в столицах и в некоторых больших
городах команды полицейских Д., просуществовавшие до 1811 г. В 1825 г.
было только 18 драгунских полков. Император Николай в 1833. г.
сформировал 2-й резервный кавалерийский корпус, полки которого состояли
из 8 драгунских и 2 пикинерных эскадронов. В 1856 г. этот корпус был
расформирован и драгунские полки распределены по кавалерийским дивизиям.
В 1882 г. все армейские уланские и гусарские полки переименованы в
драгунские, которых теперь в нашей армии 50, считая в этом числе и 2
гвардейских. Дракон, как мифическое существо, божественного или
титанического характера, был создан фантазией народов, обитавших в
тропических и субтропических странах, откуда это представление, различно
видоизменяясь, перешло и к народам умеренного пояса Европы и Азии.
Реальной основой для создания типа Д. послужили, повидимому, некоторые
формы гадов, как, напр., крокодил, гавиал, Histiurus amboinensis и Agama
versicolor (с гребнями вдоль спины), может быть и Draco volans, отчасти
также тигр и др. классические представления о Д. были занесены, как
думают, из Египта и создались из смешения представлений о нильском
крокодиле и о большом змее. Наибольшую область верований в Д.
представляет юго-восточная и восточная Азия - Малайский архипелаг,
Китай, Япония, где основой этого образа послужил, как можно думать, один
из видов крокодила, по Шлегелю - теперь уже вымерший. Это - гад,
покрытый чешуей, с острыми зубами и когтями и с одним или двумя рогами.
Д. Вост. Азии есть благодетельное божественное существо: он производит
дождь, вызывает плодородие почвы и в дальнейшем развитии является
символом власти. Д. пользуется большим почитанием у даяков о-ва Борнео,
в Китае и Японии; у китайцев он без крыльев, у японцев - с крыльями. Д.
европейских натуралистов XVI - XVII вв. возник под влиянием нахождения
крупных ископаемых костей в пещерах и т. д., а отчасти и сказаний,
занесенных с Востока. В христианскую эпоху типом Д. часто пользовались
для придания реальной формы образу злого духа.
Д. А. Дракон (Draco) - род ящериц из семейства агамовых, группы
толстоязычных. Отличается широкой складкой кожи по бокам тела,
подпираемой удлиненными задними ребрами и служащей парашютом при
прыгании; на морде длинный заостренный мешок; хвост очень длинен; ноги
пятипалые; кожа покрыта мелкими чешуйками, 18 видов, водящихся в
индийской области (кроме Цейлона). У D. volans s. viridis боковая
складка соединена с верхней частью бедер и подпирается 6 первыми ложными
ребрами; на затылке зубчатый продольный гребень, на заднем краю задних
ног зубчатая кожа; цвет зеленый с бурыми боковыми складками, на которых
по 4 и более темных пятен и белые крапины. Вся длина 22 - 30 см., из
которых 12 - 15 см. приходятся на хвост. Живет на деревьях, ловко лазает
и с помощью боковых складок делает прыжки в наклонном направлении на 6 -
8 м.; насекомых ловит на листьях или на лету. Яйца кладет в дупла
деревьев. Водится на Яве.
Драма (греч. drama) - "действие" совершающееся (actio, а не
совершившееся уже - actum), поскольку оно, развиваясь при взаимодействии
характера и внешнего положения действующих лиц, как бы проходит перед
глазами зрителя; в эстетике - поэтический род, подражающий подобному
действию. Действие обусловливается известной переменой в известный
промежуток времени; первой в Д. соответствует перипетия (перемена
судьбы, радостная в комедии, печальная в трагедии), второй
(неопределенного протяжения: во франц. клиссическ. Д. - немного часов, у
Шекспира - многие годы) считается в Д. от начала до конца изображаемого
действия. На первой основывается эстетически необходимое единство
действия, слагающегося из моментов, не только по времени
(хронологически) следующих друг после друга, но и обусловливающих друг
друга, как причины и следствия; лишь в последнем случае получается в
зрителе полная иллюзия совершающегося на его глазах действия. Единству
действия, важнейшему из эстетических требований в Д., не противоречит
введенные в нее эпизоды (напр., история Макса и Теклы в "Валленштейне"
Шиллера) или даже параллельное действие, как бы другая вставная Д., в
которой должно быть соблюдено свое единство (напр., у Шекспира Д. в доме
Глостера рядом с Д. в доме Лира). Д. с одним действием называется
простой, с двумя и многими действиями - сложной. К первым принадлежат
большей частью античные и "классические" французские, к последним -
большинство испанских (особенно в комедии, где действие лакеев копирует
господ) и английские, особенно у Шекспира. На недоразумения (именно на
неверно понятой "Поэтике" Аристотеля) основано требование так наз.
"единства времени и места" в Д., т. е. 1) чтобы действительная
продолжительность действия не превышала продолжительности его
воспроизведения на сцене или, во всяком случае, была бы не больше суток;
2) чтобы действие, изображаемое на сцене, происходило все время на том
же месте. Д. в роде шекспировского "Макбета" (время = 18 годам) или
"Короля Лира" (сцены то в Англии, то во Франции) считались, по этой
теории, недозволенными, так как зритель их мысленно должен был
переноситься через значительные промежутки времени и громадные
пространства. Успех подобных Д. достаточно доказал, однако, что
воображение и в таких случаях легко поддается иллюзии, если только
выдержана психологическая мотивировка в поступках действующих лиц, их
характере и внешних условиях. Последние два фактора могут считаться
главными рычагами совершающегося действия; в них те причины, которые
дают зрителю возможность строить предположения об ожидающейся развязке,
поддерживают драматический интерес в нем; они же, заставляя действующее
лицо поступать и говорить так, а не иначе, составляют драматическую
судьбу "героя". Если уничтожить причинную связь (в отдельных моментах
действия, интерес заменится простым любопытством, а место судьбы займет
прихоть и произвол. И то, и другое одинаково недраматично, хотя еще
может быть допущено в комедии, содержание которой, по Аристотелю, должно
представлять "безобидную несообразность". Трагедия, в которой уничтожена
причинная связь между поступком и судьбою, скорее возмущает, чем трогает
зрителя, как изображение беспричинной и бессмысленной жестокости;
таковы, напр., в немецкой драматической литературе так наз. трагедии
рока (Schicksalstragodien Мюлльнера, Вернера и др.). Так как действие
идет от причин к последствиям (прогрессивно), то в начале Д. излагаются
первые, поскольку они даны в характерах действующих лиц и в положении их
(изложение, expositio); окончательные последствия (развязка)
сосредоточены в конце Д. (катастрофа). Средний момент, когда происходит
перемена к лучшему или худшему, называется перипетиею. Эти три части,
необходимые в каждой Д., могут быть обозначены в виде особых отделов
(акты или действия) или стоять рядом, нераздельно (однократные Д.).
Между ними, при расширении действия, вводятся еще дальнейшие акты
(обыкновенно нечетное число, чаще всего 5; в индийских Д. больше, в
китайских до 21). Действие осложняется элементами замедляющими и
ускоряющими его. Для получения полной иллюзии действие должно быть
воспроизведено конкретно (в театральном представлении), причем от автора
зависит подчиниться тем или другим требованиям современного ему
театрального дела, или нет. Когда в Д. изображаются особые культурные
условия - как, напр., в Д. исторической - необходимо возможно точное
воспроизведение обстановки, одежды и т. п.
Виды Д. классифицируются или по форме, или по содержанию (сюжету). В
первом случае немецкие теоретики различают Д. характеров и Д. положения,
смотря по тому, чем объясняются речи и поступки героев: внутренними ли
условиями (характером) или внешними (случаем, роком). К первой категории
принадлежит так наз. современная Д. (Шекспира или подражателей его), ко
второй - так наз. античная (древних драматургов и подражателей их,
французских "классиков", Шиллера в "Мессинской невесте" и т. д.). По
числу участников различают монодрамы, дуодрамы и полидрамы. При
распределении по сюжету имеется в виду: 1) характер сюжета, 2) его
происхождение. По Аристотелю, характер сюжета может быть серьезный (в
трагедии) - тогда в зрителях должно возбуждаться сострадание (к герою
Д.) и боязнь (за себя: nil humani a nobis alienum!), - или же безвредный
для героя и смешной для зрителя (в комедии). В обоих случаях происходит
перемена к худшему: в первом случае вредная (смерть или тяжкое несчастье
главного лица), во втором - безвредная (напр., корыстолюбец не получает
ожидаемой прибыли, хвастун терпит посрамление и т. п.). Если
изображается переход от несчастья к счастью, мы, в случае истинной
пользы для героя, имеем Д. в тесном смысле этого слова: если же счастье
лишь призрачное (напр., основание воздушного царства в "Птицах"
Аристофана), то получается шутка (фарс). По происхождению (источникам)
содержания (фабулы) можно различать следующие группы: 1) Д. с
содержанием из фантастического мира (поэтическая или сказочная Д.,
волшебные пьесы); 2) Д. с религиозным сюжетом (мифическая, духовная Д.,
мистерия); 3) Д. с сюжетом из действительной жизни (реалистическая,
светская, бытовая пьеса), причем может изображаться историческое прошлое
или современность. Д., изображающие судьбу отдельного лица, называются
биографическими, изображающие типы - жанровыми; и те и другие могут быть
историческими или современными.
Д. в первоначальном своем виде возникла у всех народов из
воспроизведения в лицах действительных фактов жизни (в зачаточном виде
она является и в детских играх, воспроизводящих поступки взрослых: брак,
похороны, войну и т. п.). Речи при этом или импровизируются, или уже
заранее вымышлены драматическим поэтом, согласно характеру и положению
действующих лиц. В Китае актеры странствуют вместе с фокусниками и дают
представления в форме диалогов, чаще всего - любовные или уголовные
истории, без законченного действия и заботливой мотивировки.
Родоначальником художественной китайской Д. считается император
Сюань-цзун (около 720 г. по Р. Х.). Китайскую пьесу "Сиротка из Чжао"
Вольтер переделал для французского театра; другая Д., "Скупец",
напоминает Мольера; есть и исторические Д. Египетскую Д. новейшие
египтологи видят в древней "Книге мертвых" (изображение судеб души после
смерти); предполагают, что Д. эта в древнем Египте разыгрывалась на
похоронах жрецами, родными и знакомыми покойника. Зачатки еврейской Д.
(с хоровыми партиями) некоторые видят в "Песне Песней" Соломона. Более
развилась - по мнению некоторых, под греч. влиянием, - индийская Д.
Индусы различают возвышенную, поучающую Д., в которой серьезное
переплетается с шутливым, и низшую комедию для потехи народа (с грубыми
остротами и чудесами). Трагедий индусы не признают; ясно различаются у
них изложение, перипетия и катастрофа (обыкновенно - чудо, направляющее
все к благополучной развязке), главные и побочные действия;
воспроизводятся особенности отдельных каст и сословий, употребляются
даже разные диалекты. Связь событий в индийской Д. недостаточна; зато
прекрасны частности, язык и мысли. Расцвет индийской драмы знаменует
собой Калидаса (прибл. в III в. по Р. Х.); его "Сакунтала" впервые
сделалась известная европейской публике в 1785 г. Между индийскими Д.
есть и пьесы с интригами, жанровые и аллегорические. В Перу испанские
конквистатоды нашли у туземцев Д., с фабулой, заимствованной из
исторических преданий. Европейская Д. зародилась в Греции в так назыв.,
сродных с египетской "Книгой мертвых" мистериях (религиозных
драматических обрядах) в Элевзине и др. городах, развилась же, главным
образом, благодаря культу Диониса. Во время Пизистратидов Феспидом было
положено начало настоящей Д. Начиная с Эсхила участь героев ставится в
зависимость от их поступков и представлению придается драматический
интерес и законченность. Мысль зрителя и слушателя уже не уходила в
прошедшее, как в эпосе, и не приковывалась к настоящему, как в лирике, а
с надеждой или страхом устремлялась к будущему, при виде развивавшегося
перед его глазами действия. Хор, главный участник торжества Диониса, был
удержан как участник или участливый зритель совершающегося на сцене
действия. Присутствие хора должно было повести к некоторым затруднениям
для драматических поэтов: требовалось по возможности не менять места,
сокращать продолжительность Д.; многое, поэтому, на сцене не
происходило, а рассказывалось (для этого частые вестники). Драматический
интерес сильно умерен вставками эпическими (речи вестников) и
лирическими (хор); для увеличения его и для большей иллюзии в зрителе
изобретательный греческий ум впервые прибег к декорации, не известной ни
индусам, ни китайцам. Вследствие краткости Д. греки ставили их подряд
три, связанных каким-нибудь одним общим мифом, причем прибавлялся еще в
заключение сатирический фарс (отсюда "тетралогия" = четыре Д.). Античная
трагедия процветала в лице Эсхила, Софокла и Еврипида, комедия - в лице
Аристофана (древняя) и Менандра (новая). В трагедии Эсхила трагическая
судьба тяготеет еще над всем родом героя (потомки платятся за грехи
предков). Софокл и Еврипид стремятся уже родовую вину изменить в
индивидуальную и приближаются к точке зрения новейшей Д. Древняя комедия
исходит из серьезных нравственных вопросов и приближается к карающей
сатире и памфлету; часто в ней сам автор с так назыв. "парабазами"
обращается к зрителям. Более поздняя комедия главное внимание обращает
на чисто комический элемент, не затрагивая нравственным вопросов. В так
назыв. средней комедии удержан сатирический тон древней, но осмеиваются
сатирический тон древней, но осмеиваются уже не общественные
неустройства. а пороки частных лиц.
В римской драматической литературе переделывались греческие темы (от
трагедий Ливия Андроника до так называемой трагедии Сенеки; новейшие
комедии - в перелицовках грубого Плавта и изящного Теренция).
Оригинальнее была местная шутка и импровизированная комедия
(удержавшаяся в романизированной Испании), с постоянными характерными
масками; действие их обыкновенно переносилось в Ателлу (вроде русского
Пошехонья), и поэтому (по Моммзену) они назывались ателланами и
удержались и после падения классической языческой культуры, в течение
всех средних веков; античная же трагедия, после появления христианства,
заменилась трагедией страстей Господних, изображавшеюся в мистериях и
духовных церемониях. Сценой служила сначала церковь, потом появились
особые открытые сцены; язык представлений первоначально был латинский,
затем стали прибегать к народному говору. Введение аллегорических фигур,
олицетворение пороков и добродетелей вызвало так называемые моралитеты,
мало-помалу перешедшие в руки особых обществ (Базош, Confrerie de la
Passion); из Франции эти представления перешли в Германию (в настоящее
время мистерии в Обераммергау и нек. местах Тироля). Сходство с
моралитетами имеют английские миракли (пьесы с чудесами). В комическом
жанре в средневек. Италии процветала comedia dell'arte, с постоянными
типами (Арлекино, Панталоне, Тарталья, Грациано, Коломбина и т. д.). В
Германии подражанием ей явился Hanswurst, до начала XVIII в.
господствовавший в театрах; в имперских городах в ходу были другие игры,
на маскарадах и в святочных обрядах. С эпохой возрождения в Италии
явилась художественная драма, с реформацией у новейших романских и
германских народностей - национальная драма. Первая в трагедии
ограничивалась воспроизведением классических черт, в комедии рисовала
фривольные и часто безнравственные картины (Макиавелли, Дж. Бруно).
Национальная драма в Испании (католич. направл.) и в Англии (протест.
направл.) развивала средневековые драматические зачатки, Франция же и
Германия порвали с последними, чтобы воспринят и воспроизвести по
своему, первая - римскую, вторая
- эллинскую идеи.
Как в античной Д. центр тяжести лежит во внешних силах (в положении),
так в новейшей - во внутреннем мире героя (в его характере). Классики
немецкой Д. (Гете и Шиллер) старались сблизить оба эти принципа.
Новейшую Д. отличают более широкий ход действия, разнообразие и
индивидуальные черты характеров, больший реализм в изображении внешней
жизни; отброшены стеснения античного хора; мотивы речей и поступков
действующих лиц более оттенены; пластичное древней Д. заменено
живописным, прекрасное соединено с интересным, трагизм - с комизмом, и
наоборот. Разница между английской и испанской Д. та, что в последней
наряду с поступками героя играет роль шаловливый случай в комедии и
милость или гнев божества в трагедии, в первой же участь героя целиком
вытекает из его характера и поступков. Испанская народная Д. высшего
расцвета достигла в Лопе де Веге, художественная - в Кальдероне;
кульминационный пункт английской Д. - Шекспир. Через Бен Джонсона и его
учеников в Англию проникли влияния испанские образцы боролись с
античными; благодаря основанной Ришелье академии, последние одержали
верх и создалась французская (псевдо) классическая трагедия, на правилах
дурно понятого Корнелием Аристотеля. Лучшей стороной этой Д. были
единство и законченность действия, ясная мотивировка и наглядность
внутреннего конфликта действующих лиц; но из-за недостатка внешнего
действия развился в ней риторизм и стремление к правильности стеснило
естественность и свободу выражения. Выше всех стоят в классич. трагедии
французов Корнель, Расин и Вольтер, в комедии - Мольер. Философия XVIII
в. произвела перелом во французской Д. и вызвала т. н. мещанскую
трагедию в прозе (Дидро), занявшуюся изображением трагизма обыденной
жизни, и жанровую (бытовую) комедию (Бомарше), в которой осмеивался
современный общественный строй. Это направление перешло и в немецкую Д.,
где до тех пор господствовал французский классицизм (Готшед в Лейпциге,
Зонненфельс в Вене). Лессинг своей "Гамбургской драматургией" положил
конец ложному классицизму и создал немецкую драму (трагедию и комедию),
по примеру Дидро. Указав в то же время на древних и на Шекспира как
примеры для подражания, он проложил путь нем. классической Д., расцветом
которой было время Гёте (испытавшего на себе сначала влияние Шекспира,
потом древних, наконец, в Фаусте, средневековых мистерий) и
национальнейшего немецкого драматурга, Шиллера. Новых оригинальных
направлений после этого в Д. не возникало, но зато появлялись
художественные образцы всех родов др. поэзии. Наиболее заметно у
немецких романтиков подражание Шекспиру (Г. Клейст, Граббе и др.).
Благодаря подражанию Шекспиру и испанскому театру произошел переворот и
во французской Д., новую жизнь в которую внесла и разработка социальных
проблем (В. Гюго, А. Дюма, А. де-Виньи). Образцы салонных пьес дал
Скриб; моральные комедии Бомаршэ возродились в драматических картинах
нравов А. Дюма-сына, Э. Ожье, В. Сарду, Пальерона и др.

О драме вообще см. "Гамбургскую драматургию" Лессинга (пер.
Рассадина); A. W. Schlegel, "Vorlesungen uber dramatische Runst und
Literatur" (Гейдельберг, 2-е изд., 1817); Freytag, "Technik des Dramas"
(4 изд. Лейпциг, 1881); Carriere, "Die Runst in Zusammengange der
Rulturentwickelung" (3 изд. 1877, русский перевод Е. Корша - "Искусство
в связи с общим развитием культуры", М., 1870-75); Klein, "Geschichte
des Dramas" (Лейпциг, 1865-76); Ал. Веселовский, "Старинный театр в
Европе" (М., 1870); Alph. Roger, "Histoire uniberselle du theatre" (П.,
1869); П. Полевой, "Исторические очерки средневековой Д." (СПб., 1865);
Аверкиев, "О драме. Критическое рассуждение", с приложением статьи: "Три
письма о Пушкине" (СПб., 1893).
Драхма (от ассир. "дараг-мана" = шестидесятая мины) - древнегреческая
монетная единица, первоначально состоявшая из слитка серебра весом в
1/60 мины. Различалось семь драхм: 1) эгинетичесхая (с Vll-го века до Р.
Хр.), бывшая в Эгиве, Фессалии, Евбее, Беотии, Крите и Сицилии - весом в
6 гр.; 2) малоазийская (со времен Креза), весом около 3, 60 гр., в
Лидии, в ионических городах, Финикии, затем в Египте и Карфагене; 3)
родосская - 3, 25 гр. (со времен побед Римской республики); 4)
аттическая, 4, 25 гр., введена Солоном, была принята почти повсеместно в
Греции, а со времен Александра - и на всем протяжении его Империи; она
существовала до римского владычества, когда сменена денарием; 5)
коринфская, 2,91 гр., в Коринфе и его колониях; 6) персидская или сикл,
5, 50 гp., при династии Ахеменидов; 7) олимпийская, 4, 88 гр., в
Македонии, до времен Филиппа. Драхма = 6 оболам. Сборная монета была: в
12 Д. (додекадрахма), 10 (дека-), 8 (окто-), 6 (гекса-), 4 (тетра-), 3
(три-) и 2 (дидрахма). Дробная монета: тетра-, трио- диобол, трехемиобол
(1 1/2 об.), обол, затем в 3/4, 1/2, 3/8, 1/4 и 1/8 обола. С 1833 г. в
Греческом королевстве за монетную единицу принята серебряная драхма,
ценность и вес которой с 1883 г. приравнены к франку.
П. фон Винклер.
Древесина (бот.). - В обыденной жизни и технике Д. называют
внутреннюю часть дерева, лежащую под корой. В ботанике под именем Д. или
ксилемы разумеют ткань или совокупность тканей, образовавшихся из
прокамбия или камбия; она является одной из составных частей
сосудисто-волокнистого пучка и противопоставляется обыкновенно другой
составной части пучка, происходящей из того же прокамбия или камбия -
лубу или флоэме. При образовании сосудисто-волокнистых пучков из
прокамбия наблюдаются 2 случая: либо все прокамбиальные клетки
превращаются в элементы Д. и луба, - получаются так наз. замкнутые пучки
(высшие споровые, однодольные и некоторые двудольные растения), либо же
на границе между Д. и лубом остается слой деятельной ткани - камбий и
получаются пучки открытые (двудольные и голосемянные). В первом случае
количество Д. остается постоянным и растение неспособно утолщаться; во
втором, благодаря деятельности камбия, с каждым годом количество Д.
прибывает и ствол растения мало-помалу утолщается. У наших древесных
пород Д. лежит ближе к центру (оси) дерева, а луб - ближе к окружности
(периферии). У некоторых других растений наблюдается иное взаимное
расположение Д. и луба. В состав Д. входят уже отмершие клеточные
элементы, с одеревеневшими, большею частью толстыми оболочками; луб же
составлен, наоборот, из элементов живых, с живой протоплазмой, клеточным
соком а тонкой не одеревеневшей оболочкой. Хотя и в лубе попадаются
элементы мертвые, толстостенные и одеревеневшие, а в Д., наоборот,
живые, но от этого, однако, общее правило не изменяется существенно. Обе
части сосудисто-волокнистого пучка отличаются еще друг от друга и по
физиологической функции: по Д. поднимается вверх из почвы к листьям так
назыв. сырой сок, т. е. вода с растворенными в ней веществами, по лубу
же спускается вниз образовательный, иначе пластический сок. Явления же
одеревенения клеточн. оболочек обусловливаются пропитыванием целлюлозной
оболочки особыми веществами, соединяемыми обыкновенно под общим назв.
лигнина. Присутствие лигнина и вместе с тем одеревенение оболочки легко
узнается при помощи некоторых реакций. Благодаря одеревенению,
растительные оболочки становятся более крепкими, твердыми и упругими;
вместе с тем, при легкой проницаемости для воды, они теряют в
способности впитывать воду и разбухать.
Д. слагается из нескольких элементарных органов, иначе
гистологических элементов. Следуя Санио, различают в Д. двудольных и
голосемянных растений 3 главные группы или системы элементов: систему
паренхиматическую, лубовидную и сосудистую. В каждой системе имеется по
2 вида элементов, а всего насчитывают 6 видов гистологических элементов,
да еще в качестве 7-го присоединяют клетки сердцевинных лучей.
I. Паремхиматическая система. В состав ее входит 2 элемента:
древесная (или древесинная) паренхима и так назыв. заменяющая волокна.
При образовании клеток древесной паренхимы из камбия, камбиальные
волокна разгораживаются горизонтальными перегородками, так что из
каждого волокна получается вертикальный ряд клеток; при этом конечные
клетки сохраняют заостренную форму концов камбиального волокна. Клетки
древесной паренхимы отличаются сравнительно тонкими стенками; последние
всегда без спирального утолщения, но снабжены простыми круглыми
замкнутыми порами. Внутри клеток зимой накопляются запасные вещества,
главным образом крахмал; но иногда в них находят также хлорофилл,
дубильные вещества и кристаллы щавелево-кальцевой соли. Кроме того,
древесная паренхима играет, вероятно, роль и при передвижении воды. Как
составной элемент Д., она весьма распространена; ее однако очень мало у
многих хвойных и нет совершенно, по Санио, y тисca (Taxus baccata).
Второй элемент паренхиматической системы - заменяющая волокна
(Ersatzfasern) в некоторых случаях заменяют собой отсутствующую
древесную паренхиму (отсюда и название); в других - встречаются вместе с
элементами последней. По строению и функции они сходны с клетками
древесной паренхимы, но образуются из камбиальных волокон
непосредственно, т. е. без предварительного разгораживания последних
поперечными перегородками.
II. Лубовидная система. Два различаемые здесь элемента носят название
либриформа (Название дано по сходству элементов этой системы (fibrae
sive cellulae libriformes) с волокнами толстостенного луба (liber))
простого (т. е. без перегородок) и перегородчатого. Прозенхиматические,
вытянутые в длину и заостренные на концах, вполне замкнутые клетки
простого либриформа достигают весьма значительной длины (1/2 и до 2
мм.). Одеревеневшие стенки их покрыты чрезвычайно редкими и мелкими,
большею частью щелевидными, простыми или окаймленными порами. Стенки
бывают настолько толсты, что просвет клетки превращается в весьма узкий
канал. Вообще либриформ - самый толстенный элемент Д.; именно он по
преимуществу или исключительно придает дереву крепость. Что касается до
внутренней полости клеток либриформа, то в большинстве случаев она
заполнена воздухом. Перегородчатый либриформ отличается от простого
только тем, что после окончательного утолщения стенок волокна, последнее
разгораживается одной или несколькими тонкими поперечными перегородками
на отдельные друг над другом расположенные клетки. Иногда такие
поперечные перегородки имеют поры (у винограда). Перегородчатый
либриформ изо всех элементов Д. наименее распространенный.
III. Сосудистая или трахеальная система. В состав ее входят настоящие
сосуды (трахеи) и сосудистые клетки или волокна, обыкновенно называемые
трахеидами. Трахеиды имеют вид вытянутых в длину (прозенхиматических)
веретенообразных клеток (волокон). Большею частью они короче и не так
толстостенны, как клетки либриформа, приближаясь в этом отношении к
настоящим сосудам. Но в некоторых случаях они могут достигать весьма
значительной длины (у сосны до 4 мм.) и сильно утолщать свои оболочки.
Вообще трахеиды - элемент промежуточный и переходный между простым
либриформом и настоящими сосудами. Отличительным и характерными
признаком для них являются окаймленные, затянутые тонкой срединной,
замыкающей перепонкой; в полости трахеид со всех сторон замкнутой,
находится вода и воздух. По функции трахеиды считаются водоносными
органами, но иногда они служат и для механических целей, придавая Д.
крепость, напр. у хвойных. Д. хвойных состоит почти исключительно из
одних только трахеид, располагающихся здесь правильными радиальными
рядами. В каждом радиусе клетки стоят приблизительно на одинаковой
высоте, что, в свою очередь, является результатом происхождения всего
радиального ряда из одной и той же камбиальной клетки. Окаймленные поры
располагаются почти исключительно на одних только радиальных стенках,
вследствие чего передвижение воды в Д. хвойных легко происходит по
направлению периферии органа и трудно в направлении радиуса. У сосны
передвижение воды в радиальном направлении (снаружи внутрь и обратно)
идет лишь по трахеидам сердцевинных лучей; у ели же, пихты и лиственницы
движение воды по радиусу и особенно приток ее из последнего годичного
слоя к камбию сильно облегчается еще тем, что у них последние трахеиды
каждого годичного слоя снабжены, помимо крупных пор на радиальных
стенках, еще многочисленными мелкими порами на тангентальных. Весенние
трахеиды заметно отличаются от летних и особенно от осенних, вследствие
чего возможно отличать в Д. хвойных годичные слои или кольца. Весною из
камбия образуются широкие, тонкостенные элементы, особенно годные для
передвижения вверх больших количеств воды. Чем обильнее развита хвоя у
дерева и чем интенсивнее, следовательно, его испарение, тем шире пояс,
занимаемый в годичном слое широкими тонкостенными трахеидами. С
наступлением лета стенки трахеид становятся все толще и толще, оставаясь
все еще по-прежнему широкими, точнее - более или менее изодиаметричными.
Чем хуже условия питания дерева, тем меньше образуется таких трахеид, а
иногда они могут и совершенно отсутствовать. Таким образом изучение
внутреннего строения знакомить нас с минувшими условиями произрастания.
К осени диаметр трахеид по направлению радиуса становится меньше и
меньше: получается пояс осенних, узких, как бы сплюснутых элементов,
толстостенных при хорошем питании, тонкостенных - при плохом. Зимою
новых клеток более не образуется, а с наступлением весны камбий
порождает новый слой весенних, широких и тонкостенных трахеид. Там, где
осенние элементы соприкасаются с весенними, проходит у хвойных резко
выраженная граница годичного слоя.
Строение и распределение трахеид у лиственных деревьев несколько
иное, нежели у хвойных. Здесь трахеиды имеют поры со всех сторон, в силу
чего передвижение воды одинаково легко происходить как в направлении
периферии, так и по радиусу. Трахеиды у лиственных пород большею частью

<<

стр. 68
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>