<<

стр. 93
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

- и по географическому отношению к Москве назыв. Новым Низовым городом.
В 1452 г. он пожалован был в удел ордынскому царевичу Касиму, чем
положено было начало касимовскому царству, а самый городец переименован
был в К. При последней царице касимовской Фатиме-султан К. присоединён к
ведомству приказа казанского дворца, а после её смерти (вскоре после
1681 г.) стал управляться на общем основании. Петр 1 причислил его к
дворцовым волостям, а татар касимовских приписал к воронежским
корабельным верфям. В 1708 г., при разделении России на 8 губерний, К.
отнесён был к Казанской губ., в 1719 г. - к шацкой провинции Азовской
губернии, в 1778 г. сделан уездным городом рязанского наместничества, в
1796 г. - уездным городом. Рязанской губ. Ср. Шишкин, "История города
К." (Касимов, 1889).
Касимовское царство - возникло в половине XV ст. и просуществовало
более 200 лет. Центром этого царства сделался Городец на р. 0ке,
переименованный в Касимов. Василий III образовал это царство с целью
противодействовать вновь образовавшемуся тогда сильному ханству
Казанскому. В Касимов ханы назначались по выбору московских государей,
находились там под строгим присмотром и являлись покорными слугами
Москвы. В этом царстве сын не всегда наследовал отцу; власть вручалась
иногда даже не родственникам прежних владетелей, а тем, кто мог быть, по
соображениям государей, полезен России. Когда Касимов перестал быть
угрозой для Казани, он обратился в место приюта для тех мусульманских
выходцев, которые являлись служить русскому правительству и которым
всегда покровительствовали русские гоари. Здесь эти выходцы, ничем не
стесняемые в отправлении своих религиозных обрядов, мало по малу
свыкались с русскими настолько, что и сами обращались в русских по
религии и по чувствам. Первым ханом К. был Касим (1452 - 1469); за ним
следовал сын его Датяр, до 1486 г. Затем Нур-Даулет, сын крымского хана
Хаджи-Гирея, ханствовал недолго и преемником его в конце XV столетия
явился сын его Сатылган, а в начале XVI стол. - другой сын, Джанай.
Между 1508 и 1516 гг. там сидел Шейх-Аулияр, двоюродный брат
золотоордынского хана Сеида-Ахмеда, а затем сын Шейх-Аулияра - Шах-Али,
который весною 1519 г. был переведён в Казань, в Касимов же посажен его
брат, Джан-Али, остававшийся там до 1532 г., когда получил назначение в
Казань. В Касимов снова был определён Шах-Али, который в 1551 г.
сделался царём в Казани, а. в 1552 г. опять возвратился в Касимов, где и
умер в 1567 г. Преемником его был Саин-булат, правнук золотоордынского
хана Ахмеда. Он в 1573 г. крестился и получил имя Симеона, после чего
должен был оставить Касимов. Преемником его был Мустафа-Али, внук хана
астраханского. Его заменил в 1600 г. Ураз-Мухаммед из сибирских ханов,
убитый в Калуге в 1610 г. В 1614 г. в Касимов был назначен Арслан,
сибирский царевич, внук Кучума; ему наследовал около 1627 г. сын его,
Сеид-Бурган, который крестился около 1655 г., назван Василием и оставлен
владельцем Касимова, в котором и умер в 1679 г. После него русское
правительство признало владетельною царицею престарелую мать этого хана,
Фатиму-султан, которая была ещё жива в 1681 г. Последние ханы К. были
уже сильно ограничены в своей власти и русское правительство постепенно
принимало меры к уничтожению этого ханства.
Н. Веселовский.
Кассандра (Kassandra) - по Гомеру красивейшая из дочерей Приама; при
взятии Трои досталась в добычу Агамемнону, который привёз её с собой в
Микены, где она и была убита, с ним вместе, Клитемнестрою. У последующих
поэтов К. является наделённою даром прорицания, который ей сообщил
Аполлон в ответ на обещанную ею любовь; когда же она не сдержала своего
обещания, то Аполлон наказал её тем, что никто никогда не слушал её
предсказаний. Так, она напрасно вещала, что Елена будет причиною гибели
Трои, напрасно противилась введению деревянного коня в город. Когда Троя
была взята, К. искала убежища в храме у изображения Афины, но Аякс, сын
Оилея, силою оторвал её оттуда и привлёк в стань, где её отнял у него
Агамемнон. В Микенах показывали её могилу. В Амиклах и Левктрах (в
Лаконии) были храмы со статуей К., почитавшейся здесь под именем
Александры; этим именем называется К. и у некоторых позднейших поэтов.
Р. Л.
Кассета фотографическая - род ящика с выдвижною крышкою, в который
вкладываются чувствительные пластинки для перенесения их из темной
комнаты к камере и экспонирования. Главнейшие требования от К. - это её
безусловная непроницаемость для света (когда она закрыта) и её точная
пригонка в том отношении, чтобы при аппарате обыкновенного устройства
чувствительный слой находился (при вставленной К.) в том же расстоянии
от объектива как и матовое стекло (шероховатая его поверхность) при
наведении на фокус, а в ручных аппаратах - установка на фокус была точно
согласована с местом чувствительного слоя в камере, иначе даже хорошо
установленные на фокус предметы будут выходить при снимании не
отчетливо. Поверка К. в первом отношении производится или подобно
поверке камеры, или, вложив в К. чистую чувствительную пластинку в
тёмной комнате, К. выносят на свет и, проделав с ней все манипуляции
съемки (исключая открытые отверстия объектива), пластинку проявляют, при
чём она должна остаться белой. Если же на ней появятся чёрные полосы, то
К. - пропускает свет и нуждается в исправлении. Проверка К. во втором
отношении производится или точным непосредственным измерением
сравниваемых расстояний, или пробною съемкою какого-нибудь резко
очерченного предмета. По своему устройству К. разделяются на - а)
обыкновенные К. для снимания на стеклах (одинарные и двойные К.), - б)
К. с валиками для снимания на чувствительных плёнках и в) различного
устройства ящики для помещения запаса стёкол, из которых эти последние
могут быть перемещаемы в камеру для экспонирования, не подвергнувшись
действию света. Эти ящики уже не заслуживают названия К. в точном смысле
и, кроме того, многочисленные их системы плохо оправдывают своё
назначение, почему они здесь и не описываются. Бывший одно время в ходу
способ замены К. просто светонепроницаемыми мешками оказался также
малоудобным на практике.
Обыкновенные К. бывают ординарные и двойные. В обоих случаях перед
чувствительным слоем имеется выдвижная крышка или ширма, которая
отодвигается в сторону, когда К. вставлена в аппарат и желают приступить
к съемке. Двойная К. есть как бы соединение двух ординарных К. в одну,
при чём чувствительные слои обеих пластинок обращены наружу. Те и другие
К. бывают преимущественно двух систем: а) французской системы, где
пластинки вставляются со стороны ширмы и удерживаются в плоскости
снимания с помощью небольших поворотных задвижек и б) английской -
открывающейся наподобие книги, где пластинки вставляются сзади. Обе
системы равно практичны, но всё же можно отдать предпочтение английской
системе, которая хотя и занимает немного более места и несколько тяжелее
французской, но удобнее для обращения с нею в темноте. Для снимания
малых изображений при помощи больших аппаратов и К., в последние
вкладываются особые четырехугольные рамки, соответствующие уменьшенному
размеру стекол, при чём эти рамки должны быть устроены так, чтобы
расстояние чувствительного слоя вложенной в них пластинки до объектива
оставалось то же, что и при работе без их помощи. Многочисленные ныне
системы К. с валиками, на которые наматывается чувствительная плёнка,
все весьма сходны между собою по устройству и, вообще говоря, удобны.
Здесь прилагается рисунок одной из подобных систем, а именно Истмана.
При выборе этого рода К. нужно обращать внимание, чтобы при них были
следующие приспособления: а) прибор, отмечающий на плёнке границу
отдельных снимков; отсутствие его затрудняет разделение одного снимка от
другого в темноте; б) счётчик, обозначающий число снятых пластинок, и в)
какой-либо сигнал, по которому можно было бы узнать когда, при вращении
валиков, одна снятая пластинка будет заменена свежею. Лёгкость К.
подобного устройства, позволяющая иметь с собою запас на 12,24 и более
снимков и удобство съёмки обещают большую будущность этому способу
фотографирования; незначительность же его распространения следует
приписать тому, что изготовление плёнок доныне затруднительно и
манипуляции с ними сравнительно сложны. К. специальных аппаратов для
увеличения, микрофотографии и др. отличаются от обыкновенных К. только
размерами, соответствующими своему специальному назначению.
Б. Менделеев.
Касситы (вавил. Кашшу, Kissio(Strab., также Коссеи) - народ
неизвестного происхождения, обитавший в Элимаиде - Сузиане и покоривший
в XVIII в. Вавилонию, воспользовавшись её слабостью в конце господства
2-й династии. Касситские завоеватели утвердились, кажется, сначала
только в Ниппуре, опираясь на жрецов Бела. Здесь же недавно найдены и
надписи первых царей касситской династии (З-й по общему счету, 1730 -
1160): Гандаша, Агума 1 и др. При Караиндаше (около 1470 г.) начались
сношения с только что выступившей на сцену Ассирией. Некоторые другие
цари К. династии известны, главным образом, по интересной переписке с
фараонами Аменготепами III и IV, найденной в Тель-эль-Амарне и
указывающей на деятельные сношения между обоими царствами. Не смотря на
стойкость семейных преданий и предпочтение даже в официальных титулах
Кассии перед Вавилонией, которую эти цари упорно называли по-касситски
"Кордуниаш", они скоро слились с населением и впоследствии стали даже
носить семитические имена (напр. Рамманшум-иддин, Мардук-абал-иддин в
XIII в.). Оба элемента до такой степени ассимилировались, что даже
Библия называет Нимрода сыном Куша - эпонима К., смешанного с
африканским Кушем не только здесь, но и у классиков, и у многих новых
историков. Вероятно, в этом же смешении можно искать ключа к темным для
нас "эфиопским" историям у древних авторов; новые авторы обязаны ему
"кушитской теорией". - На родине К. остались варварами; против их
разбоев Синахерим в 702 г. предпринял экскурсию. См. Delitzsch, "Die
Sprache d. Kossaer" (1884, устарело); Oppert, "Zeitschrift f. Assyr."
(Ill, 421); Lehmann (ibid.). Б. T.
Кастор - брат Поллукса, один из Диоскуров.
Кастрация, оскопление, холощение - хирургическая операция,
производимая у мужчин и женщин при злокачественных опухолях яичек или
яичников. У здоровых людей, помимо изуверных сект, в настоящее время К.
практикуется ещё в Турции для приготовления евнухов, хранителей гаремов.
Последние доставляются также из Египта, где, по Литре-Робину, копты
(христиане) оскопляют мальчиков негров в возрасте от 6 до 9 лет
следующим варварским способом: они отрезают целиком наружный половые
части, на рану наливают кипящее масло, насыпают на неё порошок алканного
корня, вводят в остаток мочеиспускательного канала трубочку и зарывают
этих мальчиков по пояс в песок на первые 24 часа; излечение затем
выжидается под повязкой с мазью из глины с маслом. Из оперированных
четвертая часть погибает. У кастрированных мальчиков борода не вырастает
а лицо сохраняет нечто женственное.
Б. А. Окс.
В настоящее время кастрация производится у домашних животных или с
врачебною целью, или же для более совершенной эксплуатации животного; в
первом случае она является положительно необходимою при ущемлении
паховой грыжи у жеребцов, при водяночной грыже, при нарыве придатка
яичка и пр. К. требуется также для усмирения слишком свирепых животных -
бешеных жеребцов, быков и т. п. Самки, болезненно-похотливые, требуют
вырезывания яичников (овариотомия). Для кавалерийских лошадей К. тоже
является необходимостью, чтобы сделать их более спокойными для строя и в
виду того, что 1/3 ремонта допускается из кобыл. Рогатый скот, свиней,
домашнюю птицу кастрируют с целью сделать их более податливыми к
скорейшему откармливанию. Заводское искусство требует этой операции для
устранения возможности оплодотворения маток самцами, могущими своими
качествами испортить породу. У некоторых животных после кастрирования
мясо изменяет вкус (бараны, быки) и шерсть становится обильнее и тоньше
(баранывалухи). Кастрированные петухи - "каплуны" - быстро жиреют.
Холощённые в раннем возрасте самцы сильно изменяют свой вид и становятся
похожими на самок. К. производится, преимущественно, над самцами и не
представляет большой опасности; у самок она трудна и опасна для жизни
животного. Лучшим временем года для холощения считается весна и осень.
Животное должно быть здорово и хорошо упитано. Наиболее пригодный
возраст этой операции: для жеребцов 4 - 5 лет, хотя в последнее время
многие ученые предлагают холостить в раннем возрасте, как для лучшего
исхода операции, так и в видах коневодства; быков, если животное
назначено для убоя ещё теленком до года, холостят 2 - 3 месяцев и в этом
случае они очень быстро жиреют, если же их приготовляют к работе - то 18
- 20 месяцев. Ягнят кастрируют в конце первого месяца их жизни, иногда
же оставляют до 6 месяцев; боровов кастрируют в возрасте 2 - 6 месяцев,
петухов же на 3 - 5 месяце. Методов К. самцов весьма много; самый
употребительный - лещетками, часто заменяемый в новейшее время способом
с помощью инструмента экразера и способом наложения лигатуры. Операция
эта была известна в глубокой древности: египтяне, израильтяне и греки
уже знали различные методы её производства, оставшиеся у коновалов ещё и
до настоящего времени.
А. С.
Каста (от португальского casta выражающего понятие санскр. термина
jati=рождение, род, сословие) - общеупотребительное у всех европейских
народов название многочисленных подразделений (сословий, даже племён или
рас), на которые распадается туземное население Остиндии с глубокой
древности. Отличительным признаком индийского кастового устройства в
представлении европейцев является строгая замкнутость отдельных К. и
резкая их обособленность друг от друга. В этом смысле нередко говорят о
"кастовом" духе или "кастовой" нетерпимости тех или других классов
европейского общества. Нужно, однако, заметить, что упомянутая
обособленность индийских К. была не всегда так неумолима и строга, как
её изображают (в теории и идеале) индийские законодатели, большею частью
довольно позднего периода. В ведийском древнейшем периоде К. несомненно
ещё не существовали и начали возникать только во второй его половине,
когда арийцы, оставив Пенджаб, подвинулись дальше на ЮВ в долину Ганга.
При этом передвижении им пришлось встретиться с неарийскими исконными
обитателями и оспаривать у них владычество над страной. Арийцы победили
и покорили чёрное туземное население, принадлежавшее к низшей (в
культурном и этнографическом отношениях) расе. Отношения победителей к
побеждённым и явились зерном, из которого развился весь кастовый строй.
В древнейшем ведийском периоде, при однородности этнографического
состава (вероятно - ещё небольшого) арийского народа ведийских индусов,
не было никаких внешних поводов к развитию К. Не было в К. необходимости
и в то время, когда арийцы и не арийцы находились в положении воюющих
сторон: на поле битвы все равны, и есть только враг, которого надо
сломить и уничтожить. Только тогда, когда война окончена, и победители,
вступая в мирное владение страной, входят в постоянные отношения с
покоренными автохтонами, начинает вырабатываться известный modus
vivendi, обязательный для обеих сторон. Пришельцы-победители считают
себя за высшую расу и тщательно охраняют себя от смешения с низшей,
покорённой. Таким образом, в основе К. лежит этнографическое различие,
которое арийцы-завоеватели старались сохранить и поддержать, установив
принцип полной своей обособленности. Впоследствии, подобно другим
культурным институтам, кастовый строй становится священным, и ему
приписывается божественное происхождение. Так, в позднейшей индийской
мифологии высшая К. - брахманы - выводится из уст Брахмы, воины -
Кшатрии - из его рук, купцы - Вайшья - из бёдер, а ремесленная К. -
Шудры - из ступней Брахмы. Сомнительно, однако, чтобы принцип
разграничения двух различных народностей мог быть строго проведён на
практике даже в древнейшие времена арийского господства в сев. Индии.
Смешанные браки (законные и незаконные) всётаки были неизбежны; по
закону Ману, индус может брать себе в жёны женщин из своей и из любой
низшей касты, но в его К. остаются только дети первой жены из одинаковой
с ним К., а дети жён из других низших К. попадают в презренные смешанные
К. Таким образом, арийская кровь всё-таки проникала в жилы неарийского
населения, возвышая и облагораживая его. С другой стороны, арийцы, белые
пришлецы из северной, более умеренной страны, не могли
акклиматизироваться в жаркой, тропической Индии и должны были вымирать,
уступая место низшей, но более выносливой в климатическом отношении
расе. Из смешанного потомства также выживали лучше те, в ком больше
текло неарийской крови. В результате современное индусское население
Индии представляет более или менее однородный продукт смешения двух
(точнее трех) рас, которое не могло быть задержано никакими
законодательными и социальными учреждениями в роде замкнутых,
обособленных К. Этим объясняется тот факт, что в настоящее время
большинство высших, "дважды рожденных" К. - брахманов, раджпутов
(прежних кшатриев) и вайшья - не отличается ничем особенным в цвете
кожи, строении тела и черепа от большой массы народонаселения, вовсе не
претендующей на арийское происхождение. С другой стороны, среди низших
К., напр. земледельцев и пастухов, встречаются нередко типы,
приближающиеся, по красоте черт лица, форм тела и светлому цвету кожи, к
арийскому идеалу красоты. Таким образом, К. оказались бессильны
остановить слияние двух различных рас и мало-помалу из демаркационной
линии между белой и чёрной расой превратились в установление,
стремившееся помешать примеси чёрной крови к белой (кастовый строй
средневековой Индии милостивее к детям, рождённым от высшего отца и
низшей матери, чем к плодам браков с обратным отношением), а в ещё более
поздние времена утратили и это значение и получили скорее характер
замкнутых корпораций или цехов, с строго определенным родом занятий.
Буддизм разрушил на время ореол святости, окружавший учреждение К., но
самый институт продолжал существовать, и влияние буддизма отразилось
только в ослаблении чрезмерного преобладания К. брахманов. Ислам,
утвердившийся в сев. Индии, в свою очередь, расшатал и ослабил
перегородки К., но не мог уничтожить их; в мусульманской Индии К.
всё-таки сохранились, обратившись в цехи профессионалистов. Только
христианство категорически восстало против К., но его миссионеры должны
были мириться с закоренелыми общественными привычками, так что среди
христиан туземцев К. доселе продолжают существовать. Разнообразие
занятий повлекло за собой в Индии, как и в других странах, разделение
общества на отдельные классы по роду занятий; наследственность
какого-либо занятия в известном роду, наблюдаемая часто и в других
странах, сначала узаконенная государством и освящённая затем обычным
правом, при наличности готовых кастовых рамок приняла характер К. Но
число К. и их членов среди ремесленников, сравнительно с высокими
цифрами у брахманов, земледельцев, пастухов и слуг (более древние К.),
гораздо меньше. Современные отношения К., таким образом, совсем уже
другие, чем в древности, и представляют в различных местностях Индии
более или менее крупные колебания и различия. В общем от древнего
кастового устройства, с его четырьмя главными К., сохранилась в
известной чистоте только одна главная К. - брахманов. К. кшатриев,
заменяемая теперь так называемыми тхакурами (Thakur) и раджпутами, часто
подвергалась коренному обновлению и дала многочисленные отпрыски в лице
самых низших К., члены которых, на вопрос о происхождении, всегда
уверяют, что они "тхакуры" в том или другом отношении. Две другие К.,
по-видимому, также очень рано распались дав начало массе отдельных новых
К., недавнее происхождение которых нередко очевидно из их персидских
названий. К литературе предмета, указанной в упомянутой статье, следует
прибавить обстоятельную статью о новых К. Шлагинтвейта: "Ostindische
Kasten in der Gegenwart" ("Zeitschr. d. deut. Morgenland. Gesellsch.",
XXXIII, 1879), где приведены выдержки из малодоступных в Европе
индийских официальных изданий и подробная статистика К. См. ещё
прекрасные статьи Сенара, в "Revue des deux Mondes" (1894); Risley,
"Tribes and Castes of Bengal"; Sherring, "Hindu tribes and Castes"
(Кальк. 1880); Hopkins, "The mntual relation ot the 4 castes according
to the Manavadharmacastram" (Лпц., 1881); W. Hunter, "Orissa" (Лонд.,
1872); Dalton, "Descriptive Ethnology of Bengal" (Кальк., 1872); Ochs,
"Die Kaste in Ostindien" (Базель, 1860); Dubois, "Manners and Customs of
People of India" (Л., 1817); Kitts, "A compendium of the castes and
tribes found in India" (Бомбей, 1885; много нового); J. Muir, "Relations
ef the priests to the other classes of indian society in the Vedic age"
("Journ. of Asiat. Soc.", 1867); Weber, "Collectanea ueber die
Kastenverhaltnisse in den Brahmana und Sutra" ("Indische Studien", т. X,
1868). Туземные известия о происхождении К. собрал и разобрал Muir:
"Original Sanscrit-Texts on tne Origin and History of the People of
India" (Л., т. 1, 1869, 2 изд.) С. Б - ч.
Касыда - форма лирического стихотворения, выработанная арабской
поэзией незадолго до Мохаммеда. По преданию, она изобретена поэтом
Мохальхалем, сыном Рабиэ: он написал первую К., в память умершего своего
брата Колейба. К. сменила собой "реджез", отличаясь от него и по
содержанию, и по форме. Реджез - стихотворение вполне лирическое, К. же
допускает описание природы, женской красоты, нравов и т. п. эпический
элемент. По форме, К. представляет длинную нить стихов, оканчивающихся
всегда на одну какую-нибудь неизменную рифму. Каждый стих состоит из
двух полустиший, причём рифмуется только второе полустишие. Точно так же
построена и газель, но она не может быть длиннее 13 стихов, а К. всегда
отличается длиной. Из арабской поэзии К. перешла и в персидскую, и в
турецкую. Ориенталисты очень часто, хотя не точно, переводят "К."
термином "элегия". См. Ahlwardt, "Ueber Poesie u. Poetik der Araber"
(Гота, 1856). A. E. K.
Каталани (Catalani, по мужу Valabregue, Angelica) - знаменитая
итальянская певица (1779 - 1849), обязанная громадным успехом во всей
Европе феноменальному голосу (сопрано), черезвычайно красивого и чистого
тембра, доходившему до редкой высоты (соль в третьей октаве).
Колоратурное пение К. отличалось большою лёгкостью, уверенностью,
чистотой. В виртуозных пьесах бравурного характера К. не имела соперниц.
Громадный успех К. имела в Париже и в особенности в Лондоне, где её
гонорар за один сезон в театре достиг, в 1806 г., 180 тысяч франков -
цифры небывалой для того времени. При Людовике XVIII и позднее К.
управляла итальянской оперой в Париже. Концертировала, между прочим, и в
России. См. "Ueber madame Valabregue-Catalani" (Лейпциг, 1816), "Signora
Angelica Catalani" (Гамбург, 1819) и др.
Н. С.
Каталог (греч.) - роспись, список. Древние грамматики дали название
К. росписи вооруженных сил ахеян, содержащейся во второй книге Илиады
(catalogoV nevn - К. кораблей). В произведениях, приписываемых Гeзиoду и
до нас дошедших лишь в отрывках, были catalogoi gunaikvn (К. жен) -
роспись матерям героев. Подобного рода К. сделались общим правилом в
эпической поэзии древних. В настоящее время название К. дают перечням
предметов, относящимся к области науки и искусства, как-то звезд,
памятников древностей, предметов, входящих в состав естественнонаучных
коллекций или находящихся в музеях, картинных галереях, на выставках, но
прежде всего росписям книг. Книжный К. имеет или значение указателя
литературы, или же перечня книг, находящихся в данной библиотеке. В
последнем случае К. служит инвентарём, на основании которого
производится ревизия библиотеки, и вместе с тем даёт указания к быстрому
в верному отысканию книги, имеющейся в библиотеке. К. более обширных
библиотек, в особенности таких, в которых те или иные отделы отличаются
богатством и хорошим подбором книг, являются также весьма ценными
библиографическими указателями. Во всякой благоустроенной библиотеке
должны быть три К.: К. приобретений, алфавитный и систематический,
каждый из этих К. должен удовлетворять всем требованиям библиографии, а
последние два должны ещё давать указание на место нахождения данной
книги в библиотеке. Общепринята, по своим практическим удобствам,
система подвижных карточных К.: о каждой книге все нужные сведения
выписываются на отдельной карточке; карточки располагаются в желаемом
порядке и хранятся в особых ящиках; устраиваются ещё подвижные,
дугообразной формы, металлические прутья, которые пропускают через ряд
карточек и затем замыкают, так что карточки, удобно передвигаемые по
прутьям, не могут менять своих мест, но всегда могут быть
перетасовываемы. Система составления К. (каталогизация) является
труднейшим вопросом библиотековедения. В алфавитном К. книги
располагаются в азбучном порядке заглавий, но чаще - авторов;
псевдонимы, анонимы и инициалы по возможности раскрываются; при
размещении анонимных трудов неизвестных авторов руководствуются главным
именем существительным заглавия, при отсутствии же его - первым словом
заглавия. Из многочисленных систем составления систематического К.
большим распространением пользуется в новейшее время библиографическая
система, предложенная Отто Гартвигом и проведённая им в университетской
библиотеке в Галле. Она основана на распределении всех сфер знания по
наукам естественным и гуманитарным, при чём география занимает
переходную ступень, и представляет следующие главные отделы: труды,
относящиеся до истории книг и книжного дела, и содержания
энциклопедического; общее языкознание и восточные языки; классическая
филология; новая филология; изящные искусства; философия; педагогика,
история культуры и наука о религии; богословие; правоведение;
государственные науки; исторические вспомогательные науки; история;
землеведение; общие труды по естествознанию и математические науки;
физика и метеорология; химия; естествознание; сельское хозяйство,
лесоводство и технология; медицина. При составлении по этой системе К.
для менее обширных библиотек, многие родственные отделы могут быть
объединены, напр., вспомогательные историч. науки - с историей. Попытку
объединить принципы К. алфавитного и систематического представляют собою
американск. Dictionary Catalogues: под расположенными в азбучном порядке
главными словами приводится соответствующая литература, опятьтаки в
азбучном порядке авторов. Кроме указанных общих К., ведутся ещё К.
специальные, напр. К. инкунабулов, рукописей, гравюр, портретов,
периодических изданий. В спб. Императорской публичной библиотеке
ведутся: 1) К. приобретений и 2) в каждом отделении библиотеки особый
карточный К. (в отделении Rossica ведётся и систематический К.).
Необходимость печатных К. представляется вопросом спорным, поскольку
речь идёт не о рукописях. Что касается последних, то издание краткого,
хотя бы инвентарного К. рукописей, хранящихся в данной библиотеке,
составляет её общепризнанную нравственную обязанность, так как в
противном случай рукописи эти совершенно пропадают для науки. Многие из
К. рукописей представляют собою обширные и весьма ценные исследования;
таковы у нас труды Бычкова, Востокова, Горского и Невоструева, Строева.
В последние годы правительства отдельных государств принимают меры к
изданию описаний всех рукописей, хранящихся в библиотеках данной страны.
Мысль об этом была высказана Рюлльманом (Rullmann, "Herstellung eines
gedrukten Generalkatalogs der Manuskripten-schatze im Deutschen Reiche",
Фрейб., 1875), но впервые осуществлена во Франции, а затем и в Пруссии,
где проф. Вильгельм Мейер приступил к изданию "Verzeichniss der
Handschriften im preuss. Staate" (т. 1, Берл., 1893). Издание К.
печатных книг сопряжено с большими расходами и может повлечь за собою
значительное уменьшение средств библиотеки, а добытые результаты не
будут соответствовать затраченным усилиям: К. скоро становятся
устарелыми, печатание дополнений затрудняет справки. Сама возможность
распространения среди публики печатных К. может иметь место лишь по
отношению к К. небольших библиотек: печатные К. более обширных библиотек
должны бы обнимать многие сотни томов. Британский музей ещё в 1787, 1813
- 19, a затем в 1840-х годах делал попытки печатания своего К., но они
кончились неудачей. Тем не менее в 1882 г. британский музей вновь
приступил к печатанию общего своего К. ("British Museum Catalogue of
printed Books", Лонд., 1882 и сл.), который должен служить основой для
исчерпывающего К. англ. печатной литературы. Это грандиозное издание,
которое должно обнимать до 2000 томов, надеются закончить ещё в текущем
столетии. Парижская национальная библиотека печатала только К. некоторых
своих отделов: Histoire de France (11 т., 1855 - 1879) и Sciences
medicales (3 т., 1857 - 89). Спб. императорская публичная библиотека
изд. в 1873 г. систематический К. отделения Rossica; К. этого отделения
за последующие годы остаётся в рукописи. Кроме того пет. К. приобретений
на иностранных языках (доведён до 1890 г.).

Литература приведена в ст. Библиотековедение (III, 813). Ср. ещё F.
Nizet, "Les саtalogues des bibliotheques publiques" (Брюсс., 1888) и A.
Grasel, "Grundzuge der Bibliothekenlehre" (Лпц., 1890).
Катапульта (catapulta, (katapelthV) - метательное орудие в древности;
отличалась от баллисты тем, что последняя выкидывала громоздкие массы,
обыкнов. камни, К. же служила для больших стрел, которые направлялись не
вверх (palintona), а горизонтально (euJutona). К. имела вид арбалета;
стрела лежала в желобке, тетива была из крученых кишок и натягивалась
при помощи особого ворота; осадные К. подвозились на платформах с
колёсами. К. метала стрелы диаметром от 0,074 - 0,148 м. и длиной 0,67 -
1,37 м., впереди обитые железом, иногда и зажжённые стрелы, называвшиеся
фалариками. При каждой К. находилось 2 чел. команды; стрелы пробегали
расстояние от 300 до 400 м. Впоследствии К. стали называться, наравне с
камнемётными орудиями, баллистами; в настоящее время ещё в верхней
Баварии арбалет называется Ballester. Греки называли К. и инструмент
пытки (в роде дыбы).
Катар - различные формы и степени воспаления слизистых оболочек,
выстилающих многие органы и полости тела. Характерное явление при К. -
примесь к воспалительному эксудату и клеткам, эмигрировавшим из сосудов,
эпителиальных клеток самой слизистой оболочки, секрета последней и её
желёз. Благодаря поверхностному положению слизистых оболочек, выделения
при К. всегда отлагаются на ней, при чём они представляют различный
характер, смотря по преобладанию в них тех или других элементов; так
различают слизистый, слизисто-гнойный, гнойный, бленнорройный, когда
преобладание гнойного секрета очень резко, фибринозный и пр. К.
Фибринозный К. называется иначе крупозным, при чём на слизистых
оболочках находят более или менее эластические пленки, сидящие
обыкновенно весьма плотно, и удаление которых нередко сопровождается
повреждением самой слизистой оболочки, что зависит от глубокого
разрушения всего эпителиального покрова, иногда вплоть до самой
соединительной ткани. При прочих формах К. - дело ограничивается лишь
разрушением или слущиванием поверхностных слоев эпителия, тогда как
нижние, так наз. запасные клетки остаются неповрежденными. Если
раздражение было незначительно и длилось недолго, то очень скоро
образуется новый эпителий и К. исчезает, но обыкновенно при К. являются
условия, препятствующие быстрому восстановлению пораженной ткани,
новообразующиеся клетки разрушаются или склеивающее их вещество
растворяется, так что они не могут прикрепиться и, не достигнув полного
развития, примешиваются к катаральному отделению. По течению К.
различают острый и хронический. При первом болезненные явления быстро
разрешаются и ткань принимает свой нормальный вид. При втором,
обыкновенно развивающемся из первого, наступают более глубокие
изменения, при чём слизистая оболочка утолщается, набухает; цвет её
изменяется и постепенно из бледно-розового может перейти в серый,
коричневатый, даже аспидный. Смотря по органу, слизистая оболочка
которого поражена К., ему дают различные названия, как напр., ангина,
бронхит, уретрит, конъюнктивит, ларингит, гастрит и т. д. Лечение К.
обусловливается особенностями поражённого органа и степенью страдания.
При острых формах, как общее правило, заботятся о покое пораженной части
тела и об уменьшении воспалительных явлений; при хронических нередко
прибегают к раздражающим средствам, чтобы вызвать сильный прилив крови к
больной слизистой оболочки и тем содействовать более быстрому всасыванию
развившихся стойких болезненных элементов.
Катаракта - так назыв. всякое помутнение хрусталика или сумки его,
что вызывает различные степени расстройства зрения и обусловливается
различными болезнетворными причинами. Хрусталик, будучи одной из
преломляющих сред глаза, служит не только для проведения световых лучей
к сетчатке, но также и для приспособления к зрению на различных
расстояниях. Он отличается своею совершенною прозрачностью, у молодых
субъектов бесцветен, а в старческом возрасте окрашен в светло-жёлтый
цвет; консистенция его довольно плотная, упругость весьма значительная.
Хрусталик состоит из сумки и заключающегося в ней содержимого,
центральные и периферические отделы которого разнятся как в физическом,
так и в оптическом отношениях; первые образуют ядро хрусталика, вторые -
кортикальные слои его. Сумка хрусталика представляет вполне замкнутую,
совершенно прозрачную оболочку, которая при нормальных условиях
проходима для жидкостей, а при болезненных - и для клеток. Хрусталик
совершенно лишён сосудов и нервов, а потому получает свой питательный
материал не прямо из крови, а через посредство окружающего жидкого
содержимого глазного яблока, причём диффузия совершается, вероятно,
через сумку. Предполагают (Deutschmann), что при нормальных условиях
стекловидное тело, богатое белковыми веществами, через заднюю сумку
отдает хрусталику свой белок, взамен которого получает от него воду и
соли; незначительные количества потреблённого белка поступают в камерную
влагу, которая, в свою очередь, отдает, взамен их, воду и соли. При
таких затруднительных условиях питания понятно, что всякое нарушение
его, особенно химическое видоизменение состава питающей жидкости до
проникновения её через сумку, уже обусловливает недостаточность и
ненормальность обмена веществ в нём. Наряду с химическими изменениями
питающей жидкости могут влиять на обмен веществ в хрусталике и
механические причины, как напр. заболевания сосудов, питающих глаз,
сращение радужной оболочки с сумкой хрусталика, отложения на передней и
задней стенках её, последовательные разрывы Цинновой связки и т. д.
Нарушение нормального питания хрусталика почти не восстановляется и
выражается дегенеративными процессами волокон его, которые вследствие
этого легко подвергаются набуханию, помутнению, распадению, даже полному
всасыванию, каковые составляют сущность К. Последнее страдание
встречается очень часто, особенно у стариков, у которых основной
причиной является физиологическое уплотнение (склероз) центральных слоев
хрусталика. Высыхая, они отдают содержащуюся в них влагу периферическим
слоям или же, сморщиваясь и нарушая свою связь с окружающими их слоями,
ведут к образованию щелей, выполняющихся тканевой жидкостью; в
результате получается распадение волокон периферических слоёв, что
вызывает усиленную диффузию между хрусталиком и окружающими его
жидкостями. Из общих страданий, несомненно способных вызвать К. можно
указать на сахарное мочеизнурение и отравление спорыньей (рафания), хотя
причинная связь ещё не достаточно выяснена. Гораздо яснее связь
образования К. с различными травматическими повреждениями. Всякое
нарушение целости сумки или самого хрусталика инструментами, инородными
телами, сильное сотрясение глаза, даже без нарушения целости его, могут
повлечь за собой развитие К. В громадном большинстве всякая К. влечёт за
собой более или менее полное расстройство и упадок зрения а нередко
бывает причиной слепоты, причём, если К. не осложнена страданиями
глазного дна зрительного нерва, сетчатой и сосудистой оболочек, то
полной потери света и цветоощущения не бывает - обстоятельство;
чрезвычайно важное для решения вопроса о необходимости операции. Степень
потери света и цветоощущения определяются измерением расстояния, в
котором больной в темной комнате распознает и правильно указывает пламя
лампы. Различают истинную К. от ложной, первая представляет
действительное помутнение тела или сумки хрусталика; при второй
последний нормален, но на одной из поверхности сумки, чаще передней,
отлагаются продукты воспаления других отделов глаза. Хрусталиковой
(лентикумерной) К. называется помутнение только тела хрусталика;
сумочной - исключительно одной сумки; но очень часто поражены как
хрусталик, так и сумка его. Различают различные виды К. - по степени
распространения, по течению, по местоположению помутнения, по
происхождению и проч.; но в практическом отношении для громадного числа
больных имеет особенную важность распределение К. по отношению к выбору
времени для производства операции. Различают начинающуюся, недозрелую,
почти зрелую, зрелую и перезрелую К. Зрелой называется такая К., при
которой помутнение охватило уже всю паренхиму хрусталика, когда
последний имеет сходство со зрелым плодом, заключённым в капсулу. В это
время связь между сумкою и кортикальными слоями несколько разрыхляется.
Перезрелой называется такая К., при которой вполне созревший хрусталик
начинает уменьшаться в объеме. Остальные названия указывают степень
созревания К. Распознавание К., форм и видов её в настоящее время
отличается полным совершенством и достигается помощью бокового
освещения, глазного зеркала и искусственного (атропином) расширения
зрачка. Что касается субъективных признаков К., то частичные,
стационарные помутнения периферии хрусталика могут совершенно не влиять
на зрение; если они достигают значительной величины, то зрение
понижается от развивающегося неправильного астигматизма, при котором
наступает неправильная преломляемость в прозрачных частях хрусталика. В
начальных периодах развития полной К. иногда наблюдается близорукость.
При частичных К.; сидящих в центральных частях хрусталика, расстройство
зрения обусловливается степенью прозрачности их, характером ограничения
и величиною; чем их прозрачность ниже, чем они резче ограничены и чем
они ограниченнее, тем, подобно пятнам роговицы, они меньше будут влиять
на зрение и наоборот. Если же центральная К. занимает весь зрачок, то
наступает слепота, при сохранении светоощущения. При частичных К. зрение
больного изменяется, смотря по силе ощущения, т. е. по степени
расширения зрачка. Ослабление зрения обусловливается не только
помутнением, но и астигматизмом, обусловливающим нередко и полиопию, т.
е. множественное видение глазом. Далее, тягостный припадок составляет
ослепление, вследствие рассеивания света, кажущееся изменение форм
предмета, вследствие призматического действия отдельных секторов
хрусталика, хромотопсия (видение радужных цветов) и т. д. Лечение К.,
если только оно представляется целесообразным при условии сохранения
нормальных свойств глазного дна и прозрачных сред глаза, бывает
исключительно оперативное и в этом отношении оно достигло высокого
совершенства. Главная цель операции - устранение оптических препятствий,
задерживающих лучи, проникающие в глаз, что до настоящего времени
нисколько не удавалось какими-либо другими средствами. При частичных К.
иногда вполне достаточно ограничиться одной иридэктомией, т. е.
созданием искусственного зрачка, дающего световым лучам направление к
сохранившейся части хрусталика. При полных К. проходимость глаза для
световых лучей достигается только удалением помутневших хрусталиковых
масс так наз. нисдавлением её, т. е. погружением её в стекловидное тело
(что ныне совершенно оставлено), извлечением помутненных масс через
разрез в глазном яблоке и, наконец, рассечением хрусталика, вызывающим
всасывание его. Всего чаще прибегают к извлечению К., операция, дающая в
громадном большинстве случаев прекрасные результаты. Если операция
увенчалась успехом, то у оперированного развивается афакия, исправляемая
соответственными стёклами. Г. М. Г.
Кататония (katatonia) - название особой формы помешательства,
описанной впервые немецким психиатром Кальбаумом (в 1868 г.), который и
предложил этот термин. Он наблюдал целый ряд случаев, в которых
замечается определённая смена различных проявлений душевного
расстройства, в сочетании с своеобразным напряжением мышц; при вскрытии
субъектов, страдавших этой формой помешательства, он находил с
постоянством определенные анатомические изменения в мозговых оболочках.
Поэтому он и считал правильным рассматривать такие случаи как отдельную
форму душевной болезни. Хотя его учение обратило на себя общее внимание,
но нашло лишь немногих приверженцев; в настоящее время большинство
психиатрических школ не принимает К. как обособленную душевную болезнь,
а рассматривает свойственные ей явления как видоизменения и осложнения
различных других форм помешательства. П. Розенбах.
Категория (от греческого слова kathgorew, обвиняю) - логический и
метафизический термин, введённый Аристотелем, ныне употребляемый в
значении данном Кантом: К. - априорное понятие рассудка, условие
возможности мышления. В индийской философии, в системе Вайсешика,
встречается термин падарта, весьма близкий к Аристотелевому пониманию К.
шесть К., приводимых в сочинениях этой школы, тожественны с
Аристотелевскими, почему и возникло предположение о возможном
заимствовании этого учения греками у индийцев. Но это недопустимо уже по
хронологическим основаниям, ибо образование различных систем индийской
философии в известном теперь виде достоверно относится лишь к началу
средних веков. Более чем вероятно обратное предположение - о влиянии
греческой философии на индийскую. Аристотель разумеет под К. наиболее
общие понятия, служащие предикатами, выводит их из грамматических форм и
насчитывает их 10: субстанция (ousia), количество (poson), качество
(poion), отношение (proV ti), где (pou), время (pote), положение
(keisJai), обладание (ecein), действие (poiein) и страдание (paocein). В
известном смысле можно смотреть на пифагорейскую таблицу 10
противоположностей, как на попытку перечисления К. (конечное и
бесконечное, парное и непарное, единство и множество, свет и тень, благо
и зло, квадрат и иные фигуры). Аристотелевская таблица К. представляет
несовершенства двоякого рода: случайность выведения (из частей речи) и
сводимость одних К. к другим. Стоики были правы, когда они вместо десяти
Аристотелевых принимали лишь четыре: субстанция, качество, модальность и
отношение; не хватает здесь только К. количества. Плотин, в первых трёх
книгах шестой "Эннеады", подробно критикует Аристотелеву таблицу и
предлагает свою, которая, однако, в истории не играет никакой роли. В
средние века Раймунд Лулльский (1234 - 1315) пытался перечислить
принципы или самые общие понятия и самые общие отношения мышления к
предметам. Эти принципы он располагал в виде табличек, причём из
различных комбинаций принципов должны были получаться всевозможные новые
точки зрения. Таким образом его К. должны были служить своего рода
логикой открытий. Современное определение термина К. принадлежит Канту.
Его учение о четырёх основных, распадающихся как бы на 12 видовых К.,
представляет тот же недостаток, что и Аристолево. Кант не выводит К. -
формы рассудка - из деятельности рассудка, а берёт их из готовых
суждений; случайный характер К. и недостаток выведения - вот упрёки,
которые делает Канту Фихте. Нужно вывести все К. из высшего их основания
- из единства сознания. Задачу эту полнее, чем Фихте, решил в своей
логике Гегель. Под К. Гегель разумеет тоже, что и Кант, только
решительнее придаёт им метафизический характер. Средством выведения К.
служит диалектический метод. Началом процесса образования К. является
самое отвлечённое, бедное по содержанию понятие бытия, из которого
получаются сначала К. качества, потом количества и т. п. Из новейших
попыток преобразования К. внимания заслуживает попытка Милля. См.
Trendelenburg, "Gesch. der Kategorienlehre" (Б., 1846). Э. Радлов.
Катилина (Lucius Sergius Catilina) - глава заговора, получившего от
него своё имя, родился около 109 г. в патрицианской семье, был одним из
клевретов Суллы и принимал деятельное участие в его проскрипциях,
собственноручно убив своего близкого родственника Кв. Цецилия и Мария
Гратидиана. Растратив своё состояние, К. выгодно женился, но вскоре
промотал имущество жены и впал в большие долги. В 73 г. К. судился по
обвинению в преступной связи с весталкой Фабией, но был оправдан. После
претуры (68) он получил (67) в управление Африку и так притеснял её, что
провинциалы подали на него жалобу, не приведшую, впрочем, к осуждению К.
Порвав с аристократией, К. примкнул к крайней фракции демократической
партии, в которой было много лиц, ему подобных. Был составлен план
произвести, пользуясь отсутствием Помпея, государственный переворот,
долженствовавший дать демократической партии торжество, а вождям его -
власть и деньги (путём уничтожения долговых обязательств и конфискации
имуществ противников). На основании многочисленных данных, можно считать
несомненным участие в заговоре Ю. Цезаря и Красса. По-видимому, они не
прочь были воспользоваться для своих целей содействием на всё готовых
приверженцев К., хотя и стояли благоразумно на втором плане. К К.
примкнули Публий Корнелий Сулла и Публий Автроний Пэт, выбранные в
консулы на 65 г., но лишённые консульства вследствие открывшегося
подкупа ими избирателей. К. хотел (65) убить консулов Л. Котту и Л.
Торквата и часть сенаторов и доставить власть своим приверженцам. Когда
этот первый план не удался, К. выступил кандидатом на консульство в 63
г., но без успеха: консулами были выбраны М. Туллий Цицерон и Г.
Антоний, приверженец К., которого Цицерон постарался привлечь на свою
сторону, без жеребьевки предоставив ему богатую Македонию, что было
очень кстати для поправления расстроенных денежных дел Антония.
Раздражённые неудачею, заговорщики постановили действовать решительнее:
К. стал собирать в Фезулах, под начальством храброго Гая Манлия, солдат
и оружие и решил выступить снова кандидатом на консульство, убить, во
время комиций, Цицерона и во чтобы то ни стало добиться власти. Через
любовницу одного из заговорщиков этот план стал известен Цицерону, и
21-го октября сенат дал консулам чрезвычайную власть для охранения
государственного порядка. 28 октября, в день выборов, Цицерон явился на
Марсово поле в сопровождении вооруженного отряда, и план К. снова не
удался. Между тем, восстание в Этрурии уже началось, и медлить долее в
Риме было опасно. Задуманное К. на 7 ноября убийство Цицерона опять не
удалось, и Цицерон произнёс в сенате свою первую знаменитую речь против
К., которого он в лицо обвинял в заговоре. Катилина бежал в Этрурию и
провозгласил себя там консулом, после чего Цицерон на форуме сказал 2-ую
речь, а сенат объявил К. и Манлия врагами отечества. П. Корнелий Лентул,
оставшийся в Риме главой заговора, сделал крупную ошибку, завязав
сношения с пребывавшими тогда в Риме послами галльского племени
аллоброгов и дав им письма к вождям их племени. Аллоброги всё открыли
правительству, которое, при выезде галлов из Рима (в ночь с 2 на 3
декабря), арестовало их и отобрало столь нужные ему в то время
письменные улики против заговорщиков. Лентул и ещё три заговорщика
(Цетег, Габиний и Статилий) тотчас были арестованы, и 5 дек. сенат, по
предложению Цицерона, своей властью, вопреки закону, осудил их на
смерть. В пользу казни говорили Цицерон (4-я катилинарская речь) и
Катон, а против - Г. Юлий Цезарь, едва не лишившийся за это жизни при
выходе из курии. Схваченные заговорщики были в тот же день казнены, и
дело К. было проиграно в Риме. В начале следующего года сам К., армия
которого, ранее состоявшая из 2 легионов, теперь значительно поредела,
был при Пистории разбит правительственными войсками Кв. Метелла и
консула Антония, и пал в битве. Заговор был подавлен; Цицерон считал
себя спасителем Рима и получил имя "отца отечества". Источники наших
сведений о К. (главным образом Цицерон и Саллюстиево сочинение: "Bellum
Catilinarium") страдают односторонностью и оставляют не вполне
выясненными некоторые вопросы, напр. о политической программе
заговорщиков и об отношении к ним Цезаря. См. Hagen, "Catilina"
(Кенигсб., 1854); Merimee, "Etude de la guerre sociale et de la
conjuration de Catilina" (1855); Wirz, "Catilina's und Cicero's
Bewerbung um den Konsulat fur das J. 63" (Иена, 1864): Beesly, "Catilina
as a party leader" ("Fortnightly Review", июнь, 1865); С. Thiaucourt,
"Etude sur la conjuration de CatiIina de Salluste" (Париж, 1887).
Катков (Михаил Никифорович) - известный русский публицист, родился в
Москве в 1818 г. от отца, мелкого чиновника, и матери (урожденной
Тулаевой) грузинского происхождения. Учился в преображенском сиротском
институте, в первой московской гимназии, в пансионе известного
профессора Павлова и в моск. университете, по словесному отделению.
Университетский курс он окончил в 1838 г. кандидатом, с отличием. В
университете увлекался философией и примкнул к кружку Станкевича; ближе
всего сошёлся с Белинским и Бакуниным. Литературой стал заниматься уже
очень рано; был деятельным сотрудником "Московского Наблюдателя", когда
этот журнал редактировался Белинским, и вместе с последним начал
сотрудничать и в "Отечественных Записках" Краевского. Писал он
преимущественно библиографические заметки. переводил Гейне, Гофмана,
Шекспира. Из больших его статей, помёщенных в "Отечественных Записках",
обратили на себя внимание главным образом следующие: "О русских народных
песнях", "Об истории древней русской словесности Максимовича", о
"Сочинениях графини Сарры Толстой". Статьи эти написаны в приподнятом
национальном духе, с оттенком мистического настроения. Белинский так
увлёкся ими, что усмотрел в авторе "великую надежду науки и русской
литературы". В конце 1840 г. К., с ничтожными средствами, уехал в
Берлин, где в течении двух семестров слушал лекции Шеллинга. По
возвращении из-за границы он старался поступить на государственную
службу. "Максимум моей амбиции, - пишет он Краевскому, - попасть к
какому-нибудь тузу или тузику в особые поручения". В это время он
порывает все свои литературный связи. Изменяется также и взгляд
Белинского на него. Попечитель моск. учебн. округа, граф Строганов,
обративший внимание на К., как на очень способного студента, доставляет
ему уроки в разных аристократических семействах. В 1845 г. он защищает
диссертацию об "Элементах и формах славяно-русского языка" и назначается
адъюнктом по кафедре философии. Как профессор, К., по свидетельству г.
Любимова, даром слова не обладал и не мог увлекать слушателей.
Профессорствовал К. только пять лет, до 1850 г., когда вследствие
реакции, вызванной событиями 1848 г., преподавание философии было
возложено на профессора богословия. В 1861 г. К. становится редактором
"Московских Ведомостей" (тогда эта была должность, замещавшаяся по
назначению) и чиновником особых поручений при министерстве народного
просвещения. В 1852 г. в "Пропилеях" - сборнике, издававшемся
Леонтьевым, с которым К. близко сошёлся ещё в 1847 г., когда они вместе
состояли профессорами в московском университете - появилось философское
сочинение К.: "Очерки древнего периода греческой философии". В 1856 г.
Каткову удалось, благодаря поддержке товарища министра народного
просвещения, князя Н. А. Вяземского, получить разрешение на издание
"Русского Вестника". Сначала К., занятый составлением большой статьи о
Пушкине (оставшейся не оконченной), не принимает участие в том отделе
журнала, который был посвящён специально обсуждению политических
вопросов, т. е. в "Современной Летописи". Наступившая эра коренных
государственных реформ возбуждает в нём, однако, интерес к политике. Он
начинает серьеёзно заниматься англ. госуд. строем, изучает Блекстона и
Гнейста, совершает поездку в Англию, чтобы лично присмотреться к
английским порядкам. Он становится страстным полемизатором и,
высказываясь самым решительным образом против революционных и
социалистических увлечений, является, вместе с тем, горячим поборником
английских государственных учреждений, мечтает о создании русской
джентри, увлекается институтом английских мировых судей. На этой почве
разыгрывается его полемика с Чернышевским и Герценом. Полемика эта,
независимо от интереса, который "она представляла по существу для
тогдашнего русского общества, приобретает ещё особенное значение,
вследствие того обстоятельства, что К. окружали тогда крупные
литературные силы, принимавшие деятельное участие в "Рус. Вест".
Тогдашние журналы были все настроены либерально, и разница между ними
заключалась лишь в оттенках, причём "Рус. Вест." представлял собою
правое, а "Современник" - левое крыло либеральной партии. К. выступает
решительным защитником свободы слова, суда присяжных, местного
самоуправления. В тогдашней деятельности К. обращает на себя ещё
внимание борьба, которую он вёл с цензурою для расширения свободы печати
в обсуждении общественных и государственных вопросов. Во всех случаях
столкновения с цензурою он обращался к высшим властям с весьма
обстоятельно и дельно изложенными записками, в которых излагал свои
взгляды на текущие государственные и общественные вопросы. Благодаря
связям, которые он имел в высших правительственных сферах, записки эти
достигали цели. Через графа Строганова он заручился расположением гр.
Блудова и кн. Вяземского, и таким образом даже гнев некоторых министров
оказывался по отношению к нему бессильным. Результатом оживлённой
деятельности К. было значительное расширение для всей печати сферы
вопросов, допущенных к обсуждению. Этою тактикою К. стал пользоваться
всё шире и шире, и ею в значительной степени объясняется то выдающееся
значение, которое он приобрёл в качестве редактора "Моск. Вед.". В 1862
г. правительство решило сдать частным лицам в аренду как
"С.-Петербургские", так и "Моск. Вед.". Благодаря высокой арендной
плате, предложенной К., "Моск. Вед." остались за ним, и он вторично
вступил в редактирование этой газеты 1 января 1863 г. Через десять дней
в Польше началось восстание. Сначала К. отнёсся к нему довольно
спокойно. Только по мере того, как с разных сторон посыпались
всеподданнейшие адресы и разгоралась дипломатическая переписка, К. стал
помещать в своей газете страстные статьи, с одной стороны апеллируя к
патриотическим чувствам русского народа, с другой требуя "не подавления
польской народности, а призвания её к новой, общей с Россией
политической жизни". Таково было настроение К. приблизительно до 15 апр.
1863 г., когда примирительное настроение в высших правительственных
сферах уступило место более решительному, выразившемуся, между прочим, в
назначении Муравьёва ген.-губернатором в Вильно. Независимо от строгих
репрессивных мер, правительство решило вперёд опираться не на шляхту, а
на польское крестьянство. В этих видах задумана была реформа, в силу
которой польским крестьянам предоставлена была поземельная собственность
и обеспечено их независимое социальное и экономическое существование.
Первый в печати указал на необходимость этой реформы И. С. Аксаков; К.
восстал против неё, доказывая, что она неосуществима, и требовал только
продолжения репрессивных мер. В этом смысле он высказывался ещё осенью
1863 г., а 19 февр. следующего года реформа уже осуществилась. В данном
случае, таким образом, К. не служил выразителем правительственной
политики, в широком значении этого слова. Сочувствие, которое встретили
статьи К. по польскому вопросу в некоторой части русского общества,
внушило ему высокое мнение о публицистической его роли: он стал
высказываться очень резко, и большинство его прежних покровителей в
административных сферах от него отшатнулось. Он провозглашал, в начале
1866 г., что "истинный корень мятежа не в Париже, Варшаве или Вильно, а
в Петербурге", в деятельности тех лиц, "которые не протестуют против
сильных влияний, способствующих злу". Отказ К. напечатать первое
предостережение, данное "Московск. Ведом.", повлёк за собою второе, а на
следующий день третье предостережение, с приостановкою газеты на два
месяца. Вслед затем ему удалось испросить Высочайшую аудиенцию, и он
получил возможность возобновить свою деятельность, значительно, однако,
умерив тон своих статей. В 1870 г. он снова получает предостережение и
уже не отказывается, как в 1866 г., принять его, а сознаётся в своей
ошибке и затем, до начала 80-х годов, не помещает в своей газете так
называемых "горячих" статей, вызывавших против него неудовольствие
высших административных сфер. Национальная политика, которой он стал
придерживаться с 1863 г., под влиянием польских событий, не изменила
сначала его воззрений на пользу реформ 60-х годов. Он высказывается и за
обновлённый суд, и за земские учреждения, и вообще за коренное
обновление нашей государственной и общественной жизни. Еще в 1870 г. он
находит, что, если деятельность земства не вполне удовлетворительна, то
это объясняется главным образом "глухим нерасположением
правительственной власти к земским учреждениям". Окончательный поворот в
его политическом настроении произошёл лишь в самом конце 70-х г. До тех
пор он усматривал всё зло в польской или заграничной интриге, которая,
будто бы, свила себе гнездо и в административных сферах; теперь он
восстаёт против русской интеллигенции вообще и "чиновничьей" в
особенности. "Как только заговорит и начнёт действовать наша
интеллигенция, мы падаем", - провозглашает он, самым решительным образом
осуждая и суд, и печать. После предоставления чрезвычайных полномочий
графу Лорис-Меликову, К., однако, изменил свою точку зрения. Он
приветствовал "новых людей, вошедших в государственное дело" (хотя в это
время состоялось увольнение министра народного просвещения, графа
Толстого), а на пушкинском празднике произнес речь, в которой заявляет,
что "минутное сближение... поведёт к замирению" и что "на русской почве
люди, также искренно желающие добра, как искренно сошлись все на
празднике Пушкина, могут сталкиваться и враждовать между собою в общем
деле только по недоразумению". Речь К. не встретила сочувствия
присутствующих; Тургенев даже отвернулся от протянутого к нему К.
бокала. Виновниками катастрофы 1 марта 1881 г. К. опять признавал
поляков и интеллигенцию. После манифеста 29 апреля К. начал доказывать,
что "ещё несколько месяцев, быть может недель прежнего режима
- и крушение было бы неизбежно". С этого момента он с неслыханною
резкостью начинает нападать на суды и земские учреждения, а также на
некоторые ведомства. Будучи в начале 80-х годов горячим сторонником
Бисмарка, которого он называл "более русским, чем наша дипломатия, не
имеющая под собою национальной почвы", он к 1886 г. Восстаёт против той
же. дипломатии за то, что она не желает ссориться с Германией, и говорит
о "статьях, узурпаторски названных правительственными сообщениями". Он
нападает и на финансовое ведомство, обвиняя его в том, что оно состоит
из антиправительственных деятелей. То же обвинение взводится им и на
министерство юстиции, когда представитель его (Д. Н. Набоков) в
публичной речи счёл долгом опровергнуть нарекания на судебное ведомство
(1885). Нападал К. и на правительствующий сенат, "чувствующий особую
нежность ко всяким прерогативам земского самоуправства", и на
государственный совет, усматривая в критическом отношении его к
законопроектам доктринерство и обструкционизм и упрекая его за "игру в
парламент", т. е. за деление на большинство и меньшинство и
формулирование меньшинством отдельных мнений. Резкость тона вызвала
неудовольствие против К. со стороны административных сфер,
подвергавшихся его нападкам: К. приезжал в Петербург, чтобы представить
объяснения. Вскоре после возвращения в Москву он умер, 20 июля 1887 г. -
В отличие от других известных русских публицистов, всю свою жизнь
остававшихся верными своим взглядам на общественные и государственные
вопросы (Иван Аксаков, Кавелин, Чичерин и др.), К. много раз изменял
свои мнения. В общем он постепенно, на протяжении с лишком 30-ти-летней
публицистической деятельности, из умеренного либерала превратился в
крайнего консерватора; но и тут последовательности у него не
наблюдается. Так, например, в 1864 г. он не может нахвалиться
гимназическим уставом 1864 г., называет его "огромною по своим размерам
реформою", "одним из плодотворнейших дел царствования", "его славою". В
1865 г. К. уже находит, что этот устав "неудовлетворителен в
подробностях своей программы". Когда министром народного просвещения
становится граф Толстой (1866), К. пишет, что "всё дело реформы висит
как бы на волоске", а в 1868 г., ко времени основания им лицея
Цесаревича Николая, он уже безусловно, в самых резких выражениях,
осуждает гимназический устав 1864 г., является затем главным сторонником
гимназической реформы, а после её осуществления (1871) - наиболее
прямолинейным защитником новых порядков. До конца 70-х гг. он решительно
высказывается за свободу торговли, за восстановление ценности нашей
денежной единицы, путём сокращения количества кредитных билетов,
находящихся в народном обращении. С начала 80-х гг. он выступает ярым
протекционистом и сторонником безграничного выпуска бумажных денег. Во
время польского восстания он утверждает, что сближение с Францией "может
нас только ронять и ослаблять". После посещения имп. Александром II
парижской выставки в 1867 г. он находит, что "нет на земном шаре ни
одного пункта... где бы Россия и Франция не могли оказывать друг другу
содействия". Вслед затем, после покушения Березовского, он опять
сомневается в пользе сближения с Францией. Вскоре он является горячим
сторонником трех-императорского союза и прямо заявляет, после
франко-прусской войны, что "усиление Германии нисколько для нас не
опасно". Даже в 1875 г., когда только благодаря личному вмешательству
имп. Александра II был предотвращён новый погром Франции, К. отозвался
обо всём этом инциденте, как об "английской интриге", направленной к
тому, чтобы "подорвать доверие между тремя императорами". После
берлинского конгресса он высказывается против Германии и придерживается
этой точки зрения до 1882 г., когда становится вновь сторонником князя
Бисмарка. Четыре года спустя К. выставляет Бисмарка злейшим врагом
России и видит всё спасение в союзе с Франциею. До 1885 г.
(включительно) он признает государственными изменниками тех, кто
высказывается за сближение с Францией, а с 1886 г. он сам решительно
вступает в ряды сторонников такого сближения. При такой изменчивости
публицистических взглядов К., нельзя искать их источника в науке или
историческом и государственном опыте. К. проповедовал централизацию и
децентрализацию, расширение местного самоуправления и усиление
центральной власти, защищал суд присяжных и высказывался против него,
был горячим фритредером и столь же горячим протекционистом, стоял за
металлическое обращение и превозносил бумажно-денежное, отстаивал
университетский уставь 1863 г. и усматривал в этом уставе причину
падения науки. По той же причине весьма трудно определить общественное
или государственное значение публицистической деятельности К. Так напр.,
симпатии общества, главным образом, сосредоточивались на Франции, на
земском самоуправлении, на суде присяжных и т. д., К. же во всех этих
вопросах постоянно менял свою точку зрения. Если бы советы К. были
принимаемы во внимание, то невозможно было бы спокойное и правильное
течение государственной жизни; постоянно приходилось бы заменять
установленные законы новыми, противоположными. Нельзя признать К. и
истолкователем правительственной политики: его взгляды часто не
соответствовали или даже прямо противоречили правительственным
начинаниям. Влияние его, достигавшее особой силы в периоды совпадения
тех или других его мнений с намерениями и видами правительства,
объясняется в значительной степени публицистическим его талантом, а
также свободой, с которою он, в противоположность многим другим
писателям, мог высказывать свои взгляды.
Трудов, посвящённых оценке деятельности К., пока ещё очень немного в
нашей литературе. Главные из них: Любимов, "М. Н. К." (по личным
воспоминаниям, СПб., 1889); Неведенский, "К. и его время" (СПб., 1888).
Кроме того, в год смерти К. были помещены в разных повременных изданиях
некрологи покойного публициста и отзывы о его деятельности (см., напр.,
общественную хронику в. № 9 "Вестн. Европы" за 1887 г.). Из произведений
К. отдельно изданы, кроме вышеуказанных его диссертаций, два сборника
его статей, помещавшихся в "Моск. Вед.": "М. Н. К., 1863 г." (М., 1887)
и "М. Н. К., 1864 г." (М., 1887). И. А.
Катманду (Khatmandoo, Kathmara) - столица независимого индийского
государства Непала, в гористой стране, под 27°42' с. ш. тянется на 21/5
км. вдоль реки Вишнумати; много буддийских храмов и дворец непальского
раджи. Жителей 50000.
Католикос (греч. kaJolikoV, вселенский) - титул верховных иерархов
автокефальной церкви грузинской, который был им усвоен вслед за
приобретением этою церковью независимости от патриархата антиохийского,
при царе Вахтанге Горгаслане (446 - 499). Когда груз. церковь вошла в
состав церкви русской, высший Иерарх её, с 1811 г., стал называться
екзархом. Неизвестно с точностью, с какого именно времени, но не позже
половины VI в., титул К. усвояется также верховному Иерарху церкви
армянской. Первым К. по присоединении Эчмиадзина к России был патриарх
Давид, за которым следовали патриархи-К.: Иоаннес до 1842 г., Нерсес с
1843 до 1857 г., Матеос с 1858 до 1865 г., Кеворк IV с 1865 до 1882 г.,
Макарий с 1885 до 1891 г. и Мктрич Хримиан с 1892 г. Некоторое время (в
V в.) К. назывался у сирийских несториан глава их церкви. Наконец, по
словам Константина Багрянородного (в его соч. "О церемониях
византийского двора"), это же название носил глава еретиков в Албании.
Н. Б - в.
Катон (M. Porcius Cato), обыкновенно называемый, в отличие от К.,
современника Юлия Цезаря, Старшим (Major) и прозванный также у римских
писателей Цензором (Сеnsorius, Censor) - представляет собой одну из
наиболее крупных фигур древнего Рима, и как государственный деятель, и
как писатель. Происходя из плебейского рода Порциев, родоначальник
которого вероятно занимался разведением свиней (porcus), К. Старший род.
в 234 г до Р. Хр. (620 от осн. Рима) в Тускуле и провёл свою юность
частью в сабинском имении, занимаясь сельским хозяйством, частью в
походах, частью выступая на римском форуме безвозмездным защитником
обвиняемых. Уже 17 лет от роду он, сражаясь с Ганнибалом, имел, по
словам Плутарха, множество ран. В 204 г., получив квестуру, отправился с
П. Сципионом, позже прозванным Африканским, в Сицилию, а в следующем
году переправился с ним в Африку, занимаясь прикрытием транспортных
судов при этой переправе. В 199 г. он получил должность эдила, в 198 г.
- претора, при чём для управления ему досталась провинция Сардиния; в
195 г., не смотря на строгое преследование им, в качестве претора,
ростовщиков, которые были прогнаны им с о-ва Сардинии, он был избран в
консулы, вместе с своим земляком и покровителем Л. Валерием Флакком.
Усилия его, в качестве консула, помешать отмене Оппиева закона против
роскоши остались без успеха. Получив в проконсульское управление ближнюю
(Citerior) Испанию, он одержал там немало побед, за что, по возвращении
в Рим, был награжден триумфом. Он говорил, что завоевал в Испании больше
городов, чем сколько пробыл там дней. В 191 г. он принял, в качестве
легата Ман. Ацилия Глабриона, участие в войне с Антиохом и разбил его
войско при Фермопилах. Возвратившись в Рим, он стал принимать деятельное
участие в заседаниях сената, в народных собраниях и в судебных делах. В
сенате он заявил себя особенно противодействием к получению разными
полководцами (Минуцием Фермом, Ман. Ацилием Глабрионом, М. Фульвием
Нобилиором) триумфов. В 184 г. он получил, вместе с тем же Л. Валерием
Флакком, цензуру. В этой должности он ознаменовал себя необыкновенною
строгостью: исключил семь сенаторов из сената и, между ними, бывшего
претора Манилия за то только, что тот днём и в присутствии дочери
поцеловал свою жену; вычеркнул из списка всадников несколько лиц по
маловажным предлогам (одного за толстоту, другого - за шутку во время
цензорского смотра); особенно же ратовал против роскоши, облагая высоким
налогом женские украшения и молодых рабов и всюду восставая против
нарушения общественных интересов в пользу частных (напр. против захвата
общественной земли при постройках и против злоупотребления общественными
водопроводами). И впоследствии он был деятельным защитником всякой меры,
направленной против порчи нравов, борясь всеми силами против иноземного
(особенно греческого) влияния. Когда в 155 г. прибыло в Рим афинское
посольство, с философом Карнеадом во главе, и стало заметно действие его
на римскую молодежь, К. всячески старался о том, чтобы скорее спровадить
гостей восвояси. Его борьба против греческой образованности осталась без
результата; но непримиримая вражда к Карфагену, разрушения которого он
упорно не переставал требовать до конца жизни (известно его обычное
изречение в сенате: "Ceterum censeo Carthaginem esse delendam"),
принесла свои плоды, хотя самому К. и не было суждено дожить до
осуществления своего желания. Резкость его характера и строгость к людям
нажили ему не мало врагов: поэтому, как свидетельствует Плиний Старший,
он был 44 раза призываем к суду, но ни разу не был осужден. Умер в 149
г. В римской литературе он имеет значение ещё большее, чем в госуд.
жизни. Он может быть назван основателем римской прозаической литературы,
которой он дал образцы и в красноречии, и в истории, и в разных других
видах, будучи бесспорно самым крупным прозаическим писателем в течение
всего VI ст. Рима, с началом которого возникла вообще римская
словесность. Красноречие было теснейшим образом связано с политической и
вообще гражданской жизнью в Риме и потому существовало в Риме с
древнейших времен государства; но только с К. оно становится искусством,
для которого требуется правильная подготовка. Несмотря на свою нелюбовь
к грекам, К. изучил по их книгам теорию красноречия и составил первую
римскую риторику. Как этим руководством, так в особенности своими
речами, где теория ораторского искусства прилагалась к делу, К.
обнаружил огромное влияние на красноречие своего времени, равно как и на
последующих ораторов. После него осталось множество речей, сказанных в
сенате, в народных собраниях и в судах. Во времена Цицерона их
обращалось в публике более 150, и знаменитый оратор, изучивший их
внимательно, говорит (Brut., 17), что в них находятся все достоинства,
какие требуются от оратора. Если этих речей в классический век
красноречия уже не читали, то только потому, что этому мешал их
устаревший язык. Цицерон сравнивает К., как оратора, с греческим
оратором Лисией, находя между ними особенное сходство в остроте,
изяществе и краткости. По силе и язвительности, какая иногда проявлялась
в речах К., Плутарх (Cat., 4) сравнивает этого патриарха римского
красноречия даже с Демосфеном. В пример этой силы и язвительности можно
привести сохранившийся у Геллия отрывок, где, нападая на присвоивших
себе общественные деньги полководцев, К. говорит: "Воры, обокравшие
частных лиц, проводят жизнь в острогах и цепях, а общественные воры - в
золоте и пурпуре". Как образец искусной постройки речей К., могут быть
указаны сохранённые тем же Геллием отрывки из речи его в защиту
родосцев, которым жадные до наживы сенаторы хотели было, под пустым
предлогом, объявить войну, тогда как здравые политические соображения
требовали поддержания мирных отношений с дружественным Риму богатым
о-вом. Отрывки эти приведены в переводе в "Лекциях по истории римской
литературы" проф. Модестова (стр. 144 - 145, изд. 1888). Вообще речи К.
до нас не дошли, а сохранившиеся, в виде цитат у древних писателей,
отрывки относятся приблизительно к 93 речам и собраны у Мейера, в его
"Oratorum Romanorum fragmenta" (Цюрих, 1872, 2-е изд.). К. положил
начало и римской историографии. Предшествовавшие ему римские историки
писали по-гречески. Изданное К. в семи книгах сочинение: "Origines"
(Начала) - не только первое историческое сочинение на латинском языке,
но и необыкновенно важно для знакомства с римскою и вообще с
древнеиталийскою историей. Оно было написано по источникам, которыми
потом уже мало пользовались римские анналисты и историки. Тут были
приняты во внимание древние фасты, местные летописи разных италийских
городов; это была вообще история, насколько возможно, документальная, и
римские писатели от Корнелия Непота до Сервия единогласно говорят о
необыкновенной тщательности автора её в собрании материалов. Написана
она была К. в старости. Хронологически она обнимала шесть столетий (до
603 г. от основания Рима), а название своё: "Начала" получила от того,
что в ней две книги (вторая и третья) были посвящены происхождению
разных городов Италии. Так, по крайней мере, объясняет это название
Корнелий Непот (Cat., 3). Эти две книги, равно как и первая, говорившая
о Риме царского периода, были, без сомнения, самыми ценными для римских
историков. От "Начал" до нас также дошли только отрывки, которые лучше
всего изданы Герм. Петером в его "Historicorum Romanorum reliquiae"
(Лпц., 1870). Речи и историческое сочинение под заглавием "Origines"
были наиболее видными продуктами литературной деятельности К.; но, по
словам Цицерона (De orat., III, 33). не было ничего, "чего бы не
исследовал и не знал и о чём бы потом не писал К. ". Он составил своего
рода энциклопедию по разным наукам, в форме наставлений, предназначенных
для сына его Марка (Praecepta ad filium). В этой энциклопедии находились
статьи по земледелию, медицине, военному делу и по всем предметам,
знание которых было полезно доброму гражданину. Ничего из этого сборника
до нас не сохранилось, как не сохранились и письма К., собрание
изречений знаменитых людей и стихотворная поэма, цитуемая Геллием и
носившая заглавие "Carmen cle moribus". Дошло до нас - хотя, как все
заставляет думать, далеко не в подлинном виде - лишь сочинение "О
сельском хозяйстве" (De re rustica). В сочинении этом перемешаны без
систематического порядка всевозможные правила, относящиеся к земледелию,
садоводству, огородничеству, скотоводству, виноделию и проч., при чём
сообщаются и практические наставления, до медицинских рецептов и слов
для заговоров включительно. Сочинение "De re rustica", называемое
некоторыми "De agricultura", обыкновенно печатается в изданиях
сельскохозяйственных римских писателей ("Scriptores rei rusticae") и
всего лучше издано Кейлем, вместе с сочинением Варрона о том же
предмете, в 1884 г. (Лпц.). На русском языке есть специальное сочинение
Зедергольма: "О жизни и сочинениях К. Старшего" (М., 1857). В. Модестов.
Катулл (С. Valerius Catullus) - один из первоклассных поэтов древнего
Рима и главный представитель римской поэзии в Цицероновскую эпоху. Он
был родом из Вероны и род. в 87 г. до Р. Хр. (667 по основ. Рима). В
Риме он стал во главе кружка молодых поэтов, который был связан узами
тесного товарищества (jus sodalicii) и отличался особенно в ямбах, в
едкой эпиграмме и в вольных стихотворениях любовного характера. Между
друзьями поэта, которым он посвятил немало стихотворений, особенно
близок к нему был Кальв. Из произведений К. видно, что он был в
литературных связях и с главными представителями господствовавшей тогда
прозаической литературы - с Цицероном, Гортензием, Корнелием Непотом и
др., пылая, вместе с Кальвом, непримиримою ненавистью к Юлию Цезарю и
бросая в него и в его друзей самыми язвительными ямбами и едкими
эпиграммами (57, 93, 29), к которым Цезарь, по словам Светония, не
оставался нечувствительным. Умер К. очень рано, едва 30 лет от роду; год
смерти его в точности неизвестен. До нас дошёл от К. сборник в 116
стихотворений, разнообразных размеров и весьма различной величины (от 2
стихов до 480). Значительную лучшую часть их составляют любовные
стихотворения, в которых главную роль играют отношения поэта к Лесбии
(подлинное имя которой, по Овидию и Апулею, было Клодия). Посвящённые ей
стихотворения (3, 5, 7 и особенно 51, написанное в подражание Сафо)
дышат пылкою страстью и блещут игривостью воображения. Увлечение поэта
сменяется горем и затем омерзением, которое внушила ему любимая женщина
изменой и низким падением (72, 76, 58 и др.). Другую значительную группу
стихотворений составляют стихотворения к друзьям: к Кальву, Цинне,
Вероннию, Фабуллу, Альфену Вару, Цецилию, Корнифицию, Корнелию Непоту,
которому и посвящён весь сборник, Цицерону, Азинию Поллиону, Манлию
Торквату, грамматику Катону, Гортензию и др. Содержание этих
стихотворений так же различно, как и поводы, которыми они вызывались.
Обыкновенно, это - краткие дружеские послания в несколько стихов,
сообщающие какой-либо интересный факт, имеющий значение для истории
римской литературы. Рядом с ними идут ямбы и эпиграммы против врагов:
Юлия Цезаря (93), его любимца Маммуры (29), против их обоих вместе (57),
против Маммуры под другим названием (94, 105, 114, 115), против
любовницы Маммуры (41, 43) и др. Есть ещё несколько стихотворений,
вызванных путешествием К., в свите пропретора Меммия, в Вифинию.
Посещение им там могилы умершего брата подало повод к двум
стихотворениям, дышащим особенною теплотою родственного чувства (65 и
68). Наконец, К. пробовал свой лирический талант и в возвышенных одах,
каков гимн Диане (34), в торжественных свадебных песнях (51 и 52) в
изображении сильных трагических аффектов, какова его песнь к Аттине
(63). Пробовал он писать и элегии в александрийском вкусе (68 и 66), из
которых одна, о волосах Вереники, представляет прямо перевод элегии
Каллимаха. Есть у него одно стихотворение (64) и в эпическом роде
(повествование о свадьбе Пелея и Фетиды), также вызванное подражанием
александрийской поэзии. - К. обладал необыкновенным поэтическим
талантом, особенно для выражения лирического чувства, и может быть
назван истинным основателем художественной лирики в Риме. Он первый
применил разнообразную гармонию греческих лирических размеров к
латинскому языку, хотя и не дошёл в этом отношении до силы и
классической законченности, какие проявил Гораций. Если значение К. в
римской литературе уступает значению главных представителей поэзии века
Августа, то это объясняется господствовавшим в его время александрийским
направлением, которое, пренебрегая искренностью чувства и
естественностью выражения, больше всего ценило пикантность содержания,
трудности версификации и щегольство мифологической учёностью. Следуя
моде, К. истощал свои силы в шаловливых стихотворениях
эпиграмматического характера, в подражании учёной александрийской элегии
и любимому у александрийских поэтов мифологическому рассказу. Только
там, где в поэте говорило живое, неподдельное чувство - как в
стихотворениях, предметом которых была любовь к Лесбии или смерть его
брата на чужбине, - К. обнаруживает настоящую силу своего поэтического
таланта и даёт понять, чего можно было бы ждать от него, если б он не
был увлечён на ложную дорогу модным направлением. Против этого
направления вёл систематическую борьбу выступивший на сцену вскоре после
смерти К. Гораций, что и было отчасти причиною, почему высокий талант К.
не нашёл себе настоящего признания в классический век римской поэзии.
Другою причиною недостатка внимания к К. в веке Августа было резко
республиканское направление его стихотворений; наконец, упрочению его
значения в ближайшем поколении помешало и скопление блестящих
поэтических дарований в Августово время, которые, естественно,
отодвинули на задний план своих предшественников. Но в конце I в. нашей
эры значение К. видимо возрастает. Марциал, один из крупнейших
представителей римской лирики, изучает К. внимательнейшим образом;
Квинтилиан указывает на едкость его ямбов, а в II в. Геллий называет его
уже "изящнейшим из поэтов" (elegantissimus poetarum). - К. издают
обыкновенно вместе с Тибуллом и Проперцием. Из новых отдельных изданий
особенно важны английские Эллиса (Оксф., 1878, 2 изд.) и Постгата (Л.
1889). Наилучший комментарий сделан Эллисом ("A. Commentary on
Catullus", 2 изд. Оксф. 1889). Более известные немецкие издания: Швабе
(Б. 1886) и Беренса (Лпц. 1876 - 1885; новое изд. под ред. Шульце, 1893
т. 1). Русский стихотворный перевод - Фета (М. 1886). См. Нетушил,
"Экзегетические заметки к К." (в "Ж. М. Н. Пр.", декабрь 1889, апрель и
май 1890); О. Ribbeck, "С., eine literarhistorische Skizze" (1863); A.
Couat, "Etude sur Catulle" (1874); G. Lafaye, "Catulle et ses modeles
(1894).
В . Модестов.
Кауфман (Константин Петрович фон К., 1818 - 82) - ген.-адъютант;
воспитание получил в инженерном училище; с 1844 г. служил с отличием на
Кавказе; в Восточную войну 1853 - 56 гг., командуя кавказским сапёрным
батальоном, участвовал в обложении и штурме Карса и, по поручению ген.
Муравьёва, заключил капитуляцию о сдаче этой крепости с англ. комиссаром
Вильямсом; в 1861 г. назначен директором канцелярии военного
министерства, здесь на долю К. выпало не мало трудов, так как в это
время разрабатывался вопрос о введении у нас военноокружной системы;
одновременно с этим он участвовал в разных комитетах по происходившим
тогда преобразованиям всей военной организации. В 1865 г. назначен
ген.-губернатором сев. зап. края и командующим войсками виленского
военного округа, а в 1867 г. - командующим войсками туркест. военного
округа, где деятельность его, кроме многократных поражений, нанесённых
бухарцам, хивинцам и коканцам, ознаменовалась взятием Самарканда (1868)
и покорением Хивы (1873). Награждённый за последний подвиг орденом св.
Георгия 2-й ст.. К. с 1874 г. Произведён в инженер-генералы. В 1875 г.
им покорено было Коканское ханство, из которого образована Ферганская
область.
Каучуковые или резиновые деревья. Производят в обилии резину или
каучуковую смолу, т. е. млечный сок коры (у немногих), а чаще сок
внутренних клеток древесинной ткани (сосудистой или трахеальной
системы), очень тягучий, вязкий и гибкий, мало твердеющий впоследствии;
известны в числе до 26 видов; все они - уроженцы тропического пояса
обоих полушарий, но особенно развиты в Америке и Африке; относятся к 3
нижеследующим семействам.
I. - Молочайные (Euphorbiaceae). Сюда один род Гевея, Hevea, с 8
видами. Прежде всего 1. Настоящее К. дерево или К. лжесмоковница - Hevea
Guyanensis Aubl. (прежнее назв. Siphonia elastica Pers. = Jatropha
elast. = Siph. Catechu. Местное гвианское название - Hheve, Caotehouc);
это крупное дерево, 16 - 24 м. высоты (50 - 80 фт.) и до 75 см. в
поперечнике, с тройчатыми листьями на длинных черешках; мелкие цветы
собраны мутовчатым соцветием; кора сероватого цвета, не толстая,
древесина лёгкая, белая; водится в Южн. Америке по Pиo-Негро и во
французской Гвиане; даёт один из лучших сортов каучука. - 2 и 3. - Мало
отличаются от вышеуказанного вида два близких к нему и между собою вида:
Н. lutea MьII (Siphonia lutea Bnth.) растущая до р. Кассиквиаре, высотою
70 - 100 фт., с тонкой гладкой корой и жёлтыми пахучими цветами, и Н.
Brasiliensis Мьll. (=Sipbonia bras. Bnth.) - раскидистое дерево, часто
разветвлённое уже с самого низу, растущее в Венесуэле и бразильской
провинции Пара, даёт самый лучший сорт К. Кроме трёх поименованных, ещё
до 5 видов рода Hevea производят тоже К. сок; все они меньше ростом и
менее распространены (таковы: Н. Spruceana Mьll. - по Амазонке, Н.
discolor. Mьll. - по р. Негро и по р. Вапес, Н. paucifolia Mull. - там
же и др.).
II. Хлебоплодниковые, Artocarpeae (они же отчасти и крапивные,
Urticaceae). Сюда относятся два рода: Ficus и Castilloa. - 4. Ficus
elastica L., К. смоковница, красивое вечнозелёное дерево до 30 м. выc.,
с крупными цельными листьями, толстыми и кожистыми: родом из Остиндии
(Ассам, Бирма, Ява с прилегающими о-вами, Мадагаскар); у нас хорошо
известно, как одно из любимых деревцев, очень долго живущее в комнатной
культуре и не требующее особого ухода. Туземные назв. - в Бенгале
Kusnir, Kasmerr; на Яве - Pohon Karet, Koblehlet. Древнейшее по
известности резиновое дерево, но уступающее предыдущим по качеству К. К
этому виду близки австралийские F. rubiginosa Roxb. и F. macrophylla
Rxb., а также и индийская F. laccifera Rxb. (=Urostigma laceif. Mq.). F.
elastica, как многие виды того же рода, способна пускать воздушные
корни, что указывает на способность легко приниматься отводками и
черенками. Это дерево можно разводить даже листьями, которые для этого
погружают, отрезав черешки, в хорошую питательную землю в переносный
тепличный парник. На погружённой в землю части листа образуются вздутия,
а из них побеги, дающие начало новым растениям. 5. Castilloa elastica
Cerv. - из Центральной Америки, Мексики, Перу, Вестиндии (туземное
назвате Ule, Uli, Jebe, Tassa) - высокие толстые деревья до 8 фт. в
обхвате, с гладкою корою и огромными волосистыми листьями, по краям
бахромчатыми (длина до 1 1/2, фт. при ширине до 7 дм. К нему близка
Cast. Markhamiana Coll. из Панамы, с меньшими и не столь волосистыми
листьями.
III. - Апоциновые (Apocyneae). Сюда относится 5 родов с 13 видами. -
6. Urceola elastica Rохb. (=Vahea gummifera Poir.) или мадайский
(остиндский) каучук - высокий ползучий и цепляющийся кустарник,
превышающий часто 100 м., очень распространён по о-вам Индийского океана
(тузем. назв. - gutta-susu). - 7. Hancornia speciosa Mull. Ag. из Центр.
Америки и Бразилии, варьирует в 5 формах (тузем. назв. Mangahiba) и даёт
из своей коры превосходный "пернамбуковый каучук"; плоды яйцевидной
формы, очень вкусны, съедобны сырыми или с сахаром, идут также на
приготовление прохладительного напитка и вызвали местное искусственное
разведение этого дерева, причём добывание К. отходит уже на второй план
или вовсе прекращается ради сбережения всего дерева. - 8. Willughbeia
edulis Roxb. и W. martabanica Wall. - из Индии и Мадагаскара (а к ним
ещё 2 близких вида) - вошли в практику и культуру лишь недавно и
производят род К. смолы, вывозимой с Мадагаскара. Наконец, К. смолу дают
ещё 7 - 8 видов чисто африканских апоциней из родов: 9. Landolfia (L.
owariensis P. В. и L. Heudelotii DC - обе из зап. Африки и Сенегалии и
L. florida Bnth. - из Анголы) и - 10. Vahea (V. gummifera Lam., V.
madagascariensis Boj., V. comorensis Boj., V. senegalensis DC) -
ползучие кустарники, разведённые также и на Яве, дают млечный сок,
известный под названием гумми-эластик. А. А.
Кашалот - зверь из отряда китообразных млекопитающих (Cetacea),
подотряда зубастых китов (Denticete), в котором он относится к особому
семейству кашалотов (Calodontidae). К. отличаются чрезвычайно большой
головой, составляющей почти треть длины тела, очень толстой и как бы
обрубленной спереди. Верхняя челюсть без зубов; в нижней, обе ветви
которой на большей части своего протяжения прилегают друг к другу, сидят
однородные, почти все одинаковой длины, разделённые промежутками,
конические зубы, по 20 - 27 с каждой стороны. Кроме обыкновенного K.
(Catodon macrocephalus Gr.) к этому семейству относятся ещё два-три вида
К. гораздо меньшей величины, причисляемые к особым родам Kogia и
Callignathus. Что касается первого из названных видов, К. собственно, то
китоловы признают только одну его породу; зоологи пытались различать
отдельные виды К., самостоятельность которых недостаточно доказана. К.,
после гренландского кита и китов-полосатиков, самый крупный зверь на
земле: он достигает 20 - 23 м. длины, при 9 - 12 м. в обхвате туловища и
5 м. ширины хвоста. Самки, в виде исключения между всеми китообразными,
значительно меньше, достигая не более половины длины самцов. Грудные
плавники, в сравнении с длиною тела, необыкновенно малы: у самых крупных
К. они едва достигают двух м. длины и 1 м. ширины. Голова такой же
ширины и высоты как туловище: между ней и туловищем нет резкой границы.
На задней трети спины подымается невысокий, неподвижный, жировой спинной
плавник. Короткие, широкие и толстые грудные плавники сидят
непосредственно за глазами; на верхней стороне они представляют пять
продольных складок, соответствующих пальцам; нижняя поверхность их
гладкая. Хвостовой плавник с неглубокою выемкою. Кожа замечательна тем,
что эпидерма её с годами утончается; у молодых эпидерма толще, чем у
взрослых. Наружное носовое или дыхательное отверстие лежит у К., в
противность прочим китообразным, далеко впереди, на переднем конце
головы, и при этом несимметрично - сдвинуто к левой стороне: оно имеет
вид S-образной щели, в 20 - 30 см. длины; от него тянется наискось
назад, через толщу жира, носовой канал к парным носовым отверстиям
черепа, открывающимся, как обыкновенно у китообразных, на верхней
поверхности задней части черепа. Нижняя челюсть уже и короче верхней,
которая обхватывает её при закрытой пасти; она может опускаться вниз
почти до образования прямого угла с верхней. Голая, гладкая, блестящая
кожа, чёрного или тёмно-бурого цвета, несколько более светлого оттенка
лишь на нижней стороне тела. В голове, под кожей и под слоем сала в
несколько см. толщины, помещается обширная, разделённая горизонтальной
перегородкой на две половины, полость, наполненная светлою, маслянистою
жидкостью; подобная же жидкость заключается в особом канале, тянущемся
от головы до хвоста, и во многих маленьких полостях, разбросанных в мясе
и в сале. Эта прозрачная, почти бесцветная жирная жидкость на воздухе
теряет прозрачность и отвердевает, образуя так наз. спермацет, чем чище
спермацет, тем твёрже и суше он становится, превращаясь, наконец, в
мучнистую массу, состоящую из маленьких листочков, и обладающих
перламутровым блеском. Спермацет употребляется в медицине и идёт на
приготовление свечей. Другое замечательное вещество, доставляемое К. -
амбра. Амбру находят в кишечнике (или, по другим указаниям, в мочевом
пузыре) К. Её считают за патологическое образование организма, вроде
желчных камней; в состав амбры входит особое вещество, амбреин, близкое
к холестерину, находящемуся в желчных камнях. Амбра имеет вид лёгкой,
жирной на ощупь, похожей на воск массы, различного цвета; от теплоты она
размягчается, в горячей воде распускается в маслянистую жидкость, при
большем нагревании улетучивается. Характерную особенность её составляет
чрезвычайно приятный запах. Её употребляют для курений и в парфюмерном
производстве. Амбра была известна ещё в древности, и в старину
употреблялась в медицине, но происхождение её долгое время было
неизвестно. Чаще всего амбру находят прямо плавающею в море; случалось
вылавливать в море куски амбры в несколько пудов весу и полсажени длины.
К. встречается во всех океанах, кроме Ледовитого, но в высокие широты
(до 60° и выше) подымаются лишь отдельные экземпляры; истинною родиною
его следует считать моря между 40(северной и южной широты. Здесь они
встречаются стадами в 20 - 30 штук; временами же они собираются в
огромные стада в сотни голов. Главную пищу К. составляют различные виды
головоногих, в меньшей степени рыбы. Самок с детёнышами (обыкновенно 1,
и не больше 2) встречали во все времена года. Новорождённые детеныши К.
по величине равняются уже четвертой части величины матери. К. издавна
уже служил предметом промысла, особенно развившегося с конца XVII века.
С начала настоящего века местом охоты за К. сделался главным образом
Тихий океан. Занимаются ею почти исключительно англичане и
североамериканцы. В течение последних десятилетий промысел К. падает; в
50-х гг. американцы добывали в год 73000 - 103000 бочек ворвани (по
117,3 литра в бочке); в позднейшее время количество это упало до
половины. Взрослый самец К. может дать от 80 - 120 бочек ворвани;
ценность такого зверя колеблется, в зависимости от цен, между 9000 -
20000 марок. Самки дают менее половины этой выручки. Кроме сала,
спермацета и амбры в дело идут еще и зубы К. на разные поделки; стоят
они 5 - 8 марок кг. Охота на К. сопряжена с большею опасностью, чем
добыча всех остальных китообразных. Затронутый он нередко защищается,
пуская в ход не только удары хвоста, но и зубы. Бывают случаи, когда К.
нападают не только на лодки, но и на суда и пускают их ко дну.
В. Ф.
Кашан - г. в пров. Ирак-Аджеми в Персии, на пути в Тегеран. Один из
самых цветущих городов пров.; великолепный дворец, много мечетей,
коллегий, базаров и бань; фабрики шалей, шёлк. изделий, бумажн. изделий,
медных, золотых и серебряных изделий; деятельная торговля
земледельческими произведениями. Жит. 90000.
Каштан (Castanea Tourn.) - род растений из семейства блюдценосных
(Cupuliferae). Деревья или кустарники с простыми зубчатыми листьями.
Цветы однополые: мужские собраны стоячими серёжками, женские - сидят по
3 при основании мужских серёжек или отдельно и одеты общим блюдцем или
покрывалом, которое под конец усажено колючками или жёсткими бородавками
и, вскрываясь неправильно или правильно, на 4 створы, выпускает плоды.
Сюда относится 30 видов в двух подродах. 1) Castanopsis Spach. Женские
цветы в особых соцветиях, чаще одинокие. Около 25 видов в тропической
Индии до Гонконга, 1 вид в Калифорнии и Орегоне. 2) Eucastanea. Женские
цветы помещаются при основании мужских серёжек, по большей части по 3 в
общем блюдце. Сюда К. обыкновенный. Другой вид С. pumila Mill., это
кустарник Сев. Америки, а именно атлантических штатов. А. Б.

Каштан обыкновенный (Castanea vulgaris Lam.) - дерево, достигающее
нередко огромных размеров и глубокой старости. Листья у него простые,
острозубчатые, удлинённые (до 30 стм.), весьма красивые. Цветы
однополые; мужские и женские бывают собраны вместе на длинных пазушных
серёжках: внизу женские цветки, а вверху мужские, иногда серёжка
содержит только мужские цветы. Цветки собраны клубочками; мужские по 7,
а женские по 2 - 3 в каждом клубочке. Мужской цветок имеет хорошо
развитый шестилистный околоцветник в множество тычинок; в женском
околоцветник также шестилистный, пестик с нижней 3 - 6-гнездой завязью и
с 3 - 6 раздельным столбиком. Клубочек женских цветков окружён
прицветниками, взаимно срастающимися и представляющими потом щетинистый
покров, содержащий два или три плода, заключающих у дикорастущих по 2 и
по 3 семени, а у хороших сортов возделываемых - одно семя. Эти то
односемянные плоды собственно и назыв. marone (итал.) и marons (франц.),
у нас - каштаны. Лучшие сорта К. идут из южн. Тироля, южной Франции и из
Италии; чем южнее, тем каштаны лучше. Родом каштан, вероятно, из Азии,
но уже в глубокой древности распространился и одичал по всему южному
побережью Европы. На С. Европы он доходит до Берлина (культурный), но
плоды его севернее 50° с. ш. уже не вызревают. Географическое
распространение К. весьма обширно, так как, кроме юго-зап. Европы он
произрастает на южном берегу Крыма, во всём Закавказском крае, Малой
Азии, в Алжире, сев. Индии, в Японии и, наконец, в Сев. Америке, где его
разность var. americana, считавшаяся прежде за особый вид,
распространена до сев. штатов включительно. Дерево это может достигать
возраста в 200, 300 и даже 1000 лет. С. Р.

К. (лесовод.). В общежитии так называют две совершенно различные
древесные породы Aesculus и Castanea. 1. К конский или желудник (A.
Hippocastanum L., Hippocastanum vulgare Gaertn) из сем. Hippocastaneae

<<

стр. 93
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>