<<

стр. 98
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

до Козыревска. Извержение прекратилось 18 февраля 1854 г., и с этого дня
со страшным треском начал действовать потухший с незапамятных времен
вулкан Шевелюч, который и заменил К. сопку. Последняя потухла на время
совсем, но впоследствии стала дымиться снова. Во время извержения К.
сопки и Шевелюча вулканический пепел падал огромными массами и на 1 фут.
покрыл снег у с. Ключевского. К. сопка имеет вид острого и весьма
крутого конуса, покрытого вечным снегом. На склонах ее много горячих
ключей. Предел лесной растительности находится на абс. высоте 3000 фт.
Горные породы, образующие сопку - базальт, базальтовая лава и шлаки.
A. H.
Ключевский (Василий Осипович) - профессор русской истории в моск.
дух. акд.и в моск. унив. (в последнем - с 1879 г.); в настоящее время
состоит председателем моск. общества истории и древностей. Во время
существования в Москве высших женских курсов проф. Герье читал на них
лекции по русской истории, а после закрытия этих курсов участвовал в
организованных моск. профессорами публичных лекциях. Не особенно
многочисленные, но богатые содержанием, ученые исследования К., из ряда
которых особенно выдается его докторская диссертация ("Боярская дума"),
посвящены, по преимуществу, разъяснению основных вопросов истории
управления и социального строя московского государства XV - XVII вв.
Широкий размах исследования, охватывающего наиболее существенные стороны
жизни государства и общества в их взаимной связи, редкий дар
критического анализа, доходящего иногда до мелочности, но приводящего к
богатым результатам, блестящий талант изложения - все эти особенности
трудов К., давно признанные специальной критикой, помогли ему обогатить
науку русской истории рядом новых и ценных обобщений и выдвинули его
самого на одно из первых мест среди ее исследователей. Главнейшие из
трудов К. : "Сказания иностранцев о Московском государстве" (М., 1886),
"Древнерусские жития святых, как исторический источник" (М., 1871),
"Боярская дума древней Руси" (М., 1882), "Pyccкий рубль XVI - XVIII ст.
в его отношении к нынешнему" (1884), "Происхождение крепостного права"
("Русская Мысль", 1885, №№ 8 и 10), "Подушная подать и отмена холопства
в России" ("Русская Мысль", 1886, №№ 9 и 10), "Состав представительства
на земских соборах древней Руси" ("Русская Мысль", 1890, № 1; 1891, № 1;
1892, № 1). Помимо научных работ, К. выступал со статьями популярного и
публицистического характера, помещая их, главным образом, в "Русской
Мысли". Сохраняя и здесь свойственный ему талант изложения, К. отходил в
этих статьях все далее и далее от научной почвы, хотя и пытался удержать
ее за собой. Отличительной их чертой служит нацоналистический оттенок
взглядов автора, стоящий в тесной связи с идеализацией московской
старины XVI - XVII вв. и оптимистическим отношением к современной
русской действительности. Такие черты ярко сказались, напр., в статьях:
"Евгений Онегин", "Добрые люди старой Руси", "Два воспитания",
"Воспоминание о H. И. Новикове и его времени", а также в речи К. под
наз. : "Памяти в Бозе почившего государа имп. Александра III" ("Чтения
Моск. Общ. Ист. и Древ. ", 1894 и отдельно, М., 1894). В. Мякотин.
Ключица (Clavicula, Furcula), у человека - слегка изогнутая ообразная
крепкая трубчатая кость с незначительной мозговой полостью, которая,
перекрещиваясь с первым ребром и сочленяясь, с одной стороны, с верхней
частью грудной кости, а с другой с акромиальным отростком лопатки,
служит опорой для передней (верхней) конечности и обуславливает свободу
ее движений. У млекопитающих она, вообще, развита тем больше, чем более
разнообразны и свободны движения передних конечностей, и потому развитую
К. мы находим, напр. у лазающих, летающих, а у одно- и двукопытных ее
вовсе нет (относительно К. у других позвоночных см. Конечности и статьи
об отдельных классах).
Н. Кн. Книга (от ц. слав. кънига, которое имело значения: 1) буквы и
грамоты, 2) книги, 3) письма и 4) искусства писать) - соединение в одно
целое листов бумаги, папируса, пергамента и пр.; поэтому глиняные
библиотеки клинообразного письма не подходят под понятие книги, и
появление ее следует приурочить к изобретению бумаги из папируса. Первые
книги, состоявшие из длинных свитков такой бумаги, появляются в Египте,
откуда около VlI столетия до Р. Хр. этот способ писания переходит в
Грецию и потом в Рим. Египтяне долго сохраняли монополию выделки
папируса, но в последние времена республики римляне завели собственные
папирусные фабрики. У греков и особенно у римлян, несмотря на отсутствие
книгопечатания, книжное дело стояло очень высоко: не говоря уже о
библютеках общественных, при императорах были частные библиотеки в 30000
томов (или точнее
- свитков) и более. Книжные лавки встречались и в самых отдаленных
провинциальных городах; в Риме были большие и малые книжные магазины и
множество лавочек букинистов. При больших магазинах были залы, где
находились многочисленные скорописцы; с их помощью автор мог издавать
свое сочинение, и за исключительное право продавать его иногда получал
гонорар или, по крайней мере, даровые экземпляры. Римская К. имела форму
свитка, навернутого на палку с утолщенными концами; на верхнем конце
прикреплялся ярлычек с обозначением заглавия, который высовывался из
футляра, большей частью кожаного, соответствовавшего нашему переплету.
Для переноски такие свитки помещались в круглые корзинки, с отверстиями
во внутренней крышке, вроде тех, в которых теперь помещаются флаконы с
духами. В библиотеках эти свитки не ставились, а клались на полки так,
чтобы ярлычки были на виду. Писали на одной стороне, либо одной
вертикальной колонной, длина которой равнялась длине свитка, либо рядом
многих параллельных колонн. Книжные магазины в Риме служили местом
свидания литераторов, ученых и любителей литературы; при магазинах были
и кабинеты для чтения, где за небольшую плату можно было просмотреть
новинки или сличить свой экземпляр известного сочинения с таким, который
был исправлен грамматиком, содержавшимся для этой цели при магазине и
копировальном зале. В виду сравнительной дешевизны папируса и
безусловной дешевизны труда, К. в Риме были недороги. Кроме обыкновенных
дешевых экземпляров, были и чудеса каллиграфического искусства,
экземпляры роскошно иллюстрированные; были книжкикрошки; Цицерон видел
экземпляр Илиады, который мог поместиться в скорлупе ореха. Падение
античной цивилизации прежде всего изменило внешний вид К.; папирусные
фабрики закрываваются одна за другой и в Европе папирус становится все
более и более редким, да он по своей непрочности и не совсем был удобен
для тех К., которые были в наибольшем ходу в начале средних веков. Для
св. Писания и К. богослужебных, предназначенных для ежедневного
пользования, более подходил вековечный пергамент, употреблявшийся и
прежде папируса, но вытесненный его дешевизной. Теперь он снова входит
во всеобщее употребление; его листы соединяются в томы, которые вполне
соответствуют современной нам форме книги. В восточной империи были
особые мастерские для его обработки, и писцы получали его совсем
готовым; на Западе они большей частью сами обделывали его: бритвой
снимали жир и пятна, пемзой очищали волосы и жилы, выглаживали и
разлиновывали особ. ножем. Писали крупно, четко и красиво; в отделке
заглавных букв доходили до необыкновенной роскоши. Иногда (с III по VII
в.) пергамент окрашивали в красную или др. краску и всю рукопись писали
разведенным серебром, а заглавные буквы золотом. Понятно, что К. в то
время были страшно дороги: за красиво написанный и разрисованный
молитвослов или псалтырь уступали иногда целые имения; бывали случаи,
что в целом христианском городе не оказывалось ни одной книги. В
мусульманском мире книжное дело стояло в это время очень высоко: в
Испании насчитывали 70 общественных библиотек, и в кордовской библютеке
было, говорят, до 400000 томов. В Европе К. стали и дешевле, и чаще,
когда стало распространяться употребление пергамента, тем более, что с
этим совпал сильный подъем умственной жизни после крестовых походов, а
также развитие университетов. В XIII в. при университетах был особый вид
должностных лиц, так наз. stationarii; они давали студентам списывать
учебники, брали К. на коммиссию от ростовщиков-евреев, которые сами не
имели права торговать книгами, и от уезжавших студентов; эти stationarii
были, таким образом, первыми книгопродавцами в новой Европе. В начале
XIV в. в Париже книгопродавцы в собственном смысле уже отделились от
стационариев; но и они приносили присягу университету и были подчинены
его ведению. Были также и присяжные продавцы писчих материалов. В конце
XIV и нач.XV в. в "латинском квартале" целые дома и переулки были
заселены переписчиками, каллиграфами, переплетчиками, миниатюристами
(иначе, иллюминаторами), пергаментщиками, продавцами бумаги и пр. В
Лондоне переписчики (text-writers) в 1403 г. соединились в особый цех,
то же местами было и в Голландии. В Италии в XV в. были книгопродавцы,
содержавшие при своем магазине массу писцов, след. способные издавать
книги и до книгопечатания. В это время во всех больших городах Европы
были уже общественные библиотеки, из которых иные К. выдавались на дом
(libri vagautes); Другие, особенно ценные и объемистые, прикреплялись к
письменным столикам железными цепями; почти везде были книгопродавцы и
общества переписчиков, старавшиеся удовлетворить не только богатых
любителей, но и людей среднего состояния молитвенниками, К.
поучительными и даже забавными.
На Русь К. пришла, вместе с христианством, из Византии, в лучшее
время специально-византийской культуры; но эта культура усваивается
нашими предками далеко не во всем ее объеме. К., напр., принимаются
исключительно богослужебные и благочестиво-назидательные; дело книжного
просвещения ведется духовенством и весьма немногими любителями из
высокопоставленных лиц. По словам Кирилла Туровского, светские люди
говорили: "Жену имам и дети кормлю... не наше есть дело почитание
книжное, но чернеческое". Если мирской человек и принимался читать или
даже списывать книги, он делал это не для удовольствия и даже не для
поучения, а для спасения души. Книжное дело сосредотачивалось
исключительно в монастырях: известна прекрасная картинка из жития
Феодосия Печерского, как он волну плел для переплета в то время и в той
комнате, где Иларион списывал книги, а старец Никон переплетал их.
Монахи писали только с дозволения игумена, и потому К. или даже всякая
отдельная статья начинается с формулы: благослови, отче. Писали на
харатье (пергаменте, от chartia), на больших листах, большей частью в
два столбца, крупными и прямыми буквами - уставом (который постепенно
переходил через полуустав в неразборчивую скоропись XVII в.); заглавные
буквы и заставки разрисовывали красками и золотом. Одну книгу писали
многие месяцы и в послесловии часто выражали сердечную радость, что
трудный подвиг окончен счастливо. Нашествие монголов остановило развитие
книжного дела на Ю, а как трудно было заниматься им на С, ясно
свидетельствует житие Сергия Радонежского, который, не имея ни харатьи,
ни бумаги, писал на бересте. Только в Новгороде были досуг и средства; о
Моисее, архиепископе новгородском (1353 - 1362), летопись говорит:многи
писцы изыскав и книгы многы исписав. С XV века книгописание
распространяется по всей средней России:являются писцы и даже литераторы
профессиональные, "питавшиеся от трудов своих"; каллиграфия иногда
доходит до высокой степени совершенства; появляются хитрые измышления,
вроде тайнописания (криптографии) и пр. В XVI в. и у нас начинается
городской период в истории К.: Стоглав упоминает о городских писцах,
деятельность которых он желает подвергнуть надзору. Самый выдающийся
деятель в истории русской К. этой эпохи - митр. Макарий.Изобретение
книгопечатания значительно понизило ценность рукописей, но не сразу
убило их производство: первопечатные К. представляли собой копию с
современных рукописей;тем не менее, иные богатые книголюбцы все еще
отдавали предпочтение лучшими мастерами писанным рукописям перед
произведенными фабричным способом печатными К.: но борьба каллиграфов
XVI в. с печатным станком была безнадежна и непродолжительна. Только в
России среди старообрядцев рукопись соперничает с К. до XIX в. Уже в XVI
в. удешевленная К. начинает служить интересам дня и заметно
демократизируется: она становится доступной и интересной не только для
людей серьезно образованных, но и для массы; она проникает и в женскую
половину купеческого или небогатого помещичьего дома, и даже в
деревенские трактиры; она столь же часто служит для забавы, как и для
назидания. В XVII в., вследствие усовершенствований в типографском деле,
книжное производство прогрессирует в количестве, дешевизне и красоте; в
соответствие духу времени - по выражению Бушо, остроумно сопоставляющего
наружность и содержание книги с политической и культурной историей (Н.
Воuchot: "Le livre, l'ilustration, la reliure", Париж, 1886), - она
"надевает парик, украшается колоннами и пилястрами, становится
надуто-грандиозной и вся расплывается в аллегории и условности". По
особенному свойству науки XVII в., работавшей не для публики, а для
немногих избранных, именно в этом столетии выходят в большом количестве
многотомные фолианты, поглощавшие десятки лет жизни авторов и
составленные с поразительной ученостью и тщательностью (Дюканжа,
Ламбеция, Болланда и пр.). В этом же и следующем столетии появляются в
большом количестве ученые и литературные журналы . XVIII в., век
просвещения, по преимуществу, вознес книгу на небывалую высоту;
достаточно назвать Вольтера, чтобы дать понять, какую силу имела тогда
умно написанная книжка. Знаменитая "Энциклопедия" Дидро наглядно
показывает, что и толстые, дорогие К. в то время стали предназначаться
для массы образованных людей, для среднего сословия. XVIII век - время
зарождения и развития русской печатной книги; при Петре зародилась она,
при Екатерине II получила силу и распространение (в промежутке прогресс
совершался очень медленно, да и в первые годы царствования Екатерины
наиболее популярные сатирические журналы расходились в 200 - 300 экз.).
С 80-х годов издаются целые библиотеки классиков и переводных романов;
выходят сотнями собственные подражания последним; даже мистические книги
масонов выходят несколькими изданиями. Русские люди приучились читать и
даже покупать книги; с особой пользой потрудился для этого Н. И.
Новиков.Тогда же у нас начинают заботиться и о внешней красоте книги:
даже многие казенные издания, даже уставы украшаются изящными
виньетками. В первой четверти XIX в. в истории развития книги замечаются
два явления огромной важности. Хорошая книга стала обогащать автора -
обогащать не посредством подарков и пенсий от богачей или правительства,
но посредством покупателей, публики; знаменитые писатели становятся
богачами, и литературный труд, при благоприятных условиях, даже
заурядному работнику дает средства к безбедному существованию.С другой
стороны, предприимчивые издатели (один из первых - Констебль в Англии)
задаются высокополезной задачей удешевить хорошую книгу до такой
степени, чтобы всякий сколько-нибудь достаточный человек мог, без
больших затрат, составить себе целую библиотеку. Первое явление в
передовых странах Европы к середине столетия становится общим: не только
авторы, подлаживающиеся ко вкусам публики (напр., Дюма-отец), но и
большинство талантливых писателей совершенно независимых (напр., Виктор
Гюго)могут хорошо жить доходами от продажи своих книг; вместе с этим они
становятся и крупной политической силой. Крайнее удешевление хорошей
книги (за исключением особых случаев: изданий Нового Звета, полного
Шекспира в 1 шиллинг) становится возможным только в З-ей четверти
столетия, зато теперь идет вперед быстрыми шагами:благодаря таким
издателям, как Реклам ("Universal Bibliothek") в Германии, Сонцоньо в
Италии и пр., теперь за десятки рублей можно собрать библиотеку
классиков всех времен и народов, которая в начале столетия стоила
тысячи. Специально для народа красиво и правильно издаются целые
библиотечки полезных К. по такой цене, которая своей дешевизной убивает
плохие лубочные издания. В Германии, а за ней и повсеместно, в последние
годы даже роскошные, красиво иллюстрированные К. так удешевляются, что
не составляют редкости на полке учителя начальной школы. 70 лет назад
Греция получала из Франции и бумагу, и шрифт для правительственных
изданий и учебников; теперь в ней ежегодно выходят тысячи названий К., и
в том числе много баснословно дешевых изданий для народа и бедняков. И в
России, уже с первых 10-летий XIX в., в книжном деле замечается
значительный прогресс: первые томы истории Карамзина, выпущенные в 1818
г., разошлись в несколько недель; плохой, ныне забытый роман Булгарина
"Иван Выжигин", вышедший в 1829 г., доставил автору деньги, по тому
времени, огромные; появляются предприимчивые издатели, искренно любящие
свое дело, вроде Смирдина. С начала царствования Александра II и у нас
К. становится крупной общественной силой. В последнюю четверть века и у
нас являются дешевые библиотеки для среднего класса, уже не разоряющие
предпринимателей, как прежде; и у нас издаются отечественные классики по
такой цене, которая делает их доступными и для бедных людей;что же
касается до наших народных, копеечных изданий, предпринимаемых с
полублаготворительной целью комитетами грамотности и др. общественными
учреждениями, а также и некоторыми частными фирмами, то по строгому
выбору содержания, дешевизне и изяществу они могут поспорить с немецкими
и английскими. Но в общем книжное, книгопродавческое и типографское дело
в России, сравнительно с ее западными соседями, находится еще в очень
неудовлетворительном состоянии.По истории К. см. Arnett, "An inquiry
into the nature and form of the Books of the Ancients" (Л., 1637); W.
Wattenbach, "Das Schrift wesen im Mittelalter" (Лпц., 1871); V.
Gardthausen, "Griechische Palaeographie" (1879); E. Egger, "Histoire du
livre" ("Bibl: d'edacation et derecreation"); H. Bouchot, "Le livre,
l'illustration, la reliuie" (Пар., 1886); Aug. Mulinier, "Les manuscrits
et les miniatures" (1892, "Bibl. des Merveilles"). Для славянской
рукописной К. лучший материал у Востокова, в "Описании ркп. Рум. музея"
и у Срезневского, "Славяно-русская палеография" ("Журн. Мин. Нар.
Просв.", ССХIII, отд. II). Для старопечатной, петровской и
послепетровской К. материал у Каратаева, Сопикова, Пекарского ("Наука и
лит. при Петре") и др. Ср. А. Кирпичников, "Очерк истории книги" (СПб.,
1888): О. Булгаков, "Иллюстрированная история книгопечатания"(т. 1,
СПб., 1889).
А. Кирпичников.
Кносс (KnwssoV или KnwsoV, у римлян Gnossus, развалины близ нын.
Макротиха) - древний город на о-ве Крите, на сев. берегу, в 4 километрах
от моря, в древности с двумя гаванями. Главный город о-ва в
доисторические времена царя Миноса. В его окрестностях находился
лабиринт Дедала, где был заключен Минотавр. Средоточие культа критского
Зевса. Родина Эпименида. Город был взят в 68 г., во время войны с
морскими разбойниками, Метеллом Критским и обращен в римскую колонию.
Ср. Hoeck, "Кretа"(Геттинген, 1823 - 29);Pashley, "Travels in Crete"
(Л., 1837); Kiepert, "Lehrbuch der alten Geographie" (Б" 1878); Lolling,
"Hellenische Landeskunde und Topographie" (Нёрдлинген, 1837). Князь
(лат. princeps, откуда итал. il principe, франц. и англ. prince;
сходного значения немец. Furst, датское fyrste, голл. vorst, шведск,
furste, восходящиe к древневерхненемецк. furisto=aнгл. the first,
"первый"). - Со времен римской империи титул princeps, иногда с
определениями (princeps senatus princeps inventutis), стал применяться к
наиболее высокопоставленным в империи лицам, в том числе к императору и
его наследникам. Позже это слово стало вообще ходячим атрибутом лиц,
одаренных властью и почетом; римские авторы прилагают его к племенным
начальникам народов, с которыми им приходилось встречаться. Тацит
называет этим именем выборных вождей германцев, происходивших
обыкновенно из знатнейших родов. От этих первых германских К. ведут свое
происхождение дворянские и княжеские роды, появляющиеся во франкском
государстве наряду со служилой знатью - графами. В течение XI в., мало
по малу, название К. сделалось общеупотребительным для обозначения всех
членов высшей имперской аристократии; сюда относились герцоги,
маркграфы, пфальцграфы, ландграфы, бургграфы и графы, равно как и
архиепископы, епископы и аббаты имперских аббатств. К концу XII в.
развилось так наз. младшее имперское княжеское сословие, к которому
принадлежал лишь более тесный круг знатных семей. Оно имело характер
замкнутый, что сказалось, между прочим, в формальных возведениях в
княжеское достоинство. На имперских сеймах К. имели личный голос и
сидели на княжеской скамье; они делились на духовных К. (епископов и
аббатов), которые лишь путем избрания получали свое достоинство, и
светских К, права которых приобретались рождением. К привилегиям их
принадлежало особое судопроизводство, между прочим, в особых третейских
судах (Austragalgerichte), от которых можно было апеллировать в один из
обоих высших имперских судов. Из круга К. в XIII в. выделились
курфюрсты, вследствиe чего К. со второго места в государстве опустились
на третье. Светские княжеские дома позже разделились на старые и новые,
под первыми разумелись те, которые до аугсбургского сейма 1682 г. имели
место и голос на княжеской скамье, под новыми - роды лишь позже
получившие от императора княжеское достоинство. Последние не считались
равными по происхождению (ebenbtirtig) первым; но эта разница потеряла
свое значение с отменой старинной имперской конституции. В настоящее
время К. является титулом тех территориальных владетелей, которые, по
своему значению, следуют тотчас же после герцогов. Независимо от К. с
действительными суверенными правами, рано появились княжеские титулы, не
соединенные с правами над какой-либо территорией; назначение их было
одной из прерогатив императора, но оно само по себе не давало им еще
всех прав остальных К. Поэтому делалось различие между К., имевшими
место и голос в сейме, и теми, которые не имели этих прерогатив. С
распадением священноримской империи стушевалось и это различие, так как
имевшие голос в имперском сейме К. были, большей частью, медиатизированы
и потеряли свои территориальные владения. Суверенных князей в настоящее
время очень немного: К. шварцбургские и рейсские, К. Липпе и Вальдека, к
которым вне Германии присоединяются еще К. лихтенштейнский и монакский.
К ним приближаются по значению К. гогенцоллернские, уступившие свои
владетельные права Пруссии, но пользующиеся почетными правами членов
королевского прусского дома. На Балканском полуо-ве до последней
русскотурецкой войны были К. в Румынии, Сербии и Черногории; в настоящее
время титул К. принадлежит здесь лишь владетелю черногорскому и
вассальному К. болгарскому. Медиатизированных К., т. е. таких, которые
прежде владели самостоятельно частью священно-римской империи, но с 1806
г. сделались простыми подданными, довольно много. Все они de jure
считаются равноправными с суверенными домами. Из них наиболее известны:
чешский род Гаррах, франконск. Гогенлоэ, австр. Виндишгрец и Меттерних
Виннебург, баварские Эттинген и Зальм (2 линии), прирейнский Шенборн,
шведский Стадион и др. В ином положении находятся роды тех лиц, которые
после 1815 г. получили титул К. от кого-либо из немецких суверенных
государей. Эти роды принимаются в высшее дворянство государства, где дан
им титул, но не входят в состав германского высшего дворянства и не
получают всех его прав и привилегий, не считаются равными ему по
происхождению. Княжеский титул часто переходит в них не на все
потомство, а лишь на старших сыновей, которым достаются майоратные
имущества; младшие сыновья, в таком случае, получают титул графов.
Такими К. за отличия были сделаны Гарденберг, Блюхер и, в последнее
время, Бисмарк. В странах романских титул К. обозначается словом
"prince", передаваемым на русский яз. или словом "принц", или К. Первое
слово в русском языке имеет особое значение и применяется, как и в
немецком, для обозначения младших членов суверенной семьи, "принцев
крови". Самое слово "принц" для означения царствующих лиц почти не
применялось в средние века и стало встречаться лишь позже; старинные
итальянские principi и валлийские принцы, равно как и гораздо более
новые принцы оранские - это почти единственные примеры, известные нам в
истории. В Англии титул К. отсутствует, и слово "prince" имеет значение
лишь "принца крови" или "государя" вообще. Во Франции многие из
герцогских родов старой монархии имели в числе низших своих титулов и
название К., например, герцог Ларошфуко был одновременно К. Марсильяком,
герц. Грамон - К. Бидаш. Другие французские К. являются родоначальниками
младших линий герцогских домов: К. Леон и де Субиз - в роде Роганов, К.
Тенгри и де Робекк - в семье Монморанси. Когда Наполеон основал империю
и ввел снова во Франции титулы, К. (princes) были провозглашены первым,
герцоги - вторым разрядом нового дворянства. Княжеское достоинство
получили: Тайлеран, К. Беневентский; Бернадотт, К. Понте-Корво; Бертье,
К. Ваграмский; Даву, К. Экмюльский; Массена, К. Эсслингский, и Ней, К.
de la Moskowa. В Италии, Бельгии и Голландии К. в среде дворян стоят
ниже герцогов. В Испании и Португалии этот титул никому не дается, кроме
принцев крови; единственное исключение - известный К. Мира, Годой.
Списки медиатизированных К. печатаются во 2-м, а главнейших иных княж.
родов - в З-м отделе ежегодно выходящего "Almanach de Gotha". См.
Hullmaua, "Geschichte des Ursprungs der deutschen Furstenwurde" (Бонн,
1842); Ficker, "Vom Reichsfurstenstand" (Иннсбрук, 1861); Schulze, "Die
Hausgesetze der regieren den deutschen Furstenhauser" (Иена, 1862 -
1883).
Л.

Князь у славян (кроме русских), как представитель верховной власти,
назывался жупаном (у сербов "великий жупан"), владыкой, воеводой,
господарем, чаще всего К. ( = kunings), в лат. памятниках dux, judex,
princepsterrae; впоследствии, по примеру визант. императоров и франк,
королей, слав. К. стали назыв. цесарь или царь, краль. Мы имеем много
несомненных известий о существовании княж. власти у всех славянских
племен в древнейший период их истории, но о происхождении, объеме и
значении этой власти нельзя сказать ничего определенного. Можно лишь
предположить, на основании этимологии слова "жупан" и позднейшего
характера княжеской власти, что она произошла из власти родового
старейшины. Первоначально, вероятно, княжеская власть была религиозной:
К. был представителем своего племени перед божеством (ср. известия
Козьмы Пражского о Кроке, Гельмольда о Бодричах; у поляков на
религиозный характер княжеской власти указывает сходство слов ksiadz и
ksiaze). С религиозным авторитетом К. соединена и судебная его власть
(ср. Любуша, Крок у Козьмы Пражского; предания Гельмольда о Ваграх,
Галла о Болеславе; у хорватов и других южных славян К. назыв. judices).
К. был также и военачальником (dux, воевода). Кроме этих трех основных
элементов древней княжеской власти, ей принадлежало право
представительства во внешних сношениях племени, участие в управлении.
Власть К. в то время не была бесконтрольна: с ним и над ним действует
власть совета старейшин (сенат, дума) и народа (вече); последний даже
волен прогнать нелюбого князя (ср. особенно у лютичей, чехов). В таком
первоначальном неразвитом состоянии княжеская власть осталась лишь у
славян полабских. Здесь К. до конца оставался не более как первым
(princeps), более богатым и могущественным из знатных людей (nobiles);
эти последние, а также и народ на вечах, всегда ограничивали К. и не
давали ему усилиться. Слабой была власть князя и в далматинских городах,
но причина здесь та, что К. часто сменялись, вследствие зависимости
Далмации то от одной, то от другой державы. К. в далматин. городах
назывался приором (во время византийского владычества), дожем (dux),
подестой (potestas), comes (граф), ректором; его выбирали, часто давали
ему викария или помощника; с него брали клятву в соблюдении основных
законов; на обязанности К. лежа ли защита безопасности государства от
внутренних и внешних врагов, назначение не которых чиновников, надзор за
общественными землями, постройками, рынком, разбор жалоб, наблюдение за
исполнением приговоров курии и пр.; за службу К. вознаграждался
жалованьем и регалиями. У других славян княжеская власть потерпела
значительные изменения; она весьма усиливается с образованием первых
славянских государств, конечно, за счет общества: князья-объединители
племен, благодаря своему уму и характеру (Само, Моймир, Симеон, Людевит,
Звонимир, Чеслав, Болеслав I чеш., Мечислав и др.), подчиняют себе
мелких племенных князей, и последние стушевываются в рядах знати. Новый
К., благодаря поддержке дружины, далеко не похож на племенного К.; он
действует самостоятельно, часто круто, захватывает в свои руки все
отрасли управления; как прежде религия, так теперь политика руководит
им; на землю он смотрит, как на собственность (отьчествие, дидина,
дедици, дзедзици, patrimonium, palerna hereditas). Южнославянские К.
принимают титул царя. Княжеская власть сосредотачивается в известном
роде - пястовичи, премысловичи, неманичи. При взгляде на государство,
как на частную собственность, при размножении княжеского рода,
естественно было разделение государства на уделы между К.: старший между
К. носил титул великого К. и вместе с лучшими волостями получал
известный город - Краков, Прагу; остальные были удельными К., но не
зависели от великого К., а если и были какие обязательства, то
добровольные, по взаимному соглашению. В своей области К. являются
полными хозяевами; они отдают приказания, чинят суд и расправу,
предводительствуют на войне, вступают в переговоры с иностранными
государствами; некоторая зависимость зап. славянского К. от германского
императора (дань, поставка войска) не мешает им быть самостоятельными у
себя дома. Двор К. представляет подобие императорского по блеску, по
числу дворцовых чиновников. Доходы К. огромны (денежный сбор со всей
земли, сбор натурой, судебные пошлины, конфискованные имения
преступников, отдельные доходы - с битья монеты, рудников и пр.),
расходы сравнительно незначительны (дань императору и папе, подарки,
праздники, расход на войско во время внешних походов). Уделы выигрывают
от непосредственного участия К. в управлении, но сила государственная,
вследствие раздробления, слабеет, а затем обнаруживается главная пагуба
удельной системы: споры старших и младших К. за уделы и великокняжеский
стол; в эту борьбу втягивались и императоры. К концу XIII и началу XIV
в. относится упрочение нового порядка наследования великокняжеского
стола: старшинство в роде заменяется первородством в семье. К этому же
времени относится и собирание земли: общество, утомленное распрями и
ссорами княжескими, охотно признает единого сильного властителя К.,
которому теперь уже естественнее носит более почетный титул короля и
"короноваться", а не "сажаться на стол", как было прежде. Но не надолго
К. утверждают свою сильную власть; у них находится враг - аристократия,
которая к концу средних веков настолько усиливается, что грозит
окончательно превратить монархические в принципе государства в
чисто-аристократические. Эта новая внутренняя борьба ведет сперва к
ослаблению, а затем и падению зап. славянских государств.
А. Л - ий. Коала или сумчатый медведь (Phascolarctus cinereus) - из
отряда сумчатых, составляет особое семейство Phascolarctidae (или
подсемейство в семействе лазающих сумчатых - Phalangistidae). Резцов
3/1, клыков 1/0, коренных зубов 4/4; клыки малы; сложение плотное,
неуклюжее; голова толстая с защечными мешками, большими пушистыми ушами
и тупой, широкой мордой; передние и задние ноги пятипалые,
приблизительно одинаковой длины; на передних все пальцы с когтями и 2
внутрениих могут противопоставляться остальным, на задних - лишенный
когтя большой может противополагаться остальным; вместо хвоста лишь
маленький бугорок. Мех К. густой, пушистый, длинный, сверху
рыжевато-пепельно-серого, снизу желтовато-белого цвета; уши внутри
белые, снаружи серые. Длина 60 см., вышина 30 см. Водится в Вост.
Австралии от Квинсленда до Виктории, живет парами на деревьях, лазает
очень медленно, почему и получил название "австралийского ленивца",
питается листьями и побегами. Самка рождает 1 детеныша, которого носит
сначала в сумке, потом на спине. Туземцы ревностно охотятся за К. из-за
мяса.
Н. Кн.
Коалиция - союз, в особенности союз государств для мирного или
военного противодействия одному какому-либо государству; таковы были,
напр., К. против Людовика XIV или против первой франц. республики, а
затем против Наполеона I.На парламентском языке К. назыв. союз различных
партий, вступивших в компромисс, для достижения известной цели;
сосредоточив в себе большинство в палате, такая К. создает и
коалиционное министерство, в состав которого входят представители всех
партий, вступивших в К. Наконец, К. назыв. соединения людей, имеющих
общие интересы, для достижения какой-либо определенной экономической
цели, как то производителей, торговцев, работодателей, рабочих.
Кобальт (хим., Cobalt фр. в англ., Коbalt - нем.; Со=59,37) (Атомные
веса К. и никеля близки. Прежде всего было найдено: Со = 58,96 (Rothoff,
1818) и Ni = 58,2 (Erdmann и Marchand, 1853); после того определения
сделаны для Со u Ni многими исследователями (Schnei der, Marignac,
Dumas, Russel, Sommaruga, C. Winkler, Lee, Zimmermann), причем
получались близкие величины атомных весов; тот или другой атомный вес
оказывался большим, иногда они были равны; наконец, Крюсс и Шмидт
приписали причину этих колебаний присутствию в Со и Ni (особенио в
последнем) еще неизвестного металла со значительно большим атомным
весом. В последнее время (1893 - 94) Кл. Винклер отверг присутствие
неизвестного элемента и сделал новые определения, реаультат которых - Со
= 59,37 и Ni= 57,72. Должно думать, однако, что по крайней мере еще раз
эти цифры будут изменены (хотя бы одна из них), потому что по всем
свойствам К. стоит между железом (Fe = 56) и никелем, и, следовательно,
атомный вес К. должен быть ниже атомного веса никеля). - Так назыв.
особый металл, которого название происходить от "кобольд", горный дух, и
употреблялось уже в конце XV в. для обозначения некоторых минералов. В
половине XVII в. саксонский стеклодув X. Шюрер случайно получил синюю
краску при сплавлении со стеклом остатков от приготовления висмута. Эта
краска, под именем цаффры (Zafer по Г. Йоппу, вероятно от Sapphir) или
саффлора, а затем шмальты, скоро сделалась ценным продуктом в торговле.
Около половины XVIII в. Брандт показал, что краска обязана своим цветом
присутствию особого металла, трудноплавкого и магнитного; Бергманн
подтвердил эти наблюдения (1780). К. относится к элементам 8-й группы
периодической системы; близок по многим свойствам к никелю и к железу,
кислородные его соединения такого же типа СоО и Со2О3 как у железа,
соответственно выражаются формулами СоХ2 и СоХ3. Закись при накаливании
на воздухе поглощает кислород, превращаясь в закись-окись Со3О4, чего
уже нет для никеля, хотя Ni2O3 существует. Металлич. К., встречается
только в метеоритах, в малых количествах; обыкновенно его находят в виде
соединений с мышьяком и серой: шпейсовый К., мышьяковистый - CoAs2,
встречается в Саксонии в виде кристаллов правильной системы
оловянно-белых с металлическим блеском и хрупких, или в виде
неокристаллизованной массы, вкрапленной в другие породы, уд. в. 6,4 -
7,3; скуттерудит CoAs3 похож на предыдущий минерал, уд. в. =6,74;
кобальтовый блеск, сернистомышьяковый К., CoAsS, красновато-белые с
металлич. блеском кристаллы правильн. системы или неокристаллизованная
вкрапленная масса; уд. в. =6,0 - 6,1, встречается в Швеции и Норвегии, в
Закавказье;кобальта марганцевая руда - синевато-черная землистая масса
(Тюринген), состоящая из закиси К., перекиси марганца и воды,
СоО.МnО2.4H2О, всегда содержить медь (СuО заменяет часть СоО); эритрит
или кобальтовые цветы, Co3(AsO4)2 8Н2О - водный мышьяковистый К.,
звездообразно или в пучки сгруппированные светло-красные одноклиномерные
кристаллы; в Новой Каледонии в поверхностных отложениях встречаются руды
К., не содержащие мышьяка или серы. Важнейшим источником для получения
соединений К. служат руды, содержащие шпейсовый К. и К. блеск; в них
находятся обыкновенно и другие сернистые и мышьяковистые металлы:
висмут, медь, свинец, железо и никель; марганца в мышьяковистых рудах
обыкновенно не содержится или только в малых количествах. Обработка
подобных руд принадлежит к числу сложных и трудных металлургических
операций. Если руда чиста, не содержит примеси посторонних каменистых
пород, то ее удобно, по Велеру, обработать следующим образом: порошок
руды смешивают с равным весом серы и тройным в. поташа, или двойным
соды;нагревают смесь в гессенском тигле сначала слабо, а потом до
сплавления; при этом все металлы превращаются в сернистые, а мышьяк в
сульфосоль K3AsS4; сплав промывается водой для удаления K3AsS4, остаток
обрабатывают разведенной серной кислотой с примесью азотной;
отфильтрованный раствор содержит только сернокислые соли закисей К. и
никеля и окиси железа. Далее следуют: осаждение содой, промывка осадка и
растворение его в возможно малом количестве соляной кислоты; отмученный
мел из такого раствора осаждает гидрат окиси железа; новое фильтрование
и обработка фильтрата белильной известью, причем сначала осаждается
черный, с оливково-зеленым оттенком, гидрат окиси К. Со2О3. ЗН2О, а
затем, когда осажден почти весь К., начинает осаждаться гидрат окиси
никеля, черный, красно-буроватый; этим путем удается получить, конечно,
не без труда, окись К., несодержащую никеля. Но обыкновенно руда после
отборки, измельчения и отмучивания подвергается обжиганию, причем сера и
мышьяк выгорают до некоторой степени. Подвергая полученную массу
плавлению с песком, плавиковым шпатом и углем, получают шлаки,
содержащие железо, и шпейсу, или штейн, собирающуюся в расплавленном
виде на дне вместилища, где производится операция; легче окисляющиеся
металлы раньше переходят в шлаки, чем труднее окисляющиеся. На этом
основании можно (Клейншмидт) получить сухим путем чистые препараты К.:
возможно свободный от железа штейн смешивают с кварцевым песком и
растворимым стеклом и нагревают в горне, вдувая воздух; образуется
зеленоватосиний шлак и новый штейн; при новых таких же обработках этот
штейн дает чисто синий шлак; наконец, шлак получается красновато-синий;
синий шлак содержит закись К. в соединении с кремнеземом (см. ниже), а
зеленовато-синий, кроме того, еще закись железа, и красновато-синий -
закись никеля; сплавляя чисто-синий шлак с содой и чилийской селитрой и
обрабатывая полученный сплав водой, получают в остатки чистую окись К.
Со2О3 (она содержит малую примесь SiО2, от которой избавиться не
трудно). Хорошо выжженная кобальтовая руда, под именем саффлора или
цаффры, идет в продажу и употребляется для приготовления чистых
препаратов К. Прежде всего саффлор растворяется в крепкой соляной
кислоте, с прибавкой азотной, для окисления закиси железа и
мышьяковистой кислоты, а затем подвергается ряду операций, имея в виду,
что СаСО3 (подобно ВаСО3) осаждает FeAsO4 и Fe(OH)3, H2S в солянокислом
растворе осаждает Сu, Bi, Pb, а в уксуснокислом растворе - Мn, что хлор,
или белильная известь, в надлежащих условиях переводит прежде всего
МnCl2 в МnO2, а затем посдедовательно осаждает Со2O3 и Ni2O3 (эти
операции отчасти уже описаны выше). Самой трудной операцией оказывается
отделение К. от никеля (два пути для этого даны выше, два указываются
ниже). Имея чистую окись К., легко из нее получить металл, восстановляя
водородом сначала в закись (при 125°), а затем до металла (при 190°
- 200° по Муасану, при 320° и выше - по Мюллеру); при простом
нагревании щавелево-кислого К. без доступа воздуха получается
металлСоС2О4 = Со + 2СО2. Водород (Пелиго) при накаливании также
действует на СоСl2; даже при нагревании с нашатырем из СоСl2 образуется
металл (Г. Розе); если восстановление окиси водородом совершалось при
возможно низкой температуре, то получается самовоспламеняющийся на
воздухе порошок - пирофорный К. В виде королька К. получается удобнее
всего путем сплавления в пламени гремучего газа в выдодбленном куске
извести (Девилль). Белый, с красноватым отливом, металл, похожий на
железо, но тверже его и сильнее, сопротивляется разрыву (почти вдвое
- Девилль); ковок, если не содержить As и S; плавится немного легче
железа - при 1500° (Пикте, Fe при 1600°); уд. вес 8,3 - 8,7. При
обыкновенной температуре не изменяется на воздухе, при накаливании
окисляется; разведенные серная и соляная кислоты медленно, азотная -
быстро растворяют его, причем образуются соли закиси; К. может быть
сделан пассивным . Порошкообразный К. при нагревании соединяется с
галоидами, при накаливании разлагает водяной пар. К. дает хрупкие,
железно-серого цвета сплавы с сурьмой и мышьяком, тягучие и ковкие с
медью; тягучий, фиолетового цвета - с оловом; очень хрупкий,
темно-желтый - с золотом (1 часть Аs и 17 ч. Со), ломкий - с железом и
плавкий - с платиной; серебристобелая амальгама употребляется
дантистами; по Флейтманну, 1/8% магния делает К. очень ковким, тягучим и
способным к полировке. Сплавы К. и самый металл в практике имеют пока
весьма малое применение; только в последнее время появились заводы (в
Саксонии), вырабатывающие его; предметом торговли является собственно
окись и другие соединения.
Как уже упомянуто, соли К. могут быть отнесены к двум типам, СоХ2 и
СоХ3, закиси и окиси. Самое важное отличие их от солей железа состоит в
том, что закисные соли постоянны и окисляются, переходят в соли окиси
только в таких случаях, когда есть возможность образовать двойные соли.
Следующее превращение происходит, если прибавить к водному раствору
СоСl2 азотистокислого калия и какой-нибудь кислоты, например, уксусной -
2СоСl2+14KNO2+4C2H4O2=2K3Co(NO2)6+ +4KCl+4C2H3O2K+2NO+2H2O, осаждается
желтый кристаллический осадок двойной соли, содержащий
кристаллизационную воду 2K3Co(NO2)6.3Н2O, где азотистокислый К.,
очевидно, представляет соль окиси. Подобное же превращение имеет место
для цианистого К.: при смешении растворов CoCl2 и цианистого калия
получается красноватый осадок цианистого К. CoCl2+2KCN=Co(CN)2+KCl; этот
осадок растворим в избытке реактива, потому что тогда образуется
растворимая двойная соль K4Co(CN)6, отвечающая желтой соли; если раствор
этой двойной соли кипятить при хорошем доступе воздуха, то он поглощает
кислород 2K4Co(CN)6+H2O+O=2K3Co(CN)6+2KOH; это превращение без доступа
воздуха совершается при выделении водорода
2K4Co(CN)6+2H2О=2K3Co(CN)6+2KOH+H2; получается новая двойная соль,
кристаллизующаяся в виде светло-желтых кристаллов, изоморфная с солью
Гмелина ; очевидно, и здесь закисный тип К. переходит в окисный. Попытки
готовить простые соли типа окиси показали, что если они и могут быть
получены, то весьма непостоянны Г. Маршалл получил (1891) синие
кристаллические соли окиси К., пропуская гальванический ток через
охлажденный концентрированный раствор солей закиси или, кроме того, еще
аммониевых, или калиевых солей; платиновая чашка, в которой помещался
раствор, служила анодом, а катод погружался в пористый сосуд, помещенный
в жидкости; таким образом были получены Со2(SO4)3).18Н2O и квасцы
аммониевые и калиевые, в виде октаэдров правильной системы. Соли эти
чрезвычайно непрочны: выделяют кислород под водой и на воздухе, легко
переходя в соли закиси (с HCl - хлор). Способность К. образовать
малорастворимую двойную соль K3Co(NO2)6 (натриевая соль легко
растворима) и хорошо растворимую K3Co(CN)6 дает два пути
(Фишера-Штромейера и Либиха) для отделения его от никеля: 1) когда из
раствора, содержащего СоСl2 и NiCl2, осаждается K3Co(NO2)6, то никель в
виде соли закиси остается в растворе (при отсутствии кальция); промывая
желтый осадок, получают соединение К., не содержащее никеля; 2) действуя
бромом на щелочный раствор Co(CN)2 и Ni(CN)2 в избытке цианистого калия,
при кипячении, получают в растворе К3Со(СN)6, а в осадке гидрат Ni2O3.
Здесь, между прочим, выступает большая склонность окисляться для К., чем
для никеля (1); последний если и окисляется до окиси (2), то эта
неспособна образовать соответствующие соли. Гидрат закиси Со(ОН)2,
розово-красный осадок, получается при кипячении со щелочью растворов
обычных солей (при обыкнов. температуре едкие щелочи осаждают синие
основные соли, которые при доступе воздуха сереют :гидрат закиси в них
переходит до некоторой степени в гидрат окиси); прокаливая без доступа
воздуха, получают оливковозеленый порошок закиси СоО, которая более или
менее быстро способна растворяться в кислотах, образуя красные или
розовые растворы солей закиси. Азотнокислый К. (При сплавлении эта соль
разлагается:
2 Со(NO3)2 = Со2O3 + NО +NO2 - простейший путь для получения чистой
окиси К., твердой стально-серой массы, которая при слабом прокаливании
теряет часть кислорода: ЗСо2О3 = 2Со3О4 + О, превращаясь в закись-окись,
черный порошок; закись-окись образуется также при прокаливании на
воздухе СоО, СоС2О4, СоСО3. Существует еще один промежуточный окисел
Co6О7 = (4CoO+Cо2О3).), сернокислый, хлористый легко растворимы в воде;
фосфорная и угольная соли нерастворимы. Розовые кристаллы хлористого К.
СоСl2. 6Н2О при нагревании синеют, превращаясь (Потылицын) в СоСl2.H2O;
последний гидрат образуется также при растворении в абсолютном спирте
первого гидрата; из спиртового раствора СоСl2. Н2О кристаллизуется в
виде фиолетовых с шелковистым блеском игол. Раствор СоСl2 употребляется
как симпатические чернила, написанное им незаметно на бумаге, а если
слегка подогреть такую бумагу - появляется все с синим цветом и снова
исчезает, если подышать на бумагу или просто оставить ее на воздухе.
CoSO4. 7Н2О, сернокислый К., изоморфен с железным купоросом, красного
цвета, почти не обладает металлическим вкусом (не теряет элементов
серной кислоты при довольно сильном накаливании, чем отличается от FeSO4
и NiSO4 и приближается к MnSO4). Двойная соль (NH4)2Co(SO4)2. 6H2O
изоморфна с соответственными солями, содержащими (NH4)2Mg, (NH4)2Zn,
K2Zn, K2Ni, K2Co и пр.; удобна для гальванопластики; раствор ее при
действии слабого тока осаждает на катоде из другого металла тонкий
блестящий слой К., более прочный и красивый, чем слой, получающийся при
никелировании (Троост). При сплавлении в ушке платиновой проволоки
какого-либо соединения К. с бурой получается красивое синее стекло - это
качественная реакция на К.
В техническом отношении важны различные соединения К.,
употребляющиеся как краски. Кроме шмальты следует упомянуть следующие К.
краски: Тенарова синь - получается путем смешения гидрата Аl2O3 с
фосфорно или мышьяково-кислым К. и прокаливания, после сушения, этой
смеси; церулеум СоО. 4SnO2, оловяннокислый К.
- светло-синяя краска, не кажущаяся фиолетовой при ламповом
освещении, а потому удобная для масляной и акварельной живописи;
Ринманнова зелень - получается при накаливании осадка, который
образуется, если к раствору солей К. и цинка прибавить соды; прибавление
перед калением мышьяковистой кислоты усиливает блеск краски (Вагнер);
как желтая краска употребляется уже упомянутая двойная соль K3Сo(NO2)6.
С. С. Колотов.
Кобальтовая руда - минеральные массы, из которых приготовляют
различные кобальтовые препараты, главным же образом голубые краски
(смальта или шмальта; кобальтовая кр. Тенара для живописи). Кобальтовые
руды разрабатываются также для извлечения никеля, который всегда
находится в них в большем или меньшем количестве. К. рудами являются
исключительно сернисто-мышьяковистые соединения кобальта, к которым
примешиваются в различных количествах никель и железо. Сюда принадлежат
минералы: К. блеск или кобальтин и шпейсовый кобальт или шмальтин. К.
блеск имеет состав, выражающийся химической формулой CoSAs или
CoS2+CoAs2, что отвечает 35,54% кобальта (Со), 45,2% мышьяка (As) и
19,3% серы (S); некоторая часть кобальта иногда замещается железом.
Кристаллы его принадлежат к правильной системе, именно ее
додекаэдрической гемиэдрии. Общий вид кристаллов и формы те же самые,
что и у пирита .Кроме кристаллов, К. блеск образует зернистые и
шестоватые аггрегаты. Спайность кубическая, совершенная, Тв. 5,5. Уд. в.
6,0 - 6,1.Цвет серебряно-белый с красноватым оттенком, часто с серой
побежалостью. Блеск сильный, металлический. Перед паяльной трубкой на
угле сплавляется в серый слабо магнитный королек, распространяя сильный
запах мышьяка. После обжигания, сплавленный с бурой, дает голубое
стекло. В азотной кислоте растворяется с выделением серы и мышьяковистой
кислоты; раствор делается розовым. В виде залежей находится в
кристаллических сланцах совместно с пиритом, медным колчеданом,
магнетитом и др. Тунаберг и Вена в Швеции, Скуттеруд в Норвегии, Зиген в
Вестфалии, Квербах в Силезии, Дашкесан (близ Елизаветполя) на Кавказе.

Шпейсовый кобальт имеет состав CoAs2, что отвечает 28,2% кобальта и
71,8% мышьяка; однако, во многих случаях находится еще железо (Fe),
никель (Ni) и сера (S), так что более общая формула шп. кобальта (Co,
Fe, Ni) (As, S)2. Кристаллы большей частью имеют куб. форму в комбинации
с октаэдром и ромбическим додекаэдром. Они имеют скорлуповатое сложение
и часто соединены в друзы. Гораздо чаще шп. кобальт находится в сплошных
зернистых или плотных массах. Тв. 5,5 Уд. в. 6,37 - 7,3. Сп. весьма
неясная.Цвет оловянно-белый до стально- серого с серой или пестрой
побежалостью. Качественные реакции те же, что и у К. блеска, с тем
отличием, что при накаливании в колбе шп. кобальт дает налет мышьяка.
Встречается главным образом в жильных месторождениях вместе с другими К.
и никелевыми минералами, напр., хлоантином, никелином и др. Известны:
кварцевые жилы в кристаллических сланцах Шнееберга, Мариенберга,
Аннаберга, Иоахимсталя, Иогангеоргенштадта и др. В осадочных
образованиях, именно в глинистых сланцах Рихельсдорфа и Бибера. К. блеск
и шп. кобальт, выветриваясь, покрываются с поверхности розоватым налетом
кобальтовых цветов, минерала, имеющего состав Со3(АsO4)2+8Н2О с
небольшой примесью никеля, железа и кальция.
П. 3.
Кобчик (Faico s. Tinnunculus vespertinus, rufipes) - небольшая хищная
птица из семейства соколиных. Самец длиной 31 см., шиферно-голубого
цвета с серыми крыльями и ржаво-красными перьями нижней части брюха,
штанов и нижних кроющих перьев хвоста; самка 34 см. дл., сверху
голубовато-серая, с черными поперечными полосками, с светло-ржавой
головой и зашейком, на хвосте 9 узких и одна широкая черная полоса,
нижняя сторона ржаво-желтоватая с черными стержневыми пятнами. Крылья
достигают конца хвоста. Ноги и клюв красные, у молодых оранжево-желтые.
Водится в Европе (особенно Восточной - у нас гнездится во всей почти
Европейской России), зап. и средней Азии. Зимует в Африке и частью в
зап. Азии. Питается преимущественно насекомыми, а отчасти мелкими
позвоночными.
Н. Кн.
Ковалевский (Александр Онуфриевич) - зоолог, ординарный академик Имп.
академии наук, род. в 1840 г. Первоначальное образование получил дома,
затем в корпусе инженеров путей сообщения, откуда вышел в 1859 г. и
поступил в спб. университет по разряду естественных наук. В 1860 - 1862
г. занимался в Гейдельберге у Бунзена, Кариуса и Бронна, затем в
Тюбингене у Лейдига, Моля, Лушки иКвенштета. В 1862 г. окончил курс в
спб. университете, в 1865 г. защитил диссертацию ("история развития
ланцетника" - Amphioxus lanceolatus) и получил степень магистра;1866 -
67 читал курс сравнительной анатомии: в 1867 защитил диссертацию: "О
развитии Phoronis" на степень доктора зоологии. В 1868 г. - профессор
зоологии при казанском университете, в 1869 г. перешел в унив. св.
Владимира. В 1870 - 73 г. совершил поездку с ученой целью на Красное
море и в Алжир; в том же году перешел в новороссийский унив., где
некоторое время состоял проректором. После новой заграничной экскурсии
избран в 1890 г. в члены имп. академии наук и утвержден в звании
ординарного академика по зоологии и командирован с ученой целью на юг
России. В 1891 г. занял кафедру гистологии в петербургском университете.
К. состоит почетным членом всех обществ естествоиспытателей при русских
университетах и членом многих иностранных ученых обществ и директором
севастопольской зоологической станции. За работу "Embryologische Studien
an Wurmern und Arthropoden" ("Mem. de l'Ac. Imp. d. Sciences de S.
Petersb. " 1871) награжден Бэровской премий акад. наук. Большая часть
работ К. посвящена эмбриологии; и преимущественно эмбриологии
беспозвоночных. Исследования, произведенные им в 60-х годах, впервые
установили учение о зародышевых пластах у беспозвоночных, а ряд
дальнейших работ его играл в высшей степени важную роль в создании
современной эмбриологии и зоологии вообще. В последние годы исследования
К. посвящены преимущественно выяснению выделительных и фагоцитарных
органов у беспозвоночных и по этим почти не затронутым ранее вопросам
(особенно относительно выделительных органов) им получены в высшей
степени важные результаты, пролагающие новые пути в области
сравнительной физиологии. К. напечатал множество научных работ (более
50), из которых назовем: "История развития ланцетника (Amphioxus
lanceolatus)", СПб. 1865; "Beilrage zur Anat. und Entwicklungsgeschichte
d. Loxosoma Neapolitanum"("Mem. de l'Acad. Imp. des Sc. de St.
Petersburg", 1866), "Entwicklungsgeschichte der Rippenquallen" (там же);
"Entwicklungsgeschichte der einfachen Ascidien" (там же); "Beitrage z.
Entw. der Holothurien" (там же, 1867);"Анатомия и история развития
Phoronis" (прил.к XI т. "Зап. Имп. Акад. Наук", 1867);"О
планариеобразном самце Бонеллии" ("Записки Киевского Общ. Естеств. ",
1870); "Еmbryologische Studien an Wurmern und Arthropoden" (сообщ. 1864
г., "Mem. de. l'Ac. Imp. d. Sc. de St.. Pet. ", 1871): "Weitere Studien
uber die Entwicklung der einfachen Ascidien"("Archiv f. mikr. Anatomie",
1871); "О бесполом размножении Amaroecium" ("Протоколы съезда русск.
естеств. в Kиeве", 1871); "Наблюдения над развитием Coelenterata"
("Изв.имп. Общ. Любителей Естествознания etc. ", 1873); "Ueber die
Knospung der Ascidien"("Arch. f. mikr. Anatomie", 1874); "Наблюдения над
развитием Brachiopoda" ("Изв.имп. Общ. Любит. Ест. ", 1874); "Ueber die
Entwicklungsgeschichte d.. Pyrosoma" ("Archiv f. mikr. Anatomie", 1875);
"Zur Entwicklungsgeschichte der Alcyoniden, Sympodium coralloides und
Clavularia crassa" ("Zool. Anzeiger", 1879); вместе с Marion "Documents
pour l'histoire embryogenique des Alcyonaires" ("Annales du Musee
d'hist. de Marseille", 1883);"Embryogenie du Chiton Роlii etc. " ("Ann.
du Musee d'hist. nat. d. Marseille", 1883); "Zur Entwicklungsgeschichte
der Lucernaria" ("Zool.Anz. ", 1884); "Zum Verbalten des Ruckenge fasses
und d. guirlandenformigen Zellstranges der Musciden wahrend der
Metamorphose" ("Biologisches Centralblatt", 1886); "Zur Embryologie der
Musciden" (там же); вместе с М. Шульгиным: "К истории развития
кавказского скорпиона" (Androctonus ornatus,"Зап. Новор. Общ. Ест. ", т.
XI); "Beitrage z. Kenntniss der nachembryonalen Entwicklung d.Musciden"
("Zeitschrift f. wissenschaftliche Zoologie", 1887); "О выделительных
органах членистоногих" (Arthropoda, "Зап. Новор.О. Ест. " т. ХII);
вмеcтe с Marion: "Sur les especes de Proneomenia des cotes de
Provence"("Comptes Rendus", т. 106, 1881;; "Ein Beitrag z. Kenntniss d.
Excretionsorgane" ("Biol. Centralblatt", Bd. 9, №2, 3 и 4, 1889); "О
выделительных органах беспозвоночных животных" ("Зап. Новор. Общ. Ест.",
1890); вместе с Marion: "Contributions a l'hist. des Solenogastres on
Aplacophores" ("Ann. du Mus.d'Hist. Natur. " Марсель, 1887); "О
выделительных органах некоторых насекомых"("Зап. Новорос. Общ. Ест. ",
1890); "О селезенке у моллюсок" (там же, 1891); "О превращении личинки
асцидий и об образовании мантии" ("Вестник Естествознания",
1891);"Einige Beitrage z. Bildung des Mantels der Ascidien" ("Mem. de
l'Acad. Sc. S. Petersb.",1892); "Ein Beitrag z. Kenntniss d. Excretions
organe der Pantopoden" (там же); "Sur les organes excreteurs chez les
arthropodes terrestres" ("Travaux du congres international de Zoologie a
Moscou", 1898); "Etude experimentale sur les glandes lymphatiques des
invertebres"; "Etudes sur le coeur de quelques Orthopteres".
Н. Кн.
Ковалевский (Владимир Онуфриевич, 1843 - 83) - русский палеонтолог,
муж С. В. Ковалевской . Получил образование в училище правоведения. По
окончании курса, 19-летним юношей отправился за границу, занимался
некоторое время в Лондоне юридическими науками. В 1868 г. мы уже видим
его корреспондентом "СПб. Ведом. " в отряде Гарибальди. По окончании
войны он ненадолго вернулся на родину, но скоро его потянуло опять за
границу и в эту поездку определилось научное его призвание.
Заинтересовавшись палеонтологией высших позвоночных животных, К.
несколько лет, проведенных в непрерывных поездках, посвятил изучению
палеонтологических коллекций в лучших европейских музеях. К этому
времени, т. е. к началу 70-х гг., относится целый ряд выдающихся ученых
работ К., доставивших ему степень доктора философии йенского унив.
Вернувшись в СПб, К. в 1873 г. назначается хранителем зоологического
спб. кабинета унив., в 1875 г. защищает диссертацию на степень магистра
минералогии и геогнозии. Но во второй половине 70-х гг. К. отвлекается
от чисто научных занятий и всецело отдается издательской деятельности,
обогащая русскую естественно-историческую литературу такими крупными
трудами, как перевод "Геологии" и "Древность человека" Ляйэлля,
"Гистологии" Келликера, "Жизнь животных" Брэма, "Зоологические очерки"
Фохта и целый ряд переводов классиков. Но книгоиздательство и занятия
постройкой домов в СПб. разорили его. В это время, в 1881 г., московский
унив. избрал К. доцентом на вакантную, по смерти известного Щуровского,
кафедру геологии, которую К. и занимал до своей смерти. За год до своей
смерти он предпринимает поездку в Сев. Америку, где снова осматривал
палеонтологические коллекции и собирал материал для задуманных им работ
по палеонтологии млекопитающих. Несмотря на то, что научная деятельность
К. продолжалась крайне недолго, его классические работы по остеологии и
геологической истории копытных животных оставили неизгладимый след в
палеонтологической науке. Из научных трудов К. важнейшие: "On the
Osteology of the Hyopotamidae" (1873); "Sur l'Anchiterium aure lianense
et sur l'histoire paleontologique des cheveaux" (1873); "Остеолоеия двух
ископаемых видов из группы копытных - Entelodon и Gelocus Aimardi"
(1875); "Osteologie des Genus Entelodon Aym."; "Monographia der Gattung
Anthracotherium Cuv. und Versuch einer naturlichen Klassification d.
fossilen Huftthiere" (1876); "О границах между юрской и меловой
формациями" (1877 г.).
Б. П.
Ковентгарден (Coventgarden) - квартал в Лондоне, с рынком овощей,
цветов и фруктов и знаменитым ковентгарденским оперным театром,
построенным в 1809 г.
Ковентри (Coventry) - старинный город в англ. граф. Варвик.
Замечательны церкви св. Михаила в легком готическом стиле,
Христа-Спасителя, великолепной современной архитектуры, св. Марии,
времен Генриха VI, институт механиков. К. издавна славится своей
фабричной промышленностью, особенно шляпными фабриками; имеет также
фабрики часов, велосипедов, швейных машин, ковров, лент, кружев и т. д.
Прежде окружен был высокими стенами, с 12-ю воротами; отличался своими
торжественными процессиями; прославлен Теннисоновской поэмой "Леди
Годива", в честь которой и доныне 3 раза в год устраиваются празднества.
Жит. 52720.
Ковчег Завета, также Ковчег Иеговы, Ковчег Божий - ящик, в котором,
согласно Библии, хранились скрижали Моисеевы; сделан был из дерева
ситтим, покрыт был золотом извне и внутри, с золотым венцом и кольцами,
через которые продевались шесты для ношения. Длина его 21/2 локтя, а
ширина и высота - 11/2 локтя. Такой же меры был на нем покров, из одного
золота, называвшийся очистилищем, украшенный двумя херувимами, которые
преклоняли на него и друг к другу лицо и крылья. Кроме скрижалей Закона,
в К. 3. хранились еще стамна златая с манной и жезл Аарона прозябший.
Очистилище было местом, с которого Бог принимал поклонение и открывал
Свою волю. В древнейшие же времена, как об этом свидетельствуют кн.
Царств, евреи имели вполне материальное представление о присутствии
Иеговы на К. Завета. - По завоевании Земли 0бетованной, скиния с К. 3.
поставлена была в Силоме, но иногда переносилась в др. места, в Массиф,
Сихем и Вефиль. При первосвященнике Илии К. Завета сопровождал войско в
поход, был захвачен филистимлянами и оттуда опять возвращен
израильтянам, после чего короткое время был в Вефасиме, потом в
Кириафиариме, в доме Аминдава, и в Номве. Давид перенес К. 3. в
Иерусалим, в новую скинию, на Сионе, но в походах он по прежнему
сопровождал войско. По окончании строения храма Соломоном, К. Завета
торжественно перенесен был в Святое Святых. Выносился ли он после этого
из храма на время войны - неизвестно. О последующей судьбе К. Завета нет
указаний. Вероятно, он сгорел при разрушении и сожжении храма. По
позднейшему сказанию (II кн. Маккав., 2, 4), пророк Иеремия скрыл его
вместе со скинией и алтарем кадильным в одной пещере, где он и был
открыт при восстановлении храма. Но по словам Иосифа Флавия, в новом
храме не было К. Завета: Святое Святых было совершенно пусто.
Ковыль (Stipa L.) - род однодольных растений из семейства злаков .
Это многолетние травы с коротким корневищем, выпускающим иногда очень
большой пучок жестких листьев, свернутых часто в трубку и походящих на
проволоку. Соцветие метельчатое, колоски содержат по одному цветку,
кроющих чешуй 2, наружная цветочная переходит в длинную, по большей
части, перегнутую коленом и при основании скрученную ость, и плотно
обхватывает плод (зерно) до его созревания, после чего ость
отваливается. Сюда относится до 100 видов сухолюбивых трав,
произрастающих как между тропиками, так и в умеренно-теплых и даже
умереннохолодных странах Старого и Нового Света. Будучи сухолюбами, К.
селятся на степных лугах, на сухих открытых холмах, на скалах и
каменистых россыпях. Самые известные у нас К. собственно (St. pennata)
или перистая К., длинная ость которой покрыта мягкими волосками, и тырса
или К. волосатая (St. capillala), ость которой не покрыта волосками. Обе
эти травы покрывают нетронутые еще, целинные степи южн. России и Сибири
пучками своих жестких листьев. Тут же растут менее распространенные
виды: St. Lessingiana и St. Тirsa. Slev., мало отличающаяся от St.
capillata. Первые 2 из названных растут обильно в Венгрии и попадаются
на сухих местах всей Западной Европы. Поэтому считать эти растения
черноземными нельзя. В азово-каспийских странах, в степи Гоби, растет
St. или Lasiagrostis splendens (пуховник или чий киргизов), образуя
большие и высокие пучки длинных и жестких, как проволока, листьев. Там
называют эту характерную траву дырису. Подобна ей St. или Macrochloa
tenacissima, знаменитая эспарто испанцев или альфа арабов, обильно
произрастающая в Алжире, Марокко и в Испании. Она служит для плетения, а
также для выделки бумажной массы. В сев. Африке собиранием альфы, или
гальфы, занимаются преимущественно испанские выходцы. Главная масса
этого материала идет в Англию, где и перерабатывается.
А. Б.
К. появляется на сильно уплотненных залежах, в переложном хозяйстве,
не раньше 15 - 20 летнего пребывания почвы в покое. Образование
"ковыльной степи" в наших южн. и юговосточ. губ. служит прямымуказанием
восстановления на занятой ею площади плодородия почвы и пригодности
последней к новой распашке под культуру возделываемых растений. К.
преимущественно растет на известковых, мергельных и гипсовых почвах,
вполне открытых действию солнечных лучей, и представляет грубый и
малообильный корм (высота растения не более 4 врш.), поедаемый только в
молодости овцами, но вместе с тем К. весьма вреден для овец: узкие с
зазубринками и спирально извитою остью семена его - любима (Сиб.) - не
только сильно засоряют овечьи руна,отчего понижается достоинство и
ценность шерсти, и она даже бракуется покупателями, но, попав в шерсть,
от движения кожи и от трения о других овец, они глубоко проникают в кожу
и мускулы, причиняя сильные страдания и даже смерть животному, отчего К,
и дано местное простонародное название "овечья смерть". Очистка овец от
семян К. стоит дорого - одна работница может, в течение дня, сделать это
у 2 - 3 животных - поэтому в некоторых степных хозяйствах применяют
особые машины "тирсокоски" (большей частью работы южн. немецких
колонистов) для срезания колосьев или сбивания игол семян К. на
пастбищных местах. Машины эти бывают различного устройства; простейшие
из них состоят из деревянной рамы 1 саж. шириной, в которую вделан
вращающийся чугунный вал с неподвижно укрепленными на концах колесами,
приводимыми в движение при помощи особого зубчатого сцепления. К средней
части вала приделаны на двух вертикальных осях по два горизонтальных
ножа, длиной около 12 врш., обращенные лезвиями в сторону вращения. При
движении тирсокоски ножи одной пары, вращаясь, находятся приблизительно
на расстоянии 6 врш. от оси другой пары и очищают лежащее между ними
пространство от срезанных колосьев К. Перистый К. и некоторые другие
виды, напр. S. elegantissima и S. splendens, считаются букетными и
декоративными (для убранства рабаток у групп) травами и потому
разводятся в цветоводстве посевом в парниках; между семенами К.
обыкновенно бывает много невсхожих.
С.
Кода (coda - ит., peroraison - фр.) - музыкальный придаток, который
прибавляется к концу пьесы. К. применяется в виде предложения, периода,
часто имеет ходообразный характер, причем пользуются разработкой мотивов
самой пьесы.
Н. С.

Кода (Coda), собственно "хвост" - название последней заключительной
части в строфе, напр. в канцонах . Чаще всего название К. применяется к
одному или нескольким терцеттам, прибавляемым к правильным сонетам. По
правилу, первый стих К. - 7-стопный - рифмуется с последним стихом
сонета, остальные - 11-стопные и рифмуются лишь друг с другом, но ни с
одной из рифм сонета. К. прибавляется лишь к комическим сонетам. Примеры
(не вполне правильных) К. имеются у Данте в его "Vita nuova".
Кодеин (C17H18(CЗ)NО3) - один из алкалоидов опия, кристаллизуется в
виде тонких белых игл, горького вкуса, легко растворяется в воде,
труднее в спирте. Чистый К. или в виде солей (бромистый, солянокислый,
фосфорнокислый, лимоннокислый К.)
- сильнодействующее наркотическое и болеутоляющее средство;
применяется при кашле, лечении алкоголизма и пр. Высший однократный
прием 1 гр., высший суточный
- 3 гр., обыкновенные дозы 1/6 - 1/3 гр.
Кодекс - систематический сборник законов, относящихся к отделу или
целой совокупности отделов права, изданный законодательной властью.
Иногда употребляют это слово в более широком смысле: К. морали, К.
грамматических правил и т. д. Некоторые писатели употребляют и такие
выражения: "равенство - закон вечный, его К. - разум"; "свобода -
единственный религиозный K. нашего времени". Латинское выражение codex
или caudex имело еще большее значение. К. назывались: ствол дерева;
чурбан или колодка, прикрепляемая к ногам преступника, которую последний
волочил за собой и на которую садился; бревна, служившие основанием
плавучего моста или перевозного парома; наконец, деревянные дощечки,
намазанные воском, предназначенные для письма и в своем соединении
составлявшие книгу, в отличие от свитка (volumen). Отсюда, между прочим,
codices назывались кассовые книги римлян .Издание Грегорианом
императорских конституций под названием К., имевшее огромный успех,
укрепило за словом значение законодательного сборника. За Грегориановым
К. последовали К. Гермогениана, Феодосия и Юстиниана. В средних веках
выражение К. затерялось (собрания законов в это время называют просто
leges) и восстановляется только с XVI в., впервые в издании так
называемого К. Генриха III, составленного Бриссонием и содержащего
ордонансы французских королей. С этого времени оно становится очень
употребительным. Ряд сборников законов, особенно с конца XVIII в.,
получает название К.
В. Н.
Кожа животных, получаемая после убоя, или с палых: 1) у крупного
рогатого скота, по данным Г. А. Кравцова на петербургской бойне, весит
от 1 пд. 6 фн. до 4 пд. 12 фн. и составляет от 6,97% до 10,13%, в
среднем - 6,30% от живого веса скота. По качеству или сортам существуют
различные названия сырых кож; так, напр., на нижегородской ярмарке
различают: высший сорт - полувал, продаваемый на вес, пудами, тогда как
остальные сорта продаются парами, а иногда и поштучно; К. черная (с
подразделением на крупную, среднюю и мелкую), сапожная, тройник (двух
номеров), четверик (двух нумеров) и пузанок, - самый низший дешевый
сорт. 2) Лошадиная К. - конина - в Нижнем бывает двух сортов: белая,
идущая на приготовлениe гамбургского товара и черная (двух номеров). 3)
Овечья К., употребляемая вместе с покрывающей ее шерстью, как овчина,
мерлушка, смушка и т. п. В 1891 г. вывезено из России за границу
соленых, сырых и других К.: больших - 315362 пд., на сумму 2150432 р., и
малых 511980 пд., на 5834777 р.
С.
Кожевников (Алексей Яковлевич) - родился в Рязани в 1836 г., сын
чиновника. В 1858 г. окончил курс медицинского факультета московского
университета и в 1865 г. здесь же получил степень доктора медицины,
защитив диссертацию о прогрессивной двигательной атаксии. Затем он в
течение трех лет изучал за границей нервные и душевные болезни, и в
01869 г. получил доцентуру по этим предметам при московском
университете, а впоследствии профессуру. С 1871 по 1874 гг. он также
читал лекции по частной патологии и терапии. Ученые исследования его
преимущественно относятся к казуистике и патологической анатомии нервных
болезней, и они напечатаны в специальных невропатологических журналах
как русских, так французских и немецких. Из них заслуживают особого
внимания его исследования о строении нервных клеток (1869), а затем
клинические работы, посвященные амиотрофическому склерозу (1885),
офтальмоплегии (1887) и латиризму (1894). Главная заслуга К. заключается
в организации целой школы невропатологов и психиатров в Москве. В 1890
г. он учредил специальное ученое общество при московском университете,
большинство членов которого - его непосредственные ученики. Кроме того,
при нем московский медицинский факультет впервые был снабжен
специальными клиниками для душевных (в 1887) и для нервных болезней
(1890).
Коллоквиум (Colloquium) - беседа, своего рода экзамен, особенно для
испытания кандидатов на какой-либо пост; специально так назывались
религиозные беседы, особенно во время реформации (Цюрих 1523, Марбург
1529, Вормс 1557).
Колокольня - пристроенное к церкви, или стоящее отдельно от нее, но
по близости с ней, сооружение, в котором повешены колокол или колокола,
служащие для призыва к богослужению. В первые времена христианства,
когда оно еще подвергалось гонениям, при местах молитвенных собраний не
было ни колоколов, ни колоколен, и верующие приглашались в эти собрания
негласным оповещением через посредство особых вестников; но после того,
как религия Христова сделалась господствующей, стало возможным и, при
увеличении христианских общин, более удобным, созывать их членов в храмы
явным образом. Для этой цели употреблялись сперва так наз. била -
деревянные или металлические доски, из которых извлекался звук ударами
молота или колотушки. Исторические указания на существование таких бил
встречаются уже в V и VI ст. Колокола при церквах завелись позже, не
прежде VIII ст., и хотя вначале они были малы и неценны, однако для них
стали вскоре устраиваться особые помещения. Первые колокольни,
упоминаемые в истории, находились в Риме, при базиликах св. Иоанна
Латеранского и св. Петра; самые древние из сохранившихся до наших дней
находятся в Вероне и Равенне. Это - круглые башни, стоящие отдельно от
церквей. В Зап. Европе, начиная с XI в., число К. быстро возрастает - не
потому, чтобы их требовала величина колоколов, все еще незначительная, а
потому, что в наступившие смутные времена, когда церквам и монастырям
ежеминутно грозила опасность нападения со стороны баронских дружин и
хищников; эти сооружения, кроме религиозной цели, удовлетворяли и
мирской, а именно играли роль подзорных башен, с которых можно было
наблюдать приближение неприятеля и предупреждать о нем окрестных жителей
посредством набата. То, что сперва обуславливалось пользой и
необходимостью, вскоре превратилось в предмет соперничества и кичения:
каждая церковь хотела иметь свою К., каждый епископ или аббат считал
важным делом воздвигать в своей резиденции высокую башню - видимый знак
своей силы, не уступающей в горделивости донжонам в соседних замках
светских властителей. Место, отводившееся К. романским зодчеством в
общем плане церкви, было различно. В начале она ставилась, по прежнему,
отдельно - обычай, удержавшийся надолго в Италии и, отчасти, в южной
Франции. Потом ее стали воздвигать в связи с храмом, в средине его
западн. фасада, над главным входом. Далее, появились две башни на краях
этого фасада, с обеих сторон притвора, пара башен над концами боковых
нефов, примыкающими к трансепту, башня над пересечением продольного
корпуса с трансептом, а иногда во всех этих пунктах одновременно. Таким
образом произошли храмы о нескольких колокольнях, их особенно много в
Нормандии, где второстепенные церкви имеют по три, большие соборы пять,
а некоторые даже и большее число башен (в реймском соборе - их семь, в
лионском - девять). Форма башен изменялась, смотря по произволу зодчих и
по стране, в которой они строились. Вначале цилиндрическая, она перешла
потом в четырехгранную и в восьмигранную, суживающуюся кверху.
Обыкновенно башня разделялась на несколько этажей, снабженных окнами и
отверстиями для пропускания звука (SchalIоffnungen). Этим пролетом
придавался вид двулопастных и трехлопастных арок, а также трифория,
столь обычный в романской архитектуре. Крыши башен были по большей части
свинцовые, хотя иногда делались также из каменных плит и черепицы. Им
сообщалась форма остроконечного конуса, но чаще форма четырехгранной или
восьмигранной более или менее высокой пирамиды, у основания которой, по
углам башни, иногда ставились четыре такие же небольшие главки или
балдахинчика. Стены башни, вверху, при переходе к подобной крыше,
оканчивались горизонтальным карнизом, или же образовывали фронтончики. В
подобном случае, иногда (напр., в прирейнских церквах) крыша, сохраняя
общий вид пирамиды, представляла попеременно выступающие вперед и
вдающиеся вовнутрь ребра, так что в горизонтальном ее разрезе получалась
звезда. Наконец, нагота склонов крыши маскировалась небольшими слуховыми
оконцами, размещенными по ней в один или несколько ярусов. С
приближением к готической эпохе, крыша становится все выше и выше, все
более и более остроконечной. В упомянутую эпоху число К. при церкви
сокращается: их бывает или одна, в средине главного, западного фасада,
или - что встречается чаще - две, по краям этого фасада. Готические К.
имеют в плане вообще форму квадрата и образуют несколько этажей;
постепенно суживающихся кверху и почти незаметно переходящих в
остроконечную крышу .Каждая сторона К., в каждом этаже, почти вся занята
одиночным или двучастным и вообще сложным стрельчатым окном. При этом,
чем выше этаж от земли, тем все его вертикальные линии длиннее; крыша
над последним из них имеет форму весьма высокой восьмигранной пирамиды,
которая, к концу развития готики, становится совершенно сквозной,
состоящей из орнаментированных каменных, плотных ребер и из
узорчаторезных промежутков между ними. При ее основании, с верхнего
этажа, поднимаются небольшие башенки, которые, вместе с подобными
башенками, высящимися с устоев нижних этажей, с остроконечными
фронтончиками над окнами и с балдахинчиками в других частях К., придают
ей вид как-бы стройного кипариса или другого хвойного дерева,
вытянувшегося на громадную высоту. Самая вершина К. увенчивалась
крестом, фигурой петуха (эмблемой христианского бодрствования), но,
всего чаще, так наз. флероном, или крестоцветом. Многие готические К.,
проектированные чересчур сложно и грандиозно, остались недостроенными,
по недостатку времени и денег для их окончания. В эпоху Возрождения, К.,
как сооружения, которых не знало искусство древнего мира, доставлявшее
образцы художникам этой эпохи, утратили первенствующее значение, какое
они приобрели пред тем в церковной архитектуре. Относительно места,
отводимого для них в плане храма, их формы, их размеров, водворились
произвол и крайнее разнообразие; но вообще они стали строиться в
полнейшем слиянии с храмом, в общем его характере и гармонии с прочими
его частями, постоянно уступая господство над собой куполу. Самые
высокие К. на Западе и, вместе с тем, во всем мире - кельнского собора
(512 фт.), страсбургского соб. (466 фт.), соб. св. Стефана, в Вене (453
фт.), св. Михаила, в Гамбурге (426 фт.). Обращаясь от зап. Европы к
России, следует заметить, что хотя колокола и появились в нашем
отечестве чуть ли не тотчас по его обращении в христианство, однако,
составляли вначале редкость, были немногочисленны и невелики. При
русских церквах домонгольского и монгольского периодов нашей истории,
К., повидимому, не строились. По крайней мере, об особых помещениях для
колоколов впервые говорится в летописях только с XIV ст. Каковы были вид
и устройство этих помещений, называвшихся "персями", или "першами", - о
том трудно сказать что-либо положительное. По всей вероятности, первые
К. на Руси были временные, деревянные, устроенные в виде козел. Потом
деревянные столбы козел заменились каменными, самое их число
увеличилось, их прикрытию дана большая прочность, и, таким образом,
образовался тип так наз. "звониц", которые мы находим еще доныне при
многих древних церквах, особенно в бывших областях Новгорода и Пскова
(напр., при Софийском соборе, в Новгороде, при црк. Николы Явленного, во
Пскове, в Мирожском м-ре и др.).
Звоница представляла собою каменную стену умеренной длины и вышины,
прорезанную двумя, тремя или несколькими свозными арками, расположенными
в один, а иногда и в два яруса, и крытую по фронтончикам над арками.
Такие первоначальные покрытия почти у всех сохранившихся звониц теперь
исчезли и заменились прямой односкатной или двускатной кровлей, из
середины которой выступает небольшая главка. В пролетах арок вешались
колокола, на балках. Обыкновенно звоница помещалась на стене самого
храма, но также строилась иногда и отдельно от него, получая, в этом
случае, нижний этаж, заключавший в себе лестницу, ведущую на платформу,
с которой производился звон. На иконах XVI ст. встречаются изображения
не только подобных звониц, но и деревянных К., имеющих вид восьмигранных
башен, которые впоследствии уступили свое место каменным. Этот тип К.
водворился у нас, как можно предполагать, не без влияния западного
зодчества и получил развитиe в московский период нашего искусства,
когда, кроме восьмиугольной формы, К. стали давать круглую и
четырехугольную, с шатровым или пирамидальным верхом о шести и восьми
гранях, или же с главой в виде луковицы. Нигде, однако, в допетровской
Руси, К. не строились в связи с церквами, как это было на Западе, а
постоянно воздвигались как отдельные здания, лишь иногда примкнутые к
той или другой стороне храма. Высота их, в сравнении с западными, была
незначительна. Единственное исключение, в этом отношении, составляет
башня Ивана Великого, в Москве. Высокие К., а равно и такие, которые
находятся в тесной связи с церковью и входят в общий ее план, завелись в
России только в XVIII ст. Способ подвески колоколов в православных
странах существенно разнится от того, какой принят в Зап. Европе. На
наших К. они укрепляются неподвижно, на солидных балках, и звук
извлекается из них посредством качания языка и его ударов о стенку
колокола, тогда как в католических и протестантских странах колокол
прикрепляется к подвижному рычагу и издает звон, когда этот рычаг
приведен в движение. Вследствиe этого, на Западе, колокола не могут быть
так велики и тяжеловесны, как наши.
А. С - в.
Колокольчик (Campanula) - род растений из сем. колокольчиковых.
Многолетние, реже 2-х-летние травы с цельными очередными листьями.
Венчик по большей части явственно колокольчатый, почти всегда голубой
разных оттенков. Коробчатый плод раскрывается 3 - 5 щелевидными
отверстиями. Сюда около 230 видов, распространенных в северных умеренных
странах, особенно в средиземной области. В Европейской России их до 15.
Из них некоторые отличаются крупными цветами и служат декоративными
растениями, таковы: С. Trachelium L., С. latifolia L., С. rotundifolia
любопытен тем, что его прикорневые листья имеют круглую форму, а
стеблевые - ланцетные.
А. Б.
Коломбо (Colombo) - гл. прим. порт и столица о-ва Цейлона, на зап.
берегу его (6°56' с. ш. и 79°49' в. д.), резиденция губернатора и
англик. епископа. К. прекрасно укреплен на протяжении 4 км. в
окружности, на скалистом полуострове с зап. стороны окружен океаном, с
четв. стороны на суше имеет озеро, ров и подъемные мосты. Внутри
совершенно европейский г., с домами голландской архитектуры и с садами.
В крепости живут гражд. и военные власти и главнейшие европейские
резиденты Цейлона; в самом городе жители - помесь голландцев и
португальцев с туземцами, в окрестностях - сингалезы. Из зданий выдаются
губ. дворец, суд, ратуша, голдандские, португальские и английские
церкви, бараки, военный госпиталь, музей, медиц. школа, 2 колонии и
маяк. Гавань защищена фортами, мала, а рейд безопасен только во время
сев-вост. муссона. Климат здоровый, хотя и сырой, средн. годовая t° 27°
Ц. К. - средоточие всей торговли Цейлона - имеет прекрасные сады
корицевых деревьев и большой волнорез. Соединен жел. дор. со
внутренностью о-ва. Главные предметы вывоза - кофе, чай, корица,
кокосовое масло и выжимки. К. занят был португальцами в 1517 г., отнят у
них голландцами в 1603 г. и окончательно захвачен англичанами в 1796 г.
Коломенское - с. Московской губ. и у. 3 церкви, 2 училища. Дворов
171, жителей 1310 (1894 г.). К. - старинная вотчина русских государей.
Основано, по преданию, около 1237 г. выходцами из г. Коломны, впервые же
упоминается в 1328 г., в духовной Иоанна Калиты. Со времени основания
всегда было "за государем". До начала XVI в. К. было весьма
незначительным. Василий III, пленившийся его красивым местоположением,
стал отстраивать и по долгу проживал в нем. Федору, после разгрома К.
крымцами в 1591 г., пришлось его возобновлять, также и Михаилу
Федоровичу после польско-литовских и казацких разорений. Более же всех
заботился об украшении К. Алексей Михайлович; он проводил здесь дни
праздничные и приемы послов, охотился в его окрестностях и сделал
Коломенское своей постоянной летней резиденцией. Екатерина II построила
вместо старого дворца (Михаила вел.) новый каменный, превосходивший
величиной нынешний, который построен при Николае I. Древнейший храм К.
села - Хр. Вознесения, построенный в 1532 г. и называвшийся в XVII в.
дворцовым; при Михаиле Федоровиче построена другая церковь во имя
Казанской Божией Матери, в память избавления от поляков, бывшая также
дворцовой, и в конце XVII в. - третья, во имя св. Георгия. Ср. А.
Корсаков, "Село Коломенское" (М., 1870).
Колонн (Eduard-Jules Colonne) - французский капельмейстер и скрипач,
род. в 1838 г. По окончании париж. консерватории, К. поступил первым
скрипачем в Grand Opera, где был в начале 90-х г. капельмейстером. В
1871 г. К. основал в Париже воскресные Concert national, которые
впоследствии стали называться Association artistique. В этих концертах
К. пропагандировал композиторов новой французской школы: Массене, Лало,
Дюбуа, Бизе, а впоследствии русских композиторов. К. в особенности
считается поклонником Берлиоза и главным пропагандистом его сочинений во
Франции. К. посещал несколько раз Петербург, где дирижировал концертами
и французской оперой, дававшей представления в Малом театре в 1894 г.
Н. С.
Колонок или красик (Mustela sibirica) - пушистый зверь из куниц,
добывается только осенью и зимой, так как в другое время года шкурка его
не имеет цены. В начале осени промышленники ездят за К. верхом, с
собаками, которые или сами давят их, или же взгоняют на деревья, пни,
валежины, где их и стреляют из ружей. 3атем К. ловят: 1) капканами; 2)
плашками или слопцами, состоящими из вдоль расколотого бревна, верхняя
половина которого своей тяжестью придавливает К. к нижней половине, в то
время, как он хватает положенную между бревнами приманку; 3) черканом и
4) кулемкой - ловушкой, состоящей из кольев, вбитых в круг, диаметром
около 1/2 арш.; в ловушке оставляются ворота, в которых К., привлекаемые
положенной внутри ловушки приманкой (птичкой, мышью, рыбой),
задавливаются падающим сверху очепком - жердочкой с тяжестью. Шкурка К.
с хвостом, представляющим значительную ценность, так как из него
выделываются кисточки для живописи, продается промышленниками на месте
за 80 к. до 1 р. 25 к. См. А. Черкасов, "Записки охотника Восточной
Сибири" (СПб. 1884); М. Ф. Кривошапкин, "Енисейский округ и его жизнь"
(СПб. 1865); Д. П. "Колонок", в "Русском Охотнике" (1891, № 51 и 52).
С. Б.
Колоратура - украшение вокальной партии пассажами, руладами и всякими
мелизматическими фигурами, дающими возможность певцу выказать свою
технику. К. получила свое начало в Италии, и развилась в XVII, а в
особенности в XVIII ст. В первой половине XIX ст. очень многие
композиторы довольно усердно придерживались К. в своих вокальных
сочинениях, но в последнее время, в особенности под влиянием
вагнеровского направления, К. почти исчезла из новейших произведений,
вследствие чего колоратурным певицам приходится пользоваться только
старым репертуаром.
Н. С.
Колорит и колористы - Краска есть красящее вещество, пигмент того или
другого цвета; каждая группа красок, одинаковых по названию, напр.
красных, заключает в себе более или менее значительное число их,
неодинаковых по тону; подобным образом краски в смешениях, которых цвет
часто трудно и всегда неточно определим словами, могут составить одну,
по общему названию цвета, группу, но со многими различными тонами.
Цвета, промежуточные между близкими тонами, называются полутонами.
Совокупность всех тонов картины, рассматриваемой с некоторого
расстояния, представляет оптическое целое, назыв. колоритом. Смотря по
преобладанию тонов, К. может быть то теплым, то холодным, ярким и
блестящим - когда в картине много чистых тонов, сильным - когда в ней
много оптических противоположений тонов, хотя бы и не основной чистоты,
гармоническим - если тона хорошо подобраны и хорошо согласованы
посредством полутонов. Вообще, к слову К. можно приставить множество
различных эпитетов для выражения характера как оптического впечатления,
так и соответственного психического ощущения, напр., серенький, темный,
веселый, спокойный К. Теплый К. обуславливается господством теплых
тонов, не только чистых и светлых, напр., желтых, но и затемненных,
каковы, напр. коричневые. Теплый К. вообще особенно приятен, но, так как
теплые тона получают наибольшую силу по сравнению и контрасту с
холодными, то этим последним отводится в картине соответственное место.
Однако, явное преобладание теплого в тонах не составляет эстетической
необходимости. Так, Гайнсборо, в опровержение Рейнольдсу, написал
мальчика в синей одежде (Blue Boys), чрезвычайно гармонично-колоритно;
подобно тому и Делакруа располагал иногда в свету синие, т. е. холодные
тона, а в тенях теплые, и достигал большой гармонии. Природа
беспрестанно представляет господство синего то в небе, то в море, и
пейзажисты обязаны воспроизводить эти тона, дать им первенствующее место
в картине, но, вместе с тем, для противоположения они должны найти
место, хотя бы подчиненное, и для теплых тонов. Гармонический К. требует
тех и других и вообще пользуется широкой цветовой гаммой. Очень часто по
природе изображаемых предметов надо рядом располагать тона,
несогласующиеся между собой непосредственно, например, синее с зеленым,
тогда художнику надо применить все обычные правила изменения прилежащих
частей полутонами или введения между ними хотя бы узкой полосы третьего
тона, гармонирующего с каждым отдельно, если это не будет противоречить
природе. Вообще, зеленое нелегко сочетается с другими цветами, и потому
прежниe пейзажисты (Рюисдаль, Гоббема) избегали изображать деревья чисто
зелеными, и, для введения более теплых тонов растительности, выбирали
или соответственное освещениe, или время года. Нынешние художники смелее
в этом отношении и нередко достигают гармоничной колоритности с
сохранением соответствия с природой. Тона краски не есть нечто
самостоятельное, как тон музыкальный; коль скоро они помещены в
соседстве с другими тонами, то на основании явлений контраста можно или
заглушать, или усиливать тона различных частей картины. Все это, а также
то, что относится к колоритному сочетанию тонов, известно всякому
опытному художнику-колористу и составляет как бы грамматику искусства
К., с которой должен начинать малоопытный художник, но для эстетики
колорита нет правил. В картинах фантастического или легендарного
содержания, где художнику поле действия свободно во многих отношениях,
он может подчинить К. внутреннему содержанию, элегическому или,
напротив, возбуждающевеселому (Фильд высказал положение, что вполне
колоритная и гармоническая живопись представляет тона, которые, взаимно
дополняя друг друга, дают в оптической сумме серый цвет. Это положениe
произвольно. Некоторые мысли об этом предмете у Пикеринга и Брюкке, их
coчинения названы в ст. Гармония красок). Так, например, голубое и синее
с коричневым и оранжевым некоторые эстетики находили элегическим ст.
Гармония красок при соответственном содержании (драпировки в Mater
dolorosa). Не так определительно по названиям красок, но совершенно
соответствует сюжету К. в "Лодке Данте" (Делакруа), "Франческо ди
Римини" (Ари Шеффер), "Убиение Петра Доминиканца" (Тициан) и др. По
этому пути можно идти до некоторого далекого предела только или
преимущественно в пейзаже, как художественном произведении наиболее
подчиненном К. Сама природа представляет примеры тому, как некоторые
господствующие тона пейзажа в соединения со светотенью способны вызывать
меланхолическое настроение, а другие - жизнерадостное. Но в большинстве
случаев (напр., в бытовой живописи) характер К. не определяется так
просто: самые горестные сцены могут происходить при полном блеске красок
и наоборот; контраст в отношении содержания и К. может даже усиливать
впечатление. Вообще, нужен большой талант для приспособления К. к
содержанию картины так, чтобы К. не показался придуманным и
тенденциозным. Редкие художники соединяли в себе таланты колориста и
рисовальщика в одинаковой степени; можно считать почти правилом, что
художник, владеющий в высокой степени рисунком - не так искусно владеет
тонами, и обратно. Микеланджело превосходно владел формой, но не может
быть назван колористом; Дюрер лучше владеет формой, чем К.; Давид
совершенно холоден к краскам, Корнелиус также пренебрегал ими, еще более
чуждался красок Карстенс. Наоборот, Паоло Веронезе, Тициан, Тинторетто,
Рубенс, а в ближайшее к нам время - Делакруа, Диаз, Декан - колористы по
преимуществу, и хотя некоторые из них владели в должной мере рисунком
все же в этом отношении уступали великим рисовальщикам; многиe из
колористов заслужили даже репутацию слабых рисовальщиков. Иные
поклонники формы из принципа пренебрегали К. и утверждали, что цвет -
второстепенный и часто случайный признак предмета. На самом же деле
можно сказать, что линии не существуют в природе иначе, как в виде
трудно определяемого раздела между рядом лежащими разнородными тонами
(напр., тон лица и тон неба), или еще менее определенного - между
полутонами. Так и в живописи, как воспроизведении природы, полутоны
скрывают линию и художник легко теряет ее, обращая наиболее вннмания на
жизненность тонов. К достоинствам колориста относится и правдивая
светотень; у Рубенса светотень была легкая, полупрозрачная, мало
представляющая сильных контрастов; у Рембрандта светотень сильная, но
его гамма не так полна, как у Рубенса. Рембрандт представляет один из
редких примеров соединения колориста и рисовальщика, равно как и Рафаэль
("Пожар в Борго"). Определять особенности К. разных художников короткими
словами весьма затруднительно: Тициан, Корреджо, Паоло Веронезе непохожи
один на другого. Они вообще пользовались небольшим числом красок, а
Тициан в особенности, но он (по определению Менгса) владел особенным
искусством сопоставлять их и распределять тона в тенях. В испанской
школе Мурильо необычайно гармоничен, свеж и распределение его тонов
разнообразно. У Веронезе необыкновенно яркие и сильные тона (ныне уже
изменившиеся) и К. гармоничен. У Делакруа, считаемого одним из
величайших колористов нашего времени, тона не отличаются особенной
яркостью, но расположены гаммами (Готье), поддерживающими друг друга;
значение красок соединяется у него с необыкновенной бойкостью кисти.
Почти таков же Декан, доводивший, однако, до крайности силу К. и
смелость мазков; техника живописи имеет также отношение к эстетическому
результату. Некоторые его последователи довели употребление свободной
техники до дурной крайности. В других странах - Лейс, Стевенс (Бельгия),
Альма Тадема (Англия), Пилоти, Макарт (Германия), Фортуни (Испания), из
русских Верещагин, Семирадский,Репин и мн. др. Приведенные здесь имена
представляют только ряд примеров; в статьях о каждой из школ или
биографиях художников об этом изложено подробнее. Со времен Возрождения
самая знаменитая по К. из итальянских школ была венецианская; на С
фламандская школа многим превосходила немецкую в этом отношении. Потом,
в период падения искусства, К. вообще потерял и правдивость, и силу, но
в Англии (Констабль) в прошлом столетии заметен опять поворот к
колоритной живописи; на континенте же Делакруа, многим обязанный
Констаблю, является инициатором К. живописи во Франции, откуда она
распространилась по всей Европе.
Ф. Петрушевский.
Колосова (Евгения Ивановна) - пантомимная танцовщица, мать известной
артистки А. М. Колосовой (1780 - 1869 гг.), воспитывалась в театральной
школе, где училась танцам под руководством Вальберга. В 1794 г.
дебютировала с большим успехом. Известность К. доставило артистическое
выполнение "драматических" ролей в балетах. Дидло отдавал ей всегда

<<

стр. 98
(всего 253)

СОДЕРЖАНИЕ

>>