<<

стр. 17
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Философы
пролетариат прочно победит в наиболее могущественных странах Запада, цензура
Булгаков и мы
революции исчезнет за ненадобностью..."
Булгаковедение
Рукописи Здесь же Т. предрекал: "В Европе и Америке предстоят десятилетия борьбы...
Фотогалереи Искусство этой эпохи будет целиком под знаком революции. Этому искусству нужно
новое сознание. Оно непримиримо прежде всего с мистицизмом, как открытым, так
Сообщество Мастера
и переряженным в романтику, ибо революция исходит из той центральной идеи, что
Клуб Мастера
единственным хозяином должен стать коллективный человек и что пределы его
Новый форум
могущества определяются лишь познанием естественных сил и умением
Старый форум
использовать их".
Гостевая книга
Булгаков в письме Правительству от 28 марта 1930 г. полемизировал в скрытой
СМИ о Булгакове
форме с этими положениями Т.: "Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при
СМИ о БЭ
какой бы власти она не существовала, мой писательский долг, так же как и призывы
Лист рассылки
к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-
Партнеры сайта
нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился
Старая редакция сайта
бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода... Вот одна из черт моего
Библиотека творчества, и ее одной совершенно достаточно, чтобы мои произведения не
существовали в СССР. Но с первой чертой в связи все остальные, выступающие в
Собачье сердце
моих сатирических повестях: черные и мистические краски (я - МИСТИЧЕСКИЙ
(иллюстрированное)
ПИСАТЕЛЬ), в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта, яд,
Остальные произведения
которым пропитан мой язык, глубокий скептицизм в отношении революционного
Книжный интернет-
процесса, происходящего в моей отсталой стране, и противупоставление ему
магазин
излюбленной и Великой Эволюции, а самое главное - изображение страшных черт
Лавка Мастера
моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали глубочайшие
страдания моего учителя М. Е. Салтыкова-Щедрина".

Пикантность ситуации заключалась в том, что предполагаемым читателем этого
письма должен был стать Сталин, только что сокрушивший Т. во внутрипартийной
борьбе. Правда, неизвестно, читал ли генеральный секретарь "Литературу и
революцию". Булгаков демонстративно заявлял себя противником цензуры во всех
ее видах и "мистическим писателем", хотя и романтического направления. Главный
герой "Мастера и Маргариты", обретающий последний приют в потустороннем мире
Воланда, назван "романтическим мастером". Идеям Т. и других вождей
большевиков о победе мировой пролетарской революции писатель
противопоставлял принцип Великой Эволюции.

Впечатление, что в письме от 28 марта 1930 г. есть заочный спор с Т. усиливается,
если прочесть следующие рассуждения из статьи "Об интеллигенции", включенной в
сборник "Литература и революция". Т. утверждал, что в годы реакции "не любили
Салтыкова. Это не простой вопрос изменчивых литературных вкусов, а
нравственная характеристика эпохи... Образы негодяя - "властителя дум
современности", торжествующей свиньи и "либерала применительно к подлости"
были невыносимы для эпохи, которая меньшиковщину (по имени популярного
реакционного журналиста газеты "Новое время" М. О. Меньшикова (1859-1918),
впоследствии расстрелянного большевиками по обвинению в антисемитизме)
дополнила веховщиной (от названия известного сборника статей русских
религиозных философов "Вехи" (1909) ".

Тут же Т. резко критиковал мысль о русской интеллигенции как главной пружине
исторического развития: "- Смотрите, - говорят, - какой мы народ: особенный,
избранный... То есть народ-то наш, собственно, если до конца договаривать,
дикарь: рук не моет и ковшей не полощет, да зато уж интеллигенция за него
распялась... не живет, а горит - полтора столетия подряд. Интеллигенция
переживает культурные эпохи - за народ. Интеллигенция выбирает пути развития -
для народа. Где же происходит вся эта титаническая работа? Да в воображении той
же самой интеллигенции!" Булгаков же в письме правительству от 28 марта 1930 г.
одной из главных черт своего творчества назвал "упорное изображение русской
интеллигенции как лучшего слоя в нашей стране".

В статье под парадоксальным и броским названием "Попрание силлогизма",
вошедшей в книгу "Литература и революция", Т. утверждал: "Революционное XVIII
столетие стремилось установить царство силлогизма. Наши "60-е годы" тоже
проникнуты были духом рационализма. Воинственный силлогизм в обоих случаях
был отрицанием неразумных идей и учреждений... Рационализм не согласен и не
способен считаться со слепой инерцией, заложенной в исторические факты. Он
хочет все проверить разумом и перестроить. А так как далеко не у всех
общественных учреждений логически сведены концы с концами, то силлогизм не
может не представляться им крайне беспокойным и подозрительным субъектом.
Цензура и есть ведь не что иное, как инспекция над силлогизмом. Диалектика не
отметает силлогизма, наоборот, она усыновляет его. Она дает ему плоть и кровь, и
вооружает его крыльями - для подъема и спуска".

Здесь вспоминается диалог Воланда и Бегемота перед Великим балом у сатаны.
Кот-оборотень, любимый шут "князя тьмы", считает, что его речи представляют
собой "вереницу прочно упакованных силлогизмов, которые оценили бы по
достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Марциан Капелла, а то, чего
доброго, и сам Аристотель". Махинацию же с королем во время неудачно
складывающейся шахматной партии с Воландом хитрый кот проделывает
благодаря тому, что внимание присутствовавших было отвлечено шумом крыльев
якобы разлетевшихся попугаев. Эти невидимые крылья - как бы пародия на слова Т.
о марксизме, вооружающем силлогизм крыльями.

Слова сатаны, обращенные к Бегемоту: "на кой черт тебе нужен галстук, если на
тебе нет штанов" и "партия его в безнадежном положении", равно как и ответ кота:
"Положение серьезное, но отнюдь не безнадежное, больше того: я вполне уверен в
конечной победе", - возможно, высмеивают попытки большевиков одурманить
нищий народ сказками о коммунистическом рае после победы мировой революции и
пародируют постоянно высказывавшуюся Т. уверенность в конечной победе,
несмотря на очевидную (для Булгакова - уже в 1924 г.) безнадежность положения
группы Т. во Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков) и
международном коммунистическом движении. Писатель здесь пародировал не
только веру в социалистическую утопию и торжество всемирной пролетарской
революции, свойственную Т. до конца его дней, но и вообще присущее марксистам
стремление свести все проявления живой жизни к цепочке силлогизмов.

В "Мастере и Маргарите" есть еще одна перекличка с "Литературой и революцией".
Т. приводит слова великого русского поэта Александра Блока (1880-1921),
почерпнутые из воспоминаний поэтессы Надежды Павлович (1895-1980):
"Большевики не мешают писать стихи, но они мешают чувствовать себя мастером...
Мастер тот, кто ощущает стержень всего своего творчества и держит ритм в себе", и
следующим образом их комментирует: "Большевики мешают чувствовать себя
мастером, ибо мастеру надо иметь ось, органическую, бесспорную, в себе, а
большевики главную-то ось и передвинули. Никто из попутчиков революции - а
попутчиком был и Блок, и попутчики составляют ныне очень важный отряд русской
литературы - не несет стержня в себе, и именно поэтому мы имеем только
подготовительный период новой литературы, только этюды, наброски и пробы пера
- законченное мастерство, с уверенным стержнем в себе, еще впереди".

В таком же положении, как и Блок, оказывается булгаковский Мастер. Автору
романа о Понтии Пилате общество отказывает в признании, и выпавшие на его
долю испытания в конце концов ломают внутренний стержень главного героя
"Мастера и Маргариты". Вновь обрести этот стержень он может лишь в последнем
приюте Воланда. Сам Булгаков, хотя и наделил Мастера многими чертами своей
судьбы, внутренний творческий стержень сохранил на всю жизнь и, по
справедливому замечанию враждебной ему критики, выступал в советской
литературе как писатель, "не рядящийся даже в попутнические цвета" (эту цитату из
статьи главы РАППа Л. Л. Авербаха (1903-1939) в письме к Правительству от 28
марта 1930 г. автор выделил крупным шрифтом). Стержнем была любовь к свободе,
стремление говорить правду и проповедовать гуманизм, что и отразилось в
этическом идеале, выдвигаемом Иешуа Га-Ноцри.

Булгаков не принимал у Т. классового подхода к литературе и жизни и веры в
грядущее торжество и благотворное значение мировой социалистической
революции, его центральной идеи, что "единственным хозяином должен стать
коллективный человек", пределы могущества которого "определяются лишь
познанием естественных сил и умением использовать их". В образе председателя
МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза, гибнущего в результате
несчастного случая от рук комсомолки-вагоновожатой, а не по вине белогвардейцев
или интервентов, как раз и спародирована безосновательная уверенность в
грядущем всемогуществе социалистического "коллективного человека", в его
способности познать и использовать силы природы и перестроить общество по
заранее намеченному плану. Другой образец "нового человека" - Полиграф
Полиграфович Шариков из повести "Собачье сердце", жуткий гибрид доброго пса и
хулигана-пролетария, которого приходится силой возвращать в первобытное
собачье состояние, ибо в человеческом облике он грозит погубить как своего
создателя профессора Преображенского, так и натравившего его на
Преображенского председателя домкома Швондера.

Все же одну мысль автора "Литературы и революции" Булгаков, вероятно, хоть и с
оговорками, но принимал. Т. отрицал противопоставление буржуазной и
пролетарской культур и утверждал, что "исторический смысл и нравственное
величие пролетарской революции в том, что она залагает (надо бы: "закладывает")
основы внеклассовой, первой подлинно человеческой культуры". Автор "Мастера и
Маргариты" был безусловным приверженцем такой культуры, но явно полагал, что
она существовала задолго до 1917 г. и для ее рождения совсем не требовалась
"пролетарская революция".

Было близко Булгакову и утверждение Т., содержащееся в третьем томе сборника
"Как вооружалась революция": "Наше несчастье, что страна безграмотная, и,
конечно, годы и годы понадобятся, пока исчезнет безграмотность, и русский
трудовой человек приобщится к культуре". Председатель Реввоенсовета признавал
существование русской национальной культуры, рассматривая Красную Армию и
коммунистическую Советскую власть "национальным выражением русского народа
в настоящем фазисе развития". Булгаков в письме от 28 марта 1930 г. указывал на
"страшные черты моего народа", запечатлел отсталость и незатронутость культурой
русского мужика в "Записках юного врача", и в том же письме правительству
утверждал себя продолжателем русской культурной традиции, подчеркивая в своем
творчестве "изображение интеллигентско-дворянской семьи, волею непреложной
исторической судьбы брошенной в годы гражданской войны в лагерь белой гвардии,
в традициях "Войны и мира".

Именно своеобразная приверженность Т. к национальной культуре, пусть и в совсем
иной форме, чем у автора "Белой гвардии", предопределила заинтересованное
отношение и даже симпатию к нему со стороны Булгакова. Вероятно, для писателя
в образе Т. навсегда слились апокалиптический ангел - губитель белого воинства,
яркий оратор и публицист и толковый администратор, пытавшийся упорядочить
советскую власть и совместить ее с русской национальной культурой.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Салтыков-Щедрин М. Е. ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
алтыков-Щедрин (наст. фамилия: Салтыков, псевдоним: Н. Щедрин) Михаил
Биография (1891-1940)
Евграфович (1826-1889) - русский писатель-сатирик и государственный деятель,
Персонажи
оказавший влияние на творчество Булгакова.
Произведения
Демонология Родился 15/27 января 1826 г. в селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской
Великий бал у Сатаны губернии в богатой дворянской семье. Окончил Царскосельский лицей. За близость
к социалистическому кружку М. В. Петрашевского (1821-1866) С.-Щ. был сослан в
Булгаковская Москва
Вятку в 1848-1855 гг. чиновником особых поручений при губернаторе.
Театр Булгакова
Непосредственной причиной ссылки послужили сатирические повести
Родные и близкие
"Противоречия" и "Запутанное дело". В 1856 г. вернулся в Санкт-Петербург и
Философы
обвенчался с Елизаветой Аполлоновной Болтиной. В 1858-1868 гг. С.-Щ. был на
Булгаков и мы государственной службе - вице-губернатором в Твери и Рязани, председателем
Булгаковедение Казенной палаты в Пензе, Туле и Рязани, получил чин статского советника. В 1868-
1884 гг. был редактором "Отечественных записок". 28 апреля (10 мая) 1889 г.
Рукописи
скончался в Санкт-Петербурге. Имел сына и дочь.
Фотогалереи
Сообщество Мастера
С.-Щ. - автор многих романов и очерков, преимущественно сатирического
Клуб Мастера характера. Наиболее известные его произведения - "Губернские очерки" (1856-
Новый форум 1857), сатирические очерки "Помпадуры и помпадурши" (1863-1874), романы
"История одного города" (1869-1870), "Дневник провинциала в Петербурге" (1872),
Старый форум
"Господа Головлевы" (1875-1880), "Современная идиллия" (1877-1883), сборники
Гостевая книга
"Сказки" (1869-1886) и "Пошехонская старина" (1887-1889). По довольно точному
СМИ о Булгакове
определению писателя и публициста Николая Чернышевского (1828-1889), С.-Щ. -
СМИ о БЭ
"писатель по преимуществу скорбный и негодующий".
Лист рассылки
Партнеры сайта
Булгаков высоко ценил сатиру С.-Щ. В письме правительству от 28 марта 1930 г.
Старая редакция сайта самой главной чертой своего творчества писатель назвал "изображение страшных
черт моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали страдания
Библиотека
моего учителя М. Е. Салтыкова-Щедрина".
Собачье сердце
(иллюстрированное)
В сентябре-октябре 1933 г. Булгаков по просьбе редакции "Литературного
Остальные произведения
наследства" ответил на две анкеты о творчестве С.-Щ. При жизни писателя они не
Книжный интернет-
были напечатаны. Сокращенный вариант одной из них в 1976 г. появился в No 1
магазин
журнала "Новый мир", а полностью тексты обеих анкет были опубликованы:
Лавка Мастера Творчество Михаила Булгакова. Исследования. Материалы. Библиография. Кн. 1.
Л.: Наука, 1991.

Булгаков утверждал, что "начал знакомиться с произведениями Щедрина, будучи,
примерно, в тринадцатилетнем возрасте, причем, эти произведения мне
чрезвычайно понравились. В дальнейшем я продолжал их читать и перечитывать,
постоянно возвращаясь к ним".

Он назвал роль С.-Щ. в формировании своего мировоззрения значительной.
Булгаков признавался: "Влияние на меня Салтыков оказал чрезвычайное, и, будучи
в юном возрасте, я решил, что относиться к окружающему надлежит с иронией.
Сочиняя для собственного развлечения обличительные фельетоны, я подражал
приемам Салтыкова, причем немедленно добился результатов: мне не однажды
приходилось ссориться с окружающими и выслушивать горькие укоризны. Когда я
стал взрослым, мне открылась ужасная истина. Атаманы-молодцы, беспутные
Клемантинки, рукосуи и лапотники, майор Прыщ и бывший Прохвост Угрюм-Бурчеев
пережили Салтыкова-Щедрина. Тогда мой взгляд на окружающее стал траурным".

В связи с вопросом анкеты об оценке С.-Щ. в контексте задач создания советской
сатиры автор "Роковых яиц" и "Собачьего сердца" не только рекомендовал
"усиленное изучение Щедрина" "каждому из советских сатириков", но и поделился
мыслями, выстраданными на собственной шкуре: "...Всякие попытки создать сатиру
обречены на полнейшую неудачу. Ее нельзя создать. Она создается сама собой,
внезапно. Она создается тогда, когда появится писатель, который сочтет
несовершенной текущую жизнь и, негодуя, приступит к художественному обличению
ее. Полагаю, что путь такого художника будет весьма и весьма труден".

Булгаков сознавал свое духовное родство с С.-Щ., родство, связанное со сходным
положением обоих в литературно-общественной жизни, и это при том, что
конкретных параллелей с щедринским творчеством у него почти нет. Сходство
скорее на уровне сатирических приемов, а не конкретных образов.

У С.-Щ. не найти таких булгаковских типов как Рокк из "Роковых яиц" или Шариков из
"Собачьего сердца", а у Булгакова нет градоначальников из "Истории одного
города". Если у С.-Щ. зло персонифицировано в ряде колоритных, из жизни взятых
героев, то у Булгакова в сатирических повестях оно чаще обезличено, предстает в
виде бездушной государственной машины, противостоящей страдающим от нее
интеллигентам и служащим, вроде делопроизводителя Короткова в "Дьяволиаде",
профессоров Персикова и Преображенского в "Роковых яйцах" и "Собачьем
сердце", Мастера в "Мастере и Маргарите".

Дело здесь в различии характера эпох, в которые творили оба писателя. Расцвет
творчества С.-Щ. приходится на царствование Александра II (1855-1881), время
великих реформ, когда, несмотря на цензурные препоны и преследования, и
общество и власть до определенной степени испытывали потребность в сатире,
реагировали на критику.

Во времена Булгакова уже к концу 20-х годов, с окончательным становлением
тоталитарного режима, всякая критика власти стала невозможной и опасной, нужда
в сатире практически отпала. Позднее, 6 января 1955 г. вдова писателя Е. С.
Булгакова писала поэту Самуилу Маршаку (1887-1964) по поводу II съезда Союза
советских писателей: "Кажется, Эренбург сказал на съезде: - воображаю, как бы
встретили на улице Воровского (в Союзе советских писателей) Маяковского с его
первыми стихами! - А я добавлю: - и Салтыкова-Щедрина и Гоголя!"

Когда-то выдающийся русский физиолог И. М. Сеченов (1829-1905) произнес тост за
С.-Щ. как за "величайшего диагноста". Булгаков, сам врач по образованию и первой
профессии, часто делает медиками или биологами своих героев - автора в
"Записках юного врача", Персикова в "Роковых яйцах", Преображенского в
"Собачьем сердце". Они выступают диагностами серьезного общественного
нездоровья.

Жанр политической сатиры, в котором работал С.-Щ., с конца 20-х годов стал в
СССР абсолютно невозможен. Булгаков в 30-е годы создавал "Мастера и
Маргариту" - роман философско-сатирический, не зависящий от решения
сиюминутных задач, а также "Театральный роман", где объектом сатиры и юмора
становилась только театральная сцена и внутритеатральные отношения.

Путь С.-Щ. для автора "Мастера и Маргариты" был закрыт. Поэтому влияние С.-Щ.
на булгаковское творчество оказалось не столь значительным, как могло бы быть,
принимая во внимание любовь Булгакова к щедринским произведениям.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Дьяволиада"
Архив публикаций
Энциклопедия
" ьяволиада" - повесть, имеющая подзаголовок "Повесть о том, как близнецы
Биография (1891-1940)
погубили делопроизводителя".
Персонажи
Произведения
Опубликована: Недра, М., 1924, No4. Вошла в сборники: Булгаков М. Дьяволиада.
Демонология М.: Недра, 1925 (2-е изд. - 1926); Булгаков М. Роковые яйца. Рига: Литература, 1928.
Великий бал у Сатаны
"Дьяволиада" была написана в 1923 г. 31 августа 1923 г. Булгаков сообщал в письме
Булгаковская Москва
своему другу писателю Юрию Слезкину (1885-1947): "Дьяволиаду" я кончил, но вряд
Театр Булгакова
ли она где-нибудь пройдет. Лежнев (редактор журнала "Россия" И. Г. Лежнев
Родные и близкие
(Альтшулер) (1891-1955) отказался ее взять".
Философы
Булгаков и мы "Дьяволиада" была принята к печати издательством "Недра", возглавлявшимся
Николаем Семеновичем Ангарским (Клестовым) (1873-1941), старым большевиком,
Булгаковедение
отличавшимся неплохим литературным вкусом, ориентированным на русскую
Рукописи
классику XIX в. Сохранилась недатированная записка Булгакова сестре Надежде: "Я
Фотогалереи
продал в "Недра" рассказ "Дьяволиада".
Сообщество Мастера
26 октября 1923 г. Булгаков записал в дневнике: "Повесть моя "Дьяволиада"
Клуб Мастера
принята, но не дают больше, чем 50 руб. за лист... Повесть дурацкая, ни к черту не
Новый форум
годная".
Старый форум
Гостевая книга
Альманах "Недра" с "Дьяволиадой" вышел из печати 25 февраля 1924 г.
СМИ о Булгакове
Единственным заметным откликом на "Дьяволиада" было мнение известного
СМИ о БЭ писателя Евгения Ивановича Замятина (1884-1937), впоследствии ставшего
Лист рассылки булгаковским другом. В статье "О сегодняшнем и современном", опубликованной в
No2 журнала "Русский современник" за 1924 г., он отметил: "Единственное модерное
Партнеры сайта
ископаемое в "Недрах" - "Дьяволиада" Булгакова. У автора, несомненно, есть
Старая редакция сайта
верный инстинкт в выборе композиционной установки: фантастика, корнями
Библиотека
врастающая в быт, быстрая, как в кино, смена картин - одна из тех (немногих)
Собачье сердце
формальных рамок, в какие можно уложить наше вчера - 19, 20-й год. Термин "кино"
(иллюстрированное)
- приложим к этой вещи, тем более что вся повесть плоскостная, двухмерная, все -
Остальные произведения на поверхности и никакой, даже вершковой, глубины сцен - нет. С Булгаковым
Книжный интернет- "Недра", кажется, впервые теряют свою классическую (и ложноклассическую)
магазин невинность, и, как это часто бывает, - обольстителем уездной старой девы
становится первый же бойкий столичный молодой человек. Абсолютная ценность
Лавка Мастера
этой вещи Булгакова - уж очень какой-то бездумной - невелика, но от автора, по-
видимому, можно ждать хороших работ". Здесь же Замятин отметил влияние на Д.
модернистской прозы начала XX в., прежде всего произведений А. Белого.

Позднее, когда Булгаков уже стал известен как автор пьесы "Дни Турбиных", на
"Дьяволиаду" обратили внимание недружественные ему критики. В частности, И. М.
Нусинов в 1929 г. в 4-й книге журнала "Печать и революция" так передавал
содержание "Дьяволиады": "Мелкий чиновник, который затерялся в советской
государственной машине - символе "Дьяволиады"... Новый государственный
организм - "Дьяволиада", новый быт - такая "гадость", о которой Гоголь даже
понятия не имел".

А. В. Зархи 10 апреля 1927 г. в газете "Комсомольская правда" утверждал: "Для
Булгакова наш быт - это действительно фантастическая дьяволиада, в условиях
которой он не может существовать..." Булгаков же в письме правительству 28 марта
1930 г. отмечал "черные и мистические краски, в которых изображены
бесчисленные уродства нашего быта..."

В "Дьяволиаде" показан гоголевский "маленький человек", ставший жертвой
набирающей обороты современной бюрократической машины, причем столкновение
Короткова с этой машиной в помутненном сознании уволенного делопроизводителя
превращается в столкновение с неодолимой дьявольской силой. Происходящее
главный герой воспринимает словно в наркотическом бреду. Тут Булгаков, как и в
своем раннем рассказе "Морфий", клинически точно воспроизвел последствия
употребления наркотика.

Позднее в "Мастере и Маргарите" в обстоятельства "маленького человека" помещен
не мелкий чиновник, а гениальный Мастер, и там уже нечистая сила в лице Воланда
и его свиты помогает гению обрести покой, а его труду - бессмертие.

На финал "Дьяволиады", где обезумевший Коротков отбивается от окруживших его
агентов уголовного розыска бильярдными шарами, а затем бросается вниз с крыши
знаменитого "дома Нирензее" (Б. Гнездниковский пер., 10, где помещалась
редакция газеты "Накануне") повлиял конкретный эпизод.

В августе 1923 г. при похожих обстоятельствах погиб некто П. Кротов, глава
липового малого торгового предприятия "Смычка". Интересно, что газета с таким
названием - орган Первой сельскохозяйственной выставки в СССР упоминается в
булгаковском фельетоне "Золотистый город". Кротов отстреливался от
преследовавших его милиционеров из нагана, а затем, теснимый снизу и с крыши,
выбросился из окна третьего этажа и, тяжелораненый, был добит агентами на
перекрестке Маросейки и Армянского переулка. Ранее он был признан "психически
неполноценным" и уволен с должности начальника Костромской исправительной
колонии. Это обстоятельство фигурировало на процессе его сообщницы баронессы
Ольги Григорьевны фон Штейн, проходившем в декабре 1923 г.

Дело Кротова и Штейн отразилось в московских газетах того времени и вряд ли
прошло мимо внимания автора "Дьяволиады" Интересно сходство фамилий Кротов
и Коротков. Булгаковского героя мальчик-лифтер принимает за похитившего деньги
преступника и советует: "Тебе, дяденька, лучше всего наверх, где бильярдные... там
на крыше отсидишься, если с маузером". Но в отличие от мошенника и бандита
Кротова, Коротков никаких преступлений не свершал, а его сумасшествие -
следствие неспособности выбраться из бюрократического лабиринта.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Дни Турбиных"
Архив публикаций
Энциклопедия
" ни Турбиных" - пьеса.
Биография (1891-1940)
Персонажи
Премьера состоялась во МХАТе 5 октября 1926 г. В апреле 1929 г. Д. Т. были сняты
Произведения
с репертуара, а 16 февраля 1932 г. возобновлены и сохранялись на сцене
Демонология Художественного театра вплоть до июня 1941 г. Всего в 1926-1941 гг. пьеса прошла
Великий бал у Сатаны 987 раз.
Булгаковская Москва
При жизни Булгакова не печаталась. Впервые: Булгаков М. Дни Турбиных.
Театр Булгакова
Последние дни (А. С. Пушкин). М.: Искусство, 1955. В 1934 г. в Бостоне и Нью-Йорке
Родные и близкие
были опубликованы два перевода Д. Т. на английский язык, выполненные Ю.
Философы
Лайонсом и Ф. Блохом. В 1927 г. в Берлине появился сделанный К. Розенбергом
Булгаков и мы перевод на немецкий язык второй редакции Д. Т., носившей в русском оригинале
название "Белая гвардия" (издание имело двойное название: "Дни Турбиных. Белая
Булгаковедение
гвардия").
Рукописи
Фотогалереи
Д. Т. были написаны по мотивам романа "Белая гвардия" и первые две редакции
Сообщество Мастера пьесы носили одинаковое с ним название. Работу над первой редакцией пьесы
Клуб Мастера "Белая гвардия" Булгаков начал в июле 1925 г. Еще 3 апреля 1925 г. он получил
приглашение режиссера МХАТа Б. И. Вершилова придти в театр, где ему
Новый форум
предложили написать пьесу на основе романа "Белая гвардия". У Булгакова
Старый форум
замысел подобной пьесы зародился еще в январе 1925 г. В какой-то мере этот
Гостевая книга
замысел продолжал идею, осуществленную во Владикавказе в ранней его пьесе
СМИ о Булгакове
"Братья Турбины" в 1920 г. Тогда автобиографические герои (Турбина - девичья
СМИ о БЭ
фамилия бабушки Булгакова со стороны матери, Анфисы Ивановны, в замужестве -
Лист рассылки
Покровской) были перенесены во времена революции 1905 г. В пьесе "Белая
Партнеры сайта
гвардия", как и в романе, Булгаков использовал собственные воспоминания о жизни
Старая редакция сайта
в Киеве на рубеже 1918-1919 гг.
Библиотека
В начале сентября 1925 г. он читал в присутствии Константина Сергеевича
Собачье сердце
Станиславского (Алексеева) (1863-1938) первую редакцию пьесы в театре. Здесь
(иллюстрированное)
были повторены почти все сюжетные линии романа и сохранены его основные
Остальные произведения
персонажи. Алексей Турбин еще оставался военным врачом, и среди действующих
Книжный интернет-
лиц присутствовали полковники Малышев и Най-Турс. Эта редакция не
магазин
удовлетворила МХАТ из-за своей затянутости и наличия дублирующих друг друга
Лавка Мастера
персонажей и эпизодов. В следующей редакции, которую Булгаков читал труппе
МХАТа в конце октября 1925 г., Най-Турс уже был устранен и его реплики переданы
полковнику Малышеву. А к концу января 1926 г., когда было произведено
окончательное распределение ролей в будущем спектакле, Булгаков убрал и
Малышева, превратив Алексея Турбина в кадрового полковника-артиллериста,
действительного выразителя идеологии белого движения. Артиллерийским
офицером в 1917 г. служил муж сестры Булгакова Надежды Андрей Михайлович
Земский (1892-1946). Знакомство с зятем побудило драматурга сделать главных
героев Д. Т. артиллеристами.

Теперь наиболее близкий к автору герой - полковник Турбин - давал белой идее
катарсис своей гибелью. К этому моменту пьеса в основном сложилась. В
дальнейшем под воздействием цензуры была снята сцена в петлюровском штабе,
ибо петлюровская вольница в своей жестокой стихии очень напоминала
красноармейцев. В ранних редакциях, как и в романе, "оборачиваемость"
петлюровцев в красных подчеркивалась "красными хвостами" (шлыками) у них на
папахах.

Возражение вызывало название "Белая гвардия". К. С. Станиславский под
давлением Главреперткома предлагал заменить его на "Перед концом", которое
Булгаков категорически отверг. В августе 1926 г. стороны сошлись на названии "Дни
Турбиных" (в качестве промежуточного варианта фигурировала "Семья Турбиных").
25 сентября 1926 г. Д. Т. были разрешены Главреперткомом только во МХАТе. В
последние дни перед премьерой пришлось внести ряд изменений, особенно в
финал, где появились все нарастающие звуки "Интернационала", а Мышлаевского
заставили произнести здравицу Красной Армии и выразить готовность в ней
служить: "По крайней мере, я знаю, что буду служить в русской армии".

Д. Т. пользовались уникальным успехом у публики. Это была единственная пьеса в
советском театре, где белый лагерь был показан не карикатурно, а с нескрываемым
сочувствием, причем главный его представитель, полковник Алексей Турбин, был
наделен явными автобиографическими чертами. Личная порядочность и честность
противников большевиков не ставились под сомнение, а вина за поражение
возлагалась на штабы и генералов, не сумевших предложить приемлемую для
большинства населения политическую программу и должным образом организовать
белую армию. За первый сезон 1926/27 гг. Д. Т. прошли 108 раз, больше, чем любой
другой спектакль московских театров. Пьеса пользовалась любовью со стороны
интеллигентной беспартийной публики, тогда как публика партийная иной раз
пыталась устроить обструкцию.

Вторая жена драматурга Л. Е. Белозерская в своих мемуарах воспроизводит рассказ
одной знакомой о мхатовском спектакле: "Шло 3-е действие "Дней Турбиных"...
Батальон разгромлен. Город взят гайдамаками. Момент напряженный. В окне
турбинского дома зарево. Елена с Лариосиком ждут. И вдруг слабый стук... Оба
прислушиваются... Неожиданно из публики взволнованный женский голос: "Да
открывайте же! Это свои!" Вот это слияние театра с жизнью, о котором только могут
мечтать драматург, актер и режиссер". Постановщиком спектакля был Илья
Яковлевич Судаков (1890-1969), а главным режиссером - К. С. Станиславский.

Почти вся критика дружно ругала Д. Т. Нарком просвещения А. В. Луначарский (1875-
1933) утверждал (в "Известиях" 8 октября 1926 г.), что в пьесе царит "атмосфера
собачьей свадьбы вокруг какой-нибудь рыжей жены приятеля", считал ее
"полуапологией белогвардейщины", а позднее, в 1933 г., назвал Д. Т. "драмой
сдержанного, даже если хотите лукавого капитулянтства". В статье журнала "Новый
зритель" от 2 февраля 1927 г. Булгаков отчеркнул следующее: "Мы готовы
согласиться с некоторыми из наших друзей, что "Дни Турбиных" циничная попытка
идеализировать белогвардейщину, но мы не сомневаемся в том, что именно "Дни
Турбиных" - осиновый кол в ее гроб. Почему? Потому, что для здорового советского
зрителя самая идеальная слякоть не может представить соблазна, а для
вымирающих активных врагов и для пассивных, дряблых, равнодушных обывателей
та же слякоть не может дать ни упора, ни заряда против нас. Все равно как
похоронный гимн не может служить военным маршем".

Драматург в письме правительству 28 марта 1930 г. отмечал, что в его альбоме
вырезок скопилось 298 "враждебно-ругательных" отзывов и 3 положительных,
причем подавляющее большинство их было посвящено Д. Т. Практически
единственным положительным откликом на пьесу оказалась рецензия Н.
Рукавишникова в "Комсомольской правде" от 29 декабря 1926 г. Это был ответ на
ругательное письмо поэта Александра Безыменского (1898-1973), назвавшего
Булгакова "новобуржуазным отродьем". Рукавишников пытался убедить
булгаковских оппонентов, что "на пороге 10-й годовщины Октябрьской революции...
совершенно безопасно показать зрителю живых людей, что зрителю порядочно-таки
приелись и косматые попы из агитки, и пузатые капиталисты в цилиндрах", но никого
из критиков так и не убедил.

В Д. Т. Булгаков, как и в романе "Белая гвардия", ставил целью, по его собственным
словам из письма правительству 28 марта 1930 г., "упорное изображение русской
интеллигенции, как лучшего слоя в нашей стране. В частности, изображение
интеллигентско-дворянской семьи, волею непреложной исторической судьбы
брошенной в годы гражданской войны в лагерь белой гвардии, в традициях "Войны
и мира". Такое изображение вполне естественно для писателя, кровно связанного с
интеллигенцией".

Но в пьесе отображены не только лучшие, но и худшие представители русской
интеллигенции. К ним относится полковник Тальберг, озабоченный лишь своей
карьерой. Во второй редакции пьесы "Белая гвардия" он вполне шкурнически
объяснял свое возвращение в Киев, который вот-вот должны были занять
большевики: "Я прекрасно в курсе дела. Гетманщина оказалась глупой опереткой. Я
решил вернуться и работать в контакте с советской властью. Нам нужно переменить
политические вехи. Вот и все". Своим прототипом Тальберг имел булгаковского
зятя, мужа сестры Вари, Леонида Сергеевича Карума (1888-1968), кадрового
офицера, сделавшегося, несмотря на свою прежнюю службу у гетмана П. П.
Скоропадского (1873-1945) и у генерала А. И. Деникина (1872-1947),
преподавателем красноармейской стрелковой школы (из-за Тальберга Булгаков
рассорился с семейством Карум).

Но для цензуры столь раннее "сменовеховство" такого несимпатичного персонажа,
как Тальберг, было неприемлемо. В окончательном тексте Д. Т. свое возвращение в
Киев ему пришлось объяснять командировкой на Дон к генералу П. Н. Краснову
(1869-1947), хотя оставалось неясно, почему не отличающийся храбростью
Тальберг выбрал столь рискованный маршрут. Внезапно вспыхнувшая любовь к
жене Елене в качестве объяснения этого поступка выглядела довольно фальшиво,
поскольку прежде, поспешно уезжая в Берлин, Тальберг не проявлял заботы об
оставляемой супруге. Возвращение же обманутого мужа прямо к свадьбе Елены с
Шервинским нужно было Булгакову для создания комического эффекта и
окончательного посрамления Владимира Робертовича.

Под давлением Главреперткома и МХАТа, наоборот, существенную эволюцию в
сторону сменовеховства и охотного принятия Советской власти претерпел
симпатичный Мышлаевский. Для подобного развития образа был использован
литературный источник - роман Владимира Зазубрина (Зубцова) (1895-1937) "Два
мира" (1921). Там поручик колчаковской армии Рагимов следующим образом
объяснял свое намерение перейти к большевикам: "Мы воевали. Честно рэзали.
Наша не бэрет. Пойдем к тем, чья бэрет... По-моему, и родина, и революция -
просто красивая ложь, которой люди прикрывают свои шкурные интересы. Уж так
люди устроены, что какую бы подлость они ни сделали, всегда найдут себе
оправдание". Мышлаевский в окончательном тексте говорит о своем намерении
служить большевикам и порвать с белым движением: "Довольно! Я воюю с
девятьсот четырнадцатого года. За что? За отечество? А это отечество, когда
бросили меня на позор?! И опять идти к этим светлостям?! Ну нет! Видали?
(Показывает шиш.) Шиш!.. Что я, идиот, в самом деле? Нет, я, Виктор Мышлаевский,
заявляю, что больше я с этими мерзавцами генералами дела не имею. Я кончил!.."
Зазубринский Рагимов беззаботно-водевильную песню своих товарищей прерывал
декламацией: "Я комиссар. В груди пожар!" В Д. Т. Мышлаевский вставляет в белый
гимн - "Вещего Олега" здравицу: "Так за Совет Народных Комиссаров…" По
сравнению с Рагимовым Мышлаевский в своих мотивах был сильно облагорожен,
но жизненность образа при этом полностью сохранилась.

В сезон 1926/27 гг. Булгаков во МХАТе получил письмо, подписанное "Виктор
Викторович Мышлаевский". Судьба неизвестного автора в гражданскую войну
совпадала с судьбой булгаковского героя, а в последующие годы была столь же
безотрадной, как и у создателя Д. Т. В письме сообщалось: "Уважаемый г. автор.
Помня Ваше симпатичное отношение ко мне и зная, как Вы интересовались одно
время моей судьбой, спешу Вам сообщить свои дальнейшие похождения после
того, как мы расстались с Вами. Дождавшись в Киеве прихода красных, я был
мобилизован и стал служить новой власти не за страх, а за совесть, а с поляками
дрался даже с энтузиазмом. Мне казалось тогда, что только большевики есть та
настоящая власть, сильная верой в нее народа, что несет России счастье и
благоденствие, что сделает из обывателей и плутоватых богоносцев сильных,
честных, прямых граждан. Все мне казалось у большевиков так хорошо, так умно,
так гладко, словом, я видел все в розовом свете до того, что сам покраснел и чуть-
чуть не стал коммунистом, да спасло меня мое прошлое - дворянство и офицерство.
Но вот медовые месяцы революции проходят. НЭП, кронштадское восстание. У
меня, как и у многих других, проходит угар и розовые очки начинают
перекрашиваться в более темные цвета...
Общие собрания под бдительным инквизиторским взглядом месткома. Резолюции
и демонстрации из-под палки. Малограмотное начальство, имеющее вид вотятского
божка и вожделеющее на каждую машинистку (создается впечатление, что автор
письма был знаком с соответствующими эпизодами булгаковской повести "Собачье
сердце", неопубликованной, но ходившей в списках). Никакого понимания дела, но
взгляд на все с кондачка. Комсомол, шпионящий походя с увлечением. Рабочие
делегации - знатные иностранцы, напоминающие чеховских генералов на свадьбе.
И ложь, ложь без конца... Вожди? Это или человечки, держащиеся за власть и
комфорт, которого они никогда не видали, или бешеные фанатики, думающие
пробить лбом стену (под последними подразумевался впавший уже в опалу Л. Д.
Троцкий). А самая идея! Да, идея ничего себе, довольно складная, но абсолютно не
претворяемая в жизнь как и учение Христа, но христианство и понятнее, и красивее
(похоже, "Мышлаевский" был знаком и с трудами русских философов Н. А.
Бердяева и С. Н. Булгакова, доказывавших, что марксизм взял христианскую идею и
просто перенес ее с небес на землю).
Так вот-с. Остался я теперь у разбитого корыта. Не материально. Нет. Я служу и по
нынешним временам - ничего себе, перебиваюсь. Но паршиво жить ни во что не
веря. Ведь ни во что не верить и ничего не любить - это привилегия следующего за
нами поколения, нашей смены беспризорной.
В последнее время или под влиянием страстного желания заполнить душевную
пустоту, или же, действительно, оно так и есть, но я иногда слышу чуть уловимые
нотки какой-то новой жизни, настоящей, истинно красивой, не имеющей ничего
общего ни с царской, ни с советской Россией. Обращаюсь с великой просьбой к Вам
от своего имени и от имени, думаю, многих других таких же, как я, пустопорожних
душой. Скажите со сцены ли, со страниц ли журнала, прямо или эзоповым языком,
как хотите, но только дайте мне знать, слышите ли Вы эти едва уловимые нотки и о
чем они звучат?
Или все это самообман и нынешняя советская пустота (материальная, моральная
и умственная) есть явление перманентное. Caesar, morituri te salutant (Цезарь,
обреченные на смерть приветствуют тебя)".

Слова об эзоповом языке указывают на знакомство автора письма с фельетоном
"Багровый остров" (1924). Как фактический ответ "Мышлаевскому" можно
рассматривать пьесу "Багровый остров", где Булгаков, превратив пародию на
сменовеховство в "идеологическую" пьесу внутри пьесы, показал, что все в
современной советской жизни определяется всевластием душащих творческую
свободу чиновников, вроде Саввы Лукича, и никаких ростков нового тут быть не
может. В Д. Т. же он еще питал надежды на какое-то лучшее будущее, потому и
ввел в последнее действие крещенскую елку как символ надежды на духовное
возрождение. Для этого даже была смещена хронология действия пьесы против
реальной. Позднее Булгаков так объяснил это своему другу П. С. Попову: "События
последнего действия отношу к празднику крещения... Раздвинул сроки. Важно было
использовать елку в последнем действии". На самом деле оставление Киева
петлюровцами и занятие города большевиками происходило 3-5 февраля 1919 г., но
Булгаков перенес эти события на две недели вперед, чтобы совместить их с
крещенским праздником.

Критика обрушилась на Булгакова за то, что в Д. Т. белогвардейцы предстали
трагическими чеховскими героями. Будущий шеф Главреперткома О. С. Литовский
(1892-1971) окрестил булгаковскую пьесу "Вишневым садом "белого движения",
вопрошая риторически: "Какое дело советскому зрителю до страданий помещицы
Раневской, у которой безжалостно вырубают вишневый сад? Какое дело советскому
зрителю до страданий внешних и внутренних эмигрантов о безвременно погибшем
белом движении?". А. Орлинский бросил драматургу обвинение в том, что "все
командиры и офицеры живут, воюют, умирают и женятся без единого денщика, без
прислуги, без малейшего соприкосновения с людьми из каких-либо других классов и
социальных прослоек". 7 февраля 1927 г. на диспуте в театре Вс. Мейерхольда,
посвященном Д. Т. и "Любови Яровой" (1926) Константина Тренева (1876-1945),
Булгаков ответил критикам: "Я, автор этой пьесы "Дни Турбиных", бывший в Киеве
во время гетманщины и петлюровщины, видевший белогвардейцев в Киеве изнутри
за кремовыми занавесками, утверждаю, что денщиков в Киеве в то время, то есть
когда происходили события в моей пьесе, нельзя было достать на вес золота".

Д. Т. в гораздо большей степени было реалистическим произведением, чем то
допускали его критики, представлявшие действительность, в отличие от Булгакова,
в виде заданных идеологических схем.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Бердяев Н. А. ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
ердяев Николай Александрович (1874-1948) -
Произведения
русский философ, один из основоположников
Демонология
экзистенциализма.
Великий бал у Сатаны
Булгаковская Москва
Работы Б. отразились в произведениях Булгакова, в
Театр Булгакова
том числе в фельетоне "Похождения Чичикова" и
Родные и близкие
романе "Мастер и Маргарита".
Философы
Б. родился 6/18 марта 1874 г. в Киеве в дворянской
Булгаков и мы
семье. В автобиографии 1903 г. Б. писал: "Ход моего
Булгаковедение
воспитания и образования был таков. Детство я провел
Рукописи
в собственной семье в г. Киеве. Потом поступил во
Фотогалереи
второй класс киевского кадетского корпуса, но в корпусе не жил, а был приходящим.
Сообщество Мастера Во время своего пребывания в корпусе часто болел, сидел дома и много читал для
себя. В шестом классе был переведен в Пажеский корпус в Петербург, но вместо
Клуб Мастера
переезда осуществил свою заветную мечту, вышел из корпуса и начал готовиться
Новый форум
на аттестат зрелости для поступления в университет. Тогда же у меня явилось
Старый форум
желание сделаться профессором философии. В 1894 г. я выдержал экзамен на
Гостевая книга
аттестат зрелости и поступил в Киевский университет на естественный факультет.
СМИ о Булгакове
Через год я перешел на юридический факультет. В 1898 г. я был арестован и
СМИ о БЭ
исключен из университета. В 1900 г. я был на три года административно сослан в
Лист рассылки Вологодскую губернию. Два года я прожил в г. Вологде, а один в г. Житомире".
Партнеры сайта
Арест и ссылка были вызваны участием в социалистическом движении и пропаганде
Старая редакция сайта
марксизма (первоначально Б. принадлежал к числу так называемых "легальных
Библиотека
марксистов"). В 1901 г. с публикацией статьи "Борьба за идеализм" Б. перешел от
Собачье сердце позитивизма и марксизма к метафизическому идеализму.
(иллюстрированное)
В 1902 г. в сборнике "Проблемы идеализма" Б. напечатал программную статью
Остальные произведения
"Этическая проблема в свете философского идеализма". В автобиографии Б.
Книжный интернет-
утверждал: "Маркс и марксистская литература оказали определяющее влияние на
магазин
мое общественное направление, но я никогда не соединял марксизм с
Лавка Мастера
материализмом, в философии моим учителем сделался Кант, неокантианцы и
имманентная школа гносеологического монизма".

В 1903-1904 гг. Б. сотрудничал в издании журнала "Вопросы жизни". В 1900 г. вышла
первая книга Б. "Субъективизм и индивидуализм в общественной философии.
Критический этюд о Н. К. Михайловском" (1900), за которым последовало много
других, в том числе "Новое религиозное сознание и общественность" (1907),
"Философия свободы" (1911), "Смысл творчества. Опыт оправдания
человека" (1916), "Судьба России" (1918) и др.

В 1904 г. Б. женился на Лидии Юдифовне Трушевой (1874-1945). После Октября
1917 г. Б. был избран профессором Московского университета, основал Вольную
академию духовной культуры.

В 1922 г. советское правительство выслало Б. из России. Вместе с Б. в изгнание
отправили большую группу идеологических противников марксизма - философов-
идеалистов, среди которых были Н. О. Лосский (1870-1965), С. Л. Франк (1877-1950),
Л. П. Карсавин (1882-1952) и др. Сперва Б. поселился в Берлине, где создал
Религиозно-философскую академию, а в 1926 г. переехал в Париж. Там он работал
в ИМКА (христианском союзе молодежи) и в 1926-1939 гг. редактировал религиозно-
философский журнал "Путь".

Скончался Б. в Кламаре под Парижем 23 марта 1948 г. от разрыва сердца.
Незадолго до смерти Б. стал в 1947 г. почетным доктором философии
Кембриджского университета и был одним из наиболее реальных кандидатов на
получение Нобелевской премии по литературе 1948 г.

За границей Б. также выпустил целый ряд книг, главные из которых
"Миросозерцание Достоевского" (1923), "Философия неравенства" (1923), "Смысл
истории" (1923), "Новое средневековье" (1924), "Философия свободного духа.
Проблематика и апология христианства" (1927), "О назначении человека: Опыт
парадоксальной этики" (1931), "Русская идея" (1946), "Истоки и смысл русского
коммунизма" (1955), а также философская автобиография "Самопознание" (1949).

Б. - религиозный философ. По мысли его давнего товарища и оппонента по многим
философским вопросам Н. О. Лосского, высказанной в "Истории русской
философии" (1951), "Бердяев отвергает всемогущество и всевидение Бога и
утверждает, что Бог не творит воли существ Вселенной, а просто помогает тому,
чтобы воля становилась добром. К этому выводу он пришел благодаря своему
убеждению в том, что свобода не может быть создана и что если бы это было так,
то Бог был бы ответственным за вселенское зло.

Зло появляется тогда, когда иррациональная свобода приводит к нарушению
божественной иерархии бытия и к отпадению от Бога из-за гордыни духа,
желающего поставить себя на место Бога".

У Булгакова роль такого духа во многом играет Воланд, который оказывается,
однако, не вместо Бога, а рядом с Богом, выполняя некоторые деликатные
поручения Иешуа Га-Ноцри.

Лосский выделяет как исключительно ценное утверждение Б. о том, что "учение об
ужасных муках ада, безнадежных и вечных, имеет садистский характер.
Замечательная черта философии Бердяева состоит в защите той истины, что
христианство - религия любви и, следовательно, свободы и терпимости. Он
заслуживает большой похвалы также за свою критику социализма, коммунизма,
буржуазного духа и за свою борьбу против всякой попытки превращения
относительных ценностей в абсолютные. Он критикует современную классовую
борьбу с точки зрения христианского идеала".

Подобным же образом в "Мастере и Маргарите" Булгаков оценивает современность
с точки зрения этического абсолюта - нравственного подвига Иешуа Га-Ноцри.

В "Русской идее" Б., критикуя учение Льва Толстого (1828-1910), замечает:
"Моральный максимализм Толстого не видит, что добро принуждено действовать в
темной, злой мировой среде, и потому действие его не прямолинейное. Но он видит,
что добро заражается злом в борьбе и начинает пользоваться злыми средствами.
Он хотел до конца принять Нагорную проповедь. Случай с Толстым наводит на
очень важную мысль, что истина опасна и не дает гарантий, и что вся общественная
жизнь людей основана на полезной лжи. Есть прагматизм лжи. Это очень русская
тема, чуждая более социализированным народам западной цивилизации. Очень
ошибочно отождествлять анархизм с анархией. Анархизм противоположен не
порядку, ладу, гармонии, а власти, насилию, царству кесаря. Анархия есть хаос и
дисгармония, т.е. уродство. Анархизм есть идеал свободной, изнутри определяемой
гармонии и лада, т.е. победа Царства Божьего над царством Кесаря".

Б. никак не мог быть знаком с "Мастером и Маргаритой", а автор этого романа - с
"Русской идеей", вышедшей через шесть лет после его смерти. Тем не менее,
Булгаков устами Иешуа Га-Ноцри сформулировал практически ту же самую мысль,
что и Б., об анархизме как идеале свободной гармонии для подлинно творческой
личности: "Всякая власть является насилием над людьми и... настанет время, когда
не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство
истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть".

Здесь же Булгаков предвосхищает бердяевскую критику толстовской идеи
"заражения добром". Понтий Пилат и Афраний, выслушав проповедь Иешуа Га-
Ноцри о том, что все люди добрые и что злых людей нет на свете, начинают творить
добро злыми средствами, организуя убийство погубившего Иешуа Иуды из
Кириафа.

Вечное заблуждение человечества
Чичиков-революционер
Мы живем в "ночную эпоху"
Определение строя в России - сатанократия
"Нет документа - нет и человека!"
Читайте завершение>>>

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Бердяев Н. А., часть 2 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Булгакову наверняка были близки и рассуждения о Царстве Божьем из "Философии
Персонажи
неравенства": "Самая история, по сокровенному своему смыслу есть лишь
Произведения
движение к Царству Божьему. Но ограниченное сознание человеческое ищет
Демонология
Царства Божьего в самой истории. Это и есть основное противоречие религиозной
Великий бал у Сатаны
философии истории. Царство Божье - цель истории, конец истории, выход за
Булгаковская Москва
пределы истории. Поэтому Царство Божье не может быть в истории. Искание
Театр Булгакова Царства Божьего в истории, в земной исторической действительности есть иллюзия,
Родные и близкие обман зрения. Оно - всегда четвертое измерение по сравнению с тремя
измерениями в истории. Нельзя искать четвертое измерение внутри трех измерений
Философы
пространства. История имеет абсолютный смысл, абсолютный источник и
Булгаков и мы
абсолютную цель. Но само Абсолютное не вмещается в ней. Историческая
Булгаковедение
действительность вмещается в абсолютном, божественном бытии, но абсолютное,
Рукописи
божественное бытие не может вмещаться в ней".
Фотогалереи
В "Мастере и Маргарите" в соответствии с учением П. А. Флоренского о троичности
Сообщество Мастера
присутствует трехмирная структура: древний ершалаимский мир, вечный
Клуб Мастера
потусторонний и современный московский. При этом, в полном согласии с идеей Б.,
Новый форум
царство истины и справедливости, о котором говорит Иешуа, ни в одном из этих
Старый форум
миров не существует. Вместо него в современном мире оказывается еще один,
Гостевая книга
четвертый, мнимый мир, через который нечистая сила и вступает в контакт с
СМИ о Булгакове москвичами.
СМИ о БЭ
В статье Б. "Духи русской революции" (1918), вошедшей в сборник "Из глубины",
Лист рассылки
стихия Октябрьской революции сравнивалась со стихией гоголевских
Партнеры сайта
"Ревизора" (1836) и "Мертвых душ" (1842-1852): "В большей части присвоении
Старая редакция сайта
революции есть что-то ноздревское. Личина подменяет личность. Повсюду маски и
Библиотека двойники, гримасы и клочья человека. Изолгание бытия правит революцией. Все
Собачье сердце призрачно, призрачны все партии, призрачны все власти, призрачны все герои
(иллюстрированное) революции. Нигде нельзя нащупать твердого бытия, нигде нельзя увидеть ясного
человеческого лика. Эта призрачность, эта неонтологичность родилась от лживости.
Остальные произведения
Гоголь раскрыл ее в русской стихии.
Книжный интернет-
По-прежнему Чичиков ездит по русской земле и торгует мертвыми душами. Но
магазин
ездит он не медленно в кибитке, а мчится в курьерских поездах и повсюду
Лавка Мастера
рассылает телеграммы. Та же стихия действует в новом темпе. Революционные
Чичиковы скупают и перепродают несуществующие богатства, они оперируют с
фикциями, а не реальностями, они превращают в фикцию всю хозяйственно-
экономическую жизнь России".

В фельетоне "Похождения Чичикова" Булгаков показал, что Павел Иванович, как и
другие гоголевские герои, чувствует себя в послереволюционной российской
действительности как рыба в воде. Отсюда же и призрачность современной жизни в
"Мастере и Маргарите", где рожденный писательской фантазией Ершалаим
ощущается куда рельефнее и реальнее, чем хорошо знакомая Булгакову Москва.

В последнем булгаковском романе отразилась самая популярная в 20-е годы книга
Б. "Новое средневековье", переведенная на четырнадцать языков, и имевшая
подзаголовок "Размышление о судьбе России и Европы".

В писавшемся в конце жизни "Самопознании" Б. довольно сдержанно отзывался о
ней: "Эта маленькая книжка, в которой я пытался осмыслить нашу эпоху и ее
катастрофический характер, сделала меня европейски известным. Сам я не
придавал такого значения этой книжке, но в ней я, действительно, многое
предвидел и предсказал... Я не любил, когда многие иностранцы рассматривали
меня, главным образом, как автора "Нового средневековья". Я написал книги более
значительные и для меня, и по существу, но менее доступные для широкого
чтения".

В "Новом средневековье" Б. утверждал: "Рациональный день новой истории
кончается, солнце его заходит, наступают сумерки, мы приближаемся к ночи. Все
категории пережитого уже солнечного дня непригодны для того, чтобы разобраться
в событиях и явлениях нашего вечернего исторического часа. По всем признакам
мы выступили из дневной исторической эпохи и вступили в эпоху ночную... Падают
ложные покровы, и обнажается добро и зло. Ночь не менее хороша, чем день, не
менее божественна, в ночи ярко светят звезды, в ночи бывают откровения, которых
не знает день. Ночь первозданное, стихийнее, чем день. Бездна (Ungrund) Я. Беме
раскрывается лишь в ночи. День набрасывает на нее покров. Когда наступают
сумерки, теряется ясность очертаний, твердость границ".

У Булгакова в "Мастере и Маргарите" силы тьмы не противостоят, а сложным
образом взаимодействуют с силами света, и Воланд по-своему убеждает Мастера,
что "ночь не менее хороша, чем день", что уготованный ему последний приют на
границе света и тьмы ничуть не хуже, а в чем-то определенно лучше традиционного
света, ибо там автор романа о Понтии Пилате сможет узнать откровения,
невозможные при свете дня: "...О, трижды романтический мастер, неужто вы не
хотите днем гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а
вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при
свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над
ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?".

Во время последнего полета падают все покровы, и обнажается добро и зло. Все
летящие, включая Мастера и Маргариту, предстают в своей истинной сущности:
"Ночь густела, летела рядом, хватала скачущих за плащи и, содрав их с плеч,
разоблачала обманы" . Воланд и другие демоны сбрасывают личины и,
порожденные ночью, возвращаются в ночь. При этом шпоры сатаны представляют
собой "белые пятна звезд".

Б. провозглашал: "Лишь те антигуманистические выводы, которые сделал из
гуманизма коммунизм, стоят на уровне нашей эпохи и связаны с ее движением. Мы
живем в эпоху обнажений и разоблачений. Обнажается и разоблачается и природа
гуманизма, который в другие времена представлялся столь невинным и
возвышенным. Если нет Бога, то нет и человека - вот что опытно обнаруживает
наше время. Обнажается и разоблачается природа социализма, выявляются его
последние пределы, обнажается и разоблачается, что религиозной нейтральности
не существует, что религии живого Бога противоположна лишь религия дьявола, что
религия Христа противоположна лишь религии антихриста. Нейтральное
гуманистическое царство, которое хотело устроиться в серединной сфере между
небом и адом, разлагается, и обнаруживается верхняя и нижняя бездна... В русском
большевизме есть запредельность и потусторонность, есть жуткое касание чего-то
последнего. Трагедия русского большевизма разыгрывается не в дневной
атмосфере новой истории, а в ночной стихии нового средневековья.
Ориентироваться в русском коммунизме можно лишь по звездам. Чтобы понять
смысл русской революции, мы должны перейти от астрономии новой истории к
астрологии средневековья. Россия - в этом своеобразие ее судьбы - никогда не
могла принять целиком гуманистической культуры нового времени, его формальной
логики и формального права, его религиозной нейтральности. Россия никогда не
выходила окончательно из средневековья, из сакральной эпохи, и она как-то почти
непосредственно перешла от остатков старого средневековья, от старой теократии
к новому средневековью, к новой сатанократии. В России и гуманизм переживался в
предельных формах человекобожества, в духе Кириллова, П. Верховенского, И.
Карамазова, а совсем не в духе западной гуманистической истории нового времени.
Вот почему России в переходе от новой истории к новому средневековью будет
принадлежать совсем особое место. Она скорее родит антихриста, чем
гуманистическую демократию и нейтральную гуманистическую культуру".

Б. показал многие особенности исторической судьбы России, проявившиеся не
только в 20-е годы 20 века, но и сегодня, в начале нового тысячелетия. Философ
воспринимал все происходящее в категориях борьбы Бога и дьявола.

Булгаков не был столь привержен христианству и в "Мастере и Маргарите" позволил
себе несколько приземлить и спародировать возвышенные образы "Нового
средневековья". Здесь "обнажается и разоблачается" донжуан Аркадий
Аполлонович Семплеяров - председатель бесполезной акустической комиссии и
легкомысленные посетительницы Театра Варьете, прельстившиеся на новомодные
французские платья Коровьева-Фагота и оставшиеся после сеанса в одном белье.

За сотни лет Россия мало изменилась, шагнув "от старой теократии к новой
сатанократии", заменив христианство марксизмом и оставшись, пусть на новый лад,
сакральным обществом. Поэтому очень мало перемен видит Воланд в публике,
собравшейся в Театре Варьете на сеанс черной магии.

На Патриарших прудах сатана убеждает Ивана Бездомного поверить в реальность
дьявола и через это уверовать и в Бога - у Булгакова Бог и дьявол не противостоят,
а дополняют друг друга. Слова же Б.: "Если нет Бога, то нет и человека"
преобразуются в замечательный афоризм Коровьева-Фагота: "Нет документа, нет и
человека". Воланд ориентируется в судьбе видного литературного функционера
Михаила Александровича Берлиоза "по звездам", предсказывая гибель
Председателя МАССОЛИТа в полном соответствии с каноном средневековой
астрологии (см. : Демонология).

"Нейтральное гуманистическое царство" превращается в не имеющий ничего
общего с гуманизмом современный Булгакову московский мир, забывший о мире
Неба, о Боге, и не желающем узнать посланцев мира потустороннего - Воланда и
его свиту.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Флоренский П. А. ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
лоренский Павел Александрович (о. Павел)
Произведения
(1882-1937) - русский философ, богослов,
Демонология
искусствовед, литературовед, математик и физик.
Великий бал у Сатаны
Оказал существенное влияние на творчество
Булгаковская Москва
Булгакова, особенно заметное в романе "Мастер и
Театр Булгакова
Маргарита".
Родные и близкие
Философы
Ф. родился 9/21 января 1882 г. в местечке Евлах
Булгаков и мы Елисаветпольской губернии (ныне Азербайджан) в
семье железнодорожного инженера. Осенью 1882 г.
Булгаковедение
семья переехала в Тифлис, где в 1892 г. Ф. поступил
Рукописи
во 2-ю Тифлисскую классическую гимназию.
Фотогалереи
Незадолго до окончания гимназического курса, летом
Сообщество Мастера 1899 г., Ф. пережил духовный кризис, осознал
ограниченность и относительность рационального знания и обратился к принятию
Клуб Мастера
Божественной Истины.
Новый форум
Старый форум
В 1900 г. Ф. окончил гимназию первым учеником с золотой медалью и поступил на
Гостевая книга
физико-математический факультет Московского университета. Здесь он написал
СМИ о Булгакове
кандидатское сочинение "Об особенностях плоских кривых как местах нарушений
СМИ о БЭ
прерывности", которое Ф. планировал сделать частью общефилософской работы
Лист рассылки "Прерывность как элемент мировоззрения". Он также самостоятельно изучал
Партнеры сайта историю искусства, слушал лекции по философии творца "конкретного
спиритуализма" Л. М. Лопатина (1855-1920) и участвовал в философском семинаре
Старая редакция сайта
приверженца "конкретного идеализма" С. Н. Трубецкого (1862-1905) на историко-
Библиотека
филологическом факультете.
Собачье сердце
(иллюстрированное)
Ф. воспринял многие идеи профессора Н. В. Бугаева (1837-1903), одного из
Остальные произведения основателей Московского математического общества и отца писателя А. Белого. Во
Книжный интернет- время учебы в университете Ф. подружился с Белым. В 1904 г. после окончания
магазин университета Ф. думал принять монашество, однако его духовник епископ Антоний
Лавка Мастера (М. Флоренсов) (1874-1918) не благословил его на этот шаг и посоветовал поступать
в Московскую Духовную Академию.

Хотя Ф. блестяще окончил университет и считался одним из самых одаренных
студентов, он отверг предложение остаться при кафедре и в сентябре 1904 г.
поступил в МДА в Сергиевом Посаде, где поселился почти на тридцать лет. 12
марта 1906 г. в академической церкви произнес проповедь "Вопль крови" - против
взаимного кровопролития и смертного приговора руководителю восстания на
крейсере Очаков П. П. Шмидту ("лейтенанту Шмидту") (1867-1906), за что был
арестован и неделю провел в Таганской тюрьме.

После окончания МДА в 1908 г. Ф. остался там преподавателем философских
дисциплин. Его кандидатское сочинение "О религиозной Истине" (1908) стало ядром
магистерской диссертации "О Духовной Истине" (1912), опубликованной в 1914 г. как
книга "Столп и утверждение Истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати
письмах". Это - главное сочинение философа и богослова.

25 августа 1910 г. Ф. женился на Анне Михайловне Гиацинтовой (1883-1973). В 1911
г. принял священство. В 1912-1917 гг. Ф. был главным редактором журнала МДА
"Богословский вестник". 19 мая 1914 г. его утвердили в степени магистра богословия
и сделали экстраординарным профессором МДА. В 1908-1919 гг. Ф. читал курсы по
истории философии на темы: Платон и Кант, мышление еврейское и мышление
западноевропейское, оккультизм и христианство, религиозный культ и культура и
др. В 1915 г. Ф. служил на фронте полковым священником военно-санитарного
поезда.

Ф. сблизился с такими русскими философами и религиозными мыслителями как С.
Н. Булгаков, В. Ф. Эрн (1882-1917), Вяч. И. Иванов (1866-1949), Ф. Д. Самарин (умер
в 1916 г.), В. В. Розанов (1856-1919), М. А. Новоселов (1864-1938), Е. Н. Трубецкой
(1863-1920), Л. А. Тихомиров (1852-1923), протоиерей Иосиф Фудель (1864-1918) и
др., был связан с "Обществом памяти Вл. С. Соловьева", основанным М. А.
Новоселовым "Кружком ищущих христианского просвещения" и издательством
религиозно-философской литературы "Путь".

В 1905-1906 гг. вошел в созданное С. Н. Булгаковым, А. В. Ельчаниновым, В. Ф.
Эрном, В. А. Свентицким и др. "Христианское братство борьбы", деятельность
которого развивалась в русле христианского социализма. В 1918 г. Ф. принимал
участие в работе отдела Поместного Собора Русской Православной Церкви о
духовно-учебных заведениях. В октябре 1918 г. стал ученым секретарем Комиссии
по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры и хранителем
Ризницы. Ф. выдвинул идею "живого музея", предполагавшую сохранение
экспонатов в той среде, где они возникли и существовали, и выступал поэтому за
сохранение музеев Троице-Сергиевой Лавры и Оптиной пустыни как действующих
монастырей (предложение Ф. осуществлено не было). После закрытия МДА в 1919
г. Ф. продолжал неофициально читать философские курсы ее бывшим и новым
студентам в Даниловском и Петровском монастырях и на частных квартирах в 1920-
е годы.

В 1921 г. Ф. был избран профессором Высших художественно-технических
мастерских (Вхутемас), где читал лекции по теории перспективы вплоть до 1924 г. С
1921 г. Ф. также работал в системе Главэлектро Высшего Совета Народного
Хозяйства РСФСР, занимаясь научными исследованиями в области диэлектриков,
результатом которых стала вышедшая в 1924 г. книга "Диэлектрики и их
техническое применение". Ф. создал и возглавил отдел материаловедения в
Государственном экспериментальном электротехническом институте, сделал ряд
открытий и изобретений.

В 1922 г. была издана книга Ф. "Мнимости в геометрии", основанная на курсе,
который он читал в МДА и Сергиевском педагогическом институте. Эта книга
вызвала резкую критику за идею конечной Вселенной со стороны официальных
идеологов и ученых. В 1927-1933 г. Ф. работал также заместителем главного
редактора "Технической энциклопедии", где опубликовал ряд статей. В 1930 г. Ф.
стал по совместительству помощником директора по научной части Всесоюзного
энергетического института.

В 1920-е годы Ф. создает ряд философских и искусствоведческих работ, которые
при его жизни так и не увидели света: "Иконостас", "Обратная перспектива", "Анализ
пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях",
"Философия культа" и др., которые по замыслу должны были составить единый труд
"У водоразделов мысли" - своеобразное продолжение "Столпа и утверждения
Истины", призванное теодицею, учение об оправдании Бога, допускающего зло в
мире, дополнить антроподицеей, учением об оправдании человека, о мире и
человеке в их причастности к Богу.

В мае 1928 г. ОГПУ арестовало ряд религиозных деятелей и представителей
русской аристократии, после революции проживавших в Сергиевом Посаде и его
окрестностях. Перед этим в подконтрольной прессе была развернута кампания под
заголовками-лозунгами: "Троице-Сергиева Лавра - убежище бывших князей,
фабрикантов и жандармов!", "Гнездо черносотенцев под Москвой!", "Шаховские,
Олсуфьевы, Трубецкие и др. ведут религиозную пропаганду!" и т. п. 21 мая 1928 г.
Ф. был арестован. Ему не инкриминировали ничего конкретного. В обвинительном
заключении от 29 мая утверждалось, что Ф. и другие арестованные, "проживая в г.
Сергиев и частично в Сергиевском уезде и будучи по своему социальному
происхождению "бывшими" людьми (княгини, князья, графы и т. п.), в условиях
оживления антисоветских сил начали представлять для соввласти некоторую
угрозу, в смысле проведения мероприятий власти по целому ряду вопросов".

25 мая 1928 г. по поводу обнаруженной у него фотографии царской семьи Ф.
показал: "Фотокарточка Николая II хранится мною как память Епископа Антония. К
Николаю я отношусь хорошо и мне жаль человека, который по своим намерениям
был лучше других, но который имел трагическую судьбу царствования. К соввласти
я отношусь хорошо (другого ответа на допросе в ОГПУ ожидать и не приходилось) и
веду исследовательские работы, связанные с военным ведомством секретного
характера. Эти работы я взял добровольно, предложив эту отрасль работы. К
соввласти я отношусь как к единственной реальной силе, могущей провести
улучшение положения массы. С некоторыми мероприятиями соввласти я не
согласен, но безусловно против какой-либо интервенции как военной, так и
экономической".

14 июля 1928 г. Ф. в административном порядке был сослан на три года в Нижний
Новгород. В сентябре 1928 г. по ходатайству жены Максима Горького (А. М.
Пешкова) (1868-1936) Екатерины Павловны Пешковой (1878-1965) Ф. был
возвращен в Москву, прокомментировав обстановку в столице следующими
словами: "Был в ссылке, вернулся на каторгу".

25 февраля 1933 г. Ф. повторно арестовали и обвинили в руководстве придуманной
ОГПУ контрреволюционной организации "Партия Возрождения России". Под
давлением следствия Ф. признал справедливость этого обвинения и передал 26
марта 1933 г. властям составленный им философско-политический трактат
"Предполагаемое государственное устройство в будущем". В нем якобы излагалась
программа "Партии Возрождения России", которая следствием именовалась
национал-фашистской. В этом трактате Ф., будучи убежденным сторонником
монархии, отстаивал необходимость создания жесткого автократического
государства, в котором большую роль должны были играть люди науки, а религия
отделена от государства, поскольку "государство не должно связывать свое
будущее с догнивающим клерикализмом, но оно нуждается в религиозном
углублении жизни и будет ждать такового".

26 июля 1933 г. Ф. был осужден тройкой Особого совещания на 10 лет
исправительно-трудовых лагерей и 13 августа отправлен по этапу в
восточносибирский лагерь "Свободный". 1 декабря 1933 г. он прибыл в лагерь и был
оставлен на работу в научно-исследовательском отделе управления БАМЛАГ. 10
февраля 1934 г. Ф. отправили на опытную мерзлотную станцию в Сковородино.
Проведенные здесь Ф. исследования легли в основу книги его сотрудников Н. И.
Быкова и П. Н. Каптерева "Вечная мерзлота и строительство на ней" (1940).

В июле-августе 1934 г. с помощью Е. П. Пешковой к Ф. в лагерь смогла приехать
жена с младшими детьми - Ольгой, Михаилом и Марией (старшие Василий и Кирилл
в тот момент находились в геологических экспедициях). Семья привезла Ф.
предложение правительства Чехословакии договориться с советским
правительством о его освобождении и выезде в Прагу. Для начала официальных
переговоров требовалось согласие Ф. Но он отказался.

В сентябре 1934 г. Ф. перевели в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН),
куда он прибыл 15 ноября 1934 г. Там Ф. работал на заводе йодной
промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских
водорослей и сделал ряд научных открытий. По некоторым данным, между 17 и 19
июня 1937 г. Ф. исчез из лагеря. 25 ноября 1937 г. постановлением Особой тройки
Управления НКВД по Ленинградской области Ф. был приговорен к высшей мере
наказания "за проведение контрреволюционной пропаганды" и согласно
сохранившемуся в архиве органов безопасности акту расстрелян 8 декабря 1937 г.
Место гибели и захоронения Ф. неизвестно. Ф. оставил неоконченные воспоминания
"Детям моим", изданные посмертно. У Ф. было пятеро детей: Василий (1911-1956),
Кирилл (1915-1982), Ольга (в замужестве Трубачева) (1921 г. рождения), Михаил
(1921-1961) и Мария-Тинатин (1924 г. рождения).

Существуют легенды, что Ф. не был расстрелян, а еще долгие годы работал без
права переписки в одном из секретных институтов над военными программами, в
частности, над советским урановым проектом. Эти легенды порождались тем
обстоятельством, что вплоть до 1989 г. не были точно известны время и
обстоятельства его смерти. В 1958 г. после реабилитации Ф. родным была выдана
справка о его смерти в лагере 15 декабря 1943 г., тогда как переписка с философом
оборвалась в 1937 г.

Для легенды были и более серьезные основания. В письме сыну Кириллу от 3-4
июня 1937 Ф. отмечал, что "в прошлом письме я писал тебе о намечающейся
возможности получать повышенные концентрации тяжелой воды посредством
фракционного вымораживания" и далее излагал ряд технических подробностей
предлагаемого способа промышленного получения тяжелой воды. Как известно,
тяжелая вода используется только для производства ядерного оружия. Дейтерий
был открыт американским физиком Гарольдом Юри, нобелевским лауреатом, в
1932 г. Не исключено, что Флоренский знал об этом открытии или сделал его
самостоятельно. Кирилл работал как раз над проблемой тяжелой воды под
руководством академика А. Н. Фрумкина (1895-1976). Хотя Ф. был репрессирован,
его дети смогли продолжать научные исследования в секретных областях. С другой
стороны, пока нет никаких данных, что в 1937 г. уже существовала советская
ядерная программа.

И все же нельзя исключить, что именно из-за поднятых им в письмах вопросов
производства тяжелой воды Флоренский исчез из лагеря в середине июня 1937 г. (в
секретных институтах заключенные часто лишались права переписки). Другая
загадка связана с тем, что между вынесением Ф. смертного приговора и
приведением его в исполнение прошло 13 дней, тогда как обычно приговоры особых
троек приводились в исполнение в течение 1-2 суток. Возможно, задержка с
исполнением приговора была вызвана тем, что Ф. с Соловков был доставлен в
Ленинград или, наоборот, дополнительное время потребовалось, чтобы переслать
решение тройки в Соловецкий лагерь. Так или иначе, остается ничтожная
вероятность того, что Ф. под чужим именем еще какое-то время работал в одном из
закрытых научно-исследовательских институтов НКВД, так называемой "шарашке".

Суть своей философской, научной и богословской деятельности Ф. наиболее сжато
и точно раскрыл в письме сыну Кириллу 21 февраля 1937 г.: "Что я делал всю
жизнь? - Рассматривал мир как единое целое, как единую картину и реальность, но
в каждый момент или, точнее, на каждом этапе своей жизни, под определенным
углом зрения. Я просматривал мировые соотношения на разрезе мира по
определенному направлению, в определенной плоскости и старался понять
строение мира по этому, на данном этапе меня занимающему признаку. Плоскости
разреза менялись, но одна не отменяла другую, а лишь обогащала. Отсюда -
непрестанная диалектичность мышления (смена плоскостей рассмотрения), при
постоянстве установки на мир, как целое".

А на допросе в ОГПУ в марте 1933 г. характеризовал себя так: "Я, Флоренский
Павел Александрович, профессор, специалист по электротехническому
материаловедению, по складу своих политических воззрений романтик
Средневековья примерно XIV века..." Вспоминается "Новое Средневековье" (1924)
Н.А. Бердяева, где автор увидел признаки заката гуманистической культуры нового
времени после первой мировой войны и наступления Нового Средневековья,
наиболее отчетливо выражаемого большевиками в России и фашистским режимом
Бенито Муссолини (1883-1945) в Италии.

Сам Бердяев в "Русской идее" (1946) утверждал, что "Столп и утверждение Истины"
"можно было бы причислить к типу экзистенциальной философии", а Ф. "по
душевному складу" считал "новым человеком" своего времени, "известных годов
начала XX в." Наряду с С. Н. Булгаковым, Ф. стал одним из основателей софиологии
- учения о Софии - Премудрости Божьей, развивающем взгляды В. С. Соловьева
(1853-1900).

Был ли знаком Булгаков со Флоренским?
Флоренский - прототип Мастера
Поповское шарлатанство
Влияние философа на композицию романа
Читайте продолжение >>>

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Флоренский П. А., часть 2 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Булгаков живо интересовался творчеством Ф. В его архиве сохранилась книга Ф.
Персонажи
"Мнимости в геометрии" с многочисленными пометками. В 1926-1927 гг. Булгаков со
Произведения
второй женой Л. Е. Белозерской жил в М. Левшинском переулке (4, кв.1). В этом же
Демонология
переулке тогда жил и Ф. Кроме того, Л. Е. Белозерская работала в редакции
Великий бал у Сатаны
"Технической энциклопедии" одновременно с Ф. Но никаких данных о личном
Булгаковская Москва
знакомстве Булгакова с философом нет. Тем не менее, влияние идей Ф. ощутимо в
Театр Булгакова романе "Мастер и Маргарита".
Родные и близкие
Не исключено, что еще в ранней редакции Ф. послужил одним из прототипов
Философы
ученого-гуманитария Феси, профессора историко-филологического факультета и
Булгаков и мы
предшественника Мастера последующих редакций. Между Ф. и Фесей можно
Булгаковедение
провести целый ряд параллелей. Фесю через десять лет после революции, т. е. в
Рукописи
1927 или 1928 гг., обвиняют в том, что он, будто бы издевавшийся над мужиками в
Фотогалереи своем подмосковном имении, теперь благополучно укрылся в Хумате (так прозрачно
Булгаков замаскировал Вхутемас): в одной "боевой газете" появилась "статья...
Сообщество Мастера
впрочем, называть ее автора нет нужды. В ней говорилось, что некий Трувер

<<

стр. 17
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>