<<

стр. 19
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

в помещении стражники.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Багровый остров", фельетон
Архив публикаций
Энциклопедия
" агровый остров" - фельетон, имеющий подзаголовок: "Роман тов. Жюля
Биография (1891-1940)
Верна. С французского на эзоповский перевел Михаил А. Булгаков".
Персонажи
Произведения
Опубликовано: Накануне, Берлин - М., 1924, 20 апр. (в рубрике "Литературная
Демонология неделя").
Великий бал у Сатаны
Б. о. в пародийной форме излагает историю Февральской и Октябрьской революций
Булгаковская Москва
1917 г., гражданской войны и возможной будущей интервенции против СССР, как
Театр Булгакова
это виделось русским эмигрантам-сменовеховцам, чьим органом была газета
Родные и близкие
"Накануне" (подробную характеристику сменовеховства и отношения к нему
Философы
Булгакова см.: "Под пятой"). Сменовеховцы признали Советскую власть, призывали
Булгаков и мы эмигрантов сотрудничать с ней, а в случае нападения иностранных держав на СССР
Булгаковедение встать в ряды Красной Армии.
Рукописи
Многие персонажи фельетона имеют очевидных исторических прототипов. Вождь и
Фотогалереи
повелитель белых арапов Сизи-Бузи - это последний русский император Николай II
Сообщество Мастера (1868-1918). "Махровый арап", пьяница и бездельник Кири-Куки - глава Временного
Клуб Мастера правительства А. Ф. Керенский (1881-1970), Февральская революция уподоблена
извержению вулкана, т. е. некоему стихийному бедствию.
Новый форум
Старый форум
Иностранные интервенты представлены героями романов французского писателя-
Гостевая книга
фантаста Жюля Верна (1828-1905). Лорд Гленарван и Паганель - из "Детей
СМИ о Булгакове
капитана Гранта" (1867-1868) (сам Багровый остров у Булгакова расположен "под 45-
СМИ о БЭ
м градусом" в Тихом океане, точно там, где у Жюля Верна расположен Южный
Лист рассылки
остров Новой Зеландии, у берегов которого чуть не погибли герои романа); Мишель
Партнеры сайта Ардан - персонаж романов "С Земли до Луны" и "Вокруг Луны" (1865), капитан
Старая редакция сайта Гаттерас попал в булгаковский Б. о. из "Приключений капитана Гаттераса" (1866), а
Филеас Фогг - из романа "Вокруг света в восемьдесят дней" (1873).
Библиотека
Собачье сердце
Более сложная генеалогия у полководца арапов Рики-Тики-Тави. Его имя - это
(иллюстрированное)
название рассказа английского писателя Нобелевского лауреата Редьярда Киплинга
Остальные произведения
(1865-1936), где так зовут симпатичного зверька мангуста. Рики-Тики-Тави у
Книжный интернет- Булгакова пародирует некий обобщенный образ белого генерала, оказавшегося в
магазин эмиграции. В дальнейшем, когда в 1927 г. Булгаков написал на основе фельетона Б.
Лавка Мастера о. пьесу "Багровый остров", этот персонаж превратился в полководца Ликки-Тикки и
получил черты биографии конкретного белого генерала Я. А. Слащева,
послужившего прототипом Хлудова в пьесе "Бег".

В связи с такой трансформацией персонажа неожиданное пророческое значение
приобрела сцена убийства Рики-Тики-Тави в Б. о., во многих деталях повторенная в
эпизоде убийства Иуды из Кириафа в "Мастере и Маргарите". В пьесе "Багровый
остров" Ликки-Тикки, как и его прототип Я. А. Слащев, переходит на сторону
краснокожих эфиопов и служит в их армии, т. е. по отношению к белым арапам
ведет себя как Иуда. В январе 1929 г., Я. А. Слащев был убит, как бы повторив
судьбу персонажа фельетона, получившего в пьесе его биографию.

Одним из важнейших источников для Б. о. послужил рассказ друга Булгакова,
писателя Евгения Ивановича Замятина (1884-1937) "Арапы" (1920), где высмеяна
двойная мораль большевиков в отношении насилия в годы гражданской войны.
Повествование у Замятина ведется от лица краснокожих, которые воюют с
живущими на одном с ними острове Буяне арапами: "Нынче утром арапа ихнего в
речке поймали. Ну так хорош, так хорош: весь - филейный. Супу наварили,
отбивных нажарили - да с лучком, с горчицей, с малосольным нежинским...
Напитались: послал Господь!" Когда же арапы в свою очередь жарят шашлык из
краснокожего, это вызывает совсем другую реакцию: " - Да на вас что - креста, что
ли, нету? Нашего, краснокожего, лопаете. И не совестно?
- А вы из нашего отбивных не наделали? Энто чьи кости-то лежат?
- Ну что за безмозглые! Дак ведь мы вашего арапа ели, а вы - нашего,
краснокожего. Нешто это возможно? Вот дайте-ка, вас черти-то на том свете
поджарят!"

У читателей, знакомых с рассказом Замятина, булгаковский Б. о. должен был
вызывать в памяти усиленно насаждавшийся коммунистической властью миф об
оправданности и даже благотворности красного террора, который был якобы только
реакцией на достойный всяческого осуждения белый террор. И Замятин, и Булгаков
сознавали лживость этого мифа.

В Б. о. намек на "Арапов" и проблему оправдания красного террора дан
опосредованно - через демонстрацию смехотворности просоветской версии истории
революции и гражданской войны.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Слащёв Я. А. ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
лащёв (Слащев-Крымский или Слащов) Яков Александрович (1885/1886-1929) -
Произведения
генерал-лейтенант белой армии, прототип Хлудова и некоторых других персонажей
Демонология
булгаковской пьесы "Бег".
Великий бал у Сатаны
Булгаковская Москва
Родился 29 декабря 1885 г. /10 января 1886 г. в Петербурге в семье отставного
Театр Булгакова
полковника, из потомственных дворян. Окончил в 1905 г. Павловское военное
Родные и близкие
училище и начал службу в лейб-гвардии Финляндском полку. В 1911 г. окончил
Философы Императорскую Николаевскую военную академию, но без права причисления к
Генеральному штабу. Булгаков, судя по обращенным к Хлудову словам Чарноты:
Булгаков и мы
"Рома, ты генерального штаба! Что ты делаешь?! Рома, прекрати!", (речь идет о
Булгаковедение
бессудных казнях) позволяет персонажу достичь больших успехов в Академии, чем
Рукописи
его прототипу.
Фотогалереи
С 1912 г. С. преподавал тактику в Пажеском корпусе. Первым браком С. был женат
Сообщество Мастера
на дочери командира лейб-гвардии Финляндского полка, генерал-лейтенанта
Клуб Мастера
Владимира Аполлоновича Козлова (1856-1931) Софье. 18 января 1915 г. у супругов
Новый форум
родилась дочь Вера. Протекция тестя, возможно, способствовала карьере С. С
Старый форум
января 1915 г. С. находился в действующей армии, где прошел путь от командира
Гостевая книга
роты до командира батальона лейб-гвардии Финляндского полка. 12 ноября 1916 г.
СМИ о Булгакове
произведен в полковники, а 14 июля 1917 г. назначен командующим гвардии
СМИ о БЭ Московским полком. С. был храбрым офицером, в первую мировую войну имел пять
Лист рассылки ранений, награжден многими орденами, в том числе Георгиевским оружием и
орденом Св. Георгия 4-й степени.
Партнеры сайта
Старая редакция сайта
8 декабря 1917 г. уволился из полка по ранению, не желая продолжать службу при
Библиотека большевиках, и 5 января 1918 г. прибыл в Новочеркасск, где формировалась
Собачье сердце Добровольческая армия генералов М. В. Алексеева (1857-1918) и Л. Г. Корнилова
(иллюстрированное) (1870-1918). Командирован М. В. Алексеевым в район Кавказских Минеральных Вод,
где стал начальником штаба в отряде А. Г. Шкуро (Шкуры) (1887-1947), затем
Остальные произведения
командовал 1-й Кубанской пластунской бригадой и был начальником штаба 2-й
Книжный интернет-
Кубанской казачьей дивизии. В апреле 1919 г. С. произведен главнокомандующим
магазин
генерал-лейтенантом А. И. Деникиным (1872-1947) в генерал-майоры и назначен
Лавка Мастера
командиром 5-й пехотной дивизии, затем 4-й пехотной дивизии и 3-го армейского
корпуса, действовавшего осенью 1919 г. против украинской армии С. В. Петлюры и
повстанческих крестьянских отрядов Н. И. Махно (1889-1934).

С. успешно сражался против махновских отрядов, но фигура Махно притягивала его,
он чувствовал в нем родственную авантюрную жилку. С. не раз говорил своим
подчиненным: "Моя мечта - стать вторым Махно". В последние дни обороны Крыма
он даже пытался материализовать эту мечту, встав во главе партизанского отряда в
тылу красных уже после захвата советскими войсками Перекопа, но не получил
поддержки гланокомандующего Русской армии генерал-лейтенанта П. Н. Врангеля
(1878-1928). В январе - марте 1920 г. корпус С. успешно отразил попытки Красной
Армии захватить Крым, за что в апреле С. был произведен П. Н. Врангелем в
генерал-лейтенанты, а в июне осуществил успешный десант в Северную Таврию.

В августе 1920 г. С. после неудачных боев под Каховкой подал рапорт об отставке.
П. Н. Врангель присвоил ему титул Слащев-Крымский. С. был оставлен в
распоряжении главнокомандующего и отправлен лечиться в Ялту. В октябре 1920 г.,
в связи с прорывом красных в Крым, С. выехал на фронт в Джанкой, однако никакой
должности в войсках не получил. Идею высадить в тылу противника морской десант
из добровольцев для развития партизанских действий в Северной Таврии по
примеру Махно Врангель не поддержал, предложив С., если он пожелает,
самостоятельно остаться в тылу противника в Крыму. С., не приняв этого
предложения, выехал в Севастополь, откуда на ледоколе "Илья Муромец" вместе с
остатками родного ему лейб-гвардии Финляндского полка и полковым Георгиевским
знаменем отбыл в Константинополь.

В связи с письмом С. комитету общественных деятелей 14 декабря 1920 г. с резкой
критикой действий Врангеля по обороне Крыма, созданный последним суд чести
уволил С. со службы без права ношения мундира. В ответ в январе 1921 г. С. издал
книгу "Требую суда общества и гласности", где рассказал о своей деятельности на
фронте и обвинил Врангеля в потере Крыма. После увольнения из Русской армии
Земский союз предоставил С. ферму под Константинополем, где он разводил
индеек и прочую живность, однако к сельскому хозяйству, в отличие от военного
дела, таланта у бывшего генерала не оказалось, доходов он почти не имел и сильно
бедствовал со второй женой, Ниной Николаевной, ранее числившейся при нем
"ординарцем Нечволодовым", и дочерью.

В феврале 1921 г. контакты с С. установил уполномоченный ВЧК Я. Тененбаум,
проживавший в Константинополе под фамилией Ельский. В мае 1921 г. чекисты
перехватили письмо известного журналиста и общественного деятеля Ф. Баткина из
Константинополя в Симферополь артисту М. Богданову, где сообщалось, что С.
находится в настолько нищенском состоянии, что склоняется к возвращению на
родину. Баткин и Богданов были завербованы ВЧК, причем последний был
командирован в Константинополь, но, попав в поле зрения врангелевской
контрразведки, возвратился обратно. За халатность Богданова даже предали
революционному суду. С. пытался выговорить себе охранную грамоту,
гарантирующую личную неприкосновенность и выделение валюты его семье,
остававшейся в эмиграции. Бывшему генералу было отказано, да и сам С. признал,
что никакая грамота не спасет его от мстителя, если таковой объявится (он точно
предсказал свою судьбу). С. было обещано прощение и работа по специальности -
преподавателя тактики. Ф. Баткину удалось тайно посадить С. с семьей и группой
сочувствовавших ему офицеров на итальянский пароход "Жан", который 11 ноября
1921 г. прибыл в Севастополь. Здесь С. был встречен главой ВЧК Ф. Э.
Дзержинским и в его личном поезде доставлен в Москву.

Сохранилась записка Л. Д. Троцкого В. И. Ленину 16 ноября 1921 г. в связи с
возвращением С.: "Главком (С. С. Каменев (1881-1936) считает Слащева
ничтожеством. Я не уверен в правильности этого отзыва. Но бесспорно, что у нас
Слащев будет только "беспокойной ненужностью". Он приспособиться не сможет.
Уже находясь в поезде Дзержинского, он хотел дать кому-то "25 шомполов".
Материалы в региструпе о Слащеве большие (документальные свидетельства
преступлений С., собранные в регистрационном управлении Реввоенсовета). Наш
вежливый ответ (рады будущим работникам) имеет пока что дипломатический
характер (Слащев еще собирается тянуть за собой генералов).
Книжку Раковского (воспоминания Г. Н. Раковского "Конец белых. От Днепра до
Босфора (Вырождение, агония и ликвидация)", вышедшие в Праге в 1921 г. и
хорошо известные Булгакову; там, в частности, приведена характерная частушка "от
расстрелов идет дым, то Слащев спасает Крым") пришлите, пожалуйста: я не
читал".

Таким образом, не раскаяние и душевный переворот, а расчет приспособиться и
получить средства к существованию, а также желание иметь возможность
заниматься горячо любимым военным делом (ничем другим он заниматься не умел)
привели С. в Москву. В его глазах Врангель был виноват уже тем, что проиграл
Крым и лишил С. возможности сражаться во главе войск против большевиков, и
только во вторую очередь - тем, что изгнал С. из армии. Всё это отразилось в книге
"Требую суда общества и гласности", где П. Н. Врангель, А. П. Кутепов (1882-1930),
П. Н. Шатилов (1881- после 1939) и другие генералы обвинялись не в качестве
носителей порочной белой идеи и пособников Франции и других иностранных
держав (как это было во второй книге С.), а за то, что допустили катастрофу в Крыму
и окончательно погубили белое дело. С изданной в Константинополе книгой С.
Булгаков был хорошо знаком. В ней приводился константинопольский адрес С.:
"квартал Везнеджилер, улица Де-Руни, дом Мустафа-Эффенди, No 15-17". В
булгаковской повести "Дьяволиада", написанной в 1923 г., еще до знакомства с
побывавшей в Константинополе Л. Е. Белозерской, одно из заметных действующих
лиц, секретарша советского начальника товарища Чекушина Лидочка де-Руни, носит
такую фамилию в связи с книгой С.

Вопреки опасениям Троцкого, С. в СССР удалось приспособиться и даже сделать
карьеру. По прибытии на родину он заявил, как сообщалось в гельсингфорсской
газете "Путь" 26 ноября 1921 г.: "Не будучи сам не только коммунистом, но даже
социалистом - я отношусь к Советской власти как к правительству,
представляющему мою родину и интересы моего народа. Она побеждает все
нарождающиеся против нее движения, следовательно, удовлетворяет требованиям
большинства. Как военный, ни в одной партии не состою, но хочу служить своему
народу, с чистым сердцем подчиняюсь выдвинутому им правительству".

20 ноября 1921 г. "Известия" опубликовали обращение С. к офицерам и солдатам
армии Врангеля: "С 1918 года льется русская кровь в междоусобной войне. Все
называли себя борцами за народ. Правительство белых оказалось
несостоятельным и не поддержанным народом - белые были побеждены и бежали в
Константинополь. Советская власть есть единственная власть, представляющая
Россию и ее народ. Я, Слащев-Крымский, зову вас, офицеры и солдаты,
подчиниться Советской власти и вернуться на Родину". С. был популярен, многие
поверили ему и амнистии ВЦИК, объявленной 3 ноября 1921 г., рассудив, что, если
простили преступления С., то более мелкие вообще не будут ставить в строку. В
действительности, в отличие от С., многие вернувшиеся были репрессированы. С.
же с июня 1922 г. стал преподавателем тактики, а в 1924 г. сделался главным
руководителем преподавания тактики в Высшей тактически-стрелковой школе
командного состава "Выстрел". По некоторым сведениям, С. преподавал и в
Высшей школе ОГПУ.

В 1924 г. вышла книга С. "Крым в 1920 г: Отрывки из воспоминаний", ставшая
главным источником для Булгакова при создании образа Хлудова в пьесе "Бег". 11
января 1929 г. С. был застрелен на своей квартире курсантом "Выстрела" Б.
Коленбергом, мстившим за брата, казненного по приказу С. Убийство С. освещалось
в газетных сообщениях. Не исключено, что гибель прототипа повлияла на
появление вариантов финала "Бега", где Хлудов кончал с собой. По одним данным,
Коленберг получил тюремный срок за убийство, по другим - был признан психически
невменяемым. Возможно, ОГПУ помогло мстителю найти свою жертву, поскольку
уже через год, в 1930 г., под личным руководством тогдашнего главы этого
ведомства В. Р. Менжинского (1874-1934) была проведена операция под кодовым
названием "Весна", в ходе которой было арестовано около 5 тыс. бывших царских и
белых офицеров, служивших в Красной Армии, а еще с середины 20-х началось их
ускоренное увольнение в запас. С., в связи с поднятым вокруг его имени шумом,
было бы неудобно арестовать или отставить от службы. Возможно, что ОГПУ
решило избавиться от него другим способом - руками Коленберга.

Посмертно, в 1929 г., была издана книга С. "Мысли по вопросам общей тактики: из
личного опыта и наблюдений". Кроме того, С. опубликовал ряд статей в советской
военной периодике и сборниках. В "Мыслях по вопросам общей тактики"
заключительная фраза очень точно выразила военное, да и жизненное кредо С.: "В
бою держитесь твердо своего принятого решения - пусть оно будет хуже другого, но,
настойчиво проведенное в жизнь, оно даст победу, колебания же приведут к
поражению".

Уже в рассказе Булгакова "Красная корона" (1922) С. послужил одним из прототипов
генерала-вешателя. Приводимые в книге "Требую суда общества и гласности"
слащевские приказы повлияли и на образ Хлудова в "Беге" (1928). В этой книге, в
отличие от мемуаров 1924 г., еще не требовалось ретушировать казни на фронте и
в тылу, репрессии против большевиков и заподозренных в сочувствии им, так что
строки приказов звучали грозно: "...Требую выдавать каждого преступника,
пропагандирующего большевизм..." "Как защитить, так и покарать я сумею.
Дисциплину ввести самую строгую... Ослушники, берегись!". По свидетельству Л. Е.
Белозерской, лично со С. Булгаков знаком не был, однако книга "Крым в 1920 г."
была настольной при написании "Бега". Белозерская еще в Петрограде встречалась
с матерью С., Верой Александровной Слащевой, и запомнила "мадам Слащеву" как
женщину властную и решительную.

В предисловии к воспоминаниям С. известный писатель и политработник Дмитрий
Фурманов (1891-1926) привел следующие слова генерала: "Много пролито крови...
много тяжких ошибок совершено. Неизмеримо велика моя историческая вина перед
рабоче-крестьянской Россией. Это знаю, очень знаю. Понимаю и вижу ясно. Но если
в годину тяжких испытаний снова придется рабочему государству вынуть меч, - я
клянусь, что пойду в первых рядах и кровью своей докажу, что мои новые мысли и
взгляды и вера в победу рабочего класса - не игрушка, а твердое, глубокое
убеждение". При этом сам Фурманов признавал: "Слащов-вешатель, Слащов-палач:
этими черными штемпелями припечатала его имя история... Перед "подвигами" его,
видимо, бледнеют зверства Кутепова, Шатилова, да и самого Врангеля - всех
сподвижников Слащова по крымской борьбе".

Сам С. стремится создать в мемуарах образ болезненно раздвоенного человека,
пытающегося обрести утраченную веру и испытывающего муки совести за то, что
служит делу, в правоте которого сомневается: "...В моем сознании иногда мелькали
мысли о том, что не большинство ли русского народа на стороне большевиков, ведь
невозможно, что они и теперь торжествуют благодаря лишь немцам, китайцам и т.
п., и не предали ли мы родину союзникам... Это было ужасное время, когда я не мог
сказать твердо и прямо своим подчиненным, за что я борюсь". Мучимый
сомнениями, С. подает в отставку, получает отказ и вынужден "остаться и
продолжать нравственно метаться, не имея права высказать своих сомнений и не
зная, на чем остановиться". Но для него "уже не было сомнений, что безыдейная
борьба продолжается под командой лиц, не заслуживающих никакого доверия, и,
главное, под диктовку иностранцев, т.е. французов, которые теперь вместо немцев
желают овладеть отечеством... Кто же мы тогда? На этот вопрос не хотелось
отвечать даже самому себе".

Те же муки испытывает булгаковский генерал Хлудов. Он еще расстреливает и
вешает, но по инерции, ибо все больше задумывается, что любовь народная - не с
белыми, а без нее победы в гражданской войне не одержать. Ненависть к
союзникам Хлудов вымещает тем, что сжигает "экспортный пушной товар", чтобы
"заграничным шлюхам собольих манжет не видать". Главнокомандующего, в
котором легко просматривается прототип - Врангель, генерал-вешатель ненавидит,
поскольку тот вовлек его в заведомо обреченную, проигранную борьбу. Хлудов
бросает главкому в лицо страшное: "Кто бы вешал, вешал бы кто, ваше
высокопревосходительство?" Но, в отличие от С., который в мемуарах так и не
покаялся ни за одну конкретную свою жертву, Булгаков заставил своего героя
свершить последнее преступление - повесить "красноречивого" вестового
Крапилина, который потом призраком настигает палача и пробуждает у него
совесть.

Все попытки С. в мемуарах оправдать и приуменьшить свои казни не достигают
эффекта (он утверждал, что подписал смертные приговоры только 105 осужденным,
виновным в различных преступлениях, но Булгаков еще в "Красной короне"
заставил главного героя напомнить генералу, скольких тот отправил на смерть "по
словесному приказу без номера" - автор рассказа помнил по службе в белой армии,
сколь распространены были такие приказы). Булгаков не мог знать эпизода с 25
шомполами из цитированного выше письма Троцкого, хотя поразительно точно
показал в "Белой гвардии", что шомпола в качестве универсального средства
общения с населением использовали и красные, и белые, и петлюровцы.

Автор "Бега" не верил в раскаяние С., и его Хлудову не удается опровергнуть
обвинений Крапилина: "Одними удавками войны не выиграешь! Стервятиной
питаешься? Храбер ты только женщин вешать и слесарей!". Хлудовские
оправдания, что он "на Чонгарскую Гать ходил с музыкой" и был дважды ранен (как
и С., дважды раненый в гражданской войне), вызывают только крапилинское "да все
губернии плюют на твою музыку и на твои раны". Здесь переиначена в народной
форме часто повторявшаяся Врангелем и его окружением мысль, что одна губерния
(Крым) сорок девять губерний (остальную Россию) победить не может.
Смалодушничавшего после этого страстного обличения вестового Хлудов вешает,
но потом Булгаков дарует ему, в отличие от С., мучительное и тяжкое, болезненное
и нервное, но - раскаянье.

Читайте в завершении:
Крым при Врангеле
Генерал - алкоголик и наркоман в одном лице
Жертва гражданской войны
Прототипы де Бризара, Чарноты и Люськи
Трусость Врангеля и кровожадность Слащёва

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Слащёв Я. А., часть 2 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Автор "Бега" читал не только книги С., но и другие мемуары, где рассказывалось о
Персонажи
знаменитом генерале. В 1924 г. в Берлине вышли воспоминания бывшего главы
Произведения
крымского земства князя В. А. Оболенского "Крым при Врангеле. Мемуары
Демонология
белогвардейца" (они также печатались в журнале "Голос минувшего на чужой
Великий бал у Сатаны
стороне"). Слащёв Оболенского подозревал в социалистических воззрениях и
Булгаковская Москва
искренне ненавидел, глава земства в свою очередь, смотрел на "спасителя Крыма"
Театр Булгакова как на авантюриста и больного человека. Оболенский оставил следующий портрет
Родные и близкие С.: "Это был высокий молодой человек с бритым болезненным лицом, редеющими
белобрысыми волосами и нервной улыбкой, открывающей ряд не совсем чистых
Философы
зубов. Он все время как-то странно дергался, сидя, постоянно менял положения, и,
Булгаков и мы
стоя, как-то развинченно вихлялся на поджарых ногах. Не знаю, было ли это
Булгаковедение
последствием ранений или потребления кокаина. Костюм у него был удивительный -
Рукописи
военный, но как будто собственного изобретения: красные штаны, светло-голубая
Фотогалереи куртка гусарского покроя. Все ярко и кричаще безвкусно. В его жестикуляции и в
интонациях речи чувствовались деланность и позерство".
Сообщество Мастера
Клуб Мастера
Это описание послужило основой для ремарки, рисующей облик Хлудова: "…
Новый форум
съежившись, на высоком табурете сидит Роман Валерьянович Хлудов. Человек этот
Старый форум
лицом бел как кость, волосы у него черные, причесаны на вечный неразрушимый
Гостевая книга офицерский пробор. Хлудов курнос, как Павел, брит как актер, кажется моложе всех
СМИ о Булгакове окружающих, но глаза у него старые. На нем солдатская шинель, подпоясан он
ремнем по ней не то по-бабьи, не то как помещики подпоясывали шлафрок. Погоны
СМИ о БЭ
суконные, и на них небрежно нашит черный генеральский зигзаг. Фуражка защитная
Лист рассылки
грязная, с тусклой кокардой, на руках варежки. На Хлудове нет никакого оружия. Он
Партнеры сайта
болен чем-то, этот человек, весь болен, с ног до головы. Он морщится, дергается,
Старая редакция сайта
любит менять интонации. Задает самому себе вопросы и любит сам же на них
Библиотека отвечать. Когда хочет изобразить улыбку, скалится. Он возбуждает страх. Он болен
Собачье сердце - Роман Валерьянович".
(иллюстрированное)
Все отличия в булгаковской ремарке от портрета С., данного Оболенским, легко
Остальные произведения
объяснимы, но сходство бросается в глаза. На роль Хлудова во МХАТе
Книжный интернет-
предназначался актер Н. П. Хмелев (1901-1945), который действительно был курнос
магазин
и имел черные волосы с неразрушимым офицерским пробором, столь
Лавка Мастера
запомнившимся зрителям по его исполнению Алексея Турбина в "Днях Турбиных".
То же, что Хлудов курнос именно "как Павел", должно было вызвать ассоциацию с
императором Павлом I (1754-1801), удавленным заговорщиками, и со стремлением
Хлудова выиграть войну удавками. Солдатская шинель, заменившая цветистый
костюм С., как бы сразу одевала Хлудова так, каким он должен был предстать в
Константинополе после увольнения из армии без права ношения мундира (хотя в
Константинополе генерал по воле драматурга переодевается в штатское). С другой
стороны, то, что шинель была подпоясана не по военному и во всей одежде
Хлудова присутствовала небрежность, придавала этому костюму род
экстравагантности, хотя и не столь яркой, как в костюме прототипа.

Болезненное состояние С. Оболенский, как и другие мемуаристы, объяснял
злоупотреблением кокаином и спиртом - генерал являл собой редчайшее сочетание
алкоголика и наркомана в одном лице. Этих обвинений не отрицал и сам С. В книге
"Крым в 1920 г." он привел свой рапорт Врангелю 5 апреля 1920 г., где, в частности,
резко критиковал Оболенского и отмечал, что "борьба идет с коренными
защитниками фронта до меня включительно, вторгаясь даже в мою частную жизнь
(спирт, кокаин)", т. е., признавая наличие у себя этих пороков, протестовал лишь
против того, что они стали достоянием широкой публики. Булгаков болезнь своего
Хлудова свел к мукам совести за свершенные преступления и участие в движении,
на стороне которого нет правды.

Оболенский следующим образом объяснял возвращение С. в Советскую Россию:
"Слащев - жертва гражданской войны. Из этого от природы неглупого, способного,
хотя и малокультурного человека она сделала беспардонного авантюриста.
Подражая не то Суворову, не то Наполеону, он мечтал об известности и славе.
Кокаин, которым он себя дурманил, поддерживал безумные мечты. И вдруг генерал
Слащев-Крымский разводит индюшек в Константинополе на ссуду, полученную от
Земского союза! А дальше?.. Здесь... заграницей, его авантюризму и ненасытному
честолюбию негде было разыграться. Предстояла долгая трудовая жизнь до тех
пор, когда можно будет скромным и забытым вернуться на родину... А там, у
большевиков, все-таки есть шанс выдвинуться если не в Наполеоны, то в Суворовы.
И Слащев отправился в Москву, готовый в случае нужды проливать "белую" кровь в
таком же количестве, в каком он проливал "красную".

Мемуарист испытывал к былому гонителю смешанные чувства жалости, сочувствия,
презрения и осуждения за переход к большевикам (именно Оболенский
посодействовал С. в приобретении фермы, на которой так и не заладилась у
бывшего генерала трудовая жизнь). Далее автор "Крыма при Врангеле" приводил
комический рассказ, как в Москве один бывший крымский меньшевик, которого С.
чуть не повесил, перейдя уже в большевистскую партию и работая в советском
учреждении, встретил красного командира "товарища" С., и как они мирно
вспоминали прошлое. Может быть, отсюда в "Беге" родилась юмористическая
реплика Чарноты, что он бы на день записался к большевикам, чтобы только
расправиться с Корзухиным, а потом тут бы же "выписался". Булгаков наверняка
запомнил приведенные Фурмановым слова С. о готовности сражаться в рядах
Красной Армии, подтверждавшие мысль Оболенского, и вряд ли сомневался в
карьерных и житейских, а не духовных и мировоззренческих причинах возвращения
бывшего генерала. Поэтому Хлудова пришлось наделить муками совести
автобиографического героя "Красной короны", в безумном сознании которого
постоянно присутствует образ погибшего брата.

Помимо мемуаров Оболенского, драматург учитывал и другие сведения о С. Он был
знаком с книгой бывшего главы отдела печати в крымском правительстве Г. В.
Немировича-Данченко "В Крыму при Врангеле. Факты и итоги", вышедшей в
Берлине в 1922 г. Там отмечалось: "Фронт держался благодаря мужеству горстки
юнкеров и личной отваге такого азартного игрока, каким был ген. Слащев". Г. Н.
Раковский писал о С. следующее: "Слащев, в сущности, был самоличным
диктатором Крыма и самовластно распоряжался как на фронте, так и в тылу...
Местная общественность была загнана им в подполье, съежились рабочие, лишь
"осважные" круги (т. е. пресса Освага (Осведомительного Агентства), отдела печати
деникинского правительства) слагали популярному в войсках генералу
восторженные дифирамбы. Весьма энергично боролся Слащев с большевиками не
только на фронте, но и в тылу. Военно-полевой суд и расстрел - вот наказание,
которое чаще всего применялось к большевикам и им сочувствующим".

Фигура С. оказалась настолько яркой, противоречивой, богатой самыми разными
красками, что в "Беге" она послужила прототипом не только генерала Хлудова, но и
двух других персонажей из белого лагеря - кубанского казачьего генерала Григория
Лукьяновича Чарноты ("потомка запорожцев") и гусарского полковника маркиза де
Бризара. Своей фамилией и титулом маркиз обязан еще двум историческим
личностям. Актеру, играющему де Бризара, по словам Булгакова, "не нужно бояться
дать Бризару эпитеты: вешатель и убийца". У этого героя проявляются садистские
наклонности, а в результате ранения в голову он несколько повредился в уме.
Маркиз де Бризар заставляет вспомнить о знаменитом писателе маркизе Донасьене
Альфонсе Франсуа де Саде (1740-1814), от имени которого произошло само слово
"садизм".

Еще одним прототипом де Бризара послужил редактор газеты "Донской Вестник"
сотник граф Дю-Шайль, которого Врангель обвинил, вместе с генералами В. И.
Сидориным (1882-1943) и А. К. Келчевским (1869-1923), командовавшими Донским
корпусом, в донском сепаратизме и предал военно-полевому суду. (При аресте Дю-
Шайль пытался застрелиться и был тяжело ранен в голову. Впоследствии суд его
оправдал, и Дю-Шайль эмигрировал.) Это дело было описано у Г. В. Немировича-
Данченко и других мемуаристов. От Дю-Шайля у де-Бризара - французская
фамилия, громкий титул и тяжелое ранение в голову. От С. у этого персонажа -
роскошный гусарский костюм и казнелюбие, а также помутнение рассудка, которое
есть и у Хлудова, но у маркиза оно - следствие ранения, а не раздвоения личности и
мук совести.

У Чарноты от С. - кубанское прошлое (Булгаков учел, что С. командовал сначала
кубанскими частями) и походная жена Люська, прототипом которой послужила
вторая жена С. - "казачок Варинька", "ординарец Нечволодов", сопровождавшая его
во всех боях и походах, дважды раненая и не раз спасшая мужу жизнь. Некоторые
мемуаристы называют ее Лидкой, хотя на самом деле вторую жену С. звали Ниной
Николаевной. От С. у Чарноты также качества азартного игрока в сочетании с
военными способностями и наклонностью к пьянству. Судьба Григория Лукьяновича
- это вариант судьбы С., рассказанный Оболенским, тот вариант, который
реализовался бы, останься генерал в эмиграции простым фермером. Тогда С. мог
надеяться только на случайную удачу в игре, да на возвращение в Россию через
много лет, если о нем там забудут.

Чарнота по ходу действия обнажает в хлудовской судьбе некоторые моменты,
присущие судьбе С. По свидетельству Оболенского, люди, до революции знавшие
С. как тихого, вдумчивого офицера, поражались перемене, произведенной
гражданской войной, превратившей его в жестокого палача. При первой встрече с
Хлудовым ранее знавший Романа Валерьяновича Чарнота поражается
проявившейся в нем жестокости. А в финале, комментируя предстоящее
возвращение Хлудова, "потомок запорожцев" высказывает предположение: "У тебя,
генерального штаба генерал-лейтенанта, может быть, новый хитрый план созрел?"
Оно вполне совпадает с реальными поступками С., который свое возвращенье в
Россию тщательно спланировал, проведя длительные переговоры с советскими
представителями и выговорив себе прощение и работу по специальности. Эти
слова Чарноты оставляют впечатление, что Хлудов в Советской России совсем не
обязательно будет казнен. Но Булгаков больше склоняется в образе Хлудова к
мотиву искупительной жертвы, поэтому сильнее запоминаются другие слова
Чарноты о том, что ждет раскаявшегося на родине: "Проживешь ты, Рома, ровно
столько, сколько потребуется тебя с поезда снять и довести до ближайшей стенки,
да и то под строжайшим караулом!"

В момент взятия красными Перекопа С. был не у дел. Булгаковский же герой
командует фронтом и выполняет функции генералов А. П. Кутепова и П. Н.
Врангеля. Именно Хлудов приказывает каким соединениям следовать к каким
портам для эвакуации. В книгах С. такого приказа, отданного Врангелем, нет, но он
есть в других источниках, в частности, в вышедшем в конце 1920 г. в
Константинополе сборнике "Последние дни Крыма". В то же время Булгаков
заставляет Хлудова критиковать Главнокомандующего почти теми же словами,
какими С. в книге "Крым в 1920 г." критиковал Врангеля. Так, слова Хлудова: "...Но
Фрунзе обозначенного противника на маневрах изображать не пожелал... Это не
шахматы и не незабвенное Царское Село..." восходят к утверждению С. об
ошибочности решения Врангеля начать переброску частей между Чонгаром и
Перекопом накануне советского наступления: "...Началась рокировка (хорошо она
проходит только в шахматах). Красные же не захотели изображать обозначенного
противника и атаковали перешейки".

Фраза, брошенная Хлудовым Главнокомандующему по поводу намерения
последнего переехать в гостиницу "Кист", а оттуда на корабль: "К воде поближе?", -
это злой намек на трусость главкома, упомянутую в книге "Крым в 1920 г.":
"Эвакуация протекала в кошмарной обстановке беспорядка и паники. Врангель
первым показал пример этому, переехал из своего дома в гостиницу "Кист" у самой
Графской пристани, чтобы иметь возможность быстро сесть на пароход, что он
скоро и сделал, начав крейсировать по портам под видом поверки эвакуации.
Поверки с судна, конечно, он никакой сделать не мог, но зато был в полной
сохранности, к этому только он и стремился".

В позднейших редакциях "Бега", где Хлудов кончал с собой, о своем намерении
вернуться в Россию он говорил иронически-иносказательно как о предстоящей
поездке на лечение в германский санаторий. Здесь имелась в виду рассказанная С.
в мемуарах история, как он отказался от предложения Врангеля ехать лечиться в
санаторий в Германии, не желая тратить на свою персону народные деньги -
дефицитную валюту.

В качестве антипода Хлудова (С.) Булгаков дал сниженный карикатурный образ
белого Главнокомандующего (Врангеля). Слова архиепископа Африкана, чьим
прототипом был глава духовенства Русской армии епископ Севастопольский
Вениамин (Иван Федченко) (1881-1961), обращенные к Главнокомандующему:
"Дерзай, славный генерал, с тобою свет и держава, победа и утверждение, дерзай,
ибо ты Петр, что значит камень", имеют своим источником воспоминания Г. Н.
Раковского, который отмечал, что "представители воинствующего черносотенного
духовенства с епископом Вениамином, который деятельно поддерживал Врангеля
еще тогда, когда он вел борьбу с Деникиным", с церковных кафедр "прославляли
Петра Врангеля, сравнивая его не только с Петром Великим, но даже и с апостолом
Петром. Он явится, мол, тем камнем, на котором будет построен фундамент новой
России".

Комичное обращение к Африкану самого Главнокомандующего: "Ваше
преосвященство, западноевропейскими державами покинутые, коварными поляками
обманутые, в самый страшный час на милосердие божие уповаем", пародирует
последний приказ Врангеля при оставлении Крыма: "Оставленная всем миром,
обескровленная армия, боровшаяся не только за наше русское дело, но и за дело
всего мира, - оставляет родную землю. Мы идем на чужбину, идем не как нищие с
протянутой рукой, а с высоко поднятой головой, в сознании исполненного долга".
Нищета, постигшая в Константинополе Хлудова, Чарноту, Люську, Серафиму,
Голубкова и других эмигрантов в "Беге", показывает всю фальшивость
врангелевских высокопарных слов.

Неслучайны имя и отчество Хлудова - Роман Валерьянович. Это скрытая полемика
с рассказом Всеволода Иванова (1895-1963) "Операция под Бритчино" (1924), где С.
послужил прототипом главного героя - бывшего командующего белыми армиями на
Юге России генерал-лейтенанта Валерьяна Митрофановича Сабеева, теперь
служащего в Красной армии и делающего доклад в военно-историческом обществе
об одной из своих операций совместно с бывшим своим противником в этой
операции - командармом товарищем Пастыревым. Кстати, во время лекций С., по
свидетельствам выпускников школы "Выстрел", часто возникали горячие дискуссии
с красными командирами, бывшими противниками генерала в тех или иных боях. У
Иванова Сабеев терпит неудачу, потому что стремится еще защитить свою семью и
размещает войска с учетом этого. В результате и бой он проигрывает, и семья
гибнет. Пастырев же ради успеха жертвует жизнями брата и жены и одерживает
победу.

Булгаков видел всю фальшь такой схемы применительно к реальному С. Поэтому
Хлудов в "Беге" нисколько не жалеет ни женщин, ни детей, спокойно собираясь
повесить начальника станции и оставить сиротой его маленькую дочь. Хлудов не
имеет родных и близких, он даже более одинок, чем был на самом деле С. (с этой
целью Булгаков "походную жену" передал Чарноте). Автор "Бега" не сомневался,
что ради военных успехов С. пожертвовал бы кем угодно, и таким сделал своего
Хлудова.

В 1925 г. а/о "Пролетарское кино" собиралось делать художественный фильм
"Врангель", причем С. был приглашен в качестве военно-технического консультанта
сценария Л. О. Полярного и М. И. Перцовича, а также на роль "генерала Слащова-
Крымского" (роль ординарца должна была сыграть вторая жена С.). Любопытно, что
если во МХАТе предполагавшийся исполнитель роли Хлудова Н. П. Хмелев не
обладал портретным сходством с прототипом, то исполнитель этой роли в
киноверсии "Бега", выполненной в 1970 г. режиссерами А. А. Аловым и В. Н.
Наумовым, актер Владислав Дворжецкий оказался очень похож на С. Дворжецкий
создал лучший на сегодня образ Хлудова. Убедительнее его трагедию больной
совести палача не сыграл никто.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгаков, Сергей Николаевич ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
улгаков Сергей Николаевич, о. Сергий (1871-
Произведения
1944) - философ, экономист, публицист,
Демонология
общественный деятель и богослов, оказавший
Великий бал у Сатаны
влияние на творчество Булгакова, особенно в
Булгаковская Москва
романе "Белая гвардия".
Театр Булгакова
Родные и близкие
Б. родился 16/28 июля 1871 г. в г. Ливны
Философы Орловской губернии в семье священника. Учился в
Орловской духовной семинарии до 1887 г., затем в
Булгаков и мы
Елецкой гимназии, а с 1890 г. - на юридическом
Булгаковедение
факультете Московского университета, который
Рукописи
окончил в 1894 г. и был оставлен для подготовки к
Фотогалереи
профессорскому званию.
Сообщество Мастера
В 1896 г. опубликовал первую книгу "О рынках при
Клуб Мастера
капиталистическом производстве", написанную с марксистских позиций. В 1898 г. Б.
Новый форум
женился на Елене Ивановне Токмаковой (1868-1945). В том же году получил
Старый форум
двухлетнюю научную командировку в Берлин. В 1900 г. защитил опубликованную
Гостевая книга
тогда же магистерскую диссертацию "Капитализм и земледелие", где была показана
СМИ о Булгакове
ограниченная применимость марксистской теории для русского сельского хозяйства.
СМИ о БЭ Это вызвало неудовольствие членов ученого совета, придерживавшихся
Лист рассылки ортодоксально-марксистских позиций, и в Москве для Б. не нашлось профессуры.
Партнеры сайта
В 1901 г. был избран экстраординарным профессором Киевского политехнического
Старая редакция сайта
института, где преподавал политэкономию. В 1903 г. участвует в основании
Библиотека марксистского "Союза освобождения". С 1904 г. Б. вместе с Н. А. Бердяевым
Собачье сердце редактирует петербургский журнал "Новый путь", в 1905 г. возвращается к церкви,
(иллюстрированное)
впервые за много лет посещая исповедь, и в том же году в Москве основывает
Остальные произведения Религиозно-философское общество памяти В. С. Соловьева. В рамках
Книжный интернет- деятельности этого общества в Киеве знакомится с А. И. Булгаковым, отцом
магазин Булгакова.
Лавка Мастера
Отказ от марксизма был зафиксирован в книге статей "От марксизма к
идеализму" (1903). В 1905 г. при известии о Манифесте 17 октября Б., нацепив
красный бант, вышел на демонстрацию вместе со студентами, но в какой-то момент,
по его собственным словам, "почувствовал совершенно явственно веяние
антихристова духа" и, придя домой, выбросил красный бант в сортир.

В 1906 г. Б. явился одним из основателей Союза Христианской политики, а в 1907 г.
был избран в Государственную Думу от Орловской губернии как беспартийный
"христианский социалист", выступал со статьями, где проповедовал идеи
христианского социализма. Однако после разгона Думы 3 июня 1907 г. окончательно
разочаровался в революции и стал убежденным монархистом.

В 1909 г. участвовал в сборнике "Вехи", авторы которого призывали интеллигенцию
обратиться от революции к религии. В 1911 г. вышел сборник статей Б. "Два града".
В 1912 г. Б. защитил как докторскую диссертацию свою книгу "Философия
хозяйства". В 1917 г. вышла наиболее значительная философская работа Б. "Свет
невечерний", вторая часть "Философии хозяйства", по словам Б. - "род духовной
автобиографии или исповеди", а в 1918 г. - сборник статей "Тихие думы".

В 1917-1918 гг. Б. активно участвует в работе Всероссийского Поместного Собора
Православной церкви, составляет ряд его программных документов. 11 июня 1918 г.
Б. принял сан священника в Даниловском монастыре в Москве. В 1917 г. Б.
выпустил брошюру "Христианство и социализм", где утверждал: "В сердцах
человеческих идет борьба, решается вопрос о том, кому поклониться и поверить:
Христу, царство Коего не от мира сего, или же князьям мира сего. Эта же борьба
идет и в душе социализма".

В 1918 г. Б. в Киеве опубликовал отдельным изданием статью "На пиру богов (Pro и
Contra). Современные диалоги", предназначенную для продолжающего линию "Вех"
сборника "Из глубины" (вышел в 1921 г., но почти весь тираж был конфискован).
Статья "На пиру богов" оказала значительное влияние на М. А. Булгакова. С 1919 г.
Б. сделался профессором Симферопольского университета, где преподавал
политэкономию и богословие. Позднее жил в Ялте.

20 сентября 1922 г. сотрудники ЧК провели у Б. обыск. 13 октября он был арестован
и препровожден в Симферополь. Там Б. объявили постановление о высылке за
границу. 30 декабря отплыл из Севастополя в Константинополь, куда прибыл 7
января 1923 г. Из Константинополя Б. в том же 1923 г. переехал в Прагу, а в 1925 г.
поселился в Париже, где стал профессором богословия и деканом Православного
богословского института.

За границей Б. писал и публиковал почти исключительно богословские работы
(часть из них была издана посмертно): "Купина неопалимая" (1927), "Лествица
Иаковля" (1929), "Св. Петр и Иоанн" (1926), "Друг Жениха" (1927) "Агнец
Божий" (1933), "Невеста Агнца" (1945), "Утешитель" (1936), "Апокалипсис
Иоанна" (1948), "Православие" (1964), сборник проповедей "Радость церковная" и
др. Он также создал религиозно-философские исследования "Трагедия
философии" (1927) и "Философия имени" (1953).

Умер Б. в Париже 13 июля 1944 г. от кровоизлияния в мозг. Похоронен 15 июля 1944
г. на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. У Б. были дети: дочь Мария (1898-1979) и
сыновья Федор (1902 г. рождения) и Иван (Ивашечка). Он родился 25 декабря 1906
г. и умер в Крыму от нефрита 27 августа 1909 г. Смерть Ивашечки оказала
значительное влияние на мировоззрение Б. Как отмечал друг и ученик Б. Лев
Александрович Зандер (1893-1964), "смерть сына Ивашечки была пережита о.
Сергием не только как личное горе, но и как религиозное откровение. Об этом он
помнил всю жизнь. Снимок с Ивашечки на смертном одре всегда украшал его
комнату..."

Сам Б. писал 27 сентября 1909 г. философу и литературоведу Г. А. Рачинскому
(1859-1939): "Как изобразить Вам пережитое? Скажу одно: я еще никогда не
переживал такой муки в своей в общем благополучной, хотя и не свободной от утрат
жизни. Мальчик этот наш (Ивашек, 3 г. 7 мес.) был особенный, необыкновенный, с
небесным светом в очах и улыбке. Всегда вспоминаю, что родился он в Христову
ночь, когда к заутрене звонили колокола. Вестник неба и ушел на небо".

В религиозно-философских, а позднее в богословских трудах Б., как и его друг и
философский единомышленник П. А. Флоренский, развивал учение Владимира
Сергеевича Соловьева (1853-1900) о Софии - Премудрости Божьей, олицетворении
Вечной Женственности, увиденной через призму Божественного Триединства.
Учение о Софии (софиология) у Б. выступает как основа Всеединства -
универсального учения о Боге, Мире и Человеке.

По мысли Б., высказанной в "Свете Невечернем", бытие каждой человеческой
личности обретает смысл лишь во вне ее находящемся Божественном Абсолюте. У
Булгакова в "Мастере и Маргарите" таким Божественным Абсолютом становится
Иешуа Га-Ноцри со своей этической проповедью Абсолютного Добра, и вне его
теряют смысл своей жизни и жестокий Понтий Пилат, и гениальный Мастер.

В "современных диалогах" "На пиру богов", построенных по образцу "Трех
разговоров" (1900) В. С. Соловьева, Б. рассуждал о судьбах России в условиях,
когда предсказанное в соловьевской "краткой повести об Антихристе" пришествие
Антихриста в лице большевиков уже состоялось. Б. писал о какой-то невидимой
руке, "которой нужно связать Россию", об ощущении, что "осуществляется какой-то
мистический заговор, бдит своего рода черное провидение: "Некто в
сером" (инфернальный персонаж популярной пьесы Леонида Андреева (1871-1919)
"Жизнь человека" (1907), кто похитрее Вильгельма, теперь воюет с Россией и ищет
ее связать и парализовать".

У Булгакова в "Белой гвардии" "некто в сером" материализуется в военного вождя
сторонников независимой Украины С. В. Петлюру, отмеченного "числом зверя" -
666, и в военного вождя большевиков Л. Д. Троцкого, уподобленного Аполлиону,
"ангелу бездны", ангелу-губителю Апокалипсиса.

Народ - не богоносец, а "хам и скот"
Революция среди свиней
"Homo socialisticus"
Родственники ли писатель и философ Булгаковы?
Читайте в завершении>>>

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгаков, Сергей Николаевич, часть 2 ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Рассуждения Мышлаевского в "Белой гвардии" и "Днях Турбиных" о "мужичках-
Персонажи
богоносцах Достоевских" навеяны не только романом Федора Достоевского (1821-
Произведения
1881) "Бесы" (1871-1872), но и следующим осмыслением этого образа в работе "На
Демонология
пиру богов": "Недавно еще мечтательно поклонялись народу-богоносцу,
Великий бал у Сатаны
освободителю. А когда народ перестал бояться барина, да тряхнул вовсю, вспомнил
Булгаковская Москва
свои пугачевские были - ведь память народная не так коротка, как барская, - тут и
Театр Булгакова
началось разочарование... Нам до сих пор еще приходится продираться чрез туман,
Родные и близкие напущенный Достоевским, это он богоносца-то сочинил. А теперь вдруг
Философы оказывается, что для этого народа ничего нет святого, кроме брюха. Да он и прав по-
своему, голод - не тетка. Ведь и мы, когда нас на четверки хлеба посадили, стали
Булгаков и мы
куда менее возвышенны". Булгаковский Мышлаевский материт "мужичков-
Булгаковедение
богоносцев", поддерживающих Петлюру, однако тут же готовых броситься опять в
Рукописи
ноги "вашему благородию", если на них как следует прикрикнуть.
Фотогалереи
Б. в "На пиру богов" приходит насчет народа к неутешительному выводу: "Пусть бы
Сообщество Мастера
народ наш оказался теперь богоборцем, мятежником против святынь, это было бы
Клуб Мастера
лишь отрицательным самосвидетельством его религиозного духа. Но ведь чаще-то
Новый форум
всего он себя ведет просто, как хам и скот, которому вовсе нет дела до веры. Как
Старый форум
будто и бесов-то в нем никаких нет, нечего с ним делать им. От бесноватости можно
Гостевая книга
исцелиться, но не от скотства".
СМИ о Булгакове
И тут же устами другого участника "современных диалогов" опровергает, или, по
СМИ о БЭ
крайней мере, ставит под сомнение этот вывод: "Чем же отличается теперь ваш
Лист рассылки
"народ-богоносец", за дурное поведение разжалованный в своем чине, от того
Партнеры сайта
древнего "народа жестоковыйного", который ведь тоже не особенно был тверд в
Старая редакция сайта
своих путях "богоносца"? Почитайте у пророков и убедитесь, как и там повторяются
Библиотека - ну, конечно, пламеннее и вдохновеннее - те самые обличения, которые
Собачье сердце произносятся теперь над русским народом".
(иллюстрированное)
Булгаков в том варианте окончания "Белой гвардии", который не был опубликован
Остальные произведения
из-за закрытия журнала "Россия", вложил похожие слова в уста "несимпатичного"
Книжный интернет-
Василисы: "Нет, знаете ли, с такими свиньями никаких революций производить
магазин
нельзя...", причем сам Василиса, вожделеющий к молочнице Явдохе, в мыслях готов
Лавка Мастера
зарезать свою нелюбимую жену Ванду. Он как бы уподобляется народу по уровню
сознания, но не из-за голода, а из-за таких же, как у "мужичков-богоносцев",
низменных стремлений.

К "На пиру богов" восходит в "Белой гвардии" и молитва Елены о выздоровлении
Алексея Турбина. Б. передает следующий рассказ: "Перед самым октябрьским
переворотом мне пришлось слышать признание одного близкого мне человека. Он
рассказывал с величайшим волнением и умилением, как у него во время горячей
молитвы перед явленным образом Богоматери на сердце вдруг совершенно
явственно прозвучало: Россия спасена. Как, что, почему? Он не знает, но изменить
этой минуте, усомниться в ней значило бы для него позабыть самое заветное и
достоверное. Вот и выходит, если только не сочинил мой приятель, что бояться за
Россию в последнем и единственно важном, окончательном смысле нам не следует,
ибо Россия спасена - Богородичною силою".

Молитва Елены у Булгакова, обращенная к иконе Богоматери, также возымела
действие - брат Алексей с Божьей помощью одолел болезнь: "Когда огонек созрел,
затеплился, венчик над смуглым лицом Богоматери превратился в золотой, глаза ее
стали приветливыми. Голова, наклоненная набок, глядела на Елену...
Елена с колен исподлобья смотрела на зубчатый венец над почерневшим ликом с
ясными глазами и, протягивая руки, говорила шепотом:
- Слишком много горя сразу посылаешь, Мать-заступница. Так в один год и
кончаешь семью. За что? На тебя одна надежда, Пречистая Дева. На тебя. Умоли
Сына своего, умоли Господа Бога, чтоб послал чудо...
Шепот Елены стал страстным, она сбивалась в словах, но речь ее была
непрерывна, шла потоком... Совершенно неслышным пришел тот, к кому через
заступничество смуглой девы взывала Елена. Он появился рядом у развороченной
гробницы, совершенно воскресший, и благостный, и босой. Грудь Елены очень
расширилась, на щеках выступили пятна, глаза наполнились светом, переполнились
сухим бесслезным плачем. Она лбом и щекой прижалась к полу, потом, всей душой
вытягиваясь, стремилась к огоньку, не чувствуя уже жестокого пола под коленями.
Огонек разбух, темное лицо, врезанное в венец, явно оживало, и глаза выманивали
у Елены все новые и новые слова. Совершенная тишина молчала за дверями и за
окнами, день темнел страшно быстро, и еще раз возникло видение - стеклянный
свет небесного купола, какие-то невиданные, красно-желтые песчаные глыбы,
масличные деревья, черной вековой тишью и холодом повеял в сердце собор.
- Мать-заступница, - бормотала в огне Елена, - упроси Его. Вон Он. Что же Тебе
стоит. Пожалей нас. Пожалей. Идут Твои дни, Твой праздник. Может, что-нибудь
доброе сделает он, да и Тебя умолю за грехи. Пусть Сергей не возвращается...
Отымаешь, отымай, но этого смертью не карай... Все мы в крови повинны, но ты не
карай. Не карай. Вон Он, вон Он...
Огонь стал дробиться, и один цепочный луч протянулся длинно, длинно к самым
глазам Елены. Тут безумные ее глаза разглядели, что губы на лике, окаймленном
золотой косынкой, расклеились, а глаза стали такие невиданные, что страх и пьяная
радость разорвали ей сердце, она сникла к полу и больше не поднималась".

Успех молитвы Елены и явление ей Сына Божьего, наряду с выздоровлением
Алексея Турбина, символизируют в "Белой гвардии" надежду на выздоровление и
возрождение России. Булгаков при этом берет на себя и на интеллигенцию в целом
часть вины в пролитой крови. Явленный Елене образ Иисуса Христа позднее в
"Мастере и Маргарите" развился в образ Иешуа Га-Ноцри. Отметим также, что если
"современные диалоги" Б. происходят на Страстную неделю 1918 г., то молитва
Елены в "Белой гвардии" - накануне Рождества.

В "На пиру богов" Б. обвинял интеллигенцию в пренебрежительном отношении к
религии: "Почему-то теперь вдруг все ощетинились, когда большевики назначили
празднование 1 мая в Страстную среду, тогда как сами повсюду и систематически
делали по существу то же самое".

Специальное постановление Всероссийского церковного собора, составленное при
участии Б. и оглашенное 20 апреля 1918 г., в связи с намерением советского
правительства устроить 1 мая 1918 г. "политическое торжество с шествием по
улицам и в сопровождении оркестров музыки" напомнило верующим, что
"означенный день совпадает с великой средой. В скорбные дни Страстной недели
всякие шумные уличные празднества и уличные шествия независимо от того, кем и
по какому случаю они устраиваются, должны рассматриваться как тяжелое
оскорбление, наносимое религиозному чувству православного народа. Посему,
призывая всех верных сынов православной церкви в упомянутый день наполнить
храмы, собор предостерегает их от какого-либо участия в означенном торжестве.
Каковы бы ни были перемены в русском государственном строе, Россия народная
была, есть и останется православной".

Булгаков в "Мастере и Маргарите", очевидно, будучи знаком и с работой Б. и с
решением церковного Собора, приурочил начало действия к 1 мая 1929 г., когда
праздник международной солидарности трудящихся опять пришелся на Страстную
Среду. Именно вечером этого дня в Москве появляется Воланд со своей свитой и
предсказывает председателю МАССОЛИТа Михаилу Александровичу Берлиозу на
Патриарших прудах гибель под колесами трамвая, вероятно, также и за то, что
Михаил Александрович в этот скорбный день проводит праздничное собрание
правления своей организации.

Показательно, что в правлении МАССОЛИТа двенадцать литераторов. Б. в "На пиру
богов" так рассуждает о поэме Александра Блока (1880-1921) "Двенадцать" (1918):
"Вещь пронзительная, кажется, единственно значительная из всего, что появлялось
в области поэзии за революцию. Так вот, если она о большевиках, то великолепно;
а если о большевизме, то жутко до последней степени. Ведь там эти 12
большевиков, растерзанные и голые душевно, в крови, "без креста", в другие
двенадцать превращаются" - в двенадцать апостолов новой веры, ведомых
Иисусом Христом. В "Мастере и Маргарите" двенадцать литераторов-коммунистов,
"голые душевно" и "без креста", смешны, хотя и страшны тоже, ибо способны
загубить любой талант, вроде гениального автора романа о Понтии Пилате.

Б. в "современных диалогах" еще задавался вопросом: "Может быть, и впрямь есть
в большевизме такая глубина и тайна, которой мы до сих пор не умели понять?",
хотя был убежден, что если большевики и покажут "настоящее христианство", то
"только снежное, с ледяным сердцем и холодной душой". При этом он признавался:
"Для меня вообще перетряхивание этого старья на тему о сближении христианства
и социализма давно уже потеряло всякий вкус".

Булгаковские литераторы-массолитовцы охладели и сердцем и душой, не годятся
на роль апостолов какого бы то ни было учения и, как признается сам себе поэт
Александр Рюхин, заливая водкой тоску в ресторане Дома Грибоедова, не верят в
то, что проповедуют, о чем пишут. Дом Грибоедова обречен погибнуть в огне
пожара, ибо в нем беззаботно предаются мирским радостям литераторы в скорбные
дни Страстной Седмицы.

В фельетоне "Похождения Чичикова" (1922), помещая гоголевского героя в
послереволюционную действительность, Булгаков, наряду со статьей Н. А.
Бердяева "Духи русской революции" (1918), учитывал, возможно, и слова Б. из
"современных диалогов" о том, что "революционные Чичиковы хлопочут, чтобы
сбывать мертвые души, да под шумок и Елизавету Воробья за мужчину спустить".

Признание Б. в "На пиру богов" в том, что "товарищи" кажутся мне иногда
существами, вовсе лишенными духа и обладающими только низшими душевными
способностями, особой разновидностью дарвиновских обезьян - homo socialisticus",
очевидно, натолкнуло Булгакова на идею его повести "Собачье сердце" (1925). Там
подобным homo socialisticus'ом оказывается Полиграф Полиграфович Шариков, в
котором обладающий лишь "низшими душевными способностями" пролетарий Клим
Чугункин задавил все доброе, что было в симпатичном псе Шарике.

Возможно, Б. послужил также одним из прототипов приват-доцента Сергея
Голубкова в пьесе "Бег" (1928), поскольку Голубков - анаграмма фамилии Булгаков.
Герой пьесы - не только приват-доцент, но и сын "известного профессора-
идеалиста". "Будущим приват-доцентом" в рассказе "В ночь на 3-е число" (1922) и в
предназначенном для журнала "Россия" окончании романа "Белая гвардия" названы
автобиографичные доктор Бакалейников и доктор Турбин. Голубков бежит из
Петербурга, при этом ранее он жил в Киеве, а, оказавшись в Крыму и
Константинополе, во многом повторяет путь Б. и в то же время остается
автобиографичным героем.

В семействе Булгаковых было распространено предание о родстве с Б. (отец
писателя, А. И. Булгаков, как и философ, был родом из Орловской губернии). Не
исключено, что образ Голубкова в "Беге" Булгаков создал не без влияния этого
предания.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Похождения Чичикова"
Архив публикаций
Энциклопедия
" охождения Чичикова" - фельетон, иногда определяемый также как маленькая
Биография (1891-1940)
сатирическая повесть. Имеет подзаголовок "Поэма в 10-ти пунктах с прологом и
Персонажи
эпилогом".
Произведения
Демонология Опубликовано: Накануне, Берлин - М., 1922 г. 24 сент. Перепечатано: Бакинский
Великий бал у Сатаны рабочий, 1922 г. 9 окт. Вошел в авторские сборники: Дьяволиада. М.: Недра, 1925 (2-
е изд. - 1926 г.); Роковые яйца. Рига: Литература, 1928.
Булгаковская Москва
Театр Булгакова
Герои поэмы Николая Гоголя (1809-1852) "Мертвые души" (1842) здесь погружены в
Родные и близкие
атмосферу пореволюционной России, где особенно вольготно чувствуют себя в
Философы
эпоху нэпа. Порой они парадоксально, почти мистически совпадают с реальными
Булгаков и мы современниками Булгакова.
Булгаковедение
Так, упоминаемые в фельетоне банды капитана Копейкина, будто бы отнявшие у
Рукописи
Чичикова деньги, отпущенные на электрификацию, ассоциировались в сознании
Фотогалереи
части тогдашних читателей не только с гоголевским героем, но и с действительно
Сообщество Мастера существовавшим капитаном Копейкиным, выходцем из солдат, возглавившим
крупное антисоветское восстание крестьян в Саратовской губернии в 1918 г. Из
Клуб Мастера
Саратова была родом Т. Н. Лаппа, первая жена Булгакова.
Новый форум
Старый форум
П. Ч. - это сатира не столько на "гримасы нэпа", сколько на то общее разрушение
Гостевая книга
нравственных и моральных устоев, которое произвела революция. Булгаков
СМИ о Булгакове
учитывал следующую характеристику революционной стихии, данную философом
СМИ о БЭ
Н. А. Бердяевым в статье "Духи русской революции" (1918): "По-прежнему Чичиков
Лист рассылки
ездит по русской земле и торгует мертвыми душами. Но ездит он не медленно в
Партнеры сайта кибитке, а мчится в курьерских поездах и повсюду рассылает телеграммы. Та же
Старая редакция сайта стихия действует в новом темпе. Революционные Чичиковы скупают и перепродают
несуществующие богатства, они оперируют с фикциями, а не реальностями, они
Библиотека
превращают в фикцию всю хозяйственно-экономическую жизнь России. Многие
Собачье сердце
декреты революционной власти совершенно гоголевские по своей природе и в
(иллюстрированное)
огромной массе обывателей они встречают гоголевское к себе отношение. В стихии
Остальные произведения
революции обнаруживается колоссальное мошенничество, бесчестность, как
Книжный интернет-
болезнь русской души. Вся революция наша представляет собой бессовестный торг
магазин
- торг народной душой и народным достоянием. Вся наша революционная аграрная
Лавка Мастера
реформа, эсеровская и большевистская, есть чичиковское предприятие. Она
оперирует с мертвыми душами, она возводит богатство народное на призрачном,
нереальном базисе. В ней есть чичиковская смелость. В нашем летнем герое
аграрной революции было поистине что-то гоголевское. Немало было также
маниловщины в первом периоде русской революции и в революционном временном
правительстве. Но "Мертвые души" имеют и глубокий символический смысл. Все
хари и рожи гоголевской эпопеи появились на почве омертвения русских душ.
Омертвение душ делает возможным чичиковские похождения и встречи. Это
длительное и давнее омертвение душ чувствуется и в русской революции. Потому и
возможен в ней этот бесстыдный торг, этот наглый обман. Не революция сама по
себе это создала. Революция - великая проявительница, и она проявила лишь то,
что таилось в глубине России. Формы старого строя сдерживали проявление многих
русских свойств, вводили их в принудительные границы. Падение этих обветшалых
форм привело к тому, что русский человек окончательно разнуздался и появился
нагишом".

П. Ч. - это "Мертвые души", прочитанные Булгаковым глазами Бердяева в контексте
русской революции.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Бег"
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
" ег" - пьеса, имеющая подзаголовок "Восемь снов".
Произведения
Демонология
При жизни Булгакова не ставилась. Был опубликован только один отрывок из Б. -
Великий бал у Сатаны
седьмой сон со сценой карточной игры у Корзухина: Красная газета. Вечерний
Булгаковская Москва
выпуск, Л., 1932, 1 окт. Впервые: Булгаков М. Пьесы, М.: Искусство, 1962.
Театр Булгакова
Работу над текстом Булгаков начал в 1926 г. Замысел пьесы был связан с
Родные и близкие
воспоминаниями второй жены драматурга Л. Е. Белозерской об эмигрантской жизни
Философы
и с мемуарами бывшего белого генерала Я. А. Слащева "Крым в 1920 г." (1924), а
Булгаков и мы
также рядом других исторических источников, где рассказывалось о завершении
Булгаковедение
гражданской войны в Крыму осенью 1920 г.
Рукописи
Фотогалереи В апреле 1927 г. был заключен договор с МХАТом, по которому Булгаков обязался
представить не позднее 20 августа 1927 г. пьесу "Рыцарь Серафимы" ("Изгои"). Тем
Сообщество Мастера
самым драматург погашал аванс, выданный 2 марта 1926 г. за будущую постановку
Клуб Мастера
инсценировки "Собачьего сердца", не осуществленную из-за запрещения повести.
Новый форум
Рукопись "Рыцаря Серафимы" (или "Изгоев") не сохранилась.
Старый форум
1 января 1928 г. Булгаков заключил новый договор с МХАТом. Теперь пьеса
Гостевая книга
называлась "Бег". 16 марта 1928 г. драматург сдал ее в театр. 16 апреля 1928 г. на
СМИ о Булгакове
художественном совете МХАТа было запланировано начать в будущий сезон работу
СМИ о БЭ
по постановке Б. Однако 9 мая 1928г. Главрепертком признал Б. "неприемлемым"
Лист рассылки
произведением, поскольку автор никак не рассматривал кризис мировоззрения тех
Партнеры сайта
персонажей, которые принимают Советскую власть, и политическое оправдание ими
Старая редакция сайта
этого шага.
Библиотека
Цензура сочла также, что белые генералы в пьесе чересчур героизированы, и даже
Собачье сердце
глава крымской контрреволюции Врангель будто бы по авторской характеристике
(иллюстрированное)
"храбр и благороден". На самом деле у Булгакова в первой редакции Б. белый
Остальные произведения
Главнокомандующий, в котором легко узнаваем главнокомандующий Русской
Книжный интернет-
армией в Крыму генерал-лейтенант барон Петр Николаевич Врангель (1878-1928)
магазин
(журнальная вырезка с фотографией его похорон сохранилась в булгаковском
Лавка Мастера
архиве), в портретной ремарке описывался следующим образом:

"На лице у него усталость, храбрость, хитрость, тревога" (но никак не благородство).
Кроме того, Главреперткому очень не понравилась "эпизодическая фигура
буденновца в 1-й картине, дико орущая о расстрелах и физической расправе", что
будто бы "еще более подчеркивает превосходство и внутреннее благородство
героев белого движения" (иного изображения врагов, чем простая карикатура,
цензоры решительно не признавали). Театр вынужден был потребовать от автора
переделок Б.

На сторону пьесы встал Максим Горький (А. М. Пешков) (1868-1936). 9 октября 1928
г. на заседании художественного совета он высоко отозвался о Б.: "Чарнота - это
комическая роль, что касается Хлудова, то это больной человек. Повешенный
вестовой был только последней каплей, переполнившей чашу и довершившей
нравственную болезнь. Со стороны автора не вижу никакого раскрашивания белых
генералов. Это - превосходнейшая комедия, я ее читал три раза, читал А. И. Рыкову
(председателю Совнаркома) и другим товарищам. Это - пьеса с глубоким, умело
скрытым сатирическим содержанием... Когда автор здесь читал, слушатели (и
слушатели искушенные) смеялись. Это доказывает, что пьеса очень ловко сделана.
"Бег" - великолепная вещь, которая будет иметь анафемский успех, уверяю вас".

Ранее на том же обсуждении режиссер Б. Илья Яковлевич Судаков (1890-1969)
сообщил, что при участии автора достигнуто соглашение с Главреперткомом о
направлении изменений в тексте пьесы: "Сейчас в пьесе Хлудов уходит только под
влиянием совести (достоевщина)... Хлудова должно тянуть в Россию в силу того,
что он знает о том, что теперь делается в России, и в силу сознания, что его
преступления были бессмысленны".

Сторонники Б. стремились представить пьесу прежде всего как сатирическую
комедию, обличавшую белых генералов и белое дело в целом, несколько отодвигая
на второй план трагедийное содержание образа генерала Хлудова, прототипом
которого послужил вернувшийся в Советскую Россию Я. А. Слащев. Интересно, что
изменения, намеченные И. Я. Судаковым в отношении мотивов возвращения
главного героя на родину, на самом деле оказались ближе к реальным мотивам Я.
А. Слащева, но художественно обедняли фигуру Хлудова.

11 октября 1928 г. в "Правде" появилось сообщение, что Главрепертком разрешил
МХАТу приступить к репетиции Б. при условии некоторых изменений текста, и
репетиции в тот же день начались. Однако 13 октября Горький уехал на лечение в
Италию, а 22 октября на расширенном заседании политико-художественного совета
Реперткома по поводу Б. пьесу отклонили. В результате 24 октября было объявлено
о запрещении постановки.

В печати начали кампанию против Б., хотя авторы статей часто даже не были
знакомы с текстом пьесы. 23 октября 1928 г. "Комсомольская правда" напечатала
подборку "Бег назад должен быть приостановлен". Хлесткие названия фигурировали
и в других газетах и журналах: "Тараканий набег", "Ударим по булгаковщине".
Позднее эти заголовки, как и многие другие, были блестяще спародированы в
кампании против романа Мастера в "Мастере и Маргарите".

Сталинский вердикт о "Беге"
"Антисоветское явление"
Идея пьесы
Что цензура требовала от булгаковского Гения
Читайте продолжение>>>

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Бег", часть 2
Архив публикаций
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
2 февраля 1929 г. И. В. Сталин, отвечая на письмо драматурга Владимира
Персонажи
Наумовича Билль-Белоцерковского (1884/85-1970), дал резко отрицательную оценку
Произведения
Б.: "Бег" есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым
Демонология
слоям антисоветской эмигрантщины, - стало быть, попытка оправдать или
Великий бал у Сатаны
полуоправдать белогвардейское дело. "Бег", в том виде, в каком он есть,
Булгаковская Москва
представляет антисоветское явление. Впрочем, я бы не имел ничего против
Театр Булгакова
постановки "Бега", если бы Булгаков прибавил к своим восьми снам еще один или
Родные и близкие два сна, где бы он изобразил внутренние социальные пружины гражданской войны в
Философы СССР, чтобы зритель мог понять, что все эти, по-своему "честные" Серафимы и
всякие приват-доценты, оказались вышибленными из России не по капризу
Булгаков и мы
большевиков, а потому, что они сидели на шее у народа (несмотря на свою
Булгаковедение
"честность"), что большевики, изгоняя вон этих "честных" сторонников эксплуатации,
Рукописи
осуществляли волю рабочих и крестьян и поступали поэтому совершенно
Фотогалереи
правильно".
Сообщество Мастера
Вождь интеллигенцию ("всяких приват-доцентов") очень не любил, это хорошо
Клуб Мастера
чувствуется по тону письма, и общий язык с писателем, ставившим своей главной
Новый форум
задачей (в письме правительству, т.е. тому же Сталину, 28 марта 1930 г.) "упорное
Старый форум
изображение русской интеллигенции, как лучшего слоя в нашей стране", лидер
Гостевая книга
большевиков найти не мог. Сталинские пожелания насчет Б. были для Булгакова
СМИ о Булгакове неприемлемы, хотя естественным образом совпадали с рекомендациями
СМИ о БЭ Главреперткома.
Лист рассылки
Режиссер же спектакля И. Я. Судаков, в попытке спасти полюбившуюся мхатовцам
Партнеры сайта
пьесу, готов был принять многие цензурные требования. Так, на заседании 9
Старая редакция сайта
октября 1928 г. он высказал мнение, что Серафима Корзухина и приват-доцент
Библиотека Голубков, интеллигенты, оказавшиеся в эмиграции вместе с белой армией, должны
Собачье сердце "возвращаться не для того, чтобы увидать снег на Караванной, а для того, чтобы
(иллюстрированное) жить в РСФСР".
Остальные произведения
Ему справедливо возражал начальник Главискусства А. И. Свидерский (1878-1933),
Книжный интернет-
склонявшийся к разрешению Б.: "Идея пьесы - бег, Серафима и Голубков бегут от
магазин
революции, как слепые щенята, как бежали в ту полосу нашей жизни тысячи людей,
Лавка Мастера
а возвращаются только потому, что хотят увидеть именно Караванную, именно снег,
- это правда, которая понятна всем. Если же объяснить их возвращение желанием
принять участие в индустриализации страны - это было бы несправедливо и потому
плохо".

После сталинского вердикта перспективы постановки Б. стали совсем призрачными.
МХАТ попытался вернуться к вопросу о булгаковской пьесе, последняя репетиция
которой состоялась 25 января 1929 г. (тогда еще не верили, что действительно
последняя), в 1933 г. До этого, правда, театр успел 14 октября 1929 г. расторгнуть
договор с Булгаковым и потребовать назад аванс (в счет погашения этого долга
драматург начал работу над пьесой "Кабала святош").

Также не имела последствий попытка постановки Б. в Ленинградском Большом
Драматическом Театре, договор с которым был заключен 12 октября 1929 г. 2
февраля 1933 г. на совещании во МХАТе по поводу плана предстоящего сезона
вновь возник вопрос о Б. 10 марта начались репетиции, а 29 апреля 1933 г. с
Булгаковым заключили новый договор и драматург начал переработку текста.

Направление переделок было определено в разговоре И.Я. Судакова с
председателем Главреперткома, критиком и драматургом Осафом Семеновичем
Литовским (1892-1971), изложившим требования цензуры. Судаков передал их в
письме Дирекции МХАТа 27 апреля 1933 г. : "...Для разрешения пьесы необходимо в
пьесе ясно провести мысль, что белое движение погибло не из-за людей хороших
или плохих, а вследствие порочности самой белой идеи". В договоре автору была
вменена обязанность сделать следующие изменения:
"а) переработать последнюю картину по линии Хлудова, причем линия Хлудова
должна привести его к самоубийству как человека, осознавшего беспочвенность
своей идеи;
б) переработать последнюю картину по линии Голубкова и Серафимы так, чтобы
оба эти персонажа остались за границей;
в) переработать в 4-й картине сцену между главнокомандующим и Хлудовым так,
чтобы наилучше разъяснить болезнь Хлудова, связанную с осознанием порочности
той идеи, которой он отдался, и проистекавшую отсюда ненависть его к
главнокомандующему, который своей идеей подменял хлудовскую идею" (здесь в
тексте договора имеется вписанное рукой Булгакова разъяснение: "Своей узкой
идеей подменял широкую Хлудова").

29 июня 1933 г. драматург послал И. Я. Судакову текст исправлений. 14 сентября
1933 г. он писал по этому поводу брату Н. А. Булгакову в Париж: "В "Беге" мне было
предложено сделать изменения. Так как изменения эти вполне совпадают с первым
моим черновым вариантом и ни на йоту не нарушают писательской совести, я их
сделал". Вероятно, под черновым вариантом имеется в виду не дошедшая до нас
рукопись "Рыцарей Серафимы", так что сегодня невозможно точно сказать, в чем
именно требуемые поправки совпадали с первоначальным авторским замыслом.
Однако к 1933 г. у Булгакова появились веские внутренние, а не только цензурные
основания для существенной переработки первой редакции Б.

Если в 1926-1928 гг. пьесы Булгакова еще не были запрещены и с успехом шли на
сцене, то к 1933 г. сохранились одни "Дни Турбиных", а общее ужесточение цензуры
и требований идеологического единомыслия, происшедшее с конца 20-х годов,
делало призрачными возможности возрождения какой-то цивилизованной жизни, с
надеждами на которую возвращались в Россию Голубков, Серафима и сам Хлудов.
Теперь первым двум логичнее было бы остаться в эмиграции, а бывшему генералу -
покончить с собой. Да и судьба хлудовского прототипа к тому моменту уже получило
свое трагическое завершение. В январе 1929 г. Я. А. Слащев был застрелен у себя
на квартире родственником одной из своих многочисленных жертв. В жизни призрак
невинно убиенного вестового Крапилина убил-таки генерала, вполне естественно
было заставить его сделать это и в пьесе.

Воспоминания генерала Врангеля
"Его превосходительство любил домашних птиц…"
Стрельба по тараканам
Как лучше: с самоубийством или без?
"Бег" умер
Читайте далее>>>

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru

<<

стр. 19
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>