<<

стр. 22
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Персонажи
8.
Произведения
Демонология На первой странице рукописи сохранились два названия: "Театральный роман" и
Великий бал у Сатаны "Записки покойника". Некоторые исследователи полагают, что "Записки покойника"
являются основным названием романа, а "Театральный роман" - подзаголовком.
Булгаковская Москва
Название "Театральный роман" определяет основное содержание произведения -
Театр Булгакова
роман главного героя, драматурга Максудова, с Независимым Театром, и роман как
Родные и близкие
литературное творение, посвященное театральному миру и оставшееся в
Философы
посмертных записках покончившего с собой драматурга. Неслучайно ранняя
Булгаков и мы редакция Т. р., упоминаемая в письме Булгакова правительству 28 марта 1930 г. как
Булгаковедение сожженная после получения известия о цензурном запрете пьесы "Кабала святош",
Рукописи названа романом "Театр".
Фотогалереи
"Записки покойника" - это специфическое, с грустной иронией, определение жанра
Сообщество Мастера
произведения, и в качестве основного названия оно выступать никак не может. Не
Клуб Мастера
исключено, что этот подзаголовок - дань традиции. Прежде всего вспоминается
Новый форум роман английского писателя Чарльза Диккенса (1812-1870) "Посмертные записки
Старый форум Пиквикского клуба" (1837) (в мхатовской инсценировке этого романа Булгаков
успешно играл роль Судьи), а также мемуарные "Замогильные записки" (1849-1850)
Гостевая книга
известного французского писателя-романтика и политического деятеля виконта
СМИ о Булгакове
Франсуа Рене де Шатобриана (1768-1848), предназначавшиеся к публикации только
СМИ о БЭ
после смерти автора, как и рукопись Максудова в булгаковском романе.
Лист рассылки
Партнеры сайта
Начало работы над Т. р. относится к концу 1929 г. или к началу 1930 г., после
Старая редакция сайта
написания незавершенной повести "Тайному другу". События, запечатленные в этой
Библиотека повести, послужили материалом и для Т. р. Первая редакция Т. р., называвшаяся
"Театр", была уничтожена 18 марта 1930 г. Работу над Т. р., по свидетельству его
Собачье сердце
третьей жены Е. С. Булгаковой, писатель возобновил 26 ноября 1936 г., вскоре
(иллюстрированное)
после перехода из МХАТа либреттистом-консультантом в Большой Театр.
Остальные произведения
Книжный интернет-
Сюжет Т. р. во многом основан на конфликте Булгакова с главным режиссером
магазин
Художественного театра Константином Сергеевичем Станиславским (Алексеевым)
Лавка Мастера
(1863-1938) по поводу постановки "Кабалы святош" во МХАТе и последующим
снятием театром пьесы после осуждающей статьи газеты "Правда". 24 февраля
1937 г. писатель, как зафиксировано в дневнике его жены, впервые читал отрывки
из Т. р. своим знакомым, причем "чтение сопровождалось оглушительным смехом".

3 июня 1937 г. он читал роман мхатовцам - художникам В. В. Дмитриеву (1900-1948)
и П. В. Вильямсу (1902-1947), сестре Е. С. Булгаковой О. С. Бокшанской (1891-1948),
работавшей секретарем основателя Художественного театра Владимира Ивановича
Немировича-Данченко (1858-1943), ее мужу артисту Е. В. Калужскому (1896-1966), а
также администратору театра Ф. Н. Михальскому. Как записала Е. С. Булгакова,
сцена репетиции, напоминавшая о "Кабале святош", "всем понравилась". Позднее
последовало еще несколько чтений Т. р. Однако, как вспоминала Е. С. Булгакова, в
1938 г. писатель "отложил "Записки" для двух своих последних пьес ("Дон Кихот" и
"Батум"), но главным образом для того, чтобы привести в окончательный вид свой
роман "Мастер и Маргарита". Он повторял, что в 1939 году он умрет и ему
необходимо закончить Мастера, это была его любимая вещь, дело его жизни.
И "Записки покойника" оборвались на незаконченной фразе".

На незаконченной фразе остановилась и работа над повестью "Тайному другу". И
получилось так, что обе эти фразы во многом передают главные идеи повести и
романа. "Тайному другу" завершается обращением к автору: "Плохонький роман,
Мишун, вы (дальше должно было последовать: написали)...". Т. р. писатель оборвал
словами автора-Максудова: "И играть так, чтобы зритель забыл, что перед ним
сцена..."

В "Тайному другу" в центре была печальная судьба первого булгаковского романа
"Белая гвардия". Он не принес автору ни славы, ни денег, ни признания критики,
остался неизданным полностью на родине, и в этом отношении должен был в
ретроспективе оцениваться Булгаковым действительно как "плохой" (хотя и
художественное качество писателя не вполне удовлетворяло). Так что нелестная
оценка недружественным автору поэтом имела некоторый смысл в конце
незавершенного текста.

В Т. р. Булгаков выступает противником системы К. С. Станиславского и неслучайно
называет соответствующего героя Иваном Васильевичем, по аналогии с первым
русским царем Иваном Васильевичем Грозным (1530-1584), подчеркивая деспотизм
основателя Художественного театра по отношению к актерам (да и к драматургу). В
конце Т. р. Максудов излагает результаты своей проверки теории Ивана
Васильевича (фактически - Станиславского), согласно которой любой актер путем
специальных упражнений "мог получить дар перевоплощения" и действительно
заставить зрителей забыть, что перед ними не жизнь, а театр. Несомненно, дальше
в Т. р. должно было последовать опровержение теории Ивана Васильевича, ибо в
тех спектаклях, которые видел Максудов, во-первых, многие актеры играли плохо и
иллюзии действительности создать не могли, а во-вторых, грань между сценой и
жизнью непреодолима, и это должно было выразиться в комической реакции
зрителей.

На репетиции, изображенной в Т. р., автор убеждается, что теория Ивана
Васильевича к его пьесе и вообще к реальному театру неприменима: "Зловещие
подозрения начали закрадываться в душу уже к концу первой недели. К концу
второй я уже знал, что для моей пьесы эта теория не приложима, по-видимому.
Патрикеев не только не стал лучше подносить букет, писать письмо или
объясняться в любви. Нет! Он стал каким-то принужденным и сухим и вовсе не
смешным. А самое главное, внезапно заболел насморком". Вскоре заболели
насморком и сбежали от опостылевших упражнений Ивана Васильевича и другие
актеры.

Булгаков хорошо знал, что актерский дар - от Бога. И дал это понимание своему
Максудову, в горящем мозгу которого после судорожных выкриков: "Я новый... я
новый! Я неизбежный, я пришел!" укрепляется мысль, что махающая кружевным
платочком Людмила Сильвестровна Пряхина играть не может, "и никакая теория
ничего не поможет! А вот там маленький, курносый, чиновничка играет, руки у него
белые, голос сиплый, но теория ему не нужна, и этот, играющий убийцу в черных
перчатках... не нужна ему теория!". Писатель в Т. р. спорит с идеей, что можно
"играть так, чтобы зритель забыл, что перед ним сцена", и в то же время заставляет
Максудова, переступающего порог Театра, не помнить, что перед ним всего лишь
иллюзия действительности.

Для автора Т. р. театр был если не всей жизнью, то ее душой. Как отмечает в своих
воспоминаниях вторая жена писателя Л. Е. Белозерская, композитор М. И. Глинка
(1804-1857) говорил: "Музыка - душа моя!", а Булгаков вполне мог бы сказать: "Театр
- душа моя!". Кстати, именно в период брака с Л. Е. Белозерской писатель получил
прозвище Мака, от которого, возможно, и произведена фамилия Максудов. Герой Т.
р. страстно пытается убедить своего слушателя артиста Бомбардова, одним из
прототипов которого послужил Булгаков в своей актерской ипостаси, "в том, что я,
лишь только увидел коня, как сразу понял и сцену, и все ее мельчайшие тайны. Что,
значит, давным-давно, еще, быть может, в детстве, а может быть, и не родившись, я
уже мечтал, я смутно тосковал о ней". Те же чувства владели писателем и
драматургом всю жизнь.

В Т. р. воспроизведены многие драматические и комические моменты репетиций во
МХАТе "Кабалы святош", однако прообразом пьесы Максудова "Черный снег"
послужили "Дни Турбиных". Любопытно, что главный герой максудовской пьесы
носит фамилию Бахтин. Это может свидетельствовать о знакомстве Булгакова с
единственной вышедшей к тому времени книгой известного литературоведа М. М.
Бахтина (1895-1975) "Проблемы творчества Достоевского" (1928), а приводимая в Т.
р. цитата из "Черного снега" с участием этого персонажа может рассматриваться как
иллюстрация бахтинской идеи диалогичности бытия:
"Б а х т и н (Петрову). Ну, прощай! Очень скоро ты придешь за мною...
П е т р о в. Что ты делаешь?!
Б а х т и н (стреляет себе в висок, падает, вдали послышалась гармони...)..."
Слова "гармоника" Иван Васильевич не дал Максудову дочитать, предложив, чтобы
герой не застрелился, а закололся кинжалом, как средневековый рыцарь, хотя, как
справедливо замечает Максудов: "...Дело происходит в гражданскую войну...
Кинжалы уже не применялись..."

Здесь концентрированно воспроизведен не только предсмертный диалог Алексея
Турбина с Николкой, но и диалог Хлудова с тенью Крапилина из "Бега", и вечный
спор, который во сне ведет Понтий Пилат с Иешуа Га-Ноцри в "Мастере и
Маргарите". То, что в "Черном снеге" Бахтин предсказывает скорую смерть своему
собеседнику и продолжение в ином мире какого-то важного их диалога, не волнует
Ивана Васильевича, ставшего пленником собственной системы и озабоченного
лишь тем, как бы поэффектнее поставить сцену самоубийства.

Булгаков и М. М. Бахтин не были лично знакомы, но позднейшие бахтинские теории
мениппеи как некоего универсального жанра и принципа "карнавализации
действительности" прекрасно приложимы и к Т. р., и к "Мастеру и Маргарите". Если
для Станиславского (и для Ивана Васильевича) театр - это храм и даже храм-
мастерская, причем себя он видит в этом храме неким верховным божеством, то
для Булгакова (и Максудова), театр - не только храм и мастерская, но и балаган.
Трагикомическое внутри театральной кухни запечатлено в Т. р. Здесь
демонстрируются интриги и борьба самолюбий, но вместе с тем - и чудо рождения
нового спектакля.

В дневнике Е. С. Булгаковой в записи от 11 апреля 1935 г. сохранился колоритный
рассказ О. С. Бокшанской об одном комическом случае с участием В. И.
Немировича-Данченко и К. С. Станиславского: "Из Олиных рассказов:
У К. С. и Немировича созрела мысль исключить филиал из Художественного
театра, помещение взять под один из двух их оперных театров, а часть труппы
уволить и изгнать в окраинный театр, причем Вл. Ив. сказал:
- У Симонова монастыря воздух даже лучше... Правда, им нужен автомобильный
транспорт... Но старики никак не могут встретиться вместе, чтобы обсудить этот
проект.
К. С. позвонил Оле:
- Пусть Владимир Иванович позвонит ко мне.
Оля - Вл. Ив-чу. Тот:
- Я не хочу говорить с ним по телефону, он меня замучает. Я лучше к нему заеду...
тринадцатого, хотя бы.
Оля - К. С.'у.:
- Я не могу принять его тринадцатого, раз что у меня тринадцатое - выходной день.
Мне доктор не позволяет даже по телефону говорить.
Вл. Ив. - Оле: - Я могу придти шестнадцатого.
Оля - К. С.'у.
К. С.- Жена моя, Маруся, больна, она должна разгуливать по комнатам, я не могу
ее выгнать.
Вл. Ив. - Оле: - Я приеду только на пятнадцать минут.
К. С. - Оле: - Ну, хорошо, я выгоню Марусю, пусть приезжает.
Вл. Ив. - Оле: - Я к нему не поеду, я его не хочу видеть. Я ему письмо напишу.
Потом через два часа Вл. Ив. звонит:
- Я письма не буду писать, а то он скажет, что я жулик и ни одному слову верить
все равно не будет. Просто позвоните к нему и скажите, что я шестнадцатого занят.
Объясняется это последнее тем, что старики (Леонидов, Качалов и Москвин)
страшно возмутились и заявили протест против такого отношения к актерам. И Вл.
Ив. сдал все свои позиции".

В Т. р. два директора Независимого театра Иван Васильевич и Аристарх
Платонович (последний, как и В. И. Немирович-Данченко, чаще всего пребывает за
границей), "поссорились в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году и с тех пор не
встречаются, не говорят друг с другом даже по телефону". Булгаков не простил
обоим руководителям МХАТа отказа бороться за "Кабалу святош" после
зубодробильной статьи в "Правде" в марте 1936 г., не забыл и многолетних
мытарств с репетициями пьесы. Поэтому Т. р. содержит довольно злые шаржи на
Станиславского и Немировича-Данченко, равно как и на многих других сотрудников
Художественного театра.

В записи В. Я. Лакшина сохранился рассказ Е. С. Булгаковой о предполагавшемся
окончании Т. р.: "Роман должен был двигаться дальше примерно по такой канве:
драматург Максудов, видя, что его отношения с одним из директоров Независимого
Театра - Иваном Васильевичем - зашли в тупик, как манны небесной ожидает
возвращения из поездки в Индию второго директора - Аристарха Платоновича. Тот
вскоре приезжает, и Максудов знакомится с ним в театре на его лекции о
заграничной поездке (эту лекцию Булгаков уже держал в голове и изображал
оратора и слушателей в лицах - необычайно смешно)... К огорчению, драматург
убеждается, что приезд Аристарха Платоновича ничего не изменит в судьбе его
пьесы - а он столько надежд возлагал на его заступничество! В последней
незаконченной главе Максудов знакомится с молодой женщиной из
производственного цеха, художницей Авророй Госье. У нее низкий грудной голос,
она нравится ему. Бомбардов уговаривает его жениться (поэтому глава, на которой
прервалась работа над романом, называется "Удачная женитьба"). Но вскоре она
умирает от чахотки. Между тем спектакль по пьесе Максудова, претерпевший на
репетициях множество превращений и перемен, близится к премьере... Булгаков
хотел изобразить взвинченную, нервозную обстановку первого представления,
стычки в зале и за кулисами врагов и почитателей дебютанта. И вот премьера
позади. Пренебрежительные, оскорбительные отзывы театральной прессы глубоко
ранят Максудова. На него накатывает острый приступ меланхолии, нежелания жить.
Он едет в город своей юности (тут Булгаков руки потирал в предвкушении
удовольствия - так хотелось ему еще раз написать о Киеве). Простившись с
городом, герой бросается головой вниз с Цепного моста, оставляя письмо, которым
начат роман..."

Цепного моста в Киеве в момент создания Т. р. давно уже не было. Еще в
фельетоне "Киев-город" (1923) Булгаков отмечал, что в 1920 г. при отступлении из
города поляки "вздумали щегольнуть своими подрывными средствами и разбили
три моста через Днепр, причем Цепной - вдребезги".

Поэтому судьба героя Т. р. столь же двойственна, как и Мастера в "Мастере и
Маргарите". Те читатели и слушатели, которые хорошо знали Киев, должны были
подумать, что Максудов не мог броситься в воду с не существующего в природе
моста и, следовательно, сообщение о его самоубийстве в обрамляющем рассказе
автора не более достоверно, чем утверждение, что "самоубийца никакого
отношения ни к драматургии, ни к театрам никогда в жизни не имел..."

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Дон Кихот"
Архив публикаций
Энциклопедия
" он Кихот" - инсценировка одноименного романа (1605-1615) великого
Биография (1891-1940)
испанского писателя Мигеля де Сервантеса (1547-1616). При жизни Булгакова не
Персонажи
ставилась и не публиковалась. Впервые: Булгаков М. Пьесы. М.: Искусство, 1962.
Произведения
Демонология Инсценировка Д. К. была предложена Булгакову режиссером Вахтанговского театра
Великий бал у Сатаны В. В. Кузой в июне 1937 г. Драматург указывал на трудности театрального
воплощения великого романа. Договор на Д. К. был заключен им только 3 декабря
Булгаковская Москва
1937 г. Булгаков обязался передать пьесу в театр не позднее 3 декабря 1938 г.
Театр Булгакова
Первые наброски к Д. К. он сделал 8 декабря 1937 г. 9 сентября 1938 г. Булгаков
Родные и близкие
сдал текст Д. К. в Вахтанговский театр (интенсивная работа над ним шла с начала
Философы
июля). 14 сентября 1938 г. Д. К. поступил в Главрепертком, 5 ноября 1938 г.
Булгаков и мы распространился слух, что Д. К. разрешен цензурой. 9 ноября Театр им. Евг.
Булгаковедение Вахтангова подтвердил наличие такого разрешения, и на следующий день
драматург уже читал пьесу труппе.
Рукописи
Фотогалереи
Но в действительности к тому времени Д. К. еще не был разрешен. В ожидании
Сообщество Мастера
ответа от цензуры, которое затянулось на четыре месяца, Булгаков создал новую
Клуб Мастера редакцию пьесы, 27 декабря 1938 г. переданную в Главрепертком. 5 января 1939 г.,
Новый форум как зафиксировано в дневнике третьей жены драматурга Е. С. Булгаковой, он заявил
работникам Главреперткома, что те умышленно затягивают разрешение Д. К., и он
Старый форум
будет жаловаться в ЦК. 17 января пьеса была, наконец, разрешена. Причина
Гостевая книга
промедления заключалась не в содержании пьесы, а в имени написавшего ее
СМИ о Булгакове
драматурга, для цензуры одиозном.
СМИ о БЭ
Лист рассылки
Вахтанговцам Булгаков читал пьесу еще 10 ноября 1938 г. По договору с театром Д.
Партнеры сайта
К. должен был быть поставлен до 1 января 1940 г. Но Булгаков не верил в скорую
Старая редакция сайта постановку пьесы. 11 марта 1939 г. он писал своему соавтору по пьесе "Александр
Библиотека Пушкин" Викентию Вересаеву (Смидовичу) (1867-1945): "Одним из последних моих
опытов явился "Дон Кихот" по Сервантесу, написанный по заказу вахтанговцев.
Собачье сердце
Сейчас он лежит у них, и будет лежать, пока не сгинет, несмотря на то, что встречен
(иллюстрированное)
ими шумно и снабжен разрешающей печатью Реперткома. В своем плане они
Остальные произведения
поставили его в столь дальний угол, что совершенно ясно - он у них не пойдет. Он,
Книжный интернет-
конечно, и нигде не пойдет. Меня это нисколько не печалит, так как я уже привык
магазин
смотреть на всякую свою работу с одной стороны - как велики будут неприятности,
Лавка Мастера
которые она мне доставит? И если не предвидится крупных, и за то уже благодарен
от души". В мрачных прогнозах насчет судьбы Д. К. Булгаков ошибся, но увидеть
свою пьесу на сцене ему так и не довелось. В связи с окончанием в апреле 1939 г.
гражданской войны в Испании постановка Д. К. потеряла актуальность.

В начале апреля 1939 г. начались репетиции Д. К., но вскоре были прекращены.
Театр им. Евг. Вахтангова готовил "революционную" пьесу Алексея Николаевича
Толстого (1882/83-1945) "Путь к победе", где режиссер Д. К. И. М. Рапопорт играл В.
И. Ленина, а исполнитель роли Дон Кихота Рубен Николаевич Симонов (1899-1968) -
И. В. Сталина. 24 февраля 1940 г., уже будучи смертельно больным, Булгаков
направил письмо в театр с указанием на нарушение оговоренных сроков постановки
Д. К. Ему была выплачена неустойка и заключено новое соглашение, где сроком
постановки называлось 1 апреля 1941 г.

Но впервые Д. К. был поставлен не вахтанговцами, а Театром им. А. Н. Островского
в Кинешме (режиссер А. Ларионов) 27 апреля 1940 г., через полтора месяца после
смерти драматурга, скончавшегося 10 марта 1940 г. Русский театр драмы в
Петрозаводске поставил Д. К. в конце января 1941 г. (режиссер Н. Берсенев). 15
марта 1941 г. премьеру Д. К. в постановке В. Кожича показал ленинградский Театр
им. А. С. Пушкина. Вахтанговский спектакль появился только 8 апреля 1941 г.

Булгаков очень любил роман Сервантеса и даже выучил испанский язык, чтобы
читать его в подлиннике. 25 июля 1938 г. он написал Е. С. Булгаковой письмо по-
испански: "Пишу тебе по-испански, для того, во-первых, чтобы ты убедилась
насколько усердно я занимаюсь изучением царя испанских писателей, и, во-вторых,
для проверки - не слишком ли ты позабыла в Лебедяни чудесный язык, на котором
писал и говорил Михаил Сервантес". Драматург неслучайно превратил в письме
Мигеля в Михаила, подчеркивая свое духовное родство с испанским писателем,
которого тоже не баловала судьба.

Работа над Д. К. шла параллельно с созданием романа "Мастер и Маргарита", и
многие образы Сервантеса отразились в последнем булгаковском произведении. В
образе Иешуа Га-Ноцри есть черты Дон Кихота. Иешуа, проповедующий, что все
люди - добрые, рассказывает, как ему удалось убедить Левия Матвея в своей
правоте: "Первоначально он отнесся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня,
то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой... я лично не вижу ничего
дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово... однако, послушав меня, он
стал смягчаться... наконец бросил деньги на дорогу и сказал, что пойдет со мною
путешествовать ..." Га-Ноцри также считает добрым, но несчастным человеком
ударившего его центуриона Марка Крысобоя, утверждая: "Если бы с ним
поговорить... я уверен, что он резко изменился бы". Тут в преображенном виде
воспроизведен эпизод, когда Дон Кихот, оскорбленный в замке герцога
священником, назвавшим странствующего рыцаря "пустой головой", кротко
отвечает: "Я не должен видеть, да и не вижу ничего обидного в словах этого
доброго человека. Единственно, о чем я жалею, это что он не побыл с нами, - я бы
ему доказал, что он ошибается".

С романом Сервантеса связан и образ Коровьева-Фагота в "Мастере и Маргарите".
В финале Воланд говорит о своем первом помощнике, превратившемся в темно-
фиолетового рыцаря "с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом": "Рыцарь
этот когда-то неудачно пошутил... его каламбур, который он сочинил, разговаривая
о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого пошутить
немного больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда
сводятся счеты. Рыцарь свой счет оплатил и закрыл!" В Д. К. бакалавр Сансон
Караско, чтобы заставить Дон Кихота вернуться домой, принимает затеянную
"рыцарем Печального образа" игру. Бакалавр выдает себя за "рыцаря Белой Луны",
побеждает Дон Кихота и принуждает его вернуться к родне. Но после возвращения
Дон Кихот, будучи не в силах перенести крушение своей фантазии, умирает. Шутка
Сансона становится причиной гибели "рыцаря Печального образа". После ранения
Дон Кихота герцог говорит в пьесе, что "шутка зашла слишком далеко". Сансон
становится невольным палачом.

Героя Сервантеса зовут Самсон, но Булгаков транскрибирует его имя как Сансон,
делая его совпадающим с фамилией известного палача эпохи Великой Французской
революции Г. Сансона (приписываемые ему "Записки палача" были популярны в
России). Сансон Караско, став "рыцарем Белой Луны", как бы связал себя с ночью и
с ночным светилом, традиционно ассоциирующимся с потусторонними силами. Дон
Кихот неразрывно соединен с дневным светом, с солнцем, и неслучайно его смерть
происходит вместе с солнечным заходом. "Рыцарь Печального образа"
олицетворяет светлое начало, хотя окружающие считают, что его ум помрачен.
Рассудочный "рыцарь Белой Луны", сам того не сознавая, творит черное дело,
погубив Дон Кихота.

В своем Д. К. Булгаков следовал духу и букве романа Сервантеса, не допуская
модернизации, хотя ему рекомендовали сделать такую модернизацию очень
высокопоставленные лица. Председатель Комитета по делам искусств П. М.
Керженцев (Лебедев) (1881-1940), как отмечено в дневнике Е. С. Булгаковой 14
декабря 1937 г., драматургу "о "Дон Кихоте" сказал, что надо сделать так, чтобы
чувствовалась современная Испания. О, черт!.." Но к концу 1938 г. стало ясно, что
поддерживаемое Советским Союзом республиканское правительство потерпит
поражение, и какие-либо аналогии с современной Испанией в Д. К. уже не
требовались. Ослабление комедийных и усиление трагических моментов,
проведенное Булгаковым в последней редакции Д. К. в конце 1938 - начале 1939 г.,
также пришлось кстати в свете исхода гражданской войны в Испании,
закончившийся победой сторонников генерала Франсиско Франко (1892-1975).

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Грядущие перспективы"
Архив публикаций
Энциклопедия
" рядущие перспективы" - фельетон. Опубликован: Грозный, 1919, 13/26
Биография (1891-1940)
ноября.
Персонажи
Произведения
Это - первая публикация Булгакова. Историю создания Г. п. писатель изложил в
Демонология автобиографии 1924 г.: "Как-то ночью в 1919 году, глухой осенью, едучи в
Великий бал у Сатаны расхлябанном поезде, при свете свечечки, вставленной в бутылку из-под керосина,
написал первый маленький рассказ. В городе, в который затащил меня поезд, отнес
Булгаковская Москва
рассказ в редакцию газеты. Там его напечатали".
Театр Булгакова
Родные и близкие
Поскольку Г. п. отличались резко антисоветским содержанием, газетную вырезку с
Философы
фрагментом фельетона Булгаков наклеил в свой альбом лицевой стороной вниз, как
Булгаков и мы она и сохранилась в архиве писателя.
Булгаковедение
В Г. п. Булгаков подчеркивал, что "наша несчастная родина находится на самом дне
Рукописи
ямы позора и бедствия, в которую ее загнала "великая социальная революция", что
Фотогалереи
"настоящее перед нашими глазами. Оно таково, что глаза эти хочется закрыть. Не
Сообщество Мастера видеть!" В пример России автор ставит Запад, находясь под впечатлением только
что просмотренного английского иллюстрированного журнала: "На Западе
Клуб Мастера
кончилась великая война великих народов. Теперь они зализывают свои раны.
Новый форум
Конечно, они поправятся, очень скоро поправятся!
Старый форум
И всем, у кого, наконец, прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду, что
Гостевая книга
наша злостная болезнь перекинется на Запад и поразит его, станет ясен тот
СМИ о Булгакове
мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные страны на
СМИ о БЭ
невиданную еще высоту мирного могущества".
Лист рассылки
Партнеры сайта Перспективы будущего своей страны Булгаков видит здесь весьма мрачно: "Мы
опоздаем...
Старая редакция сайта
Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет,
Библиотека
когда же, наконец, мы догоним их и догоним ли вообще? (Здесь преломилось
Собачье сердце
традиционное для русской интеллигенции стремление "догнать Запад". Оно было
(иллюстрированное)
свойственно и для коммунистических вождей - В. И. Ленина, Л. Д. Троцкого, И. В.
Остальные произведения
Сталина, Н. С. Хрущева (1894-1971) и др. Сталин в 1931 г. провозгласил:
Книжный интернет-
"Задержать темпы - это значит отстать. А отсталых бьют". Хрущев в 50-е годы
магазин
выдвинул лозунг: "Догнать и перегнать Америку", - перекочевавший затем в
Лавка Мастера
анекдоты).
Ибо мы наказаны.
Нам немыслимо сейчас созидать.
Перед нами тяжкая задача - завоевать, отнять свою собственную землю".

В Г. п. утверждается: "Безумство двух последних лет толкнуло нас на страшный
путь, и нам нет остановки, нет передышки. Мы начали пить чашу наказания и
выпьем ее до конца".

Не исключено, что с этим связана в романе "Мастер и Маргарита" на Великом балу
у сатаны, чаша Воланда, в которую превратилась отрезанная голова председателя
МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза. Из нее Маргарита пьет кровь
предателя Барона Майгеля. Данная сцена может символизировать чашу наказания,
которую пьет Россия, попавшая под власть большевиков. Характерно, что в чаше -
кровь сотрудника НКВД, а сама чаша - это голова руководителя послушной
идеологизированной литературы.

Автор Г. п. провозглашает: "Расплата началась...
Нужно будет платить за прошлое неимоверным трудом, суровой бедностью жизни.
Платить и в переносном, и в буквальном смысле слова.
Платить за безумство мартовских дней, за безумство дней октябрьских, за
самостийных изменников, за развращение рабочих, за Брест, за безумное
пользование станком для печатания денег... за все!
И мы выплатим.
И только тогда, когда будет уже очень поздно, мы вновь начнем кой-что созидать,
чтобы стать полноправными, чтобы нас впустили опять в версальские залы (речь
идет о Версальской мирной конференции 1919 г.).
Кто увидит эти светлые дни?
Мы?
О нет! Наши дети, быть может, а быть может, и внуки, ибо размах истории широк и
десятилетия она так же легко "читает", как и отдельные годы.
И мы, представители неудачливого поколения, умирая еще в чине жалких
банкротов, вынуждены будем сказать нашим детям:
- Платите, платите честно и вечно помните социальную революцию!"

Г. п. - единственное произведение, где Булгаков смог открыто высказать свои
взгляды на дальнейшую судьбу России и на большевизм. Фельетон поднимает
"вечные" проблемы русской истории и современности.

Булгаковский текст обладает удивительным свойством. Если бы дата создания и
публикации Г. п. и авторство Булгакова не были известны, фельетон можно было бы
датировать и концом 1917 г., и 1919 г., и 30-ми годами (если допустить его
публикацию в русской эмигрантской печати), и концом 80-х, и 1991 или 1996 г., а его
автором назвать многих известных публицистов - от С. Н. Булгакова до В. В.
Кожинова.

Булгаков в Г. п. заявляет себя решительным западником и в западных демократиях
видит для России образец развития. Однако содержание и тон написанного не
оставляют сомнения, что автор Г. п. уже не верил в победу белого движения и
осознал, что коммунистическая власть в стране установилась надолго, на несколько
последующих поколений.

Правда, Булгаков чересчур оптимистически надеялся, что счастливая жизнь, может
быть, наступит у внуков того поколения, которое он в "Киев-городе" (1923) назвал
позднее "беспечальным" и чьи надежды на тихую и светлую жизнь были разрушены
в 1917 г. Писатель разделял со всей русской интеллигенцией (а может, и со всем
человечеством?) веру в светлое будущее, которое неизбежно должно породить
мрачное настоящее.

Причины бедственного состояния России и незавидного в тот момент состояния
белых Вооруженных сил Юга России во главе с генералом А. И. Деникиным (1872-
1947) названы автором Г. п. иногда абсолютно верно, а иногда - совершенно
ошибочно. Активное использование денежного станка после февраля 1917 г.,
породившее страшную инфляцию, равно как и полный паралич Временного
правительства, способствовали победе большевиков.

Булгаков был сторонником "единой и неделимой России", но именно отсутствие
какой-либо национальной политики, равно как и неспособность удовлетворительно
разрешить аграрный вопрос, уже в момент публикации Г. п., в ноябре 1919 г.,
поставило белые армии на Юге России перед катастрофой. Упорное нежелание А.
И. Деникина на деле уважать широкую автономию Дона и Кубани привело к резкому
падению боеспособности донских и кубанских частей, росту в них дезертирства.
Отказ же от признания руководителями белого движения независимости Польши и
Украины привел к тому, что осенью 1919 г. польская армия на время прекратила
боевые действия против красных, а украинские войска завязали бои с деникинскими
частями. Тыл ВСЮР сотрясали массовые крестьянские повстанческие движения.

Булгаков в этом убедился, когда добирался из Киева на Северный Кавказ через
Екатеринославскую губернию, где действовали отряды Н. И. Махно (1889-1934). Ему
самому пришлось сражаться против чеченских горцев (как раз после похода на
Чечен-аул, запечатленного в "Необыкновенных приключениях доктора" (1922), были
созданы Г. п.).

Осведомлен был Булгаков и о борьбе с белыми отрядов "зеленых" на Кубани. Все
это позволило Красной Армии собраться с силами и нанести войскам Деникина
решающее поражение. В конце октября - начале ноября 1919 г. части
Добровольческой армии и казачьи корпуса генералов А. Г. Шкуро (Шкуры) (1887-
1947) и К. К. Мамонтова (Мамантова) (1869-1920) были разгромлены в генеральном
сражении в районе Воронеж - Орел - Курск. Катастрофа стала совершенно
очевидной здесь уже к 9 ноября. Войска Деникина начали стремительный бег к
морю, завершившийся в марте 1920 г. провальной новороссийской эвакуацией.

Поэтому та часть Г. п., которая выражала казенный оптимизм, выглядела в конце
ноября 1919 г. просто издевательством над читателями: "Герои-добровольцы рвут
из рук Троцкого пядь за пядью русскую землю.
И все, все - и они, бестрепетно совершающие свой долг, и те, кто жмется сейчас по
тыловым городам юга, в горьком заблуждении полагающие, что дело спасения
страны обойдется без них, все ждут страстно освобождения страны.
И ее освободят.
Ибо нет страны, которая не имела бы героев, и преступно думать, что родина
умерла...
Мы будем завоевывать собственные столицы.
И мы завоюем их.
Англичане, помня, как мы покрывали поля кровавой росой, били Германию,
оттаскивая ее от Парижа, дадут нам в долг еще шинелей и ботинок, чтобы мы могли
скорее добраться до Москвы.
И мы доберемся.
Негодяи и безумцы будут изгнаны, рассеяны, уничтожены.
И война кончится".

В это время "герои-добровольцы" вместе с донцами и кубанцами со все
нарастающей скоростью катились на юг. Подобный пассаж Г. п. был явной уступкой
цензуре, военной и редакторской.

В романе Юрия Слезкина (1885-1947) "Девушка с гор" (1925) главный герой, бывший
врач, а потом журналист Алексей Васильевич, прототипом которого послужил
Булгаков, вспоминает редактора деникинской газеты, облаченного в английский
френч и утверждавшего: "Мы должны пробуждать мужество в тяжелую минуту,
говорить о доблести, о напряжении сил". Эта редакторская установка по духу
вполне совпадает с "оптимистической" частью Г. п.

Но Булгаков неслучайно упомянул англичан, давая тем самым понять
неискренность собственных бодрых утешений. Ведь Англия, в отличие от Франции,
уже фактически прекратила помощь белому движению, и надеяться на британскую
подмогу было бесполезно. То, что будущая борьба не сулит успеха, косвенно
признавалось и в следующем месте Г. п.: "Но придется много драться, много
пролить крови, потому что пока за зловещей фигурой Троцкого еще топчутся с
оружием в руках одураченные им безумцы, жизни не будет, а будет смертная
борьба". Булгаков давал понять, что с "безумцами" справиться не удастся.

Оптимизм некоторых, явно вымученных строк булгаковского фельетона читателей
не обманул. Единственный известный пока отклик на Г. п. - статья П.
Голодолинского "На развалинах социальной революции", опубликованная в той же
газете "Грозный" 15/28 ноября 1919 г., явно принадлежит ревнителю поддержания
"боевого духа" любой ценой. Он обвиняет Булгакова в пораженческих настроениях
и, верно почувствовав, что автор Г. п. стремится предупредить своих читателей о
неизбежном торжестве большевиков в России на длительный срок, возражает ему:
"...Никогда большевизму не суждено укрепиться в России, потому что это было бы
равносильно гибели культуры и возвращению к временам первобытной эпохи. Наше
преимущество в том, что ужасная болезнь - большевизм посетил нашу страну
первой. Конец придет скоро и неожиданно. Гнев народа обрушится на тех, кто
толкнул его на международную бойню. Не завоевыванием Москвы и не рядом
выигрышных сражений возьмет верх добровольческая армия, а лишь перевесом
нравственных качеств".

Булгаков явно полагал, что одного перевеса нравственных качеств для победы
недостаточно, да и не верил в наличие такого перевеса у добровольцев. Позднее, в
"Красной короне" (1922) и "Беге" (1928), автор Г. п. покажет деградацию белого
движения, выродившегося в "фонарную деятельность" генералов в тылу.
Разложение же белого тыла автор Г. п. еще более пессимистично запечатлел в
следующем фельетоне "В кафэ" (1920).

Впоследствии разочарование в союзниках, на которых в Г. п. как будто еще
возлагаются надежды, сказалось в "Белой гвардии" (можно вспомнить краткую и
выразительную надпись Николки Турбина: "Союзники - сволочи!") и, косвенно в
"Беге", где филиппики в адрес стран Антанты произносят Хлудов и Белый
Главнокомандующий.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "В кафэ"
Архив публикаций
Энциклопедия
" кафэ" - фельетон. Опубликован: "Кавказская газета", Владикавказ, 1920, 5/18
Биография (1891-1940)
янв.
Персонажи
Произведения
В этом фельетоне усугублены мрачные прогнозы будущего России, данные еще в
Демонология более ранних "Грядущих перспективах" (1919).
Великий бал у Сатаны
В автобиографии 1924 г. Булгаков сообщал, что "в начале 1920 года я бросил
Булгаковская Москва
звание с отличием (имеется в виду диплом с отличием, полученный им по
Театр Булгакова
окончании медицинского факультета Киевского университета) и писал", а в
Родные и близкие
автобиографии 1937 г. отнес это событие даже к 1919 г.
Философы
Булгаков и мы Судя по тексту В к., к моменту создания фельетона автор уже оставил работу
военного врача (она запечатлена в рассказе "Необыкновенные приключения
Булгаковедение
доктора") и стал профессиональным журналистом. Скорее всего, он был причислен
Рукописи
к тем сотрудникам Освага (Осведомительного агентства - отдела печати белого
Фотогалереи
правительства Юга России), которые получали от него жалованье и обязаны были
Сообщество Мастера
писать в местные газеты.
Клуб Мастера
Новый форум Увольнение Булгакова от должности военного врача произошло на рубеже 1919-
1920 гг. (1919 г. - по старому стилю (юлианскому календарю), принятому у белых,
Старый форум
1920 г. - по новому стилю (григорианскому календарю), восстанавливавшемуся на
Гостевая книга
территориях, занимаемых красными).
СМИ о Булгакове
СМИ о БЭ
Автор в фельетоне имеет врачебное свидетельство, освобождающее его от
Лист рассылки
военной службы по болезни. Скорее всего, уволили Булгакова от должности
Партнеры сайта
военного врача вследствие контузии, полученной Булгаковым в ноябре 1919 г. во
Старая редакция сайта время похода за Шали-аул (об этой контузии он упоминает в своем дневнике "Под
Библиотека пятой" в записи от 23 декабря 1924 г.).
Собачье сердце
Приход в журналистику был осознанным решением автора В к. В дневниковой
(иллюстрированное)
записи 6 ноября 1923 г. Булгаков подтвердил это: "... В литературе вся моя жизнь.
Остальные произведения
Ни к какой медицине я никогда больше не вернусь... Ничем иным я быть не могу, я
Книжный интернет-
могу быть одним - писателем".
магазин
Лавка Мастера
Вечер в кафе, описанный в фельетоне, происходит уже после взятия 8 января 1920
г. войсками Красной Армии Ростова-на-Дону, "второй столицы", наряду с
Екатеринодаром, Вооруженных Сил Юга России, возглавлявшихся генералом А. И.
Деникиным (1872-1947). Весть об этом дошла до отстоящего сравнительно далеко
от линии фронта Владикавказа и вызвала здесь панику.

В фельетоне нет намека даже на казенный, подцензурный оптимизм. Тыловая
публика, столь разоблачающе запечатленная в романе "Белая гвардия", здесь
показана впервые и без всякой пощады. Писатель, как позднее в финале фельетона
"Похождения Чичикова", мысленно обращается к "господину в лакированных
ботинках", цветущему, румяному человеку явно призывного возраста с
предложением "проехать на казенный счет на фронт, где вы можете принять
участие в отражении ненавистных всем большевиков". Однако Булгаков прекрасно
сознает, что не в воображении, а в жизни - такого господина и прочую кофейную
публику на фронт не загонишь кнутом и не заманишь пряником.

Автор признается: "Я не менее, а может быть, даже больше вас люблю спокойную
мирную жизнь, кинематографы, мягкие диваны и кофе по-варшавски!
Но, увы, я не могу ничем этим пользоваться всласть!
И вам и мне ничего не остается, как принять участие так или иначе в войне, иначе
нахлынет на нас красная туча, и вы сами понимаете, что будет...
Так говорил бы я, но увы, господина в лакированных ботинках я не убедил бы.
Он начал бы бормотать или наконец понял бы, что он не хочет... не может... не
желает идти воевать...
- Ну-с, тогда ничего не поделаешь, - вздохнув, сказал бы я, - раз я не могу вас
убедить, вам просто придется покориться обстоятельствам!
И, обратившись к окружающим меня быстрым исполнителям моих распоряжений (в
моей мечте я, конечно, представил и их как необходимый элемент), я сказал бы,
указывая на совершенно убитого господина:
- Проводите господина к воинскому начальнику!
Покончив с господином в лакированных ботинках, я обратился бы к следующему...
Но, ах, оказалось бы, что я так увлекся разговором, что чуткие штатские, услышав
только начало его, бесшумно, один за другим, покинули кафе.
Все до одного, все решительно!
................................................................
Трио на эстраде после антракта начало "Танго". Я вышел из задумчивости.
Фантазия кончилась. Дверь в кафе все хлопала и хлопала.
Народу прибывало. Господин в лакированных ботинках постучал ложечкой и
потребовал еще пирожных...
Я заплатил двадцать семь рублей и, пробравшись между занятыми столиками,
вышел на улицу".

Автор В к. продемонстрировал бессилие деникинской власти, не способной
направить на фронт окопавшихся в тылу, как позже в пьесе "Бег" он показал
бессилие власти крымского правительства генерала барона П. Н. Врангеля (1878-
1928).

Булгаков - убежденный сторонник правового порядка в обществе, когда всякий
нарушивший его несет быструю ответственность за это. Такого порядка не
оказывается и при новой коммунистической власти. Поэтому в "Похождениях
Чичикова" автор-демиург покарать мошенников может только в фантастическом сне,
в неприглядной же реальности они, как и тыловые приспособленцы В к.,
торжествуют и благоденствуют.

В романе "Девушка с гор" (1925) не слишком симпатизировавший Булгакову Юрий
Слезкин (1885-1947) писал, что восходивший к автору В к. герой "не пел гимнов
добровольцам". Этими же словами можно охарактеризовать булгаковскую позицию
в фельетоне. Однако честный взгляд на события уже не мог принести пользу
Добровольческой армии, окончательно проигравшей войну.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Московские сцены"
Архив публикаций
Энциклопедия
" осковские сцены" - фельетон, имеющий подзаголовок "На передовых
Биография (1891-1940)
позициях".
Персонажи
Произведения
Опубликован: Накануне, Берлин - М., 1923, 6 мая. Под названием "Четыре портрета"
Демонология и с разночтениями вошел в сборник: Булгаков М. Трактат о жилище. М.-Л.: Земля и
Великий бал у Сатаны Фабрика, 1926.
Булгаковская Москва
В М. с. описана квартира московских знакомых Булгакова - бывшего помощника
Театр Булгакова
присяжного поверенного Владимира Евгеньевича Коморского и его жены Зинаиды
Родные и близкие
Васильевны по адресу: М. Козихинский пер., 12, кв.12. 3. В. Коморская как Зина
Философы
упоминается также в фельетоне "Москва 20-х годов".
Булгаков и мы
В М. с. отразилось неприязненное отношение к тем, кто преуспевал при нэпе. В
Булгаковедение
повести "Записки на манжетах" посещение Коморских представлено в еще более
Рукописи
сатирических красках: "В четверг я великолепно обедал. В два часа пошел к своим
Фотогалереи
знакомым. Горничная в белом фартуке открыла дверь.
Сообщество Мастера
Странное ощущение. Как будто бы десять лет назад. В три часа слышу, горничная
Клуб Мастера
начинает накрывать в столовой. Сидим, разговариваем (я побрился утром). Ругают
Новый форум большевиков и рассказывают, как они измучились. Я вижу, что они ждут, чтобы я
Старый форум ушел. Я же не ухожу.
Наконец хозяйка говорит:
Гостевая книга
- А может быть, вы пообедаете с нами? Или нет?
СМИ о Булгакове
- Благодарю вас. С удовольствием.
СМИ о БЭ
Ели: суп с макаронами и с белым хлебом, на второе - котлеты с огурцами, потом
Лист рассылки
рисовую кашу с вареньем и чай с вареньем.
Партнеры сайта
Каюсь в скверном. Когда я уходил, мне представилась картина обыска у них.
Старая редакция сайта
Приходят. Все роют. Находят золотые монеты в кальсонах в комоде. В кладовке
Библиотека мука и ветчина. Забирают хозяина... Гадость так думать, а я думал.
Кто сидит на чердаке над фельетоном голодный, не следуй примеру чистоплюя
Собачье сердце
Кнута Гамсуна (намек на роман датского писателя "Голод"(1890). Иди к этим, что
(иллюстрированное)
живут в семи комнатах, и обедай".
Остальные произведения
Книжный интернет-
В М. с. действие начинается тоже с обеда, который, однако, становится поводом
магазин
для демонстрации титанических усилий хозяина шестикомнатной квартиры по
Лавка Мастера
защите от уплотнения. Этой цели служат и портреты вождей на стенах: Карла
Маркса (1818-1883), Л. Д. Троцкого, А. В. Луначарского (1875-1933) и Карла
Либкнехта (1871-1919), хотя основоположника марксизма хозяин квартиры
ненавидит всей душой.

Достаточно случайный набор изображений (для логической завершенности
требовались бы еще, по крайней мере, Фридрих Энгельс и В. И. Ленин, а в их
отсутствие соседство Луначарского с Марксом выглядело немного странно, если не
сказать большего) подчеркивает специфические цели организации этой галереи
марксистских святых.

Булгаков, как и герой М. с., "едва ли не первый почувствовал, что происходящее -
шутка серьезная и долгая". Однако подобное приспособленчество ему претило.
Автора М. с. коробит, когда бывший присяжный поверенный называет Троцкого "наш
вождь", и эту свою реакцию он передает портрету: "лишь хозяин впился четырьмя
кнопками в фотографию, мне показалось, что председатель реввоенсовета
нахмурился. Так хмурым он и остался"; "тут мне показалось, что судорога прошла по
лицу фотографического Троцкого и губы его расклеились, как будто он что-то хотел
сказать".

В финале обложение обитателей квартиры налогом как нетрудовых элементов
выглядит как Божья кара за лицемерие, от которой никакой Карл Маркс не спасет: " -
Что ж это такое? - горестно завопил хозяин, - ведь это ни отдыху, ни сроку не дают.
Не в дверь, так по телефону! (намек на поговорку о черте, которого гонят в дверь, а
он возвращается в окно). От реквизиций отбрились, теперь налог. Доколе это будет
продолжаться? Что они еще придумают?!
Он взвел глаза на Карла Маркса, но тот сидел неподвижно и безмолвно.
Выражение лица у него было такое, как будто он хотел сказать:
- Это меня не касается!"

Булгаков ухаживал за 3. В. Коморской, и возможно, это стало причиной нелестного
изображения того из героев М. с., которому ее муж послужил прототипом. По
воспоминаниям первой жены писателя Т. Н. Лаппа, как-то Булгаков "позвонил Зине,
назначил ей свидание на Патриаршем, потом приходят вместе, он говорит: "Вот,
шел, случайно Зину встретил..." Это мне Коморский рассказал". Она же утверждала,
что автор М. с. не только обедал у Коморских, но и частично экспроприировал в
свою пользу их библиотеку: "Михаил, между прочим, таскал книги. У Коморского
спер несколько. Я говорю: - Зачем зажилил?
- Я договорился.
- Я спрошу.
- Только попробуй!"

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Москва 20-х годов"
Архив публикаций
Энциклопедия
" осква 20-х годов" - фельетон.
Биография (1891-1940)
Персонажи
Опубликован: Накануне, Берлин - М., 1924, 27 мая; 12 июня (это последний
Произведения
фельетон Булгакова в "Накануне"). Вошел в сборник: Булгаков М. Трактат о жилище.
Демонология М.-Л.: Земля и фабрика, 1926, (Библиотека сатиры и юмора) (в сборнике М. 20-х г.
Великий бал у Сатаны напечатана под названием "Трактат о жилище" и с сокращениями).
Булгаковская Москва
В фельетоне, в частности, описана квартира на Патриарших прудах (М. Бронная, 32,
Театр Булгакова
кв. 24), где жил знакомый писателя Иван Павлович Крешков, а также находившаяся
Родные и близкие
неподалеку (М. Козихинский пер., 12, кв.12) квартира упоминаемой в фельетоне
Философы
Зины - булгаковской знакомой Зинаиды Васильевны Коморской. Именно в этом
Булгаков и мы районе Москвы позднее развернется действие московских сцен романа "Мастер и
Булгаковедение Маргарита".
Рукописи
Главная тема М. 20-х г. - жилищный кризис. Его Булгакову довелось испытать на
Фотогалереи
себе, когда вначале пришлось долго добиваться вселения в одну из комнат
Сообщество Мастера
квартиры No50 в доме No10 по Б. Садовой (Нехорошая квартира), а потом жить в ней
Клуб Мастера
с малоприятными соседями. И в дальнейшем, даже после въезда в трехкомнатную
Новый форум
кооперативную квартиру в писательском доме (Нащокинский пер, 3-5, кв. 44) в 1934
Старый форум г., Булгаков не был удовлетворен своими жилищными условиями, и обещание
Гостевая книга МХАТа предоставить новую квартиру было важным стимулом для начала его
работы над пьесой "Батум" в 1938 г.
СМИ о Булгакове
СМИ о БЭ
В М. 20-х г. обнаруживаются важные параллели с более значительными
Лист рассылки
булгаковскими произведениями. Так, образ соседа пьяницы и дебошира Василия
Партнеры сайта
Ивановича: "Клянусь всем, что у меня есть святого, каждый раз, как я сажусь писать
Старая редакция сайта
о Москве, проклятый образ Василия Ивановича стоит передо мною в углу. Кошмар в
Библиотека пиджаке и полосатых подштанниках заслонил мне солнце! Я упираюсь лбом в
каменную стену, и Василий Иванович надо мной как крышка гроба", узнается в
Собачье сердце
"Белой гвардии", когда Алексею Турбину во сне является "маленького роста кошмар
(иллюстрированное)
в брюках в крупную клетку".
Остальные произведения
Книжный интернет-
Позднее в "Мастере и Маргарите" в образе черта Коровьева-Фагота соединились
магазин
детали обоих кошмаров - из "Белой гвардии" и М. 20-х г. Коровьев оказывается в
Лавка Мастера
Нехорошей квартире, прообразом которой была квартира на Б. Садовой (там жили
Булгаков и Василий Иванович), но одет в клетчатое, что роднит его с восходящему к
"Бесам" (1871-1872) Федора Достоевского (1821-1881) кошмаром Алексея Турбина.

В М. 20-х г. содержится и генезис "ершалаимских сцен" "Мастера и Маргариты": "В
лето от рождества Христова... (в соседней комнате слышен комсомольский голос:
"Не было его!!"). Ну, было или не было...". История Иешуа и Пилата, рассказанная
Воландом Михаилу Александровичу Берлиозу и Ивану Бездомному, опровергает
поддерживаемую Советской властью в 20-е и 30-е годы "мифологическую" теорию
происхождения Христианства, отрицавшую историческое существование Иисуса
Христа.

В булгаковском дневнике "Под пятой" атеистическая кампания 20-х годов, в которой
большую роль играли комсомольцы, была резко осуждена. Например, в записи 5
января 1925 г. автор М. 20-х г. возмущался: "Когда я бегло проглядел у себя дома
вечером номера "Безбожника", был потрясен. Соль не в кощунстве, хотя оно,
конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне. Соль в идее: ее можно
доказать документально - Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника,
именно его. Этому преступлению нет цены".

Естественно, в подцензурном фельетоне Булгаков не мог столь резко осудить
государственный атеизм, поэтому в М. 20-х г. вопрос об историчности Христа как бы
остается открытым: "было или не было". Однако из контекста ясно, что автор в
реальном существовании Иисуса не сомневается.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Мёртвые души", инсценировка
Архив публикаций
Энциклопедия
" ертвые души" - инсценировка одноименной поэмы (1842-1852) Николая
Биография (1891-1940)
Васильевича Гоголя (1809-1852).
Персонажи
Произведения
Премьера во МХАТе состоялась 28 ноября 1932 г. При жизни Булгакова не
Демонология публиковалась. Впервые: Булгаков М. Пьесы. М.: Советский писатель, 1986 г.
Великий бал у Сатаны
Работу над М. д. Булгаков начал вскоре после своего прихода во МХАТ режиссером-
Булгаковская Москва
ассистентом 10 мая 1930 г. Первые наброски инсценировки были сделаны 17 мая
Театр Булгакова
1930 г. Согласно булгаковскому замыслу, действие должно было начинаться в Риме.
Родные и близкие
Философы
В письме своему другу философу и литературоведу П. С. Попову 7 мая 1932 г.
Булгаков и мы драматург утверждал: "Мертвые души" инсценировать нельзя. Примите это за
аксиому от человека, который хорошо знает произведение. Мне сообщили, что
Булгаковедение
существуют 160 инсценировок. Быть может, это и неточно, но во всяком случае
Рукописи
играть "Мертвые души" нельзя...
Фотогалереи
А как же я-то взялся за это?
Сообщество Мастера Я не брался, Павел Сергеевич. Я ни за что не берусь уже давно, так как не
распоряжаюсь ни одним моим шагом, а Судьба берет меня за горло. Как только
Клуб Мастера
меня назначили в МХАТ, я был введен в качестве режиссера-ассистента в "М.
Новый форум
д." (старший режиссер Сахновский (Василий Григорьевич Сахновский (1986-1946),
Старый форум
режиссер МХАТа), Телешева (Е. С. Телешева (1892-1943), актриса и режиссер
Гостевая книга
МХАТа) и я). Одного взгляда моего в тетрадку с инсценировкой, написанной
СМИ о Булгакове
приглашенным инсценировщиком (Д. П. Смолиным), достаточно было, чтобы у меня
СМИ о БЭ
позеленело в глазах. Я понял, что на пороге еще Театра попал в беду - назначили в
Лист рассылки
несуществующую пьесу. Хорош дебют? Долго тут рассказывать нечего. После
Партнеры сайта
долгих мучений выяснилось то, что мне давно известно, а многим, к сожалению,
Старая редакция сайта неизвестно: для того, чтобы что-то играть, надо это что-то написать. Коротко говоря,
писать пришлось мне.
Библиотека
Первый мой план: действие происходит в Риме (не делайте больших глаз!). Раз он
Собачье сердце
видит ее из "прекрасного далека" - и мы так увидим!
(иллюстрированное)
Рим мой был уничтожен, лишь только я доложил expose (конспект замысла). И
Остальные произведения
Рима моего мне безумно жаль!..
Книжный интернет-
Без Рима, так без Рима.
магазин
Именно, Павел Сергеевич, резать! И только резать! И я разнес всю поэму по
Лавка Мастера
камням. Буквально в клочья. Картина I (или пролог) происходит в трактире в
Петербурге или в Москве, где секретарь Опекунского совета дал случайно Чичикову
уголовную мысль покойников купить и заложить (загляните в т. I гл. XI). Поехал
Чичиков покупать. И совсем не в том порядке, как в поэме. В картине Х-й,
называемой в репетиционных листках "Камеральной", происходит допрос
Селифана, Петрушки, Коробочки и Ноздрева, рассказ про капитана Копейкина и
приезжает живой капитан Копейкин, от чего прокурор умирает. Чичикова
арестовывают, сажают в тюрьму и выпускают (полицмейстер и жандармский
полковник), ограбив дочиста. Он уезжает. "Покатим, Павел Иванович!"
Вот-с, какие дела.
Что было с Немировичем (Владимир Иванович Немирович-Данченко (1858-1943),
вместе с Константином Сергеевичем Станиславским (1863-1938) - один из
основателей и главных режиссеров МХАТа), когда он прочитал! Как видите, это не
161-я инсценировка и вообще не инсценировка, а совсем другое. (Всего, конечно, не
упишешь в письме, но, например, Ноздрев всюду появляется в сопровождении
Мижуева, который ходит за ним как тень. Текст сплошь и рядом передан в другие
уста, совсем не в те, что в поэме, и так далее.)
Владимир Иванович был в ужасе и ярости. Был великий бой, но все-таки пьеса в
этом виде пошла в работу. И работа продолжается около 2-х лет!
Ну и что же, этот план сумели выполнить? Не беспокойтесь, Павел Сергеевич, не
сумели. Почему же? Потому что, к ужасу моему Станиславский всю зиму прохворал,
в Театре работать не мог (Немирович же за границей).
На сцене сейчас черт знает что. Одна надежда, что Ка-Эс поднимется в мае,
глянет на сцену. Когда выйдут "Мертвые души". По-моему - никогда. Если же они
выйдут в том виде, в каком они сейчас, будет большой провал на Большой Сцене.
В чем дело? Дело в том, что для того, чтобы гоголевские пленительные
фантасмагории ставить, нужно режиссерские таланты в Театре иметь".

И Станиславский, и Немирович-Данченко мыслили инсценировку "Мертвых душ"
вполне в академическом духе, поэтому римский пролог, предложенный Булгаковым,
был сразу же отвергнут. Гораздо дольше удержалась фигура Первого, или Чтеца, за
которым угадывалась фигура самого Гоголя. Первый вел спектакль, и в его уста
Булгаков вложил эпические и лирические авторские отступления поэмы. Вначале
этот образ нравился Станиславскому, но в итоге в той иллюстративной постановке
классического произведения, которой стали М. д., стал не нужен. На обсуждении
премьерного спектакля Булгаков с сожалением говорил: "Надо эпическое течение
громадной реки". Его в мхатовской постановке не было.

Прогноз Булгакова насчет судьбы М. д. не вполне оправдался. Его инсценировка
увидела сцену через полгода после печального письма П. С. Попову. Л. Е.
Белозерская, вторая жена Булгакова, в мемуарах следующим образом суммировала
свои впечатления от спектакля: "Вскоре после премьеры как-то днем раздался
телефонный звонок. К аппарату подошел М. А., сказал несколько слов, отложил
трубку и обратился ко мне:
- С тобой хочет поговорить Константин Сергеевич.
Я замахала руками, затрясла отрицательно головой, но, ничего не поделаешь,
пришлось подойти.
- Интересный ли получился спектакль? - спросил К. С.
Я ответила утвердительно, слегка покривив душой. Видно, необыкновенный старик
почувствовал неладное. Он сказал:
- Да вы не стесняйтесь сказать правду. Нам бы очень не хотелось, чтобы спектакль
напоминал школьные иллюстрации.
Я уж не сказала К. С., что именно школьные годы напомнил мне этот спектакль и
Александринку в Петрограде, куда нас водили смотреть произведения классиков".

М. д. получили по преимуществу отрицательную оценку критики, но понравились
зрителям. Спектакль сохранился в репертуаре МХАТа не только при жизни
Булгакова, но и многие годы после его смерти. Из отзывов современников наиболее
интересна критика М. д. писателем, поэтом и литературоведом, знатоком
творчества Гоголя А. Белым. Еще на обсуждении постановки М. д. во
Всероскомдраме 15 января 1933 г. он отмечал: " - Возмущение, презрение, печаль
вызвала во мне постановка "Мертвых душ" в МХАТе... так не понять Гоголя! Так
заковать его в золотые, академические ризы, так не суметь взглянуть на Россию его
глазами! И это в столетний юбилей непревзойденного классика (здесь ошибка
записавшего выступление А. Белого писателя Юрия Слезкина (1885-1947). В
действительности речь шла о предстоящем в 1934 г. 125-летнем юбилее Гоголя).
Давать натуралистически усадьбы николаевской эпохи, одну гостиную, другую,
третью и не увидеть гоголевских просторов... гоголевской тройки, мчащей Чичикова-
Наполеона к новым завоеваниям... Позор!"

В печатном же отклике на премьеру 20 января 1933 г. в газете "Советское
искусство" Белый был не менее резок: "Театр прилепился к анекдотической фабуле
сюжета, соблюдая в ней всю временную последовательность, но не заметил в ней
самого главного - живой идеи произведения... мыслима ли, может ли быть
постановка гоголевских "Мертвых душ" без чичиковской дорожной тройки, без ее
жути, без чувства безысходной тоски, с которым Гоголь смотрел на бескрайние
просторы современной ему России. Куда вообще девались все лирические
отступления Гоголя?.. Почему нет капитана Копейкина - этой потрясающей по своей
насыщенности социальной фигуры?.."

Отзыв Белого, автора вышедшей посмертно, в апреле 1934 г., великолепной книги
"Мастерство Гоголя", обидел Булгакова: ведь критик не мог знать, что в первой
редакции М. д. были и капитан Копейкин, и фантасмагорический Рим, и сам Гоголь в
образе Первого, со всеми своими лирическими и эпическими монологами. Обидой,
вероятно, были вызваны и несправедливые слова, сказанные Булгаковым по
получении известия о смерти Белого. Третья жена драматурга Е. С. Булгакова
приводит их в дневниковой записи 14 января 1934 г. (Белый скончался 8 января):
"Всю жизнь, прости господи, писал дикую ломаную чепуху... В последнее время
решил повернуться лицом к коммунизму, но повернулся крайне неудачно… Говорят,
благословили его чрезвычайно печальным некрологом".

Но критику автора "Мастерства Гоголя" Булгаков, тем не менее, учел. В
киносценарии "Мертвые души" в первой редакции он не только вернул Рим, Первого
и капитана Копейкина, но и, не без подсказки Белого, ввел образ Чичикова-
Наполеона. Театральная инсценировка М. д. вызвала заказ Булгакову киносценария
еще одного гоголевского произведения - "Ревизора" (1934).

Как отмечает Е. С. Булгакова в дневниковой записи 13 апреля 1939 г.,
политредактор Главреперткома Евстратов предлагал Булгакову пересмотреть М. д.
"в связи с изменением отношения к Гоголю - с 30-го года и вставить туда что-
то" (речь шла о приглушении сатирической направленности гоголевской поэмы в
связи с начавшейся определенной идеализацией дореволюционного прошлого). От
имени мужа Е. С. Булгакова заявила цензору, что "ни пересматривать, ни вписывать
М. А. не будет. Что это его не интересует".

Как отмечал со слов писателя П. С. Попов в первой булгаковской биографии,
написанной в 1940 г. для так и не вышедшего сборника пьес, "девяти лет Булгаков
зачитывался Гоголем, писателем, которого он неизменно ставил себе за образец и
наряду с Салтыковым-Щедриным любил наибольше из всех классиков русской
литературы. Мальчиком Михаил Афанасьевич особенно увлекался "Мертвыми
душами", которые "расценивались им как авантюрный роман".

Впоследствии Булгаков постиг философский смысл гоголевской поэмы, и Чичиков,
герой еще его раннего фельетона "Похождения Чичикова" в первой редакции М. д. и
особенно в киносценарии "Мертвые души" вырос до демонического персонажа,
нависающего над Россией. В нем материализуются страхи чиновников и помещиков
"Николаевской Руси" перед народным бунтом.

Булгаков во многом сверял свою судьбу с биографией Гоголя, поступив с
черновиком будущего романа "Мастер и Маргарита" так же, как Гоголь в свое время
поступил с рукописью второго тома "Мертвых душ", и заставил потом своего
Мастера, сознательно наделенного многими гоголевскими чертами, сжечь роман о
Понтии Пилате. Как свидетельствовал П. С. Попов, в последние недели своей жизни
Булгаков, "уже лишенный зрения, бесстрашно просил ему читать о последних
жутких днях и часах Гоголя".

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» "Мёртвые души", киносценарий
Архив публикаций
Энциклопедия
" ертвые души" - киносценарий по одноименной поэме (1842-1852) Николая
Биография (1891-1940)
Васильевича Гоголя (1809-1852). При жизни Булгакова не экранизировался и не
Персонажи
публиковался.
Произведения
Демонология Режиссерский сценарий Ивана Александровича Пырьева (1901-1968) (в соавторстве
Великий бал у Сатаны с Булгаковым) опубликован: Москва, 1978, No 1. Булгаковский сценарий М. д.
опубликован: Киносценарии: Литературно-художественный альманах, М., 1987, No 4.
Булгаковская Москва
Театр Булгакова
Киносценарий непосредственно связан с созданием Булгаковым инсценировки
Родные и близкие
"Мертвых душ" во МХАТе. Премьера этой инсценировки была осуществлена 28
Философы
ноября 1932 г. Постановщиком был К. С. Станиславский (Алексеев) (1863-1938),
Булгаков и мы выпускающим режиссером - В. Г. Сахновский (1886-1946). Мхатовская постановка
Булгаковедение "Мертвых душ" имела успех у публики и привлекла к себе внимание
кинематографистов.
Рукописи
Фотогалереи
31 марта 1934 г. Булгаков заключил договор с московским "Союзфильмом",
Сообщество Мастера проявившим интерес к экранизации "Мертвых душ". Драматург обязался сдать текст
Клуб Мастера сценария не позднее 20 августа 1934 г. 11 мая 1934 г. он познакомил режиссера
будущего фильма И. А. Пырьева и заместителя директора "Союзфильма" Илью
Новый форум
Вениаминовича Вайсфельда (1909 г. рождения) с экспозицией М. д.
Старый форум
Гостевая книга
Над текстом М. д. Булгаков работал почти все лето 1934 г. и завершил его 12
СМИ о Булгакове
августа, в тот же день сдав на кинофабрику. Первая редакция М. д., наиболее полно
СМИ о БЭ
отражающая авторский замысел, называлась: "Похождения Чичикова, или Мертвые
Лист рассылки
души". О реакции кинематографистов на этот сценарий Булгаков рассказал в
Партнеры сайта письме своему другу литературоведу и философу П. С. Попову 10 июля 1934 г.:
Старая редакция сайта "Люся (Е. С. Булгакова, третья жена писателя) утверждает, что сценарий вышел
замечательный. Я им (И. В. Вайсфельду и И. А. Пырьеву) показал его в черновом
Библиотека
виде, и хорошо сделал, что не перебелил. Все, что больше всего мне нравилось, то
Собачье сердце
есть сцена суворовских солдат посреди Ноздревской сцены, отдельная большая
(иллюстрированное)
баллада о капитане Копейкине, панихида в имении Собакевича и, самое главное,
Остальные произведения
Рим с силуэтом на балконе, - все это подверглось полному разгрому! Удастся
Книжный интернет-
сохранить только Копейкина, и то сузив его. Но - Боже! - до чего мне жаль Рима!
магазин
Я выслушал все, что мне сказал Вайсфельд и его режиссер, и тотчас сказал, что
Лавка Мастера
переделаю, как они желают, так что они даже изумились".

В первой редакции М. д. Булгаков хотел осуществить идеи, которые ранее пытался
воплотить в театральной инсценировке "Мертвых душ" при поддержке В. Г.
Сахновского. Сахновский еще 7 июля 1930 г. на совещании во МХАТе утверждал:
"Мертвые души" являются по замыслу самого Гоголя значительнейшей поэмой, для
того, чтобы сохранить на сцене эпическую эту значительность Гоголя (помимо его
комедийного и сатирического начал), следует ввести в спектакль роль Чтеца или "от
автора", который, не выпадая из спектакля, а по возможности связываясь с его
сквозным действием, дал бы нам возможность дополнить комедию и сохранить на
сцене МХАТа всю эпичность Гоголя".

Но постепенно под давлением Станиславского, мыслившего инсценировку Гоголя в
более классическом духе, из мхатовской постановки ушла и предложенная
Булгаковым сцена в Риме, откуда, "из прекрасного далека", Гоголь взирал на
Россию, ушла история капитана Копейкина, ушел и Чтец, или Первый, ведущий
спектакль. То, что не удалось во МХАТе, Булгаков попытался восстановить на
"Союзфильме". И, что поразительно, с теми же самыми результатами.

Еще в экспозиции сценария драматург подчеркивал, что "для того, чтобы
представить поэму Гоголя на экране, ее надлежит подвергнуть значительной
ревизии в том плане, чтобы события, совершающиеся в ней, были видимы с точки
зрения современного человека". Эпизод с суворовскими солдатами, штурмующими
крепость, когда Ноздрев загоняет Чичикова на козлы, баллада о капитане
Копейкине, чья шайка постепенно вырастает в грозную армию, и другие сцены,
исключенные И. А. Пырьевым и И. В. Вайсфельдом, как раз и передавали эпический
строй "Мертвых душ". Режиссер же скорее воспринимал гоголевскую поэму как
материал для сатирической комедии. Римский эпилог, по замыслу Булгакова,
позволявший воспринимать все происшедшее до того на экране как живую мысль
писателя-творца, для замысла И. А. Пырьева был излишен.

Баллады о капитане Копейкине и Чичикове-Наполеоне передают громадный
всепоглощающий страх "мертвых душ" - чиновников перед угнетаемым и
ограбленным ими русским народом, перед грозным призраком крестьянского бунта,
который нередко в гоголевские времена становился осязаемой реальностью. Еще в
раннем фельетоне "Похождения Чичикова" (1922), где гоголевские персонажи были
перенесены в послереволюционную Россию, упоминание банд капитана Копейкина
вызывало у читателей ассоциацию с антисоветским крестьянским восстанием в
Саратовской губернии во главе с действительно существовавшим капитаном
Копейкиным.

В 1934 г., когда создавались М. д., еще свежи в памяти были ужасы
коллективизации, порожденный ею голод и стихийные крестьянские бунты. Поэтому
данные эпизоды режиссер мог исключить также и по цензурным соображениям. В
сценарии И. А. Пырьева Копейкин превратился в простую жертву царской
бюрократии, а не в вождя народного бунта.

Интересно, что у Булгакова капитан Копейкин наделен наглой физиономией и
сочувствия по замыслу автора вызывать не должен. Внешностью он даже
уподоблен Емельяну Пугачеву (1740 или 1742 - 1775): "Возникает капитан Копейкин
с заросшей окладистой бородой. На груди - звезда, посредине - икона на цепи.
Показывает фигу". Пугачев и другие вожди крестьянских восстаний в советской
историографии были канонизированы как герои сугубо положительные. Их
единственным недостатком считалось незнакомство с марксистской теорией и
отсутствие пролетариата в тогдашней России, что и мешало восставшим одержать
победу. В свое время капитан Копейкин оказался неприемлем для царской цензуры.
Теперь он стал неприемлем для советских кинематографистов: наглый, развязный,
пьянствующий и жестокий крестьянский вожак полностью противоречил
сложившемуся стереотипу.

Чичиков-Наполеон в качестве крестьянского вожака был еще менее приемлем в
советское время: оба они считались героями отрицательными, к тому же Наполеон
приезжал из-за границы, что могло вызвать неприятные ассоциации с прибытием В.
И. Ленина и других большевистских вождей в Россию в апреле 1917 г. Да и картина
суворовских солдат рядом с гоняющимся за Чичиковым Ноздревым выглядела
достаточно комично и без должного почтения к Александру Васильевичу Суворову
(1729 или 1730 - 1800) (в 1934 г. царского полководца, которого в первые
послереволюционные годы ругали, уже превратили в прогрессивного исторического
деятеля): "Картина на стене в столовой вдруг оживает. Столовая исчезает. Суворов
со шпажонкой в руке, растопырив ноги, машет наступающим солдатам.
Ущелье в Альпах. Суворовские солдаты бегут с ружьями наперевес на приступ.
Ружейный грохот из ущелья.
Вырвавшись вперед, летит со шпагой взбалмошный поручик.
П о р у ч и к. Ребята! Вперед!
С у в о р о в. Держите его, сукина сына!
Поручик падает навзничь, убитый...
Столовая Ноздрева.
Суворов по-прежнему в пороховом дыму на картине.
Шесть собак прыгают, стараясь вскочить на козлы.
Порфирий и Павлушка лезут на приступ".

Не может положительный мифологический герой держать в руках шпажонку, а не
шпагу, да еще растопырив ноги и ругаясь "сукиным сыном", как самый
обыкновенный живой человек. Пырьев с Вайсфельдом сразу это почувствовали и
сцену забраковали. Да и уподоблять суворовских "чудо-богатырей" ноздревским
слугам тоже было некстати.

В этой сцене Булгаков наверняка использовал собственный боевой опыт конца 1919
г.: штурм Чечен-аула, запечатленный в "Необыкновенных приключениях доктора",
другие столкновения в Чечне, во время которых автор М. д. получил контузию. Как
знать, не о Кавказских ли горах думал Булгаков, не о Ханкальском ли ущелье,
заставляя Суворова и его солдат штурмовать ущелье в Альпах.

Уже по цитированному выше письму П. С. Попову видно, что навстречу
требованиям режиссера и заместителя директора киностудии автор пошел не по
внутреннему с ними согласию, а от осознания полной своей зависимости от
заказчиков. В дальнейшем к работе над М. д. Булгаков охладел. От редакции к
редакции текст, где название "Мертвые души" вышло на первое место, ухудшался и
ухудшался под натиском режиссерских требований, причем соавтором Булгакова
уже выступал И. А. Пырьев.

К марту 1935 г. был написан режиссерский сценарий, который приняли к постановке.
Работу над фильмом предполагалось начать немедленно. Но И. А. Пырьев
переключился на съемки фильма "Партийный билет" (первоначальный сценарий
назывался "Анна") на актуальную тему разоблачения вредителей и шпионов.
Позднее, в 1965 г., он вновь вернулся к замыслу экранизации "Мертвых душ".
Эпопея с экранизацией М. д. закончилась тем, что вместо гоголевской поэмы И. А.
Пырьев перенес на экран "Братьев Карамазовых" (1879-1880) Федора Достоевского
(1821-1881).

Режиссер мыслил экранизацию Гоголя во многом как иллюстрацию, Булгаков же
разделял точку зрения литературоведа и писателя Юрия Николаевича Тынянова
(1894-1943), написавшего сценарий по гоголевской "Шинели" (1842), о том, что
"самый конкретный - до иллюзий - писатель. Гоголь, менее всего поддается
переводу на живопись" (статья "Иллюстрации" (1923) и что "даже "инсценировка" в
кино "классиков" не должна быть иллюстрационной - литературные приемы и стили
могут быть только возбудителями, ферментами для приемов и стилей кино. ...Кино
может давать аналогию литературного стиля в своем плане" (статья "О
сценарии" (1926). Потому-то автор сценария М. д. часто "дописывал" за Гоголя,
дабы точнее передать гоголевский дух. Однако все эти "отступления" от текста
браковались И. А. Пырьевым. В первой редакции М. д. Булгаков во многом
предвосхитил развитие современного монтажного кино, а гротескные образы
вставных эпизодов заставляют вспомнить работы Луиса Бунюэля (1900-1983) и
других режиссеров, заложивших в 20-е и начале 30-х годов на Западе основы
сюрреализма в кино.

В М. д. в качестве источников обнаруживается не только поэма Гоголя, но и другие,
гораздо менее известные произведения. Например, сцена подготовки города к
приезду генерал-губернатора у Булгакова взята не из Гоголя, а из описания приезда
императора Николая I (1796-1855) в Елисаветград в 1851 г., опубликованного в 1898
г. в 96-м томе петербургского журнала "Русская старина" (эта книжка журнала
сохранилась в архиве Булгакова с его пометками). В М. д. читаем:
"Дорога. Мост. Крестьяне под руководством старосты на скорую руку чинят мост.
Дорога. Крестьяне метлами метут дорогу.
Дорога. Показываются громадные облака пыли. Первой летит тройка капитан-
исправника. Затем экипаж, в нем генерал-губернаторские чиновники.
Затем - экипаж шестериком, в нем князь Однозоровский.
Сзади - четыре жандарма верхами.
Потом экипаж, в нем камердинер.
Город. Генерал-губернаторский дом. Бабы, подоткнув подолы, моют окна.
Перед домом полицейские солдаты метут мостовую. Полицеймейстер
распоряжается".

В мемуарах старого солдата, помещенных в "Русской старине", картина подготовки
местных елисаветградских властей к приезду императора выглядит точно так же:
"Стали поправлять дороги, по которым государь должен был проехать, красить
придорожные столбы под цвет киверов квартирующих полков, приводить в
надлежащий порядок скирды с хлебом, маскируя вымолоченную солому снопами с
зернами, поправлять крыши на амбарах, чисто разметать улицы, белить
поселенские домики, выстроенные по ранжиру... В самом городе Елисаветграде
происходила великая суета. Целый отряд инвалидных солдат и арестантов под
командованием самого городничего, квартальных и хожалых, подметал улицы".

Описание Булгаковым генерал-губернаторского кортежа во многом повторяет
картину въезда Николая I в Елисаветград: "Вскоре обозначилась открытая коляска,
в которой сидел император Николай I и граф Адлерберг; на козлах, рядом с
кучером, виднелась крупная фигура царского камердинера; четверка поджарых,
степных лошадей, караковой масти мчалась в карьер..." Генерал-губернатор в М. д.
оказывается как бы воплощением российского императора, а губернский город,
который посетил Чичиков, вырастает до масштабов всей России.

Булгаков был знаком и с нашумевшей книгой маркиза Астольфа де Кюстина (1790-
1857) "Россия в 1839 году" (1843), значительная часть которой вышла под
названием "Николаевская Россия" в переводе на русский язык в 1930 г. (термин
"Николаевская Россия" употреблен еще в экспозиции М. д., где в финале "Чичиков
отправляется в странствие по николаевской России"). Кюстин без симпатии
описывал российскую таможню: "Русские князья, подобно мне, простому
путешественнику, должны были подвергнуться всем формальностям таможенного
досмотра, и это равенство положений мне сначала понравилось. Но, прибыв в
Петербург, я увидел, что они были свободны через три минуты, тогда как я три часа
должен был бороться против всевозможных придирок таможенных церберов. На
минуту почудившееся мне отсутствие привилегий на почве, взращенной
деспотизмом, также мгновенно исчезло, и это сознание повергло меня в уныние.
Обилие ничтожных, совершенно излишних мер предосторожности при таможенном
досмотре делает необходимым наличие бесконечного множества всякого рода
чиновников. Каждый из них выполняет свою работу с такой педантичностью,
ригоризмом и надменностью, которые имеют одну лишь цель - придать известную
важность даже самому маленькому чиновнику. Он не позволяет себе проронить
лишнее слово, но ясно чувствуется, что он полон сознания своего величия.
"Уважение ко мне! Я часть великой государственной машины". А между тем эти
частицы государственного механизма, слепо выполняющие чужую волю, подобны

<<

стр. 22
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>