<<

стр. 26
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

этой фатальной точке пересечения. И тем не менее все это неуклонно совершится с
точностью часового механизма, сдвигающего на мгновение в одну плоскость две
часовые стрелки, идущие с различной скоростью".

Точно так же Воланд предсказывает М. А. Б., что его невольным палачом будет
"русская женщина, комсомолка" - вагоновожатая трамвая, а не враги-интервенты,
как заученно думает председатель МАССОЛИТа. Различие между романами
Беляева и Булгакова оказывается в том, что "Голова профессора Доуэля" - это
научная фантастика, а "Мастер и Маргарита" - волшебная фантастика. Поэтому у
Беляева есть подробное объяснение, с помощью каких приспособлений может
существовать отдельно от тела голова умершего профессора, а сама случайная
гибель человека трактуется как статистическая закономерность.

У Булгакова же гибель М. А. Б. и пропажа его головы, вновь появляющейся и
оживающей только на Великом балу у сатаны, представлена как результат
деятельности потусторонних сил. Ее превращение в чашу-череп, из которой пьют
кровь, ставшую вином, происходит в точном соответствии с законами шабаша.

В подготовительных материалах к первой редакции романа 1929 г. сохранилась
выписка из статьи этнографа Л. Я.. Штернберга (1861-1927) "Шабаш ведьм",
помещенной в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона: "Лошадиный
череп, из которого пьют". В первоисточнике в этом месте говорится, что участники
шабаша "едят лошадиное мясо, "а напитки пьют из коровьих копыт и лошадиных
черепов".

М. А. Б. в романе выполняет функции, схожие с ролью мастера стула или
председателя ложи в Масонстве, а один из вариантов расшифровки сокращения
МАССОЛИТ - Масонский союз литераторов.

« Назад Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгаков, Николай Афанасьевич ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
улгаков Николай Афанасьевич (1898-1966) - брат
Биография (1891-1940)
Михаила Булгакова, прототип Николки в "Белой гвардии"
Персонажи
и "Днях Турбиных".
Произведения
Демонология
Родился 20 августа (1 сентября) 1898 г. в Киеве в семье
Великий бал у Сатаны
А. И. и В. М. Булгаковых. Окончил Первую
Булгаковская Москва
Александровскую гимназию и в начале октября 1917 г.
Театр Булгакова поступил в киевское Инженерное училище. Но юнкером,
Родные и близкие пережив драматические дни октябрьских боев (см.:
"Дань восхищения"), пробыл недолго. Уже в конце
Философы
декабря 1917 г. Б. стал студентом медицинского
Булгаков и мы
факультета Киевского университета.
Булгаковедение
Рукописи Осенью 1919 г. вступил в ряды Добровольческой армии,
Фотогалереи возможно, был ранен во время октябрьских боев в Киеве и отправился в Феодосию,
где служил в тыловых частях Добровольческой армии. Там Б. встретился с мужем
Сообщество Мастера
сестры Вари Л. С. Карумом (1888-1968), преподававшим в местной стрелковой
Клуб Мастера
школе право.
Новый форум
Старый форум Из Крыма Б. эвакуировался в ноябре 1920 г. вместе с Русской армией генерала
Гостевая книга барона П. Н. Врангеля (1878-1928) в Галлиполи, откуда в 1921 г. перебрался в
Хорватию (тогда - часть Королевства сербов, хорватов и словенцев), где поступил в
СМИ о Булгакове
Загребский университет на медицинский факультет.
СМИ о БЭ
Лист рассылки
Первое из дошедших до нас писем Б. эмигрантского периода его жизни датировано
Партнеры сайта
16 января 1922 г. и адресовано матери. Оно представляет собой ответ на письмо В.
Старая редакция сайта
М. Булгаковой, посланное на загребский адрес сына, из чего можно заключить, что
Библиотека ранее, в конце 1921 г., в Киев было отправлено письмо Б. или его брата Ивана, к
тому времени очутившегося в Болгарии.
Собачье сердце
(иллюстрированное)
Письмо от 16 января 1922 г. столь важно для биографии Б. и всей семьи
Остальные произведения
Булгаковых, что можно привести его полностью: "Милая моя, дорогая мамочка и все
Книжный интернет-
близкие моему сердцу братья и сестры! Вчера я пережил незабываемые
магазин
драгоценные минуты: нежданно-негаданно пришло твое письмо, когда я только
Лавка Мастера
вернулся из Университета. Слезы клубком подошли к горлу и руки тряслись, когда я
вскрывал это драгоценное письмо. Я рыдал в полном смысле этого слова, до того я
истосковался и наволновался. Столько времени ни о ком ни полслова! Боже
милосердный, неужели это правда!
Милая мамочка, почему ты ни слова не пишешь о Верочке, где она, что делает,
здорова ли, пишет ли вам что-нибудь. Как я волновался за Мишу с Тасей и золотую
мою Варюшечку, ведь только стороной, от чужих людей я узнал, что у нее будет
ребеночек. Поздравь ее с Леней, пожелай выходить хорошую дочку - ведь я так
горячо люблю хорошую, добрую Варюшу.
Как Надюша с Андреем выглядят, вспоминают ли меня когда-нибудь? Поцелуй их
крепко-крепко.
Строки твоего письма о Лелечке глубоко меня потрясли и взволновали: добрая,
золотая девочка. Пусть вспомнит она, как подружились мы с ней в последние дни,
как трогательно горячо расставались. Дай Бог ей здоровья, счастья и благополучия -
я столько раз вспоминал ее, молился о ней и рассказывал своим знакомым. Ее
крепко целует и кланяется Оля Орлова, которая со мной иногда и рада поговорить о
Киеве. Она танцует в балете.
Милый, добрый Иван Павлович, как я счастлив сознанием, что Вы стали близким
родным человеком нашей семье. Сколько раз я утешал себя мыслью, что вы с
Лелей поддержите мою добрую мамочку, и все волновался за Ваше здоровье. С
Вашим образом у меня связаны самые лучшие светлые воспоминания, как о
человеке, приносившем нашему семейству утешение и хорошие идеи доброго
русского сердца и примеры безукоризненного воспитания. На словах мне трудно
выразить все то, что Вы сделали маме в нашей трудной жизни, нашей семье и мне
на заре моей учебной жизни. Бог поможет Вам, дорогой Иван Павлович. Как я рад
знать, что с Вами вместе Костя, проявивший столько любви и чистой привязанности
к Варе. Надеюсь, меня он очень помнит и может многое рассказать о совместной
нашей жизни в период учения, службы и встреч у Варюши с Леней. Передайте ему,
что о нем неоднократно справляются его родители, печалятся, что он не пишет. Я
дал знать им, что он жив и здоров и по-прежнему живет у вас в Киеве. Надеюсь, они
обрадуются. Ванюша не отвечает ни на одно мое письмо, и я уже начинаю
беспокоиться. Сколько раз я убеждал его приехать ко мне, я давно бы устроил его в
Университете! Даже адреса своего до сих пор не сообщил, а я знаю, что ему
хотелось бы со мной поделиться рассказами о его жизни. Косте кланяется Георгий
Сергеевич, который целое лето занимался со мной немецким языком. Семья его с
ним.
Сколько бодрости и радости принесло мне известие, что вы все живы и здоровы!
Теперь расскажу кое-что о себе: я, слава Богу, здоров и, вероятно, страшно
переменился за эти годы: ведь мне уже 24-ый год.
Посылаю Вам одну из последних карточек. После довольно бедственного года,
проведенного мною в борьбе за существование, я окончательно поправил свои
легкие и решил снова начать учебную жизнь. Но не так легко это было сделать:
понадобился целый год службы в одном из госпиталей, чтобы окончательно стать
на ноги, одеться с ног до головы и достать хоть немного денег для начала тяжкого в
нынешние времена учебного пути. Это была очень тяжелая и упорная работа: так,
например, я просидел взаперти 22 суток один одинешенек с оспенными больными
крестьянами, доставленными из пораженного эпидемией уезда. Работал в
тифозном отделении с 50 больными и Бог меня вынес целым и невредимым.
Все это смягчалось сознанием, что близка намеченная цель. И, действительно, я
скопил денег, оделся, купил все необходимое для одинокой жизни и уехал в
Университет (Загребский), куда меня устроил проф. Лапинский по моим бумагам.
Сначала работал, сколько сил хватало, чтобы показать себя.
Теперь я освобожден от платы за нравоучение и получаю от Университета
стипендию, равную 20-25 рублей мирного времени. Половину этого (или немного
менее) отнимает квартира, отопление, освещение, а остальное на прочие
потребности жизни: еду и остальные. Жить приходится более чем скромно, но меня
спасает то, что за время службы в госпитале я купил себе теплое пальто, 2 пары
ботинок, кой-какой костюмчик (подешевле!), сделал несколько пар белья
постельного и носильного и приобрел всякую дребедень: бритву, зубную щетку и
проч. и проч. Есть даже кой-какая посуда. Живу я на окраине города в комнате с
самой необходимой студенту обстановкой: печечка тоже железная, но обогревает
хорошо (слава Богу, недавно дешево купил на железной дороге 1/2 сажени дров, а
то зима, дает себя чувствовать основательно). Воду дают хозяева, которые очень
хорошо ко мне относятся; ведь я не пью, не курю, не скандалю - тихий квартирант и
платит аккуратно! Готовлю обычно сам, но иногда обедаю в столовках, что
подешевле. На судьбу не жалуюсь, хотя страшно скучаю без вас всех. Конечно, не
приходится думать о покупке нужных и дорогих пособий, цены на которые
превышают все границы, но изредка урежу себя да и куплю какую-нибудь книжку. А
больше всего работаю в Университетской библиотеке, в которой очень много
хороших книг на немецком языке, который я изучал еще до поступления в
университет, живя в госпитале, и понемногу овладеваю им (немецким языком).
Студенты и профессора относятся ко мне очень хорошо. С приездом из Швейцарии
одного местного профессора связана и моя жизнь, т. к. я, может быть, получу тогда
дешевую комнату при Университете, т. к. буду работать у этого профессора. А мне
необходимо материально подкрепиться!
Замечательно, что с момента, как видел тебя в последний раз перед моим
отъездом за границу, я абсолютно ничем не болел, даже простудой, и вообще окреп.
Теперь буду писать очень часто и побольше, а вы все со своей стороны обязаны
писать мне (можно коллективные письма, а то это удовольствие не по карманам).
Напиши, не нужно ли тебе денег на марки, если да, то какими деньгами послать и
как это сделать. Может быть, прислать бумаги и конвертов: у меня есть. Может
быть, Михаилу это понадобится. Если будешь писать ему, напиши обо мне, пожелай
от меня здоровья и благополучия, передай поцелуй ему с Тасей и обязательно
сообщи его адрес. Посылаю Леле 10 рублей, что завалялись у меня, авось,
пригодится.
Боюсь просить, но нужно! Если найдете где-нибудь в остатках моих вещей мой
матрикул (зеленая книжка, оклеенная тонкой зеленой материей), называется:
"Книжка записи на лекции". Ради Бога, пришлите ее мне. Она мне необходима!
Боюсь, что будет дорого стоить, тогда я, может быть, пришлю вам денег, но нужно
сообщить, сколько и как это сделать.
Если, даст Бог, найдете матрикул, пошлете, то вложите туда удостоверение от
Киевского Университета о моих отметках (его, может быть, дадут в деканате
медицинского факультета) и обязательно карточки всех моих родных, если это
возможно.
Ну, пора кончать (только что кончил варить обед на завтра и послезавтра; пока
писал - он кипел, а теперь готов).
Целую всех крепко, крепко. Боже благослови вас милых. Да, скажи о. Николаю, что
я его помню и очень люблю, пусть помолится за меня.
Пишите, если возможно, почаще. Даст Бог - увидимся! (увидеться с родными Б. не
довелось никогда, за исключением, вероятно, К. П. Булгакова, вскоре
эмигрировавшего.)

Коля
Адрес тот же.
Не забывайте, что я совершенно один и не могу переносить одиночества, а бывать
не у кого; кругом все чужие".

В тот период, когда было написано письмо, положение Михаила было еще хуже,
чем у Б.: он с женой, Т. Н. Лаппа, буквально голодал (правда, к марту 1922 г.
ситуация улучшилась). В целом же проблемы, стоявшие перед двумя братьями по
обе стороны "железного занавеса", были удивительно схожи: квартирный вопрос и,
в частности, высокая плата за жилье, возможность удовлетворять только
минимальные потребности в еде и одежде, что осложнялось для Булгакова еще и
необходимостью содержать жену.

Б. также не изведал прелестей коммунального быта Нехорошей квартиры... Он не
мог, конечно, знать, что через несколько дней после получения письма мать
погибнет от тифа, и старшим в семье останется Михаил, который, улучшив
собственное материальное положение за счет публикации рассказов и фельетонов
и постановки пьес, будет по мере сил помогать очутившимся за границей братьям.

23 января 1923 г. в письме сестре Вере он признавался: "С печалью я каждый раз
думаю о Коле и Ване, о том, что сейчас мы никто не можем ничем облегчить им
жизнь", а 8 октября 1928 г. в письме Н. А. Булгаковой обещал позаботиться "насчет
денег для Коли". Однако в 1929 г. в связи с прекращением публикаций в печати и
снятием с репертуара пьес Булгаков уже не мог больше посылать денег братьям на
чужбину.

Положение Б. к тому времени существенно изменилось в лучшую сторону. После
окончания Загребского университета он был оставлен там при кафедре
бактериологии в аспирантуре. В 1929 г. удостоился звания доктора философии,
специализировался, с помощью хорватского ученого Владимиpa Сертича, по
бактериофагам. На его работы обратил внимание первооткрыватель бактериофага
профессор Феликс д'Эрелль (1873-1949) и вызвал к себе в Париж. Туда Б. прибыл в
августе 1929 г., о чем сообщил 17 августа брату в Москву: "...Условия дают мне
возможность скромно жить, ни от кого не завися, я этого давно не имел".

В 1932 г. Б. женился на Ксении Александровне Яхонтовой, дочери профессора-
эмигранта, а в декабре 1935 г. по поручению д'Эрреля отбыл в Мексику, где в
течение трех месяцев читал лекции. В 1941 г. после начала германо-югославской
войны Б. как югославский подданный был арестован немецкими оккупационными
властями во Франции и отправлен в лагерь для интернированных в районе
Компьена, где стал работать врачом. Он участвовал в Сопротивлении,
содействовал побегу нескольких узников. После войны работал в Пастеровском
институте. Правительство Югославии за участие в движении Сопротивления
наградило Б. орденом.

Умер Б. от разрыва сердца 13 июня 1966 г. в парижском пригороде Кламаре и был
похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. За научные достижения Б.
был награжден французским правительством орденом Почетного легиона.

Между Б. и Булгаковым в 1929-1939 гг. поддерживалась переписка. В декабре 1927
г. Б. писал брату: "Славный и добрый Миша, мне хорошо известно, что ты
принимаешь самое горячее участие в поддержке меня, так же, как ты старался
помогать в свое время Ване. Мне трудно в настоящий момент выразить тебе всю
величину чувства к тебе, но верь, что оно велико... Местные театральные,
литературные и вообще интеллигентские круги неоднократно расспрашивали о
тебе, твоей работе".

Михаил 25 апреля 1929 г., узнав об уже решенном переезде Б. в Париж, просил
немедленно сообщить ему парижский адрес, поскольку "возможно, что мне удастся
помочь тебе материально". Еще в одном из майских писем 1929 г. Б. признавался:
"В каком положении я иногда находился, сейчас нет возможности описать". 3 июля
1929 г. Булгаков поздравил брата с окончанием университета, а его тогдашняя жена
Л. Е. Белозерская сделала к письму замечательную приписку: "Милый Коля, я Вас
очень сердечно поздравляю и верю в Ваше светлое будущее, потому что - по
рассказам ваших родных - Вы - орел..."

24 августа 1929 г. писатель сообщил брату грозную весть: "...Положение мое
неблагополучно. Все мои пьесы запрещены к представлению в СССР, и
беллетристической ни одной строки моей не напечатают. В 1929 году совершилось
мое писательское уничтожение. Я сделал последнее усилие и подал Правительству
СССР заявление, в котором прошу меня с женой моей выпустить за границу на
любой срок. В сердце у меня нет надежды. Был один зловещий признак - Любовь
Евгеньевну не выпустили одну, несмотря на то, что я оставался (это было несколько
месяцев тому назад). Вокруг меня уже ползет змейкой темный слух о том, что я
обречен во всех смыслах.
В случае если мое заявление будет отклонено, игру можно считать оконченной,
колоду складывать, свечи тушить.
Мне придется сидеть в Москве и не писать, потому что не только писаний моих, но
даже фамилии моей равнодушно видеть не могут.
Без всякого малодушия сообщаю тебе, мой брат, что вопрос моей гибели это лишь
вопрос срока, если, конечно, не произойдет чуда. Но чудеса случаются редко.
Очень прошу написать мне, понятно ли тебе это письмо, но ни в коем случае не
писать мне никаких слов утешения, чтобы не волновать мою жену (точно так же в
"Днях Турбиных" Алексей Турбин говорит Тальбергу: "Жену не волновать...")
Вот тебе более щедрое письмо (в своих письмах Б. неоднократно жаловался, что
брат скуп на письма). Нехорошо то, что этой весной я почувствовал усталость,
разлилось равнодушие. Ведь бывает же предел".

Булгаков не погиб, но и за границу так никогда и не был выпущен. После отчаянного
письма правительству 28 марта 1930 г. и разговора с И. В. Сталиным он получил
должность режиссера-ассистента во МХАТе, да некоторое время спустя были
восстановлены там же "Дни Турбиных". Писатель остался в Москве, но был лишен
возможности публиковаться.

Перед отправлением письма, решившего его участь, Булгаков 21 февраля 1930 г.
прямо обращается к брату с мучительными раздумьями: "...Интересует ли тебя моя
литературная работа? Это напиши. Если хоть немного интересует, выслушай
следующее и, если можно, со вниманием:
... Я свою писательскую задачу в условиях неимоверной трудности старался
выполнить, как должно. Ныне моя работа остановлена. Я представляю собой
сложную (я так полагаю) машину, продукция которой в СССР не нужна. Мне это
слишком ясно доказывали и доказывают еще и сейчас по поводу моей пьесы о
Мольере. По ночам я мучительно напрягаю голову, выдумывая средство к
спасению. Но ничего не видно. Кому бы, думаю, еще написать заявление?"

Писатель просил в счет его французских гонораров прислать денег, чай, кофе, две
пары носков и простых дамских чулок. 7 августа 1930 г., уже после перемены своего
положения, Булгаков вновь сообщал брату: "Деньги нужны остро. И вот почему: в
МХТ жалованья назначено 150 руб. в месяц, но и их я не получаю, т.к. они мною
отданы на погашение последней 1/4 подоходного налога за истекший год. Остается
несколько рублей в месяц. Помимо них, 300 рублей в месяц я получаю в театре,
носящем название ТРАМ (Театр рабочей молодежи). В него я поступил тогда же
приблизительно, когда и в МХТ.
Но денежные раны, нанесенные мне за прошлый год, так тяжки, так непоправимы,
что и 300 трамовских рублей как в пасть валятся на затыкание долгов...
Итак: если у тебя имеются мои деньги и если есть хоть какая-нибудь возможность
перевести в СССР, ни минуты не медля, переведи".

В последующие месяцы финансовый кризис миновал, в материальной помощи Б.
писатель нуждаться перестал. Содействие Б. брату ограничивалось переводами в
Москву гонораров за постановки булгаковских пьес в Западной Европе.

В последний год жизни Булгакова между братьями в этом вопросе возникла
досадная размолвка. 9 мая 1939 г. писатель известил Б., что издатель романа
"Белая гвардия" 3. Л. Каганский будто бы предъявил английскому акционерному
обществу "Куртис Браун" "какую-то доверенность, на основании которой Куртис
Браун гонорар по лондонской постановке моей пьесы "Дни Турбиных" разделил
пополам и половину его направляет Каганскому... а половину - тебе... Ответь мне,
что это значит? Получил ли ты какие-нибудь деньги?"

Этот инцидент третья жена драматурга Е. С. Булгакова зафиксировала в
дневниковой записи от 18 апреля 1939 г., отметив реакцию мужа и свою
собственную на письма, полученные от английской переводчицы Кельверлей и
общества "Куртис Браун": "Оказывается, что К. Брауну была представлена
Каганским доверенность, подписанная Булгаковым, по которой 50 процентов
авторских надлежит платить 3. Каганскому (его парижский адрес) и 50 процентов
Николаю Булгакову в его парижский адрес, что они и делали, деля деньги таким
путем!!!
Мы с Мишей как сломались! Не знаем, что и думать!"

19 мая 1939 г. Б. сообщил брату, что "все мои попытки обойти претензии
Каганского... кончились судебным разбирательством, причем выяснилось, что
Каганский имеет полномочия от Фишера (а через него еще и от Ладыжникова) и что
сделанная тобою давно оплошность (доверенность на охрану авторских прав по
пьесе "Зойкина квартира", выданная Булгаковым 8 октября 1928 г. берлинскому
издательству Ладыжникова, с которым, как и с издательством Фишера, оказался
связан Каганский) неизбежно будет тянуться дальше и всплывать каждый раз, когда
где-либо будут для тебя деньги. Боясь, что и то немногое, что собиралось для тебя,
уйдет на тяжбы и переезды, я решил... разделить пополам поступившие деньги
между тобой и Каганским".

Судя по ответу, посланному 29 мая 1939 г., Булгаков не был вполне удовлетворен
действиями Б.: "Хорошо, что прервалось молчание (в ходе переписки случались
длительные периоды, когда письма не доходили до адресатов, последний перерыв
со стороны Б. длился с апреля 1937 г. до мая 1939 г.), потому что неполучение
твоих известий принесло мне много неприятных хлопот...
Об остальном в следующем письме, которое я пришлю тебе в самое ближайшее
время. Прошу тебя все время держать меня в курсе дел".

Однако ближайшее время для М. А. Булгакова так и не наступило: вначале
помешала напряженная работа над "Батумом", а затем - прогрессирующая
смертельная болезнь. Последнее письмо от Б. датировано 21 июня 1939 г. и также
отличается сухой лаконичностью: "Дорогой Михаил, твое письмо от 29 мая с.г. я
благополучно получил и, конечно, очень рад, что нарушилось молчание, и ты
можешь составить представление о том, как были мною защищены твои авторские
права в Лондоне.
К сожалению, я до сих пор не получил обещанного тобою письма. Я 28-го июня
уезжаю в отпуск на весь июль и боюсь, что твое письмо может придти сюда в мое
отсутствие и должно будет лежать до моего возвращения".

24 мая 1939 г. Е. С. Булгакова записала в дневнике: "Сегодня письмо из Лондона от
Куртис Брауна с двумя копиями писем Николая Булгакова. Совершенно ясно, что он,
представив Мишину доверенность на "Зойкину" или какие-нибудь письма (по-
видимому, так) - получал там деньги по "Турбиным". Представить себе это трудно,
но приходится так думать". Письмо от Б., полученное 26 мая 1939 г., явно не
удовлетворило Е. С. Булгакову: "Утром письмо от Николая из Парижа - он пишет,
что он очень рад, что пришло, наконец, от Миши письмо, что он несколько раз писал
Мише, но письма не доходили. Сообщает о том, что почел за лучшее с Каганским
покончить дело по "Зойкиной" полюбовно, заключил с ним договор, по которому все
платежи - пополам получают. Просит доверенность, та уже кончилась. Пишет, что у
него для Миши 1600 с чем-то франков от "Зойкиной" и 42 фунта с чем-то от "Дней
Турбиных".

Этих денег Булгаков так никогда и не увидел, и новой доверенности для Б., в свою
очередь, не выслал. Е. С. Булгакова не послала Б. извещения о кончине Булгакова,
и дело тут совсем не только в трудностях сношений с Францией изза начавшейся 1
сентября 1939 г. второй мировой войны.

Переписку с Б. она возобновила только 14 сентября 1960 г., отметив в первом
письме: "Дорогой Никол, прошел 21 год со времени получения письма от Вас - от 21.
VI.39. Это было еще при жизни Миши. Мы никак не могли объяснить наступившего
после этого молчания... Я не задаю сейчас Вам никаких вопросов и не пишу о себе,
буду ждать ответа от Вас". Лишь ответные письма Б. смягчили вдову писателя.

Булгаков очень радовался тому, что Б. избрал науку своим полем деятельности. 24
августа 1929 г. писатель выражал уверенность, что брат сделает ученую карьеру. 21
февраля 1930 г. Булгаков писал: "Дорогой Коля, ты спрашиваешь меня, интересует
ли меня твоя работа? Чрезвычайно интересует! Я получил конспект "Bacterium
prodigiosum" (бактерии чудотворные). Я рад и горжусь тем, что в самых трудных
условиях жизни ты выбился на дорогу. Я помню тебя юношей, всегда любил, а
теперь твердо убежден, что ты станешь ученым.
Меня интересует не только эта работа, но и то, что ты будешь делать в
дальнейшем, и очень ты обрадуешь меня, если будешь присылать все, что выйдет у
тебя. Поверь, что никто из твоих знакомых или родных не отнесется более
внимательно, чем я, к каждой строчке, сочиненной тобой.
Многие из моих знакомых расспрашивали меня о нашей семье, и меня всегда
утешало то, что я мог говорить о твоих больших способностях".

А 7 августа 1930 г. брат Б. утверждал: "Счастлив, что ты погружен в науку. Будь
блестящ в своих исследованиях, смел, бодр и всегда надейся".

В ряде писем к Б. Булгаков просил брата проследить за слишком вольной
интерпретацией его пьес постановщиками и опасался бесконтрольной публикации
за границей произведений, запрещенных в СССР. 6 сентября 1929 г. писатель
обратился с просьбой "проверить слух о том, что на французском языке появилась
якобы, моя запрещенная повесть "Собачье сердце". По счастью, слух оказался
ложным, иначе Булгакова на родине могли ожидать крупные неприятности.

А 8 мая 1935 г. он требовал от Б. убрать из французского перевода пьесы "Зойкина
квартира" двусмысленные фразы из монолога афериста Аметистова, вставленные
туда французскими переводчиками: "...Несколько портретов Ленина. Этот славный
Ильич... Об этом я вежливо намекнул Сталину... Сталин знает, чем он мне обязан..."
Булгаков утверждал: "Абсолютно недопустимо, чтобы имена членов Правительства
Союза фигурировали в комедийном тексте и произносились со сцены. Прошу тебя
незамедлительно исполнить это мое требование и дать мне, не задерживаясь,
телеграмму...".

Нельзя не признать, что названные вставки для пьесы были вполне органичны и
усиливали ее сатирическое звучание и комедийный эффект. Однако в том мире, в
котором жил Булгаков и который до конца не могли понять французы, а в какой-то
мере - уже и сам Б., произнесение подобных шуток со сцены могло привести к
репрессиям против драматурга, даже если он на самом деле и не был автором
двусмысленных острот.

Интересно, что булгаковские слова из этого письма к Б. о недопустимости
произнесения в комедии со сцены имен членов правительства почти буквально
совпадают с одной из мотивировок запрета "Батума", переданной режиссером
МХАТа В. Г. Сахновским ( 1886-1945) со ссылкой на "верхи" и занесенной в дневник
Е. С. Булгаковой 17 августа 1939 г.: "Нельзя такое лицо, как И. В. Сталин, делать
романтическим героем, нельзя ставить его в выдуманные положения и вкладывать
в его уста выдуманные слова". Разумеется, отправляя за четыре года до этого
письмо брату, Булгаков не мог думать о такой иронии судьбы.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгакова, Варвара Афанасьевна ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
улгакова Варвара Афанасьевна (в замужестве - Карум) (1895-1954) - сестра
Биография (1891-1940)
Булгакова.
Персонажи
Произведения
Послужила прототипом Елены Турбиной (Тальберг) в романе "Белая гвардия" и
Демонология
пьесе "Дни Турбиных".
Великий бал у Сатаны
Булгаковская Москва Родилась в 1895 г. в Киеве в семье А.И. и В.М. Булгаковых. Окончила киевскую
Екатерининскую женскую гимназию, затем - три курса Киевской консерватории.
Театр Булгакова
Весной 1917г. вышла замуж за кадрового офицера, выпускника Петербургской
Родные и близкие
военной юридической академии капитана Леонида Сергеевича Карума (1888-1968),
Философы
происходившего из прибалтийских немцев (в "Белой гвардии" и "Днях Турбиных" -
Булгаков и мы
Тальберг), и переехала в Петроград, затем в Москву, поступила на заочные высшие
Булгаковедение московские курсы иностранных языков.
Рукописи
В мае 1918г. вернулась в Киев. Л. С. Карум служил у гетмана П. П. Скоропадского
Фотогалереи
(1873-1945), потом - в белой Астраханской армии полковником, председателем
Сообщество Мастера
суда. С осени 1919 г. - в Добровольческой армии, преподавателем в стрелковой
Клуб Мастера
школе в Феодосии, остался там вместе с Б. и при красных, в 1921 г. вернулся
Новый форум вместе с школой в Киев. 10 апреля 1921 г. у Б. родилась дочь Ирина.
Старый форум
В 1929 г. Карум был арестован и сослан в Новосибирск. Б. последовала за ним,
Гостевая книга
давала там уроки музыки и немецкого, а Карум преподавал немецкий язык и латынь.
СМИ о Булгакове
Б. умерла в 1954 г. в психиатрической лечебнице в Новосибирске.
СМИ о БЭ
Лист рассылки
Первая жена Булгакова Т. Н. Лаппа вспоминала: "... Варя его (Л. С. Карума) любила.
Партнеры сайта Она потом Михаилу такое ужасное письмо прислала: "Какое право ты имел так
Старая редакция сайта отзываться о моем муже... Ты вперед на себя посмотри. Ты мне не брат после
этого..."
Библиотека
Собачье сердце
О том же свидетельствует и вторая жена писателя Л. Е. Белозерская: "Посетила нас
(иллюстрированное)
и сестра Михаила Афанасьевича Варвара, изображенная им в романе "Белая
Остальные произведения
гвардия" (Елена), а оттуда перекочевавшая в пьесу "Дни Турбиных". Это была
Книжный интернет- миловидная женщина с тяжелой нижней челюстью. Держалась она, как
магазин разгневанная принцесса: она обиделась за своего мужа, обрисованного в
Лавка Мастера отрицательном виде в романе под фамилией Тальберг. Не сказав со мной и двух
слов, она уехала. Михаил Афанасьевич был смущен".

Эта сцена произошла в 1925 г., и после этого контакты сестры с Булгаковым почти
прекратились.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгакова, Варвара Михайловна ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
улгакова Варвара Михайловна (урожденная
Биография (1891-1940)
Покровская, во втором браке - Воскресенская) (1869-
Персонажи
1922) - мать М. А. Булгакова.
Произведения
Демонология Родилась 5/17 сентября 1869г. в г. Карачеве
Великий бал у Сатаны Орловской губернии в семье соборного протоиерея.
Окончила Орловскую женскую гимназию с программой
Булгаковская Москва
мужских гимназий. В 1888-1890 гг. была учительницей
Театр Булгакова
в 4-м классе Карачевской женской прогимназии. 1
Родные и близкие
июля 1890 г. вышла замуж за Афанасия Ивановича
Философы
Булгакова и переехала в Киев. У них было семеро
Булгаков и мы детей: Михаил (1891), Вера (1892), Надежда (1892),
Булгаковедение Варвара (1895), Николай (1898), Иван (1900) и Елена
(1902).
Рукописи
Фотогалереи
После смерти мужа Б. с 1908 г. работала казначеем во Фребелевском обществе. В
Сообщество Мастера
1906 г. познакомилась с врачом-педиатром Иваном Павловичем Воскресенским
Клуб Мастера (около 1879 - 1966), в мае 1918г. вышла за него замуж. Булгаков не одобрял связь
Новый форум матери с Воскресенским, возможно, из-за того, что Иван Павлович был значительно
младше своей возлюбленной.
Старый форум
Гостевая книга
По воспоминаниям первой жены Булгакова Т. Н. Лаппа: "Михаил все возмущался,
СМИ о Булгакове
что Варвара Михайловна с Воскресенским... Он каждую субботу приезжал в Бучу
СМИ о БЭ
(поселок в 30 км от Киева, где была дача семьи Булгаковых), а если они были в
Лист рассылки
Киеве, приходил все время, поздно возвращался. Даже ночевать оставался где-то
Партнеры сайта
там... отдельно... не знаю, Михаила это очень раздражало. Он мне говорил: "Я
Старая редакция сайта просто...". Он выходил из себя. Конечно, дети не любят, когда у матери какая-то
другая привязанность. Или они уходили гулять куда-то там на даче, он говорит: "Что
Библиотека
это такое, парочка какая пошла". Переживал. Он прямо говорил мне: "Я просто
Собачье сердце
поражаюсь, что мама затеяла роман с доктором". Очень был недоволен".
(иллюстрированное)
Остальные произведения
В "Белой гвардии" временем смерти матери Турбиных назван май 1918 г., когда
Книжный интернет-
состоялся брак Б. с И. П. Воскресенским. Булгаков не хотел говорить в романе о
магазин
новой семье матери, но любовь к Б. сохранил на всю жизнь: в "Белой гвардии" мать
Лавка Мастера
главных героев - "светлая королева".

Б. скончалась от тифа в Киеве 1 февраля 1922 г. Булгаков не смог приехать на
похороны из Москвы по причине отсутствия средств (этот и последующие месяцы
были самыми тяжелыми, недаром в булгаковском дневнике 9 февраля 1922 г.
отмечено: "Идет самый черный период моей жизни. Мы с женой голодаем").

Согласно записям сестры Булгакова, Надежды, в феврале 1922 г., после кончины Б.,
он написал письмо: "М. А. смертью матери был потрясен. Письмо это - вылитая в
словах матери скорбь: обращаясь к матери на Ты (с большой буквы), он пишет ей о
том, чем она была в жизни детей; пишет о необходимости сохранить дружбу всех
детей во имя памяти матери... Михаил Афанасьевич взял это письмо у сестры
"посмотреть" и не вернул...".

В ноябре 1939 г., уже будучи смертельно больным, Булгаков, как свидетельствуют
дневниковые записи Н. А. Булгаковой, говорил ей: "Мать. Ее замужество с Иваном
Павловичем. Булгакова-Воскресенская. (Узнал об этом только, посетив могилу,
прочтя это на памятнике). "Я достаточно отдал долг уважения и любви к матери, ее
памятник - строки в "Белой гвардии".

В письме своему другу философу и литературоведу П. С. Попову 24 апреля 1932 г.
он утверждал: "С детства я терпеть не мог стихов (не о Пушкине говорю, Пушкин -
не стихи!) и, если сочинял, то исключительно сатирические, вызывая отвращение
тетки и горе мамы, которая мечтала об одном, чтобы ее сыновья стали инженерами
путей сообщения. Мне неизвестно, знает ли покойная, что младший стал солистом-
балалаечником во Франции, средний ученым-бактериологом, все в той же Франции,
а старший никем стать не пожелал. Я полагаю, что она знает. И временами, когда в
горьких снах я вижу абажур, клавиши, Фауста и ее (а вижу ее во сне в последние
ночи вот уже третий раз. Зачем меня она тревожит?), мне хочется сказать -
поедемте со мною в Художественный Театр. Покажу Вам пьесу. И это все, что могу
предъявить. Мир, мама?"

Б. играла большую роль в воспитании своих детей. По воспоминаниям Н. А.
Булгаковой, "мать - жизнерадостная и очень веселая женщина. Хохотунья. И вот в
этой обстановке начинает расти смышленый, очень способный мальчик...
Интересно, что произошло после смерти отца. Наша мать славилась среди родных
и знакомых как великолепная воспитательница. И вот один из братьев отца (Петр
Иванович Булгаков, священник русской посольской церкви в Токио), служивший в
Японии, привез матери своих двоих сыновей и попросил взять их в нашу семью,
потому что хотел дать своим сыновьям русское образование. Там не было полных
русских гимназий. И вот появились у нас в семье два "японца" - так мы их называли:
Коля и Костя. Костя - старший, Коля - младший. А через год, очень скоро после
японцев, приехала уже с запада (из г. Холм Люблинской губернии) сестра, тоже
Булгакова, двоюродная (Илария (Лиля) Михайловна Булгакова (1891-1982)
Приехала в Киев на Киевские женские курсы. Она кончила гимназию раньше, чем я.
И таким образом у вдовы-матери оказалось в семье десять человек детей. И мама с
ними справлялась. Маме тогда, когда отец умер, шел 37-й год.
И вот эта женщина сумела нас сплотить, вырастить и дать нам всем образование.
Это была ее основная идея. Она говорила нам потом, когда мы уже стали
взрослыми: "Я хочу вам всем дать настоящее образование. Я не могу вам дать
приданое или капитал. Но я могу вам дать единственный капитал, который у вас
будет, - это образование". И действительно. Она дала нам всем образование. А
вторая ее идея, превосходная идея, была: нельзя допустить, чтобы дети
бездельничали. И мама давала нам работу. Мы и сами работали, даже летом.
Например, моя обязанность была заниматься до обеда с младшими братьями. А
обязанность братьев была сначала помогать отцу в расчистке дорожек, а затем
убирать мусор с участка. Братья собирали песок, дерн, листья. И вот Михаил в 15-м
году... пишет стихотворение:
Утро. Мама в спальне дремлет.
Солнце красное взойдет,
Мама встанет и тотчас же
Всем работу раздает:
"Ты иди песок сыпь в ямы,
Ты ж из ям песок таскай".


Миша, конечно, смеется. Причем мать сама весело смеялась в таких случаях. И у
нас эти слова, когда речь заходила о работе, стали крылатыми словами, как и очень
многие Мишины слова...
Мать, была, конечно, незаурядная женщина, очень способная. Вот сказки. Она
рассказывала нам сказки, которые всегда сама сочиняла. Она вела нас твердой и
умной рукой. Была требовательна. Мать не стесняла нашей свободы, доверяла нам.
И мы со своей стороны были с нею очень откровенны. У нас не было того, что
бывает в других семьях, - недоверия. Были товарищи братьев, были поклонники у
нас. Меня спрашивали: "Надя, вам надо писать до востребования?" Я говорю:
"Зачем? Пишите, если вы хотите мне писать, на нашу квартиру". - "Как? А мама?" -
"А что мама? Мама наших писем не читает. И это правильно. Это было, подумайте,
когда. В начале XX века. Мама наших писем не читала. А мы ей сами читали, если
нам хотелось ей что-нибудь рассказать".

Мать была одной из первых, кто приобщил тогда еще юного Булгакова к
сочинительству. Она также привила своим детям любовь к театру. Она выступала
режиссером домашних спектаклей. Первый такой любительский спектакль, в
котором играл Булгаков - это детская сказка "Царевна Горошина", поставленная в
1903-1904 гг. на квартире Сынгаевских, киевских друзей Булгаковых (Николай
Сынгаевский послужил прототипом Мышлаевского в "Белой гвардии" и "Днях
Турбиных"). Здесь двенадцатилетний Булгаков играл сразу две роли - атамана
разбойников и Лешего. Как вспоминала позднее сестра Надя: "Миша исполняет
роль Лешего, играет с таким мастерством, что при его появлении на сцене зрители
испытывают жуткое чувство".

Иной раз у Булгакова с матерью бывали довольно резкие споры. 24 ноября 1913 г.
племянница Б. Иллария Михайловна Булгакова сообщала в Москву Н. А.
Булгаковой: "... У мамы принципиальные causeries (разговоры (фр.) с Мишей
(знаешь, в каком тоне!)". Это замечание двоюродной сестры Н. А. Булгакова
позднее прокомментировала так: "... В этих разговорах затрагивались и житейские, и
весьма широкие вопросы мировоззрения, науки, искусства. Михаил Афанасьевич
любил поражать мать, как и других своих собеседников, парадоксальностью,
оригинальностью суждений, едкой иронией; говоря с матерью, он любил
ниспровергать общепризнанные авторитеты".

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгакова, Вера Афанасьевна ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
улгакова Вера Афанасьевна (1892-1972) - сестра Булгакова.
Биография (1891-1940)
Персонажи
Родилась в 1892 г. в Киеве в семье А. И. и В. М. Булгаковых. Окончила киевскую
Произведения
женскую гимназию, затем - Фребелевский педагогический институт. В начале 20-х
Демонология годов вышла замуж за Николая Николаевича Давыдова (1898-1971), потомка
Великий бал у Сатаны знаменитого поэта-партизана Дениса Давыдова (1784-1839) и уехала из Киева в
Симферополь. В январе 1923 г. вернулась в Киев, а в середине 20-х переехала с
Булгаковская Москва
мужем в Москву. Детей у них не было. Б. скончалась 22 января 1972г.
Театр Булгакова
Родные и близкие
Судя по немногим сохранившимся письмам, Михаил был близок с Б. Так, 26 апреля
Философы
1921 г. он сообщал из Владикавказа в ответ на ее "обстоятельное письмо": "Я очень
Булгаков и мы тронут твоим и Вариным пожеланием мне в моей литературной работе. Не могу
выразить, как иногда мучительно мне приходится. Думаю, что это Вы поймете сами...
Булгаковедение
Я жалею, что не могу послать Вам мои пьесы. Во-первых, громоздко, во-вторых,
Рукописи
они не напечатаны, а идут в машинных рукописях, списках, а в-третьих - они чушь.
Фотогалереи
Дело в том, что творчество мое разделяется резко на две части: подлинное и
Сообщество Мастера
вымученное. Лучшей моей пьесой подлинного жанра я считаю 3-актную комедию-
Клуб Мастера буфф салонного типа "Вероломный папаша" ("Глиняные женихи"). И как раз она не
Новый форум идет, да и не пойдет, несмотря на то, что комиссия, слушавшая ее, хохотала в
продолжение всех трех актов... Салонная! Салонная! Понимаешь. Эх, хотя бы
Старый форум
увидеться нам когда-нибудь всем. Я прочел бы Вам что-нибудь смешное. Мечтаю
Гостевая книга
повидать своих. Помните, как иногда мы хохотали в No13 (Дом Булгаковых по
СМИ о Булгакове
Андреевскому спуску в Киеве, прообраз "дома Турбиных" в "Белой гвардии" и "Днях
СМИ о БЭ
Турбиных")?
Лист рассылки
В этом письме посылаю тебе мой последний фельетон "Неделя просвещения",
Партнеры сайта
вещь совершенно ерундовую, да и притом узко местную (имена актеров). Хотелось
Старая редакция сайта
бы послать что-нибудь иное, но не выходит никак... Кроме того, посылаю три
Библиотека обрывочка из рассказа с подзаголовком "Дань восхищения". Хотя они и обрывочки,
но мне почему-то кажется, что они будут небезынтересны вам... Не удивляйся
Собачье сердце
(иллюстрированное) скудной присылке! Просто на память несколько печатных строк и программа
Турбиных (от пьесы "Братья Турбины" из эпохи революции 1905 г. сохранилась
Остальные произведения
только присланная Б. программка). А "Неделя" - образчик того, чем приходится мне
Книжный интернет-
пробавляться".
магазин
Лавка Мастера
Вера Булгакова проявляла живейший интерес к литературным успехам брата, и
именно ей Булгаков прислал образцы своего творчества, рассказал о цензурных
препятствиях на своем пути. Пьесу "Глиняные женихи" он пытался возобновить
вместе со своей второй женой Л. Е. Белозерской уже в Москве, о чем сохранился
подробный рассказ в ее мемуарах.

В письме Б. 23 января 1923 г. в связи с ее возвращением в Киев старший брат
говорил о своей мечте, "чтобы наши все осели бы, наконец, на прочных гнездах в
Москве и в Киеве", возлагая надежды на нее и младшую сестру Елену, которые
"вместе и дружно, могли бы наладить жизнь в том углу, где мама налаживала ее".

19 октября 1927 г. Михаил дал и сестрам Вере и Наде билеты на "Дни Турбиных" (на
пьесу был устойчивый аншлаг). Незадолго до смерти, предчувствуя близкий конец,
он пожелал увидеться с Б. 7 февраля 1940 г. сестра Елена (Леля) по его просьбе
отправила ей телеграмму: "Миша брат просит навестить. Леля". Жить Булгакову
оставался месяц, и он хотел попрощаться с самыми близкими людьми.

Последний раз Б., по свидетельству сестры Нади, видела брата умирающим в ночь
с 9 на 10 марта 1940 г. (Б. заехала за ней на автомобиле в эту последнюю ночь). Так
получилось, что сестры собрались вместе у Булгакова только накануне его кончины,
хотя о встрече с ними он мечтал почти 20 лет, с тех пор как судьба раскидала семью
из дома на Андреевском спуске в начале 20-х годов.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгакова, Елена Афанасьевна ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
улгакова Елена Афанасьевна (в замужестве - Светлаева) (1902-1954) - сестра
Биография (1891-1940)
Булгакова.
Персонажи
Произведения
Родилась в Киеве 21 марта (2 апреля) 1902 г. в семье А. И. и В. М. Булгаковых.
Демонология Окончила киевскую женскую гимназию. В 1923 г. приехала в Москву, окончила здесь
Великий бал у Сатаны филологический факультет университета.
Булгаковская Москва
В Б. был влюблен писатель Валентин Петрович Катаев (1897-1986), друживший до
Театр Булгакова
середины 20-х годов с Булгаковым. Писатель Юрий Львович Слезкин (1885-1947)
Родные и близкие
вспоминал об этом: "Катаев был влюблен в сестру Булгакова, хотел на ней
Философы
жениться - Миша возмущался. "Нужно иметь средства, чтобы жениться", - говорил
Булгаков и мы он".
Булгаковедение
Об истории любви Катаева и Б. в 1923 - начале 1924 г. говорит и первая жена
Рукописи
Булгакова, Т. Н. Лаппа: "... Леля приехала в Москву к Наде. За ней стал ухаживать
Фотогалереи
товарищ Миши по Киеву Николай Гладыревский (Николай Леонидович
Сообщество Мастера Гладыревский (1896-1973), как и Булгаков, по профессии врач); его брат Юрий
Леонидович послужил прототипом Леонида Юрьевича Шервинского в романе
Клуб Мастера
"Белая гвардия" и пьесе "Дни Турбиных"). Но это отпадало, потому что он безбожно
Новый форум
пил. Был у нее роман с Катаевым. Он в нее влюбился, ну и она тоже. Это году в 23-
Старый форум
м, в 24-м было, в Москве. Стала часто приходить к нам, и Катаев тут же. Хотел
Гостевая книга
жениться, но Булгаков воспротивился, пошел к Наде, она на Лельку нажала, и она
СМИ о Булгакове
перестала ходить к нам. И Михаил с Катаевым из-за этого так поссорились, что
СМИ о БЭ
разговаривать перестали. Особенно после того, как Катаев фельетон про Булгакова
Лист рассылки
написал - в печати его, кажется, не было, - что он считает, что для женитьбы у
Партнеры сайта
человека должно быть столько-то пар кальсон, столько-то червонцев, столько-то
Старая редакция сайта
еще чего-то, что Булгаков того не любит, этого не любит, советскую власть не
Библиотека любит... ядовитый такой фельетон... Надя тоже встала на дыбы. Она Лельке уже
приготовила жениха - Светлаева. Это приятель Андрея Земского (мужа Н. А.
Собачье сердце
Булгаковой), с которым Булгаков грамматику делал (проект написания совместного
(иллюстрированное)
учебника по грамматике не был осуществлен). И Леля вышла за него замуж... У них
Остальные произведения
родилась девочка, и назвали они ее Варей".
Книжный интернет-
магазин
Это случилось 28 марта 1929 г. Михаил Васильевич Светлаев (1898-1959) как и
Лавка Мастера
Андрей Михайлович Земский (1892-1946) преподавал в Московском городском
педагогическом институте имени В. П. Потемкина (впоследствии - имени В. И.
Ленина). Там же после окончания университета работала и Б. Скончалась Б. 3 мая
1954 г. в Москве.

Осенью 1939 г. во время последней болезни Булгакова Б. часто навещала его и
заботилась об умиравшем брате. 8 ноября 1939 г. сестра Надя известила ее о
болезни писателя. 17 ноября 1939 г. Б. писала: "Дорогая Надя! Сегодня я была у
брата Миши, куда меня вызвали по телефону. Последние дни он чувствовал себя
лучше, но сегодня перед моим уходом стал жаловаться на боли в пояснице (в
области почек).
Елена Сергеевна (Булгакова, третья жена писателя) тоже больна, лежит. Я буду
пока к ним ездить и сидеть с Мишей. Я пока свободна и могу бывать там ежедневно.
19-го (день именин Булгакова) могли бы туда приехать ты или Андрюша. Это не
обязательно, но если этого Вам хочется. К нему допускают только по одному
человеку и только с утра, т. к. вечерами у него врачи, процедуры, он чувствует себя
плохо и очень раздражителен... Я взяла на себя роль распорядителя семейных
визитов и буду тщательно и добросовестно ее исполнять (живу ближе всех и у меня
есть телефон) (квартира Светлаевых - М. Каретный переулок, 9, кв.1 - ближе всего
располагалась к квартире Булгакова в Нащокинском переулке; другие родственники
жили на окраинах). Представляешь, сколько к ним рвется народу и как Елене
Сергеевне трудно все планировать одной!..
Я думаю, нам всем, т. е. сестрам Вере, Надежде и Елене, следовало бы повидать
его до санатория. Он тяжело болен, плохо выглядит, грустно настроен... Есть такие
темы, на которые ему нужно отвечать дружно и единообразно. Ел. Серг. об этом
просила. Миша не курит уже 31 день. Ему трудно без папирос. Пусть Андрей (если
это будет он) при нем ни в коем случае не курит. Если попадешь к Мише без меня,
говори, что отцу долго не могли поставить диагноз, что поэтому в начале болезни он
не соблюдал диеты и т. п. Мишу мучает мысль, что у него все, как у отца".

В эти дни Б. прочитала последний булгаковский роман. В дневнике Е. С. Булгаковой
16 января 1940 г. отмечено: "Сестра Миши - Елена пришла, читала роман запоем
(Мастер и Маргарита)". До публикации романа Б. не суждено было дожить. Она
умерла от гипертонии в 52 года.

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Булгакова, Надежда Афанасьевна ˜
Архив публикаций
Энциклопедия
улгакова Надежда Афанасьевна (в замужестве - Земская) (1893 - 1971) -
Биография (1891-1940)
сестра Булгакова.
Персонажи
Произведения
Родилась в 1893 г. в Киеве в семье А. И. и В. М. Булгаковых. Окончила киевскую
Демонология женскую гимназию, в 1912 г. переехала в Москву, где окончила филологический
Великий бал у Сатаны факультет Высших женских курсов. Летом 1917 г. Б. вышла замуж за Андрея
Михайловича Земского (1892-1946) - выпускника филологического факультета
Булгаковская Москва
Московского университета, по мобилизации направленного в Киевское
Театр Булгакова
артиллерийское училище, а после окончания училища - офицером-артиллеристом в
Родные и близкие
тяжелый артиллерийский дивизион в Царское село. Осенью 1917 г. Б. приехала в
Философы
Москву для сдачи государственного экзамена на филологическом факультете
Булгаков и мы университета, а в 1918 г. вместе с мужем перебралась в Москву, а затем в Самару,
Булгаковедение где учительствовала. У Б. с Земским было три дочери. Б. умерла в 1971 г. от
гипертонической болезни.
Рукописи
Фотогалереи
Б. была очень близка с братом Михаилом, особенно в годы юности. Она вела
Сообщество Мастера
подробный дневник, а впоследствии собиралась писать биографию писателя. В
Клуб Мастера 1910-е годы у Б. с братом происходили частые споры "на мировые темы".
Новый форум
25 марта 1910 г. она записала в дневнике: "Теперь о религии... Нет, я чувствую, что
Старый форум
не могу еще! Я не могу еще писать. Я не ханжа, как говорит Миша. Я идеалистка,
Гостевая книга
оптимистка... Я - не знаю... - Нет, я пока не разрешу всего, не могу писать. А эти
СМИ о Булгакове
споры, где Иван Павлович (Воскресенский, впоследствии - второй муж В. М.
СМИ о БЭ
Булгаковой) и Миша защищали теорию Дарвина и где я всецело была на их стороне
Лист рассылки
- разве это не признание с моей стороны, разве не то, что я уже громко заговорила,
Партнеры сайта
о чем молчала даже самой себе, что я ответила Мише на его вопрос: "Христос - Бог,
Старая редакция сайта по-твоему?" - Нет!"
Только, когда теперь меня спросят о моих личных чувствах, о моем отношении к
Библиотека
вере, я отвечу, как Иван Павлович: "Это интервью?" и замолчу (позднейшее
Собачье сердце
примечание Б.: "Иван Павлович был, по-видимому, совершенно равнодушен к
(иллюстрированное)
религии и спокойно атеистичен и вместе с тем глубоко порядочен в самой своей
Остальные произведения
сущности, человек долга до мозга костей")... Я не знаю! Я не знаю. Я не думаю... Я
Книжный интернет-
больше не буду говорить... Я боюсь решить, как Миша (позднейшее примечание Б.:
магазин
"неверие")... я тороплюсь отвечать, потому что кругом с меня потребовали ответа -
Лавка Мастера
только искренно я ни разу, - нет, раз - говорила... решить, решить надо! А тогда... - Я
не знаю... Боже! Дайте мне веру! Дайте, дайте мне душу живую, которой бы я все
рассказала".

По тону записей Б. чувствуется, что она гораздо более страстно переживала
вопросы веры и неверия, тогда как Булгаков в то время был ближе к "спокойному
атеизму" И. П. Воскресенского, и это спокойствие сохранялось и в его позднейших
колебаниях между верой и неверием. Он сознавал себя человеком со слабой волей,
для которого Бог - лишь еще одна возможная опора в жизни (см.: Христианство).

Разговоры с сестрой о вечном продолжались. На Рождество 1912 г. Б. приехала в
Киев из Москвы и 22 декабря 1912 г. зафиксировала в дневнике: "...Долго говорила
сегодня с Сашей (А. П. Гдешинским (1893-1951), киевским другом Булгакова) и
Мишей и натолкнулась на массу интересного... Конечно, они значительно
интересней людей, с которыми я сталкиваюсь в Москве, и я бесконечно рада, что
могу снова с ними говорить, спорить, что тут воскресают старые вопросы, которые
надо выяснять, в новом ярком освещении".

28 декабря 1912 г. она передала суть этих споров: "Теперь мне надо разобраться во
всем, да нет времени: гений, эгоизм, талантливость, самомнение, наука, ложные
интересы, права на эгоизм, широта мировоззрения и мелочность, вернее, узость,
над чем работать, что читать, чего хотеть, цель жизни, свобода человеческой
личности, дерзнуть или застыть, прежние идеалы или отрешение от них,
непротивление злу - сиречь юродивость, или свобода делания хотя бы зла во имя
талантливости, эрудиция и неразвитость, мошенничество или ошибка... Все эти
вопросы, заглохшие в Москве... воскресли тут ярко и ново, т. к. развила меня Москва
- с новой силой под влиянием разговоров с Мишей, встречи с одним из
интереснейших людей, которых я когда-либо видела, моей давнишней
инстинктивной симпатией - Василием Ильичом Экземплярским (в примечании,
сделанном 8 декабря 1960 г. Б. пояснила: "Брат задел в сестре ряд глубоких
вопросов, упрекая ее в том, что она не думает над ними и не решает их,
взбудоражил ее упреками в застое"). Миша недавно в разговоре поразил меня
широтой и глубиной своего выработанного мировоззрения - он в первый раз так
разоткровенничался, - своей эрудицией, не оригинальностью взглядов, - многое из
того, что он говорил, дойдя собственным умом, для меня было довольно старо, - но
оригинальностью всей их компоновки и определенностью мировоззрения. Правда, с
моим "юродивым" благодушием (соединяю два Мишины термина) я не могу
согласиться с ним, но это не оттого, что я понимаю: нет, но он "дерзнул" (хоть на
словах пока, - он бесконечный теоретик, как правильно заметил Саша), а у меня не
хватает силы пока даже дерзнуть подумать, и я молчу, и это мое бессилие мне не
больно, а нудно - скучно и тяжело ложится на душу... Плохо мне и потому, что,
благодаря моей дряблости, может быть, у меня такая широкая, такая с некоторых
точек зрения преступная терпимость (здесь в 1960 г. Б. сделала важное
примечание: "У Миши терпимости не было") к чужим мнениям и верованиям, такая
податливость и гибкость в их понимании... У Миши этого нет совершенно, да и у
других ни у кого я этого не замечала. У Миши есть вера в свою правоту или желание
этой веры, а отсюда невозможность или нежелание понять окончательно другого и
отнестись терпимо к его мнению. Необузданная сатанинская гордость,
развивавшаяся в мыслях все в одном направлении за папиросой у себя в углу, за
односторонним подбором книг, гордость, поднимаемая сознанием собственной
недюжинности, отвращение к обычному строю жизни - мещанскому и отсюда "права
на эгоизм" и вместе рядом такая привязанность к жизненному внешнему комфорту,
любовь, сознательная и оправданная самим, к тому, что для меня давно утратило
свою силу и перестало интересовать. Если б я нашла в себе силы позволить себе
дойти до конца своих мыслей, не прикрываясь другими и всосанным нежеланием
открыться перед чужим мнением, то вышло бы, я думаю, нечто похожее на Мишу по
"дерзновению", противоположное в некоторых пунктах и очень сходное во многом; -
но не могу: не чувствую за собой силы и права, что главней всего. И безумно
хочется приобрести это право, и его я начну добиваться... И конечно, если выбирать
людей, с которыми у меня могло бы быть понимание серьезное, то первый, кому я
должна протянуть руку, - это Миша. Но он меня не понимает, и я не хочу идти к
нему, да пока и не чувствую потребности, гордость обуяла... Одна справлюсь,
справлюсь, справлюсь. И добьюсь права перед собой прежде всего, потом перед
другими... Правда, Мишка откровенней всех со мною, но все равно... Миша стал
терпимее к маме - дай Бог. Но принять его эгоизма я не могу, может быть, не смею,
не чувствую за собою прав. А выйдет ли из меня что-нибудь - Бог весть?.. Во всяком
случае я начну действовать, но опять-таки не могу, как Миша, в ожидании заняться
только самим собой, не чувствую за собой прав..."

В позднейшем комментарии Б. связала булгаковские взгляды с влиянием Фридриха
Ницше (1844-1900): "Тогда Ницше читали и толковали о нем. Ницше поразил
воображение неокрепшей молодежи".

Булгаков явно отвергал проповедь ненасилия Льва Толстого (1828-1910), считал ее
"юродивой". В "Мастере и Маргарите" проблема "свободы делания хотя бы зла во
имя талантливости" вновь встала в связи с образом Воланда и его отношений с
Мастером. Герой вынужден принять помощь сатаны во имя сохранения своего
творческого гения. Вопрос, поднимаемый в юношеские годы в спорах с Б., Булгаков
осмысливал теперь в контексте своих отношений с И. В. Сталиным,
предоставившим автору "Мастеру и Маргариты" возможность работать, но
запретившим ему покидать страну и обнародовать свои произведения (в одном из
черновых набросков Воланд предупреждал Мастера: "Ты не покинешь свой приют").

Упоминаемый Б. религиозный философ, профессор Киевской Духовной Академии и
друг А. И. Булгакова В. И. Экземплярский (1875 - 1933) повлиял своими трудами и
на замысел последнего булгаковского романа. В 1911 г. он был изгнан с кафедры
нравственного богословия за статью "Л. Н. Толстой и св. Иоанн Златоуст в их
взгляде на жизненное значение заповедей Христовых", где утверждал, что
прошедшая через толстовское сознание "часть истины уже с первых веков
христианства заключена в творениях великих провозвестников церковного учения".
Сам же Толстой, по мнению философа, был "живой укор нашему христианскому
быту и будитель христианской совести".

Вскоре после Октябрьской революции на заседании Киевского Религиозно-
просветительского общества он сделал доклад "Старчество", и высказанные в нем
мысли были созвучны спорам Б. со своим братом. Автор "Старчества" утверждал: "...
С точки зрения христианского идеала, все главные устои древнего мира должны
были быть осуждены. Так, например, чужд евангельскому духу был весь тогдашний
строй государственной жизни, как, впрочем, таким он остается и до наших дней.
Евангелие со своим заветом непротивления злу, проповедью вселенской любви,
запрещением клятвы, убийства со своим осуждением богатства и т. д. - все эти
заветы, если бы были даже осуществлены в жизни, должны были повести к
крушению империи. Без армии, без узаконенного принуждения в государственной
жизни, без штыков, без судов, без забот о завтрашнем дне государство не может и
дня просуществовать. Не менее велик был разлад и между Евангелием и
человеческим сердцем самого доброго язычника. Все отдать, всем пожертвовать,
возненавидеть свою жизнь в мире, распяться со Христом, отказаться от всей почти
культуры, созданной веками, - все это было неизмеримо труднее, чем поклониться
новому Богу, все это должно было казаться безумием, а не светом жизни. Здесь
источник такого отношения к евангельскому идеалу жизни в истории христианского
общества, когда евангельский идеал был сознательно или бессознательно отнесен
в бесконечную высь неба, а от новой религии потребовала жизнь самого
решительного компромисса, вплоть до освящения всех почти форм языческого
быта, совершенно независимо от их соответствия духу и букве Евангелия".

Экземплярский принимал те положения толстовского учения, которые не
противоречили православию, в том числе идею "заражения добром", изначально
доброй сущности всех людей и непротивления злу. У Булгакова же проповедь
Иешуа Га-Ноцри о добрых людях приводит Понтия Пилата к убийству Иуды из
Кириафа.

У Толстого в "Войне и мире" (1863-1869) славившийся своею жестокостью маршал
Луи Никола Даву (1770-1823) во время допроса почувствовал в Пьере Безухове
человека, как и он сам, и это невольное сочувствие, установившаяся между ними
человеческая связь избавила арестанта от расстрела. В "Мастере и Маргарите"
такое же сочувствие к Иешуа испытывает Пилат, но это не мешает прокуратору
отправить Иешуа на казнь. У Булгакова, как и у В. И. Экземплярского, Га-Ноцри
принимают за безумца, а не за носителя света жизни.

Автор "Старчества" прославлял тех, что достигли евангельского идеала в
монашестве, удалившихся в пустыни, что "презрели мир до конца и всю свою жизнь
посвятили исканию Царства Божия и правды Его на земле". Экземплярский
цитировал слова аввы Дорофея своему ученику: "Не скорби, тебе не о чем
беспокоиться; каждый продавший себя в послушание отцам имеет такое
беспечалие и покой". Булгаков еще в 1923 г. в фельетоне "Киев-город" с грустной
иронией вспоминал те легендарные времена, окончившиеся в 1917 г., "когда в садах
самого прекрасного города нашей Родины жило беспечальное, юное поколение". В
последнем булгаковском романе Мастеру и Маргарите приходится "продавать себя
в послушание" не святым старцам, а дьяволу Воланду, чтобы вновь обрести
"беспечалие и покой".

Метания Б. по вопросу веры сочетались с симпатиями ее и ее мужа к революции.
Первая жена Булгакова, Т. Н. Лаппа вспоминала, что в 1916 г., когда она собиралась
к мужу в госпиталь на Юго-Западный фронт, Б. дала ей пачку революционных
листовок для распространения среди солдат. Булгаков, когда узнал, эту затею не
одобрил, и прокламации были сожжены в печке.

Б. была одной из первых, кому Михаил признался в своем намерении стать
писателем. 28 декабря 1912 г. она записала в дневнике: "Хорошую мне вещь
показывал сегодня Миша (свои литературные наброски-замыслы) - хорошо и
удивительно интересно! ...Миша хорошо пишет". К этой записи 8 декабря 1960 г. Б.
сделала следующее примечание: "В этот вечер старший брат прочел сестре свои
первые литературные наброски-замыслы и сказал: "Вот увидишь, я буду
писателем".

Б. с юности испытывала тягу к литературе, училась на филологическом факультете.
В ее дневниковой записи от 8 января 1913 г. есть характеристика булгаковской речи:
"Смесь остроумных анекдотов, метких резких слов, парадоксов и каламбуров в
Мишином разговоре; переход этой манеры говорить ко мне... Мишины красивые
оригинальные проповеди".

И в последующие годы Б. оставалась среди сестер и братьев едва ли не самым
близким Булгакову человеком. 3 октября 1917 г. он писал ей из Вязьмы: "Вообще
обращаюсь к тебе с просьбой - пиши, если только у тебя есть время на это, почаще
мне. Для меня письма близких в это время представляют большое утешение". А в
апреле 1921 г. Булгаков, размышлявший о возможной эмиграции, сообщал сестре
из Владикавказа: "Посылаю кой-какие вырезки и программы... Если я уеду и не
увидимся, - на память обо мне".

Осенью 1921 г. муж Б. А. М. Земский приютил Булгакова в их квартире No50 в доме
No10 по Б. Садовой (см.: Нехорошая квартира). В связи с предстоящим приездом
брата Б. из Киева писала мужу в Москву 23 сентября 1921 г.: "А новая комбинация с
мукой такая: у Миши с Тасей (Т. Н. Лаппа) ничего нет, и как они будут жить в Москве,
пока Михаил устроится, я не представляю. Приходится поэтому отдать им половину
того, что мы получили от мамы (ржаной муки). Мама тоже сторонница этой
комбинации..."

В январе 1922 г. Булгаков побуждал Б. отправить из Киева несколько
корреспонденций в "Торгово-Промышленный Вестник", где заведовал хроникой,
однако к концу месяца это издание потерпело крах. Весной 1923 г. Булгаков
сообщал Б., уже вернувшейся к тому времени вместе с А. М. Земским в Москву:
"Живу я, как сволочь - больной и всеми брошенный. Я к Вам не показываюсь
потому, что срочно дописываю 1-ую часть романа; называется она "Желтый
прапор" (ранняя редакция "Белой гвардии")".

26 ноября 1926 г. Булгаков стал крестным отцом младшей дочери Б. Елены, о чем
сохранилась его записка Б. от 24 ноября 1926 г.: "Милая Надя, Буду крестить. В
пятницу (26-го) в 12 ч. дня жду Лелю (Е. А. Булгакову, которая была крестной
матерью)". В феврале и октябре 1927 г. брат доставал Б. билеты на "Дни Турбиных",
а 3 марта 1928 г. специальной запиской известил ее о том, что скоро будет читать
"Бег".

Б. была дружна со второй булгаковской женой, Л. Е. Белозерской, однако с третьей
женой, Е. С. Булгаковой, отношения не сложились. Возможно, поэтому Булгаков не
пришел на первые, последовавшие за его браком с Е. С. Булгаковой именины
сестры. Брат послал ей 1 октября 1933 г. специальное письмо с извинениями со
ссылкой на нездоровье и просьбой не сердиться на то, что "редко даю знать о себе",
а также 100 рублей ее детям.

Е. С. Булгакова в своем дневнике отзывалась о Б. достаточно нелестно. 11 декабря
1933 г. она записала: "Приходила сестра М. А. - Надежда. Оказывается, она в
приятельских отношениях с тем самым критиком Нусиновым, который в свое время
усердно травил "Турбиных", вообще занимался разбором произведений М. А и, в
частности, написал статью (очень враждебную) о Булгакове для Литературной
энциклопедии. Так вот, теперь энциклопедия переиздается, Нусинов хочет
пересмотреть свою статью и просит для ознакомления "Мольера" и "Бег".
В это же время - как Надежда сообщает это - звонок Оли (О. С. Бокшанской,
сестры Е. С. Булгаковой) и рассказ из Театра:
- Кажется, шестого был звонок в Театр - из Литературной энциклопедии. Женский
голос: - Мы пишем статью о Булгакове, конечно, неблагоприятную. Но нам
интересно знать, перестроился ли он после "Дней Турбиных"?
Миша:
- Жаль, что не подошел к телефону курьер, он бы ответил: так точно, перестроился
вчера в 11 часов. (Надежде): - А пьес Нусинову я не дам.
Еще рассказ Надежды Афанасьевны: какой-то ее дальний родственник по мужу,
коммунист, сказал про М. А. - Послать бы его на три месяца на Днепрострой, да не
кормить, тогда бы он переродился.
Миша:
- Есть еще способ - кормить селедками и не давать пить (такой способ в
гоголевском "Ревизоре" (1836) практиковал городничий по отношению к неугодным
купцам)".

По этой записи уже видно некоторое отчуждение, возникшее между братом и
сестрой, которая, как и ее муж, в большей мере готова была идти на компромисс с
существовавшей властью и ее адептами, вроде И. М. Нусинова, попавшего в
булгаковский список критиков и писателей, участвовавших в кампании против "Дней
Турбиных". 25 февраля 1937 г. - еще одна раздраженная запись Е. С. Булгаковой:
"Вечером звонок Надежды Афанасьевны. Просьба - прочесть роман какого-то
знакомого. Ну, как не понимать, что нельзя этим еще загружать!"

Елена Сергеевна даже не поставила Б. в известность о последней болезни мужа. В
дневнике Б. связанные с этим события изложены в записи от 8 ноября 1939 г.: "Оля
(старшая дочь Б.) за утренним чаем говорит...: "А ты знаешь, что дядя Миша сильно
болен? Меня Андрюша Пенсов (одноклассник) спрашивает: А что - выздоровел твой
дядя? А я ему сказала: А я даже и не знаю, что он был болен". Андрюша мне сказал,
что он был очень серьезно болен уже давно. Я испугалась и тотчас пошла звонить
по телефону Елене Сергеевне, услыхала о серьезности его болезни, услыхала о
том, что к нему не пускают много народа, можно только в определенный срок, на
полчаса; тут же Е. С. делает попытку объяснить, почему она нас никак не известила
(хотя этот факт, говорящий сам за себя, в объяснениях не нуждается), и от
телефона, как была, в моем неприглядном самодельном старом пальтишке
отправилась к нему, сговорившись об этом с Еленой Сергеевной.
Нашла его страшно похудевшим и бледным, в полутемной комнате в темных очках
на глазах, в черной шапочке Мастера на голове, сидящим в постели". По
воспоминаниям Б., она не видела брата с весны 1937 г., и потому "всю осень 1939 г.
(да и весь год) беспокойные мысли о том, что делается с Михаилом и что делается
у него".

Общее несчастье сблизило Б. с женой брата. 8 ноября 1939 г., согласно позднейшей
записи Б.: "Когда я ухожу, плачем с Люсей (Е. С. Булгаковой), обнявшись, и она
горячо говорит: "Несчастный, несчастный, несчастный!"

Б. неоднократно навещала больного брата. В один из ее визитов разговор зашел о
биографах и биографиях: "Мое замечание о том, что я хочу писать воспоминания о
семье. Он недоволен. "Неинтересно читать, что вот приехал в гости дядя и игрушек
привез. Надо уметь написать. Надо писать человеку, знающему журнальный стиль и
законы журналистики, законы создания произведения".

Булгаков не только сомневался в способностях Б. написать достаточно живую,
могущую привлечь читателей книгу о нем и семье, но и не одобрял отношение
сестры к его судьбе. Вряд ли писатель был знаком со словами, которые Б. внесла в
свой дневник 11 декабря 1933 г., сразу после разговора о Нусинове и "перестройке":
"Михаил Булгаков, который "всем простил". Оставьте меня в покое. Жена и детишки.
Ничего я не хочу, только дайте хорошую квартиру и пусть идут мои пьесы". На
самом деле писатель не смирился с судьбой до самого последнего дня, надеясь,
что его "закатный" роман еще принесет сюрпризы.

7 февраля 1940 г. муж сообщил Б., что "Мише снова стало плохо и что необходимо
его поскорее повидать". 8 февраля состоялась последняя беседа Б. с братом. В
ходе ее он шутливо вспоминал о былой приверженности Б. и А. М. Земского
народническим идеям, просил сестру в случае необходимости дежурить у его
постели, причем "когда на минуту мы остаемся одни (все выходят) разговор о
револьвере". Последний раз Б. видела брата уже умирающим в ночь с 9 на 10 марта
1940 г.

Б. оставила любопытные свидетельства о булгаковском участии в любительских
спектаклях, ставившихся на даче в Буче. Булгаков исполнял роль жениха, мичмана
Деревеева, в водевиле "По бабушкиному завещанию". В этом спектакле,
поставленном в 1909 г., Б. играла роль невесты. Тогда же Булгаков выступил
постановщиком и исполнителем роли спирита в фантазии "Спиритический сеанс" (с
подзаголовком "Нервных просят не смотреть"). По воспоминаниям Б., это был
"балет в стихах".

Михаил играл также роли Хирина и жениха Ломова в чеховских "Юбилее" (1891) и
"Предложении" (1886). По поводу исполнения братом роли Арлекина в одноактной
пьесе "Коломбина" летом 1910 г. Б. отметила в дневнике: "Роль первого любовника -
не его амплуа".

Об этом и других спектаклях Б. писала своей двоюродной сестре Иларии (Лиле)
Михайловне Булгаковой (1891- 1982) 13 июля 1910 г.: "В Бучанском парке
подвизаются на подмостках артисты императорских театров Агарин и Неверова
(Миша и Вера) под режиссерством Жоржа Семенцова (их товарища по Буче)... В
воскресенье вечером мы были в парке, где Миша удивлял всех игрою (играл он,
действительно, хорошо)".

Наверх




© 2000-2004 Bulgakov.ru
Сделано в студии FutureSite
От редакции
:: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н П Р С Т Ф Х Ч Ш Ю Я :: А-Я ::
5.06.2004
Новая редакция
Булгаковской
Энциклопедии »»» ˜ Бухарин Н. И. ˜
Архив публикаций
Страницы: 1 2
Энциклопедия
Биография (1891-1940)
Персонажи
ухарин Николай Иванович (1888-1938) - один из лидеров Российской (с 1925 г.
Произведения
- Всесоюзной) коммунистической партии (большевиков), экономист, публицист,
Демонология
философ, литературовед и критик, отразившийся в романе Булгакова "Мастер и
Великий бал у Сатаны
Маргарита" и фельетоне "Лестница в небо".
Булгаковская Москва
Театр Булгакова
Б. родился 27 сентября/9 октября 1888 г. в семье учителей в Москве. В 1900 г.
Родные и близкие
поступил в 1-ю Московскую (Поливановскую) гимназию, где, как он сам отмечал в
Философы
автобиографии, написанной для Энциклопедического словаря Русского
Булгаков и мы библиографического института "Гранат" (1929), "учился все время почти на
пятерках, хотя не прилагал никаких к этому усилий, никогда не имел словарей,
Булгаковедение
всегда "списывал" наспех "слова" у товарищей и "готовил" уроки за 5-10 минут до
Рукописи
прихода учителей".
Фотогалереи
Сообщество Мастера В 1907 г. Б. поступил на экономическое отделение юридического факультета
Московского университета. К тому времени он уже активно занимался
Клуб Мастера
революционной деятельностью.
Новый форум
Старый форум
О первых шагах на этом поприще Б. вспоминал в автобиографии: "В 4-м или 5-м
Гостевая книга
классе гимназии начали организовываться "кружки", "журналы" и т. д., сперва
СМИ о Булгакове совершенно невинные. Как полагается, мы прошли и через стадию писаревщины.
СМИ о БЭ Потом началось чтение нелегальной литературы, затем кружки, "организации
учащихся", куда входили и с.-р. и с.-д. (социалисты-революционеры, эсеры, и
Лист рассылки
социал-демократы, эсдеки), а затем окончательное самоопределение в
Партнеры сайта
марксистском лагере... Тут подходила революция 1905 г., митинги, демонстрации и
Старая редакция сайта
пр. Конечно, во всем этом мы принимали живейшее участие. В 1906 г. я официально
Библиотека
стал числиться членом партии (Российской социал-демократической рабочей
Собачье сердце партии (большевиков) и начал нелегальную работу. Во время выпускных экзаменов
(иллюстрированное)
вел стачку на обувной фабрике Сладкова вместе с Ильей Эренбургом
Остальные произведения (спародированным в "Роковых яйцах" в образе писателя Эрендорга, автора пьесы
Книжный интернет- "Курий дох"). Поступив в университет, использовал его, главным образом, или для
магазин явок, или для того, чтобы произвести какой-то теоретический "налет" на семинарии
Лавка Мастера какого-либо почтенного либерального профессора".

В 1908 г. Б. вошел в Московский комитет РСДРП(б), а 23 мая 1909 г. был впервые
арестован, но вскоре выпущен. Затем последовали новые аресты. С конца 1910 г. Б.
задержался в тюрьме уже на полгода, а в июне 1911 г. его выслали в г. Онегу
Архангельской губернии. Из ссылки Б. сразу же бежал и эмигрировал в Германию. В
1910 г. женился на Надежде Михайловне Лукиной, активной участнице
революционного движения.

В 1912 г. Б. впервые встретился с В. И. Лениным в Кракове. В 1914 г. в Вене издал
книгу "Политическая экономия рантье", а в 1915 г. - "Мировое хозяйство и
империализм". Б. постепенно приобрел репутацию видного теоретика марксизма.

В Россию вернулся в конце марта 1917 г. из США. В июле 1917 г. стал членом ЦК
РСДРП(б). Б. был одним из руководителей Октябрьского переворота в Москве, а в
декабре 1917 г. сделался главным редактором центрального органа партии
большевиков газеты "Правда". Вскоре Б. покинул этот пост из-за несогласия с
заключением Россией Брестского мира с Германией и ее союзниками. 2 октября
1918 г. после преодоления разногласий между возглавляемой Б. группы "левых
коммунистов" и партийным руководством он вернулся на пост редактора "Правды".
В марте 1919 г. избран кандидатом в члены Политбюро.

В 1919 г. Б. в соавторстве с Е. А. Преображенским (1886-1937) выпустил "Азбуку
коммунизма: популярное объяснение программы Российской коммунистической
партии (большевиков)". Эта книга спародирована в булгаковском фельетоне
"Лестница в рай". В 1920 г. было издано исследование Б. "Экономика переходного
периода". 2 июня 1924 г. Б. избрали членом Политбюро. В 1924 г. он по
совместительству стал редактором журнала "Большевик".

В 1924-1927 гг. Б. вместе с И. В. Сталиным активно боролся против Л. Д. Троцкого
(Бронштейна), Г. Е. Зиновьева (Радомышельльского-Апфельбаума) (1883-1936), Л.
Б. Каменева (Розенфельда) (1883-1936) и других деятелей антисталинской
оппозиции, позднее названных Сталиным "объединенным троцкистско-
зиновьевским блоком".

В декабре 1928 г. Б. стал действительным членом Академии Наук СССР. В 1929 г.
Б. и его сторонники (А. И. Рыков (1881-1938), М. П. Томский (Ефремов) (1880-1936) и
др.), выступавшие против форсирования темпов коллективизации сельского
хозяйства, были сняты со своих постов сталинским большинством в Политбюро и
ЦК и обвинены в "правом уклоне".

В апреле 1929 г. Б. отстранили от редактирования "Правды" и в мае назначили
заведующим Научно-технического управления Высшего Совета Народного
Хозяйства. В ноябре 1929 г. Б. был выведен из Политбюро. На тот же год пришелся
и его развод со второй женой Э. И. Гурвич. В 1932 г. Б. стал членом коллегии
Наркомата тяжелой промышленности. В том же году вышел сборник его работ
"Этюды".

В январе 1933 г. Б. выступил на пленуме ЦК с речью, где признал ошибочность
своей прежней позиции и призвал партию к сплочению вокруг Сталина. В начале
1934 г. он был переведен из членов в кандидаты в члены ЦК, а в феврале назначен
главным редактором газеты "Известия". Б. принимал участие в I съезде советских
писателей в августе 1934 г. Там он выступил с докладом "Поэзия, поэтика и задачи
поэтического творчества в СССР". Весной 1936 г. по поручению ЦК ВКП(б) Б. ездил
в Париж для переговоров о приобретении архивов Социал-демократической партии
Германии.

В августе 1936 г. на процессе по делу "антисоветского объединенного троцкистско-
зиновьевского блока" Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев и др. дали показания против Б.,
М. П. Томского и А. И. Рыкова (Томский в результате застрелился). Б. потребовал
опровержения. 10 сентября 1936 г. в "Правде" было объявлено, что для процесса
против Б. и А. И. Рыкова нет юридических оснований.

Тем не менее, в декабре 1936 г. на пленуме ЦК Б. предъявили обвинение в
контрреволюционной деятельности. До этого, пытаясь спастись, Б. сразу после
процесса Зиновьева и Каменева в письме к наркому обороны К. Е. Ворошилову
(1881-1969), близкому к Сталину, утверждал: "Циник-убийца Каменев
омерзительнейший из людей, падаль человеческая... Что расстреляли собак -
страшно рад".

Однако уцелеть ему не удалось. 16 января 1937 г. Б. был снят с поста редактора
"Известий". 23 января 1937 г. открылся процесс над Г. Л. Пятаковым (Киевским)
(1890-1937), К. Б. Радеком (Собельсоном) (1885-1939), Г. Я. Сокольниковым
(Бриллиантом) (1888-1939) и др., где также прозвучали обвинения в адрес Б. и
признания подсудимых в связях с ним. Б. отказался явиться на пленум ЦК,
рассматривавший его дело, и объявил голодовку. Позднее он все-таки решил
принять участие в пленуме, получив обещание, что обсуждение будет объективным
и обвиняемому дадут возможность защищаться.

27 февраля 1937 г. нарком внутренних дел Н. И. Ежов (1894-1940), ранее
сменивший близкого Б. Г. Г. Ягоду (1891-1938), заявил, что Б. виновен в заговоре и
борьбе против партии. Пленум постановил "исключить Бухарина и Рыкова из
состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б) и передать дело в НКВД".

Возможности оправдаться Б. не дали, его участь была предрешена заранее. Рыкова
и Б. арестовали прямо на пленуме. Со 2 по 13 марта 1938 г. в Москве прошел
процесс "правотроцкистского блока" - последний из серии "показательных
процессов", фальшь которых была очевидна всем непредвзятым наблюдателям как
за границей, так и в СССР. На скамье подсудимых оказались Б., А. И. Рыков, Г. Г.
Ягода и др. 13 марта 1938 г. Б. вместе с большинством обвиняемых был приговорен
к смертной казни и 15 марта расстрелян.

<<

стр. 26
(всего 41)

СОДЕРЖАНИЕ

>>