стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

ДАЛЬ В.И.. ПОСЛОВИЦЫ РУССКОГО НАРОДА
Обозначение ударения: \'а, \'ю и т.п.
БАБА - ЖЕНЩИНА 14
БЕРЕЖЬ - МОТОВСТВО 16
БОГ - ВЕРА 19
БОГАТСТВО - ДОСТАТОК 24
БОГАТСТВО - УБОЖЕСТВО 26
БОЖБА - КЛЯТВА - ПОРУКА 29
БОЛТУН - ЛАЗУТЧИК 32
БРАНЬ - ПРИВЕТ 32
БЫЛОЕ - БУДУЩЕЕ 36
ВЕРА - ГРЕХ 43
ВЕРА - ИСПОВЕДАНИЕ 45
ВЕРА (ЗАГАДКИ) 45
ВЕРНОЕ - ВЕСТИМОЕ 46
ВЕРНОЕ - НАДЕЖНОЕ 52
ВИНА - ЗАСЛУГА 53
ВОЛЯ - НЕВОЛЯ 56
ВОРОВСТВО - ГРАБЕЖ 68
ВСЕЛЕННАЯ 70
ГДЕ 73
ГОРЕ - БЕДА 73
ГОРЕ - ОБИДА 78
ГОРЕ - УТЕШЕНИЕ 82
ГОСТЬ - ХЛЕБОСОЛЬСТВО 85
ГРАМОТА 93
ГРОЗА - КАРА 96
ГУЛЬБА - ПЬЯНСТВО 100
ДАЛЕКО - БЛИЗКО 103
ДВОР - ДОМ - ХОЗЯЙСТВО 104

НАПУТНОЕ
"Будет ли, не будет ли когда напечатан сборник этот, с которым
собиратель пестовался век свой, но, расставаясь с ним, как бы с делом
конченым, не хочется покинуть его без напутного словечка".
Вступление это написалось в 1853 году, когда окончена была разборка пословиц; пусть же оно остается и ныне, когда судьба сборника решилась и он напечатан.
По заведенному порядку, следовало бы пуститься в розыск: что такое пословица; откуда она взялась и к чему пригодна; когда и какие издания пословиц у нас выходили; каковы они; какими источниками пользовался нынешний собиратель. Ученые ссылки могли бы подкрасить дело, потому что, кажется, уже Аристотель дал определение пословицы.
Но всего этого здесь найдется разве только весьма понемногу.
Ученые определения ныне мало в ходу, век школярства прошел, хотя мы все еще не можем стряхнуть с себя лохмотьев степенной хламиды его.
Времена, когда объясняли во введении пользу науки или знания, коему книга посвящалась, также миновали; ныне верят тому, что всякий добросовестный труд полезен и что пользе этой россказнями не подспоришь.
Ученые розыски, старина, сравнения с другими славянскими наречиями - все это не по силам собирателю.
Разбор и оценка других изданий должны бы кончиться прямым или косвенным скромным признанием, что наше всех лучше.
Источниками же или запасом для сборника служили: два или три печатных сборника прошлого века, собрания Княжевича, Снегирева, рукописные листки и тетрадки, сообщенные с разных сторон, и - главнейше - живой русский язык, а более речь народа.
Ни в какую старину я не вдавался, древних рукописей не разбирал, а вошедшая в этот сборник старина попадала туда из печатных же сборников. Одну только старую рукопись я просматривал и взял из нее то, что могло бы и ныне идти за пословицу или поговорку; эта рукопись была подарена мне гр. Дм. Ник. Толстым, мною отдана М. П. Погодину, а оттуда она целиком напечатана, в виде прибавления, при сборнике пословиц И. М. Снегирева.
При сем случае я должен сказать душевное спасибо всем доброхотным дателям, помощникам и пособникам; называть никого не смею, боясь, по запамятованию, слишком многих пропустить, но не могу не назвать с признательностью гр. Дм. Ник. Толстого, И. П. Сахарова и И. М. Снегирева.
Когда сборник последнего вышел, то мой был уже отчасти подобран: я сличил его издание со сборником Княжевича и попользовался тем, чего не было там и не нашлось у меня и что притом, по крайнему разумению моему, можно и должно было принять.
В собрании Княжевича (1822 г.) всего 5300 (с десятками) пословиц; к ним прибавлено И. М. Снегиревым до 4000; из всего этого числа мною устранено вовсе или не принято в том виде, как они напечатаны, до 3500; вообще же из книг или печати взято мною едва ли более 6000, или около пятой доли моего сборника. Остальные взяты из частных записок и собраны по наслуху, в устной беседе.
При этом сличении и выборе не раз нападали на меня робость и сомнение. Что ни говорите, а в браковке этой произвола не миновать, а упрека в ней и подавно. Нельзя перепечатывать слепо всего того, что, под названием пословиц, было напечатано; искажения, то умничаньем, то от недоразумений, то просто описками и опечатками, не в меру безобразны. В иных случаях ошибки эти явны, и если такая пословица доставалась мне в подлинном виде своем, то поправка или выбор не затрудняли; но беда та, что я не мог ограничиться этими случаями, а должен был решиться на что-нибудь и относительно тех тысяч пословиц, для исправления коих у меня не было верных данных, а выкинуть их вон - не значило бы исправить.
Не поняв пословицы, как это нередко случается, считаешь ее бессмыслицею, полагаешь, что она придумана кем-либо для шуток или искажена неисправимо, и не решаешься принять ее; ан дело право, только смотри прямо. После нескольких подобных случаев или открытий поневоле оробеешь, подумаешь: "Кто дал тебе право выбирать и браковать? Где предел этой разборчивости? Ведь ты набираешь не цветник, а сборник" и начинаешь опять собирать и размещать все сподряд; пусть будет лишнее, пусть рассудят и разберут другие; но тогда вдруг натыкаешься на строчки вроде следующих:
Возьмем два-три примера: "Бог не поберег вдоль и поперек"; по три коротких меж двух долгих, а размер хорош. "Рано встала, да мало напряла"; по долгому с коротким на концах, а две средние стопы - долгий с двумя короткими. "Хоть вдвое, хоть втрое, не споро худое"; по одному долгому меж двух коротких. "Всякая небылица в три года пригодится"; "На
- всякого мирянина по семи жидовин"; в этих двух пословицах, в сущности тонических, метрический счет, однако, показывает вот какие особенности: первая начинается долгим, вторая - коротким слогом; в обеих по четыре стопы: один долгий с одним коротким, долгий с двумя, с тремя и с четырьмя короткими. В следующей - замечательная, весьма складная смесь анапеста и дактиля; один только короткий слог, во втором стихе, будто лишний; но он на месте, а пропущен в первом стихе весьма кстати; тут, как будто поневоле изумляясь, сделаешь расстановку:
Сбил, сколотил - вот колесо;
Сел да поехал - ах, хорошо!
Оглянулся назад - одни спицы лежат!
Это сложено удивительно складно: внезапный переход, на третьем стихе, к двум кратким, когда готовишься на долгий слог, как нельзя лучше выражает изумление того, кто оглянулся. Нельзя также не согласиться, что во всех размерах этих не в пример более свободы и раздолья, чем в тяжких, однообразных путах бессмысленного ямба или хорея.
Рифма или простое созвучие не всегда бывают в конце стиха или каждой из двух частей пословицы, как, например: "Много лихости, мало милости"; "Не проси у богатого, проси у тороватого"; "Ни то, ни се кипело, да и то пригорело"; "Взвыла да пошла из кармана мошна" и пр., а иногда и на других словах, среди стиха, но всегда на таких, кои требуют отлики, ударения, внимания:
"И скатал было и сгладил, да все врозь расползлось".
"От сумы да от тюрьмы никто не отрекайся".
"Видал, как мужик мед едал - ин мне не дал".
Бывает и по нескольку рифм сряду:
"Сам тощ, как хвощ, и живет тоненько, да помаленьку";
"Я за кочан - меня по плечам. Я за вилок - меня за висок";
"Сало было, стало мыло";
"Рушай варено, слушай говорено"; в двух последних что ни слово, то рифма.
"Уйдем всем двором, опричь хором, а дом подопрем колом" - шесть одинаковых рифм. Есть созвучия целого слова и полные рифмы в два и три слога: "Ему - про Тараса, а он: полтораста"; "Не под дождем, подождем". Но большая часть пословиц без красного склада и без правильного, однородного размера; лад или мера в них, однако, есть, как во всякой складной, короткой речи, и лад этот дает ей певучесть и силу.
Игра слов, по обоюдности их значений, не совсем в нашем вкусе, но местами попадается: "Для почину выпить по чину"; "Спать долго - жить с долгом"; "Тут прут, а там жгут"; прут - напирают и розга; жгут - палят огнем и витень, плеть. "Что будет, то будет; а еще и то будет, что и нас не будет". "Обедал бы, да не объедал бы". "Пригоден лук и к бою и ко щам" и пр.
Ко внешней одежде пословиц надо отнести и личные имена. Они большею частию взяты наудачу, либо для рифмы, созвучия, меры: таковы, например, пословицы, в коих поминаются: Мартын и алтын, Иван и болван, Григорий и горе, Петрак и батрак, Мокей и лакей и пр. Может быть, некоторые имена и взяты начально с известных в самом тесном кругу лиц, а пословицы сделались общими; нередко также имена эти попадали из сказок, рассказов, где люди известных свойств обычно носят одно и то же имя, за которым и в пословицах оставалось то же самое значение: Иванушка и Емеля дурачки; Фомка и Сергей воры, плуты; Кузька горемыка; Марко богач. От этих понятий сложились и особые выражения: объемелить кого, обмануть, одурачить простачка; обсережить, поддеть ловко, хитро; фомкою, на языке мошенников, зовется большое долото или одноручный лом для взлома замков; подкузьмить кого, поддеть, обмануть, обидеть и пр.
Во внутренней одежде в пословицах наших можно найти образцы всех прикрас риторики, все способы окольного выражения; не знаю, стоит ли на этом останавливаться, но приведу попавшиеся под руку примеры. Метафора: Он себе залил за шкуру сала. Его голыми руками не возьмешь. На него надо ежовые рукавицы. Аллегория: Угорела барыня в нетопленой горнице. Хорошо пахать на печи, да заворачивать круто. Гипербола: У каменного попа ни железной просвиры. У него каждая копейка алтынным гвоздем прибита. Метонимия: Сытое брюхо к ученью тупо. Зеленый седому не указ. Синекдоха: Семеро топоров вместе лежат, а две прялки врознь. Чем бы салу рычать, ан телега скрыпит. Ирония: Исплошила зима сватью в летнем платье. Жаль девки - потеряли (а сгубили) парня. Противоположность: В\'оложный стол - тощий карман. Дальше положишь, ближе возьмешь. Извращение: Не п\'о хорошу мил, а п\'о милу хорош. Над грехом старосты нет, а живет грех и над старостой. Двусмыслие: Иная вода стоит крови (слезы). Смертью люди живут (гробовщики). Олицетворение: Авоська веревку вьет. Небоська петлю закидывает. Весна говорит: уклочу, осень говорит: а вот я еще погляжу. Условность: Либо коня доброго держи, либо кнут. Либо кланяться (просить), либо чваниться. Опущение, недоговорка: Матушка рожь кормит всех дураков сплошь, а пшеничка (кормит дураков) по выбору. От старых дураков молодым (дуракам) житья нет.
Есть немецкий и французские сборники, где издатели, чувствуя всю нелепость обычного азбучного подбора по начальной букве пословицы, прибегнули к средней мере, приняв азбучный же порядок, но по тому слову в пословице, которое им казалось главным, на котором пословица, все-таки по внешней одежде своей, сложена. И это, однако, признак несущественный, служащий разве только к тому, чтобы видеть, какие предметы избрал народ для обстановки своих картин. И этот порядок далеко разносит врознь не только дружки в пословицах, но даже и ровни: "Козел по горам, и баран по горам"; "Куда конь с копытом, туда и рак с клешней"; "Утки в дудки - тараканы в барабаны" и пр. Эти пословицы должны бы стать там под разные буквы, по словам: козел, баран, конь, рак, утка и пр. Тогда как здесь и дудки, и бараны, и тараканы лицедеи вовсе посторонние, а смысл один и весьма близок к одному: переимчивость, пример, подражание; и вот то место, тот разряд, куда все подобные пословицы следуют; а их наберется сотня, может быть и более.
Расположение пословиц по смыслу их, по значению внутреннему, переносному, как притч, кажется, самое верное и толковое. В какой мере задача эта вообще исполнима, можно ли сделать это сразу и насколько подсудимый вам собиратель в этом успел - другой вопрос; мы говорим только о правиле, о начале, на каком разумно можно основаться. Не сомневаюсь, что это лучший из всех порядков, в каком бы можно было представить все народные изречения для обзора, сравнения, оценки и уразумения их и для общего из них вывода.
Сборник Богдановича попался мне гораздо позже этой затеи (как и вообще все сборники были добыты мною, когда уже запасы мои порядочно накопились), и я увидел, что им уже сделана была подобная попытка; но у него всего одна тысяча, и притом своих, пословиц, в стишках; за всем тем, однако, первенство в этом деле, у нас по крайности, остается за ним. Как второй изобретатель, я не могу у него отбить почину.
Итак, я расстриг десятки тысяч, собранных в течение десятков лет, пословиц, поговорок и тому подобных речений и, вынимая их из короба, как они попадались, обозначал на каждой одним словом значение, смысл, предмет, к коему каждая относится. Таким образом, составились сами собою, без всякого предварительного умствования, оглавки разрядов, около ста осьмидесяти, в кои вошло все, что было собрано по крохе. Затем я принялся снова за каждый разряд и старался подобрать в нем пословицы в некоторой последовательности и связи, по тому же их значению.
При таком расположении довольно полного сборника я уже не только тешусь остротою той либо другой пословицы, но вижу в них одну общую и цельную картину, в которой есть более глубокий смысл и значение, чем в одиночных заметках. Это перегон или выморозки ума целых поколений, во образе своего родного быта, с приправою всего, что только касалось этого насущного и умственного быта. Я могу за один раз вникнуть плотским и духовным глазом своим во все, что народ сказал о любом предмете мирского и семейного быта; и если предмет близок этому быту, если входит в насущную его жизнь, то народ - в этом можете быть уверены - разглядел и обсудил его кругом и со всех сторон, составил об этом устные приговоры свои, пустил их в ход и решения своего не изменит, покуда разве не изменятся обстоятельства.
А чего нет в приговорах этих, то и в насущности до народа не доходило, не заботило, не радовало и не печалило его.
Против этого сделано было странное замечание: одна-де пословица противоречит другой, на приговор есть приговор, и не знаешь, чего держаться. Не знаю, кого бы это смутило: разве можно обнять предмет многосторонний одним взглядом и написать ему приговор в одной строке? В том-то и достоинство сборника пословиц, что он дает не однобокое, а полное и круглое понятие о вещи, собрав все, что об ней, по разным случаям, было высказано. Если одна пословица говорит, что дело мастера боится, а другая добавляет, что иной мастер дела боится, то, очевидно, обе правы, не равно дело, и не ровен мастер.
Другой укор основательнее: у меня в сборнике множество повторений, частию намеренных и в этом порядке неизбежных, потому что одна и та же пословица подходит под разные значения и разряды, частию же и по недосмотру: не достало памяти; пробегая эти бесконечные ряды, тупеешь и не помнишь, что уже было, а чего не было. Но как бы строго ни судить за это, все, кажется, грех не велик и менее важен, чем неполнота и пропуски. Не оправдываясь, впрочем, в излишних повторениях, я, однако же, прошу обратить внимание на то, что много пословиц помещено вдвойне и втройне, с небольшим изменением, которое придает пословице иное значение, иной смысл, требовавший помещения ее в этом виде, под другим заголовком.
Прибавлю к этому, что такой работе, впрочем, и конца нет: можно подчищать, перемещать и подразделять порядки по вкусу, взгляду и разумению своему, сколько угодно; благо запас собран и сохранен. Куль муки набит; надеюсь, он уже не наткнется более на таких ценителей, которые бы стали подыскиваться под отраву.
Как бы то ни было, но, разобрав пословицы свои в этом порядке и сознавая, что следовало бы начать дело с начала и перебрать их вновь, я порешил, однако же, развязаться с этой работой, потому что меня ждала другая, более важная, а жить осталось немного. В каком бы порядке или беспорядке ни был сложен запас мой, - подумал я, - лишь бы собрано и записано было то, что изникает в глазах наших, как внешний лед. Печатать сборника своего я в то время и не думал - мы видели выше тогдашние понятия об этих вещах передовых просветителей наших - положил его в сторону и стал приводить в порядок прочие свои запасы: песни, коих у меня, впрочем, немного, отослал я покойному И. В. Киреевскому; сказки, стоп до шести, в том числе и много всякого вздору, А. Н. Афанасьеву; а на свою долю оставил одно: запасы для русского словаря.
Но пришли другие времена, и мне казалось, что пословицы могут быть ныне напечатаны. Я собирался уже, одолевая все губернские затруднения, приступить в Нижнем к печати, как добрая судьба моя захотела успокоить меня другим путем, удалив от служебных занятий и дав под старость время и свободу на другое. В Москве Общество любителей российской словесности тотчас предложило принять на себя издание сборника; но много лет тому назад (еще в начале 1848 г.) предложение это было уже сделано мне О. М. Бодянским, от имени императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете, и потому я ныне с признательностью передал туда свой сборник. Замечу еще, что как он печатался для "Чтений" в Обществе, то я и должен был подчиниться как в наружном виде издания, так и в правописании принятым там правилам, почему правописание и рознит с издаваемым в то же время словарем моим и с этим предисловием.
Что, если бы каждый любитель языка нашего и народности, пробегая на досуге сборник мой, делал заметки, поправки и дополнения, насколько у кого достанет знания и памяти, и сообщал бы заметки свои, куда кому сподручнее, для напечатания, или передавал бы их собирателю - не правда ли, что следующее издание, если бы оно понадобилось, могло бы оставить далеко за собою первое?
Дружно - не грузно, а один и у каши загинет.
В суетах прошла година, завсегда была кручина.
Где любовь нелицемерная, там надежда верная.
Роскошные и скупые меры довольства не знают.
Гулял млад вниз по Волге, да набрел смерть близ невдалече.
Прежде смерти не должно умирать и пр. и пр.
Что прикажете делать с подобными изречениями кондитерской премудрости двадцатых годов? Выкинуть; но их-то и нашлось под другую тысячу, да столько же сомнительных, с коими не знаешь, как и быть, чтобы не обвинили в произволе. Посему-то, по затруднительности такой браковки, а частию и просмотром, - всякого греха не упасешься - и в этот сборник вошло много пустых, искаженных и сомнительных пословиц.
Относительно приличия при браковке пословиц я держался правила: все, что можно читать вслух в обществе, не извращенном чопорностию, ни излишнею догадливостью, а потому и обидчивостию, - все это принимать в свой сборник. Чистому все чисто. Самое кощунство, если бы оно где и встретилось в народных поговорках, не должно пугать нас: мы собираем и читаем пословицы не для одной только забавы и не как наставления нравственные, а для изучения и розыска; посему мы и хотим знать все, что есть. Заметим, впрочем, что резкость или яркость и прямота выражений, в образах для нас непривычных, не всегда заключают в себе видимое нами в этом неприличие. Если мужик скажет: "Что тому богу молиться, который не милует"; или "Просил святого: пришло до слова просить клятого", - то в этом нет кощунства, потому что здесь богами и святыми, для усиления понятия, названы люди, поставленные ради святой, божеской правды, но творящие противное, заставляя обиженного и угнетенного искать защиты также путем неправды и подкупа. Самая пословица, поражая нас сближением таких противоположностей, олицетворяет только крайность и невыносимость извращенного состояния, породившего подобное изречение.
Что за пословицами и поговорками надо идти в народ, в этом никто спорить не станет; в образованном и просвещенном обществе пословицы нет; попадаются слабые, искалеченные отголоски их, переложенные на наши нравы или испошленные нерусским языком, да плохие переводы с чужих языков. Готовых пословиц высшее общество не принимает, потому что это картины чуждого ему быта, да и не его язык; а своих не слагает, может быть из вежливости и светского приличия: пословица колет не в бровь, а прямо в глаз. И кто же станет поминать в хорошем обществе борону, соху, ступу, лапти, а тем паче рубаху и подоплеку? А если заменить все выражения эти речениями нашего быта, то как-то не выходит пословицы, а сочиняется пошлость, в которой намек весь выходит наружу.
Как достояние общенародное, как всемирный гражданин, просвещение и образованность проходят путь свой на глаз, с уровнем в руках, срывая кочки и бугры, заравнивая ямки и выбоины, и приводят все под одно полотно. У нас же, более чем где-нибудь, просвещение - такое, какое есть,- сделалось гонителем всего родного и народного. Как, в недавнее время еще, первым признаком притязания на просвещение было бритие бороды, так вообще избегалась и прямая русская речь и все, что к ней относится. Со времен Ломоносова, с первой растяжки и натяжки языка нашего по римской и германской колодке, продолжают труд этот с насилием и все более удаляются от истинного духа языка. Только в самое последнее время стали догадываться, что нас леший обошел, что мы кружим и плутаем, сбившись с пути, а зайдем неведомо куда. С одной стороны, ревнители готового чужого, не считая нужным изучить сперва свое, насильственно переносили к нам все в том виде, в каком оно попадалось и на чужой почве, где оно было выстрадано и выработано, тогда как тут могло приняться только заплатами и лоском; с другой - бездарность опошлила то, что, усердствуя, старалась внести из родного быта в перчаточное сословие. С одну сторону черемиса, а с другую берегися. Как бы то ни было, но из всего этого следует, что если не собрать и не сберечь народных пословиц вовремя, то они, вытесняемые уровнем безличности и бесцветности, стрижкою под гребенку, то есть общенародным просвещением, изникнут, как родники в засуху.
Нисходя к просторечию, позволяя себе иногда высказаться пословицей, мы говорим: "Десять раз примерь, один раз отрежь". Мы не придумали этого изречения, а, взяв его в народе, только немного исказили; народ говорит правильнее и краше: "Десятью примерь да прикинь, однова отрежь". В Питере и табличку умножения учат: два раза три, пять раз шесть; в школах наших твердят: дважды три, а народ говорит: двою трою или два на пять, три на шесть и пр. Поучение: нерассудительный, опрометчивый труд часто бывает бесполезен - никогда не выскажется у нас под пером пословицей: "Крой, да песни пой; станешь шить, наплачешься"; или: "Шей да пори, не будет глухой поры". Можно ли складнее, ярче и короче выразить глубокую мысль, чем в пословице: "На смерть, что на солнце, во все глаза не взглянешь"; эта пословица наша досталась, не знаю каким путем, французу Larochefoucauld; в ловком переводе она пошла у него за свою и приводится в пример его ума и красноречия: "Le soleil ni la mort ne peuvent se regarder fixement" (Maximes).
Мы, в своем быту, придумываем только пословицы вроде таких: "Козырка не портит; не с чего ходить, так с бубен; нечем бить, так кулаком"; да иногда переводим: "Лебединую песню спеть; между ними черная кошка пробежала; и в солнце есть пятна; пятое колесо; в углу палка стоит, оттого на дворе дождь" и пр. Нравятся ли вам эти поговорки и переводы?
Но мы не только сами не сочиним ни одной замечательной пословицы, а мы даже, как оказывается, плоховато понимаем готовые. Это не раз ставило меня в тупик. Насколько нужно и должно объяснять и толковать пословицы? Непонятная, недоступная слушателю пословица - эта соль, которая обуяла и не солит; куда ее девать? А толковать остроту или намек, который читатель и сам понимает,- пошло и приторно; толкования эти и места много займут, а книга выходит объемиста, тесно и без них. Многие объяснения потребовали бы и ученых справок, а на это нужно и знание, и источники, и время, - словом, это отдельный и немаловажный труд. Самые читатели, как бы мало их не нашлось, также не одинаковы, у всякого могут быть свои требования - не солнце, на всех не угреешь.
Я ставил, и то уже во время справы печати, самое короткое толкование, указание, где мог полагать, что это нужно для многих. Недавно еще мы увидели тому примеры, как странно и превратно иногда понимаются и толкуются, даже осуждаются, наши пословицы: "От навалу люди разживаются" растолковано было "от насильственной навязки кому товара"; а "Не выноси copy из избы" - объявлена бессмыслицею, потому что нельзя же, хоть изредка, не выметать copy, и хороша-де будет изба, коли из нее никогда copy не выносить. Но навал понимается здесь в значении навала покупателей, а не товара; коли толпа, народ валит валом - разживаются от бойкого сбыту, почему и бойкое, торное место купцу дорого, а насиженное на бою, куда заборщики валят по привычке, вдвое дороже. Не выноси copy, как и всякая иная неискаженная пословица, в которой заключается притча, пряма и права, в прямом и переносном смысле: дело право, только гляди прямо. В переносном: не носи домашних счетов в люди, не сплетничай, не баламуть; семейные дрязги разберутся дома, коли не под одним тулупом, так под одной крышей. В прямом: у крестьян сор никогда не выносится и не выметается на улицу: это, через полуаршинные пороги, хлопотно, да притом сор стало бы разносить ветром и недобрый человек мог бы по copy, как по следу, или по следку, наслать порчу. Сор сметается в кучку, под лавку, в печной или стряпной угол; а когда затапливают печь, то его сжигают. Когда свадебные гости, испытуя терпение невесты, заставляют ее мести избу и сорят вслед за нею, а она все опять подметает, то они приговаривают: "Мети, мети, да из избы не выноси, а сгребай под лавку да клади в печь, чтоб дымом вынесло".
"Нужда научит калачи есть", как притча, истолкована была верно: нужда заставит работать, промышлять. "Голь мудрена, нужда на выдумки торовата"
- она даст ума и, коли не было ржаного хлеба, доведет до того, что будет и пшеничный. Но есть тут и прямой смысл: нужда домашняя заставит идти на заработки. "Промеж сохи и бороны не ухоронишься; ищи хлеб дома, а подати на стороне"; куда? Первое дело на Волгу, в бурлаки; это и поныне еще статья, а до пароходства это был коренной, и притом разгульный, промысел десяти губерний; на Волге же, миновав Самару, приходишь на калач (булка, пирог, калач, пшеничный хлеб). Верховым бурлакам это в диковину, и они-то, отцы и деды нынешних, сложили эту пословицу.
"Неволя вниз идет, кабала вверх"; тут речь все о той же матушке Волге и о бурлачестве, с которым связана кабала, потому что задатки взяты вперед, усланы домой в оброк, а остатки пропиты. Неволя, то есть нужда, идет вниз, по воде, искать работы; вверх, против воды, идет, или тянет лямкою, кабала. В прямом смысле: холоп или раб (неволя) ждет лучшего, потому что худшего ему нет, ждет милости и доверия за верную службу свою: это у него впереди; кабальный же все более путается, должает, наедает и набирает для себя новую кабалу, срок за сроком; кабала подымается, все усиливается и в старину нередко также кончалась холопством.
Но из этих немногих примеров видно, что такие объяснения, если бы собирателя и достало на них, потребовали бы нескольких годов времени и еще ста листов печати.
Заметим, однако, при сем случае, что толковать и объяснять пословицы надо крайне осмотрительно, чтобы не обратить этого дела в свою игрушку. Особенно опасно искать ученым взглядом того, чего бы найти хотелось. Применение пословиц к событиям, даже к личностям, по тезоименитству, к древним обычаям, к сомнительному баснословию идолопоклонства и пр. оказывается, во многих случаях, натяжкою воображения. Думаю, например, что относить поговорки: "Лиса Патрикеевна", "Патрикей сам третей" - к литовскому князю Патрикию, а "Едет Ананьин внук из Великих Лук" - к новгородскому посаднику Ананью - ни на чем не основанный произвол; думаю даже, что "Враг силен, валяет и в синем" не касается синей молнии и перуна, а просто намекает на синий кафтан как на признак достатка, богатства; лукавый-де расставляет сети свои на всякого, попадает и синь кафтан. "Обреченная скотина - не животина" также едва ли говорится у нас со времен идольских и не относится до обречения ее на жертву богам, чему в народе нигде не осталось памяти; обреченная скотина та, которая судьбою обречена на смерть, не живучая, не долговечная; это обычное утешение и беззаботности, и упрямства, и беспощадности в беде; захилела скотина - покинь ее на волю божию; коли ей жить, то будет жива, а коли обречена, то она не животина, не живот, не добро, не имущество тебе. Стараясь объяснять темные пословицы и применять их к тому бытку, который на сей раз у нас перед глазами, мы иногда далеко сягаем и мудрим, где ларчик открывается просто, без потайки. К этому надо прибавить, что у великорусов, противно малорусам, бытописательной памяти нет; у них все ограничено насущным и духовным; старина остается в памяти и передается, поколику она касается житейского быта; с этого, для русского, прямой переход к мыслям и беседам о вечности, о боге и небесах, всем прочим он, без стороннего влияния, не займется, разве только по особому поводу.
Итак, признавая пословицу и поговорку за ходячую монету, очевидно, что надо идти по них туда, где они ходят; и этого убеждения я держался в течение десятков лет, записывая все, что удавалось перехватить на лету в устной беседе. Что собрано было наперед меня, из того же источника, то я старался включить, но маловато рылся в книгах и, вероятно, много опустил. Так, например, я даже не справлялся с небольшим, но весьма добросовестно обработанным сборником Буслаева (Архив Калачева, 1854 г.), который впервые увидел в Москве в апреле 1860 года, когда уже половина моего сборника была напечатана.
Многие изречения писателей наших, по краткости и меткости своей, стоят пословицы, и здесь нельзя не вспомнить Крылова и Грибоедова; но я включал в сборник свой те только из этих изречений, которые случилось мне слышать в виде пословиц, когда они, принятые в устную речь, пошли ходить отдельно. И потому в сборнике моем есть книжные пословицы, но я их брал не из книг, разве когда они уже прежде попали в подобные сборники и, для полноты, перешли и в мой. Есть у меня и переводные - что замечено было в виде упрека,- но я их не переводил, а принял, потому что они говорятся; есть искаженные, переиначенные, но я их не искажал, а слышал или получил в этом виде; есть речения из св. писания, и они даже большею частию переиначены, но они взяты мною не оттуда и переделаны не мною, а так они говорятся; есть пошлые, суеверные, кощунные, лжемудрые, изуверные, вздорные, но я их не сочинял; моя задача была: собрать в возможной полноте все то, что есть и каково оно есть, как запас, для дальнейшей разработки и для каких кому угодно выводов и заключений. Скажут: тут много лишнего хламу; правда, но того, что выкинуто, никто не видит, а где мерило на эту браковку и как поручиться, что не выкинешь того, что могло бы остаться? Из просторного убавить можно; набрать из сборника цветник, по своему вкусу, немудрено; а что пропустишь, то воротить труднее. Окоротишь - не воротишь. Притом у меня в виду был язык; один оборот речи, одно слово, с первого взгляда не всякому заметное, иногда заставляли меня сохранить самую вздорную поговорку.
Где только я мог верно добраться до коренного оборота и указать на искажения, там я это делал, хотя в самых кратких заметках. Вот примеры: "Не до обедни, коли много бредни"; здесь бредни попало по недоразумению, вместо обрядни, слова северного, которое произносится там: обредни, и значит: бабий обиход в доме, стряпня, хозяйство у печи; это видно из дружки этой пословицы: "Либо к обедне ходить, либо обрядню водить". Другая: "Нам не гоже, вот тебе боже"; эта, по-видимому, подтверждается другою: "Что дьякону не мило, то попу в кадило"; но первая вышла с юга, она малорусская, не понята у нас и потому искажена: "Нам не гоже, от тоби небоже", вот тебе небога, небоже; у этого слова много значений: бедняк, убогий, нищий, калека, юродивый, несчастный, о ком соболезнуют, близкий, родич, племяш; эта пословица отвечает нашей: "Удобрилась мачеха до пасынка: велела в заговенье все щи выхлебать". Пословица: "Не у детей или не при детях, не на детях, и сидни в честь" говорится различно и переиначивается от непонятия: кому бог детей не дал или у кого они мрут младенцами (у кого дети не стоят), тот рад бы и сидню, и безногому, калеке; на безлюдье и сидни в честь: ведь и Илья Муромец был сидень. Не поняв этого и отнеся честь, почет к слову дети, чем пословицу и лишили смысла, поправили дело, обратив сидни в седни, в старца с сединою, и сделав из этого: "Не у детей и седни в чести", то есть взрослый, разумный человек уважает стариков.
Таким образом, одно слово нередко придает пословице иной смысл, и если вы слышали ее на один лад, а я на другой, то из этого еще не следует, что вы ее слышали правее, а я и того менее, чтобы я сам ее переделал. Возьмем пример такого рода, где не только мы с вами, но и еще двое собеседников говорят одну и ту же пословицу, каждый на свой лад, и все четверо будут правы: "Старую собаку не волком звать" - за то, что она устарела, не годна более, не считать ее за волка, не обходиться, как с врагом; "Попову собаку не волком звать" - как ни надоел поп жадностию и прижимками своими, да не глядеть же на собаку его, как на волка, она ни в чем не виновата; "Старую собаку не батькой звать", не отцом - ответ на требование уважать старика не по заслугам; стар пес, да не отцом же его за это почитать; "Попову собаку не батькой звать" - ответ на требование уважения к людям случайным; что ни толкуй об уважении к батьке, к попу, да пес его не батька; в этом виде пословица часто применяется к любимцам барским, из дворни. Таких примеров можно бы привести много: которое из четырех разноречий этих не выбрать, все можно сказать: нет, она не так говорится!
Замечу здесь, что старинные списки и сборники пословиц далеко не всегда могут служить образцами и нисколько не доказывают, чтобы пословица была в ходу от слова до слова, как она написана. Старички мудровали в этом деле не хуже нашего, желая поправить пословицу, придать ей письменый вид, и, как само собою разумеется, впадали через это в пошлость. Примеров этому очень много. В Погодинск. сборн. 1714 года читаем мы: "Будучи на чужой стороне, надобно голову уклонну, а сердце покорно иметь". Не очевидно ли тут умничанье и переделка? Поныне говорится: "Держи голову уклонну (или поклонну), а сердце покорно"; если применить это к чужбине, то можно начать словами: на чужбине, на чужой стороне, не изменяя затем ни слова; здесь же все остальное прибавлено записчиком, особенно слова: будучи, надобно, иметь.
В Архивном сборн. XVII века: "Гулял млад вниз по Волге, да набрел смерть близ невдолге", или, как поправлено у Снегирева: "невдалече"; неужели это пословица, поговорка или что-нибудь на то похожее? В Архивном же: "Денег нет, на полати преть"; эта и поныне в ходу и говорится о пьянице, который сидит смирно дома, даже прячется, коли пить не на что; но вместо преть надо читать прет. "Как денег нет, так на полати прет", то есть лезет и лежит смирно. Там же пословица: "У старого душа не вынута, а у молодого не запечатана" - переиначена не к лучшему: "До смерти, у живых, у старых, душа не вынута, а у молодых не запечатана".
В сборн. Янькова 1744 г.: "Кумища, сватища - простишься, хватишься"; это уже ни на что не похоже; пусть бы кто понял эту чепуху, в которой из четырех слов нет ни одного верного, а потому и нет никакого смысла. Очевидно, это искажение пословицы, живущей и доныне в народе: "Кумишься, сватаешься - проспишься, спохватишься". Таких примеров можно бы набрать очень много; привожу их в доказательство, что во все времена бывали бестолковые переписчики и даже собиратели, которые умничали, и что, ссылаясь на старинные рукописи, не всегда можно исправлять новых собирателей.
Сборнику моему суждено было пройти много мытарств, задолго до печати (в 1853 г.), и притом без малейшего искательства с моей стороны, а по просвещенному участию и настоянию особы, на которую не смею и намекнуть, не зная, будет ли это угодно. Но люди, и притом люди ученые по званию, признав издание сборника вредным, даже опасным, сочли долгом выставить и другие недостатки его, между прочим, такими словами: "Замечая и подслушивая говоры (?) народные, г. Даль, видно, не скоро их записывал, а вносил после, как мог припомнить; оттого у него редкая (?) пословица так записана, как она говорится в народе. Большая часть (?) их замечены так, как следующие: у него написано: Эту беду я бобами разведу, а пословица гласит так: Чужую беду бобами разведу, а к своей ума не приберу".
Но у меня были обе пословицы, только каждая на своем месте, потому что смысл их не один и тот же; да вместо приберу у меня написано приложу, что я и поныне считаю верным. Эту беду я бобами или на бобах разведу, беда не велика, влезет в ворота, отворожиться или отделаться можно. "Чужую беду на бобах разведу, а к своей ума не приложу" - совсем другое; это значит: чужое горе с хлебом съем, чужая болячка в боку не киснет, а своя болячка велик желвак и пр.
Далее: "У него написано: Суди бог волю свою, а пословица гласит: Твори бог волю свою". Что последняя говорится, в этом нет спору, и если ее у меня не было, то можно было указать на пропуск; но первая также говорится. "Суди бог волю свою" - значит, что более судить ее некому, не нам ее пересуживать, а должно ей без ропота покориться; или приняв судить, по старинному значению, за присуждать, творить суд,- суди бог волю свою значит: твори, присуждай по воле своей.
Всего, в доказательство, что редкая пословица у меня верно записана и что большая часть их замечены ошибочно, праведные судьи мои приводят три примера, то есть по одному на каждые десять тысяч, и третий самый замечательный: "Та же неверность и в сборе (?) прибауток и пустоговорок; приведу в пример одну: у него написано: Не для чего, чего иного, как прочего такого, эта пустоговорка в народе выражается (почему же не гласит?) так: Не для чего иного, как лишь для прочего такого; а если лучше чего, так больше ничего; вот только и всего".
Да, кажется, что только и всего...
Как бы то ни было, но независимо от такой неверности в пословицах моих, доказанной тремя приведенными здесь примерами, нашли, что сборник этот и небезопасен, посягая на развращение нравов. Для большей вразумительности этой истины и для охранения нравов от угрожающего им развращения придумана и написана была, в отчете, новая русская пословица, не совсем складная, но зато ясная по цели: "Это куль муки и щепоть мышьяку" - так сказано было в приговоре о сборнике этом, и к сему еще прибавлено: "Домогаясь напечатать памятники народных глупостей, г. Даль домогается дать им печатный авторитет"... к опасным же для нравственности и набожности народной местам отнесены, между прочим, следующие изречения: "Благословясь, не грех; середа да пятница хозяину в доме не указчица" и пр.
Упоминать ли еще после этого, что рука об руку с сочинителями пословицы о мяшьяке шло и заключение ценителя присяжного, к коему сборник мой попал также без моего участия, и что там находили непозволительным сближение сподряд пословиц или поговорок: "У него руки долги (власти много)" и "У него руки длинны (он вор)"? И тут, как там, требовали поправок и изменений в пословицах, да сверх того исключений, которые "могут составить более четверти рукописи"...
Ради правды я обязан сказать, что мнение противоположное всему этому было высказано в то время просвещенным сановником, заведывавшим Публичною библиотекою.
Высказываю все это не как жалобу и обличение, а, во-первых, как оправдание, почему я не издал пословиц ранее нынешнего, во-вторых, для объяснения современного нам быта. Не поглядевшись в зеркало, сам себя в лицо не знаешь. Притом, мне кажется, где речь идет о данных для будущей истории нашего просвещения, там всякий обязан говорить то, на что у него есть в руках доказательства.
В сборник этот вошли, кроме пословиц, пословичные изречения, поговорки, присловья, скоро(чисто)говорки, прибаутки, загадки, поверья, приметы, суеверья и много речений, коим не сумею дать общей клички, даже простые обороты речи, условно вошедшие в употребление.
Об этом ученые ценители рукописи, успешно настоявшие на том, чтобы она осталась еще на восемь лет под спудом, были такого мнения: "Очень жаль, что все это совокуплено в одну книгу: через это он (собиратель) смешал назидание с развращением, веру со лжеверием и безверием, мудрость с глупостию и таким образом свой сборник много уронил... Очевидно, что и честь издателя, и польза читателей, и самое благоразумие требовали бы два толстых фолианта разбить на несколько книг и в них отдельно напечатать: пословицы, поговорки, прибаутки, загадки, приметы и пр.". Доводы эти меня не убедили, всего же менее понимаю, каким образом опасность отравы уменьшилась бы таким раздроблением целого на части; разве приучением к яду исподволь? В этом сборнике, который не есть катехизис нравственности, ниж\'е наказ обычаям и общежитию, именно должны сойтись народная премудрость с народною глупостию, ум с пошлостию, добро со злом, истина с ложью; человек должен явиться здесь таким, каков он вообще, на всем земном шаре, и каков он, в частности, в нашем народе; что худо, того бегай; что добро, тому следуй; но не прячь, не скрывай ни добра, ни худа, а покажи, что есть.
Но, назвав пословицу, поговорку, присловье и пр., я таки пришел в тот тупик, из которого не вылезть, не объяснив, чт\'о именно я под этими названиями разумею или как понимает их народ.
Пословица - коротенькая притча; сама же она говорит, что "голая речь не пословица". Это - суждение, приговор, поучение, высказанное обиняком и пущенное в оборот, под чеканом народности. Пословица - обиняк, с приложением к делу, понятый и принятый всеми. Но "одна речь не пословица": как всякая притча, полная пословица состоит из двух частей: из обиняка, картины, общего суждения и из приложения, толкования, поучения; нередко, однако же, вторая часть опускается, предоставляется сметливости слушателя, и тогда пословицу почти не отличишь от поговорки. Вот примеры полных пословиц: "Во времени пождать, у бога есть что подать"; "Всякая рыба хороша, коли на уду пошла"; "Лазил черт за облаками, да оборвался"; "Нет в тебе, так не ищи на селе" и пр.
При таком понятии о пословице мы должны согласиться, что она не сочиняется, а вынуждается силою обстоятельств, как крик или возглас, невольно сорвавшийся с души; это целые изречения, сбитые в один ком, в одно междометье. Сборник же пословиц - свод народной опытной премудрости и суемудрия, это стоны и вздохи, плач и рыдания, радость и веселие, горе и утешение в лицах; это цвет народного ума, самобытной стати; это житейская народная правда, своего рода судебник, никем не судимый. "Что не болит, то и не плачет"; что не дошло до народа, не касалось житья-бытья его, то не шевелило ни ума, ни сердца его, и того в пословицах нет; что впуталось, добром либо лихом, в быт его, то найдете и в пословице. А чтобы распознать это и дойти до верных посему заключений о быте народном, нужен не цветник пословиц, не выборка того, что нам нравно, а полный сборник, хотя бы целая четверть его, как помянуто выше, и не приходилась по нашему вкусу. "Вкрасне и всяк нас полюбит, а полюби-ка вчерне".
"От пословицы нет взносу", "ее обжаловать нельзя", приговор ее неотразим; все крайности сходятся, и потому "На пословицу, что на дурака, и суда нет"; "От пословицы не уйдешь"; "Пословица ведется, как изба веником метется"; "И на твою честь пословица есть"; "И на нашу спесь пословица есть"; но "Пень не околица, а глупая речь не пословица", да и "Не всякая пословица при всяком молвится": "Иная пословица не для Ивана Петровича". Кто ее сочинил - не ведомо никому; но все ее знают и ей покоряются. Это сочинение и достояние общее, как и самая радость и горе, как выстраданная целым поколением опытная мудрость, высказавшаяся таким приговором. Сочиненная же тогда только становится пословицею, когда пошла в ход, принята и усвоена всеми.
Пословичным изречением назовем такое, которое вошло, в виде пословицы, в беседу нашу, хотя и не заключает в себе никакой притчи, иносказания, обиняка; например, два изречения, о коих у нас была речь: Твори бог волю свою и Суди бог волю свою: это не пословицы и не поговорки, а пословичные речи, изречения. Верной и резкой границы и здесь протянуть нельзя; в строгом же смысле в разряд этот перешло бы весьма много пословиц.
Поговорка, по народному же определению, цветочек, а пословица ягодка; это верно. Поговорка - окольное выражение, переносная речь, простое иносказание, обиняк, способ выражения, но без притчи, без суждения, заключения, применения; это одна первая половина пословицы. Поговорка заменяет только прямую речь окольною, не договаривает, иногда и не называет вещи, но условно, весьма ясно намекает. Она не говорит: он пьян; а скажет: "У него в глазах двоится, он навеселе, язык лыка не вяжет, он не свиснет, он закатил за ворот, он по одной половице не пройдет, он мыслете пишет" и пр. Вместо он глуп она говорит: "У него не все дома, одной клепки нет, он на цвету прибит, трех не перечтет; под носом взошло, а в голове и не посеяно" и пр. Замест ровни, дружки говорит она: "Одного поля ягода, одного сукна епанча, одной руки пальцы" и пр. Выражая, например, общее понятие одиночества, поговорка различает состояние это, по всем его отношениям: "Один, как верста в поле; один, как маков цвет; один, как золот перстень; один, как перст; один, как порох в глазу; один, как бухалень (как выпь на болоте), как медведь в берлоге" и пр. Посему поговорка иногда весьма близка к пословице: стоит прибавить лишь одно словечко или сделать перестановку, и из поговорки вышла пословица. "Он сваливает с больной головы на здоровую", "Он чужими руками жар загребает" - поговорки; та и другая говорит только, что это самотник, который заботится о себе, не щадя других. Но скажите: "Чужими руками жар загребать легко"; "Сваливать с больной головы на здоровую не накладно"; "Одного сукна епанча не рознится"; "Одной руки пальцы, и кость одна" и пр., и все это будут пословицы, заключая в себе полную притчу.
Приговорка или пустоговорка, которую также иногда зовут поговоркой - это изречение, иногда одно слово, часто повторяемое, приговариваемое, без большого толку и значения, а по местной или личной привычке: говорит, взял, вземши; оченно хорошо это самое дело; тово-воно как-оно. В сказках таких условных приговорок много: "Скоро сказка сказуется, не скоро дело делается"; "Близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли"; "За тридевять земель, в тридесятом государстве" и пр. Как простые, так и сказочные пустоговорки иногда обращаются в пословицу, заключая в себе условный смысл; например: "Я бы и тово, да, вишь, жена-то не тово; ну, уж и я растово"; о пустом, грозном начальнике: "Проскакал выше лесу стоячего, ниже облака ходячего"; о строгости и непотачке кому: "Он тише воды, ниже травы стал" и пр. С другого конца, переходя в набор складных слов, приговорки сливаются с прибаутками.
Присловье весьма близко к прозвищу, но относится не к лицу, а к целой местности, коей жителей дразнят, бранят или чествуют приложенным к ним присловьем. Оно иногда состоит в одном только слове: "Рязанцы синебрюхие"; "Ярославцы белотельцы"; "Вятичи слепороды"; иногда же в целом изречении, прибаутке, прибасенке: "Пенжане свою ворону в Москве узнали"; "Ты чей, молодеч? - Зубачевский купеч.- А где был? - В Москве, по миру ходил". Последнее присловье уже весьма близко к пословице, а другим придано и вовсе пословичное значение: "Чухломский рукосуй: рукавицы за поясом, а других ищет". Присловье: "Бежечане и колокольню рожком подбили", встряхивая об нее мимоходом табак, иногда употребляется в том же значении, как "Капля камень долбит".
Скороговорка, чистоговорка - слагается для упражнения в скором и чистом произношении, почему в ней сталкиваются звуки, затрудняющие быстрый говор; но многие чистобайки заключают в себе также пословицу: "Нашего пономаря не перепономарировать стать", человека не переделаешь; "Рапортовал, да не дорапортовал, а стал дорапортовывать, зарапортовался", все невпопад, неудачно; "Стоит поп на копне, колпак на попе, копна под попом, поп под колпаком", то есть все одно и то же.
Прибаутка, пустобайка не совсем ясно или не одинаково определяется; самое название - пустобайка - показывает, что она может быть иногда и то же, что пустоговорка, а об остряке своего рода говорят, что он знает много прибауток. Иные называют так целый ряд поговорок и приговорок, сложенных складно, без большого смысла; сюда относятся ямские прибаутки, также сбитенщиков, коих теперь уже почти не стало, пирожников и пр. Эти прибаутки также нередко переходят в пословицы: "По всем по трем, коренной не тронь: а кроме коренной, нет ни одной"; "Лошади чужие, кнут не свой - погоняй, не стой"; "Ешь пироги, а хлеб вперед береги"; "Поливай, кубышка, не жалей хозяйского добришка" и пр. Прибауткою же называют сказочные прикрасы: "Не по дням, по часам растет, как пшеничное тесто на опаре киснет"; "Конь бежит, земля дрожит, полымя из ноздрей, хвостом след устилает, долы, реки промеж ног пускает" и пр. И эта болтовня принимает иногда пословичное значение, если применяется к какому-либо известному случаю. Прибаутками, байками, присказками называют и поговорки и пословицы, вовсе непонятные, если не знаешь прибаски, от которой они вышли; и эти-то прибаутки никак нельзя отделить от пословиц. Иные понятны по себе: "Тит, пойдем молотить! - Брюхо болит.
- Тит, поди кисель есть! - А где моя большая ложка?" "Кто украл пирожок?
- Не я. - А кому дать еще? - Мне". "Жена, а жена, любишь ли ты меня? Аль не любишь? - Да. - Что, да? - Ничего". Другие требуют объяснений: "Хорошо-то мед с калачом"; к этому прибавляют: "А ты едал? - Нет, не едал; да летось брат в городе был, так видел, как люди едят". "Знаешь толк, как слепой в молоке": вожак покинул на время слепого. "Где был? - Да вот молока похлебал. - А что такое молоко? - Белое да сладкое. - А какое такое белое? - Как гусь. - А какой же гусь?" Вожак согнул локоть и кисть клюкою и дал ему пощупать: "Вот какой. - А, знаю", - и по этому слепой понял, какое бывает молоко. Сюда же относятся: "Так-то так, да вон-то как"; "Слава богу, лапоть поспел"; "Еще один казак остался"; "Радуга ушат воды выпила"; "Попал, как черт в рукомойник" и пр. К прибауткам же можно причесть и поговорки, иногда пословичные, с обоюдным смыслом, игру слов: "Я в лес (влез), и он в лес; я за вяз (завяз), и он за вяз".
Пословичные поговорки о приметах, поверьях, житейские и хозяйские правила, одетые, для памяти, в такую же одежду, куда входит и народный месяцеслов, где каждому чем-нибудь замечательному в быту народному дню дано свое название и приложены разные поговорки, правила, изречения, - все это, насколько удалось мне собрать, также вошло в сборник. Божба, проклятия, пожелания, приветы, высказанные в виде поговорок, отчасти включены сюда же, но их набралось немного, как вообще некоторые разряды у меня очень не полны и вся надежда на будущих собирателей. Русские застольные, заздравные пожелания, что ныне тосты, частою старинные, частию известные и поныне в купеческом кругу, по заглушьям, очень хороши, но и их у меня набралось немного, а желательно бы собрать и сохранить их побольше.
В пословице можно различать одежду внутреннюю и внешнюю; первая относится к риторике, вторая - до грамматики и просодии. Грамматика не только могла бы и должна бы многому научиться у пословиц, но должна бы быть по ним, во многих частях своих, вновь переверстана. Частое непонимание нами пословицы основано именно на незнании языков, тех простых, сильных и кратких оборотов речи, которые исподволь утрачиваются и вытесняются из письменного языка, чтобы сблизить его, для большей сподручности переводов, с языками западными. Кто бы взялся рассмотреть пословицы и поговорки в этом отношении, тот написал бы претолстую и преполезную книгу.
Пословица большею частию является в мерном или складном виде: редко правильным метрическим стихом, то есть со счетом долгих и коротких слогов, потому что такой размер народному языку вообще чужд; еще реже и, кажется, только случайно найдется размер силлабический, то есть простой счет слогов, дело, нам вовсе чужое; но весьма часто в русском размере, в тоническом, как песенном, с известным числом протяжных ударений в стихе, так и сказочном, с рифмою или красным складом.
-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-


БАБА - ЖЕНЩИНА
Волос глуп - везде растет.
Женские умы - что татарские сумы (переметны).
Баба, что глиняный горшок: вынь из печи, он пуще шипит.
Собака умней бабы: на хозяина не лает (о брани).
Добрая кума живет и без ума.
Бабьи хоромы недолго живут (стоят).
Бабьи города недолго стоят (а без баб города не стоят).
Перекати-поле - бабий ум (известная трава, которая катится полем по ветру).
Семь топоров вместе лежат, а две прялки врознь.
Две косы и рядом, и в кучке, а две прялки - никак.
Смирен топор, да веретено бодливо.
Бабий кадык не заткнешь ни пирогом, ни рукавицей.
Бабий язык, куда ни завались, достанет.
Вольна баба в языке, а черт в бабьем кадыке.
Бабий ум - бабье коромысло: и криво, и зарубисто, и на оба конца.
Бабе кровь проливать не годится (от обычая, что бабы не колют птиц).
Баба бредит, да черт ей верит.
Бабья вранья и на свинье не объедешь.
Мужик тянет в одну сторону, баба в другую.
Баба с кромою, а дед с сумою.
В чем деду стыд, в том бабе смех.
На женский нрав не угодишь (не утрафишь).
На женский норов нет угадчика.
Еще тот и не родился, кто бы бабий норов узнал.
На женские прихоти (причуды) на напасешься.
Женских прихотей не перечтешь.
Пусти бабу в рай: она и корову за собой ведет.
Не купи у попа лошади, не бери и удовы дочери.
Девичьи (женские) думы изменчивы.
Пока баба с печи летит, семьдесят семь дум передумает.
Женские немощи (болести) догадки лечат.
Псовая болезнь до поля, женская до постели.
Женский обычай - слезами беде помогать.
Баба слезами беде помогает.
Без плачу у бабы дело не спорится.
У баб да у пьяных слезы дешевы.
Бабьи слезы чем больше унимать, тем хуже.
Курица не птица, а баба не человек.
Курице не быть петухом, а бабе мужиком.
Курица гогочет, а петух молчит.
Кобыла не лошадь, баба не человек.
Я думал, идут двое, ан мужик с бабой.
Баба, что мешок: что положишь, то и несет.
Баба, что горшок: что ни влей - все кипит.
У нас и баба зауряд в рекруты идет.
Борода кажет мужа, а жену - нужа.
От нашего ребра нам не ждать добра.
Кто бабе (свахе) поверит, трех дней не проживет.
Кто с бабой свяжется - сам баба будет.
Адам заключи древом, а Ева выстонала чревом.
Мужик да собака всегда на дворе, а баба да кошка завсегда в избе.
И то бывает, что кошка собаку съедает.
Наша сестра из вашего брата (говорит крестьянка барину).
Бабьи сборы - гусиный век.
Баба - не квашня: встала да и пошла.
Бабе дорога - от печи до порога.
Где две бабы, там суём (сейм, сходка), а где три, там содом.
Где баба, там рынок; где две, там базар.
Гусь да баба - торг; два гуся, две бабы - ярмарка.
Три бабы - базар, а семь - ярмарка.
Бабе хоть кол на голове теши.
У бабы семь пятниц на неделе.
У бабы семьдесят две увертки в день.
С бабой не сговоришь. Бабу не переговоришь.
За бабой покидай последнее словцо.
Стели бабе вдоль, она меряет поперек.
Стрижено, нет - брито (от известной прибаски).
Баба пьяна, а суд свой помнит.
Бабьи-то промыслы, что неправые помыслы.
Меж бабьим да и нет не проденешь иголки.
Волос долог, да ум короток.
Волос долог, а язык длинней (у бабы).
Лукавой бабы и в ступе не истолчешь.
Этой бабе (барыне) только бы штаны надеть (байка, как мужчина).
Лучше раздразнить собаку, нежели бабу.
Женское сердце, что котел кипит.
Женское сердце - что ржа в железе. Баба - что жаба.
Женский обычай - что вперед забежать.
Женское слово, что клей, пристает.
Женская лесть без зубов, а с костьми сгложет.
Женское свойство (норов) и на свинье не объедешь.
Тугой лук - коромыслице, калены стрелы - веретеньица.
Лучше раз в году родить, чем день-деньской бороду брить.
Баба да бес - один у (в) них вес.
Куда черт не поспеет, туда бабу пошлет.
Где сатана не сможет, туда бабу пошлет.
Жена виновата искони бе.
Бабий быт - завсе бит.

БЕРЕЖЬ - МОТОВСТВО
Щегольски одеваюсь и допьяна напиваюсь.
Разбросали палки на чужие галки.
Трын трынил на святой Руси, да и протрынился еси.
И велика была мошна, да вся изошла.
На ветер живота не напасешься, на смерть детей не нарожаешься.
На ветер мякины не напашешь (или: не напасешься).
На помойную яму не напасешься хламу.
Все прошло, как огнем прижгло.
Как в помойную яму. Как в пропасть.
Все в тартарары провалилось.
Как на огне горит. Живет, что в печи.
Живет не живет, а проживать проживает.
Живем пыльно, курим дымно; окурки есть, а выкурки нет.
Лес по лесу, что рубль по рублю, не плачет.
Как ни берегутся, а растрясутся. Как ни беречься, а, видно, ожечься.
И колодезь причерпывается.
Все пошло на ветер. Все спустил и сам сел.
На дворе мороз, а в кармане денежки тают.
Держи копеечку, чтоб не укатилась.
На деньгу оброти не накинешь.
Гуляй, помахивай, мошной потряхивай!
Дожили (или: до того дожили), что ножки съежили.
Дошел до грязи, дожил до лыка.
В руках было, да по пальцам сплыло.
Было шильце, было мыльце и белое белильце, а хвать-похвать - нет ничего!
Было сельцо, да сменял на кольцо; было польцо (поле), да за женину ласку сменял на коляску.
К нам пришла - по рукам пошла (деньга).
Отец накопил, а сын раструсил.
Отцам копить, а деткам сорить.
Он доколачивает последнюю тысчонку (или: сотнягу).
Пришло молодцу к одному концу.
У него расход - Кирилова монастыря, а приход - репной пустыни.
Рубль наживает, а два проживает.
Переводит рубли на пятаки.
Туда-сюда рубль, там-сям два, за мутовку - полтора, и все.
Скопили (или: свели) домок в один уголок.
Живет на пусты лесы: ни в скоп, ни в горсть.
Догнал полосу до самого лесу. Догнал батькину полосу до самого лесу.
Добро, собьем ведро: обручи под лавку, а клепки в печь - так не будет течь.
Будешь ты у меня под окном стоять (т. е. скоро обнищаешь).
Семена съедим, так по урожаю тужить не станем.
Семена съедим, так жать, спины не ломать.
Мягкий съел, так черствый цел.
Будет путь - да долго ждать; а к осени беречь - волк бы не съел.
Что батюшка лопаточкой сгребал, то сынок тросточкою расшвырял.
Бог даст денежку, а черт дырочку, и пойдет божья денежка в чертову дырочку.
Меняй хлеб на вино - веселей проживешь (от обычая угощать осенью вином и принимать за это в подарок хлеб).
Площадная речь, что надо деньги беречь.
В рубле копейки нет, так и не полон рубль.
Без копейки рубля нет. Рубль цел (или: крепок) копейкой.
Рубль голову стережет.
Копейка рубля бережет, а рубль голову стережет.
Денежка рубля стережет, а рубль голову бережет.
И рубля на улице на найдешь (или: не подберешь).
Ложку за окошко даром не выкинешь.
Домашняя копейка лучше отхожего (или: исхожего) рубля.
Копейка к копейке - проживет и семейка.
Не постой за клин, не станет и кафтана.
Не постой за клин, не станет и осминника (т. е. земли).
Собирай по ягодке (или: по грибку) - наберешь кузовок.
Из крошек кучка, из капель море.
Была кучка, стал ворошок (т. е. накопили).
Пушинка к пушинке, и выйдет перинка.
Чего не спроси, все на переписи (т. е. сбережено, в порядке).
Запор да замок - святое дело.
Не кидай ломаного шворня: на чеку пригодится (от побасенки).
Не приваливай котомки, не погань кусков.
Добычка невеличка, да бережь большая.
Маленька добычка, да большой бережь - век проживешь.
Бережь лучше (или: дороже) прибытка.
Маленькая бережь лучше большого барыша.
Бережливость лучше богатства.
Носи, да наблюдай, да в коробейку запирай!
Береженье лучше вороженья.
Кто не бережет копейки, сам рубля не стоит.
Час побережешься - век проживешь.
Бережь - половина спасенья. Бережь спорее барышей.
Хорошо, как гороху купишь, да плохо, коли весь растрясешь, домой не донесешь.
Хороши блинки, хоть и остынут, а еще лучше, как к вечеру покинут.
Держи обиход по промыслу и добытку.
На людей глядя жить (т. е. не по достатку) - на себя плакаться.
Не сметя себя жить (т. е. без расчета) - себя погубить.
Не шути больше рубля. Больше рубля на себя не нашучивай!
По естю старец келью строит.
Не по карману затеи.
Не по деньгам товар. Не по товару деньги.
Не носить плаченого, не видать злаченого.
Кашляй помалу, чтоб на год (или: надолго) стало.
Семеро, да все на семена.
По приходу расход держать. По приходу не стыдно расход держать.
Береги (или: паси) денежку про черный день!
Развернись на все. Кутни на все. Тряхни мошной!
Плюнь пошире! Махнем (кутнем) да закаемся.
Хоть на час, да вскачь.
Лакомый мошны не завязывает.
Сиг сигом, а сам босиком.
Жили славой, а умерли - чужой саван.
Щеголять смолоду, а под старость умирать с голоду.
Живем рано, а сеем поздно.
Ест орехи, а на зипуне прорехи.
На брюхе шелк, а в брюхе-то щелк.
Валяй чулки на паголенки.
Чубарики чок-чок, а изба не крыта.
Чист молодец: ни коз, ни овец.
Чист молодец: промотался на голую кость.
Выпьем? - Выпьем. - А деньги где? - А шапка-то у тебя на что?
Богу пятак да в кабак четвертак.
Не по наживе еда - видима беда.
Подальше положишь, поближе возьмешь.
Всякая тряпица (или: небылица) в три года пригодится.
Дано добро - и нажить и прожить.
Не о том, кума, речь, а надо взять да беречь.
Не о том речь, что много в печь, а о том, куда из печи идет.
Не про то говорят, что много едят, а про то, куда крохи девают.
Нужда не мала нажить, а нужнее, чтобы, наживши, не погубить.
Легче прожить деньги, чем нажить.
Легче нажить деньги, чем сберечь. Просторно, да не исторно.
Чтоб было дворно, да не проторно (или: не исторно).
Он ест над горсточкой. Это над горсточкой съесть.
Жалеть пива да выпить.
Как поп попадью бережет (одним одна).
Кто скупо живет, тот деньгу бережет.
Домашняя копейка рубля бережет.
Не приходом люди богатеют, а расходом.
То и полезно, что в рот полезло.
То и добро, что до нас дошло.
Что прочно, то и беречь можно. То и прочно, что сбережено.
И сыну отдай, и себе на смерть оставляй!
И оставиша останки младенцем своим (псалт.).
Попались жучки в боярские ручки.
Потерял Мартын отцов алтын.
Бессчастного (или: бесталанного) дитю не наделить.
Дай вору золотую гору - он и ту промотает.
К пустой избе замка не надо.
Пустил было в год (т. е. в рост), да заворотил в рот.
Со своей легкой руки по миру пошел.
На него и смотреть дымно (или: пыльно; прибавка: так курит).
В среду съедим, так в четверг не глядим (или: поглядим).
Сегодня съедим, так завтра поглядим.
Ныне Тита - много пито; завтра Карпа - нет ни капли.
Пироги до того доведут, что и хлеба не дадут.
Ешь пироги, а хлеб вперед береги (т. е. ешь так, чтоб на хлеб стало).
Пироги да блины - а там сиди посиди (или: сиди да гляди).
Охота (т. е. охоту) тешить - не беда платить.
Мотоват, да не женат - одному себе внаклад.
Денежка в кармане - тетушка в торгу.
Густо ешь. Густо замешиваешь. Круто месишь: пожиже - поспорее.
Жирно ешь, усы засаливаешь.
Он широко (или: широконько) плюет.
У него не карман, а решето. Карман дыряв.
У него дыра в горсти.
Он просветил отцовы животы.
Запас мешку не порча.

БОГ - ВЕРА
Жить - богу служить.
Кто велик, яко бог наш (Владимир Мономах).
Не нам, не нам, но имени твоему (т. е. слава).
Велико имя господне на земли.
В мале бог, и в велике бог.
Разумейте, языцы, яко с нами бог.
Сильна божья рука. Божья рука - владыка.
Бог не в силе, а в правде. Не в силе бог, а в правде.
Сила господня в немощи (или: в немощах) совершается.
Что богу не угодно, то и не сильно (или: не годно).
Велик бог милостию. Богат бог милостию.
У бога милости много. Бог на милость не убог.
Бог не убог; у бога милости много.
У бога всего много. У бога все возможно.
Милостив бог, а я, по его милости, не убог.
Во времени подождать: у бога есть что подать.
Божья вода по божьей земле бежит.
Божья роса божью землю кропит.
Ни отец до детей, как бог до людей.
Друг по друге, а бог по всех. Друг обо друге, а бог обо всех (печется).
Всяк про себя, а господь про всех.
Не по грехам нашим господь милостив.
Бог напитал, никто не видал (прибавка: а кто и видел, тот не обидел).
Бог пристанет (или: наставит) и пастыря приставит.
Даст бог день, даст бог и пищу.
После стрижки господь на овец теплом пахнет.
Его бог благословил (детьми, богатством, досужеством, дородством и пр.).
Аще бы (или: кабы) не бог, кто бы нам помог?
Бог не как свой брат, скорее поможет (или: проси, так поможет).
Бог поберег вдоль и поперек.
Бог полюбит, так не погубит.
У бога для праведных места много.
С богом пойдешь - до блага дойдешь (к добру путь, или: добрый путь найдешь).
На бога положишься, не обложишься.
С богом хоть за море (прибавка: а без бога ни до порога).
Нужен путь бог правит. Бог пути кажет.
Человек ходит, бог водит.
Бог люб - и в люди ведут.
Отстанет бог, покинут и добрые люди.
Не конь везет, бог несет.
Бог даст, и в окошко подаст (т. е. далеко не ищи).
Кто к богу, к тому и бог.
Кто любит бога, добра получит много.
Любящих и бог любит.
Бог не дремлет - все слышит.
Тот не унывает, кто на бога уповает.
Не унывай, на бога уповай (или: а бога призывай).
Власть господня. Воля божья. Святая воля его.
Под богом ходишь, и власть его (или: божья и власть).
Под богом ходишь - божью волю носишь.
На волю божью просьбы не подашь.
Чего бог не даст, того никто не возьмет.
Что богу угодно, то и пригодно.
Бог по силе крест налагает.
Бог лучше знает, что дать, чего не дать.
Бог не даст - нигде не возьмешь.
Господня воля - наша доля.
Суди, господи, волю свою!
В делах человеческих сам бог послух (свидетель).
Бог видит, кто кого обидит (или: кто кого любит).
Бог видит, кто куда (или: что куда) идет.
Бог не гуляет, а добро перемеряет (говорится при перемене счастья).
Не скор бог, да меток.
Бог долго ждет, да больно бьет.
Бог и слышит, да не скоро скажет.
Бог видит, да нам не сказывает.
От людей утаишь, а от бога не утаишь.
Перед попом утаишь, а перед богом не утаишь.
Бога не обманешь, хоть и пораньше нашего встанешь.
Сколько ни мудри, а воли божьей не перемудришь (ответ крестьян на нововведения).
Ни он (бог) тебя, ни ты его не обманешь.
Ни хитру, ни горазду, ни убогу, ни богату суда божьего не миновать.
Что народ увидит, то и бог услышит.
Бог виноватого найдет.
Бог всякую неправду сыщет.
Бог не Никитка, повыломает лытки (т. е. накажет).
Бог накажет, никто не укажет.
Стреляй в куст, бог (или: пуля) виноватого сыщет.
Бог не свой брат, не увернешься.
От бога не уйдешь. От божьей власти (или: кары) не уйдешь.
Суда божьего околицей не объедешь.
Его сам бог пометил (или: запятнал, покарал).
Кого бог любит, того и наказует.
Наказуя, наказа мя господь, но смерти не предаде.
Кто богу угоден, тот и людям приятен (или: пригоден).
Живем, поколе господь грехам нашим терпит.
На этом свете помучимся, на том порадуемся.
Начало премудрости - страх господень.
Бога ты не боишься! Бога бойся!
Бог суди твои костыли (т. е. лукавство).
Бог тебя суди! Бог тебе судья! Бог его накажи!
С богом (т. е. иди, начинай и пр.).
Бог с тобою (т. е. прощаю, благословляю; или: отойди, отвяжись; или: опомнись, образумься).
Перед богом все равны. Перед богом все холопы. Все мы рабы божьи.
У бога и живых царей много.
Не бойся никого, кроме (или: только) бога одного.
У бога выслужишь, у людей никогда (о неблагодарности).
Коли не людям в честь, ин (или: так) богу в славу.
Спаси, господи, люди твоя (и благослови достояние твое).
Хлеб-соль величай (т. е. молись после еды).
Славите бога, так слава и вам!
Не скажешь аминь, так и выпить не дадим.
Божье забудешь, и своего не получишь.
На божье посягать - свое потерять.
Напади бог, нападут и добрые люди.
"Господи, помилуй!" - не грех говорить и не тяжело носить.
"Господи, помилуй!" - не тяжело говорить и легко носить.
Наше дело: "Помилуй, бог!", а живет и: "Закрой, Христос!"
Буди имя господне благословенно отныне и до века!
Шаркни, господи, по душе, по телу, по жене, по детям, по моему здоровью (говорится при отдержке завесы царских дверей).
Не стоит город без святого, селение без праведника.
Молитва места не ищет.
Коротка молитва "Отче наш", да спасает.
Аминь человека спасает.
Аминем беса не отшибешь (или: беса не отбудешь).
Прости, господи, прегрешения мои!
С нами крестная сила! С нами бог и все святые его.
Наше место свято!
Дома спасайся, а в церковь ходи!
Кто попу не сын, тот не законный сын.
Велики труды его к богу (т. е. богомол, великопостник).
Испостился, измолился в нитку.
Не хлебом живы, молитвою.
Церковное стяжанье - божье.
Церковное достояние - убогих богатство. Крестовая церковь и кресты правит (см. "Новая скрижаль").
Первую мерлушку попу на опушку!
Не отсыпав попу новины, хлеба не продавай!
Монастырь докуку любит (т. е. просьбы и приношения).
Келья - гроб, и дверью - хлоп!
Иконы не купят, а меняют (вместо; не покупают).
Образа да ножи не дарят, а меняют.
Кто понедельничает, возрадуется заступничеству архангела Михаила.
Скоромничают бары да собаки.
Великий пост всем прижмет хвост.
Одно спасенье - пост да молитва.
Середа да пятница хозяину в доме не указчица.
Бог даст совет, так и в пост мясоед.
Постись духом, а не брюхом!
Послушание паче поста и молитвы.
Не сквернит в уста, а сквернит из уст.
Не встанет свеча перед богом, а встанет душа.
Богу молиться - не вовсе разориться (т. е. надо заняться и мирским).
Повадишься к вечерне - не хуже харчевни: ныне свеча - ан шуба с плеча (укор скупых мужей женам).
Не нужны нам праведники, нужны угодники (т. е. нам угождающие).
Пению время, а молитве час.
Грех в мех, а сам вверх (или: наверх).
Грех под лавку, а сам на лавку.
Хлеб ест, а креститься не умеет.
Много кающих(ся), да мало воротящих(ся).
Аще бог с нами, никто же на ны.
Коли бог по нас, то никто на нас (или: против нас).
Бог по ны, никто же на ны. Бог по нас, никто же на нас.
Чего бог не нашлет, того человек не понесет.
Бог души не вынет, сама душа не выйдет.
Все в мире творится не нашим умом, а божьим судом.
Божьи невольники счастливы.
Никто не может, так бог поможет.
Грозную тучу бог пронесет.
Человек предполагает, а бог располагает (перевод).
Человек так, а бог инак. Человек по-своему, а бог по-своему.
Человек так, да бог не так.
Бог свое строит. Ты свое, а бог свое.
Человек гадает, а бог совершает.
На человеческую глупость есть божья премудрость.
Ты к худшему, а бог к лучшему.
Один воин тысячи водит, а бог и тысячи и воина водит.
Человек (или: кто) с лихостию, а бог с милостию.
Мы с печалью, а бог с милостью.
Он его бранит, а бог его хранит.
Бог не мужик (т. е. не обидит): бабу отымет, а девку даст (о вдовце).
Мужик на мужика осил надевает, а бог свое содевает.
Бог за худое плательщик.
Страшен сон, да милостив бог.
Без бога и червяк сгложет.
Постыжет бог суды человеческие (св. Дмитрий Ростовский).
Бог не захочет, и пузырь не вскочит.
Кабы бог послушал худого пастуха, так бы весь скот выдох (по частой брани его: чтоб ты издохла!).
Кому на поле божья помощь. Кому на бою божья милость (старин., от судебных поединков).
Бог не даст (или: не выдаст), свинья не съест.
Бог попущает, и свинья гуся съедает.
Жив бог - жива душа моя.
Бог не Макешь (или: Мокошь, языческое божество), чем-нибудь да потешит.
Бог кормилец, не как мужик возгривец.
Коли богу угодно. Коли бог велит. Как богу угодно. Богу соизволящу, попускающу. Как бог попустит.
Умная голова, разбирай божьи дела!
Бог - старый чудотворец.
Все от бога. Всяческая от творца.
У бога-света с начала света все доспето.
Божеское не от человека, а человек от бога.
Божьей воли не переможешь (или: не переволишь).
Выше божьей воли не будешь (не станешь).
С богом не поспоришь. С богом не спороваться.
Не по нашему хотенью, а по божью изволенью.
Не нашим умом, а божьим судом.
Господь богатит и высит, убожит и смиряет.
Божье тепло, божье и холодно.
Бог вымочит, бог и высушит.
Который бог вымочит, тот и высушит.
Бог отымет, бог и подаст. Бог дал, бог и взял.
Все мы под богом ходим.
На весь мир и сам бог не угодит.
Молись, а злых дел берегись!
На бога надейся, а сам не плошай!
Богу молись, а в делах не плошись!
Богу молись, а добра-ума держись!
Богу молись, а к берегу гребись!
Бог богом, а люди людьми.
Плачься богу, а слезы - вода.
Царь далеко, а бог высоко. До царя далеко, до бога высоко (по разным произношениям: высоко, далеко; по-владимирски: высоко, далеко).
Кто добро творит, тому бог отплатит.
За добро бог плательщик.
Кто добро творит, того бог благословит.
В небо приходящим отказу не бывает.
У бога для праведных места много.
За (на) кого бог, за (на) того и добрые люди.
Удаляющиеся от бога погибают.
И рано встал, да бог не пристал (о неудаче).
Коли господь не сохранит града, то всуе стража и ограда.
Не сохранит господь града, не сохранит ни стража, ни ограда.
Коли господь не построит дома, и человек не построит.
Без бога ни до порога.
С бога начинай и господом кончай!
Утром бог и вечером бог, а в полдень да в полночь никто же, кроме его.
Благослови, господи, достояние твое!
Всякое житейское отложим попечение!
Богу молиться - вперед пригодится.
Молитва - полпути к богу (или: ко спасению).
Молись иконе да будь в покое!
Проси Николу, а он спасу скажет.
Сей, рассевай, да на небо взирай!
Кто перекрестясь работает, тому божья помощь.
Кто не окстясь за стол садится, с тем ест и пьет диавол.
Перейти крест - грех на душу (т. е. пройти впереди молящегося).
Кто без крестов (т. е. без тельного креста), тот не Христов.
Без креста и молитвы не будут ловитвы.
За ладью хватайся (на промыслах), богу конайся (кучься).
С молитвой в устах, с работой в руках.
Не торопись, сперва богу помолись!
К вечерне в колокол - всю работу об угол.
Первый звон - чертям разгон; другой звон - перекстись; третий звон - облокись (оденься, иди в церковь).
Первый звон - пропадай мой сон; другой звон - земной поклон; третий звон - из дому вон!
Не слушай, где куры кудахчут, а слушай, где богу молятся!
Благословясь, не грех (т. е. дело, на которое могу посягнуть с молитвою, не грешное).
Что бы ни пришло, все молись!
Одно трости: господи, прости!
Одно знай: господи, помилуй и отыми и подай!
Дело не спорится - углам помолиться.
Лихо думаешь - богу не молись.
Не для бога молитва, а для убожества.
Богу хвала, а вам (а добрым людям) честь и слава.
Свет в храмине от свечи, а в душе от молитвы.
С верой нигде не пропадешь.
Без веры живут на этом свете, а на том не проживешь.
Пораньше просыпайся, да за бога хватайся!
Поено да кормлено, а дома не помолено.
Поп сидя обедню служит, а приход (а миряне) лежа богу молятся.
Одному мигнул, другому кивнул, а третий и сам догадается (о нерадивой молитве).
Знают и чудотворцы, что мы не богомольцы.
Научились шить долгие хвосты - позабыли великие посты.
На дудку есть, а на свечку нет (т. е. денег).
На балалайку станет, и на кабак станет, а на свечку не станет.
В тревогу - и мы к богу, а по тревоге - забыли о боге.
Хоть церковь и близко, да ходить склизко; а кабак далеконько, да хожу потихоньку.
Пойдем в церковь! - Грязно. - Ну так в шинок! - Разве уж под тыном пройти?
Попы за книжки, а миряне за пышки.
Поп в колокол, а мы за ковш.
Богу-то с перст, а черту-то с пест (о свече).
Одни колокола поют (т. е. не служат).
Кушанье познается по вкусу, а святость по искусу.
Окрест боящихся бога ангел господень ополчается.
Лучше брани: Никола с нами.
На поле Никола общий бог.
Бог не убог, а Никола милостив.
Нет за нас поборника супротив Николы.
Никола на море спасает, Никола мужику воз подымает.
Что хромо, что слепо, то Козьме и Демьяну (о дворовой птице).
Матушка Похвала, узнала ль ты меня? - Я из Жидова Катерина, живу в Твердове у Кирилла (т. е. девка выдана замуж из Жидова в Твердово) и, пришед на родину, молится знакомой иконе.
Батюшка Предтеча, я из Субботников, Павлова сноха, Иванова жена, помилуй ты меня!
Спаси и помилуй ты менчя, мать пресвятая богородица; а живу я в крайней избе на селе (или: и крайнюю избу на селе).

БОГАТСТВО - ДОСТАТОК
Деньги не голова: наживное дело.
Не деньги нас наживали, а мы деньги нажили.
Деньги - временем хлопоты.
Богатому черти деньги куют.
Деньги копил, да нелегкого и купил.
Копил, копил, да черта и купил.
Не от скудости (или: убожества) скупость вышла, от богатства.
Наг золота не копит.
Будешь богат, будешь и скуп.
У него кафтан с подкладкой (т. е. богат).
У него подкладка дороже кафтана (от обычая зашивать деньги).
Он тут не весь: половина его в земле есть (т. е. деньги зарыты).
У его хозяйки балакирь без вести пропал (т. е. зарыт тайком с деньгами).
Смерть животы кажет (т. е. имущество).
Не проси у богатого, проси у тороватого.
Не богатый кормит, тороватый. Не богат, да тороват.
Не богато, да торовато живет.
Без нужды живет, кто деньги бережет.
И бедно, да сбойливо; и богато, да рассыпчато.
Держи девку в темноте, а деньги в тесноте.
При сытости помни голод, а при богатстве - убожество (см. ниже: "Тороватость - скупость").
Добрая земля - полная мошна; худая земля - пустая мошна.
Тощ хвощ, а колосянка (хлеб) дородна.
Стали дела наши поправляться: стало земли от семян оставаться.
Стужи да нужи - нет их хуже.
Дорог хлеб, коли денег нет.
Что шаг, то гривна. Что ступишь, то рублем прост.
Что ни ступишь, то копейка; переступишь - другая; а станешь семенить, и рублем не покрыть.
Подать - не мудрено, а мудреней того, где взять.
Кус хватишь - рубль платишь; досыта наешься - не разделаешься.
Бог любит веру (или: правду), а деньги счет.
Деньги счет любят.
Хлебу мера, а деньгам - счет.
Слову - вера, хлебу - мера, деньгам - счет.
Чаще счет, крепче дружба.
Не считанной тысячи в итоге нет.
Деньги счетом крепки. Считанная сотня полна.
Деньги не щепка (т. е. считай да поберегай).
Деньги не щепки, счетом крепки.
Не ворохом деньги принимают.
Счесть да после сгресть.
Сосчитать - после не хлопотать.
От счету не убудет (прибавка: а от недочету убывает).
Лишние деньги - лишняя забота.
Не убогий должает, а богатый.
Деньги - забота, мешок - тягота.
Богатый и не тужит, да брюзжит.
У богатого мужика все в долгу, у богатого барина всё в долгу.
Богатому не спится: богатый вора боится.
Мамон гнетет, так и сон неймет.
Убогого докука, богатого скука одолевает.
Богатый и не тужит, да скучает.
Богатство родителей - порча детям (или: кара детям).
Отец богатый, да сын неудатный.
Соболино одеяльце в ногах, да потонули подушки в слезах.
Через золото слезы льются.
И то бывает, что и деньгам не рад.
Богатство с рогами, бедность с ногами (рога - надменность).
Богатый - что бык рогатый: в тесные ворота не влезет.
Мужик богатый - что бык рогатый.
Не шумаркай, голый, коли Марко пьет.
И двери богатых стыдятся нищих.
Богатство спеси сродни.
Богатый никого не помнит - только себя помнит.
Будешь богат, будешь и рогат. Кто богат, тот и рогат.
Нищий болезней ищет, а к богатому они сами идут.
Убогий бога боится и богача боится, а богатый (до поры) никого не боится.
Богат Тимошка, и кила с лукошко.
Богатство гинет, а нищета живет.
Нищета прочней богатства (шуточ.).
Деньги, что каменья: тяжело на душу ложатся.
Богатство полюбится, и ум расступится.
Богатый совести не купит, а свою погубляет.
Ведь я не на богатого мужика шлюсь, а на бога (если не верят божбе).
И бедный украдет, да его бог прощает.
Хлеб с водою, да не пирог с лихвою.
Деньгами души не выкупишь.
Пусти душу в ад, будешь богат.
Грехов много, да и денег вволю.
В аду не быть - богатства не нажить.
Не отвернешь головы клячом, не будешь богачом.
Ростовщики на том свете каленые пятаки голыми руками считают.
Вся правда в счете.
Деньги - оселок.
Изведай человека на деньгах. Деньги искус любят.
Что у старухи за деньги! Всё копеечки.
Что милее ста рублей? - Двести.
Меди рубль, да бумажек с пуд.
На деньгах царская печать.
Не только добра, что много серебра.
Не штука деньги; штука разум.
Дураку мука, умному честь (т. е. деньги).
Без хозяина - деньги черепки.
Ни конь без узды, ни богатство без ума.
Вдруг густо - вдруг пусто.
Деньги пух - только дунь на них - и нет.
Деньги что вода. Богатство - вода: пришла и ушла.
Деньги - слина, а без них схима.
Деньги - склока, а без них плохо.
Денежка мана (или: мала), задает тумана.
Много денег - много и хлопот (или: забот).
Меньше денег - меньше хлопот.
Богатому сладко естся, да плохо спится.
Без денег сон крепче.
Денег нет, так подушка под головой не вертится.
Денег нету, и дела нету (т. е. без хлопот).
Яко благ, яко наг, яко нет ничего (прибавка: опричь простоты).

БОГАТСТВО - УБОЖЕСТВО
Богатому завсе праздник. Богатому все (или: ежедень) праздник.
О чем тому тужить, кому есть чем жить.
Богатый-то с рублем, а бедный-то со лбом.
Богаты, так здравствуйте, а убоги, так прощайте!
Убогий на богатого сердится, а за ним вслед без шапки находится.
Богатым не хвалятся (т. е. его не хвалят), да что ему деется?
Не кланяюсь бабушке Варваре, свое есть в кармане.
Зачем к Варваре, как свое в кармане.
Деньги (или: хлеб) да живот (т. е. скот), так и баба живет (т. е. тяглом правит).
Мужик не пивовар, а пиво варит; денег не кует, а взаймы дает (т. е. богатый).
Хлеб да живот - и без денег живет (т. е. можно жить).
Без денег проживу, без хлеба не проживу.
Кресты да перстни - те же деньги.
У молодца не без золотца, у красной девушки не без серебреца.
Шелк не рвется, булат не сечется, красное золото не ржавеет.
Нет в кармане, да есть в анбаре.
Сама не судома, да батька богат (западн.).
Деньгам нет заговенья (т. е. всегда расход).
На этот товар (т. е. на деньги) всегда запрос.
Всего веселее - свои денежки считать. Свои денежки считать не прискучит.
Велика куча не надокучит.
Деньга на деньгу набегает.
Деньга деньгу наживает (или: родит, кует).
Где вода была, там и будет; куда деньга пошла, там и скопится.
Где много воды, там больше будет; где много денег - больше будет.
Деньги - что гальё (галки): всё в стаю сбиваются.
Рак клешнею, а богатый мошною (т. е. тащит).
Фома - большая крома. У богача денег - что у зюзи грязи.
Жемчуг гарнцами мерят (или: пересыпают).
Деньги четвериками пересыпают (лопатой загребают).
Он ассигнациями трубку раскуривает.
Сколько душе угодно. Есть все, что угодно душеньке.
На свою долюшку в волюшку.
У него денег и куры не клюют.
Пригреть место, местечко. Сколотить, скопить денежку.
Есть что покушать, так есть кому хозяина послушать.
Богатый хоть врет, и то впрок идет.
Богатый врет - никто его уймет.
Богатый пузатеет, бедный тощает.
Богатый ума купит; убогий и свой бы продал, да не берут.
Богатого ложка ковшом, убогого ложка веселком.
Есть чем звякнуть, так можно и крякнуть.
У кого колос, у того и голос.
Были бы бумажки, будут и милашки.
Копейка обоз гонит.
У богатого все сладко, все гладко. Богатому все льготно.
У богатого черт детей качает.
Сыта свинья, а все жрет; богат мужик, а все копит.
Не пух, да мягко сидится (о казачьей седельной подушке, в которую кладутся деньги и другая добыча).
На богатого ворота настежь, на убогого запор.
Кто живет в добре, тот ходит в серебре.
Жить в добре да в красне - хорошо и во сне.
Одна рука в меду, другая в патоке.
Как сыр в масле катается (или: купается).
Живет в Вятке, да ходит в однорядке.
Не мудрен мужик, да киса ядрена.
В плечах не харчист, да мешком плечист.
Рожей не казист, да мешком харчист.
Жира (т. е. гульба) не страда: в сапогах гуляет.
Живется, у кого денежка ведется.
Хорошо тому щеголять, у кого денежки гремят.
От избытка и старец келью строит.
Деньги - железо, а платье - тлен.
Золото (или: Мошна) не говорит, да много творит (или: а чудеса творит).
Денежка не бог, а бережет (или: а милует).
Денежка не бог, а полбога есть.
После бога - деньги первые.
Нет товару супротив истинника (т. е. денег).
Сила и слава богатству послушны.
И барину деньга господин.
Есть родные (т. е. денежки), так и по-божески идет.
Денег наживешь - без нужды проживешь.
Денежки - крылышки. Деньги - крылья.
Наличные денежки - колдунчики.
Денежка рубля бережет, а рубль голову стережет.
Он теперь лапу сосет (т. е. живет жиром).
Мужик богатый гребет деньги лопатой.
У богатого мужика борода помелом, у бедного клином (богатый говорит: такой-то мне должен, - и расправит бороду в одну сторону; - и такой-то,
- расправит в другую; бедный: и я ему должен, - да всю бороду и сгребет в горсть).
Деньги лучше уговора (т. е. отдай наличными).
Уговор лучше (или: дороже) денег (т. е. чтобы после не спорить).
И слова не скажи, только грош покажи (т. е. поймут).
За свой грош - везде хорош. Дай грош, так будешь хорош.
Захочешь добра - посыпь (или: посей) серебра.
Денежка дорожку прокладывает.
Золотой молоток и железные ворота прокует (или: отпирает).
Поймать кого на золотую удочку. Надеть кому золотые очки.
Удить золотой удой. Удить на серебряный крючок.
На деньгах нет знаку (или: тамги, ногавки, т. е. не узнаешь, как или кем они нажиты).
Полно наливать - богато жить.
Родись, крестись, женись, умирай - за все денежки подай!
И роди - плати, и хорони - плати!
Денег нет - перед прибылью; лишний грош - перед гибелью.
Безденежье перед деньгами.
Богатому везде дом. Богатый бедному не брат.
Живут, золото весят (т. е. в довольстве).
Кто силен да богат, тому хорошо воевать.
Тот мудрен, у кого карман ядрен.
Богатому с полугорем жить. Богатый у полугоря горюет.
У Фомушки денежки - Фомушка Фома; у Фомушки ни денежки - Фомка Фома.
Без денег - бездельник. Без денег - везде худенек.
Без денег - и окольничий худенек (или: и всяк худенек).
Без гроша - слава нехороша. Без рубля - без ума.
С деньгами мил, без денег постыл.
При деньгах Панфил всем людям мил; без денег Панфил никому не мил (или: всем постыл).
Добр Мартын, коли есть алтын.
Худ Роман, коли пуст карман.
Кто богат, тот мне и брат. Ир Крезу не товарищ.
Ему и умирать не надо (в таком довольстве живет).
Богатому и умирать не хочется. Зачем богатому умирать?
Есть в мошне, так будет и в квашне.
В мошне густо, так и дома не пусто.
Есть грош, так будет и рожь.
Есть в анбаре, будет и в кармане (и наоборот).
Есть на гумне, будет и в суме.
Каково в анбаре, таково и в кармане.
Стоит крякнуть да денежкой брякнуть - все будет.
Были бы побрякунчики, будут и поплясунчики.
Коли богатый заговорит, так есть кому послушать.
У кого деньги вижу - души своей не слышу.
Деньга и камень долбит.
Как деньги при бедре, так помогут при беде.
Это грех денежный (т. е. его можно поправить деньгами).
Золото веско, а кверху тянет.
Золото и на воде плавает.
И правда тонет, коли золото всплывает.
Когда деньги говорят, тогда правда молчит.
Бедность плачет, богатство скачет.
Кормна лошадь, так и добра; богат мужик, так и умен.
Пес космат - ему тепло; мужик богат - ему добро.
Косматому теплота, голодному нагота.
Калита брат, калита друг; есть в калите, так и кума на куге (т. е. в гостях).
В полном мешке - брат родной; в полумешке - двоюродный; на дне мешка - в сватовстве; а нет в мешке, нет и родни.
Святые денежки умолят.
Денежка - молитва, что острая бритва (т. е. все грехи сбреет).
Деньга попа купит и бога обманет (т. е. поп грехи скроет).
Только ума на деньги не купить, - у кого денег нет.
Дай грош, да пусти поросенка в рожь - будешь хорош.
Богатство ум рождает (или: ум дает).
Рубль есть - и ум есть; нет рубля - нет и ума.
Рубль - ум; а два рубля - два ума.
Тот и умен, кто богато (или: красно) наряжен.
Не мудра голова, да кубышка полна.
Умом туп, да кошель туг.
Тем хорошо, другим хорошо, а не плохо и нам, коли полон карман.
За ватагу нищих одного богача не выменяешь.

БОЖБА - КЛЯТВА - ПОРУКА
Не стану пить винца до смертного конца.
С воскресенья до поднесенья (не буду пить).
Не клянись, матка, не рожать дитятка (родишь поневоле).
Не дай бог и злому татарину. Не дай бог ни вам, ни нам!
Невольная (нуженая) клятва отпускается.
Нуженая присяга - не наш грех. Нуженого бог прощает.
Отобравший клятву и отпускает ее. Кому клялся, тому и прощаюсь.
Бог очистительной присяги не принимает.
Кто без дела божится, на того нельзя положиться.
Не побожившись, и сам себе не верит.
Хоть мужик божится, а кисель в приданое не годится.
Поневоле старуха клянется, коли врет.
Вор божится - недоброе затевает.
Чего, уж чрез детей божится, весь дом заклял.
Знать не знаю, а дело мое. Пошто, не знаю, а побожусь.
Хоть приложись, так не поверю.
Хоть на нож, так не хочу (или: не поверю).
Возьми себе на домовину (говорят вору или обидчику).
Заручился, как головою приложился.
Порука - мука (наука; вперед наука).
Порука - работа; порука - те же деньги.
Кто поручится, тот и поучится (помучится).
Я его выручил, а он меня выучил.
Лучше в чужу голову, чем в свою.
За друга поручишься, от недруга помучишься (т. е. друг обратится в недруга).
Ручаясь за друга, предаешься врагу. Тот печалься, кто ручался.
Ты в стороне, а я в бороне.
Кто в грехе (в деле), тот и в ответе.
Чего не знаешь, за то не отвечаешь.
Мельницу строить - за подтоп отвечать.
На ком оборвется, тот и отвечай.
Ему же дано много, много и взыщется.
Денежный грех на богатого, а у бедного все одна шкура в ответе.
За это дело ответит грешное тело (а не душа, не совесть).
Рука согрешит, а голова (спина) в ответе.
Доправь на нем: кафтана нет, так своя шкура не ворочана.
Брат брату - голова (головой) в уплату.
Стоять всем за одного и одному за всех.
Не дай бог выдать доброго человека! Виноват, так смолчим.
Круговая порука. Миром снесем.
За три вещи не ручайся: за часы, за лошадь да за жену.
Не закладывайся: за овин, за мерина да за жену (сгорит, убьет, согрешит).
Кто много врет, тот много божится.
Где клятва, тут и преступление.
Ирод клянется, Иуда лобзает, да им веры неймут!
Не божись, и без божбы никто не поверит.
Клятва умному страшна, а глупому смешна.
Потянуть руки на бога (снять для клятвы икону).
Поднять икону (то же).
Божиться не велят, а лгать заказывают.
Право - великое слово. Лучше божбы: ей-ей, ни-ни!
Не божись, кровь носом пойдет (поверье).
Не божись, в долг поверю.
Не божись, и без божбы грехов за плечами в кошеле не снесешь.
Я до сих пор никого не обманывал, что вперед бог даст.
Хоть при колокольном звоне, под присягу пойду.
Хоть в нитку избожись, не поверю.
Лучше умирать, а креста не целовать.
Горе идущему, горе и ведущему (об очистительной присяге).
Горе клянущемуся, а вдвое на грех (на клятву) ведущему.
В напрасне побожиться - черта лизнуть.
Взгляни-ка на меня! Взгляни-ка на бога-то!
Распинаться за что, за кого (божиться, ручаться).
Сегодня ни пито, ни едено. Сегодня праху во рту не было.
Сегодня только вода на лице была (божба натощак).
Вот те бог, не виноват. Отоймись рука и нога, коли неправда.
Чтоб мне до утра не дожить. Чтоб меня сейчас же поразило.
Что сегодня пил и ел, не пройди сквозь.
Чтобы мне свету божьего не взвидеть. Лопни глаза. Сквозь землю, в тартарары провалиться. Детей своих бы не видать. Весь живот прах возьми. Сгори мой дом. Сгинь последняя животина. Чтоб мне на месте умереть. Отсохни руки и ноги. Чтоб мне ослепнуть, оглохнуть. Чтобы мне всему высохнуть. Иссуши меня, господи, до макова зернышка. Лопни моя утроба. Чтоб мне первым куском поперхнуться (подавиться). Чтоб мне с места не встать. Хоть однова дохнуть. Дай бог, чтобы мне до утра красного солнышка не видать (шутка). Коли вру, так дай бог хоть печкой подавиться.
За это головой ручаюсь. Хоть голову на плаху.
Даю руку свою на отсечение. Хоть правую руку отрубить. Хоть руку прочь по локоть.
Вот тебе моя рука, что изо ржи будет мука.
Будь я (или: не будь я) тем-то (или: такой-то), коли это неправда.
Как пить дам (верно сделаю, исполню).
Заповеданного не трогать. Чур, заповедано!
Помни праотцев: заповедного не тронь!
Раз не враз, и вперед не горазд.
В первый и в последний.
Родился - не делал (того-то), умру - не сделаю.
На жизнь и на смерть. До гробовой доски.
По конец века зарекусь, не стану.
Закажу своим и чужим. И другу и недругу закажу.
И сам зарекусь (закаюсь) и другу и недругу закажу.
Не ручайся и за свою подоплеку!
За чужую душу не божись!
Верь бороде, а порука в воде (водяной).
В городе порука, на воде перевоз.
Слался цыган на своих детей. Вор по воре всегда порука.
Ты кобылою, кобыла хвостом, а хвост жеребенком (клянутся).
За что купил, за то и продаю.
По чужим словам, что по лестнице.
На свои глаза свидетелей не ставлю.
Вши воду видели, а валек люди слышали (улика прачке).
Фонарики горят да горят, а видели ль, не видали, - ничего не говорят.
С горы виднее (т. е. со стороны, например, в игре).
Знайку (видка, притомного, свидетеля) на суд ведут.
Знайку в суд ведут, незнайка дома сидит.
Свидетеля за волоса дерут (тянут).
Давность - не малый (первый) свидетель.
Послуха на послуха не берут (свидетеля).
Послух в очь (всуочь) берет, в темени родится (архангельск.).

БОЛТУН - ЛАЗУТЧИК
Не из чести переносят вести.
Кто станет доносить, тому головы не сносить.
Лазутчик, что отопок: обносил да и бросил.
Слушалыцику да подоконечнику гроб, да могила, да третье кадило!
Кто про кого за глаза говорит, тот того боится.
Прикормленный (купленный) человек.
Надуть кому в уши.
Из избы copy не выноси (а смети да в уголок сгреби).
Спроста сказано, да не спроста слушано.
Слово не воробей: вылетит, так не поймаешь.
Говори, да не проговаривайся! Говори, да назад оглядывайся.
Ино плюнешь, да и то на лету не перехватишь.
Плюнешь - не воротишь; выпустишь слово - не поймаешь.
Что написано пером, того не вырубишь топором.
Насечешь тяпкой, не сотрешь тряпкой.
Не все мели (ври), что помнишь.
Скажешь - не воротишь; напишешь - не сотрешь; отрубишь - не приставишь.
Через край нальешь, через край и пойдет.
Он, как сорока: где ни посидит, там и накастит.
Он на все горшки уполовник (сплетник).
Доводчику (доказчику, доносчику) первый кнут.
Кто переносит вести, тому бы на день плетей по двести.

БРАНЬ - ПРИВЕТ
Смола не вода, брань не привет.
Зачем было мне (тебе, ему) на свет народиться!
Лучше б тебе не родиться!
Друг ситный, решетом (не) прогрохан.
Так бы тебя бог любил, как ты меня любишь!
Чего не видал? Что позабыл тут?
Твой бы приговор, да тебе же во двор.
Кабы тебе на свою голову (напророчить злое).
Прикусить бы тебе язык! Типун бы тебе на язык.
Взвой собака на свою голову (если кто дурное скажет).
Подавись, поперхнись ты словом этим!
У того лопнет глаз, кто не любит нас.
Раздуй того живот, кто неправдой живет!
Чох на ветер, шкуру на шест, а мясо собакам съесть.
Посулил ему озеро в рот.
Сип тебе в кадык, типун на язык, чирий во весь бок!
Чтобы тя разорвало, чтоб тебя пополам, да в черепья!
Ступай пропадать: отойди да провались!
Ну его к бесу, к сатане, к черту!
Провались он в тартарары, провались сквозь землю!
Чтоб тебя нелегкая! Недуг тя бей!
Чтоб тебя лихая болесть взяла! Трястись бы тебе лихоманкой!
Чтоб тебя свело да скорчило, повело да покоробило!
Перекосило б тебя с угла на угол, да с уха на ухо!
Чтоб тебя прохватило насквозь! Пеньковый бы на тя ошейник.
Не выругавшись, огня не вырубишь, замка не отопрешь.
Поцелуйся с ним. Угори ты с ним. Будь он неладен!
Чтоб тебе сталось! Чтоб тебе прикинулось, привиделось!
Провал тебя возьми! Провалиться бы тебе cквoзь землю!
Чтоб тебе ни всходу, ни умолоту!
С пальцем девять! (Острота при подаче кому руки.)
Здорово живешь, можешь; каково поживаешь, можаешь?
Солнышку моему сиятелю, свету моему совету, сахару белому.
Права рука, лево сердце (говорят, давая руку при свидании).
Бог на помочь с силой! Бог помощь!
Помогай бог! Помоги боже! Благослови господи!
Спали, почивали, весело ль вставали? (Утреннее приветствие гостям.)
Хлеб да соль! (привет при еде.) Одаль стой! (ответ; или: милости просим!)
Хлеб да соль! Ем да свой (ешь да свой; шуточный ответ).
Чай с сахаром! (тому, кто чай пьет.) Чай да сахар!
Талан на майдан (привет беседе или играющим на деньги).
Слава богу всего лучше (отзыв на ответ по вопросу о здоровье и пр.).
Дай бог счастливо день дневать и ночь ночевать.
Дай бог самому жить, а дому гнить (другой наживешь).
Дай бог этому не быть, другое нажить!
В добрый час молвить, в худой промолчать!
На сухой лес будь помянуто, от слова не сбудется.
Во святой час, да в архангельский! В добрый час!
Не тем будь помянут (когда дурно о ком говорится).
Не в похвальбу сказать, не в укор помянуть.
Не во гнев твоей милости, не в зазор твоей чести.
Окаянный сквозь землю, господь по земле!
Живите божьими милостями, а мы вашими.
Вам просим милостей от бога, а себе от вас.
Твоей молитвой, как клюкой, подпираюсь.
Вашими молитвами живем. Живы своими грехами, вашими молитвами.
Живы, поколе господь бог грехам терпит.
Во грехах, да на ногах.
Сто рублей на мелкие расходы (пожелание после чоху.)
Салфет вашей милости, красота вашей чести (старин. при чохе, ныне говорится в шутку).
Спица в нос, не велика - с перст (то же).
Хлеба-соли покушать, лебедя (пирога) порушать.
Просим, опричь хором, всем двором (т. е. в гости).
Прошу не всех поименно, а всех поголовно (приглашение в гости).
В ногах правды нет (приговаривают, когда просят сесть).
За постой деньги платят, а посиделки даром (то же).
Вашему сиденью наше почтенье (говорят, когда кто кому наскучит или не хотят долее ждать).
В рот тебе хлеба!
В рот те на грош! (Шуточн.)
В рот те пирогов; в рот те каши с малиной!
Поднести хлеб-соль. Встретить хлебом-солью (для привета, в знак покорности и пр.).
Просим милости, откушать зелена вина, отведать хлеба-соли.
Милости прошу к нашему шалашу: я пирогов покрошу и откушать попрошу.
С двумя полями сжатыми, с третьим засеянным (поздравление в пожинках).
Сто тебе быков, пятьдесят меринов: на речку бы шли да помыкивали, а речки шли поигрывали (побрыкивали).
С праздником! Поздравляю с праздником! (В насмешку, по случаю неприятности.)
С нового году всех (таких-то) в воду.
Здорово заговелись, на хрен, на редьку, на кислу капусту.
Продлись наша маслена до воскресного дня.
За здоровье лошадей, что возят милых гостей.
За здоровье глаз, что пленили нас (что глядят на нас).
За здоровье того, кто любит кого.
На погибель тому, кто завидует кому.
За здоровье тамошних и здешних и всех наших присердечных.
Здравствуй ты, здравствуй я, здравствуй, милая моя!
Тому лопни глаз, кто не любит нас!
Жить, богатеть, добра наживать, лихо избывать.
В поле тебе лебеды, да в дом три беды.
Чтоб твой двор заглох, и крыльцо травой поросло, и никто бы к нему дороги не торил!
Чтоб тебе ежа против шерсти родить!
Чтоб тебе на ноже поторчать!
Нелегкая тебя угораздила (или: принесла).
Над тобой бы стряслось, да весилось (т. е. висело, висло).
Жало б тебе брюхо коробом, а жену желобом!
Чтоб тебя баба-яга в ступе прокатила!
Вихрем тя подыми, родимец тя расколи, гром тя убей!
Ну его, на лысую гору к ведьмам!
На осину б тебя! Чтоб тебя на осину!
Ладило б тебя на осину (осина - проклятое дерево, на нем Иуда удавился).
Ни питьем отпиться, ни едой отъесться, ни сном отоспаться, ни в чистом поле разгуляться, ни с отцом с матерью, с добрым дружком разговориться.
Чтоб тебе ни дна, ни покрышки!
Чтоб тебе и на том свете без пристани приставать!
Чтоб ему на том свете икалось!
Умереть бы тебе без попа, без дьякона, без свечей, без ладана, без гроба, без савана!
Да упокоятся кости его, аки жернов мельничный.
Чтоб тебе коров обдирать, да анбары покрывать, а в анбарах расколотого зерна не видать!
По ком этот вздох, тот бы в щепку иссох!
Быть бы тебе дровосеком да топорища в глаза не видать.
Стулом бы тебя поставил, на дровянище (чурбаном, под колку дров).
Милости просим мимо ворот щей хлебать.
Мимо нашего двора (стола) дорога столбова.
От наших ворот живет и поворот.
Вот тебе бог, вот тебе двери!
Пришел не зван, поди ж не гнан!
На каждый час побранки не напасешься.
Лучше брани; Никола с нами! Благословенье лучше проклятия.
Поклониться - голова не отвалится.
Поклонишься - голова не отломится (или: не переломится).
От доброго слова язык не усохнет.
Кроткое слово гнев побеждает.
Ласково слово, что вешний день.
Ласковое слово лучше мягкого пирога.
Нетрудно ласково слово, да споро.
Подойди поближе, да поклонись пониже!
Клади крест по-писаному, поклон веди по-ученому!
Ненавидящие и любящие, простите меня!
По привету и собака бежит. Добрый привет и кошке люб.
И собака ласково слово знает (старое добро помнит).
Добрым словом и бездомный богат.
На добром слове кому не спасибо? Доброе словечко в жемчуге.
Как живете, можете, поживаете? Как вас господь бог милует?
Всё ли подобру-поздорову?
Можете ли гораздо?
Каково вас господь перевертывает?
Жить да молодеть, добреть да богатеть!
Всем крещеным яму (пожелание вместо здоровья, входя в избу; пермск.).
Челом четырем, а пятому помогай бог!
За здоровье тех (того), кто любит всех (кого).
Добру расти, худу по норам ползти. Добро кверху, а худо ко дну.
Привет за привет и любовь за любовь, а завистливому - хрену да перцу, и то не с нашего стола.
Всем гостям по сту лет, хозяину двести, да всем бы вместе.
Одеже пропадать, на плечах бы тлеть, а могучим плечам добреть да добреть.
Всем бы денежкам вашим покатом со двора, а на их место сто на сто.
Болести в землю, могута в тело, а душа заживо к богу.
Будь здорова, моя черноброва! Дай, боже, чтобы все было гоже!
Твоими бы устами мед пить. Накажи бог, да добром.
Кто не выпил до дна, не пожелал добра.
Легки ли, девушка, твои встречи? (Спрашивается при встрече на выходах куда.)
В долгий век и в добрый час. Тишь да лад, да божья благодать.
Дай бог в честь да в радость!
Будь здорова, как корова, плодовита, как свинья.
Будь здорова, как вода, богата, как земля, плодовита, как свинья.
Будь тучна, как земля, плодовита, как свинья.
Жить да богатеть, да спереди горбатеть.
Сколько в поле пеньков, столько б вам сынков, а сколько кочек, столько б дочек.
Дай бог, чтоб пилось да елось, а служба на ум не шла (солдат.).
Дай бог вам здоровье да капральский (генеральский) чин.
Дай бог и вам то же (того же). Дай бог вам сугубо (троицею, десятерицею).
Хлеб-соль есть на столе, а руки сво(е)и.
Бью челом, да солью, да третьей любовью (слово хозяина гостям).
Челом бьем на хлебе да на соли.
На хлебе, на соли да на добром слове (благодарим).
Чтоб вам дал господь, всякое б доброе так лилось (как вылитая наземь рюмка вина).
Спороди мне молодца: станом в меня, белым личиком в себя, очи ясны в сокола, брови черны в соболя (заздравное причитание хозяина хозяйке).
В божью славу, в тук да в сало, в буйну голову; вам испить, а мне челом ударить.
Сто лет, да двадцать, да маленьких пятнадцать.
Продли бог (веку) на сорок сороков.
Здорово, дед, на сто лет.
Помилуй тя и сохрани господь на сто лет со днем (на сто лет со прилетками).
Что в Москве в торгу, чтоб было у тебя в долгу (в дому).
Вашим пожиткам дай бог нажитки (прибытки).
Жить сто годов, нажить сто коров, меринов стаю, овец хлев, свиней подмостье, кошек шесток, собак подстолье.
Дай бог с нами пожить да хлеб-соль поводить.
Кабы с вашей легкой руки разжиться.
Твои бы речи да богу в уши.
Дай тебе, господи, с нашей руки куль муки!
Из колоса осмина, из зерна коврига.
Рубль да денежка, да красна девушка.
В поле ужином, в гумне умолотом, в засеке спором, в квашне всходом.
Уроди бог хлеба: солома в оглоблю, колос в дугу, зерно в напалок (набалдашник).
Дай бог носить не переносить, возить не перевозить (пожелание при счете денег).
Дай море, с берегом ровно, донышко серебряно (ковш с пивом и монетой; свадеб.).
По сту на день, по тысяче на неделю (привет молотильщикам).
Спорынья в квашню (привет бабе, когда хлебы месит, а ответ: Сто рублей в мошну!).
Чтобы платьице тонело (обнова), а хозяюшка его добрела.
Дай бог износить (обнову), да лучше нажить.
Дай бог нажить (наживать), не прожить (не проживать).
Так бы платьице мылось, как бы вовсе не носилось.
Беленько тебе! (Привет прачке.)
Круто выжимает, дружка поджидает.
Море под коровой (привет дойнице). Река молока (ответ).
Ведром тебе! Маслом цедить, сметаной доить (подойнице).
Свеженько тебе (девке, которая воду черпает).
Здорово ль парился? (Идущему из бани.)
На пару, на баньке, на веничках! (Благодарят за баню.)
Никола в путь, Христос по дорожке (отплывающим на судах).
На шута потягуши, на тебя поростуши (кто тянется).
Шла баба из заморья, несла кузов здоровья, тому сему кусочек, тебе весь кузовочек.
Вода б книзу, а сама б ты кверху (в бане).
Сорочке б тонеть, а тебе бы добреть (толстеть).
С гуся вода, с тебя худоба, на пустой лес, на большую воду.
С гуся вода, с лебедя вода, а с тебя, мое детятко, вся худоба (когда спрыскивают в болезни водою).
Смыть с себя художества, намыть хорошества.
Улов на рыбу (привет рыболову). Навар на ушицу (ответ его).
Ловися рыбка малая и большая!
Прощенья просим! На свиданье прощаемся.
Здравствуй ты, многолетствуй я, ночевать пусти к своей милости.
Челом четырем, а пятому помогай бог!
Каков привет, таков и ответ.
На добрый привет добрый и ответ.
Путь вам чистый (на дорогу) счастливо!
Мир вам, и я к вам! Старый знакомый, снова здорово!
Радость по радости - Макар с товарищи.
Ай же ребята (двусмысленная похвала).
Святая душа на костылях (род приветствия, после долгой разлуки).
Сколько лет, сколько зим (т. е. не виделись).
Первый поклон богу, второй хозяину с хозяйкой, третий всем добрым людям.
Засим писавый кланяюсь.
Кланяйся своим, да не забывай и наших.
Кланяйся нашим, как увидишь своих.
Приказали кланяться, да не велели чваниться.
Помогай бог и нашим и вашим!

БЫЛОЕ - БУДУЩЕЕ
Прежде жили - не тужили; теперь живем - не плачем, так ревем.
Было житье, еда да питье; ныне житье - как встал, так и за вытье.
Умерла та курица, что несла золотые яйца.
Деды не знали беды, да внуки набрались муки.
Старики вымерли - нас не дождались; молодые родились - нас не спросились.
Старые пророки вымерли, а новые не нарождаются (а новые правды не сказывают).
Было добро, да давно; ждать добра, да долго (да где оно?).
Было добро - миновалося; будет добро - того ждать долго.
Было добро, да давно; а будет вперед, да горе берет.
Старое добро миновалося, до нового дожить не досталося.
Было добро, да давно, опять будет, да уж нас не будет.
За короля Саса (саксонского) было и хлеба и мяса, а стал Понятовский - и хлеб не таковский (и все по-чертовски. В Белоруссии и Литве).
В старые годы, бывало, и баба кашу едала.
Было времечко, ела кума (клевала кура) семечко; а теперь поела бы и лузги, да боится мужа-брюзги.
Бывало времечко, и мы ели семечко; а теперь и толкут, да нам не дают.
Было времечко, целовали нас (детей) в темечко, а ныне в уста, да и то ради Христа.
Старина, старина, да до нас не дошла.
Была нажива, осталась недожива.
Что старина, то и деянье. Старина, что диво.
Старина с мозгом. Где старья, там и статья. Добрая старина, святая.
На старый хмель хоть воды взлей, пьян будешь (хоть дрожжи слей - и брага).
Хорошо живет и старая погудка. Летось (прошлое) нынешнего лучше. Старинка посдобнее была. Старинного закалу (покрою, старосветский человек).
Тряхнуть стариной. Повытрясти старинушку.
Не нами началось, да на нас оборвалось.
Год на год не работник (не порука).
Который день прошел, тот до нас дошел.
Не нажить тех дней, кои прошли. Пролетела пуля - не вернется.
За ночью, что за годом. За годом, что за веком.
К весне - куда хлестнет (т. е. будущее неизвестно).
Все на свете крыто корытом (или: корытом покрыто).
Сколько клеток поставил, знаю, а сколько куниц поймаю, не знаю.
Когда занял - знаю, когда отдам - не знаю.
Почем знать, чего не знаешь.
Старуха надвое сказала. Всякая вещь о двух концах.
Баба ворожила, да надвое положила. Тетка Арина надвое говорила.
Либо дождь, либо снег, либо будет, либо нет.
Это вилами писано (надвое), да еще и на воде.
Палка о двух концах: либо ты меня, либо я тебя.
Кинь бобами, будет ли за нами? Чем-то бог порадует?
Знать бы знать - не ходить бы в рать (не ложиться б спать).
Знать бы, где пасть, так бы соломки подостлать.
Не угадаешь, где упадешь, где встанешь.
Ни от сумы, ни от тюрьмы не отрекайся!
С сумой да с тюрьмой никогда не бранись (сам попадешь).
Год - житейский, день - в святцах, а месяц на небе (т. е. неизвестно когда, о будущем).
Еще до той поры много воды утечет.
Жениться - не чихнуть: можно наперед сказать.
Пока травка подрастет, воды много утечет.
Поколе солнышко взойдет, роса выест глаза.
Пока жирный исхудает, из худого дух вон (худого черт возьмет).
Тогда плясать придется, когда уж ног не станет.
Обомнется, оботрется - все по-старому пойдет.
Перемелется - все мука будет. Перекуется - сварится.
Еще как-то перемелется, и какова-то мука будет.
Не то смелется, не то скрупится. Не то скипится, не то рассыплется.
Что ни день, то новость (то радость).
И знать по цвету (хлеб), что идет к мату.
Завтрашнему дню не верь! Завтрему не вовсе верь!
Завтра вор авоська обманет, в лес уйдет.
Кой день пришел, тот до нас дошел, а кой впереди, тот и береги (того и берегись)!
Не много ден до полден. Пождем до вечера, поедим печива.
Долго ль до вечера? - кричала квакушка. - Долго ль до зореньки? - тосковал соловушек.
И маслена не навек достается. Не навек и святая неделя.
Как ни ликовать, а беды (а смерти) не миновать.
Сей день не без завтра. Седни (сегодня) не без заутрия.
У завтра нет конца. Завтраками свет стоит.
Завтраками не кормят. Завтраками сыт не будешь.
И новая песня стареется. Одно золото не стареется.
Старое стареется, а молодое растет.
Какова ни будь красна девка, а придет пора - выцветет.
Ощипал было голубка, да опять летки подросли.
Весна все покажет. Весна да лето, пройдет и не это.
Чрево (утроба) все грехи скажет (т. е. беременность).
Не отвалится (не отсохни) голова, вырастет и борода.
Была бы голова, будет и борода (и булава).
Дело-то забывчиво, а тело-то заплывчиво.
Была шуба - в шубе хаживали; нет шубы - шубу нашивали!
Был бы бык, а мясо будет. Был бы лес, а топор сыщем.
Были бы хоромцы, будут и знакомцы (и питомцы).
Было бы болото, а черти будут. Был бы лес, будет и леший.
Была бы изба, будут и тараканы. Была бы шуба, а вши будут.
Было бы толоконце, а толоконнички будут.
Были бы пирожки, будут и дружки. Были бы бобры, а ловцы будут.
Была бы невеста, а сваха будет (и наоборот).
Было бы семечко, будет и пеночка.
Была бы собака, а палку найдем (и наоборот).
Была бы голова, а шолуди будут (а петля будет).
Была бы голова, а хвост будет.
Была бы голова, доищемся и хвоста.
Была бы нитка, дойдем и до клубка.
Было бы кому врать (была бы охота врать), а слушать станут (и наоборот).
Были бы врали, а что врать - сыщут.
Были бы игрушки (побрякушки), будут и прислужки.
Был бы мешок, а деньги будут (и наоборот).
Была бы охота - найдем и доброхота.
Был бы крюк, а веревку найдем (чтоб удавиться).
Была бы шея, а веревку сыщем.
Были б песни, будут и пляски. Кто плясать охоч, погудку сыщет.
Было бы суслице, доживем и до бражки.
Было бы вино, а пьяны будем.
Была бы брага, а во что слить найдем.
Была бы свинка, будут и поросятки (будет и щетинка).
Было бы начало, будет и конец.
Встарь люди были умнее, а ныне стали веселее.
Жили старые дураки - поживут и молодые.
Дуга моя в лесу растет, вожжи на лутошке.
Дней много, а все впереди. Дни впереди, да защипаны пироги.
Чем черт не шутит. Некошный пошутит - чего не нашутит.
После дождика в четверг.
На то лето, не на это, а на третий год, когда черт умрет.
В вознесенье, когда будет оно в воскресенье (т. е. никогда).
Дожидайся Юрьева дня, когда рак свистнет.
Когда волк будет овцой, медведь стадоводником, свинья огородником.
Когда на море камень всплывет, да камень травой порастет, а на траве цветы расцветут.
Когда песок на камне взойдет.
Когда черт помрет, а он еще и не хворал.
Тогда иму жениться, когда быки имут телиться.
Спаленное (пожарище) долго пахнет. Нет огня, да огнище знать.
Ни огня без дыма, ни дыма без огня. Полымя не без дыму.
От этого гусара долго чихаться будет (гусар - былинка в нос).
Где деготь побывает - не скоро дух выведешь.
Тридцать лет, как видел коровий след, а все молоком отрыгается.
Что-то рыгается, вспоминается - знать, коров доить пора.
Схватилась мачеха о пасынке, когда лед прошел.
Старая любовь долго помнится.
Ешь, конь, сено, поминай красное лето!
По старой памяти, как по грамоте.
Много помнится, да не воротится.

стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>