<<

стр. 12
(всего 19)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Возмездие

В 1957 году слепой еврей, живший в пригороде Буэнос-Айреса, очень за-
интересовался человеком по имени Рикардо Клемент.
Дело в том, что дочь этого старика встречалась с молодым человеком,
который называл себя Николасом Эйхманом. В разговоре с ней он рассказы-
вал, что отца его зовут вовсе не Рикардо Клемент, а Адольф Эйхман. Де-
вушке это имя, конечно, ничего не говорило. Но для ее слепого отца оно
прозвучало как гром среди ясного дня.
Вскоре эта информация легла на стол Несера Харела - основателя изра-
ильской секретной службы "Моссад". Харел смог добиться разрешения Давида
Бен-Гуриона, лидера молодого еврейского государства, лично возглавить
операцию по захвату Эйхмана и преданию его суду.
В 1958 году группа отборных израильских агентов тайно прибыла в Буэ-
нос-Айрес, но семейство Клемент покинуло его двумя месяцами ранее.
Лишь в декабре 1959 года одному из агентов "Моссада" удалось узнать,
что Николас Эйхман работает здесь же, в городе, в мастерской по ремонту
мотоциклов. Агент разыскал его и проследил путь к дому в унылом пригоро-
де Сан-Фернандо.
Израильская группа наружного наблюдения немедленно взяла "под колпак"
дом Клемента. В течение нескольких месяцев сыщики наблюдали за лысеющим
человеком в очках, мелким служащим местного филиала "Мерседес-Бенц". Но
полной уверенности, что это именно Эйхман, у них не было.
И вот 24 марта 1960 года человек этот явился домой с огромным букетом
цветов. Израильские агенты были на седьмом небе от радости: проверка по-
казала, что эта дата - день рождения жены Эйхмана. Как и всякий примерный
муж, он решил преподнести ей по этому поводу цветы.
В восемь часов вечера II мая 1960 года Адольф Эйхман попал в руки ан-
гелов-мстителей из "Моссада". Его связали, уложили на заднее сиденье ма-
шины и отвезли в заранее приготовленное место.
Первым делом израильтяне проверили подмышки захваченного в поисках
вытатуированного номера, который присваивался любому члену высшего эше-
лона СС. Татуировки не было, однако на ее месте оказался багровый шрам.
Рикардо Клемент не возмущался и не протестовал. Он спокойно посмотрел
на своих похитителей и на чистом немецком языке заявил: "Я Адольф Эйх-
ман".
Десятью днями позже он уже был на борту самолета авиакомпании
"Эл-Ал", направлявшегося в Израиль. Его вывезли из Аргентины, накачав
наркотиками и переодев в форму пилота. Самолет еще "не коснулся посадоч-
ной полосы в Тель-Авиве, а Бен-Гурион уже объявил в кнессете, что Эйхман
арестован и будет в Израиле предан суду за военные преступления.
Если хоть кто-то ожидал увидеть на скамье подсудимых кровожадного
монстра с ужасающими клыками, то он был бесконечно разочарован. Перед
судом предстало банальнейшее воплощение злодейства в облике лысоватого,
скрюченного человечка, помещенного в камеру с пуленепробиваемыми стекла-
ми.
На судебном процессе, который длился с 1 1 апреля по 14 августа 1961
года, со стороны Эйхмана не было ни раскаяния, ни вражды, ни скорби.
Эйхман утверждал, что он не понимает, почему еврейский народ ненавидит
его: ведь он просто выполнял приказы. Ответственность за истребление ев-
реев, по его убеждению, должен нести кто-то другой.
1 декабря 1961 года Эйхман был приговорен к смертной казни. 31 мая
1962 года он отверг обращенный к нему призыв протестантского священника
покаяться, и его отвели в камеру смертников. Поднявшись на эшафот, он
сказал: "Да здравствует Германия! Да здравствует Аргентина! Да
здравствует Австрия! С этими тремя странами связана вся моя жизнь, и я
никогда не забуду их. Я приветствую свою жену, семью и друзей. Я был
обязан выполнять правила войны и служил своему знамени. Я готов".
Прах Эйхмана был сожжен и развеян над морем. В память о нем на земле
не была прочитана ни одна молитва.


ТЕД БАНДИ: Вампир из фильмов ужасов

"Привет, я Тед" - так представлялся этот симпатичный молодой человек
незнакомым женщинам. Прощание часто завершалось для них трагически. Тео-
дор Банди был самым отвратительным маньяком в истории человечества.

Убийственно красивый, с глубокими выразительными глазами, Теодор Л.
Банди представлял собой мечту любой женщины. Три наивных слова: "Привет,
я Тед" - безошибочно открывали ему путь к их сердцам. Блондинки, брюнет-
ки, рыжеволосые, что называется, штабелями падали к его ногам. Банди
привлекал женщин, как магнит притягивает к себе металлические скрепки
из коробочки.
Но эти же три коротких слова оказались смертным приговором по меньшей
мере пяти десяткам женщин, поскольку Теодор Банди был самым отврати-
тельным маньяком, когда-либо известным Америке и всему миру. Используя
свою внешнюю привлекательность, он долгих четыре года шастал по городам
и весям США как некий бродячий ангел смерти.
Жертвы Банди умирали в страшных муках, подвергнутые такому изощренно-
му сексуальному насилию, что Теда называли то вервольфом, то вампиром,
то потрошителем... Он убивал, убивал и снова убивал, пока не попался в
результате банальнейшей полицейской операции - проверки личности.
Один из любимых "охотничьих" трюков садиста заключался в использова-
нии фальшивой гипсовой повязки. Он надевал ее на руку и в каком-либо не
очень оживленном месте изображал попытку поднять тяжелый предмет или
сменить колесо у машины. Дожидался, пока симпатичная женщина предложит
свою помощь, произносил: "Привет, я Тед..." И жертва оказывалась на
крючке.
В конце концов Теда Банди "поджарили" на электрическом стуле во Фло-
риде в 1989 году. Ни одна слеза не пролилась по нему. Более того, мест-
ный шутник крикнул зевакам, толпившимся в этот день у ворот тюрьмы:
"Выключите ваши кофеварки, люди, сегодня вся электроэнергия понадобится
здесь!"
Банди оставил после себя такие проявления злодейства, которые поста-
вили его в списке маньяков на одно из первых мест.
Он был виртуозным лжецом. Его патологическая ненависть к женщинам,
как полагают специалисты-психиатры, зародилась где-то в раннем детстве.
Подростком он пристрастился к "крутой" порнографии, которая, как Тед го-
ворил потом, "разбудила всех демонов", подтолкнувших его к череде
убийств.


Американский шаблон

Теодор появился на свет в доме для матерей-одиночек в городе Берлинг-
тон, штат Вермонт. Родила его девятнадцатилетняя Луиза Коуэлл. Первых
четыре года мальчик провел вместе с матерью в жалкой квартирке по со-
седству с благотворительным приютом. Потом в поисках лучшей доли Луиза с
сыном отправилась за три тысячи миль через всю Америку в город Сиэтл.
Здесь ей удалось выйти замуж за Джонни Банди, который работал поваром в
военном госпитале. Банди усыновил Теда. Потом в семье появились еще чет-
веро детей.
Тед был отштампован по общеамериканскому шаблону. Сначала бойскаут,
начинавший и проводивший день по расписанию, аккуратно подстригавший га-
зон в выходные. Потом прилежный ученик средней школы, член легкоатлети-
ческой команды. Уже тогда у него появились подружки. Позже они и те, что
сменили их в Вашингтоне, где Тед был студентом-юристом, рассказывали на
следствии и в суде, что в постели Тед проявлял садистские наклонности.
Особенно он любил жестокие игры в господина и рабыню.
Окончив школу, Тед поступил сначала в университет Сиэтла, но потом
перевелся в Вашингтон. Однако в 1967 году бросил юриспруденцию, чтобы
посещать факультативный курс китайского языка в Стэнфордском университе-
те. Легкомысленный и поверхностный, он оказался неспособным к напряжен-
ной повседневной учебе.
В конце концов Тед бросил занятия и отправился обратно, на запад. В
Сиэтле он провел зиму, перебиваясь случайными заработками, в том числе
помогая республиканцам в их предвыборной кампании. А потом, в 1969 году,
ни с того ни с сего уехал в Филадельфию.
Эти метания имеют в истории Теда Банди немаловажное значение. Во вре-
мя своих поездок он понял, как огромна Америка и как легко человеку, со-
вершившему преступление, затеряться в ней.
В 1971 году, вернувшись в Сиэтл, по иронии судьбы он работал кон-
сультантом в местном центре помощи жертвам насилия. Энн Рул - одна из
тех, кто знал Банни в то время, социолог, автор нескольких бестселлеров,
основанных на реальных фактах криминальной истории Америки в начале се-
мидесятых годов она вместе Банди работала на "горячей линии" в Сиэтле. В
связи с делом Банди Энн писала:
"Когда люди спрашивают меня о Теде всегда подчеркиваю: человек, кото-
рого знала в Сиэтле, представлял собой симпатичного, приятного в общении
двадцатидвухлетнего парня. Он интересовался политикой, умел разговари-
вать по телефону, был остроумным и обаятельным.
Я была в дружеских отношениях с Тедом Банди и никак не могла предпо-
лагать, что он окажется маньяком-убийцей. Никогда даже вообразить такого
не могла! Когда я увидела его лицо в последний раз - перед казнью, я за-
метила все тот же внимательный взгляд, все тот же наклон головы, которые
говорили: "Вы можете довериться этому человеку".
Во время работы в Сиэтле Банди написал брошюру на тему об изнасилова-
нии, где непроизвольно проявил свою сущность в таких строках: "Многие
насильники вовсе не являются больными людьми. Это личности, которые ве-
рят, что могут безнаказанно навязывать свою волю другим".


Первая кровь

Первый кровавый шаг Тед совершил в 1974 году, когда ему было 28 лет.
Ложась спать вечером 31 января, Линда Энн Хили, двадцатилетняя сту-
дентка юридического факультета университета штата Вашингтон в Сиэтле,
завела будильник на семь часов утра. Она должна была подготовить для
местной радиостанции информацию о состоянии лыжных трасс и боялась прос-
пать. Через два часа после отмеченного времени, когда ее соседка по об-
щежитию вошла в комнату, Линда лежала бездыханная. На подушке ее расплы-
лось огромное пятно крови.
Шестью неделями позже, 12 марта, Донна Мэнсон вышла из общежития и
направилась на студенческий концерт, который должен был проходить на ок-
раине города. Больше ее никто не видел.
Восемнадцатилетняя Сьюзен Ренкорт 17 апреля вышла из здания универси-
тета после занятий и отправилась в кинотеатр. И" тоже пропала. За ней в
неизвестность последовали: 6 мая - Роберта Парке, двадцати двух лет; 6
июня - Бренда Болл, ее ровесница; 16 июня - Джиорджина Хокинс, восемнад-
цати лет.
Среди десятков тысяч любителей позагорать на берегу озера под Сиэтлом
14 июля был симпатичный молодой человек с рукой на перевязи. Он подошел
к девушке по имени Джанис Орр, лежавшей возле воды, и вежливо попросил:
"Вас не затруднит помочь мне погрузить легкую лодку на крышу машины?"
Двадцатитрехлетняя Джанис взяла свою одежду, велосипед и пошла с молодым
человеком к его машине. Она оказалась жертвой под номером семь.
В тот же день после обеда Денайс Нэсланд вместе с друзьями отправи-
лась отдохнуть возле бурного ручья, впадающего в озеро. В четыре часа
пополудни она вышла из воды и пошла в общественный туалет неподалеку.
Лишь месяца через два группа охотников на куропаток наткнулась на ос-
танки Джанис и Денайс под деревьями. Трупы оказались раздетыми. Не сос-
тавило труда определить, что девушки умерли в результате чудовищного
сексуального насилия.
Когда детективы занялись этим делом, выяснилось, что в тот день сим-
патичный молодой человек с рукой на перевязи пытался заговорить по
меньшей мере с десятком женщин. И ко всем он обращался со словами: "При-
вет, я Тед".


Снаряжение насильника

30 августа Банди уволился с государственной службы экстренной помощи
в Сиэтле, перебрался в Солт-Лейк-Сити и устроился на работу в юридичес-
кую школу при университете штата Юта. Не прошло и двух месяцев, как в
Юте начались убийства.
Мелисса Смит, восемнадцати лет, - изнасилована и убита 18 октября.
Лайра Эйм, семнадцати лет, - жестоко избита и задушена 31 октября. Дебра
Кент, ее ровесница, - убита 8 ноября. Дебра оказалась вторым объектом на-
падения маньяка в тот вечер. Юной Кэрол Ронч чудом удалось избежать ги-
бели, когда, представившись полицейским офицером, преступник заманил ее
в свой "фольксваген". В тот момент, когда автомобиль замедлил ход, Кэ-
рол, хотя садист надел на нее наручники, изловчилась и вывалилась на
тротуар. Тед кинулся за ней с железным прутом, но она оказала ему отча-
янное сопротивление. Спасла девушку проходившая мимо пожилая супружеская
пара.
Затем эпидемия убийств перекинулась из Юты в штат Колорадо. Позже
Банди утверждал, что за период с конца января по апрель 1975 года он
убил в Колорадо четырех женщин.
Его кровавый разгул казался безграничным. А для детективов, которые
сбились с ног в поисках маньяка сразу в трех штатах, он оказался наихуд-
шим типом преступника - кочующим убийцей. Не "засветившись" нигде, он
мог появиться в любом месте.
Удача улыбнулась блюстителям закона ранним утром 16 августа. Офицер
дорожной полиции штата Юта Роберт Ховард находился за рулем патрульной
машины рядом со своим домом в городке Грангер. До конца смены оставалось
еще двадцать минут, и он ждал, чтобы ровно в три часа ночи доложить, что
свободен. Рация, как обычно, была включена. Он услышал переговоры двух
своих коллег, которые преследовали каких-то хулиганов. Включив мотор,
Ховард рванулся к ним на помощь. По пути он заметил, как при приближении
его машины от тротуара отъехал "фольксваген" и, не зажигая фар, начал
быстро набирать скорость. Ховард последовал за ним, включив сирену.
Но сирена не помогла, "фольксваген" не остановился. Двенадцать квар-
талов Ховард преследовал машину, а когда настиг, водитель "фольксвагена"
все-таки сбросил скорость, прижал свою машину к тротуару и вышел
навстречу полицейскому. Держа револьвер наготове, Ховард осмотрел салон
и багажник автомобиля. Он обнаружил наручники, небольшой лом, лыжный
шлем с забралом, который надевают при скоростном спуске, и нейлоновый
чулок. По поводу последнего водитель сказал, что это "просто тряпка".
Невероятно, но факт: офицер Ховард ограничился тем, что составил на во-
дителя "фольксвагена" по фамилии Банди протокол за "неподчинение приказу
полицейского остановиться". И отпустил его.
Позже, когда дорожная полиция Юты связалась с уголовным розыском шта-
та, выяснилось, что внешние данные Банди полностью совпадают с описанием
человека, который напал на Кэрол Ронч.
Банди был арестован на следующий день в своей квартире. Первона-
чальное обвинение, выдвинутое против него, - наличие принадлежностей для
грабежа. А тем временем Кэрол Ронч опознала Банди по фотографии на води-
тельском удостоверении и заявила, что его машина похожа на ту, в которую
ее затащил преступник. И тем не менее Банди поначалу отпустили под за-
лог.
Когда же через пару дней Кэрол опознала его на очной ставке среди
других людей, ему предъявили обвинение в киднэппинге - похищении челове-
ка.
Так уж случилось, что офицер дорожной полиции Роберт Ховард был род-
ным братом капитана уголовной полиции Питера Ховарда, который возглавлял
расследование дел о похищении Кэрол Ронч и убийстве трех других девушек.
Когда Роберт рассказал Питеру о Банди, брат-сыщик вспомнил об одном
междугородном телефонном звонке. В ноябре 1974 года с ним связалась быв-
шая невеста Банди, девушка по имени Лиз Клопфер. Она дважды звонила Пи-
теру из Сиэтла и умоляла обратить внимание на Банди как на возможного
виновника происшедших в Юте убийств. Ховард распорядился тогда произвес-
ти обычную проверку, она не выявила ничего подозрительного, и на том по-
лиция успокоилась.
Банди невероятно повезло. Хотя он и попал в поле зрения полиции Юты,
не было никаких доказательств его причастности к убийствам в других шта-
тах. И опять его выпустили под залог, оставив лишь обвинение в попытке
похищения девушки и хранении принадлежностей грабителя.
Женщины, которые видели Теда на берегу озера в тот роковой день, ког-
да погибли Джанис Орр и Денайс Нэсланд, в один голос уверяли, что тот
молодой человек совсем непохож на Банди.
Как объяснил позже следователь прокуратуры штата Юта Дэвид Йокум,
"произошло это потому, что Банди менял свою внешность столь же часто,
как другие люди меняют нижнее белье".


Свободен, чтобы убивать снова

Суд над Банда по обвинению в киднэппинге начался 23 февраля 1976 го-
да. От своего права требовать суда присяжных он отказался. После долгих
апелляций, споров и прочих юридических казусов процесс наконец закончим-
ся. Банда приговорили к пятнадцати годам тюремного заключения" Но в Юте
он срок не отбывал, поскольку его этапировали в штат Колорадо, чтобы от-
дать под суд по обвинению в убийстве студентки по имени Кэролин Кэмп-
белл. 30 декабря, воспользовавшись стопкой книг и проявив завидную лов-
кость, Тед бежал через крышу тюрьмы города Колорадо-Спринте. Оказавшись
на воле, он угнал полицейский автомобиль...
15 января 1977 года оказался самым кровавым днем в календаре преступ-
лений Банда. В Таллахасси, столице штата Флорида, вооружившись толстой
деревянной дубинкой, он проник в женское общежитие местного университе-
та.
Девушки-студентки только что вернулись с рождественских каникул. Диана
Коссии, одна из тех, кто, к счастью, не пострадал в тот ужасный вечер,
рассказала, что большинство девушек перед сном собрались в гостиной
посплетничать и обменяться новостями. "Я увидела, что Маргарет Боумен
уходит, и спросила что-то вроде "А как твои дела, Маргарет?" Она ответи-
ла: "Могли бы быть получше". И вышла. Это был последний раз, когда я ее
видела".
Едва огни в общежитии погасли и все стихло, Банда принялся за дело.
Он взбежал по лестнице на второй этаж и открыл дверь первой попавшейся
комнаты. В ней оказалась Маргарет Боумен, двадцати одного года. Дубинкой
он избил девушку до полусмерти, задушил ее, а потом отгрыз большие куски
мяса от ее ягодиц. Затем вскочил в комнату напротив и тем же гнусным
способом расправился с двадцатилетней Лизой Леви.
В тот вечер Банда жестоко избил еще двух девушек - Карен Чандлер и
Кэти Клейнер. Лишь после этого он покинул общежитие. Карен и Кэти не
только подверглись надругательствам, испытали неописуемый ужас, но по
сей день вынуждены гримироваться, чтобы скрыть глубокие шрамы на лицах
от ударов и укусов.
8 февраля Банда убил самую молодую из своих жертв - десятилетнюю Ким-
берли Лич. Произошло это в городе Лейк-Сити, штат Флорида. По-садистски
расправившись с девочкой, он бросил ее изуродованное тело в свинарник.


Удача отворачивается от Банди

Но уже на следующей неделе удача повернулась к Банда спиной. В три
часа ночи патрульный полицейский Дэвид Ли из управления полиции города
Пенсакола заметил подозрительный "фольксваген", отъехавший от ресторана.
Мгновенная проверка на компьютере показала, что машина числится в угоне.
Ли бросился в погоню. Заметив его, водитель "фольксвагена" остановил-
ся, выскочил из машины и кинулся на подбежавшего полицейского. Пустив в
дело дубинку, Ли оглушил его и скрутил. Придя в себя, водитель назвался
Кеном Мишером и пробормотал: "Лучше бы ты убил меня..." Названная им фа-
милия была одной из многих, которыми Банди пользовался. Всего таких фа-
милий в списке оказалась тридцать одна.
Следствие по делу Банди тянулось долго. Более того, вместо обвинения
по меньшей мере в дюжине убийств, ему вменили в вину лишь убийство
школьницы Кимберли. Зато улики были неопровержимыми. В частности, на те-
ле маленькой девочки были обнаружены следы глубоких укусов, которые точ-
но соответствовали его зубам.
Во время судебного процесса Банди получал письма со словами поддерж-
ки, даже брачные предложения от женщин, которые никак не могли поверить,
что этот красивый, обаятельный мужчина способен на такие отвратительные
преступления.
После признания его виновным в убийстве Кимберли Банди еще восемь лет
жил под тенью электрического стула, утверждая, что невиновен. Лишь убе-
дившись, что конец неотвратим, Тед "раскололся" - признался почти в со-
рока убийствах. Составив страшный список своих жертв, он заявил: "Я зас-
лужил за это смерть". Однако в полиции до сих пор убеждены, что за ним
числится гораздо большее количество трупов.
В списке Банди были также жертвы из штатов Айдахо, Калифорния, Мичи-
ган, Пенсильвания и Вермонт. Некоторые свои преступные вылазки он назы-
вал "дневными командировками": приезжал в какой-нибудь город, наугад на-
ходил жертву, расправлялся с ней и тут же улетал обратно.
После десяти лет пребывания в камере смертников Банди наконец-то был
казнен на электрическом стуле в феврале 1989 года в тюрьме города
Гейнсвилл.


ДЭВИД БЕРКОВИЦ: Мистер Чудовище

Двенадцать месяцев "Сын Сэма" держал город в тисках страха. Кем он
был, этот свихнувшийся негодяй с детским лицом, который рыскал по улицам
Нью-Йорка в поисках невинных жертв?

Днем Дэвид Берковиц был скромным почтовым служащим, этаким пухленьким
херувимчиком, холостяком, тихо и незаметно живущим в небольшой квартирке
нью-йоркского пригорода.
Однако с наступлением темноты он становился сущим дьяволом, сумасшед-
шим, называвшим себя "Сыном Сэма", ужасным и таинственным маньяком. Бо-
лее года, начиная с июля 1976, курчавый убийца неустанно охотился за
юношами и девушками, чья "вина" заключалась в том, что они были красивы,
молоды и невинны.
Прозванный поначалу "убийцей 44-го калибра" (по типу оружия, которым
он пользовался), Берковиц за время своего разгула пристрелил шесть чело-
век и тяжело ранил семерых.
Пятеро из погибших от его рук были темноволосыми женщинами. Этот факт
вызвал такую панику, что напуганные дамы стали надевать светлые парики,
чтобы хоть как-то защитить себя, поскольку полиция долгое время не могла
поймать преступника. Самый тщательный розыск в истории Нью-Йорка не да-
вал результатов. Причины тому были. Во-первых, преступник явно действо-
вал наугад, без какой-либо системы; во-вторых, начисто отсутствовали мо-
тивы убийств.
Город был напуган не только самими убийствами, но и странными письма-
ми, которые двадцатичетырехлетний Берковиц посылал в полицию и крупней-
шие газеты. Он издевался над попытками властей поймать его, предупреж-
дал: "Я обязательно вернусь", - и откровенно хвастался: "Я обожаю охо-
титься. Рыскать по улицам в поисках добычи - вот это мне по вкусу".


Револьвер в пакете

К июлю 1977 года Нью-Йорк оказался, по выражению одной из газет,
"потрясенным городом". Люди жили в постоянном страхе перед таинственным
убийцей.
Внешне в действиях злодея поначалу не было ничего особенного, тем бо-
лее что для Нью-Йорка насилие - одна из привычных черт жизни.
Ранним утром 29 июля 1976 года восемнадцатилетняя красавица Донна Ла-
уриа сидела в машине возле шикарного дома своих родителей в Бронксе. Ря-
дом с ней находился парень по имени Джоди Валенте. Когда девушка открыла
дверцу машины, из-за дерева вышел какой-то мужчина. Он вынул из коричне-
вого бумажного пакета, который держал в левой руке, револьвер, чуть при-
сел, держа оружие обеими руками, и трижды выстрелил. Девушка была убита
наповал, а юноша ранен.
Полиция была озадачена бессмысленным убийством. Но подобный случай в
Нью-Йорке вряд ли мог претендовать на громкую сенсацию. Через несколько
дней имя Донны Лаурна исчезло со страниц газет.


Ужасная череда

Никто не предполагал, что через несколько месяцев убийство Донны Лау-
риа вспомнит весь город. Неизвестный налетчик не проявлял себя до 23 ок-
тября. В тот день он стрелял по людям, сидящим в припаркованной машине в
районе Флашинг города Квинс. На этот раз обеим его жертвам, можно ска-
зать, повезло. Двадцатилетний Карл Денаро, который на следующий день со-
бирался поступить на службу в ВВС США, был тяжело ранен в голову, но ос-
тался жив. Его подруга Розмари Кинан, восемнадцати лет, дочь полицейско-
го детектива, к счастью, не пострадала.
И вновь баллистическая экспертиза показала, что преступник использо-
вал револьвер 44-го калибра. Но это, к сожалению, не насторожило экспер-
тов управления полиции. В 70-х годах в Нью-Йорке происходило около трех
десятков убийств в неделю. Перегруженные повседневной работой полицейс-
кие не обратили внимания на явное сходство двух преступлений: один и тот
же тип оружия; все жертвы были молоды и сидели в припаркованных машинах;
в обоих случаях преступник действовал либо глубокой ночью, либо ранним
утром.
Еще две молодые женщины пострадали от пуль, когда преступник в оче-
редной раз взялся за оружие. Одна оказалась убитой, а вторая обречена
провести остаток жизни в инвалидной коляске.
И лишь после того, как неизвестный любитель 44-го калибра убил еще
одну женщину - секретаршу Кристин Фреунд, двадцати шести лет, полиция
наконец поняла, что все эти нападения связаны между собой.
Смерть в марте болгарской эмигрантки Вирджинии Воскеричян оконча-
тельно сделала этот факт очевидным: она тоже была убита в припаркованной
машине.
Встревоженные власти города срочно создали специальное подразделение
по поимке обладателя смертоносного револьвера. Но даже отработав сотни
версий, сотрудники уголовного розыска не смогли выяснить ни личность
убийцы, ни мотивы убийств.


Рождение "Сына Сэма"

Ситуация изменилась после очередного нападения 17 апреля 1977 года.
Жертвами стали студентка Валентина Суриани и ее приятель Александр Исо.
На этот раз Берковиц оставил на месте преступления не только два трупа
молодых, в самом расцвете сил людей, но и наглое письмо на четырех стра-
ницах.
Это послание ознаменовало рождение "Сына Сэма".
В своем письме свихнувшийся убийца сообщал, что он "глубоко оскорб-
лен" тем, что пресса называет его женоненавистником. Он писал: "Ничего
подобного! Но я - чудовище. Я "Сын Сэма". Я - маленькое отродье "Папаши
Сэма", который любит пить кровь. "Иди и убивай", - приказывает он мне. Я
живу на волне иной длины, чем все остальные: я запрограммирован убивать.
Остановить меня можно только убив. Предупреждаю всех полицейских: если
встретите меня, стреляйте первыми, стреляйте на поражение. В противном
случае не попадайтесь на моем пути - я убью вас!"
В конце письма он повторил свою угрозу: "Я вернусь! Я вернусь!" И
подписал: "Искренне ваш, мистер Чудовище".
Власти города запретили публиковать это послание.
30 мая убийца, нагнетая страх в обществе, изменил тактику. Он написал
прямо в редакцию газеты "Нью-Йорк Дейли Ньюс" известному публицисту
Джимми Бреслину. Это письмо, еще более циничное чем первое, было опубли-
ковано на следующий день и вызвало в городе панику - именно панику, ко-
торой "Сын Сэма" и добивался.
Начиналось письмо так:
"Привет из трущоб города Нью-Йорка, провонявших собачьим дерьмом,
блевотиной, прокисшим вином, мочой и кровью! Привет из сточных труб го-
рода Нью-Йорка, которые проглатывают все эти деликатесы, когда уборочные
машины смывают их с улиц! Привет из трещин и щелей на тротуарах города
Нью-Йорка! Привет от насекомых и прочей нечисти, которая обитает в этих
щелях и питается кровью убитых, что просачивается туда!"
Убийца предупреждал Бреслина, чтобы тот не обманывался и не думал,
что он, "Сын Сэма", закончил свою "работу".
"Мистер Бреслин, не думайте, что если вы не слышали какое-то время
обо мне, то я отправился на покой. Нет, я все еще здесь. Как зловещий
призрак в ночи, жаждущий, голодный, почти не отдыхающий, полный желания
порадовать Сэма... Я обожаю свою работу... Сэм - жадный парень. Он не
позволит мне остановиться, пока не напьется крови до отвала".
На обратной стороне конверта было написано:
"Кровь и Семья, Мрак и Смерть, Абсолютный Порок, 44-й калибр".
Впечатление было такое, будто сумасшедший "Сын Сэма" писал свое пос-
лание из глубин самого ада.
25 июня злоумышленник нанес еще один удар, тяжело ранив сидевших в
припаркованной машине молодую женщину и ее возлюбленного.
Поскольку полиция оказалась беспомощной и неспособной поймать убийцу,
стали создаваться группы граждан-мстителей. Когда в Бруклине, например,
попался хулиган с револьвером большого калибра, толпа чуть было не пове-
сила его на фонарном столбе. Полиции стоило немалого труда спасти парня
от рук готовых на все линчевателей-добровольцев.
А тут еще подоспели дни, когда все - от завсегдатаев замызганных ба-
ров Бронкса до посетителей элитных бизнес-клубов Манхэттена - обратили
внимание на календарь. Запуганные жители Нью-Йорка задавались вопросом:
будет ли "Сын Сэма" "отмечать" черную годовщину своего первого нападения
29 июля 1976 года?
Берковиц, конечно, был мерзавцем, но отнюдь не дураком. Он отлично
понимал, что каждый полицейский будет в эту ночь начеку. Поэтому он не
стал устраивать никаких кровавых "празднеств" по поводу своего "юбилея".
Но его болезненная жажда крови не могла долго оставаться без удовлет-
ворения.
Берковиц отметил "знаменательную дату" на следующую же ночь, застре-
лив Стсйси Московиц и тяжело ранив ее приятеля Роберта Вайолейна, когда
они сидели в припаркованной машине в Бруклине.
Нью-Йорк буквально парализовало страхом. Появлялось все больше желаю-
щих быстро и на месте расправиться с любым подозрительным человеком, с
любым возможным "Сыном Сэма".
Тем не менее время кровавого разгула Берковица неумолимо катилось к
концу - в основном благодаря прихоти судьбы и удачному для полиции сте-
чению обстоятельств.


Путь в преисподнюю

Однако кто же был тот человек, о гнусных деяниях которого писали все
газеты от одного американского побережья до другого? Появился он на свет
незаконнорожденным 1 июня 1953 года в Бруклине, Нью-Йорк. Его усыновила
супружеская пара Натан и Перл Берковицы. Это были неустанно трудившиеся
"синие воротнички", сделавшие все возможное, чтобы у Дэвида было нор-
мальное детство. В школе он учился не хуже других, чувствовал себя на
равных с одноклассниками и товарищами по баскетбольной команде. Однако,
как выяснилось потом, никаких сердечных увлечений у него не было, первая
мальчишеская любовь обошла его стороной.
Когда Дэвиду было четырнадцать лет, его приемная мать умерла от рака.
Для подростка это оказалось трагедией, от которой он не смог полностью
оправиться до конца своих дней.
В восемнадцать Дэвид, который с ранних лет обожал униформу, решил по-
даться в армию. Была тому и еще одна причина - парень хотел досадить
приемному отцу, который женился во второй раз. Несмотря на запрет отца,
Берковиц-младший настоял на своем и в июне 1971 года надел военную фор-
му.
Служил он три года в сухопутных войсках.
Служба Дэвида проходила довольно гладко, если не считать нескольких
мелких дисциплинарных взысканий. Кстати, в армии он изменил свои религи-
озные взгляды и от иудаизма перешел к христианству. Причем перешел нас-
только основательно, что старался обратить в новую веру солдат-сослужив-
цев и жителей города, где одно время проходил службу.
Вернувшись в Нью-Йорк поздней осенью 1974 года, Берковиц нанялся ох-
ранником в частную фирму. Поселился в квартире приемных родителей. Вско-
ре после его возвращения в гражданскую жизнь произошли события, которые,
возможно, повлияли на превращение рыхловатого, религиозно настроенного
молодого человека в свихнувшегося "Сына Сэма". Во-первых, его приемный
отец, отношения с которым так и не наладились, вышел на пенсию и уехал
во Флориду. Во-вторых, в результате поисков своей настоящей матери Дэвид
обнаружил, что он незаконнорожденный.
Это открытие привело к тому, что Берковиц постепенно впал в депрессию
и превратился в мрачную личность. В феврале 1976 года, за шесть месяцев
до совершения первого убийства, он переехал из своей квартиры в Бронксе
в соседний район. Затем оказался в 25 милях от города, в Йонкерсе. Тогда
же Берковиц поступил на службу в почтовое ведомство США.


Роковая ошибка

Через десять дней после убийства Стейси Московиц Дэвид, как обычно,
сортировал письма в своем почтовом отделении.
А в это время в полицейском управлении Ионкерса раздался телефонный
звонок от детектива Джеймса Джастаса из 10-го полицейского участка в
Бруклине.
Джастас, ветеран нью-йоркской полиции, занимался выявлением и опросом
владельцев автомобилей, которые парковали свои машины рядом с местом
убийства Стейси Московиц. Это была скучная и изнурительная работа, одна-
ко Джеймс, опытный полицейский, понимал ее необходимость.
Несколько его звонков владельцу четырехдверной модели "галакси" 1970
года выпуска, которая была припаркована в день убийства неподалеку от
места преступления, оказались безрезультатными. Поэтому он и решил обра-
титься к коллегам из Йоккерса с просьбой разыскать владельца этой маши-
ны, некоего Дэвида Берковица, и попросить его связаться с 10-м участком.
По телефону Джастас вышел на оператора диспетчерского пульта полиции
Ионкерса, женщину по имени Вит Карр. Он объяснил ей суть своей просьбы.
И тут полицейскому повезло: оказалось, что семья Вит Карр знакома с Бер-
ковицем. Как только детектив назвал эту фамилию, Карр без раздумий зая-
вила: "Он из тех парней, которые вызывают подозрение". Рассказала о
странных вещах, которые вытворял этот человек: он застрелил из револьве-
ра 44-го калибра ее собачку, посылал письма с угрозами ее отцу, которого
звали... Сэм.
Джастас немедленно доложил об этом разговоре своему начальству. Там
его сообщение сначала особого восторга не вызвало: полиция была завалена
бесполезной информацией о множестве возможных "сыновей Сэма".
Тем не менее было решено допросить Берковица. И на следующий день де-
тективы Эд Зиго и Джон Лонго отправились в Йонкерс.
Когда они нашли дом на Пайн-стрит, где была расположена нужная им
квартира, то заметили у тротуара разыскиваемую машину и подошли, чтобы
осмотреть ее. Через окно салона детективы увидели на сиденье охотничью
сумку с торчащим из нее прикладом какого-то ружья. Открыв дверцу машины,
они нашли в "бардачке" конверт, адресованный Тимоти Дауну, заместителю
инспектора полиции, который возглавлял поиск маньяка-убийцы. Зиго вскрыл
конверт и достал оттуда письмо, которое Берковиц, судя по всему, намере-
вался оставить рядом с трупом своей очередной жертвы. В письме маньяк
обещал новые преступления, в том числе массовый расстрел посетителей фе-
шенебельного ресторана на восточном берегу Лонг-Айленда.
Так полиция нашла наконец "Сына Сэма".
Зиго тут же вызвал спецподразделение. Полицейские кинулись оформлять
ордер на обыск в квартире Берковица. Но никакие формальности в этот день
не понадобились.
Около десяти часов вечера из подъезда дома вышел ночной разбойник
собственной персоной, одетый в джинсы, коричневые ботинки и белую рубаш-
ку с короткими рукавами. В руках он держал бумажный пакет, в котором по-
лиция обнаружила револьвер 44-го калибра.
Берковиц был настолько беспечен и самоуверен, что подошел к машине
прогулочным шагом, даже не потрудившись оглядеться. Открыл дверцу, сел
за руль, включил зажигание и лишь тогда поднял голову.
Пятнадцать полицейских стволов в упор глядели на него. Раздалась ко-
манда: "Полиция! Не двигаться!" Берковиц мрачно улыбнулся и сказал:
"О'кей... Вы поймали меня. Что же вы явились так поздно?"
Все, кто присутствовал при аресте Берковица, отмечали, что он встре-
тил этот роковой поворот судьбы с холодной отрешенностью. После задержа-
ния его доставили в полицейское управление.
Слух о том, что "Сына Сэма" наконец взяли, распространился с такой
быстротой, что к прибытию машины с Берковицем репортеры уже были у зда-
ния полиции. Но вместо закованного в наручники злодея с дикими, налитыми
кровью глазами они увидели улыбающегося молодого человека, внешне невин-
ного, как ягненок.
А между тем за этой беспечной улыбкой скрывалась исключительно опас-
ная личность.
Допрос начался через шесть часов после ареста. И даже многое повидав-
шие ветераны борьбы с преступностью были поражены степенью извращенности
сознания человека, сидевшего перед ними.
Берковиц прежде всего заявил, что за все совершенные им преступления
должен отвечать Сэм - именно он заказывал их.
"Кто такой Сэм?" - спросил Рональд Айелло, начальник отдела по рассле-
дованию убийств прокуратуры Бруклина.
"Мой хозяин", - последовал ответ. Позже выяснилось, что конкретно
убийца имел в виду своего соседа Сэма Карра, того самого, чья собачка
причиняла своим лаем ему беспокойство.
"Не могли бы вы рассказать, каким образом вы получали такие заказы
или приказы?" - спросили детективы.
"Сэм обычно отдавал приказы через свою собаку. На самом деле это не
собака. Это существо только выглядит собакой. Оно внушало мне мысль, ку-
да идти. Когда я получал такой сигнал, я не имел понятия, кого в этот
вечер убью. Но я интуитивно узнавал свои жертвы".
В первый раз Берковица допрашивали почти два часа, выжимая из него
признания во всех преступлениях. Потом отправили в больницу для психиат-
рической экспертизы.
Находясь в больнице, Берковиц ответил на тайно переданное ему письмо
журналиста газеты "Нью-Йорк пост" Стива Данливи. В своем ответе он пишет
о Сэме как об "одном из посланников сатаны", о "силе, которую не может
себе представить самая необузданная фантазия". "Сэм не принадлежит к ро-
ду человеческому", - писал он.
"Убивая, - вещал Берковиц, - я на самом деле спасал множество других
человеческих жизней...
Люди жаждали моей крови, но никак не хотели выслушать то, что я дол-
жен был им сказать. Есть и другие "сыновья".
Боже, помоги человечеству!"
Упоминая в своих откровениях о других сумасшедших убийцах, среди ко-
торых якобы есть и частные сыщики, и писатели, и даже служащие правоох-
ранительных органов, Берковиц имел в виду, что он не одинок, что он яв-
ляется лишь одним из служителей какого-то демонического культа.
Тем не менее на судебном процессе, который все-таки состоялся, Берко-
виц признал всю полноту своей вины.
Однако доктор Дэвид Абрахамсон, единственный психиатр, признавший
Берковица после ареста вполне вменяемым, заявил, что "Сын Сэма" убивал
вовсе не под влиянием сатаны. Его подталкивал к убийству глубокий страх
перед женщинами.
"Он был неспособен общаться с женщиной как обычный мужчина, встре-
чаться с ней, иметь половые отношения, - пояснил свою мысль Абрахамсон. -
Это не для него. Я думаю, что он глубоко презирал женщин. Он очень,
очень опасен для общества".


ЧАРЛЬЗ МЭНСОН: Голливудский мясник

Даже в пропитанных наркотиками, хиппующих семидесятых годах это мас-
совое убийство потрясло Америку. Извращенный маньяк, безумец, возомнив-
ший себя пророком, Чарльз Мэнсон и его оголтелые последователи устроили
двухдневный "праздник" злодейства, обагренный кровью невинных людей.

В августе 1969 года на старом заброшенном ранчо неподалеку от разом-
левшего под ярким солнцем Лос-Анджелеса живописная группа отбросов об-
щества и мелких хулиганов сидела среди ветхих, полуразрушенных строений
и внимала зловещим проповедям маленького бородатого мужчины, которого
многие из присутствующих почитали пророком.
Наступило время, вещал он негромким голосом, для "хелтера-скелтера" -
начала войны между черной и белой расами, войны, которую он, проповед-
ник, давно предвидел, войны, которая навсегда очистит землю и откроет
для него дорогу к власти над миром, над всей планетой.
Вот таким мрачным предсказанием Чарльз Мэнсон, сутенер, воришка и не-
удавшийся музыкант, открыл кампанию террора, которая ужасает и по сей
день.


Кровавая оргия

К тому времени, когда недоступная нормальному разуму кровавая двухд-
невная оргия закончилась, семь человек, включая красавицу киноактрису
Шарон Тэйт, которая была на девятом месяце беременности, оказались жес-
токо убитыми, их кровью были исписаны стены и двери домов, в которых
произошла трагедия.
Деньги в доме остались нетронутыми, несмотря на очевидное богатство
жертв. Не было никаких признаков мести - только бессмысленная резня,
беспричинное убийство семерых человек, чье единственное "преступление",
очевидно, заключалось в том, что жизнь их сложилась удачно. Эти злодея-
ния вошли в историю преступности под названием "убийства Тэйт - Ла-Бьян-
ка".
Многие недели полиция не могла выйти на преступников, несмотря на от-
работку десятков версий. Истину удалось раскрыть лишь через пять долгих
месяцев беспрерывных поисков.
Произошло это случайно: полиция арестовала женщину, подозреваемую в
другом убийстве, на первый взгляд ничем не связанном с трагедией семе-
рых.
Сьюзен Аткинс, которая давно была на примете у полиции и чья детски
наивная внешность скрывала, по признанию самого Мэнсона, "наиболее изв-
ращенное воображение" среди всех членов так называемой "семьи", была за-
держана в связи с убийством торговца наркотиками Гэри Хинмана. Убийство
это произошло через десять дней после резни в доме Тэйт.
Ожидая окончания следствия и предъявления обвинения, Аткинс в камере
распустила язык и начала хвастаться перед соседками своей ролью в
убийствах Тэйт - Ла-Бьянка. Она уверяла даже, что попробовала на вкус
кровь беременной актрисы, и восхищалась лидером "семьи". Он был, по ее
словам, живым богом, который, обладая сверхъестественной силой, способен
заставить любого своего последователя делать то, что ему, богу, угодно.
Аткинс откровенно упивалась своими рассказами, особенно когда речь
заходила о смерти киноактрисы. Захлебываясь словами, она рассказывала:
"Было такое прекрасное ощущение... Когда я ударила ее ножом первый
раз и она закричала, во мне все перевернулось... Я ударила еще раз. И
вонзала в нее нож, пока она не замолчала. Это было похоже на сексуальное
удовлетворение. Особенно когда видишь кровь. Это даже лучше, чем ор-
газм".
Две свидетельницы этих откровений сообщили о них полиции, которая, по
стечению обстоятельств, уже занималась членами секты Мэнсона, подозревая
их в краже машин и поджоге.
Через несколько дней Аткинс передала свой рассказ об этом убийстве
газете "Лос-Анджелес таймс", правда не упоминая о своей роли и не повто-
ряя предыдущих откровений. Буквально через несколько часов история
убийства Шарон Тэйт облетела весь мир. Мэнсон сразу же стал наиболее из-
вестным из всех преступников, когда-либо появлявшихся в Америке.


Сын проститутки

Чарльз Мэнсон был незаконнорожденным сыном беспечной и равнодушной ко
всему проститутки. Родился онв1935 году в городе Цинциннати, штат Огайо.
Юный Чарли, никогда не знавший, кто его настоящий отец, первые годы жиз-
ни провел в приютах. В школе угрюмый и непослушный мальчишка учился пло-
хо. Его переход от детства к отрочеству был отмечен многочисленными пра-
вонарушениями и пребыванием в нескольких исправительных учреждениях для
малолетних преступников.
В марте 1951 года суд постановил направить Чарли в воспитательную
школу для мальчиков в Вашингтоне. В следующем году, буквально за нес-
колько дней до своего освобождения, юный Мэнсон изнасиловал другого па-
ренька, держа при этом лезвие бритвы у его горла. В результате он попал
в исправительную колонию, где пробыл до мая 1954 года.
Хотя в юности половые наклонности Мэнсона были в основном гомосексу-
альными, вскоре после освобождения он познакомился с семнадцатилетней
официанткой Резали Джин Уиллис и женился на ней.
Вместе с беременной женой он отправился в Калифорнию, но и тут ока-
зался верен себе - украл для поездки машину. В результате получил три
года тюрьмы.
Чарльз Мэнсон-младший появился на свет, когда его папаша сидел за ре-
шеткой. Розали часто навещала мужа, но в 1957 году эти визиты прекрати-
лись: она встретила другого мужчину и настоящую любовь.
В следующем году Мэнсон вышел на свободу, но продолжал постоянно
вступать в противоречия с законом. В перерыве между отсидками он умуд-
рился жениться еще раз и произвести на свет второго сына.
На дворе стоял 1964 год, и Мэнсон, как и многие молодые американцы,
оказался под влиянием "Битлз". Но в отличие от миллионов других почита-
телей легендарной четверки, он был не просто влюблен в них. Любовь эта
превратилась в фанатизм.
В 1967 году у Мэнсона, которому было уже тридцать два года, окончился
очередной срок заключения. Видимо, он так привык жить в тюрьме, что про-
сил разрешения остаться, но ему отказали. И он отправился в Сан-Францис-
ко. Здесь он сошелся с хиппи, "детьми цветов". Имея лишь гитару да пару
белья, Мэнсон наконец нашел свою нишу в обществе. Он стал волком среди
ягнят.


Вожак отверженных

Лохматый исполнитель народных песен с его уличной философией оказался
для беспризорников и наркоманов откровением, этаким мессией. Он же, в
свою очередь, нашел в этой среде то, к чему давно стремился, - благодар-
ную, легко управляемую аудиторию.
В 1969 году Мэнсон и его почитатели, в основном молоденькие девушки
среднего класса, порвавшие все связи со своими семьями, перекочевали на
юг. Случайно они попали на заброшенное ранчо неподалеку от Лос-Анджеле-
са, где и было положено начало "семье".
Вскоре к этому сборищу оборванцев стали присоединяться и другие разо-
чарованные жизнью подростки.
Вместе они покуривали "травку", кололись, танцевали голыми под яркими
звездами над калифорнийской пустыней и охотно слушали бессвязные пропо-
веди Чарльза, в которых были свалены в кучу и "Битлз", и библейские ис-
тины, и разочарование в обществе, которое с презрением оттолкнуло его.
Чарли, как рассказывали потом участники этих тусовок, провозглашал,
что настало время, когда вот-вот начнется "хелтер-скелтер" - война между
расами. По его бредовым предсказаниям, победят в этой войне черные. Они
уничтожат белую расу на всей земле, естественно, за исключением самого
Мэнсона и тех, кто пойдет за ним.
Затем, утверждал Чарли, черные присоединятся к "семье", которая к
тому времени должна вырасти до 144 тысяч членов (так называемых "избран-
ных", количество которых Мэнсон вычислил исходя из библейского упомина-
ния о двенадцати израильских племенах, в каждом из которых было по две-
надцать тысяч соплеменников).
Мэнсон строил грандиозные планы. Он верил, что когда-нибудь будет
властвовать над всей планетой. При этом, как утверждал Грег Джекобсон,
способный парень, хорошо знавший его, Чарли был убежден, что к блестяще-
му будущему его направляют "Битлз". Грег рассказывал: "Через свои песни
они якобы разговаривали с Чарли, предупреждая его через океан, что долж-
но произойти в ближайшем будущем".
Чаще всего Мэнсон рассуждал о так называемой "Революции-9". "Именно о
ней пытались сообщить людям "Битлз", - говорил Джекобсон. - Это предсказа-
ние напрямую связано с библейским Апокалипсисом". Библейское откровение
по поводу Армагеддона Чарльз толковал как призыв к черным к очисти-
тельной битве на земле. Но при этом черные, по его убеждению, нуждались
в "помощи", чтобы начать расовую битву. Эту "помощь" и должны обеспечить
он, Мэнсон, и его "семья". Они нанесут удар в самое сердце белого истеб-
лишмента, намеренно оставив "ниточки" - свидетельства того, что преступ-
ление совершили черные радикалы. Вот тогда-то и начнется "хелтер-скел-
тер".


"Ангелы смерти"

В предрассветные часы 9 августа 1969 года Мэнсон отправил на задание
четырех одетых в черное членов "семьи", трое из которых были женщинами:
Сьюзен Аткинс, бывшую певицу церковного хора; Патрицию Кренвинкл, ког-
да-то работавшую секретаршей в офисе одной фирмы; Линду Касабьян, впос-
ледствии ставшую главной свидетельницей обвинения, и единственного муж-
чину в этой команде Чарльза Уатсона, который в недавнем прошлом был от-
личным спортсменом у себя в Техасе.
Четыре "ангела смерти" приехали в престижный район Лос-Анджелеса Бе-
недикт-Каньон и остановились на вершине холма, откуда были хорошо видны
шоссе и большой особняк. Этот особняк арендовали киноактриса Шарон Тэйт
и ее муж, кинорежиссер Роман Поланский. Чтобы хозяева не смогли предуп-
редить полицию, Уатсон перерезал телефонные провода.
Спустившись вниз на машине, четверка осторожно приблизилась к особня-
ку, бесшумно проникла внутрь. И началась резня.
Киноактриса Тэйт, которой было всего двадцать шесть лет, со дня на
день ожидала рождения ребенка. Ее убили, нанеся шестнадцать ударов но-
жом.
Ужасной смертью умерли и другие жертвы. Избивая дубинкой Войтека Фри-
ковского, польского кинорежиссера, Уатсон с упоением шептал: "Я дьявол и
пришел, чтобы заняться дьявольским делом". Когда режиссер потерял созна-
ние, убийца зарезал его ножом.
Стивена Пэрента, восемнадцатилетнего гостя управляющего особняком,
ударили ножом четырежды.
Джей Себринг, голливудский модельер-парикмахер, получил пулю и удар
ножом.
Абигайль Фолжер, дочь миллионера - владельца кофейной компании, заре-
зали на лужайке перед домом, когда она пыталась убежать.
Перед тем как покинуть дом, озверевшие убийцы кровью своих жертв на-
писали на парадной двери слово "свинья".
Узнав об этой резне, весь Лос-Анджелес испытал шок. И тем не менее
Мэнсон решил, не откладывая, нанести еще один удар. На этот раз он сам
возглавил шайку налетчиков.
На следующий вечер Мэнсон и трое его ближайших последователей ворва-
лись в дом Лено и Розмари Ла-Бьянка, владельцев сети небольших магази-
нов. Мэнсон собственноручно связал ни в чем не повинных людей и отдал их
на растерзание "детям дьявола" - Уатсону, Кренвинкл и семнадцатилетней
Лесли Хоутен, в недавнем прошлом "королеве красоты" одного из колледжей.
Позже на суде выяснились ужасные подробности этой трагедии. Жертвы
умирали медленной и мучительной смертью. Три маньяка буквально отрезали
от них куски мяса с помощью ножей и вилок. Кренвинкл вырезала на животе
Лено Ла-Бьянка слово "война", а потом оставила в мертвом теле торчащую
вилку.
Поначалу полиция не связывала это мерзкое преступление с резней в
особняке Тэйт. Дело в том, что и в самом особняке, и около него при
обыске детективы нашли остатки кокаина и марихуаны. Эксперты пришли к
выводу, что резня стала результатом чрезмерного употребления наркотиков
самими обитателями особняка. Это была чудовищная ошибка.
Полиция была настолько убеждена в "наркотической причине" кровавой
драмы в особняке Поланского, что блюстители закона проигнорировали одно
очень важное обстоятельство. Вскоре после резни в этом особняке два де-
тектива, работавшие по делу об убийстве некоего Гэри Хинмана, доложили
своему начальству, что на месте преступления, как и в случае в доме
Тэйт, убийцы оставили на стене надпись кровью. А в последующем рапорте
детективов говорилось, что они арестовали подозреваемого по имени Бобби
Бьюсолейл. Ранее этот самый Бобби был замечен в группе, где верховодил
бородатый парень по имени Чарли.
И тем не менее в полиции упорно отказывались верить, что между этими
двумя случаями есть связь.
И так продолжалось до тех пор, пока Аткинс не начала откровенничать
перед соседками по камере.


"Это ваши дети..."

Когда преступники были пойманы, сведения о Мэнсоне и рабски преданных
ему последователях придали убийствам неожиданное и неизвестное обществу
до сих пор звучание. Выяснилось, что богатых и известных людей зарезали
"дети свободы", те самые, что покинули свои достаточно обеспеченные
семьи из среднего класса для жизни в атмосфере наркотиков, необузданного
секса и насилия.
На судебном процессе, который длился девять месяцев, Мэнсон охаракте-
ризовал свое окружение предельно ясно:
"Дети, которые приходят в ваши дома с ножами в руках, - ваши дети. Не
я научил их этому. Вы научили. Большинство тех, кто пришел ко мне на
старое ранчо, тех, кого можно назвать "семьей", - это отвергнутые вами...
Я сделал для них все, что мог, я поднял их с мусорной свалки, я сказал
им: "В любви ничего плохого нет".
...Я представляю собой лишь то, что живет внутри всех и каждого из
вас...
Я никогда не ходил в школу, так и не научился толком читать и писать,
я сидел в тюрьмах, поэтому остался неразвитым, остался ребенком, в то
время как ваш мир взрослел. И вот я вгляделся в то, что вы создали, и не
смог этого понять".
В этот момент глаза Мэнсона стали огромными, голос его загремел. При-
сутствующие в зале заметили во всем его облике налет сумасшествия и в то
же время какую-то завораживающую силу воздействия на других. Мэнсон про-
должал вещать:
"Если бы я мог, я бы выдернул сейчас этот микрофон и вышиб бы им ваши
мозги. Потому что именно этого вы заслуживаете, именно этого... Разве
является секретом тот факт, что музыка призывает юных подниматься на
борьбу с истеблишментом? Музыка говорит с вами каждый день, но вы глухи,
немы и слепы, вы не способны воспринимать ее. И еще многое... Вот дети и
бегут от вас на улицы - и в конце концов все равно натыкаются на вас!"
Действительно, уже во время судебного процесса события показали, что
Мэнсон во многом прав. Для тысяч разочаровавшихся подростков он стал ге-
роической жертвой во имя торжества справедливого дела. В листовках его
превозносили как "невинного человека", вступившего в борьбу с угнетени-
ем.


Вердикт общества

В понедельник 29 марта 1971 года, после самого долгого уголовного
процесса в Америке, присяжные признали Мэнсона и его бездумных "слуг
смерти" виновными по всем эпизодам предъявленного им обвинения.
Через три недели после вердикта присяжных судья Чарльз Олдер пригово-
рил всех обвиняемых к смертной казни. Но в 1972 году, когда смертная
казнь в штате Калифорния была отменена, приговор был заменен пожизненным
заключением.
Однако Чарли и сегодня опасен, как и прежде. На шестом десятке лет он
мешками получает письма от разочаровавшихся в жизни подростков. Мэнсон
проводит свои дни бренча на гитаре или делая фигурки скорпионов из любо-
го подручного материала, который попадает в одиночную камеру тщательно
охраняемой тюрьмы штата Калифорния. В соавторстве с другим заключенным
он написал книгу под заголовком "Мэнсон сам о себе", которая была опуб-
ликована в 1988 году.
Что касается последователей Мэнсона, тех самых, что убивали, чтобы
"осуществить" его пророчества, в отличие от Чарли, они, по-видимому,
дьявольских убеждений больше не придерживаются. Сьюзен Аткинс, которой
сейчас за сорок, в тюрьме обвенчалась, вернувшись в лоно христианства.
Сорокалетняя Лесли Хоутен, находясь в тюрьме, окончила колледж и получи-
ла диплом искусствоведа. Третья женщина - Патриция Кренвинкл, тоже пере-
валила сорокалетний рубеж. Она подавала просьбу о помиловании, но в но-
ябре 1989 года эта просьба была отклонена.
Чарльз Уатсон свое пожизненное заключение отбывает в калифорнийской
мужской колонии. Он тоже вернулся в лоно христианства и помогает местно-
му священнику. Уатсон женат, и у него трое детей.
Линда Касабьян, которая на судебном процессе была главным свидетелем
обвинения и потому избежала наказания, живет ныне в провинциальном
Нью-Хэмпшире и воспитывает четверых детей.
Мэнсон же демонстрирует равнодушие к тому, выйдет ли он когда-либо на
свободу или нет. "Я хочу, чтобы вы знали, - писал он в 1988 году из тю-
ремной камеры, в моем распоряжении весь мир. Силой своей воли я на свобо-
де, я среди вас".


БРАТЬЯ ХУСЕЙН: Цена ошибки

Мюриель Маккей, домохозяйка средних лет, была похищена, как оказа-
лось, по ошибке - и для ее мужа-журналиста заголовки газет в тот день
стали воплощением самого жуткого сна. Но даже сейчас только ее похитите-
ли знают, какая судьба постигла несчастную женщину.

Мюриель Маккей жила в устроенном, комфортном и благополучном мире,
укрытая от любых возможных неприятностей за широкой спиной своего мужа
Алика. Будучи "номером два" в газетной империи промышленного магната Ру-
перта Мердока и заместителем председателя редакционного совета массового
выпуска английской газеты "Ньюс оф уорлд", Алик Маккей каждый день стал-
кивался с проявлениями преступности и порока.
Отправив мужа утром на работу, миссис Маккей спокойно проводила свои
дни в заботах о роскошном доме в Уимблдоне и развлечениях с приятельни-
цами в фешенебельном клубе. Так продолжалось до тех пор, пока вечером 29
декабря 1969 года она не исчезла навсегда.


Миллион - к среде

Алик Маккей в тот вечер вернулся в свой дом в 20 часов. И сразу по-
нял: что-то случилось. Прежде всего журналиста насторожило то, что па-
радная дверь была не заперта: он и Мюриель принимали тщательные меры
предосторожности после того, как несколько месяцев назад кто-то пытался
проникнуть к ним в дом.
Войдя в холл, Алик увидел на полу сумочку жены. Содержимое сумочки
валялось на ступеньках лестницы. На столе лежали обрывки лейкопластыря,
моток крепкой веревки и выглядевший зловеще кухонный топорик для рубки
мяса. Алик громко позвал жену, потом схватил топорик и побежал наверх.
Мюриель нигде не было. Встревоженный муж кинулся к соседям, а потом поз-
вонил в полицию.
Через несколько часов, в тот момент, когда детективы тщательно осмат-
ривали дом и снимали отпечатки пальцев, раздался телефонный звонок. Про-
изошел такой разговор:
Незнакомец. Это группа "Мафия-три". Мы из Америки. "Мафия-три". Ваша
жена у нас.
Алик. Моя жена у вас?
Незнакомец. Вам понадобится миллион фунтов стерлингов к среде.
Алик. О чем вы говорите? Я не понимаю.
Незнакомец. Мафия. Понимаете?
Алик. Да, я о ней слышал.
Незнакомец. Ваша жена у нас. Это будет вам стоить миллион фунтов.
Алик. Это нелепо. У меня нет никакого миллиона.
Незнакомец. В таком случае вам лучше достать его. У вас есть друзья.
Возьмите деньги у них. Мы хотели захватить жену Руперта Мердока. Не выш-
ло. Поэтому вместо нее мы взяли вашу жену.
Алик. Руперта Мердока?
Незнакомец. Вы должны достать миллион к среде, или мы убьем ее. По-
нятно?
Алик. Но что я должен делать?
Незнакомец. Все, что вы должны делать, - это ждать контакта с нами. Мы
дадим вам инструкции. Либо у вас будут деньги, либо у вас не будет жены.
Мы свяжемся с вами опять.
На другом конце провода положили трубку.
Откуда раздался звонок, полиция определить не смогла.
В восемь часов утра следующего дня почтальон принес в злосчастный дом
письмо. Внутри конверта лежал листок дешевой голубой бумаги, на котором
почерком Мюриель было написано:
"Пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы я вернулась домой. У меня завя-
заны глаза, мне холодно. Пожалуйста, пойди им навстречу, потому что я не
могу больше выдержать. Я постоянно думаю о тебе, о семье и друзьях. За
что мне такие страдания? С любовью, Мюриель".


"Я падаю духом..."

Несколько дней Алик не имел никаких сведений ни о жене, ни о ее похи-
тителях. Но голландский ясновидец Джерард Круиз, который в свое время
точно указал, где спрятаны трупы детей - жертв убийцы в одном из нашу-
мевших дел, заявил, что Мюриель прячут на границе между Эссексом и Херд-
фордширом, примерно в сорока милях к северу от Лондона. Полиция проигно-
рировала это заявление. И, как оказалось, зря...
Лишь 20 января 1970 года бригада из тридцати детективов, работавших
по этому делу, получила зацепку. По почте пришло еще одно письмо Мюри-
ель, отправленное, судя по штемпелю на конверте, из городка, расположен-
ного севернее Лондона. Миссис Маккей писала:
"Здоровье мое ухудшается, я падаю духом. Пожалуйста, пойди им
навстречу. Прости, что пишу неразборчиво, у меня завязаны глаза и за-
мерзли руки. Пожалуйста, не вмешивай полицию и сотрудничай с группой,
называющей по телефону код "М-З". Чем раньше ты достанешь деньги, тем
быстрее я смогу вернуться домой, иначе ты никогда меня больше не уви-
дишь. Дорогой, ты можешь все сделать быстро? Пожалуйста, умоляю, не вме-
шивай сюда полицию, если хочешь меня увидеть. Мюриель".
На следующий день раздались три телефонных звонка от похитителей. Они
давали инструкции, где оставить денежный выкуп. Алик потребовал от них
доказательств того, что жена его жива. Банда прислала в ответ пакет с
тремя кусочками зеленой шерстяной материи от одежды Мюриель и обрезком
кожи от ее туфель. Эксперты-криминалисты смогли обнаружить на пакете от-
печаток большого пальца, который впоследствии стал важнейшим доказатель-
ством обвинения.
Выкуп требовалось отдать двумя частями, по 500 тысяч фунтов стерлин-
гов каждая. Алик дал полицейским 300 фунтов в потертых банкнотах, ос-
тальные деньги представляли собой листы чистой бумаги. Однако несколько
попыток передать "выкуп" похитителям оказались неудачными.
Наконец наступила пятница, 5 февраля, день, который в очередной раз
назначили похитители Мюриель. Пакет с выкупом нужно было выбросить из
машины возле городка Бишопс-Стортфорд. Полиция наводнила весь этот ра-
йон. Но на приманку никто не клюнул. Тем не менее полицейские засекли
"вольво-пикап", который кружил в это время по соседним дорогам. Выясни-
лось, что эта машина с регистрационным номером "XGO 994G" уже попадала в
поле зрения детективов во время предыдущих попыток передать выкуп. Быст-
рая проверка показала, что машина принадлежит человеку по имени Артур
Хусейн. Он оказался выходцем из Вест-Индии, по профессии портным, кото-
рый мечтал разбогатеть.
В 1967 году Хусейн и его жена-немка Эльза купили ферму Руке в деревне
Стокинг-Полхэм в нескольких милях от Бишопс-Стортфорда. Через несколько
месяцев к ним приехал младший брат Артура Низамудин. Жители деревни
прозвали Артура "Королем Хусейном", поскольку он постоянно хвастался,
что в один прекрасный день станет миллионером. Но они и не подозревали,
каким образом Артур намеревался осуществить свою мечту.


Как вынашивался план

Однажды вечером Артур Хусейн и его брат увидели по телевизору Руперта
Мердока, который давал интервью. Во время передачи упоминалась жена Мер-
дока Анна. Вот тут-то у Артура и родился план: он и Низамудин узнают,
где живет Анна Мердок, похитят ее и потребуют в качестве выкупа миллион
фунтов стерлингов.
Братья осуществили свою "домашнюю заготовку" (во всяком случае, они
так считали), но при этом совершили две грубые ошибки. Во-первых, они с
самого начала перепутали адреса Мердока и Маккея. Во-вторых, они следили
за "роллс-ройсом" газетного магната, не зная, что Алик пользуется им,
когда босс в отъезде.
Все эти факты выяснились позже, в суде, во время процесса. А тогда, к
вечеру 6 февраля 1970 года, две сотни полицейских обложили ферму Руке.
Когда детективы постучались в дом и Эльза отозвалась из-за двери, они
сказали, что якобы ищут тайник, куда воры спрятали похищенные драгоцен-
ности.
Когда детективы вошли в дом, Артур не проявил ни малейшего беспо-
койства. "У меня достаточно денег, - сказал он. - Я не занимаюсь скупкой
краденого. Можете искать, где угодно".
Уже в самом начале обыска полицейские убедились, что они на верном
пути. Первая добыча оказалась в спальне - клочки точно такой же дешевой
голубой бумаги, на которой были написаны послания Мюриель. Потом нашли и
сам блокнот, а на нем следы, по которым оказалось возможным определить
оттиски некоторых слов, написанных рукой Мюриель. Детективы обнаружили
также обрез винтовки, из которого кто-то недавно стрелял.
Но вот чего они не нашли, так это следов Мюриель Маккей - живой или
мертвой.
Утром полицейские обратили внимание на еще одно обстоятельство, подс-
казавшее им вполне возможный, хотя и самый страшный вариант исчезновения
женщины. В печке они обнаружили обгорелые кости, а в самом доме - крюк,
на который цепляют туши животных при разделке. Артур Хусейн пояснил, что
этот крюк остался здесь от прежнего хозяина фермы. И невозмутимо доба-
вил: "Когда мы разделываем теленка, то остатки отдаем собакам, а кости и
голову кидаем в кормушку для свиней".
Выяснилось, что недавно братья продали несколько свиней. Однако ни
одну из них полиции разыскать не удалось. Иначе, возможно, подтвердилась
бы версия, что Мюриель Маккей была убита, а ее расчлененное тело пошло
на корм свиньям.


К тюремному заключению

В любом случае у полиции оказалось достаточно оснований, чтобы
предъявить братьям-фермерам обвинение в убийстве. Среди доказательств фи-
гурировал отпечаток большого пальца, обнаруженный на присланном Алику
пакете, идентичный с отпечатком пальца Артура Хусейна. Эксперты обнару-
жили также отпечатки пальцев Артура на газете, которую похитители выро-
нили у входа в дом Маккей в тот вечер, когда пропала Мюриель.
Братья отрицали свою вину, однако в ходе следствия проявили прямо
противоположные характеры.
Низамудин вел себя на допросах по-детски. Однажды он горько распла-
кался, уткнувшись следователю в плечо и повторяя: "О Боже, что Артур
сделал со мной? Что он говорил мне?"
Совсем иначе держался Артур. Он был разговорчив и на удивление самоу-
верен. На одном из допросов он даже хвастливо заявил, что собирается на-
писать книгу об этой истории, по которой будет снят фильм с Ричардом
Бартоном в роли детектива и Сэмми Дэвисом-младшим в роли его самого.
Но братьям ничто не помогло. На судебном процессе оба были приговоре-
ны к тюремному заключению.
Еще несколько месяцев полиция искала тело Мюриель Маккей. Но о том,
что с ней в действительности произошло, знали лишь Артур и Низамудин Ху-
сейн. А они так и не сказали ни слова.
В качестве горького постскриптума к этой истории приведем строки из
письма Алика Маккея в газету "Сан", номер которой вышел на следующий
день после вынесения приговора братьям Хусейн:
"Смерть обычно воспринимается как явление естественное и
неизбежное... Но в данном случае, при нынешних обстоятельствах никто не
может утверждать, что Мюриель умерла, поскольку тело ее не найдено, хотя
я уверен, что она уже никогда не вернется домой...
Я должен смириться с этим очевидным фактом и продолжать жить, нас-
колько это возможно".


ЛИЗЗИ БОРДЕН: "Женушка-топор"

Это один из самых примечательных случаев нераскрытых убийств в исто-
рии американской преступности. Правда ли, что знойным августовским днем
1892 года учительница воскресной школы Лиззи Борден зарубила топором от-
ца и мачеху, которые не давали ей нормально жить, или это сделал кто-то
другой?

Лиз Борден топорик схватила,
Раз двадцать маман угостила,
Затем за отца принялась -
По кумполу бедного хрясь!
Этот детский стишок звучал во время ребячьих игр в каждой школе по
всем Соединенным Штатам. Эхо корявых рифмованных строк преследовало Лиз-
зи Борден до самого последнего ее часа. Действительно ли в припадке сле-
пой ярости она изрубила ненавистную мачеху, а затем - отца-пуританина? И
судья, и присяжные решили, что она этого не делала. И Лиззи вышла из за-
ла суда полностью оправданной.
Но если Лиззи была невиновна, то кто же орудовал топором в городе
Фолл Ривер?
Ни расследование, ни время ответа на этот вопрос так и не дали.


В нищете и убожестве

Лиззи Борден родилась в 1860 году в городке Фолл-Ривер, штат Массачу-
сетс. Ее отношения с отцом не заладились с детских лет. Кстати, он наз-
вал ее Элизабет Эндрю, так как хотел иметь сына.
Через два года мать Лиззи умерла. Отец, Эндрю Дж. Борден, вскоре же-
нился на Абби Дарфи Грей, толстой сварливой женщине из простонародья.
Бывший владелец похоронного бюро, мистер Борден был богатым челове-
ком. Почти полмиллиона долларов он скопил на имущественных сделках. Но
при этом оставался ужасным скрягой.
Несмотря на немалое состояние, Бордены жили гораздо хуже, чем многие
рабочие местной хлопковой фабрики. Эндрю Борден не считал нужным тратить
деньги ни на старый запущенный дом, ни на детей - Лиззи и ее старшую
сестру Эмму.
Лиззи сначала обижалась на мачеху, потом стала ее презирать. Она была
уверена, что Абби вышла замуж за ее отца с единственной целью - наложить
лапу на его деньги. Лиззи отказывалась садиться с мачехой за один стол и
всегда называла ее "миссис Борден".
Лиззи росла бесхитростной, тихой и вдумчивой девочкой. Она часто хо-
дила в церковь, а свободное время проводила либо на рыбалке, либо за вя-
занием. Нередко она часами мечтательно просиживала у окна своей спальни.
Вот в такой убогой обстановке провела Лиззи Борден тридцать два года
своей жизни. А потом, 4 августа 1892 года, произошло ужасное событие,
навсегда положившее конец семейству Борден.


Дело сделано

Городок Фолл-Ривер изнывал от жары. Сестра Лиззи Эмма уехала с
друзьями на природу в местечко Фейрхевен, в двадцати милях от Фолл-Ри-
вер. Сама Лиззи после легкого пищевого отравления чувствовала себя не-
важно. К тому же настроение ей испортили два недавних происшествия. Во-
первых, она случайно узнала о намерении обычно скупого отца отдать часть
своего состояния сестре жены, мачехи Лиззи. Разозлившись, девушка зашла
в спальню Абби, обыскала ее и забрала какие-то дешевые украшения. Роди-
телям она позже сказала, что в доме побывали воры, однако отцу не соста-
вило труда убедиться, что пропажа - дело рук Лиззи.
Второе событие произошло, когда кто-то тайком забрался в садик Борде-
нов. Ничего не пропало, но реакция хозяина дома была более чем странной:
он почему-то решил, что непрошеных гостей привлекли голуби, которых
держала Лиззи, взял топор и отрубил птицам головы.
Так что в то роковое августовское утро Лиззи проснулась в неважном
настроении. Жизнь в доме шла как обычно. Мистер Борден после завтрака
ушел по делам. Джон Морс, брат его первой жены, приехавший на несколько
дней погостить, отправился навестить родственников. Миссис Борден начала
домашнюю уборку, а служанка, добродушная ирландка Бриджет Салливан, мыла
окна.
Примерно в 9 часов 30 минут утра миссис Борден мыла ступеньки лестни-
цы, ведущей в спальню для гостей. В этот момент на ее голову обрушился
топор. Потом кто-то нанес ей еще девятнадцать ударов. Экспертиза устано-
вила, что умерла она мгновенно, после первого же удара.
В одиннадцать часов, обливаясь потом, домой вернулся мистер Борден.
Возбужденная Лиззи встретила его и проводила в гостиную. А потом, оста-
вив отца отдыхать, отправилась на кухню посплетничать с Бриджет, уже за-
кончившей работу. Через некоторое время служанка ушла в свою комнату пе-
редохнуть от полуденной жары.
Минут через десять она услышала отчаянные крики Лиззи: "Сюда! Сюда!
Отец мертв! Кто-то вошел и убил его!" Бриджет кинулась на голос и увиде-
ла Лиззи у двери гостиной. Она не позволила служанке туда войти, прика-
зав бежать за доктором Боуэном, семейным врачом.
Где-то ненадолго задержавшись по дороге, пришел доктор. Он осмотрел
изрубленное тело мистера Бордена. Как было установлено позже, несчастный
погиб точно так же, как и его жена. На его голове насчитали следы десяти
ударов топором. Диван, ковер, стены гостиной были забрызганы кровью.
Когда доктор Боуэн накрывал труп простыней, в дом прибежали встрево-
женные соседки. Одна из них, миссис Аделаида Черчилль, кинулась успокаи-
вать Лиззи. Но та была совершенно спокойна и явно не нуждалась в учас-
тии. Соседку такое равнодушие в тот трагический момент потрясло.
Миссис Черчилль спросила Лиззи, где ее мачеха. И услышала в ответ:
"Представьте себе, не знаю. Она упоминала, что собирается навестить ка-
кого-то больного. Но я точно не знаю... Мне кажется, что я слышала, как
она вернулась домой".
Не прошло и нескольких минут, как миссис Черчилль и Бриджет обнаружи-
ли тело миссис Борден. Она лежала на ступеньках в луже крови.


Подозреваемые определились

Поначалу подозрение пало на Джона Морса, чье поведение в тот момент,
когда он возвращался в дом Борденов, озадачило толпу, собравшуюся у
подъезда: подходя к дому, Джон почему-то замедлил шаг и вместо того что-
бы сразу войти в парадную дверь, обошел вокруг дома и сорвал с дерева
яблоко. Полиция тоже предполагала, что его алиби не очень-то убеди-
тельно. Однако, когда все факты были тщательно проверены, подозрение от-
пало.
Детективы с самого начала были убеждены, что оба убийства - дело рук
кого-то из обитателей дома. Бриджет Салливан они исключили из числа по-
дозреваемых очень быстро: у нее не было никаких мотивов убивать; имя ее
не упоминалось в завещании Эндрю Бордена; наличных денег в доме не было.
Оставалась лишь Лиззи Борден. Ее поведение после происшедшего было по
меньшей мере странным. Когда Бриджет спросила ее, где она была в тот мо-
мент, когда на ее отца напали, Лиззи ответила, что выходила во двор. А
на тот же вопрос, заданный миссис Черчилль, ответила, что ходила в это
время в сарай за какой-то железкой. Естественно, об этом же ее спросили
и детективы. Она повторила, что была в сарае и даже съела там три груши.
Полицейские буквально на четвереньках облазили весь сарай, но никаких
огрызков не обнаружили. Кроме того, Лиззи сказала, что не видела тела
мачехи, когда спускалась по лестнице вниз встретить отца.
А тут еще одна из соседок сообщила полиции, что вечером накануне
убийства Лиззи говорила ей, что у ее отца есть враги и она боится за его
жизнь. Но расследование не выявило у конкурентов Бордена никаких поводов
для убийства.
Выяснилось также, что за день до гибели родителей Лиззи купила в го-
родской аптеке синильную кислоту и цианид. Объяснить, зачем ей это пона-
добилось, она не смогла.


Перед судом

Практически ни одна американская газета не обошла вниманием этот слу-
чай, и все они считали виновной в убийствах Лиззи Борден. Еще бы газеты
промолчали! Это же была несомненная сенсация - старая дева-дочь отомсти-
ла тирану-отцу и жестокой мачехе.
Детективы, расследовавшие дело, готовы были согласиться с газетами.
Они даже заготовили ордер на арест Лиззи, но решили подождать до конца
предварительного следствия, надеясь, что там ее вина прояснится.
И они не ошиблись в своих ожиданиях. Во время предварительного
следствия Лиззи допрашивали в качестве свидетельницы. Она утверждала,
что ее не было наверху, когда отец вернулся домой. Стало ясно, что Лиззи
пытается уйти от опасного вопроса: как она прошла по лестнице и не заме-
тила на ступеньках тела мачехи?
"Я думала, что находилась в этот момент на лестнице, но теперь вспом-
нила, что была в кухне", - сказала Лиззи на следствии. И добавила довери-
тельным тоном: "Когда обдумываешь это ужасное происшествие, многие вещи
припоминаешь более четко".
Несмотря на "уточненные воспоминания", следствие выдвинуло против
Элизабет-Эндрю Борден обвинение в убийстве Эндрю Дж. Бордена и Абби Бор-
ден.
К тому времени, когда дело о двойном убийстве попало в суд, провинци-
альное население Америки объединилось в своем недовольстве прессой за ее
"несправедливое отношение" к Лиззи. Богобоязненная добропорядочная дочь
бессердечного отца вызывала всеобщие симпатии. Простые люди считали, что
тихую учительницу воскресной школы не должны судить в связи с таким
дьявольским преступлением. Короче говоря, преобладало мнение, что она
невиновна.
Тем временем Лиззи оказалась весьма удачливой в выборе адвоката. Это
был Джордж Робинсон, бывший губернатор штата Массачусетс. В свое время,
еще будучи при должности, именно он назначил на пост одного из трех су-
дей, которые вели теперь судебный процесс по делу Лиззи. На предвари-
тельном слушании этот судья по просьбе Робинсона отклонил все утвержде-
ния обвинения по поводу покупки синильной кислоты и цианида. Таким обра-
зом, прогулка Лиззи в аптеку ни разу даже не упоминалась во время откры-
того судебного процесса.
Сам процесс шел десять дней. По ходу его было видно, как обвинение
шаг за шагом теряет позиции. Лиззи помогла себе и тем, что упала в обмо-
рок на скамье подсудимых, что вызвало волну сочувствия и в зале, и среди
присяжных.


Блестящее представление

Робинсон все проделал блестяще. Он убеждал присяжных заседателей, что
государство поступило жестоко, позволив устроить суд над чистой, святой
девушкой, обвинив ее в преступлении, которое она не способна совершить.
Он закончил свою защитительную речь таким обращением к присяжным: "Чтобы
признать ее виновной, нужно поверить в то, что она злодейка. Джентльме-
ны, разве она похожа на злодейку?"
Присяжные решили, что непохожа, и признали Лиззи невиновной. Лиззи
Борден встала со скамьи и под приветственные возгласы публики вышла из
зала суда свободной женщиной.
И не только свободной, но и богатой. Она унаследовала большую часть
папашиного состояния, такую сумму, о которой и мечтать-то не могла, пока
он был жив. Несмотря на грубый стишок, который выкрикивали ей вслед ре-
бятишки, она и не подумала уехать из Фолл-Ривер. Правда, жить в доме,
который принес ей столько неприятностей, Лиззи не стала. Она купила дру-
гой дом - в престижном пригороде.
Бриджет Салливан после суда вернулась в свою Ирландию. Поговаривали,
что Лиззи, вопреки завещанию отца, дала служанке довольно значительную
сумму денег.
Какое-то время ходили слухи, что Лиззи и Бриджет сговорились изба-
виться от старого жестокого скряги и его противной жены. Но полиция ни-
когда больше не возвращалась к этому делу. Там были уверены, что в свое
время арестовали истинную преступницу. По твердому убеждению детективов,
двенадцать добреньких мужчин-присяжных отпустили на свободу убийцу. Кста-
ти, преступник с топором из Фолл-Ривер больше нигде и никогда не появ-
лялся.
Лиззи поселилась в новом доме с сестрой Эммой. По свидетельству сосе-
дей, сестры вскоре начали ссориться и Эмма ушла из дома.
Лиззи до конца своих дней так и осталась одинокой старой девой. Она
скончалась в 1927 году в возрасте шестидесяти семи лет и унесла с собой
в могилу тайну душного августовского утра.
Но по сей день убийство в Фолл-Ривер время от времени вызывает споры.
В Америке даже существует "Общество друзей Лиззи Борден", которое регу-
лярно протестует против обвинений в ее адрес и настаивает на ее невинов-
ности. Но есть также множество людей, убежденных в том, что в тот авгус-
товский день 1892 года забитая и униженная дочь Эндрю Дж. Бордена в конце
концов вышла из себя и жестоко отомстила тем, кто не давал ей нормально
жить.


ОСКАР СЛЕЙТЕР: Жертвы предвзятости

Создатель образа Шерлока Холмса обладал столь же блестящим умом, что
и его придуманный герой-детектив, иначе он никогда не написал бы свои
рассказы. Однажды Конан Дойлу пришлось применить свои способности и зна-
менитый дедуктивный метод в связи с необычным преступлением, совершенным
в реальной жизни.

Более века прошло с той поры, как талантливое перо Артура Конан Дойла
подарило миру Шерлока Холмса, борца с преступностью и скрипача-виртуоза.
И в наши дни этот литературный герой остается образцом величайшего де-
тективного ума.
Его потрясающее аналитическое мышление, основанное на дедуктивном ме-
тоде, его наметанный, всевидящий глаз надежно помогали в увлекательных
приключениях, пережитых им вместе с верным компаньоном доктором Ватсо-
ном. Ни один из его последователей: будь то Пуаро, Мегрэ или Эллери Куин
- не смог с ним сравниться.
Почти сразу же после появления Шерлока Холмса на свет общество стало
отождествлять автора с его героем. Со всех концов планеты к Конан Дойлу
шли письма с просьбами о помощи. Сэр Артур редко откликался на эти
письма. Однако в нескольких случаях, когда великий писатель был убежден,
что правосудие потерпело поражение, он сам занимался расследованием.
Один из таких случаев - дело Джорджа Идальджи, сына викария, индуса
по происхождению. Джорджа обвинили в нанесении жестоких увечий домашним
животным в его деревне Грейт-Уирли, графство Стаффордшир. И хотя это был
человек безупречного поведения, дипломированный юрист, полиция по расо-
вым мотивам все же добилась его осуждения. Идальджи был приговорен к се-
ми годам каторжных работ.
К сожалению, сэр Артур узнал о несчастье, постигшем этого молодого
человека, лишь через три года, в 1906 году. Но буквально за несколько
недель ему удалось собрать достаточно доказательств невиновности
Идальджи. Результаты своего расследования он опубликовал в газете "Дейли
телеграф".
Статья имела потрясающий эффект. Власти создали комиссию для рассмот-
рения выводов Конан Дойла.
В конце концов Джордж Идальджи был освобожден.
"Он пришел на прием по случаю моего бракосочетания, - писал сэр Артур.
- И не было гостя более желанного".


Дело Оскара Слейтера

А вскоре сэру Артуру пришлось сделать и второе исключение. Произошла
цепь событий, рассказ о которых Ватсон мог бы назвать "Дело о неблаго-
дарной свинье".
Как и в большинстве рассказов о Шерлоке Холмсе, в истории этой пере-
мешались и необычность ситуации, и фантастические мотивы, и убийство. А
закончилась она тем, что в результате расследования Конан Дойла невинов-
ный человек, Оскар Слейтер, несправедливо приговоренный сначала к смерт-
ной казни, а затем к пожизненному заключению, вышел на свободу.
История эта началась 21 декабря 1908 года, ровно за четыре дня до
Рождества, с жестокого убийства мисс Марион Гилчрист. Старая дева-зат-
ворница была найдена мертвой в свой квартире в Глазго.
Поначалу Конан Дойл не хотел вмешиваться в это дело. Но, как он потом
объяснил в автобиографии, "когда я ознакомился с фактами, я понял, что
этот несчастный человек имеет такое же отношение к убийству, как и я".
Мисс Гилчрист, которой было восемьдесят два года, казалось бы, никак
не подходила на роль жертвы преступления. Она была настоящей отшельни-
цей; единственным каналом ее связи с внешним миром была служанка Хелен
Ламби, двадцати одного года. В тот роковой день Хелен вышла из дома,
чтобы купить вечернюю газету. Она отсутствовала менее десяти минут.
Мисс Гилчрист, которая давно болела и не выносила шума и суеты за
стенами дома, убедилась, что двойная входная дверь надежно заперта.
Из-за болезни и преклонного возраста женщина, для того чтобы открыть
дверь, пользовалась специальным приспособлением - длинной проволокой,
идущей от запора на двери в ее квартиру на втором этаже.
Вернувшись с газетой, Хелен увидела у двери мисс Гилчрист взволнован-
ного молодого человека по имени Артур Адаме, жильца нижней квартиры. Он
объяснил, что услышал какой-то шум в квартире соседки, а затем глухой
удар. Позвав мисс Гилчрист и не дождавшись ответа, Адаме поднялся на-
верх.

<<

стр. 12
(всего 19)

СОДЕРЖАНИЕ

>>