<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

традициям влюбившейся и связавшей свою судьбу с безвестным пехотным офицером
(по наущению влиятельного тестя того скоро убили на дуэли).
Сам Дориан между тем влюбляется в начинающую актрису Сибилу Вэйн - "девушку лет
семнадцати, с нежным, как цветок, лицом, с головкой гречанки, обвитой темными
косами. Глаза - синие озера страсти, губы - лепестки роз"; она с поразительной
одухотворенностью играет на убогих подмостках нищенского театрика в Ист-Инде
лучшие роли шекспировского репертуара. В свою очередь Сибиле, влачащей
полуголодное существование вместе с матерью и братом, шестнадцатилетним
Джеймсом, готовящимся отплыть матросом на торговом судне в Австралию, Дориан
представляется воплощенным чудом - "Прекрасным Принцем", снизошедшим с
заоблачных высот. Ее возлюбленному неведомо, что в ее жизни тоже есть тщательно
оберегаемая от посторонних взглядов тайна: и Сибилла, и Джеймс - внебрачные
дети, плоды любовного союза, в свое время связавшего их мать - "замученную,
увядшую женщину", служащую в том же театре, с человеком чуждого сословия.
Обретший в Сибиле живое воплощение красоты и таланта, наивный идеалист Дориан с
торжеством извещает Бэзила и лорда Генри о своей помолвке. Будущее их
подопечного вселяет тревогу в обоих; однако и тот и другой охотно принимают
приглашение на спектакль, где избранница Дориана должна исполнить роль
Джульетты. Однако, поглощенная радужными надеждами на предстоящее ей реальное
счастье с любимым, Сибила в этот вечер нехотя, словно по принуждению (ведь
"играть влюбленную - это профанация!" - считает она) проговаривает слова роли,
впервые видя без прикрас убожество декораций, фальшь сценических партнеров и
нищету антрепризы. Следует громкий провал, вызывающий скептическую насмешку
лорда Генри, сдержанное сочувствие добряка Бэзила и тотальный крах воздушных
замков Дориана, в отчаянии бросающего Сибиле: "Вы убили мою любовь!"
Изверившийся в своих прекраснодушных иллюзиях, замешенных на вере в
нерасторжимость искусства и реальности, Дориан проводит бессонную ночь, блуждая
по опустевшему Лондону. Сибиле же его жестокое признание оказывается не по
силам; наутро, готовясь отправить ей письмо со словами примирения, он узнает,
что девушка в тот же вечер покончила с собой. Друзья-покровители и тут
реагируют на трагическое известие каждый по-своему: Бэзил советует Дориану укрепиться духом, а лорд Генри - "не лить напрасно слез о Сибиле Вэйн".
Стремясь утешить юношу, он приглашает его в оперу, обещая познакомить со своей
обаятельной сестрой леди Гвендолен. К недоумению Бэзила, Дориан принимает
приглашение. И лишь подаренный ему недавно художником портрет становится
беспощадным зеркалом назревающей в нем духовной метаморфозы: на безупречном лице
юного греческого бога обозначается жесткая морщинка. Не на шутку обеспокоенный,
Дориан убирает портрет с глаз долой.
И вновь ему помогает заглушить тревожные уколы совести его услужливый
друг-Мефистофель - лорд Генри. По совету последнего он с головой уходит в чтение
странной книги новомодного французского автора - психологического этюда о
человеке, решившем испытать на себе все крайности бытия. Надолго завороженный ею
("казалось, тяжелый запах курений поднимался от ее страниц и дурманил мозг" ),
Дориан в последующие двадцать лет - в повествовании романа они уместились в одну
главу - "все сильнее влюбляется в свою красоту и все с большим интересом
наблюдает разложение своей души". Как бы заспиртованный в своей идеальной
оболочке, он ищет утешения в пышных обрядах и ритуалах чужих религий, в музыке,
в коллекционировании предметов старины и драгоценных камней, в наркотических
зельях, предлагаемых в притонах с недоброй известностью. Влекомый
гедонистическими соблазнами, раз за разом влюбляющийся, но не способный любить,
он не гнушается сомнительными связями и подозрительными знакомствами. За ним
закрепляется слава бездушного совратителя молодых умов.
Напоминая о сломанных по его прихоти судьбах мимолетных избранников и
избранниц, Дориана пытается вразумить Бэзил Холлу-. орд, давно прервавший с ним
всякие связи, но перед отъездом в Париж собравшийся навестить. Но тщетно: в
ответ на справедливые укоры тот со смехом предлагает живописцу узреть подлинный
лик своего былого кумира, запечатленный на холлуордовском же портрете, пылящемся
в темном углу. Изумленному Бэзилу открывается устрашающее лицо сластолюбивого
старика. Впрочем, зрелище оказывается не по силам и Дориану: полагая создателя
портрета ответственным за свое нравственное поведение, он в приступе
бесконтрольной ярости вонзает в шею друга своих юных дней кинжал. А затем,
призвав на помощь одного из былых соратников по кутежам и застольям, химика
Алана Кэмпбела, шантажируя того некой позорной тайной, известной лишь им обоим,
заставляет его растворить в азотной кислоте тело Бэзила - вещественное
доказательство содеянного им злодейства.
Терзаемый запоздалыми угрызениями совести, он вновь ищет забвения в наркотиках.
И чуть не гибнет, когда в подозрительном при-
тоне на самом "дне" Лондона его узнает какой-то подвыпивший матрос: это Джеймс
Вэйн, слишком поздно проведавший о роковой участи сестры и поклявшийся во что бы
то ни стало отомстить ее обидчику.
Впрочем, судьба до поры хранит его от физической гибели. Но - не от всевидящего
ока холлуордовского портрета. "Портрет этот - как бы совесть. Да, совесть. И
надо его уничтожить", - приходит к выводу Дориан, переживший все искушения мира,
еще более опустошенный и одинокий, чем прежде, тщетно завидующий и чистоте
невинной деревенской девушки, и самоотверженности своего сообщника поневоле
Алана Кэмпбела, нашедшего в себе силы покончить самоубийством, и даже...
духовному аристократизму своего друга-искусителя лорда Генри, чуждого, кажется,
любых моральных препон, но непостижимо полагающего, что "всякое преступление
вульгарно".
Поздней ночью, наедине с самим собой в роскошном лондонском особняке, Дориан
набрасывается с ножом на портрет, стремясь искромсать и уничтожить его.
Поднявшиеся на крик слуги обнаруживают в комнате мертвое тело старика во фраке.
И портрет, неподвластный времени, в своем сияющем величии.
Так кончается роман-притча о человеке, для которого "в иные минуты Зло было
лишь одним из средств осуществления того, что он считал красотой жизни".


Идеальный муж (An Ideal Husband)
Комедия (1893, опубл. 1899)
Действие пьесы разворачивается на протяжении суток в Лондоне, в особняке
супружеской четы Чилтернов и на квартире лорда Горинга, в начале 1890-х гг.
Званый вечер в восьмиугольном зале особняка баронета сэра Роберта Чилтерна,
занимающего ответственный пост товарища министра иностранных дел, - один из
самых изысканных аттракционов великосветского Лондона. Отточенный вкус
образцовой супружеской пары сказывается во всем - от картин Буше и Коро на стенах до внешнего облика
хозяев дома и гостей. Такова хозяйка дома, двадцатилетняя Гертруда - "тип
строгой классической красоты", юная сестра сэра Роберта Мейбл - "совершенный
образчик английской женской красоты, бело-розовой, как цвет яблони". Под стать
им и миссис Чивли - "произведение искусства, но со следами слишком многих школ".
Характеризуя персонажей сильного пола, драматург тоже не упускает случая
заметить, что пожилой сановник, отец лорда Горинга лорд Кавершем "напоминает
портрет кисти Лоуренса", а говоря о самом сэре Роберте - добавить, что "Ван
Дейк не отказался бы написать его портрет".
Внимание светской знати привлекает новое лицо: в обществе пожилой добродушной
леди Маркби на вечер прибывает некая м-с Чивли. Кто-то из дипломатов встречал ее
пять лет назад в Вене или в Берлине; а леди Чилтерн вспоминает, что некогда они
учились в одной школе...
Впрочем, новоприбывшая не настроена на ностальгические грезы. С мужской
решительностью она провоцирует знакомство с сэром Робертом, упоминая общего
знакомого по Вене - некоего барона Арнгейма. Услышав это имя, сэр Роберт
вздрагивает, но имитирует вежливый интерес.
Чуждая мягкотелой сентиментальности, она выкладывает карты на стол. Влиятельный
в политических кругах сэр Роберт готовится выступить в парламенте с речью,
посвященной очередной "афере века" - строительству Аргентинского канала,
грозящему превратиться в такое же грандиозное надувательство, как Панамский.
Между тем она и стоящие за ней лица вложили немалые капиталы в эту
мошенническую акцию, и в их интересах, чтобы она была поддержана официальными
кругами Лондона. Сэр Роберт, не веря своим ушам, в негодовании отказывается, но,
когда она мимоходом упоминает о некоем письме, имеющемся в ее распоряжении и
подписанном его именем, нехотя соглашается.
Предстоящая речь сэра Роберта становится предметом обсуждения между ним и
поверенной во все его дела Гертрудой. С давних пор презирающая м-с Чивли (ту
некогда выгнали из школы за воровство) , леди Чилтерн требует, чтобы ее муж
письменно уведомил наглую шантажистку об отказе поддержать жульнический проект.
Зная, что собственными руками подписывает свой смертный приговор, тот уступает.
Поверенным своего далеко не безупречного прошлого сэр Роберт делает давнего
друга лорда Горинга, сочувствующего, всепонимающего, снисходительного и не на
шутку увлеченного младшей сестрой баронета Мейбл. Восемнадцать лет назад,
будучи секретарем лорда
Рэдли и не обладая никаким капиталом, кроме родового имени, Роберт известил
биржевого спекулянта о готовящейся скупке акций Суэцкого канала; тот нажил
миллион, а соучастнику выделил существенный процент, каковой и положил начало
имущественному преуспеянию теперешнего товарища министра. И эта-то позорная
тайна с минуты на минуту может стать достоянием общественности и, что самое
страшное, буквально боготворящей мужа леди Чилтерн.
Так и происходит: не застав сэра Роберта, разъяренная м-с Чивли бросает в лицо
Гертруде чудовищное обвинение, повторяя свой ультиматум. Та буквально
раздавлена: героический ореол мужа в ее глазах меркнет. Возвратившийся сэр
Роберт ничего не отрицает, в свою очередь с горечью ополчаясь на извечный
женский идеализм, побуждающий слабый пол творить себе ложных кумиров.
Скучающий наедине со своим дворецким лорд Горинг ("Видите ли, Фиппс, немодно то,
что носят другие. А модно то, что носишь ты сам") получает записку леди Чилтерн:
"Верю. Хочу видеть. Приду. Гертруда". Он взволнован; однако вместо молодой
женщины, как обычно некстати, в библиотеке его роскошной квартиры появляется его
сановный отец. Воплощение британского здравого смысла, лорд Кавершем
выговаривает сыну за безбрачие и безделье; лорд Горинг просит дворецкого
немедленно проводить ожидаемую даму к себе в кабинет. Последняя действительно
вскоре появляется; но образцовый денди не ведает, что вопреки ожиданиям его
одарила визитом м-с Чивли.
Питавшая к нему в былые годы сентиментальную слабость "деловая женщина" (одно
время они были даже помолвлены, но помолвка тотчас расстроилась) предлагает
давнему возлюбленному начать все сначала. Больше того: она готова пожертвовать
компрометирующим сэра Роберта письмом ради возобновленной привязанности. Но
верный своим представлениям о чести (и джентльменской свободе) лорд Горинг
отвергает ее притязания. Вместо этого он подлавливает гостью на давнем пороке:
накануне вечером на приеме ему бросилась в глаза потерянная кем-то брошь.
Обронила ее м-с Чивли, но в алмазной змейке, которую можно носить и как браслет
(что самой м-с Чивли неведомо), он узнал вещь, подаренную им десять лет назад
великосветской кузине и позднее кем-то украденную. Теперь, борясь с
шантажисткой ее же оружием, он замыкает браслет на запястье м-с Чивли, угрожая
вызвать полицию. Боясь разоблачения, она вынуждена расстаться с
компрометирующим сэра Роберта свидетельством, но в отместку выкрадывает лежащее
на углу стола письмо Гертруды Чилтерн. Бессильная разрушить политическую
карьеру баронета, она исполнена решимости разрушить его семейное благополучие.
Спустя несколько часов явившийся с визитом в дом Чилтернов
лорд Горинг узнает, что громовая речь против "аргентинского проекта",
произнесенная сэром Робертом в парламенте, принесла ему крупные политические
дивиденды. По поручению премьер-министра здесь же появляется лорд Кавершем,
уполномоченный предложить блестящему оратору портфель министра. Скоро появляется
и он сам - со злополучным письмом в руках, которое передал ему секретарь.
Однако страхи затаивших дыхание Гертруды и лорда Горинга тщетны: сэр Роберт
усмотрел в письме Гертруды лишь моральную поддержку горячо любимой жены...
Польщенный предложением премьер-министра, под давлением той же Гертруды он
сначала отказывается, заявляя, что его политическая карьера завершена. Однако
лорду Горингу (осчастливленному к этому моменту согласием Мейбл связать себя с
ним узами брака) в конце концов удается убедить непреклонную максималистку, что
уход с политического поприща станет закатом всего существования для его друга,
не мыслящего себя вне шумных общественных баталий. Немного поколебавшись, она
соглашается - попутно признаваясь мужу, что попавшее к нему письмо было на
самом деле адресовано лорду Горингу. Тот с легкостью прощает жене мимолетную
слабость духа.
Рыцарская дуэль встречных великодушии завершается пророчеством пожилого лорда
Кавершема: "Чилтерн <...> поздравляю вас. И если Англия не пойдет прахом и не
попадет в руки радикалов, вы еще когда-нибудь будете премьером".
Как важно быть серьезным. Легкомысленная комедия для серьезных людей (The Importance of Being Earnest. A Trivial Comedy for Serious People)
(1893, опубл. 1899)
Действие комедии происходит в лондонской квартире молодого джентльмена
Алджернона Монкрифа, выходца из аристократического семейства, и в поместье его
закадычного друга Джека Уординга в Вултоне, графство Хартфордшир.
Скучающий Алджернон, ожидая к чаю свою тетку леди Брэкнелл с очаровательной
дочерью Гвендолен, обменивается ленивыми репликами со своим лакеем Лэйном, не
меньшим гедонистом и любителем пофилософствовать. Неожиданно его одиночество
прерывается появлением его давнего приятеля и постоянного оппонента-соперника
во всех начинаниях, мирового судьи и владельца обширного сельского поместья Джека
Уординга. Скоро выясняется, что, пресытившись светскими и служебными
обязанностями (на попечении Уординга к тому же восемнадцатилетняя воспитанница),
оба разыгрывают перед окружающими одну и ту же игру, только именуют ее
по-разному:
Джек, стремясь вырваться от домашних, заявляет, что едет "к своему младшему
брату Эрнесту, который живет в Олбени и то и дело попадает в страшные
передряги"; Алджернон же в аналогичных случаях ссылается на "вечно больного
мистера Бенбери, для того чтобы навещать его в деревне, когда вздумается". Оба
- неисправимые себялюбцы и сознают это, что ничуть не мешает им при надобности
обвинять друг друга в безответственности и инфантильности.
"Только родственники и кредиторы звонят так по-вагнеровски", - отзывается
Алджернон о зашедших навестить его дамах. Пользуясь случаем, Джек переводит
беседу на матримониальные темы: он давно влюблен в Гвендолен, но никак не
осмелится признаться девушке в своих чувствах. Отличающийся отменным аппетитом
и столь же неистребимой склонностью к любовным интрижкам Алджернон, опекающий
свою кузину, пытается изображать оскорбленную добродетель; но тут в дело
вступает невозмутимо-словоохотливая леди Брэкнелл, учиняющая новоявленному
претенденту на руку дочери (та, наделенная недюжинным практицизмом и здравым
смыслом, уже успела дать м-ру Уордингу предварительное согласие, добавив, что
мечтой ее жизни было выйти замуж за человека по имени Эрнест: "В этом имени есть
нечто, внушающее абсолютное доверие") настоящий допрос с акцентом на
имущественных аспектах его благосостояния. Все идет благополучно, пока речь не
заходит о родословной мирового судьи. Тот не без смущения признается, что
является найденышем, воспитанным сердобольным сквайром, обнаружившим его... в
саквояже, забытом в камере хранения на лондонском вокзале Виктория.
"Я очень рекомендую вам <...> обзавестись родственниками <...> и сделать это еще
до окончания сезона", - советует Джеку невозмутимая леди Брэкнелл; иначе брак с
Гвендолен невозможен. Дамы удаляются. Впрочем, спустя некоторое время Гвендолен
вернется и предусмотрительно запишет адрес поместья м-ра Уординга в провинции
(сведения, неоценимые для незаметно подслушивающего их разговор Алджернона,
горящего желанием во что бы то ни стало познакомиться с очаровательной
воспитанницей Джека Сесили - намерение, никоим образом не поощряемое Уордингом,
радеющим о нравственном совершенствовании своей подопечной). Как бы то ни было,
оба друга-притворщика приходят к выводу, что и "беспутный младший брат Эрнест",
и "вечно больной мистер Бенбери" постепенно становятся для них нежелательной обузой; в предвидении светлых грядущих перспектив оба дают слово избавиться от воображаемой "родни".
Причуды, однако, вовсе не являются прерогативой сильного пола, К примеру, в
поместье Уординга над учебниками географии, политической экономии и немецкого
скучает мечтательная Сесили, слово в слово повторяющая сказанное Гвендолен:
"Моей девической мечтой всегда было выйти замуж за человека, которого зовут
Эрнест". Больше того: она мысленно обручилась с ним и хранит шкатулку, полную
его любовных писем. И неудивительно: ее опекун, этот скучный педант, так часто
с возмущением вспоминает о своем "беспутном" братце, что тот рисуется ей
воплощением всех достоинств.
К изумлению девушки, предмет ее грез появляется во плоти: разумеется, это
Алджернон, трезво рассчитавший, что его друг еще на несколько дней задержится в
Лондоне. От Сесили он узнает, что "суровый старший брат" решил отправить его на
исправление в Австралию. Между молодыми людьми происходит не столько любовное
знакомство, сколько своего рода словесное оформление того, о чем грезилось и
мечталось. Но не успевает Сесили, поделившись радостной новостью с гувернанткой
мисс Призм и соседом Джека каноником Чезюблом, усадить гостя за обильную
деревенскую трапезу, как появляется хозяин поместья. Он в глубоком трауре, и вид
его печален. С подобающей торжественностью Джек объявляет своим чадам и
домочадцам о безвременной кончине своего непутевого братца. А "братец" -
выглядывает из окна...
Но если это недоразумение еще удается худо-бедно утрясти с помощью
экзальтированной старой девы-гувернантки и доброго каноника (к нему-то и
апеллируют оба друга-соперника, заявляя, один за другим, о страстном желании
креститься и быть нареченными одним и тем же именем: Эрнест), то с появлением в
поместье Гвендолен, заявляющей ни о чем не подозревающей Сесили, что она
помолвлена с мистером Эрнестом Уордингом, воцаряется тотальная неразбериха. В
подтверждение собственной правоты она ссылается на объявление в лондонских
газетах, другая - на свой дневник. И только поочередное появление Джека
Уординга (разоблачаемого невинной воспитанницей, называющей его дядей Джеком) и
Алджернона Монкрифа, какового беспощадно изобличает собственная кузина, вносит в
смятенные умы нотку обескураженного спокойствия. Еще недавно готовые разорвать
друг друга представительницы слабого пола являют друзьям пример истинно
феминистской солидарности: их обеих, как всегда, разочаровали мужчины.
Впрочем, обида этих нежных созданий непродолжительна. Узнав, что Джек, несмотря
ни на что, намерен пройти обряд крещения,
Гвендолен великодушно замечает: "Как глупы все разговоры о равенстве полов.
Когда дело доходит до самопожертвования, мужчины неизмеримо выше нас".
Из города неожиданно появляется леди Брэкнелл, которой Алджернон тут же
выкладывает радостную весть: он намерен сочетаться браком с Сесили Кардью.
Реакция почтенной дамы неожиданна: ей определенно импонируют миловидный профиль
девушки ("Два наиболее уязвимых пункта нашего времени - это отсутствие принципов
и отсутствие профиля" ) и ее приданое, что до происхождения... Но тут кто-то
упоминает имя мисс Призм, и леди Брэкнелл настораживается. Она непременно
желает увидеть эксцентричную гувернантку и узнает в ней... исчезнувшую двадцать
восемь лет назад непутевую служанку своей покойной сестры, повинную в том, что
она потеряла ребенка (вместо него в пустой коляске обнаружили рукопись
трехтомного романа, "до тошноты сентиментального"). Та смиренно признается, что
по рассеянности положила доверенного ей ребенка в саквояж, а саквояж сдала в
камеру хранения на вокзале.
Встрепенуться при слова "саквояж" наступает очередь Джека. Спустя несколько
минут он с торжеством демонстрирует присутствующим бытовой атрибут, в котором
был найден; и тут выясняется, что он - не кто иной, как старший сын
профессионального военного, племянник леди Брэкнелл и, соответственно, старший
брат Алджернона Монкрифа. Больше того, как свидетельствуют регистрационные
книги, при рождении он был наречен в честь отца Джоном Эрнестом. Так, словно
повинуясь золотому правилу реалистической драмы, в финале пьесы выстреливают все
ружья, представшие на обозрение зрителям в ее начале. Впрочем, об этих канонах
едва ли думал создатель этой блестящей комедии, стремившийся превратить ее в
подлинный праздник для современников и потомков.
Редъярд Киплинг (1865-1936)
Свет погас, роман (1891)
Дик Хелдар, мальчик-сирота, живет у своей опекунши, злобной вдовы миссис Дженнет. После шести лет пребывания у нее Дик знакомится с Мейзи, длинноволосой сероглазой девочкой, новой воспитанницей вдовы. Между ними возникает дружба. Несколько лет они живут в одном доме, но потом опекуны Мейзи отправляют ее на учебу во Францию. Перед ее отъездом Дик признается ей в любви.
Проходит десять лет. Дик путешествует по колониальным фронтам Британии и зарисовывает сцены сражений. К этому времени он уже стал талантливым художником-баталистом. В Судане он знакомится с представителем Центрального Южного Синдиката, военным корреспондентом Торпенгоу, и благодаря его посредничеству получает место рисовальщика при синдикате. Во время одной из битв Дик, прикрывая Торпенгоу, который стал его близким другом, ранен в голову. Он на время теряет зрение и в ночном бреду все время зовет Мейзи.
Суданская кампания заканчивается, рана у Дика заживает. Торпенгоу уезжает в Лондон, а Дик слоняется по Кипру, Александрии, Измалии, Порт-Саиду и продолжает рисовать. К тому моменту, когда деньги у него уже подходят к концу, он получает телеграмму из Англии от Торпенгоу, в которой друг вызывает его в Лондон известием о том, что синдикат хочет продлить с ним контракт, ибо его рисунки очень нравятся публике.
Приехав в Англию, Дик по предложению Торпенгоу селится вместе со своим другом. Вскоре к нему приходит глава Центрального Южного Синдиката, грузный пожилой мужчина с больным сердцем, которого Дик заставляет вернуть ему все его рисунки, сделанные в Судане. Несогласному с требованиями Дика господину все же приходится уступить напору молодого художника. Дик самостоятельно устраивает выставку своих работ, которая проходит очень успешно, так что ему даже удается продать все свои рисунки. Отныне он одержим желанием заработать как можно больше денег, чтобы компенсировать те лишения, которые выпали на его долю раньше. Он начинает заноситься, считает, что может ради денег рисовать то, что нравится публике, халтурить.
Однажды во время прогулки по набережной Дик случайно встречает Мейзи, с которой не виделся уже более десяти лет. Он узнает, что теперь Мейзи художница, живет в Лондоне и снимает квартиру вместе со своей подругой-импрессионисткой. В душе Дика с новой силой вспыхивает зародившееся еще в детские годы чувство.
На следующий день и отныне каждое воскресенье Дик отправляется к Мейзи, чтобы по ее просьбе помогать ей овладевать тайнами искусства. Он быстро понимает, что Мейзи - художница заурядная, но фанатически мечтающая об успехе. Работа - главное в ее жизни. Она занимается живописью ежедневно и с титаническим терпением. Однако ей не хватает одаренности и чувственности, да к тому же она слабо владеет техникой. Несмотря на это, Дик любит ее больше всего на свете. Однажды он, неожиданно для Мейзи явившись к ней в будний день, увозит ее на прогулку в пригород, туда, где они жили в детстве у миссис Дженнет, в надежде пробудить в ней воспоминания о былом времени и о том вечере, когда на признание Дика в любви Мейзи ответила, что она навеки принадлежит ему. Сидя на берегу моря, он красноречиво рассказывает ей о далеких островах и странах, призывая бросить Англию и уехать с ним в путешествие. Душа Мейзи остается закрытой, она холодна и еще раз приводит Дику надуманные доводы о невозможности их совместной жизни.
Друзья Дика замечают, что он огорчен, и предлагают ему куда-нибудь уехать, чтобы отвлечься, но он отказывается. Через неделю Дик вновь отправляется к Мейзи и узнает, что она намерена писать картину под названием "Меланхолия". Она делится с ним своими нелепыми замыслами. Дик теряет над собой контроль и заявляет, что у нее нет таланта, а есть лишь идеи и стремления. Он тоже решает написать свою "Меланхолию" и превосходством своей работы доказать, что Мейзи пора прекратить эту игру в живопись и укротить свое тщеславие, однако поначалу работа не клеится.
Через месяц Мейзи, как обычно, уезжает во Францию, в Витри-на-Марне, к своему учителю живописи, чтобы под его руководством написать картину. Вернуться она планирует через полгода. Дик расстроен ее отъездом. На прощание, перед тем как сесть на пароход, она позволяет Дику поцеловать себя один-единственный раз, и сжигаемому страстью молодому человеку приходится этим довольствоваться.
Вернувшись домой, он застает в квартире спящую особу легкого поведения. Торпенгоу объясняет, что нашел ее в подъезде в голодном обмороке и принес в дом, чтобы привести в чувство. Когда она просыпается, Дик начинает видеть в ней прекрасную модель для своей "Меланхолии". Девушку зовут Бесси, она ежедневно приходит и позирует Дику.
Дику временами начинает застилать глаза пелена. Он отправляется к окулисту, и врач сообщает ему, что у него поврежден глазной нерв и в скором времени он ослепнет. Дик в шоке. Немного придя в себя, он старается как можно скорее закончить картину. Зрение его ухудшается все стремительнее. Дик начинает злоупотреблять алкоголем. За несколько недель он превращается в обрюзгшего, жалкого, небритого, бледного и сгорбившегося субъекта. Вернувшийся из поездки Торпенгоу застает в коридоре Бесси, пришедшую на последний сеанс. Она в бешенстве оттого, что Торпенгоу больше не обращает на нее взимания. Перед уходом она портит картину, от которой остается одно лишь грязное пятно.
После того как Дик показал восхищенному Торпенгоу еще не испорченную картину, он почти сразу окончательно потерял зрение. Поэтому, когда Торпенгоу видит, что Бесси сделала с картиной, он, чтобы не расстраивать друга, ничего не говорит ему в надежде, что Дик об этом никогда не узнает. Дик, помешавшийся из-за слепоты, в бреду рассказывает всю свою жизнь. Так Торпенгоу узнает о Мейзи и отправляется за ней во Францию. После некоторых колебаний она решает навестить Дика. Когда же Дик показывает ей свою картину и просит принять ее в подарок, Мейзи, решив, что он сошел с ума, еле сдерживая смех и даже не простившись с ним, убегает. Дик страшно подавлен ее поведением.
Торпенгоу с другими корреспондентами уезжает из Англии на войну. На прогулке Дик встречает Бесси. Она, узнав о том, что он ослеп, прощает его, а обнаружив, что он вдобавок еще и богат, решает, что неплохо было бы выйти за него замуж. Дик, тронутый ее участием, предлагает ей жить вместе с ним. Она рассказывает ему о своей проделке с картиной и просит у него прощения. Дик не сердится, однако в корне меняет свои планы. Он отказывается от женитьбы, перечисляет все свои деньги Мейзи, а сам отправляется в Порт-Саид. Там старые знакомые помогают ему добраться до фронта, туда, где находится Торпенгоу. В смутной надежде обрести ту полноценную жизнь, которой он жил когда-то, он подсознательно стремится к смерти. В тот момент, когда Дик добирается до отряда Торпенгоу, начинается перестрелка, в которой шальная пуля попадает ему в голову и кладет конец его мучениям.
Книга джунглей, Сборник рассказов (1895)
Книга состоит из двух частей. Некоторые из рассказов повествуют о Маугли, о его жизни в джунглях среди диких зверей. В двухлетнем возрасте маленький сын дровосека теряется в джунглях. За ним по пятам рыщет хромой тигр Шер-Хан и хочет сделать его своей добычей. Ребенок доползает до логовища волков. Отец и Мать волки принимают его в свою семью и защищают от Шер-Хана. Они называют его Маугли, что в переводе значит "лягушонок". На совете волчьей стаи медведь Балу, обучающий волчат закону джунглей, и черная пантера Багира, которая платит стае за то, чтобы она не выдала малыша на растерзание Шер-Хану, просят позволить Маугли жить среди волков.
Ум и смелость Маугли позволяют ему выжить и окрепнуть в сложных условиях жизни в джунглях. Его друзьями и покровителями становятся медведь Балу, Багира, удав Каа, вожак волчьей стаи Акело. В его жизни происходит множество приключений, он учится разговаривать на языке всех обитателей джунглей, и это не раз спасает ему жизнь.
Однажды обезьяны уносят мальчика в Холодные Логовища, разрушенный индусский город, основанный в джунглях несколько веков назад. Багира, Балу и Каа приходят мальчику на помощь и спасают от обезьян, которые забавляются с ним, как с игрушкой.
Через десять лет после прихода Маугли в джунгли вожак стаи Акело становится старым и не может больше покровительствовать своему любимцу. Многие волки ненавидят Маугли, потому что не могут выдерживать его взгляда и ощущают его необъяснимое превосходство. Шер-Хан ждет подходящего момента, чтобы расправиться с Маугли. Тогда по совету Багиры Маугли приносит из деревни огонь. На Скале Совета волчьей стаи он демонстрирует зверям свою силу, подпаливает шкуру Шер-Хана, выступает в защиту Акело.
После этого он уходит из джунглей и идет в деревню, к людям. Там одна женщина по имени Мессуа принимает его за своего некогда утащенного Шер-Ханом сына и дает ему приют у себя в доме. Маугли учит человеческий язык, осваивается с образом жизни людей, а затем на несколько месяцев становится пастухом деревенского стада буйволов. Однажды он узнает от преданных ему волков, что Шер-Хан, уходивший в другую часть джунглей, чтобы залечить свои раны, вернулся. Тогда Маугли заманивает тигра в ловушку и направляет на него с двух сторон буйвол иное стадо. Шер-Хан погибает. Прознавший о смерти тигра деревенский охотник желает сам получить за поимку Шер-Хана сто рупий и хочет отнести его шкуру в деревню. Маугли не позволяет ему этого сделать. Тогда охотник называет его оборотнем, а Мессуа и ее мужа - колдунами. Маугли с тигриной шкурой скрывается в джунглях. Его названых родителей собираются сжечь. Маугли возвращается, помогает им скрыться и добраться до поселения англичан, у которых они могут попросить защиты. На деревню же Маугли насылает диких слонов, буйволов, оленей, и те вытаптывают поля, разрушают дома, разгоняют стада, так что жители вынуждены искать пристанища в каком-то другом месте.
После смерти Шер-Хана и разрушения деревни Маугли возвращается в джунгли, и живется ему теперь особенно хорошо. Он растет красивым, сильным и умным юношей.
Когда он достигает семнадцати лет, место обитания -волков подвергается нападению диких рыжих собак-долов. Каждая из них слабее волка, но они нападают полчищами, они голодны и убивают все живое на своем пути. Маугли вместе с Каа заманивает их в ловушку. Хитрость помогает ему разделаться с большей частью непрошеных гостей.
Наступает весна, и Маугли тянет к людям. Он прощается со своими друзьями и окончательно уходит туда, где теперь живет Мессуа и ее недавно родившийся ребенок. Маугли встречает девушку, женится на ней и ведет обычный для человеческого существа образ жизни, однако навсегда сохраняет в памяти первые свои годы, проведенные в джунглях, и образы верных друзей.
Е. В. Семина
Маугли - персонаж, с которым прочно ассоциируется двухтомник Киплинга. Истории М. уделено три рассказа в первой книге и пять - во второй. Имя героя придумано автором и переведено им как "лягушонок". М. - сын дровосека, в двухлетнем возрасте потерявшийся в джунглях. Первое столкновение с дикой природой едва не обернулось катастрофой: М. мог стать жертвой хромого тигра Шер-Хана, который считает "человеческого детеныша" своей добычей. Ребенка спасает Отец и Мать волки, приняв его в свою семью. На совете волчьей стаи в защиту М. выступают медведь Балу, обучающий волчат закону джунглей, и черная пантера Багира, которая выкупает жизнь М. Благодаря своей смелости и уму мальчик становится равноправным членом стаи. Ему помогают друзья и покровители - Балу, Багира, вожак волков Акело, питон Каа. М. быстро развивается, мужает и взрослеет. Он усваивает язык всех обитателей джунглей, и это не раз спасает ему жизнь. Вместе с тем М. приобретает все больше человеческих черт. Некоторые волки безотчетно ненавидят М., поскольку не могут выдержать его взгляда. Шер-Хан ждет лишь подходящего момента, чтобы расправиться с ним. Стареющий Акело уже не способен противостоять стае, и тогда М. по совету Багиры приносит из деревни огонь. Отныне все звери вынуждены признать могущество человека. Подпалив шкуру Шер-Хана и защитив Акело, М. уходит в деревню, к людям. Ему дает приют женщина по имени Мессуа, у которой Шер-Хан некогда утащил сына. М. учит человеческий язык и приобщается к новому образу жизни. Однако в мире людей ему пришлось столкнуться с жестокостью и несправедливостью. М. заманил в ловушку Шер-Хана, направив на тигра с двух сторон буйволиное стадо. Один из деревенских охотников желает получить за тигриную шкуру сто рупий и называет М. оборотнем. Юноша скрывается в джунглях, но затем возвращается, поскольку жители деревни собираются сжечь Мессуа и ее мужа, обвиненных в колдовстве. М. спасает своих приемных родителей, а на деревню насылает стадо диких слонов, буйволов и оленей - те вытаптывают поля, разрушают дома, разгоняют домашних животных. Люди вынуждены навсегда уйти из этих мест и искать себе другое пристанище. М. вновь удаляется в джунгли, где все звери признают за ним права хозяина и владыки. В семнадцать лет М. чувствует, что его непреодолимо тянет к своим. Он прощается с друзьями и окончательно уходит туда, где живет Мессуа с недавно родившимся ребенком. Встретив девушку, М. женится на ней и начинает вести обычный для человека образ жизни, но воспоминания о годах, проведенных в джунглях, навсегда остаются в его памяти.
М. - один из любимейших персонажей детской литературы. Однако книга Киплинга во многом адресована и взрослым, ибо речь в ней идет о месте человека в природе. История М., лишенная каких-либо научных доказательств, стала тем не менее сильнейшим аргументом в защиту дарвинского взгляда на природу.
Рикки-Тикки-Тави - отважный маленький мангуст, бесстрашный борец со змеями. Семья англичан выхаживает еле живого мангуста и оставляет его жить в своем доме. В саду обитают две кобры - Наг и Нагена. Змеи, желая прогнать Р.-Т.-Т., замышляют убить всех людей - мужа с женой и их маленького сына. Мангуст спасает своих покровителей от верной гибели: он убивает грозного Нага, уже затаившегося в ванной, затем уничтожает яйца, из которых должны были вот-вот вылупиться новые змеи, и наконец бросается в погоню за На-геной в ее нору, где и расправляется с мстительной коброй.

Марк Твен
Приключения Тома Сойера (The adventures of Tom Sawyer)
Повесть (1876)
Середина прошлого столетия, городок с претенциозным названием Санкт-Петербург...
Америка, где ни фабрик, ни железных дорог, ни классовой борьбы, а вместо этого
среди домиков с огородами бродят куры... Благочестивая провинция, где тетя
Полли, в одиночку воспитывающая Тома Сойера, не берется за розгу, не подкрепив
свою хрупкую строгость текстом из священного писания... Требовательная
провинция, где дети даже во время каникул продолжают зубрить стихи из Библии в
воскресной школе... Небогатая провинция, где незнакомый мальчик, в будний день
прогуливающийся в башмаках, выглядит нахальным щеголем, которого Том конечно же
не может не проучить. Здесь очень заманчиво бывает удрать из школы и выкупаться
в Миссисипи, несмотря на предусмотрительно пришитый тетей Полли воротник
рубашки, и если бы не примерный тихоня Сид - сводный брат, углядевший-таки, что
нитка на вороте переменила цвет, все вообще было бы шито-крыто.
За эту проделку Тома ждет суровое наказание - ему предстоит в праздник белить
забор. Но оказывается, если внушить знакомым мальчишкам, что побелка забора -
большая честь и редкостное развлечение, то можно не только спихнуть работу на других, но еще и оказаться
владельцем настоящей сокровищницы из двенадцати алебастровых шариков, осколка
синей бутылки, пушки из катушки, ошейника без собаки, ключа без замка,
стеклянной пробки без графина, медной дверной ручки и рукоятки ножа...
Впрочем, человеческие страсти бурлят всюду одинаково: в маленькую церковь
однажды входит великий человек - окружной судья Тэчер, человек, повидавший свет,
ибо прибыл из Константинополя, что в двенадцати милях от Санкт-Петербурга; а
вместе с ним появляется его дочь Бекки - голубоглазый ангелочек в белом
платьице и вышитых панталончиках... Вспыхивает любовь, обжигает ревность, за ней
разрыв, смертельная обида, потом пламенное примирение в ответ на благородный
поступок: учитель дубасит Тома за книгу, которую нечаянно разорвала Бекки. А
между оскорблением и примирением в порыве отчаяния и безнадежной обиды можно
уйти в пираты, сколотив шайку благородных головорезов из местного беспризорника
Гекльберри Финна, с которым хорошим мальчикам настрого воспрещается водиться, и
еще одного приятеля, уже из приличной семьи.
Мальчишки упоительно проводят время на лесистом острове Джексона невдалеке от
родного Санкт-Петербурга, играют, купаются, ловят невероятно вкусную рыбу,
уплетают яичницу из черепаховых яиц, переживают ужасную грозу, предаются
роскошным порокам, вроде курения самодельных трубок из маиса... Но из этого
мальчишеского рая пиратов начинает тянуть обратно к людям - даже маленького
бродяжку Гека. Том с трудом уговаривает друзей дотянуть до умопомрачительной
сенсации - явиться, можно сказать, на собственные похороны, на заупокойную
службу по их же пропавшим без вести душам. До Тома, увы, с опозданием доходит
вся жестокость их увлекательной шалости...
А на фоне этих сравнительно невинных катаклизмов разворачивается нешуточная
кровавая трагедия. Как известно, самое верное средство вывести бородавки -
ночью отправиться на свежую могилу плохого человека с дохлой кошкой, и когда за
ним явятся черти, швырнуть им вслед закоченевшую кошку со словами: "Черт за
мертвецом, кот за чертом, бородавки за котом, - тут и дело с концом, все трое
долой от меня!" Но вместо чертей появляются с жестяным фонарем молодой доктор (в
благочестивой Америке трудновато иным способом разжиться трупом даже для
медицинских целей) и два его помощника - безобидный недотепа Мефф Поттер и
мстительный метис Индеец Джо. Оказалось, Индеец Джо не забыл, что в доме
доктора пять лет назад его вытолкали с кухни, когда он просил поесть, а после
того как он поклялся отплатить хоть через сто лет, его еще и посадили в тюрьму
за бродяжничество. В ответ на поднесенный к его носу кулак доктор сбивает метиса с ног, напарник Индейцу Джо вступается за него; в завязавшейся драке доктор оглушает Меффа Поттера доской, а
Индеец Джо убивает доктора ударом ножа, оброненного Меффом Поттером, и потом
внушает ему, что это он, Поттер, в беспамятстве убил доктора. Бедный Поттер
всему верит и умоляет Индейца Джо никому об этом не рассказывать, но
окровавленный нож Меффа Поттера, забытый на кладбище, всем представляется
неопровержимой уликой. Показания Индейца Джо довершают дело. К тому же кто-то
видел, как Мефф Поттер умывался - с чего бы это?
Лишь Том и Гек могли бы спасти Меффа Поттера от виселицы, но в ужасе перед
"индейским дьяволом" они клянутся друг другу хранить молчание. Терзаемые
совестью, они навещают Меффа Поттера в тюрьме - просто подходят к зарешеченному
окну маленького уединенного домика, и старина Мефф благодарит их так
трогательно, что муки совести становятся совсем нестерпимыми. Но в роковую
минуту, уже во время суда Том героически раскрывает правду: "А когда доктор
хватил Меффа Поттера доской по голове и тот упал, Индеец Джо кинулся на него с
ножом и..."
Трах! С быстротой молнии Индеец Джо вскочил на подоконник, оттолкнул пытавшихся
удержать его и был таков.
Дни Том проводит блистательно: благодарность Меффа Поттера, всеобщее восхищение,
похвалы в местной газете - некоторые даже предсказывают, что он будет
президентом, если только его не повесят до тех пор. Однако ночи его исполнены
ужаса: Индеец Джо даже в снах грозит ему расправой.
Угнетаемый тревогой, Том все же затевает новую авантюру - поиски клада: почему
бы под концом какой-нибудь ветки старого засохшего дерева, в том самом месте,
куда тень от нее падает в полночь, не раскопать полусгнивший сундук, полный
бриллиантов?! Гек вначале предпочитает доллары, но Том разъясняет ему, что
бриллианты идут по доллару штука, не меньше. Однако под деревом их постигает
неудача (впрочем, возможно, помешали ведьмы). Куда надежнее порыться в
брошенном доме, где по ночам в окне мелькает голубой огонек, а значит, и
привидение недалеко. Но ведь привидения днем не разгуливают! Правда, друзья чуть
было не влипли в беду, отправившись на раскопки в пятницу. Однако, вовремя
спохватившись, они провели день, играя в Робин Гуда - величайшего из людей,
когда-либо живших в Англии.
В благоприятствующую кладоискательству субботу Том и Гек приходят в страшный
дом без стекол, без пола, с полуразвалившейся лестницей, и, пока они обследуют
второй этаж, клад внизу действительно - о чудо! - находят неведомый бродяга и -
о ужас! - Индеец Джо, вновь появившийся в городке под видом глухонемого
испанца. Выслеживая "испанца", Гек предотвращает еще одно ужасное преступление:
Индеец Джо хочет изувечить богатую вдову Дуглас, покойный муж которой, будучи
судьей, в свое время велел всыпать ему плетей за бродяжничество - словно
какому-нибудь негру! И за это он хочет вырезать ноздри вдове и обрубить ей уши,
"как свинье". Подслушавший ужасные угрозы, Гек призывает помощь, но Индеец Джо
снова бесследно скрывается.
Тем временем Том отправляется на пикник со своей любимой Бекки. Вволю
повеселившись "на природе", дети забираются в огромную пещеру Мак-Дугала.
Осмотрев уже известные чудеса, носившие вычурные названия "Собор", "Дворец
Аладдина" и тому подобное, они забывают об осторожности и теряются в бездонном
лабиринте. Всему виной оказались сонмища летучих мышей, которые едва не потушили
влюбленным детям их сальные свечи, остаться в темноте - это был бы конец! - а
потом еще долго гнались за ними по все новым и новым коридорам. Том по-прежнему
повторяет: "Все отлично", но в его голосе Бекки слышит: "Все пропало". Том
пытается кричать, но только эхо отвечает угасающим насмешливым хохотом, от
которого становится еще страшнее. Бекки горько упрекает Тома за то, что он не
делал отметок. "Бекки, я такой идиот!" - кается Том. Бекки в отчаянии рыдает,
но когда Том начинает проклинать себя, что своим легкомыслием погубил ее, она
берет себя в руки и говорит, что виновата ничуть не меньше его. Том задувает
одну из свечек, и это тоже выглядит зловеще. Силы уже на исходе, но сесть -
значило бы обречь себя на верную смерть. Они делят остатки "свадебного пирога",
который Бекки собиралась положить под подушку, чтобы они увидели друг друга во
сне. Том уступает Бекки большую часть.
Оставив обессилевшую Бекки у подземного ручья, привязав бечевку к выступу
скалы, Том обшаривает доступные ему коридоры и - натыкается на Индейца Джо со
свечой в руке, который, к его облегчению, сам бросается наутек. В конце концов
благодаря мужеству Тома дети все-таки выбираются наружу в пяти милях от
"Главного входа".
Судья Тэчер, сам измученный безуспешными поисками, отдает распоряжение надежно
запереть опасную пещеру - и тем самым, не ведая того, обрекает прятавшегося там
Индейца Джо на мучительную смерть, - заодно создав в пещере новую
достопримечательность: "Чашу Индейца Джо" - углубление в камне, в которое
несчастный собирал падавшие сверху капли, по десертной ложке в сутки. На
похороны Индейца Джо народ съехался со всей округи. Люди привозили с собой
детей, еду и выпивку: это было почти такое же удовольствие, как если бы
прославленного злодея на их глазах вздернули на виселицу.
Том догадывается, что исчезнувший клад, должно быть, припрятан в пещере, - ив
самом деле, они с Геком находят тайник, вход в который помечен крестом,
выведенным копотью свечи. Гек, однако, предлагает уйти: дух Индейца Джо
наверняка бродит где-то возле денег. Но смышленый Том соображает, что дух злодея
не станет бродить возле креста. В конце концов они оказываются в уютной
пещерке, где находят пустой бочонок из-под пороха, два ружья в чехлах и еще
разную отсыревшую рухлядь - местечко, удивительно приспособленное для будущих
разбойничьих оргий (хотя в точности и неизвестно, что это такое). Клад
оказывается там же - потускневшие золотые монеты, больше двенадцати тысяч
долларов! Это при том, что на доллар с четвертью можно было безбедно жить целую
неделю!
Вдобавок благодарная вдова Дуглас берет Гека на воспитание, и тут был бы полный
"хэппи энд", если бы Геку оказалось по плечу бремя цивилизации - эта мерзкая
чистота и удушающая благопристойность. Слуги вдовы умывают его, чистят
стесняющую движения, не пропускающую воздуха одежду, каждую ночь укладывают на
отвратительно чистые простыни, ему приходится есть при помощи ножа и вилки,
пользоваться салфетками, учиться по книжке, посещать церковь, выражаться так
вежливо, что и говорить охота пропадает: если бы Гек не бегал на чердак
выругаться хорошенько, кажется, он просто отдал бы Богу душу. Том еле-еле
убеждает Гека потерпеть, покуда он организует разбойничью шайку - ведь
разбойники всегда бывают знатными людьми, все больше графами да герцогами, и
присутствие в шайке оборванца сильно подорвет ее престиж.
Дальнейшая биография мальчика, завершает автор, превратилась бы в биографию
мужчины и, добавим мы, наверное, утратила бы едва ли не главную прелесть детской
игры: простоту характеров и "поправимость" всего на свете, В мире "Тома Сойера"
все нанесенные обиды бесследно исчезают, мертвые забываются, а злодеи лишены тех
усложняющих черт, которые неотвратимо примешивают к нашей ненависти
сострадание.
Приключения Гекльберри Финна (The adventures of Hudkleberry Finn)
Повесть (1884)
Итак, Гек возвращается к доброй вдове Дуглас. Вдова встречает его со слезами и
называет заблудшей овечкой - но это, конечно, не со зла. И снова жизнь по
звонку, даже за столом полагается сначала что-то побормотать над едой. Хотя
кормят неплохо, жаль только, каждая вещь варится отдельно: то ли дело объедки,
когда их перемешаешь хорошенько - не в пример легче проскакивают. Особенно
изводит Гека сестра вдовы мисс уотсон - старая дева в очках: и ноги не клади на
стул, и не зевай, и не потягивайся, да еще пугает преисподней! Нет, уж лучше в
преисподней с Томом Сойером, чем в раю с такой компанией. Впрочем, человек ко
всему привыкает, даже к школе: учительская порка здорово подбадривала Гека - он
уже и читал, и писал понемногу, и даже выучил таблицу умножения до шестью семь
тридцать пять.
Как-то за завтраком он опрокидывает солонку, а мисс уотсон не позволяет ему
вовремя бросить щепотку соли через плечо - и Гек
сразу же обнаруживает на снегу у перелаза след каблука с набитым большими
гвоздями крестом - отваживать нечистую силу. Гек бросается к судье Тэчеру и
просит забрать у него все его деньги. Судья, чуя что-то неладное, соглашается
взять деньги на хранение, оформив это как "приобретение". И вовремя: вечером в
комнате Гека уже сидит его папаша собственной оборванной персоной. Старый
пьянчуга прослышал, что сын разбогател, и, смертельно оскорбленный тем, что тот
спит на простынях и умеет читать, требует деньги прямо к завтрашнему дню. Судья
Тэчер, естественно, отказывает, но новый судья из уважения к святости семейного
очага становится на сторону бродяги, который, пока суд да дело, прячет Гека в
уединенной лесной хижине. Гек снова обретает вкус к лохмотьям и свободе от школы
и мытья, но, увы, папаша начинает злоупотреблять палкой - уж очень ему не по
душе американские порядки: что это за правительство и закон, которые позволяют в
некоторых штатах неграм голосовать, когда такой богач, как он, должен жить
оборванцем! Однажды во время приступа белой горячки отец едва не убивает Гека
своим складным ножом; Гек, воспользовавшись его отлучкой, инсценирует ограбление
хижины и свое убийство и на челноке удирает на остров Джексона - светлой ночью,
когда можно было пересчитать все бревна, плывущие далеко от берега, чёрные и
словно неподвижные. На острове Джексона Гек сталкивается с Джимом - негром мисс
уотсон, который бежал, чтобы она не продала его на Юг: святоше было не устоять
перед восьмисотдолларовой кучей.
Вода поднимается, и в затопленном лесу на каждом поваленном дереве сидят змеи,
кролики и прочая живность. Река несет всякую всячину, и как-то вечером друзья
вылавливают отличный плот, а однажды перед рассветом мимо них проплывает
накренившийся двухэтажный дом, где лежит убитый человек. Джим просит Гека не
смотреть ему в лицо - уж очень страшно, - зато они набирают массу полезных вещей
вплоть до деревянной ноги, которая, правда, Джиму мала, а Геку велика.
Друзья решают ночами спуститься на плоту до Каира, а оттуда по реке Огайо
подняться пароходом до "свободных штатов", где нет рабовладения. Гек и Джим
натыкаются на разбитый пароход и еле уносят ноги от бандитской шайки, потом
теряют друг друга в страшном тумане, но, к счастью, снова отыскивают. Джим
заранее ликует и взахлеб благодарит "белого джентельмена" Гека, своего
спасителя: в свободных штатах он, Джим, будет работать день и ночь, чтобы
выкупить свою семью, а не продадут - так выкраст.
Дай негру палец - он заберет всю руку: такой низости Гек от Джима не ждал. "Ты
обокрал бедную мисс уотсон" , - твердит ему
совесть, и он решается донести на Джима, но в последний миг снова выручает его,
сочинив, что на плоту лежит его отец, умирающий от черной оспы: нет, видно, он,
Гек, человек окончательно пропащий. Постепенно до друзей доходит, что они
прозевали Каир в тумане. Но змеиная кожа этим не довольствуется: в темноте прямо
по их плоту с треском проходит огнедышащий пароход. Гек успевает поднырнуть под
тридцатифутовое колесо, но, вынырнув, Джима уже не находит.
На берегу, рассказав жалобную историю о последовательном вымирании всех своих
родственников на маленькой ферме в глуши Арканзаса, Гек принят в радушное
семейство Грэнджерфордов - богатых, красивых и очень рыцарственных южан. Однажды
во время охоты новый приятель Гека Бак, примерно его ровесник, лет
тринадцати-четырнадцати, внезапно стреляет из-за кустов в их соседа - молодого
и красивого Гарни Шепердсона. Оказывается, лет тридцать назад какой-то предок
Грэнджерфордов неизвестно из-за чего судился с представителем столь же
рыцарственного рода Шепердсонов. Проигравший, естественно, пошел и застрелил
недавно ликовавшего соперника, так с тех пор и тянется кровная вражда - то и
дело кого-нибудь хоронят. Даже в общую церковь Грэнджерфорды и Шепердсоны ездят
с ружьями, чтобы, держа их под рукой, с большим чувством слушать проповедь о
братской любви и тому подобной скучище, а потом еще и пресерьезно дискутировать
на богословские темы.
Один из местных негров зазывает Гека на болото посмотреть на водяных змей, но,
дошлепав до сухого островка, внезапно поворачивает обратно, - и на маленькой
полянке среди плюща Гек видит спящего Джима! Оказывается, в ту роковую ночь Джим
порядочно ушибся и отстал от Гека (окликнуть его он не смел), но все же сумел
выследить, куда он пошел. Местные негры носят Джиму еду и даже вернули плот,
неподалеку зацепившийся за корягу.
Внезапная гроза - скромница София Грэнджерфорд бежит, как предполагают, с Гарни
Шепердсоном. Разумеется, рыцари бросаются в погоню - и попадают в засаду. В этот
день погибают все мужчины, и даже простодушного храброго Бака убивают у Гека на
глазах. Гек спешит прочь от этого страшного места, но - о ужас! - не находит ни
Джима, ни плота. К счастью, Джим отзывается на его крик:
он думал, что Гека "опять убили" и ждал последнего подтверждения. Нет, плот -
самый лучший дом!
Река уже разлилась до необъятной ширины. С наступлением темноты можно плыть по
воле течения, опустив ноги в воду и разговаривая обо всем на свете. Иной раз
мелькнет огонек на плоту или на шаланде, а иногда даже слышно, как там поют или
играют на скрипке. Раз или два за ночь мимо проходит пароход, рассыпая из трубы тучи искр, и
потом волны долго покачивают плот, и ничего не слышно, кроме кваканья лягушек.
Первые огоньки на берегу - что-то вроде будильника: пора приставать.
Путешественники прикрывают плот ивовыми и тополевыми ветками, закидывают удочки
и забираются в воду освежиться, а потом садятся на песчаное дно, где вода по
колено, и наблюдают, как темная полоса превращается в лес за рекой, как светлеет
край неба, и река вдали уже не черная, а серая, и по ней плывут черные пятна -
суда и длинные черные полосы - плоты...
Как-то перед зарей Гек помогает спастись от погони двум оборванцам - один лет
семидесяти, лысый с седыми баками, другой лет тридцати. Молодой по ремеслу
наборщик, но тяготеет к сценической деятельности, не гнушаясь, впрочем, уроками
пения, френологии и географии. Старик предпочитает наложением рук исцелять
неизлечимые болезни, ну и молитвенные собрания тоже по его части. Внезапно
молодой в горестных и высокопарных выражениях признается, что он законный
наследник герцога Бриджуотерского. Он отвергает утешения тронутых его горем Гека
и Джима, но готов принять почтительное обращение вроде "милорд" или "ваша
светлость", а также разного рода мелкие услуги. Старик надувается и немного
погодя признается, что он наследник французской короны. Его рыдания разрывают
сердце Гека и Джима, они начинают величать его "ваше величество" и оказывать ему
еще более пышные почести. Герцог тоже ревнует, но король предлагает ему мировую:
ведь высокое происхождение не заслуга, а случайность.
Гек догадывается, что перед ним отпетые мошенники, но даже простодушного Джима в
это не посвящает. Он плетет новую жалостную историю, будто Джим - последнее его
имущество, доставшееся от поголовно вымершей и перетонувшей семьи, и они плывут
ночами потому, что Джима уже пытались у него отнять на том основании, будто он
беглый. Но разве беглый негр поплывет на Юг! Этот довод убеждает жуликов. Они
высаживаются в захолустном городке, который кажется вымершим: все ушли в лес на
молитвенное собрание. Герцог забирается в покинутую без присмотра типографию, а
король с Геком - вслед за всей округой - отправляются по жаре слушать
проповедника. Там король, горько рыдая, выдает себя за раскаявшегося пирата с
Индийского океана и сетует, что ему не на что добраться до своих бывших
соратников, чтобы тоже обратить их к богу. Приведенные в экстаз слушатели
собирают в его шляпу восемьдесят семь долларов семьдесят пять центов. Герцог
тоже успевает набрать несколько платных объявлений, взять деньги за публикацию
еще нескольких объявлений в газете, а трем желающим оформить льготную
подписку. Заодно он отпечатывает объявление о двухсотдолларовой награде за
поимку беглого негра с точными приметами Джима: теперь они смогут плыть днем,
как будто везут беглеца к хозяину.
Король и герцог репетируют мешанину из шекспировских трагедий, но "арканзасские
олухи" не доросли до Шекспира, и герцог развешивает афишу: в зале суда будет
поставлена захватывающая трагедия "Королевский жираф, или Царственное
совершенство" - только три представления! И - самыми крупными буквами -
"женщинам и детям вход воспрещен". Вечером зал битком набит мужчинами. Король
совершенно голый выбегает на сцену на четвереньках, размалеванный, как радуга,
и откалывает такие штуки, от которых и корова бы расхохоталась. Но после двух
повторов представление окончено. Зрители вскакивают бить актеров, но какой-то
осанистый господин предлагает сначала одурачить своих знакомых, чтобы самим не
превратиться в посмешище. Лишь на третье представление все являются с тухлыми
яйцами, гнилой капустой и дохлыми кошками в количестве не менее шестидесяти
четырех штук. Но жулики ухитряются улизнуть.
Во всем новом, чрезвычайно респектабельные, они высаживаются в другом городке и
стороной узнают, что там недавно умер богатый кожевник и сейчас ждут из Англии
его братьев (один проповедник, другой глухонемой), которым покойник оставил
письмо с указанием, где спрятана его наличность. Мошенники выдают себя за
поджидаемых братьев и едва не разоряют юных наследниц, но тут является новая
пара претендентов, и обоим прохвостам (а заодно и Геку) лишь чудом удается
избежать суда Линча - снова без гроша в кармане.
И тогда негодяи за сорок долларов продают Джима простодушному фермеру Сайласу
Фелпсу - вместе с объявлением, по которому, якобы, можно получить двести
долларов. Гек отправляется на выручку, и - Америка очень тесная страна - миссис
Салли Фелпс принимает его за своего племянника Тома Сойера, которого ждут в
гости. Появившийся Том, перехваченный Геком, выдает себя за Сида. Они узнают,
что после рассказа Джима готовится расправа над постановщиками "Королевского
жирафа", но предупредить несчастных прохвостов не успевают - их уже везут
верхом на шесте, два страшных комка из дегтя и перьев. И Гек решает больше не
поминать их злом.
Освободить Джима, запертого в сарае, ничего не стоит, но Том стремится всячески
театрализовать процедуру, чтобы все было, как у самых знаменитых узников, -
вплоть до анонимных писем, предупреждающих о побеге. В итоге Том получает пулю
в ногу, а Джим, не пожелавший оставить раненого, снова оказывается в цепях.
Только тогда Том раскрывает, что Джим уже два месяца свободен по завещанию раскаявшейся мисс уотсон. Заодно Гек узнает от Джима, что убитый в
плавучем доме был его отец. Геку больше ничто не угрожает - только вот тетя
Салли намеревается взять его на воспитание. Так что лучше, пожалуй, удрать на
Индейскую территорию.
Янки из Коннектикута при дворе короля Артура (A Connecticut yankee in King Arthur's court)
Роман (1889)
Типичный деловой янки конца XIX в., умеющий сделать любую вещь на свете, получив
во время стычки у себя на заводе удар ломом по черепу, попадает из
промышленного штата Коннектикут в эпоху короля Артура - скорее, героя многих
рыцарских романов, чем реального короля бриттов, на рубеже V - VI вв. нашей эры
боровшегося с англосаксами. Оторопевшего янки берет в плен рыцарь, которого
наш герой вначале принимает за сумасшедшего, а замок Артура Камелот за
сумасшедший дом. Глава пажей Кларенс, смешливый хорошенький мальчик в ярко
красных штанах, похожих на раздвоенную морковку, мимоходом сообщает ему, что
сейчас 19 июня 528 г. В смятении янки припоминают, что в этом случае через два
дня должно состояться полное затмение, а его в том году, из которого он прибыл,
быть не должно.
Янки приводят в огромный зал с дубовым столом величиной в цирковую арену, вокруг
которого в ярких диковинных одеждах сидит множество мужчин, пьющих из цельных
бычьих рогов и закусывающих мясом прямо с бычьих же костей, которых дожидается
свора псов, то и дело бросающихся в драку из-за добычи - к общему восторгу
присутствующих. Ослепительно ярко одетые женщины располагаются на галерее -
напротив музыкантов.
В промежутках между собачьими драками рыцари, очень дружелюбные и внимательные
друг к другу, занимаются тем, что чудовищно врут о своих воинских подвигах и
столь же простодушно выслушивают чужое вранье. Очевидно, врагов своих они
истребляют не из злобы и не из корыстных помыслов, а исключительно из любви к
славе.
Пленивший нашего янки сэр Кэй приговаривает его к смерти, однако всех смущает
его странный, скорее всего, заколдованный костюм, но знаменитый придворный
чародей, старец Мерлин, советует его раздеть - и нагота героя снова смущает лишь его одного. Янки выдает себя за
еще более могущественного чародея и, уже возведенный на костер, велит солнцу
погаснуть, а потом, воспользовавшись общим ужасом, возвращает солнце в обмен на
сан бессменного министра, облеченного всей полнотой исполнительной власти.
Быстро выясняется, что шелковые и бархатные наряды очень непрактичны, а
истинного комфорта лишены даже министры - вместе с мылом, свечами, зеркалами,
телефоном, газом... С изящным искусством тоже обстоит неважно - ни одной
цветной рекламы страховой компании на стене. Зато слава! И бешеная зависть
старикашки Мерлина, распространяющего слухи о чародейском бессилии своего
конкурента. С помощью Кларенса и нескольких оружейников янки изготавливает
порядочную порцию пороха и громоотвод, а затем в ближайшую грозу уничтожает
"небесным огнем" башню Мерлина:
"волшебство науки" оказывается сильнее устаревших чар.
Престиж янки поднимается еще выше, и все же неизмеримо более могущественной
остается власть церкви, и вообще, нация не умеет по-настоящему ценить никакие
доблести, если они не подкреплены павлиньей родословной. В конце концов янки
получает от народа единственный в стране титул "Хозяин", что не мешает графам и
герцогам смотреть на него свысока. Правда, сэр Саграмор Желанный удостоивает его
вызова на поединок из-за случайного недоразумения. Сам поединок откладывается на
три-четыре года, покуда сэр Саграмор вернется из очередного странствия в
поисках святого Грааля - кубка, в который, по преданию, когда-то была собрана
кровь Христа.
В отпущенное время янки спешит построить цивилизацию - сначала идет бюро
патентов, затем школьная сеть, а затем газета; только газета способна поднять из
гроба мертвую нацию. В тихих уголках возникают ростки будущих промышленных
предприятий, куда специальные агенты собирают способных молодых людей. В этих
уголках учат еще и свободомыслию, подкапывающемуся под рыцарство и церковь. При
этом янки насаждает не атеизм, а систему свободных протестантских конгрегаций,
чтобы каждый мог выбрать себе религию по душе. Электрическая цивилизация с
телеграфом и телефоном разрастается в подполье, как раскаленная лава в недрах
потухшего вулкана. Людей, сохранивших достоинство, склонных к самостоятельному
мышлению, Хозяин самолично отправляет на фабрику Людей.
Но его бурную деятельность прерывает нелепая история: ко двору Артура является
никому не известная Алисандра ля Картелуаз (впоследствии переименованная
Хозяином в Сэнди) и рассказывает, что ее госпожа и еще сорок четыре прекрасных
девы заточены в мрачный замок трех одноглазых, зато четвероруких великанов.
Честь освободить прекрасных пленниц Артур предоставляет мысленно чертыхающемуся янки. В сопровождении Сэнди янки отправляется на поиски, ибо о картах
здесь не имеют понятия. Он переносит неисчислимые неудобства, путешествуя в
панцире, когда невозможно ни высморкаться, ни почесаться, ни самостоятельно
забраться на лошадь, и тем не менее берет в плен и отправляет ко двору
нескольких рыцарей, перепуганных клубами дыма из его трубки, который янки
выпускает через забрало.
Слушая болтовню Сэнди, он с грустью вспоминает "телефонную барышню", которую
любил в прежней жизни: какое счастье было утром сказать в трубку: "Алло,
центральная!" только затем, чтобы услышать ее голос: "Алло, Хэнк!" И все же
приятно встретить в пути своего торгового агента - странствующего рыцаря с
объявлениями на груди и спине: "Мыло Персиммонса! Все примадонны моются этим
мылом!" Производство мыла растет, несмотря на ужасную вонь, от которой король
однажды чуть не падает в обморок, а самый знаменитый рыцарь Ланселот только
ходит по крыше и ругается, не считаясь с присутствием дам.
Не менее приятно встретить и рыцаря, рекламирующего зубные щетки, который
преследует обманувшего его коллегу, распространяющего политуру для печей.
Наконец странники добираются до замка, который за это время силой злых чар
оказался превращенным в свиной хлев, великаны в пастухов, а прекрасные пленницы
в свиней. Купить все стадо оптом оказалось делом нетрудным - гораздо сложнее
было, не снимая лат и соблюдая изысканную вежливость, препроводить пленниц до
ночлега, разместив их конечно же в доме: янки никогда еще ничего подобного не
нюхал! К счастью, удается сдать свиней на руки слугам, чтобы те под присмотром
дожидались своих друзей со всех концов земли. Но, к сожалению, отделаться от не
в меру разговорчивой Сэнди ему не удается - ее должен отбить в поединке
какой-нибудь другой рыцарь.
Янки встречает ужасные картины рабства, но хочет его искоренить руками народа,
пока что поразительно равнодушного к страданиям рабов. Затем он узнает, что
неподалеку, в Долине святости, иссяк чудодейственный источник и Мерлин уже три
дня усиленно колдует над ним, но впустую. Янки обнаруживает, что святому колодцу
нужен обычный ремонт, и восстанавливает его, но для большего эффекта обставляет
пуск воды такими пиротехническими эффектами, что Мерлина отправляют домой на
носилках. Новые газеты изображают событие в столь развязном арканзасском стиле,
что даже Хозяина коробит.
В его отсутствие король берется воплощать идею об экзамене на офицерский чин, и
главным требованием оказывается родовитость.
Но Хозяин находит выход: составить для знатной молодежи особый полк Его
Величества, наделенный всевозможными привилегиями, а уж остальные части армии
составить из более заурядных материалов и требовать от них знаний и дисциплины,
раз уж другие доблести им недоступны. Янки даже додумывается сделать службу в
придворном полку настолько престижной, что во имя ее члены королевского дома
должны отказываться от пользования специальным королевским фондом. Это сулит
заметное облегчение для государственного казначейства.
Чтобы ближе ознакомиться с жизнью простонародья, янки намеревается отправиться
в путешествие по стране, переодевшись свободным простолюдином. Король в
восторге от этой идеи, увязывается вместе с ним. Путникам доставляет массу
хлопот и опасностей гордая осанка короля; однажды Хозяин буквально спасает его
от разъяренных его бранью рыцарей, бросив под копыта их коней динамитную бомбу.
Король под руководством Хозяина пытается овладеть покорной осанкой, но ему не
хватает главного учителя - безнадежных забот. Зато король удивительно
благородно ведет себя, столкнувшись с черной оспой! И вместе с тем даже в самых
вопиющих случаях он становится на сторону знатных против незнатных.
Попадающееся им по пути простонародье проявляет в беседах удручающую
непонятливость и забитость, но встречаются и проявления чувства справедливости,
готовности на жертву во имя близких; любой народ, думает янки, способен создать
республику, даже такой угнетенный, как русский, и такой робкий и нерешительный,
как немецкий.
В конце концов, несмотря на отвагу короля, их с Хозяином незаконным образом
продают в рабство с публичного торга, причем короля как будто больше всего
оскорбляет то обстоятельство, что за министра дали девять долларов, а за него
только семь. Работорговец быстро смекает, что "чванство" короля (янки умоляет
короля не говорить о своем королевском звании, чтобы не погубить их обоих)
отталкивает покупателей, и принимается выбивать из него гордый дух. Но,
несмотря на все истязания, король остается несломленным. Пытаясь освободиться,
янки и король едва не попадают на виселицу, но их спасает отряд рыцарей на
велосипедах, вовремя вызванный по телефону Хозяином.
Тем временем вернувшийся сэр Саграмор затевает поединок, и янки, несмотря на все
ухищрения Мерлина, убивает Саграмора выстрелом из никем здесь не виденного
револьвера. В продолжение своих побед он вызывает на бой все странствующее
рыцарство. Пятьсот всадников несутся на него, но несколько выстрелов, каждый
раз выбивающих по седоку, оказывается достаточно, чтобы обратить эту лавину в
бегство.
Странствующее рыцарство как институт погибает. Начинается триумфальное шествие
цивилизации. Графы и герцоги становятся железнодорожными кондукторами,
странствующие рыцари - коммивояжерами, янки уже планирует сменить турниры на
состязания по бейсболу. Янки женится на Сэнди и находит, что она сокровище.
Слыша, как во сне он часто повторяет "Алло, центральная!", она решает, что он
твердит имя своей бывшей возлюбленной, и великодушно дает это имя родившейся у
них дочери.
И тут, воспользовавшись ею же подстроенной отлучкой Хозяина, церковь наносит
удар - отлучение: даже похороны проходят без участия священника. Отлучению
сопутствует гражданская смута. Сэр Ланселот, крупный биржевик, умелыми
махинациями обдирает как липку других держателей железнодорожных акций, в том
числе двух племянников короля. В отместку те открывают Артуру глаза на давнюю
связь его супруги Гиневры с Ланселотом. Во время развязавшейся войны король
погибает, а церковь заодно с его убийцей отлучает и Хозяина.
Укрепившись в старой Мерлиновой пещере, Хозяин с верным Клареноом и еще
пятьюдесятью двумя юношами дает бой "всей Англии" , ибо, пока он жив, церковь
не снимет отлучения. При помощи динамита и артиллерии Хозяин уничтожает
рыцарский авангард огромной армии, но и сам получает удар кинжалом от раненого
рыцаря, которому он пытается помочь. Пока он выздоравливает, начинается
эпидемия от разложения тысяч трупов. Мерлин, чисто выбритый, является в пещеру
под видом одинокой старухи и при помощи каких-то манипуляций усыпляет Хозяина
на тринадцать веков.
Возвращенный в прежнюю эпоху, Хозяин умирает, повторяя в бреду имена Сэнди и
Алло-Центральной.


<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ