<<

стр. 2
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


Семантико-прагматический анализ этих лексических единиц позволяет оп-
ределить, каким подросток видит мир и себя в нем, как он интерпретирует дей-
ствительность и каково место ненормативных элементов в языковой картине
мира.




32
Г.Х. Даутова
Уфа

К ВОПРОСУ О КОГНИТИВНЫХ МОДЕЛЯХ
Понятие «картина мира» (синонимы: «модель мира», «образ мира», «пред-
ставление мира») разработано в ряде работ (Гуревич, Jackedoff, Калшанский,
Брутян, Павиленис, Сухаленко, Яковлева, Апресян), особенно в коллективной
монографии «Роль человеческого фактора в языке» (1988).
Рассмотрим вкратце некоторые толкования понятия «языковая картина мира»
через призму когнитивных моделей представителями разных научных направ-
лений.
По мнению Г.А.Брутяна, языковая картина мира по всем существенным
признакам совпадает с логическим отображением действительности. Вследствие
этого люди, говорящие на разных языках, отображают мир в сознании одинако-
во. Г.А.Брутян понимает мыслительную модель мира, как знание об окружаю-
щей действительности, зафиксированное в понятийном составе познающего
субъекта. Языковую модель он рассматривает как знание, выраженное словар-
ным языковым багажом. Анализируя взаимоотношение двух моделей, он счита-
ет, что языковая модель варьируется от языка к языку. Мыслительная же модель
является инвариантной. Согласно этой точке зрения, существует столько языко-
вых моделей, сколько имеется языков. При этом объем языковой модели несколько
шире мыслительной модели, так как она содержит еще и некоторую информа-
цию, специфичную для данной языковой модели (Г.А.Брутян, 1976 ).
Р.Джакедорф считает, что когнитивная теория изучает ментальную репре-
зентацию объектов или явлений действительного мира, сформированную как на
основе лингвистической информации, т.е. сведений об отраженном мире, так и
на основе сенсорной и моторной информации, т.е. знаний, полученных путем
восприятия реального мира (R.S.Jacendoff).
Такие ученые, как Г. Пауль, В. Пизани, L. Bloomfield, отмечают множество
разновидностей метонимических моделей: «причина – следствие», «часть – це-
лое», «место – продукт» и др.(Г. Пауль, В.Пизани, L. Bloomfield). В то же время
метонимические модели, по мнению Дж. Лакоффа, могут быть использованы в
качестве одного из способов описания процесса категоризации. Метонимичес-
кие модели, по мнению Дж. Лакоффа, могут быть использованы в качестве од-
ного из способов описания процесса категоризации. Метонимические модели
указывают, каким образом два концепта связаны в концептуальной структуре,
какова функция одного по отношению к другому (J. Lakoff).
Нельзя не вспомнить различные словообразовательные модели, отражаю-
щие когнитивную деятельность человека, в рамках категорий, в которые они
входят.
В процессе нашего исследования мы знакомимся с фреймовой и концепту-
альной моделями, выделяемыми Ч. Филлмором и рядом других ученых, что дает


33
возможность выделить основные категории, зафиксированные, например, в на-
звании станков, машин и в связи с этим каналы получения информации и этапы
когнитивной деятельности.
В семантике названия станков прослеживается когнитивная модель, полу-
чаемая в результате деятельности субъекта по активной структурации предмет-
ного мира (Шумков). Познание предмета предлагает вычисление его из окружа-
ющей действительности.
Концептуальная система, которая подвергается постоянным изменениям в
соответствии с поступающей в нее новой информацией, формирует таким обра-
зом концептуальную модель мира.
Эта модель носит индивидуальный характер и специфична для каждой язы-
ковой личности, структура которой включает когнитивный и прагматичный уров-
ни (Караулов) или номинацию, когницию и оценку; интеллект человека форми-
рует идеи, концепты, образующие лексические и семантические поля как части
рисунка общей картины мира.
М.Минскому принадлежит заслуга введения в обиход фреймовой модели,
которая позволяет представить в рамках единой теории психологическую мо-
дель памяти человека и сознания. Эта модель, как и семантическая сеть, имеет
глубокое психологическое обоснование. Под «фреймами» понимается абстракт-
ный образ или ситуация. «Фреймом» называются также и формализованная мо-
дель для отображения образа.
Фреймовая модель является весьма эффективной при анализе лексики язы-
ков различного строя.
Из рассмотренных моделей, таким образом, возникает вопрос: какие же
когнитивные модели являются ключевыми для восприятия мира, описания язы-
ковой картины мира?
Как видно из примеров, рассмотренных нами, репрезентация когнитивных
моделей в когнитивной деятельности человека служила объектом исследований
многих ученых различных направлений и школ.
Из всех известных нам способов и моделей представления знаний, разра-
ботанных как зарубежными, так и отечественными учеными, заслуживают вни-
мания такие модели, которые являются наиболее активными на наш взгляд:
мыслительная, ментальная, образно-концептуальная, схематическая, метафори-
ческая, метонимическая, словообразовательная модели, семантическая сеть,
фрейм и т.д. О некоторых из них было сказано выше.
Для чего нужны модели? Когнитивные модели должны помочь осмыслить
ту часть опыта человека, которая ограничена человеком и воспринимается са-
мим человеком. Центральное место занимает, конечно же, моделирование зна-
ний о мире, необходимых для понимания объективного мира, порождения тек-
ста, гибкого использования различных видов информации, передачи опыта че-
ловеческой деятельности, языковой картины мира. Для решения всех этих задач
требуются все новые и отличающиеся от прежних модели.



34
Л.И. Енов
Челябинск

О НЕКОТОРЫХ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ПОНЯТИЯХ
В КОГНИТИВНОЙ ТЕРМИНОСИСТЕМЕ
В науке о языке все более ощутимыми становились тенденции к интегра-
ции лингвистического знания, к формированию целостного подхода к объекту.
Когнитология представляется той междисциплинарной наукой, которая, иссле-
дуя когницию познания и разума во всех аспектах его существования, «устанав-
ливает контакты» между математикой, психологией, лингвистикой, моделирова-
нием искусственного интеллекта, философией и информатикой.
Когнитивная лингвистика по своим методологическим предпочтениям на-
ходится в известной оппозиции к так называемой лингвистике соссюровской.
Однако без учета результатов исследований по когнитивной лингвистике совре-
менные работы по языковому моделированию утрачивают всякий смысл. Со-
гласно теории А. Паивио, система ментальных репрезентаций находится в со-
стоянии покоя и не функционирует до тех пор, пока какие-либо стимулы – вер-
бальные или невербальные – извне не активируют ее (Paivio, 1986). Активация
может происходить на трех уровнях обработки сигналов: репрезентационном
(лингвистические сигналы возбуждают лингвистические структуры, невербаль-
ные сигналы – картины или образы), референциональном (вербальные сигналы
активируют невербальные, а невербальные – вербальные) и ассоциативном (воз-
буждение каких-либо образов в ответ на слово и извлеченное из памяти назва-
ние для получения сигналов сопровождается также возбуждением разного рода
ассоциаций).
Память представляет собой семантическую «сеть», «узлами» которой явля-
ются как вербальные единицы (логогены), так и невербальные репрезентации
(имагены). Каждый «узел» сети при необходимости может быть активирован, то
есть приведен в возбужденное состояние. Причем при активации мозга не ис-
ключены ошибки, то есть возбуждение тех или иных участков, когда отдельные
«узлы» оказываются возбужденными более, чем это необходимо, и когда чело-
века захлестывает поток ненужных ассоциаций. Очень важно знать, какие типы
знаний активируются в тех или иных случаях и какие структуры сознания (от
единичных репрезентаций до таких их объединений, как фреймы, сцены, сцена-
рии и т.п.) они при этом вовлекают. С распространением модулярной теории
Дж. Фодора и Н. Хомского архитектура когниции описывается с помощью пере-
числения отдельных модулей (восприятия, рационального мышления, памяти,
языка и т.д.).
Одним из центральных понятий в когнитивной терминосистеме является
также понятие ассоциации – связывания двух явлений, двух представлений, двух
объектов и т.п., обычно стимула и сопровождающей его реакции (Панкрац). Сама
способность к ассоциациям считается врожденной. Понятие ассоциации поло-

35
жено в основу многих сетевых моделей разума, по существу, представляющих
собой цепочки единиц (узлов), связанных отношениями ассоциаций разных типов.
Важным понятием когнитологии является также понятие концепта. Кон-
цепты – единицы ментального лексикона – возникают в процессе построения
информации об объектах и их свойствах. Эта информация может включать как
сведения о реальном положении дел в мире, так и сведения о воображаемых
мирах и о возможном положении дел в этих мирах. Это сведения о том, что
индивид знает, предполагает, думает, воображает об объектах мира.
Концепты как интерпретаторы смыслов все время поддаются дальнейше-
му уточнению и модификациям и представляют собой неанализируемые сущно-
сти только в начале своего появления, но затем, оказываясь частью системы,
попадают под влияние других концептов и сами видоизменяются (ср.: желтый
и рапсово-желтый, ванильно-желтый, кукурузно-желтый, лимонно-желтый и т.д.).
Число концептов и объем содержания большинства из них постоянно изменяются.
Оригинальное понимание концепта предложил В.В. Колесов в статье «Кон-
цепт культуры: образ-понятие-символ». По мнению автора, «концепт – исходная
точка семантического наполнения слова и одновременно – конечный предел раз-
вития слова, тогда как понятие – исторический момент снятия с накопленных
сознанием образов сущностной характеристики, которая немедленно сбрасыва-
ется в символы, в свою очередь, служащие для соединения, связи между миром
природным (образы) и миром культурным (понятия). Символ как «идейная об-
разность», как образ, прошедший через понятие, сосредоточен на типичных
признаках культуры, как знак знака. То, что явилось началом в результате разви-
тия смыслов слова как знака культуры, становится и его концом – обогащением
этимона до концепта современной культуры. Концепт потому и становится ре-
альностью национальной речемысли, образно данной в слове, что существует
реально, так же, как существует язык, фонема, морфема и прочие выявленные
наукой «ноумены» плана содержания, жизненно необходимые всякой культуре.
Концепт есть то, что не подлежит изменениям в семантике словесного зна-
ка, что, напротив, диктует говорящим на данном языке, определяя их выбор,
направляет их мысль, создавая потенциальные возможности языка-речи.

Н.А. Збруева
Москва

ПАРАДОКСАЛЬНАЯ ПЕРСПЕКТИВА РАЗВИТИЯ
ЯЗЫКОВОГО МИРА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
Мировое пространство XXI века характеризуется наступающей реальнос-
тью глобализации. Небывало возрастающая скорость общения сочетается с рас-
ширением его диапазона, затрагивая все проявления коммуникации, касающие-
ся культурных, нравственных, экономических и политических устоев нашей
цивилизации. Скрытая сторона глобализма заключена в позиции последователь-

36
ного отстранения от всех местных интересов, норм, традиций. Информацион-
ное «отравление» окружающей среды в условиях прогрессирующей глобализа-
ции ставит под вопрос сохранность национальных культур и механизмов этно-
культурной самоидентификации. Циркуляция колоссальных объемов информа-
ции в мировых масштабах придала ей, информации, функции всемирного по-
средника в межкультурной коммуникации, определяя передачу культуры в ее
знаковых проявлениях, и тем самым создала возможности для системного ос-
мысления информационного пространства как особого культурного феномена.
С.Хантингтон предполагает, что в нарождающемся мире источником конф-
ликтов станут не идеология, а цивилизационные разделы. Вместе с тем сред-
ствами современных информационных технологий настойчиво внедряется в
сознание общества образ мира без границ, таможенных барьеров, без культур-
ного и экономического протекционизма. Информационная культура неизбежно
должна вводить иные формы интеллектуального существования, имеющего оп-
ределенные для мирового сообщества ограничения, выражающиеся, к примеру,
в регламентации применения знаковых систем, обслуживающих процессы мас-
совой коммуникации в глобальных масштабах. Прежде всего, следует рассмат-
ривать использование общей языковой системы, обеспечивающей определен-
ный уровень восприятия и осмысления поступающей информации.
Выделившийся или проводимый современными информационными тех-
нологиями английский язык как язык современного информационного простран-
ства служит организации, конструированию реальности глобального мира. Это
в известной степени сближает его с латинским языком, который в определенный
период развития европейского интеллектуального сообщества способствовал
коммуникационным связям, объединительным процессам в науке, искусстве,
духовной жизни. Существенное отличие распространения современного англий-
ского языка состоит в том, что в результате интенсивного развития глобальных
процессов он приобретает черты информационного кода мировых масштабов,
которым должны владеть все слои сообщества. Это неизбежно приводит к стан-
дартизации языкового кода, усреднению его фонетического и смыслового со-
держания, активизации отрыва от национальных корней, потере многозначнос-
ти и развитию шаблонов, обеспечивающих технологическое обеспечение на-
правления, получения и переработки информации. Примерами могут служить
распространенные в настоящее время SMS технологии, использующие при пе-
редаче информации по мобильным телефонам не более 160 символов, вполне
достаточных для служебных сообщений.
Складывающаяся ситуация вполне может способствовать трансформации
английского естественного национального языка в язык условного общения. При
этом роль национальных языков как знаковых кодов, служащих сохранению на-
циональных культур и механизмов этнокультурной самоидентификации, неиз-
бежно будет возрастать, так как другие механизмы сохранения национального
интеллектуального богатства могут терять свои позиции в условиях массиро-
ванного воздействия информационных систем на сознание индивидов и обще-


37
ства в рамках транснациональной практики культурно-идеологической сферы.
Вполне возможно, что произойдет отделение, например, английского «мирово-
го» языка от британского языка как национального за счет усиления и обогаще-
ния его национального колорита.
Следовательно, для развития межкультурной коммуникации необходимым
условием будет являться не владение стандартизированным языком культурного
империализма, при котором ценности и убеждения могущественных стран вне-
дряются в слабые страны посредством эксплуатации последних, в том числе с
использованием, по выражению Л. Склеира, медиа империализма, а путем целе-
направленного изучения национальных языков через культуры этих стран или
народностей. Именно тогда возникнут стимулы для активного расширения спек-
тра изучаемых языков, без доминирования английского национального языка,
но с обязательным усвоением на уровне среднего образования необходимого
стандартизированного, упрощенного «мирового» языка. Парадоксальность зак-
лючается в том, что в условиях глобальной коммуникации преимущество, по
нашему представлению, должны будут получать национальные языки и культу-
ры как обогащающие и расширяющие интеллектуальные возможности людей,
создающие возможности противодействия культурно-идеологическим трансна-
циональным практикам гегемонистского характера.

А.В. Карабыков
Петропавловск, (Казахстан)

О ЧЕРТАХ АГНОСТИЦИЗМА
В КОНЦЕПЦИИ ПРЕДЛОЖЕНИЯ А.А. ПОТЕБНИ
В научном творчестве А.А.Потебни нашли своеобразное отражение неко-
торые основные черты европейской философии Нового времени, в том числе
дуализм и агностицизм системы И. Канта, восходящей к основам картезианско-
го учения.
В своих лингвофилософских построениях А.А.Потебня разделяет обще-
принятое представление о том, что коммуникационный процесс обеспечивается
взаимодействием двух своих сфер: выражения и содержания. Но впервые в оте-
чественном языкознании он признал самостоятельность и, более того, примат
языка (сферы выражения) над мыслью (сферой содержания).
По утверждению ученого, то, что относится к содержанию речи, представ-
ляет собой внеязычную действительность, а потому является безразличным по
отношению к языковым формам. Отсюда следует, что анализ языка, строго раз-
деляющий вышеуказанные сферы, должен обращаться только с планом вы-
ражения: непосредственным языковым материалом, представляемым во всем
многообразии грамматических форм. Цель этого анализа состоит, по Потебне, в
том, чтобы показать разницу между способами воплощения в языке тех или иных
ментальных представлений.

38
Поэтому, как и слово, предложение может получить только формальное
определение. Вот почему представление структуры данной единицы связывает-
ся лингвистом с учением о частях речи. Так, согласно определению Потебни,
минимумом современного русского предложения является глагол в своей лич-
ной форме. Мотивируя свой взгляд на природу данной единицы, ученый предла-
гает свою концепцию её генетического развития.
Возникновение речи связывается исследователем с появлением первооб-
разного семантически и грамматически аморфного слова, выражавшего одно-
временно и предмет, и действие, и признак. Вместе с тем это образование, обо-
значавшее целое восприятие, характеризуется ученым как сказуемое, выражав-
шее предикат первородного суждения. Но почему и не как подлежащее, вопло-
щавшее субъект последнего? Настоящую особенность анализируемой концеп-
ции мы склонны связывать с общим недоверием Потебни к возможности позна-
ния за отдельными атрибутами предмета в его сущности.
Следующим и последним шагом в развитии предложения стало возникно-
вение его двучленной структуры. Её генезис сопрягается лингвистом с развити-
ем в языке грамматических форм, возникновению которых должна была пред-
шествовать своеобразная, соответствующая этим формам, семантическая ин-
терпретация представлений. Будучи, по определению ученого, «средоточием ат-
рибутов», первообразные представления, выражаемые аморфными словами –
сказуемыми, прежде должны были «расщепиться» на представления перемен-
ных атрибутов и неизменного «зерна вещи» – её субстанции.
Однако как из «средоточия атрибутов» могла возникнуть неизменная суб-
станция предмета, фиксируемая грамматикой в форме подлежащего двусостав-
ного предложения, остается непроясненным в учении А.А.Потебни. В этом мо-
менте заключается, на наш взгляд, уязвимость всех агностических построений,
четко выраженная Штейнталем: «Как ум наш не постигает предмета в его сущ-
ности, так и язык не имеет собственных, первоначальных существительных, и
как сочетание признаков принимается нами за самый предмет, так и в языке есть
только названия признаков» (цит. по: Потебня А.А. Мысль и язык // Потебня А.А.
Эстетика и поэтика. М.: Искусство, 1976. С.150).
Таким образом, чтобы избежать противоречия, мы принуждены либо при-
знать способность разума познавать сущность вещей, либо не опираться в своих
исследованиях на понятие субстанции предмета. Эмпирически познаются толь-
ко атрибуты последнего, сущность же его открывается посредством интуиции,
усиливаемой верой. Эту идею развивали в своих трудах В.С.Соловьев, П.А.Фло-
ренский, А.Ф.Лосев.
Как известно, А.А.Потебня предлагает свой способ разрешения указанного
противоречия. В качестве такового им утверждается грамматическая формали-
зация синтаксиса. Так, если субстанция предмета не может быть познана, это
ещё не означает, что нам следует отказываться от её понятия, поскольку в языке
есть форма именительного падежа существительного, которая, указывая на эту
субстанцию, в самом общем виде характеризует её. Если же в предложении от-


39
сутствует подобная грамматическая форма, тогда, по мнению лингвиста, для
полноты содержания данной единицы оказывается достаточным только того
указания на субстанцию, которое содержит в своем личном окончании глагол.
Потому такие предложения, как «Люблю», объявляются Потебней «бессубъект-
ными», ибо не заключают в своей структуре номинативной формы существи-
тельного.
Итак, поскольку предложение выражает, по убеждению лингвиста, психо-
логическое суждение, постольку – при непознаваемости субстанции как «вещи
в себе» – исследовательское внимание выделяет в качестве единственного дос-
тупного грамматическому анализу ключевого признака данной единицы лич-
ную форму глагола. Иными словами, в господстве глагольности, присущем кон-
цепции предложения ученого, и выражается, на наш взгляд, основное действие
агностических установок, до некоторой степени присущих философскому ми-
ровоззрению А.А.Потебни.

В.Г. Карелин
Екатеринбург

ДРЕВНЕЕ ФОРМИРОВАНИЕ ПОНЯТИЯ «РУКА»
Ранее нами было показано, что практически все древние согласные буквы
имели конкретное семантическое содержание. Часть их символически выража-
ла некоторые топографические особенности, конкретные реалии рек. «Изобре-
тение» древних согласных букв как инструментария для отражения в названии
рек информационной характеристики их, служило целям записи характеристи-
ки рек при письме. На этой первой стадии развития не было различия между
звонкими и глухими согласными буквами (например, Г/К или Д/Т имели попар-
но одинаковое семантическое значение).
На следующей стадии развития письменности «речная» семантика соглас-
ных букв стала использоваться для формирования письменных значений раз-
личных слов, например, частей тела, бытовых предметов и т.п. Об этой стадии
до нашего времени сохранились высказывания древних мыслителей (Гераклит
считал, что имена создала природа. Платон говорил, что имена являются изоб-
ражением вещей, а буквы подобны вещам. Диадор Сицилийский отмечал, что
письмо метафорически изображает смысл предметов). При образовании нового
письменного слова древние люди использовали те или иные согласные буквы с
«речной» семантикой, отражая различные параметры формы, например пред-
мета, конструируемого слова. При этом одно сообщество людей в создаваемом
слове отражало одни особенности предмета, а в другом сообществе видели со-
всем другие элементы такого предмета. Можно полагать, что именно на этой
стадии развития праязыка и письменности произошло разделение общества на
языковые семейства, группы.
Сказанное рассмотрим на примере древнего формирования понятия «рука»


40
на базе «речной» семантики консонант. В нашей выборке из словарей находятся
записи слова «рука» (и ее составных частей) из более чем 100 языков.
В первый раздел выборки входят группы одноконсонантных слов (далее в
примерах перевод «рука» не записывается, а у элементов «руки» указано конк-
ретное их значение).
В «речном» алфавите консонанта Г/К отражала изгиб реки в верхнем течении
ее. В соответствии с этим в имени «рука» согласная буква Г/К отражала именно
изгиб в районе плеча: кит. коу; удмурт., коми, коми-пермяц. ки; коми кек «ручки,
ручонки»; кит. гэ «рука до кисти». В «речной» терминологии согласная буква Л
выражала изгиб реки в нижнем течении, поэтому она в слове «рука» выражала
изгиб руки в месте кисти: чуваш. алa; якут. илии; бирман. лэ; туркм. эл; атабаск.
lo; древнетюрк. el «кисть руки». В «речной» семантике консонанта Р фиксировала
боковой изгиб реки в среднем течении, что нашло отражение в слове «рука» в
виде сгиба в локтевом суставе: нем., норв., англ., швед. arm; арм. jern; луораветл.
ar «большой палец руки». В «речном» понимании согласная буква Д/Т
осмысливалась как разветвление русла реки на протоки и в слове «рука»
символизировала ладонь с пальцами: яп. тэ; араб. iad – un; древнеевр. iad; эфиоп.
ed; аккад. ittu; дари yad; кхмер. day «кисть руки»; латыш. ota «кисть руки»; норвеж.
tot «большой палец руки»; кит. ту «две руки»; сингал. dеta «две руки»; древнетюрк.
tutam «горсть, пригоршня». В «речном» представлении консонанта С выражала
прямой характер долины реки и в слове «рука» отражала прямой вид руки,
опущенной вниз: коми-перм. сой «рука от кисти до плеча».
Во второй раздел выборки входят двухконсонантные слова. Сочетание со-
гласных букв (К – Л) или (Л -К) отражало два изгиба руки (в районах плеча и
кисти): ногайск., алтайск., кирг., тур., ойрот., уйгур. кол; узб., башк. кул; древне-
тюрк., азерб., туркм. гол; перс. кул «плечо»; древнетюрк. elig; узб. елка; финн.
olka «плечо»; монг. алга «ладонь»; пол. lokiec. Сочетание согласных букв (Г – Н)
или (Н – Г) выражало изгиб руки в нижней ее части: нивхск. ынг; сомали gacan;
суахили mkono; тамил. kan; ньявези kukono; сэк keen; лаос. kok – кхэн «плечо»;
венгер. konyok «локоть», туркм. эгин «плечо»; эвенк. аннга «кисть руки». Соче-
тание согласных букв (Р-К) или (К-Р) символизировало изгибы руки в средней и
плечевой ее частях: рус., серб. «рука»; болг. ряка; чеш., слов. ruka; пол. reka;
латыш. roka; калм., бурят-монг., монг. гар; эрзян. курго; древнеинд. kara; перм.
gyr «локоть». Сочетание согласных букв (Н-Д/Т) или (Д/Т-Н) отражало ладонь с
пальцами внизу руки: нен. нгуда; малагас. tanana; мокшан. кядь «рука, ладонь»
выражала изгиб в плечевом поясе и ладонь с пальцами.
В третий раздел входит небольшое количество слов с тремя различными
согласными буквами: лит. ranka; удм. кикур «ладонь»; хак. irgek «большой палец»;
мар. ынгыжа «плечо»; эст. kuunar «локоть»; индон. lengan; ингуш. кулг; сэк geenl;
дари, тадж., перс. даст.
Таким образом, понятие «рука» в различных семействах древних народов
формировалось многозначно, полибуквенно. Разные сообщества выделяли раз-
личные зрительные элементы руки и придавали им значение «рука». При этом


41
для письменной фиксации были использованы согласные буквы «речного» древ-
нейшего набора консонант, символизирующих определенные географо-топог-
рафические характеристики реки и соответствующие им однотипные формы
частей руки. В итоге согласные буквы из «речной» лексики при первичной но-
минации иных слов перешли в другие сферы. В наибольшей части языков поня-
тие «рука» сформировалось на более позднем этапе и при номинации использо-
вались уже более условные приемы.

А. И. Казанцев
Челябинск

К ВОПРОСУ О ФОРМИРОВАНИИ
ПЕРЕВОДЧЕСКОЙ КОМПЕТЕНЦИИ
При формировании переводческой компетенции следует исходить из того,
что устный и письменный переводы представляют собой совершенно различ-
ные виды переводческой деятельности, которые предполагают наличие у буду-
щих специалистов соответствующих способностей. Устный переводчик должен
обладать способностью к длительной концентрации внимания, хорошим слу-
хом и дикцией, молниеносной реакцией, памятью особого рода, которая способ-
на на короткое время удержать отрезок высказывания (иногда довольно продол-
жительный) и освободиться сразу же после того, как этот отрезок переведён, для
восприятия нового отрезка.
Профессия письменного переводчика предполагает наличие высоко разви-
того чувства языка, способности различать тончайшие стилистические нюансы
и стремление найти оптимальную форму их передачи, отличное знание особен-
ностей и выразительных средств исходного языка и языка перевода. Письмен-
ный переводчик должен быть одновременно и изобретательным, и педантич-
ным.
Эти различия усиливаются ещё и тем, что лингвистические нормы устного
перевода существенно отличаются от норм письменного перевода. К этому сле-
дует добавить немаловажное влияние на процесс устного перевода просодики
речи и невербальных коммуникативных элементов, а также тот факт, что, в отли-
чие от письменного перевода, устный перевод происходит в действительном
измерении времени при его жестком лимите, который ограничивает переводчи-
ка в процессах ориентировки, поиска или выбора решений и их реализации и
ведёт к их параллельному осуществлению, вызывающему значительное разде-
ление внимания.
Многие переводческие школы, например, Венский институт переводчиков,
Парижская высшая школа устного и письменного перевода считают, что все эти
наклонности и способности можно развивать и совершенствовать, можно дове-
сти умения до автоматизма, но их нельзя привить. Иными словами, тот, кто изна-
чально не обладает необходимыми способностями, не может стать переводчи-

42
ком (устным или письменным). Эту же мысль высказывают и учёные-лингвис-
ты, приводя многочисленные примеры, когда билингвы, в совершенстве владе-
ющие двумя языками, оказываются не в состоянии заниматься переводом. С этим
связана проблема отбора и большого отсева студентов. Так, в Парижской выс-
шей школе устного и письменного перевода процент выпуска студентов по от-
ношению к набору составляет от 30 до 50 %, а зачастую и меньше. С другой
стороны, такой жёсткий отбор позволяет обеспечить высокую профессиональ-
ную подготовку выпускаемых специалистов.
Языковая квалификация переводчиков должна иметь две стороны: практи-
ческую и научно-теоретическую. Выпускники должны хорошо владеть двумя
выбранными иностранными языками, знать особенности этих языков в сравне-
нии с русским (синтаксические, семантические, стилистические и т. д.), владеть
техникой перевода стандартных текстов, знать основы общей и частной теории
перевода, иметь представление о социокультурных особенностях стран изучае-
мых языков.
В соответствии с целями обучения основное внимание следует уделять ра-
боте над первым и вторым иностранными языками, совершенствованию и уг-
лублению знаний русского языка, отработке умений устного и письменного
перевода, занятиям по страноведению.
Исходя из упомянутого выше принципа, определяющего устный и пись-
менный переводы как различные виды деятельности, модель подготовки пере-
водчиков должна, по нашему мнению, основываться на различной методике обу-
чения устных и письменных переводчиков. Весь период обучения переводу сле-
дует разделить на два этапа: два семестра третьего курса все студенты обучают-
ся вместе, а в течение следующих двух семестров четвёртого курса осуществля-
ется специализация по устному или письменному переводу.
На первом этапе обучения практические упражнения заключаются в разно-
образных переводах, но особое внимание нужно уделять переводу прессы, тек-
стов по экономике и праву, официально-деловых документов. Кроме того, пред-
ставляется целесообразным предложить студентам несколько специальных лек-
ций, например, международные отношения, дипломатический протокол, этика
перевода, гигиена голосовых связок и др.
На втором этапе, где предполагается раздельное обучение устных и пись-
менных переводчиков, вводится более узкая специализация, усложняется учеб-
ный материал. Наряду с небольшим теоретическим спецкурсом «Общие и част-
ные проблемы письменного и устного перевода» основная работа заключается в
совершенствовании умений и отработке техники письменного перевода для пись-
менных переводчиков, а также в доведении до автоматизма навыков последова-
тельного и синхронного перевода для устных переводчиков.




43
Е.Н.Квашнина
Челябинск

КОНЦЕПТ И ОСОБЕННОСТИ
ЕГО ЯЗЫКОВОГО ВЫРАЖЕНИЯ
Очевиден факт расхождения между концептом и словом. Концепт как еди-
ница более абстрактная, объемная нуждается в языковом выражении. Слово, как
проводник того или иного значения при этом отличается конкретностью, точностью.
Объем содержания многих концептов непостоянен, непостоянно и число
выражающих их лексических единиц.
Для обнаружения видоизменений в определении границ концептуального
пространства мы использовали словарь В.И. Даля и Словарь синонимов русско-
го языка под редакцией З.Е. Александровой.
Словарь Даля, как известно, отличается тем, что значения лексем в нем
подаются в виде синонимического ряда. Толкуемое слово – это, пожалуй, доми-
нанта в синонимическом ряду. Можно предположить, что слово-доминанта –
это и есть концепт.
Исходя из того, что язык и концепт – понятия неравные, особенности его
языкового наполнения связаны, как замечено нами, с рядом моментов.
1. Со временем происходит содержательная дифференциация концепта, его
значение все более дробится и членится.
2. Происходит также стилистическая дифференциация языкового выраже-
ния концепта.
3. Обозначение цвета с течением времени растет в числе лексических еди-
ниц за счет показа интенсивности, увеличения ассоциативных зрительных образов.
4. Очевиден процесс архаизации лексики, с помощью которой выражается
смысл того или иного концепта.
5. Языковое выражение концепта с течением времени требует все большего
числа лексем.
Таким образом, все вышесказанное позволяет обнаружить модификацию в
выражении концептов. Хотя, конечно, нами названы лишь самые общие моменты,
связанные с этим процессом. Тема несомненно, требует дальнейшей разработки.

О.В. Коротун
Омск

ПОНЯТИЕ «ТЕЛО ЧЕЛОВЕКА»
В РУССКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА
Явления и предметы внешнего мира представлены в человеческом созна-
нии в виде понятий, концептов, образов, которые формируют совокупность пред-
ставлений человека о мире, т.е. «языковую картину мира». Такие представления

44
существуют у человека и о самом себе, поскольку весь мир создан по мерке
человека (А.А.Потебня, Н.Д.Арутюнова, В.Н.Телия, В.А.Маслова, Н.И.Сукален-
ко, М.П.Одинцова и др.). Подобное знание не во всем совпадает с научным (на-
пример, медицинским, биологическим) знанием о человеке.
Понятие «тело человека» является одной из составляющих (наряду с поня-
тиями «одежда», «обувь», «внешние формы поведения») исследуемого нами кон-
цепта «внешний человек», причем центральной составляющей, которая в рус-
ской языковой картине мира репрезентируется лексемами, фразеологизмами,
словосочетаниями и т.п., организующими семантическое поле «тело человека».
Любой фрагмент картины мира может быть представлен с помощью раз-
личных параметров: (верх – низ, правый – левый), временных (день – ночь, ста-
рость – молодость), количественных (много – мало, толстый – тонкий), эти-
ческих (хорошо – плохо, добро – зло), эстетических (красивое – безобразное) и
других. Нам представляется, что все сказанное справедливо и по отношению к
рассматриваемому нами понятию. Охарактеризуем кратко репрезентацию в языке
этого фрагмента картины мира.
Понятие «тело человека» представлено в русском языке двумя значениями:
1) организм человека в его внешних, физических формах и 2) часть организма
человека, исключая голову и конечности, т.е. «собственно тело» и «одна из час-
тей тела». Лексема тело в 1-м значении включена в следующий синонимичес-
кий ряд: плоть (устар.);телеса (шутл., ирон.) – обычно по отношению к полно-
му человеку; тельце (уменьш.) – обычно по отношению к детскому телу; остан-
ки, труп – о теле умершего человека; останки, прах, тлен – о том, что осталось
от тела умершего человека; мощи (святые) – об останках человека, признанного
церковью святым. Лексема тело во 2-м значении включена в синонимический
ряд: туловище, стан (или талия (устар.)) – обычно о женском туловище, про-
порциональном и стройном; торс – обычно о мужском туловище, физически
развитом и пропорциональном; корпус, тулово (малоупотребительно).
Тело состоит из органов – внешних и внутренних. Следует отметить, что,
характеризуя тело, свое или чужое, человек может замещать лексему «тело» на-
званием какого-либо из его органов: глаза, рот, нос, ноги и т.д. Характеристики
человека могут быть отнесены как к отдельной части его тела: большой нос,
выразительные глаза, длинные волосы, так и к целостному человеку: большено-
сый, кареглазый, белобрысый, характеризуемому по одному из параметров вне-
шности. Поскольку внутренние органы скрыты от непосредственного созерца-
ния, то в русском языке не фиксируются характеристики человека по данным
частям тела, хотя жизнь внутреннего тела порой отражается на внешнем теле.
Например, признаки болезней могут отражаться в виде различных высыпаний
на коже, одышки и т.д., из чего мы можем сделать вывод о внутреннем состоя-
нии организма человека: У него больная печень/ Глаза, смотри, какие желтые;
У тебя с почками плохо?// Почему ты так решила?// Мешки под глазами. Но
характеристики внутренних органов, подобно характеристике внешних органов,
в русском языке не встречаются, ср. карие глаза – но: бурое сердце; большой нос


45
– но: большая печень (увеличенная печень – медицинский термин, отражающий
научную картину мира).
Внешнее тело связано с внутренним также через проявления жизнедеятель-
ности внутренних органов и систем (не обязательно в состоянии болезни): по-
крыться испариной, пот градом катит, из раны вылился гной, обмочиться,
излить желчь. С другой стороны, внешнее тело является своеобразным экра-
ном, в котором можно увидеть внутреннюю (духовную, эмоциональную, интел-
лектуальную) жизнь человека. В русском языке это отражается множеством пре-
дикатов: увидеть (В его глазах я увидел испуг), прочитать (На его лице я прочи-
тал отвращение), понять (По его внешнему виду было понятно, что он – пред-
ставитель богемы), становиться (Лицо из жалостного стало озлобленным),
выражать (ничто в нем не выражало работы мысли), изображать (Она пыта-
ется изобразить из себя светскую даму, но у нее это плохо получается), судить
(по внешнему виду(глазам, лицу и т.д.)) и др.
Тело человека характеризуется различными физическими параметрами:
рост (высокий, низкий, маленький), но при рождении – длина, так как новорож-
денный находится по преимуществу в горизонтальном положении; вес (боль-
шой, малый, легкое тело, 50 кг); величина, объем (огромное тело, полное тело);
внешние очертания тела (красивая фигура, пропорциональное телосложение,
приятные формы), состояние здоровья (пышет здоровьем, чахлый), физическая
сила (мощное тело, неразвитые мышцы), физическое состояние тела и его час-
тей (холеное тело, дряблые ноги), размер (большой размер, 48-й размер, огром-
ное тело); временными параметрами (старое, молодое), эстетическими (краси-
вое, прекрасное, уродливое); этическими (добрые глаза), интеллектуальными
(умное лицо); социальными (руки рабочего, осанка аристократа).
Тело не всегда статично: изменяется человек – изменяется тело, как и дру-
гие живые организмы. Язык отмечает различные телесные изменения: возраст-
ные: стареть, молодеть; физических параметров: расти, толстеть, спасть с
тела, ослабеть, выздороветь; под влиянием различных факторов окружающей
среды: тело дрожит, трепещет, покрывается ознобом; под влиянием различ-
ных эмоциональных состояний, чувств: покраснеть, распахнуть от удивления
глаза; в зависимости от социального статуса: Как стал бизнесом заниматься/
весь лощеный да холеный стал/ не то что раньше / охламон охламоном ходил;
эстетического характера: похорошеть, подурнеть; в результате интеллектуаль-
ной деятельности: Лоб морщит, значит думает.
Телу свойственны различные движения: человек спит, идет, бежит, не-
сется сломя голову, прыгает, скачет, танцует; меняет позу тела, положение
тела; выразительно жестикулирует; выражает свои чувства и состояния ми-
микой лица.
Тело человека подвержено изменениям не только под влиянием определен-
ных занятий или состояний человека, но и в результате целенаправленной дея-
тельности человека по изменению состояния организма, внешнего вида своего
тела или отдельных его форм: похудеть в талии, заняться оздоровлением организ-


46
ма, накраситься, изменить прическу, сделать эпиляцию, приколоть шиньон.
Тело издает запах: приятный (аромат) или неприятный (вонь, смрад), при-
чем этот запах может быть естественным или неестественным: От щеки пахло
только что нанесенным кремом; Люблю, когда пахнет Сальвадором Дали (име-
ются в виду духи). Также тело издает звуки: шорох, бульканье, чавканье, чмока-
нье и т.д.
Рассмотрев вкратце понятие «тело человека» и его составляющие, сделаем
выводы: 1) тело человека характеризуется различными параметрами (физичес-
кими, временными, эстетическими, интеллектуальными, социальными); 2) по-
нятие «тело человека» – центральная составляющая концепта «внешний чело-
век», производного от базового концепта в русской языковой картине мира «це-
лостный человек»; 3) тело – это вместилище внутреннего организма и внутрен-
них духовных сущностей человека; 4) тело – это пространство, на котором раз-
мещаются внешние органы и в котором выражаются физические, психологи-
ческие, интеллектуальные, социальные свойства целостного человека.

Е.А. Куштым
Челябинск

ЯЗЫК В ЕГО СООТНЕСЕННОСТИ С СУДЬБОЙ
КАК СПОСОБ АКТУАЛИЗАЦИИ СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА
Поставить вопрос о языке как способе актуализации человеческой свобо-
ды, значит, поставить вопрос о бытии человека в контексте «всеобщего», когда
преодолевается разрыв между антиподами – свободой и судьбой как двумя оп-
позициями, а проблемные поля «философии свободы» и «философии судьбы»
оказываются равномощными смысловыми линиями Бытия.
Язык, являясь таинственным феноменом человеческой цивилизации, пре-
доставляет человеку возможность быть, фиксировать свою свободу. Познавая
феномен языка, мы постепенно познаем мир, познаем себя. Парадокс состоит в
том, что познание языка, познание мира, а значит, и себя в мире, осуществляется
опять-таки посредством языка. Язык есть не что иное, как актуализация челове-
ком внутри себя того, что требует проговаривания, а также результат реализации
человеком коммуникативной способности в процессе межличностных инфор-
мационных взаимодействий, фиксирующий определенные знания и умения, по-
зволяющие человеку оперативно и автономно осуществлять сбор, обработку и
передачу ин-формации (иной формы – «не-Я»), вступать в диалог с миром. По
большому счету, язык выступает связующим звеном между миром и человеком.
Он является выражением свободы человека через осознание им своего присут-
ствия в мире посредством диалога с ним. Язык – судьба человека (его удел).
У нас не вызывает никакого сомнения, что каждое звуковое оформление
слова имеет определенный смысл, несет какую-то информацию. Если мы «по-
играем» с буквами в слове «судьба», т.е. заменим букву «д» на «т» (как чередую-

47
щиеся), то начальные четыре буквы составят слово «суть». Остается посмотреть
на вторую часть слова «судьба», чтобы ответить на вопрос «Суть чего?». Опять
же, заменим гласную «а» на «ы» и получим две первые буквы слова «бытие».
Итак, судьба – это суть бытия. С антропологической точки зрения, судьба – это
суть человеческой экзистенции, ее смысловой универсум. «Суть бытия» – иначе
можно сказать «бытие имеет свое значение, свой обод». Если внимательно по-
смотрим на словосочетание «свой обод», то обнаружим, что это не что иное, как
слово «свобода», только расщепленное, так же, как и человеческое «Я». Итак,
судьба – это и есть свобода, это и есть Бытие.
Свобода как внутренняя творческая энергия человека есть проявление все-
го спектра субъективности человека, выявление им своего обода, своего «Я»,
само-бытности. Свобода – это момент «захваченности целым» (М. Хайдеггер),
сказание «Я», знаменующее рождение человека в Слове. По большому счету,
свобода – это путь человека к сути Бытия в целом (к судьбе), попадание в струк-
туру Бытия.
Онтологическим основанием этого пути является мысль как «синкретич-
ный квант» языкового пространства Бытия, потенциально содержащий в себе
весь универсум ценностных ориентаций и образов, которые способны вопло-
щаться в знаково-текстовых формах для включения в общий диалог культур. С
помощью языка мысль структурируется, и человек обретает равновесие, обре-
тает смысл (читать: соприкасаться с-мыслью, приближаться к сути Бытия). У
человека нет иного способа существовать, кроме как через утоление жажды
мыслить, ибо это, пожалуй, единственный способ актуализации Судьбы.
Заниматься разработкой смысла человеку нет особой надобности. Смысл
этот уже существует, и он настолько высок и недосягаем, что любое размышле-
ние о нем будет ниже его самого. Сравним существование Бога и Бытие челове-
ка. Существование Бога – и есть его Бытие. Бытие человека всегда есть отноше-
ние с другим существом, чьи качества значительно лучше. Смысл существова-
ния человека становится тождественным значению Создателя, а воля человека к
мысли оказывается волей к отношению. Человеческий акт мысли порождает
Слово как «Дом Бытия» (М. Хайдеггер), как некий символ равновесия. Момент
создания Слова и есть акт свободы человека, в результате которого проявленная
Судьба подтверждает существование человека, высвечивает его истинное «Я»,
позволяя встретиться всем мыслимым пластам Бытия.
Мысль есть в своей основе то, к чему инстинктивно стремится человек.
Позволим себе следующий алогизм. Мысль настолько сильна, что расщепляет
слово в Целое. Парадокс состоит в том, что Целое может быть обретено не ина-
че как через расщепление, пока не созреет единство Слова и Мысли. До созрева-
ния единства Бытие дробится на формы. Мысль не порождает Слово, она в него
упирается, встречая сопротивление, благодаря чему и остается живой мыслью,
мыслью естественной, в своем естестве. Упираясь в слово, мысль разрывает его
и, успевая вырваться прежде, чем слово опять обретет форму, вновь устремляет-
ся к Целому – туда, откуда она явилась. Важно то, что способность человека


48
оставлять мысль свободной дает ему возможность ощутить ритм Бытия, ритм
Целого, свою Судьбу, где без слов говорится о главном, а времена сжаты в Вечность.
Итак, мое существование априорно означает право на мысль, на проявле-
ние действительности в моем мыслящем «Я» согласно категориям разума. Чело-
век мыслит значит фиксирует вещи и явления, открывает их в своем сознании,
дает им жить в нем посредством языка, иначе говоря, придает вещам и явлениям
смысл, соприкасается с мыслью о них, причем не обязательно только на рацио-
нальном уровне. Мыслить может и сердце, но на энергийно-чувственном уров-
не. Музыка, движение, звук, цвет – это тоже мысль, только сказанная кистью,
скрипкой и т.д. «Я мыслю», следовательно, позволяю вещи или явлению «ска-
заться», быть изреченным. Это «сказание» может не быть актуально сознавае-
мым, но оно обязательно присутствует как ценность, имманентная мыслящему
существу, с присущей ему интуицией судьбы и свободы.
Таким образом, можно сформулировать следующие выводы:
1. Язык как свидетельство человеческого существования – это процесс ак-
туализации изначально заложенных в каждом человеке внутренних духовных
резервов, который есть не что иное, как осуществление человеческой свободы.
2. Судьба, являющаяся смысловым универсумом человеческой экзистенции, –
это онтологическая предзаданность каждого человека на реализацию своей свободы.
3. Языком свободы (то есть духовным измерением судьбы) является твор-
чество как специфически человеческий способ бытия, который есть не что иное,
как диалог человека с Миром.
4. Духовность – шаг навстречу судьбе. Духовное творчество делает судьбу
открытой (свободной) для человека. Вера в судьбу как потустороннюю, сверхъе-
стественную силу ведет человека к религии как конфессиональной форме со-
знания, вера человека в собственные силы, а также актуализация им духовных
способностей ведет к самоопределению, к такой форме жизни, которая соответ-
ствует его судьбе.
5. Реализация человеком свободы есть, с одной стороны, рефлексия на судьбу
(осознание судьбы), с другой стороны – переживание реальности судьбы, явля-
ющиеся условием сохранения целостности личности.
6. Нереализация человеком творческих способностей, в сущности, нереа-
лизация свободы, ведет к судьбоубийству.
7. Степень развития человеком чувства судьбы определяет степень его со-
вершенства.
8. Задача человека – сохранение судьбы. Человек не может существовать
иначе, кроме как посредством освободнивания своей судьбы через изменение
себя (а не изменение судьбы). Изменяя себя, человек сохраняет судьбу, суть Бы-
тия.
9. Освободнивание судьбы посредством языка – перспектива развития че-
ловечества.




49
Н.В. Мальчукова, В.А. Мальчуков
Иркутск

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ЯЗЫК КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ
ЧЕЛОВЕКА И ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
Эффективная языковая коммуникация подразумевает реализацию не толь-
ко ближних, узких целей, но и реализацию стратегической цели – развитие чело-
века и человечества. Естественный язык – основное средство общения людей с
момента своего возникновения. Однако при этом является ли использование
естественного языка в процессах общения гарантом достижения данной страте-
гической цели? Согласно постструктуралистсткой доктрине, виднейшими пред-
ставителями которой являются Ж. Деррида и М. Фуко, естественный язык по
большому счету не способен развивать человека.
Постструктурализм утверждает, что самовыражение и понимание челове-
ком себя и других при помощи языка (без реализации этих функций язык не
может способствовать развитию человека) – это лишь иллюзия, являющаяся
результатом ошибочных представлений индивида о языке и о самом себе. В рам-
ках постструктурализма характер человеческого мышления (сознания) опреде-
ляется как исключительно панъязыковой, а предметно-чувственная практика
исключается из рассмотрения как несуществующая, невозможная вне естествен-
ного языка в принципе. Тем самым устанавливается такая сильная зависимость
человека от языка, что представление о цельном, суверенном, активном субъек-
те становится весьма сомнительным. Язык в постструктурализме практически
абсолютно автономен и не определяется по большому счету ни действительнос-
тью, ни человеком. Рассуждения постструктуралистов опровергают утвержде-
ние об автономности сознания, мышления человека, заставляя говорить о «де-
центрации» и «смерти» субъекта. С этих позиций самовыражение человека по-
средством языка может рассматриваться лишь как иллюзия, потому что на са-
мом деле все время лишь язык «говорит» человеком. Что же касается понимания
общающимися друг друга посредством языка, то это, исходя из постструктура-
листских представлений, тоже одна из иллюзий. Как известно, определенность,
однозначность языка, языковых выражений обеспечивает понимание между
людьми, однако и Деррида, и Фуко убеждены в том, что язык ими не обладает.
Для Дерриды определенность языка (текста) – это результат действия «силы
желания», человек может просто не подозревать о «бездне» одновременно су-
ществующих, абсолютно равноправных и при этом часто противоположных
смыслов, наличие которых обусловлено самой природой языка (вспомним о та-
ком понятии в концепции Дерриды как «различение»). Фуко также пишет о том,
что, претендуя на выражение «абсолютной истины», являясь порождением «воли
к власти», научные тексты (дискурсы, язык), в действительности являются весь-
ма относительными, сомнительными и не могут выступать в качестве неоспори-
мого авторитета.

50
Исключение предметно-чувственной практики из рассмотрения как не су-
ществующей, не возможной вне естественного языка в принципе, что и приво-
дит к упомянутым взглядам на самовыражение человека и понимании им друго-
го посредством языка в постструктурализме, выглядит слишком радикальным и,
естественно, не может считаться справедливым. Однако анализ условий, в кото-
рых протекает современная коммуникация, показывает, что действительность
как таковая как бы уходит, устраняется из жизни человека, предметно-чувствен-
ная практика становится весьма опосредованной, а значит, и утверждения пост-
структуралистов, касающиеся языка, не могут не рассматриваться как имеющие
основания.
В современном мире поток постоянно циркулирующей языковой информа-
ции огромен, погружаясь в него, человек в определенном смысле теряет связь с
действительностью, в большинстве случаев он просто полагается на данные язы-
ка, который приобретает, таким образом, все большую власть над ним. Что же
касается понимания языковых сообщений в данном случае, то представляется,
что оно может быть лишь поверхностным. Интенсивность появления все новой
языковой информации, определенная замкнутость человека на языке приводят к
тому, что человек отучается думать, т. е. осмыслять то, что предлагает ему язык.
Однако осмысление – это и есть то понимание, которое обусловливает развитие
человека. Не осмысляя языковую информацию, человек в действительности не
понимает другого и не самовыражается, он просто передает то, что получил, а,
следовательно, понимание и самовыражение человека посредством языка ста-
новятся лишь иллюзией, как и утверждают постструктуралисты. Однако если
последние считают, что причина того, что язык не дает возможности человеку
понимать другого и самовыражаться, а значит, развиваться, лежит в самой при-
роде языка, то мы предполагаем, что причина этого кроется в большей степени
во внеязыковых условиях, в которых протекает коммуникация, а также в спосо-
бах обращения человека с языком.

Ю.В. Мамонова
Челябинск

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ФУНКЦИИ АНГЛИЙСКОЙ
БЫТОВОЙ СКАЗКИ С КОГНИТИВНЫХ ПОЗИЦИЙ
Народная сказка представляет собой сложное многоаспектное явление, где
бытовая сказка занимает свое, особое место. Именно в бытовой сказке в сжатом
виде и чаще всего с юмором сконцентрировано мировоззрение нации. Бытовая
сказка близка к анекдоту в том, что в ней практически всегда высмеиваются те
или иные пороки, но было бы несправедливо ставить между ними знак равенства.
В.Я. Пропп выделяет 10 сюжетов русских бытовых сказок. В международ-
ной классификации А. Аарне около 12 типов сказок могут быть отнесены к сказ-
кам с бытовым содержанием. Эти классификации не совпадают, и не все англий-

51
ские бытовые сказки могут быть распределены по сюжетам в классификации
В.Я. Проппа. Думается, что и кумулятивные сказки, множество вариантов кото-
рых имеется в Англии, тоже можно рассматривать в числе бытовых.
Как указывает В.Я Пропп в книге «Русская сказка», «преобладающее боль-
шинство сюжетов состоит в каком-либо одурачивании» (В.Я. Пропп). Развитие
действия в бытовой сказке не такое строгое, как в волшебной сказке. Тем не
менее из набора функций, выделенных В.Я.Проппом для волшебной сказки,
можно вычленить функции, характерные для того или иного сюжета бытовой
сказки. Это тем более верно для сказок переходного характера , которые постро-
ены по той же схеме, что и волшебные, но ничего сверхъестественного там не
происходит. Функции различаются по своей значимости.
Функции бытовых сказок представляется целесообразным рассматривать в
когнитивном аспекте как цепочки когнитивных моделей, которые формируют
дискурс. Думается возможным представить эти функции в виде сформировав-
шихся фреймов, которые извлекаются из наших фоновых знаний в готовом виде
и включают в себя информацию о последующих действиях (Краткий словарь
когнитивных терминов, 1996).
Укажем несколько функций, которые можно вычленить в сюжете «Сказок о
ловких и удачливых отгадчиках» (классификация В.Я. Проппа). Согласно клас-
сификации Аарне, эти сказки входят в группу романтических, новеллистичес-
ких сказок. Здесь выделяется 3 значимых функции: «уход героя», «испытание
героя», «победа, герой побеждает».
«Уход» представлен в виде фрейма, состоящего минимум из двух видов
информации: 1) цель, причина ухода; 2) процесс движения.
«Испытание героя» представлено в виде фрейма «общение», это диалоги-
ческий дискурс вопросно-ответной формы. Данный фрейм является ключевым
в сказках этого типа и заполняется определенной информацией в каждом конк-
ретном случае. Именно здесь и раскрывается хитрость, обман, одурачивание,
что и является сутью сказок с бытовым содержанием.
Третий фрейм «победа» представлен лексическими средствами, выражаю-
щими либо достижение цели ухода, либо награду (материальную или мораль-
ную) для героя.

В.М. Медведев
Челябинск

КОГНИТИВНЫЙ АСПЕКТ ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЯ
В английском и русском языках существует определённая текстовая норма.
Также существуют особые нормы деловой документации, которые изучаются
документной лингвистикой.
Текстовая норма отражает существующее в общественном сознании отно-
шение к документации и бюрократии вообще и мнение о роли документации в
жизни общества и индивида, которые различны у носителей английского и рус-

52
ского языков. В России – пиетет перед документами и чиновниками, с одной
стороны, и недоверие, ненависть к ним, с другой. В англоязычных странах доку-
менты (и чиновники) рассматриваются как своего рода «обслуживающий пер-
сонал», а документы – как несколько неприятная, но неизбежная необходимость,
формальность.
По той же причине неодинакова структура документов, а также их язык и
стиль, следовательно, неодинаково и воздействие документов на читающего (праг-
матика высказывания). Объективно, роль и место документов (и бюрократичес-
ких институтов вообще) в России и англоязычных странах также различны.
Поскольку отношение к документам у носителей русского и английского
языков разное, то, очевидно, что разное и содержание концептов, связанных со
сферой документов у носителей обоих языков.
Существует особая философия делового письменного языка и философия
документов в целом (как на научном уровне, так и на уровне обыденного созна-
ния), отражающая отношение общества к документации. Надо сказать, что, при
всей своей актуальности, данная проблема ещё не получила полного, целостно-
го освещения.
В ходе нашей научной работы мы намерены дать полное освещение про-
блемы когнитивного аспекта документоведения (текстовая норма в русском и
английском языках, структура, стиль документов, их воздействие на читающего,
объективная роль документов в жизни общества, отношение к документам в
России и англоязычных странах, содержание концептов, связанных со сферой
документов у носителей обоих языков).

Н.Ф. Михеева
Москва

ИЗ ОПЫТА ОБУЧЕНИЯ ИСПАНСКОМУ ЯЗЫКУ
В АСПЕКТЕ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ
На филологическом факультете Российского университета дружбы наро-
дов преподавание иностранных языков ведется по следующим направлениям:
«Филология», «Лингвистика», «Журналистика», «Связи с общественностью»,
«Психология». Особая роль отводится ознакомлению учащихся с проблемами
национально-культурной специфики речевого общения. Ведущим в обучении
является коммуникативный системно-деятельностный подход, который обеспе-
чивает формирование коммуникативной компетенции у студентов с учетом всех
ее аспектов, включая стратегическую компетенцию. Преимущественное значе-
ние при этом имеют новые учебники и учебные пособия как уже созданные пре-
подавателями филологического факультета, так и разрабатываемые на перспек-
тиву.
При работе над указанными пособиями и совершенствовании учебно-ме-
тодической работы на кафедре большое внимание уделяется изучению пробле-

53
мы вариативности языковых единиц (ЯЕ) в иностранных языках, в том числе в
испанском языке Соединенных Штатов Америки и их Юго-Запада.
Пристальное внимание автора данных тезисов привлекают особенности
функционирования ЯЕ в испанском языке на территории США, где в 1998 г.
проходила его длительная научная стажировка.
Проанализированный материал свидетельствует о том, что на современное
состояние вариативности ЯЕ в испанском языке в Соединенных Штатах Амери-
ки непосредственное воздействие (в плане диахронии) оказали прежде всего
следующие экстралингвистические факторы: 1) временной (исторический),
2) культурно-исторический, 3) территориальный, 4) социально-исторический,
5) социально-политический, 6) культурно-идеологический, 7) социально-психо-
логический, 8) этнический.
Остановимся несколько подробнее на социально-психологическом факто-
ре, имеющем, на наш взгляд, особое значение при обучении иностранным языкам.
В зарубежной и отечественной литературе немало пишут об «американс-
кой мечте» – специфическом представлении о жизненном успехе человека и свя-
занном с ним ожидании. В шкале ценностей американцев доминируют свобода
и стабильность, труд и высокий заработок.
Индивидуализм – это краеугольный камень в фундаменте «американской
мечты». Предполагается в качестве идеала расцвет индивидуальности в услови-
ях свободы во благо индивида и общества, на основе равенства возможностей.
При этом необходимо подчеркнуть, что индивидуализм не исключает коллекти-
визма, как непременного сотрудничества индивида с отдельным коллективом
или обществом в целом. Американцы, прежде всего с низким достатком, пред-
почтение отдают коллективному ведению дел, отдыху, проживанию. Именно так
проще выжить и сэкономить свои деньги. Это касается, в первую очередь, носи-
телей испанского языка в стране. В настоящий момент общее число говорящих
на испанском языке в Соединенных Штатах Америки составляет 25 миллионов
человек, из них около 13 миллионов – на Юго-Западе. Примером служат общи-
ны чиканос, которые в большинстве трудятся и проводят свободное время сооб-
ща. Для них община символизирует устойчивость бытия, сохранение прежних
отношений и образа жизни. По нашему мнению, это служит одной из причин
того, что на территории США сохраняется испанский язык. Именно идеи кол-
лективизма являются одним из основных факторов, которые привели к смене
общественно-культурной парадигмы в США: от «универсума» к «плюриверсу-
му». Сегодня Америка, как и многие другие страны, называет свое общество
«мультикультурным», имея в виду культурное разнообразие в единстве: призна-
ется тот факт, что в стране существует единая национальная культура при обяза-
тельном сохранении своего лица отдельными составляющими ее многообраз-
ными культурами.




54
Я.А. Набиева
Москва

КОНЦЕПТ «СТРАХ» И ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ
ВАРИАНТ СЛОВА «FEAR»
Термин «концепт» в современной лингвистике не имеет однозначного тол-
кования. Как нам кажется, в когнитивном аспекте концепт – это прежде всего
невизуальное представление характерных свойств и признаков языковых еди-
ниц, являющих собою фрагменты картины мира (Ю.Д. Апресян, Е.В. Рахилина).
С лингвистической точки зрения естественно возникает вопрос, как соот-
носится концепт, и в частности концепт «страх» (fear), и лексико-семантический
вариант отдельного слова, входящего в лексико-семантическое поле «страх».
В самом первом приближении, на наш взгляд, это соотношение следует
рассматривать как соотношение двух типов целостности: домена, содержащего
набор признаков и сопровождающих их свойств; и отдельного признака, интер-
претируемого как отдельный домен.
Как известно, решение вопроса о соотношении между типами целостности
зависит от принципа, в соответствии с которым производится классификация.
Определение этого принципа зависит от общего подхода к анализируемому сход-
ству: является ли оно простым формальным сходством или оно вычленяется в
результате поисков общего знака, присущего всем членам совокупности.
Подобного рода поиски уже наблюдались в лингвистике. Понятия «иденти-
фицирующий признак» (А.А. Уфимцева), «доминанта», «слово-идентификатор»
(Ш.Балли), «немаркированный член лексико-семантической группы» и т.д. так-
же основаны на сходстве единиц. Однако они в основном отражают системные
признаки сопоставляемых единиц. Мы же видим свою задачу в определении
параметров, которые не только сближают, интегрируют, но и классифицируют
целостности, организованные в домены. Поэтому во внимание принимаются
знания, релевантные для обеих парадигм.
Данные философии, психологии, а также лингвистики (Къеркегор, Изард,
Радышкевич-Градышкевич, Бамберг), позволяют разобраться в онтологии эмо-
ции «страх» и увидеть, какие «сцены» рисует обыденное сознание при использо-
вании того или иного компонента лексико-семантического варианта «fear». В
связи с этим представляется интересным, с одной стороны, показать, какие смыс-
лы сближают компоненты слов, образующих поле «fear» (страх), с ядром или
периферией концепта, а с другой – какие смыслы выводят то или другое слово за
пределы концепта, образуя отдельное слово (омоним).
В качестве примера рассматриваются смыслы слова «afraid» в высказыва-
ниях:
1. I’m afraid he is out at the moment.
2. I’m afraid of snakes. I’m afraid of working my husband.



55
Л.А. Нефёдова
Челябинск

ФРЕЙМОВОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ИМПЛИЦИТНОЙ
ИНФОРМАЦИИ
Всякое общение предполагает, что его участники предпринимают попытку
передать свое видение мира путем проявления своего личного фрейма. Чем боль-
ше точек соприкосновения у коммуникантов, тем менее существенными у них
оказываются различия в их фреймовых системах, тогда как у представителей
разных культур эти различия проявляются более явно, что выражается в крос-
скультурной и кроссиндивидуальной универсальности.
Понимая фрейм как концептуальную структуру, которая включает в себя
необходимую типическую информацию о явлении, имеющую конвенциональ-
ную природу и рассматриваемую как культурно обусловленную в данном языко-
вом коллективе, мы считаем, что с каждым фреймом ассоциируется информа-
ция разных видов, в том числе и культурологического типа.
Единицы культуры находят отражение в текстах благодаря специфическим
структурам мышления в эксплицитной форме, находящей проявление в виде
особой организации высказывания, кроме этого, в имплицитном плане они мо-
гут быть реализованы благодаря активации фрейма. Активация обычно начина-
ет первую ступень обработки значений, при этом важным является то, что вно-
сятся коррективы в представление памяти в виде вербальных единиц (логоге-
нов) и невербальных репрезентаций (имагенов) (Е.С. Кубрякова). В случае акти-
вации фреймов каждый терминал связывается с видовым направлением некото-
рого активного видового перечня (М. Минский).
Базовым комплексом для создания когнитивной модели имплицитности,
на наш взгляд, должна служить информационно-смысловая структура текста, в
которой можно рассмотреть распределение и перераспределение когнитивной
нагрузки. Очень часто восприятие имплицитной информации происходит за счет
перераспределения когнитивной нагрузки в сценах соответствующих фреймов
и мотивируется избирательностью языка к признакам внеязыковой действитель-
ности. Типичными смысловыми трансформациями, свойственными этому виду,
являются описательные, уточняющие, аргументирующие трансформации. Ког-
нитивную модель можно рассматривать как результат естественной обработки
языковых данных, когда интересно выяснить как состав информационно-само-
стоятельных модулей, так и механику их взаимодействия и «архитектуру» еди-
ной системы модулей (G.T.M. Аltmann). И это становится возможным вслед-
ствие того, что когнитивный контекст является моделью культурно обусловлен-
ного, канонизированного знания, которое является общим хотя бы для части го-
ворящего сообщества.
При этом когнитивное ядро является как бы «алфавитом» когнитивной де-
ятельности человека, включающей в себя концепты и их связи, а когнитивные

56
модели являются инвариантами познавательной деятельности и отражают сте-
реотипные ситуации, обобщающие субъективный опыт индивида. Именно здесь
происходит переход от мыслительных структур к семантическим и дальше, че-
рез этап внутренней речи, – к вербальному выражению информации в тексте в
процессе порождения, а в обратном порядке – в процессе понимания (А.Г. Бара-
нов). Именно определение сети концептуальных единиц, обозначающих классы
объектов, связи, процессы, стратегии деятельности, позволяет выделить то ин-
вариантное начало, которое лежит в основе когнитивного подхода к выявлению
имплицитности в коммуникации.
Структуры знаний, называемые фреймами, то есть пакеты информации,
которые хранятся в памяти, выполняют значимую роль в функционировании
языка. Они помогают устанавливать связность текста, смысловое развертыва-
ние речи, восполнять недостающие семантические лакуны, то есть адекватно
воспринимать латентную информацию.

В.В. Пасынкеева
Челябинск

ЗНАКОМСТВО С НАЦИОНАЛЬНЫМИ ТРАДИЦИЯМИ –
СПОСОБ АДАПТАЦИИ К ИНОЯЗЫЧНОЙ КУЛЬТУРЕ
В наше время, когда международные контакты расширяются, мы всё чаще
сталкиваемся с проблемами в международной коммуникации.
Одной из важных проблем, которые в настоящее время разрабатываются
представителями разных областей гуманитарного знания, является проблема
идентификации человека в окружающем его мире. Этой проблемой занимаются
философы, филологи, психологи, социологи и культурологи.
Чем глубже становятся международные контакты, тем разнообразнее пере-
живания человеком своей идентичности.
Как подчеркивают С.Г. Тер-Минасова, А.Д. Райхштейн, преодоление язы-
кового барьера недостаточно для обеспечения эффективности общения между
представителями разных культур. Национально-специфические особенности
самых разных культур-коммуникантов (особенности, которые делают возмож-
ной реализацию этими компонентами этнодифференцирующей функции) могут
затруднить процесс межкультурного общения «из-за частичного расхождения
между коммуникативно-языковыми сообществами в наборе знаний о мире, об-
разующих когнитивный фундамент коммуникаций».
Стратегии по преодолению этих проблем могут быть выработаны только
на основе достаточно разностороннего знания участвующих культур и языков.
Как именно связаны язык и национальная культура? Этот вопрос решается
разными исследователями по-разному: то в виде национально-культурного ком-
понента (Е.М.Верещагин, В.Г.Костомаров), то в виде фоновых знаний (С.Г.Тер-
Минасова, Ю.А.Сорокин), то в виде лингвокультурем (Л.Г.Веденина) и др.

57
Приведем несколько определений лингвокультурем:
В.В.Воробьев определяет лингвокультурему как совокупность формы язы-
кового знака, его содержания и культурного смысла, сопровождающего этот знак.
(Но здесь не раскрываются механизмы того, где и как прикрепляется культурная
информация в языковом знаке, как она «работает» в языке).
Л.Г.Веденина называет лингвокультуремами лингвокультурологические
реалии, не встречающиеся или встречающиеся в другом виде у представителей
русской лингвокультурной общности. К ним относятся реалии, которые:
– наличествуют в иноязычной культуре и отсутствуют в русской культуре;
– присутствуют в обеих культурах, но различаются каким-нибудь признаком;
– имеют интернациональный характер, но отличаются при этом нацио-
нальным наполнением;
– имеют во французском и русском языках неодинаковые наименования
(bataille de Mosсou – Бородинское сражение).
Мы разделяем точку зрения психологов, утверждающих, что культуронос-
ным является каждое слово, участвующее в процессе межкультурного общения,
поскольку восприятие коммуникантами обозначенного этим словом объекта
основывается на разных ассоциациях.
Нас интересует традиционно-бытовая культура, то есть та, которая реально
соприкасается с человеком, реализуется в повседневном поведении и общении
людей.
Культура, естественно, национальна и основывается на национальной пси-
хологии. Национальная культура является отражением, воплощением националь-
ного менталитета. Культурно-маркированная коннотация возникает как резуль-
тат соотнесения иной лингвокультуремы с культурно-национальными стереоти-
пами и эталонами.
Приведем в качестве иллюстрации несколько примеров, связанных с линг-
вокультуремой «mariage» (свадьба). Анализ этих примеров показывает различие
ассоциаций, связанных с этой реалией у носителей французской и русской куль-
тур, разные национально-культурные традиции.
Так, для французов социокультурное поле «mariage» представляет следую-
щие ассоциации, не всегда понятные представителям иной национальной куль-
туры:
Le dossier de mariage – пакет брачных документов;
Le certificat medical – свидетельство о состоянии здоровья;
Le certificat de residence – свидетельство об определенном месте жительства;
Le certificat de celibat – свидетельство о безбрачии;
La publication du mariage – объявление о бракосочетании;
La liste de mariage – список подарков для молодоженов;
Le vin d’honneur – бокал шампанского в честь молодоженов после церемонии
венчания.
То есть необходимо более глубоко знать мир носителей языка, потому что
реальное употребление слов в речи, реальное речепроизводство в значительной


58
степени определяется знанием социальной и культурной жизни говорящего на
данном языке речевого коллектива.
Межкультурное общение индивидов во многом определяется социальным
контекстом и осуществляется в результате социальных контактов носителей раз-
личных культур, стремящихся к взаимопониманию. Лингвокультурные особен-
ности пронизывают все функциональные разновидности языка, становясь со-
держанием межкультурной коммуникации.

В.М. Пряхин
Екатеринбург

О ФОРМИРОВАНИИ ИНОЯЗЫЧНОЙ КУЛЬТУРЫ
И ВЗАИМОДЕЙСТВИИ КУЛЬТУР
В УСЛОВИЯХ ПРОФИЛЬНОГО ПРЕПОДАВАНИЯ
НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
(на примере высшего юридического учебного заведения)
Необходимость формирования общей и правовой культуры будущего юри-
ста бесспорна. Перед преподавателями иностранных языков вузов стоит слож-
ная задача – развивать навыки иноязычной культуры, содействовать развитию
диалога двух культур, национальной и иноязычной. В условиях непрерывно из-
меняющегося мира и стремительного вхождения нашей страны в мировое куль-
турное и языковое пространство эта задача остается как нельзя более актуаль-
ной. Следует отметить две, на наш взгляд, общие черты русской национальной и
немецкой национальной культур:
- глубокие национальные корни (включая обычное право);
- определенная патриархальность, ее влияние на сильное духовное начало,
в том числе и на правотворческую и правоприменительную практику.
Задача преподавателей немецкого языка усложняется тем, что сами они были
воспитаны в своем большинстве на образцах культуры ГДР, это касается почти
всех ее сторон: языковой, художественной, научной, правовой и проч.
Формирование иноязычной культуры происходит в контексте постоянного
диалога культур. Современный юрист должен иметь вполне устоявшиеся пред-
ставления о правовой системе страны изучаемого языка, ее правотворческой и
правоохранительной деятельности, чтобы действовать в условиях сравнитель-
ного правоведения в европейском и мировом правовом пространстве.
Основным источником иноязычной информации, как известно, является
текст. В настоящее время существуют неограниченные возможности для приме-
нения в учебно-воспитательном процессе аутентичных текстов. Однако при
предъявлении подобного текста обучающимся преподаватель должен исходить
из следующего:
- содержательная сторона текста должна непременно вывести на размыш-
ление: «А как у нас?»;
59
- в соответствии с идеей взаимодействия культур текст должен отражать
разные точки зрения по рассматриваемой проблеме.
Кафедра иностранных языков Уральской юридической академии накопила
определенный опыт в составлении учебно-практических пособий для студен-
тов-юристов. По немецкому языку создана серия пособий, отражающих совре-
менную отечественную и европейскую методику преподавания немецкого язы-
ка. Поиску оптимальных учебных средств помог солидный стаж преподавания в
юридическом вузе, стремление к постоянному самоусовершенствованию и не-
пременное общение с носителями немецкого языка. Несмотря на расширив-
шиеся в последнее время контакты с зарубежными коллегами, только ограни-
ченный круг преподавателей и студентов могут побывать в Германии или другой
немецкоязычной стране. С приездом на Урал, в Екатеринбург, представителей
этих стран на стажировку открывается хорошая возможность для общения, пре-
творения принципов диалога культур и двуязычия. Уже традиционными стали
курсы сравнительного и германского правоведения, которые читают в академии
для всех желающих специалисты из университетов Германии. В частности, боль-
шой интерес вызвал у слушателей курс Роберта Коха, по завершении которого (а
курс длился целый учебный год) многие преподаватели и студенты сдали экза-
мен и получили сертификат. Такие виды учебной деятельности существенно
повышают интерес к изучению немецкого языка и, следовательно, влияют на
более качественное образование. Этот вывод кафедра смогла сделать, проанали-
зировав результаты экзаменов по немецкому языку по завершении базового кур-
са, вступительных экзаменов в аспирантуру, а также кандидатских экзаменов.
Открывшееся в системе дополнительного образования направление «Пе-
реводчик в сфере юридических коммуникаций» таит в себе огромные возмож-
ности продвижения по пути формирования иноязычной культуры и взаимодей-
ствия культур в связи с большой потребностью в грамотных, высококвалифици-
рованных специалистах. Двухгодичная программа, рассчитанная на 1500 часов,
существенно продвинет вперед стремление стать в один ряд с передовыми оте-
чественными и зарубежными вузами.
Сегодня все зависит от общего состояния дел в вузе, от того настроения,
какое владеет большинством преподавателей и студентов. Не секрет, что сторон-
ники ремесленнического подхода к юридическому образованию живы, даже в
руководящей среде; естественно, что они глухи к таким понятиям, как «право-
вая культура», «диалог культур» и др. Успехи в языковом образовании, формиро-
вании иноязычной культуры наших воспитанников – серьезный противовес сто-
ронникам прагматического направления подготовки юристов.
Таким образом, профильное преподавание немецкого языка в юридичес-
ком вузе вышло на новые рубежи. Оно ставит своей целью подготовку личнос-
ти, владеющей основами не только отечественной, но и германской культуры,
способной действовать в условиях взаимодействия культур и сравнительного
правоведения. Профильное преподавание предполагает использование в учеб-
но-воспитательном процессе адекватных учебных средств с соответствующим


60
содержанием, а также новой источниковой базы, в основу которой положены
идеи и принципы педагогики сотрудничества, гуманизма и гуманитаризации всех
сторон деятельности человека. Стержнем профильного преподавания любого, в
том числе и немецкого, языка является личностно ориентированное обучение и
воспитание.

Л.П. Седлова
Вологда

ПРОЗВИЩА ЖИТЕЛЕЙ ВО ФРАНЦУЗСКОЙ
ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА
(на материале лексики региолектов)
Кроме описания собственно лексического значения, одной из актуальных
задач современной лингвистики является объяснение особенностей языковой
концептуализации мира, представленных в семантике слова.
В этой связи заслуживает особого внимания региолектное словотворчество,
в частности, отражение в нем концепта «прозвище». Рассматриваемые в данной
работе лексемы характеризуют лишь одну из его разновидностей , а именно –
коллективные прозвища жителей отдельных районов Франции.
Мотивировочные признаки, положенные в основу их названий, могут быть
сгруппированы следующим образом: 1) рельеф, характер местности;
2) гастрономические предпочтения; 3) особенности народного костюма;
4) специфика характера и поведения; 5) манера произношения. Примером
прозвищ, оформленных по первому признаку, являются Bocain, m., Maraichin,
m., Plainaud, m., характеризующие, соответственно, жителя лесного массива,
болотистой или равнинной местности в Вандее. Иллюстрацией второго, по
нашим данным, наиболее распространенного типа прозвищ могут служить
такие существительные, как Tarte a prones, f. (региональная форма от «prunes»),
Rasineux d`gamelles, m. (региональная форма от racleur de plat), Ventre a` choux,
m., распространенные, соответственно, на севере страны и в Вандее по
ассоциации с характерной для них кулинарией («сливовый пирог»), либо
отменным аппетитом («заскребающий блюдо»), либо излюбленным продуктом
питания («капустный живот»).
Как показал материал, реже других используются прозвища третьего типа.
Ventre rouge, m. («красный живот») – так, к примеру, шутливо именуют жителей
Шаранты, поскольку широкий пояс из красной фланели является самым ярким
элементом их традиционной одежды.
В прозвищах четвертого типа, отражающих менталитет французов провин-
ции, наиболее заметно проявляется ироничное отношение жителей соседних
регионов друг к другу. «Du oui ou du non» или «ni oi, ni non» – так характеризуют
жителей Нормандии за их нерешительность. Фламандцы же, напротив, за свой
скандальный нрав получили в районе Лиля прозвище Flahute, m. (от глагола
chahuter – «шуметь», «галдеть»).
61
В отличие от предыдущих в основе пятого типа прозвищ лежит лингвисти-
чески мотивированный признак. Так, прозвище Chtimi, m., или его апокопа Chti,
используемое для названия жителей северной части страны, связано с одной из
фонетических особенностей данного региолекта: заменой [s] звуком [ ].
Помимо перечисленного, нами отмечены коллективные прозвища, совме-
щающие несколько мотивировочных признаков одновременно.
Например, словоформа Cagouillard, m. (от регионализма Cagouille,f. – «улит-
ка») употребляется по отношению к жителям Шаранты не только из-за их особо-
го пристрастия к улиткам, но и по причине медлительности, нерасторопности.
Вышеназванные прозвища могут быть охарактеризованы и с других точек
зрения.

Л.В.Соколовская
Пермь

СТРУКТУРА ПОЛЯ КОНЦЕПТА «ИЗГИБ»
В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Целостное представление о национальной картине мира может быть созда-
но только после каталогизации и описания основных ее элементов, а именно –
семантических полей концептов, которые можно полагать системообразующи-
ми.
Вероятно, следует начать с изучения концептов «базовых элементов мироз-
дания»; что следует считать таковыми, подлежит обсуждению. Наряду с други-
ми, это могут быть концепты, обозначающие определение местоположения объек-
та в пространственно-временном континууме или конфигурации данного объекта
(хронотопологические концепты).
Концепт «изгиб» в русском языке реализуется совокупностью лексических
единиц с корнями –гиб-/-гн-, -кл-, -вер-/-вр-, -лук-/-ляк- и др., причем рассматри-
ваться он может как в синхроническом, так и в диахроническом аспекте. Значе-
ния всех слов, входящих в коpневую гpуппу -лук-/-ляк-, являются pезультатом
эволюции пеpвоначального (pеконстpуиpуемого этимологическими исследова-
ниями и словаpями как общеславянское) значения коpня «изгиб». Чаще всего
именно оно является опpеделяющим пpи номинации того или иного объекта,
названного словом с pассматpиваемым нами коpнем, особенно если этот объект
является матеpиальным. Очевидно, этот пpизнак в достаточной степени
аpхетипичен для человеческого мышления, так как он должен быть значим на-
столько, чтобы пpевалиpовать в сознании носителя языка над дpугими пpизнаками
номиниpуемого объекта.
Все слова с коpнем -лук-/-ляк- можно достаточно точно pазделить на две
части. Это, во-пеpвых, ядpо гpуппы – в него входят слова со значениями, имею-
щими в своей стpуктуpе сему «изгиб», которые, собственно, и формируют поле
концепта; и, во-втоpых, пеpифеpия. Значения входящих в нее слов либо содеpжат

62
в своей стpуктуpе базовую сему «изгиб» как пеpифеpийную, либо не содеpжат
ее даже в качестве неактуализованной. В pяде случаев здесь даже тpудно
пpоследить цепочку тех семантических связей, котоpые пpивели к обpазованию
конечного значения (зафиксиpованного словаpем) из исходного значения «из-
гиб». Это относится, напpимеp, к значениям «pазъединять» и «соединять».
Таким обpазом, все множество значений слов с коpнем -лук-/-ляк- может
быть pазделено на гpуппы по пpизнаку большей/меньшей удаленности значения
от семантического ядpа и наличия/отсутствия в его стpуктуpе базовой семы «из-
гиб». Выделенные по этим пpизнакам гpуппы мы будем называть уpовнями мо-
тивации. Очевидно, что то, на каком уpовне мотивации находится значение, за-
висит от длины пpедшествующей ему семантической цепочки и от того, имел ли
место пеpенос значения по ассоциации (скачок чеpез уpовень).
В иеpаpхической лестнице значений гpуппы слов с коpнем -лук-/-ляк- мож-
но выделить четыpе уpовня мотивации.
1. Низший уpовень, или уровень концепта. Это уpовень собственно аpхетипа.
Стpуктуpа значений, находящихся на этом уpовне, состоит из одной семы «из-
гиб» (возможно добавление диффеpенциpующих сем, котоpые, однако,
пpактически не вызывают изменения значения). Это начальная ступень эволю-
ции значения, когда на пеpвый план пpи номинации объекта выступает его наи-
более бpосающийся в глаза внешний пpизнак (изогнутость), пpи этом какой объект
номиниpуется – не столь важно (напpимеp, слякий – «согнутый» или «гоpбатый» –
т.е. «согнутый человек»).
2. Базисный уpовень. Значения, обpазующиеся на этом уpовне, пpедставляют
собой следующий шаг в осмыслении понятия «изгиб». Акцент пеpеносится с
констатации факта изогнутости того или иного объекта на сам объект, т.е. появ-
ление значения на этом уpовне является ответом на вопpос «что именно являет-
ся изогнутым» (сема «изгиб» уточняется по паpаметpу «объект изгиба»). На этом
уpовне обpазуется большая часть базовых значений гpупп слов, имеющих
конкpетную семантику. Эти значения непосpедственно мотивиpованы значени-
ем «изгиб» и, в свою очеpедь, являются базой для появления множества
мотивиpованных ими значений (например, семантические группы «изгиб
оpужия», «изгиб седла», «изгиб беpега pеки» и др). Пpактически каждое значе-
ние, обpазовавшееся на этом уpовне, становится началом цепочки семантичес-
ких изменений
3. Уpовень пpямой зависимости. В значениях тpетьего уpовня сема «изгиб»
отходит на пеpифеpию. Если на низшем уpовне объектом номинации являлся
сам пpизнак (изгиб), а на базисном – изогнутый объект, то на тpетьем уpовне
главную pоль пpи номинации пpедмета начинают игpать дpугие его пpизнаки,
хотя сема «изгиб» в некотоpых значениях пpодолжает оставаться базовой пpи
номинации пpедмета (напpимеp, в семантической группе «пpиспособление, по-
хожее на лук»). Целесообpазно выделить по кpайней меpе два подуpовня:
подуpовень, на котоpом сема «изгиб» пpисутствует в семантической стpуктуpе
значений, и подуpовень, на котоpом этой семы в стpуктуpе значений уже нет.


63
4. Ассоциативный уpовень. На этом уpовне находятся значения,

<<

стр. 2
(всего 6)

СОДЕРЖАНИЕ

>>