<<

стр. 7
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

там работал, следовательно, он там был). В этом предложении,
таким образом, можно проследить две связи: he — there и
worked — there.
В тех случаях, когда в предложении имеется дополнение,
обстоятельство может относиться и к нему, как, например,
в предложении: I saw him in the street Я видел его на улице.
Обстоятельство in the street относится как к saw, так и к him,
поскольку мысль здесь такая: I saw him and he was in the
street Я видел его, и он был на улице.
Графически отношения между обстоятельством и другими
членами предложения в данном случае можно представить
с помощью следующей схемы:

220
В рассматриваемом предложении (I saw him in the street)
обстоятельство может соотноситься и с подлежащим, если
это предложение означает: I saw him and I was in the street.
Однако в данном случае связь с подлежащим не обязательна
(в отличие, например, от предложения Не worked here), так
как лица, о которых идет речь в предложении, могли нахо-
диться в разных местах: я мог видеть его и из другого места.
Трехстороннюю связь обстоятельства со сказуемым, с до-
полнением и с подлежащим мы видим, например, в предло-
жении Не met her there Он встретил ее там. Здесь обстоятель-
ство вступает в следующие связи: he — there, met — there,
her — there.
В данном случае схема будет иметь такой вид:




Обстановка, обозначаемая обстоятельством в приведенном
предложении, является своего рода сценой, на которой
развивается данное событие и действуют его участники.
Итак, обстоятельство более нейтрально по отношению к
глаголу, чем дополнение; оно менее сосредоточено на одном
глаголе. В отличие от дополнения, для обстоятельства харак-
терно отсутствие специфической зависимости от одного члена
предложения. Обстоятельство имеет тенденцию относиться
к целой группе слов в предложении, оно оказывается непо-
средственно связанным с несколькими членами предложения.
(Напомним, что связь дополнения с подлежащим не является
непосредственной, а осуществляется через посредство сказу-
емого.)
В связи со способностью обстоятельства относиться не
только к глаголу, но и к другим членам предложения, оно
относительно более подвижно в предложении, чем дополне-
ние, и может занимать в предложении различные места.
Таким образом, как мы видели, отличие обстоятельства

221
от дополнения состоит не в характере той связи, посредством
которой эти члены вводятся в предложение: и в том и в
другом случае связь является комплетивной. Отличие это
состоит в содержании этих членов предложения, из чего
вытекают и все особенности обстоятельства.
По содержанию обстоятельство отличается от дополнения
тем, что оно обозначает не предмет, непосредственно участ-
вующий в действии, а только «предмет», сопутствующий
действию (место, время, цель, причина). Как легко видеть,
отличие это по существу небольшое (в известных случаях
различие между тем и другим значением может быть очень
тонким). Отсюда трудность разграничения обстоятельства и
дополнения, в особенности в случае с косвенным и предлож-
ным дополнением, поскольку такое дополнение, так же как
и обстоятельство, обозначает то, что непосредственного
участия в процессе не принимает.
Рассмотрим следующие примеры:
1. Не saw a dog in the garden Он увидел собаку в саду.
В данном предложении in the garden является обстоятель-
ством, так как обозначаемый предмет не выступает здесь как
активный участник процесса, интересует не как таковой, а
лишь как условие протекания действия. In the garden не
мыслится здесь предметно.
2. Dick inquired about his aunt among the boatmen Дик
расспрашивал о своей тетушке среди лодочников.
В данном случае возникает сомнение относительно того,
как рассматривать among the boatmen: как обстоятельство
или как дополнение. Возможно двоякое толкование. Если
обозначаемое boatmen мыслится предметно, если говорится
о лодочниках как об участниках разговора, как об объекте,
«расспрашивания» наряду с my aunt, TO among the boatmen
можно понять как дополнение. Если же отвлечься от кон-
кретных людей и понимать among the boatmen как условие
протекания процесса, т. е. если важны не лодочники сами по
себе как люди, которых он расспрашивал, а важно указание
места, где он расспрашивал о тетушке, то among the boatmen
будет выступать как обстоятельство.
Таким образом, обстоятельство — это второстепенный член
предложения, который вводится в предложение посредством
комплетивной связи и который со стороны содержания

222
характеризуется тем, что обозначает условия протекания
процесса, а не предмет, участвующий в процессе.
В традиционной грамматике категория обстоятельства —
это очень неопределенная категория. В ней объединяются
различные вещи, почему при характеристике обстоятельств
обычно употребляют уточняющие определения: обстоятель-
ства места, времени и т. п.
Однако в этой категории объединяют не только разные,
но и разнородные вещи.
Обстоятельство места и обстоятельство времени различны,
но не разнородны, так как оба они характеризуют обстановку,
при которой протекает событие, дают его пространственно-
временную характеристику. Если же мы сравним обстоятель-
ства времени и места с тем, что называют обстоятельствами
образа действия, то мы увидим, что это совершенно разно-
родные вещи. Так называемое обстоятельство образа действия
не характеризует, не уточняет обстановки, условий совершения
процесса, не определяет места события в действительности.
«Обстоятельство образа действия» дает внутреннюю харак-
теристику действия самого по себе. По своему содержанию
«обстоятельство образа действия» является квалификацией
известного процесса. Различный характер «обстоятельства
образа действия», с одной стороны, и обстоятельства места
и времени, с другой, можно видеть на следующих примерах:
(1) The boy walked slowly Мальчик шел медленно.
(2) Не got up early Он встал рано.
(3) Outside cocks were crowing Снаружи кукарекали петухи.
Slowly определяет характер самого движения, обозначает
признак процесса. Early и outside определяют условия про-
текания процесса, давая пространственно-временную характе-
ристику.
Таким образом, так называемое обстоятельство образа
действия, с одной стороны, и обстоятельства места и вре-
мени, с другой, имеют совершенно различное содержание.
Возникает вопрос, есть ли между этими видами «обстоя-
тельств» различие с точки зрения характера связи, объеди-
няющей их с тем, к чему они относятся. Для того, чтобы
ответить на этот вопрос, сравним следующие предложения:
(1) I highly esteem him Я высоко ценю его.
(2) I live here. I saw him in the street Я живу здесь. Я видел
его на улице.

223
(3) He came yesterday Он пришел вчера.
В первом предложении highly стоит перед тем словом,
к которому оно относится, и такое положение является для
него вполне нормальным, так же как и для других «обстоя-
тельств образа действия»*. Что касается here, in the street и
yesterday и подобных им обстоятельств места или времени,
то положение непосредственно перед ведущим словом, т. е.
тем словом, с которым они непосредственно связаны, для
них нехарактерно. Уже этот факт говорит о том, что «обстоя-
тельство образа действия» теснее объединяется с определя-
емым, поскольку положение передведущим словом является
в английском языке признаком более тесной связи.
В отношении обстоятельств here, in the street или yesterday
трудно сказать, к какому члену предложения они относятся.
Они не вступают в тесную связь с глаголом, не образуют
с ним комплекса, а относятся ко всему высказыванию.
Highly, напротив, вступает с глаголом esteem в тесную
связь, образует с ним естественный цельный комплекс, так
же как, например, и to write well писать хорошо и т. п.
Таким образом, обстоятельства места и времени и «об-
стоятельство образа действия» существенно отличаются друг
от друга и по типу связи, объединяющей их с другими членами
предложения. Для обстоятельства образа действия характерна
атрибутивная связь или связь, приближающаяся к ней, а для
обстоятельства места и времени более свободная комплетив-
ная связь.
Если мы сравним то, что называют обстоятельством
образа действия, с традиционно выделяемым определением,
мы увидим, что между ними имеется известный параллелизм.
Ср. I highly esteem him Я высоко ценю его — high esteem
высокая оценка; I heartily thank you Я сердечно благодарю
вас — hearty thanks сердечная благодарность.
Различие между этими двумя группами примеров состоит
лишь в том, что в первом случае ведущим словом является
глагол, а во втором существительное.
Отношение же между компонентами здесь то же самое:
* В положении после определяемого слова: I esteem him highly,
highly особо выделяется в предложении. Как будет показано ниже (см.
раздел «Место определения. Приглагольное определение»), такое поло-
жение следует рассматривать как обособление, подобно постпозитивному
положению присубстантивиых определений.


224
и в том и в другом случае выражается одно я то же содер-
жание — качественная характеристика явления, и в том и в
другом случае мы имеем атрибутивную связь.
Таким образом, как по характеру выражаемых отношений
(обозначение признака, квалификации), так и по характеру
объединяющей его с ведущим словом связи «обстоятельство
образа действия» ближе стоит к определениям, чем к обстоя-
тельствам. Близость между «обстоятельством образа дейст-
вия» и определением можно показать и на следующем при-
мере: The sun shone brightly Солнце сияло ярко — bright shine
яркое сияние.
В обоих случаях подчеркивается характер света: квалифи-
цируется яркость сияния.
То же самое мы видим и в следующих примерах: Не
knows it perfectly Он знает это прекрасно — his perfect knowl-
edge его прекрасные знания; The boy walked slowly Мальчик
шел медленно — slow walk медленная ходьба.
«Обстоятельства образа действия» и определение сбли-
жаются также тем, что они имеют одну и ту же адъективную
основу. «Обстоятельство образа действия» обычно выражает-
ся так называемыми качественными наречиями, образован-
ными от основы прилагательного (ср. в вышеприведенных
примерах high и highly, hearty и heartily, bright и brightly
и т. д.). Обстоятельства же в собственном смысле слова
(обстоятельства места, времени) обычно выражаются с по-
мощью обстоятельственных наречий или существительных
с предлогами.
Образование так называемых качественных наречий от
прилагательных — регулярный процесс; по-видимому их
можно рассматривать как одну часть речи (прилагательное),
выступающую в разных формах: адъективная форма при-
лагательного выступает при существительном и адвербиаль-
ная — при глаголе (см. «Лексикологию английского языка»,
гл. III).
Параллелизм качественных наречий и прилагательных
характерен и для русского языка: ср. 'Он идет медленно' и
'медленная походка'. Но в английском языке, в отличие от
русского, стерто принципиальное различие в построении
словосочетания «качественное наречие + глагол й прилага-
тельное + существительное». В русском языке прилагатель-
ное и существительное соединяются посредством согласо-

225
вания, а наречие и глагол — путем примыкания. В английском
же языке такого формального различия в способе выражения
связи нет, так как согласование в нем почти исчезло и тип
соединения здесь в основном тот же самый — примы-
кание.
Исходя из всего сказанного, отнесение «обстоятельства об-
раза действия» к числу обстоятельств является спорным и
подлежит критическому пересмотру*.
Действительно, почему в традиционной грамматике об-
стоятельства образа действия объединяются с другими об-
стоятельствами? Основанием для этого служит лишь то, что
и те и другие относятся к глаголу. Таким образом, при выде-
лении обстоятельства появляется новый критерий, а именно
— часть речи, к которой относится данный член предложения.
Однако при рассмотрении других членов предложения (на-
пример, подлежащего или сказуемого) этот момент во вни-
мание не принимается. Кроме того, если считать основным
критерием то, к какой части речи относится данный член
предложения, то становится непонятным, почему дополнение
выделяется в особую категорию. Ведь дополнение тоже
относится к глаголу. Если быть последовательным и основ-
ным считать то, к чему относится данное слово, то не надо
проводить дифференциации между дополнением и обстоя-
тельством. Между тем, при различении обстоятельства и
дополнения учитывается не то, к чему они относятся, а само
их содержание: обстоятельство обозначает обстановку, а
дополнение — предмет, который участвует в действии.
К этому следует добавить, что то, к какой части речи
данный член предложения относится, не может являться
критерием при определении членов предложения и потому,
что в этом случае потеряется специфика членов предложения
как особой категории. В этом случае мы могли бы просто
говорить о словах, которые стоят только при существитель-
ных (присубстантивные) или только при глаголах (пригла-
гольные) и т. п. В этом случае термины, обозначающие

* Кстати и сам термин «обстоятельство образа действия» звучит
странно: в нем есть противоречие. С одной стороны, этот термин указы-
вает на качественную характеристику действия, а не на обстановку совер-
шения действия, а, с другой стороны, оставляет название «обстоятель-
ство». Английский термин "Adverbial Modifier of Manner" также неудачен,
так как носит чисто формальный характер, указывая лишь на часть речи.

226
члены предложения, показывали бы просто, от какой части
речи данное слово зависит. Если при выделении членов
предложения последовательно придерживаться установлен-
ных выше критериев, т. е. исходить из содержания и типа
связи, то «обстоятельства образа действия» следует рас-
сматривать как своеобразные определения, относящиеся к
глаголу или к прилагательному.
Таким образом, среди традиционно выделяемых «обсто-
ятельств» имеется две группы:
1. Обстоятельства в собственном смысле слова; их можно
было бы назвать обстоятельствами ситуации. Они обозначают
условия протекания процесса и вводятся в предложение с по-
мощью комплетивной связи. Эти обстоятельства занимают
в предложении весьма самостоятельное место и могут отно-
ситься к целой группе членов предложения или ко всему
предложению в целом. Выражаются они с помощью обсто-
ятельственных наречий или существительных (особенно с
предлогом). Наиболее типичными среди этих обстоятельств
являются обстоятельства места и времени. Обстоятельства
причины, цели, следствия, сопутствующие обстоятельства
(например: Не sleeps with his window open Он спит с откры-
тым окном) примыкают к обстоятельствам места и времени,
но являются менее типичными.
2. «Обстоятельства образа действия», к которым примы-
кают «обстоятельства меры и степени», обозначающие при-
знак и стоящие в атрибутивной связи с определяемым словом.
В предложение они входят не самостоятельно, а вместе со
словом, которое они определяют, образуя с ним атрибутив-
ный комплекс. Они имеют общую с прилагательными адъек-
тивную основу. Эти члены предложения по существу не
являются обстоятельствами. Их правильнее рассматривать
как своего рода определения, обозначающие признак процесса
или признак другого признака.*

* Особую группу обстоятельств-определений составляют слова,
обозначающие частоту, повторность, отрицательность (например:
seldom, never, often и т. п.). Это слова, обозначающие наиболее общие
признаки распределения во времени. Они образуют тесное единство
с глаголом и воспринимаются как определители действия. По их
отношению к глаголу их можно сравнить с указательными артиклями
и местоимениями при существительных (см. раздел «Место обстоятель-
ства»).


227
2. МЕСТО ОБСТОЯТЕЛЬСТВА В ПРЕДЛОЖЕНИИ

§ 112. Обстоятельственные слова являются наиболее под-
вижными членами предложения. Нормой считается положение
обстоятельства места или времени в конце предложения,
после подлежащего и сказуемого. Происхождение такого
положения обстоятельства в предложении объясняется тем,
что обстоятельство обычно выражает лексическое сказуемое
(см. § 58). Обстоятельство возникает в речи тогда, когда оно
является существенным, новым в сообщении (выражает
лексическое сказуемое). Обстоятельство может выражать
также лексическое подлежащее, и тогда оно выносится в начало
предложения. Иными словами, постановка обстоятельства в
начале предложения определяется смысловыми причинами.
В уже приводившемся предложении Down the frozen
river came a sledge drawn by dogs обстоятельство места down
the frozen river выражает лексическое подлежащее (то, от
чего отправляется мысль), центром которого является river.
Центром лексического сказуемого является sledge. Эти два
обозначения мысли связаны между собой обозначением
процесса: the river — came — sledge.
В предложении с конструкцией there is обстоятельство
места ставится в конце предложения, несмотря на то, что
оно выражает лексическое подлежащее, так как его место
занимает there, как бы предваряя его (см. § 60).
Таким образом, обстоятельства ситуации стоят либо перед
всем комплексом «подлежащее — сказуемое — дополнение»,
либо после него. Лишь очень редко обстоятельство может
занимать иное положение, например: All readers will find in
the work a masterly exposition of the combination of life and
logic. В данном случае обстоятельство стоит между глаголом
и дополнением, тем самым разрывая их обычно тесную
связь. In the work не выражает лексического сказуемого.
Лексическое сказуемое выражается здесь словосочетанием
a masterly exposition. In the work здесь несущественно для
смысла высказывания и может стоять внутри предложения.
Возможность такого положения обстоятельства объяс-
няется, с одной стороны, громоздкостью словосочетания,
которым выражено дополнение, а с другой, — степенью
связанности обстоятельства с глаголом. В вышеприведенном
примере обстоятельство in the work относится к дополнению

228
и непосредственно связано с глаголом, а не является опреде-
лением ко всей ситуации.
При наличии в предложении нескольких обстоятельств
ситуации обстоятельство места ставится ближе к комплексу
«подлежащее — сказуемое — дополнение», чем обстоятельство
времени, например: Не saw his friend in Moscow last year
Он видел своего друга в Москве в прошлом году; Не lived in
Moscow last year Он жил в Москве в прошлом году.
Обстоятельство времени слабее связано со сказуемым, чем
обстоятельство места. Поэтому оно легче может переноситься
в начало предложения. Однако и обстоятельство времени
чаще всего стоит в конце предложения, а для положения в
начале должна быть особая мотивировка.
Особую группу обстоятельственных слов представляют
слова типа never, ever, always, often и т. п. Такие слова обычно
ставятся внутри самого сочетания подлежащего со сказуемым,
например: I never saw such a thing Я никогда не видел такого;
I have never seen such a thing Я никогда не видел такого.
Если форма глагола не аналитическая, то такие обстоя-
тельственные слова ставятся между подлежащим и сказуемым;
если же глагол стоит в аналитической форме, то обстоятель-
ственные слова вышеуказанного типа стоят внутри глагола-
сказуемого. Позиция таких обстоятельственных слов внутри
сказуемого объясняется тем, что по своему характеру такое
обстоятельство часто становится определением к сказуемому,
а определение включается в сказуемое, как его неотъемлемая
часть. Некоторые исследователи пытались объяснить особое
положение таких обстоятельственных слов в предложении
ритмическими моментами, считая, что оно является следстви-
ем того, что эти слова слабоударные. Но такое объяснение
недостаточно. Безударность этих слов есть момент вторичный.
Она обусловлена их семантикой. Эти слова обозначают
наиболее общие признаки распределения во времени. Семан-
тика этих слов показывает, что положение действия во времени
неопределенно. Между тем отношение глагола к определен-
ному времени (временная отнесенность) тесно связана с харак-
теристикой глагола (является основной характерной чертой
глагола), что выражается самой формой глагола. Поэтому
естественно, что слова, выражающие распределение действия
во времени, стремятся слиться с глаголом в один комплекс.
По их отношению к глаголу их можно сравнить с указатель-

229
ными местоимениями, артиклями и притяжательными место-
имениями при существительных: они образуют тесное единство
с глаголом.
Выражение общего, категориального свойственно грам-
матике, и поэтому обстоятельственные слова типа always,
never, ever, seldom, обозначающие общие признаки распре-
деления во времени, стоят на пороге грамматики, сближаются
максимально с грамматическими единицами, хотя граммати-
ческими единицами не являются (см. § 40).
Итак, положение обстоятельственных слов типа never,
ever, always, often и т. д. внутри сказуемого является нормой
для английского языка. Вынесение этих слов в начало или
конец предложения воспринимается как явление необычное.
Начальная позиция этих слов указывает на то, что этим
словам придается особое значение в предложении. Такая
позиция обстоятельственного слова влечет за собой инверсию
подлежащего и сказуемого (ср. §60): ср. Never did I see
such a tiling. Грамматическая инверсия вызывается здесь тем,
что нарушается общий нормальный порядок слов; инверсия
указьшает на тесную связь обстоятельственного слова этого
типа с глаголом.
Глава IX

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

1. СУЩЕСТВО ОПРЕДЕЛЕНИЯ

§ 113. Определение — это второстепенный член предло-
жения, для которого характерным является, во-первых,
обозначение признака, или, говоря шире, выражение квали-
фикативных отношений, и, во-вторых, тесная атрибутивная
связь с тем словом, к которому оно относится.
Среди частей речи наиболее приспособленным для роли
определения является прилагательное, поскольку в само
значение этой части речи как таковой входит обозначение
явления как признака или качества. Однако в роли опреде-
ления могут выступать и слова, которые сами по себе признака
не обозначают, но в определенных сочетаниях, вступая в
предложении в особые отношения с другими словами, могут
служить для обозначения признака. Так, например, в слово-
сочетании my father's house дом моего отца роль определения
выполняет существительное в притяжательном падеже. Для
значения существительного как части речи характерна пред-
метность, а не обозначение признака. Поэтому, чтобы при-
обрести характер определения, существительное должно всту-
пить в какие-то определенные отношения с определяемым.
Только через выражение определенных отношений существи-
тельное может служить выразителем признака, ослабив свое
предметное значение. Поэтому в качестве определения сущест-
вительное выступает или в форме особого падежа или с пред-
логом.
Итак, основное содержание определения — это обозначение

231
признака. Возникает вопрос: признак чего именно определение
обозначает, т. е. что является носителем обозначаемого
определением признака, и в связи с этим, к какой части речи
определение относится.
Обычно считают, что определение обозначает признак
предмета и говорят об определении только в случае сочетания
прилагательного и существительного, например: a young
man молодой человек, a large room большая комната и т. п.
Однако такое понимание определения представляется слишком
узким и нуждается в пересмотре.
Выше уже приводились основания, позволяющие считать
так называемое обстоятельство образа действия, обозначаю-
щее признак процесса и относящееся к глаголу, частным
видом определения. Как отмечалось, по своему содержанию
(квалификация), по характеру связи с определяемым и в том
и в другом случае мы имеем атрибутивную связь. Такое
определение близко стоит к определению присубстантивному,
что и позволяет объединить их в одной категории случаев:
ср. to live long и a long life.
Исходя из содержания выражаемых отношений и ха-
рактера их связи, частным видом определения следует признать
и «обстоятельства образа действия, меры и степени», относя-
щиеся к прилагательному и обозначающие признак признака.
Так, например, в словосочетании a very large room — very
стоит в таких же отношениях и такой же тесной связи с при-
лагательным large, как само это large по отношению к су-
ществительному room. Very является здесь определением к
прилагательному и обозначает признак признака.
Таким образом, для определения как члена предложения
характерно обозначение признака независимо от того, к чему
этот признак относится. Помимо определений присубстантив-
ных, обозначающих признак предмета, следует различать
определения приглагольные, обозначающие признак процесса,
и определения приадьективные, обозначающие признак при-
знака.
Следует подчеркнуть, что для определения характерно
именно то, что оно относится к словам как к частям речи,
а не как к членам предложения. Оно не связано с каким-либо
определенным членом предложения. В зависимости от того,
какую роль в предложении выполняет определяемое слово —
существительное, прилагательное или глагол — комбинации

232
могут быть самыми различными. Так, например, определение
к существительному может относиться и к подлежащему,
и к дополнению, и к именной части сказуемого и т. д. (ср.
An old man crossed the broad street. He is a good doctor), т. е.
ко всем тем членам предложения, в роли которых высту-
пает существительное. То же самое касается и определения
к глаголу и к прилагательному. Таким образом, по су-
ществу определение может относиться к любому члену пред-
ложения.
Благодаря квалификативному содержанию и особо тесному
характеру связи с определяемым, определение выделяется в
предложении более отчетливо, чем другие второстепенные
члены. Как мы видели (см. § 102), граница между обстоятель-
ством и дополнением может быть в известных случаях не-
достаточно четкой, поскольку и тот и другой член предло-
жения вводится в предложение с помощью комплетивной
связи, а различие между ними в содержании может быть
иногда очень тонким. Поэтому при рассмотрении обстоятель-
ства перед нами особо вставал вопрос об отграничении его
от дополнения. Граница же между определением и дополне-
нием более определенна, так как они различаются как содер-
жанием выражаемых отношений, так и характером объединя-
ющей их с другими членами предложения связи. В этом
смысле можно говорить о том, что определение — это второ-
степенный член предложения, наиболее противоположный
дополнению.
В случае с определением не встает также особо вопроса
и об отграничении его от подлежащего, как это было при
рассмотрении дополнения, имеющего, как и подлежащее,
предметное содержание. Обозначая признак, определение,
в противоположность дополнению, уже по самому своему
содержанию четко отграничивается от подлежащего.
Однако определение по содержанию сближается с другим
членом предложения, а именно с квалификативным сказуемым,
поскольку в том и в другом случае речь идет об обозначении
признака. Поэтому, говоря об определении, следует от-
граничить его от именной части квалификативного сказуе-
мого.
Различие между определением и квалификативным ска-
зуемым заключается не в содержании, а в характере связи,
посредством которой вводятся в предложение эти члены.

233
Это ясно видно из сравнения следующих предложений:
This is a large room Это большая комната и This room is
large Эта комната большая; Не saw a black dog Он увидел
черную собаку и The dog that he saw was black Собака, которую
он увидел, была черная.
Во всех приведенных примерах выражается квалификация;
слова large и black по своему содержанию характеризуют
признак предмета, обозначенного словами room и dog соот-
ветственно. Однако первые два предложения резко отличаются
от вторых тем, что квалификация в них не связывается с вы-
ражением предикации: она дается в форме связи атрибутив-
ной, а не предикативной. Поэтому в первом случае прилага-
тельные large и black выступают в роли определения, а во
втором — в роли именной части квалификативного сказуе-
мого.
Итак, несмотря на единство выражаемого содержания,
определение резко противостоит квалификативному сказуе-
мому благодаря тому, что в его связи с определением от-
сутствует предикативность. Как и другие второстепенные
члены предложения, определение не входит в основную преди-
кативную конструкцию предложения. Однако следует подчерк-
нуть, что в случае с определением отсутствие предикатив-
ности выступает еще ярче, чем в случае с дополнением и
обстоятельством. Для связи определения с определяемым
характерно не просто отсутствие предикативности. Эта связь
наиболее далеко отстоит от предикативной связи подлежа-
щего и сказуемого, создающей предложение. Комплекс а
large room большая комната или a black dog черная собака
дальше всего отстоит от построения предложения и прибли-
жается к одной лексической единице. Таким образом, для опре-
деления характерна особенно тесная связь с определяемым
словом. Объективным показателем того, что связь между
определением и определяемым в английском языке более
тесная, чем между какими-либо другими членами предло-
жения, является построение вопросительных предложений. Как
известно, в тех случаях, когда вопрос относится к какому-
либо второстепенному члену предложения, вопрос выра-
жается не только самим вопросительным словом, но и сказуе-
мым : оно приобретает вопросительную форму, и все предло-
жение строится иначе, приобретает вопросительную кон-
струкцию. При этом в тех случаях, когда вопрос относится

234
к дополнению или к обстоятельству, эти члены предложения
выделяются как самостоятельные отдельные единицы. Они
занимают обособленную позицию вне всякого комплекса:
What did he see? Что он видел ?; When did he see the black dog?
Когда он видел черную собаку ?
Как дополнение, так и обстоятельство стоят на первом
месте в предложении, занимая иное место, чем в повествова-
тельном предложении: ср. What did he see? Что он видел?
и Не saw a black dog there Он видел там черную собаку и
Where did he see a black dog? Где он видел черную собаку?
и Не saw a black dog there Он видел черную собаку там.
Совершенно иначе ведет себя вопросительное место-
имение, выражающее определение. В этом случае комплекс
«определение + определяемое» не разрушается. Определение
не отрывается от определяемого, но переносится в начало
предложения вместе с ним: ср. What dog did he see? Какую
собаку он видел?; How many dogs did he see? Сколько собак он
видел?
Таким образом, определение более тесно связано с тем
словом, к которому оно относится, чем дополнение или
обстоятельство. Такой характер связи определения с опре-
деляемым объясняется самим содержанием определения.
Как уже говорилось, определение обозначает не предмет, не
условия или обстановку протекания процесса, а признак. При-
знака же в самой реальной действительности не существует
помимо его носителя. Признак существует не вне предмета
или явления, а в нем самом. Это реальное обстоятельство,
отражаясь в нашем сознании, отражается и в языке; опреде-
ление выступает в качестве особо тесно связанного компо-
нента в сочетании со своим определяемым.
Особый характер связи, объединяющей определение с опре-
деляемым, приводит к тому, что определение занимает в
предложении особое место по сравнению с другими второ-
степенными членами предложения. Определение и опреде-
ляемое составляют единый комплекс, который выступает в
предложении как единая (хотя и разложимая) единица.
Атрибутивный комплекс в английском языке графически
можно изобразить в виде двух соприкасающихся кругов:




235
или даже в виде одного круга, разделенного посредине:




Черта посредине круга обозначает границу между двумя
элементами, объединенными в одном комплексе. Приводимая
ниже схема показывает положение определения в предло-
жении по сравнению с другими членами предложения.
Схема предложения Не saw a black dog there:




На схеме стрелками обозначены выражаемые в предло-
жении связи.
Как оидпо из схемы, определение (black) распространяет,
усложняет не все предложение, а лишь отдельный член пред-
ложения (в данном случае — дополнение). Для структуры
всего предложения определение не имеет большого зна-
чения*. Строение предложения в целом не меняется в зависи-
мости от того, есть в предложении определение или нет.
Особенностью определения по сравнению с другими второ-
* Особый случай представляют предложения, в крторых опреде-
ление относится к предикативному имени существительному, например:
Не is a good doctor Он хороший врач. Нельзя сказать, что сказуемым
является здесь только is a doctor, поскольку основная мысль здесь заклю-
чается не в том, что он доктор, а в том. что он хороший доктор. Сле-
довательно, определение оказывается здесь включенным в сказуемое.


236
степенными членами предложения является, таким образом,
то, что оно не носит характера отдельного, самостоятельно-
го члена предложения, подобно дополнению или обстоятель-
ству. Оно составляет единый комплекс, один комплексный
член предложения вместе с определяемым.
Итак, наиболее характерным для определения является
особо тесная связь с определяемым, с которым оно образует
единый комплекс, выступающий в предложении как единое
целое. Нередко такой атрибутивный комплекс имеет в качест-
ве эквивалентов простые или сложные слова.
Тесная связь определения с определяемым особенно ха-
рактерна для английского языка, так как прилагательное,
которым обычно выражается определение, в английском языке
морфологически слабо отделяется от определяемого. Англий-
ское прилагательное не изменяется по родам и числам и, та-
ким образом, не согласуется с определяемым существитель-
ным. Согласование, столь характерное для русского языка,
почти совсем исчезло в английском (см. § 62). Для английского
языка при соединении определения с определяемым вместо
согласования характерен прием примыкания (некоторые
говорят здесь о «замыкании», т. к. определение к существи-
тельному стоит между артиклем или указательным место-
имением и существительным). Примыкание же не выражает
четко границы между словами и характерно для соединения
составных частей сложных слов. (Ср. русск, 'нефтелавка' и
'нефтяная лавка'. Различие в этих двух случаях в том, что в
первом мы имеем одно слово, а во втором — два. В случае
'нефтелавка' первая часть сложного слова не оформлена как
отдельная единица.) В английском языке грань между первым
компонентом сложного слова и отдельным словом стала
очень зыбка; соединение и в том и в другом случае аналогич-
ное, и поэтому здесь возможен переход от сочетания двух
слов к сложному слову без какой-либо ломки: ср. (a) 'black
'board и (a) 'blackboard. Поэтому в английском языке атрибу-
тивные комплексы характеризуются прочностью связи компо-
нентов. В тех случаях, когда в английском языке определение
выражено прилагательным, атрибутивный комплекс очень
легко может перейти в сложное слово. Но даже и тогда, когда
атрибутивный комплекс состоит из двух существительных,
объединенных предлогом, он рассматривается как нечто
цельное, например, the Prince of Denmark; cp. the Prince of

237
Denmark's tragedy, где этот комплекс трактуется как единое
целое (хотя здесь надо учитывать и характерную для англий-
ского языка свободу флексии притяжательного падежа-'s).

§ 114. В связи с вопросом об определении остановимся на
некоторых особенностях, характерных для английского языка.
Как мы уже говорили (см. § 111), в английском языке есть
все основания для того, чтобы рассматривать так называемое
обстоятельство образа действия, относящееся к глаголу, как
особый вид определения — приглагольное определение.
Благодаря неразвитости флексии в английском языке такое
определение часто сталкивается со сказуемым, так что может
возникнуть вопрос, как трактовать данное слово — как при-
глагольное определение или как часть двойного процессно-
квалификативного сказуемого.
Рассмотрим такие примеры: (1) The rising sun shone brightly
и (2) The rising sun shone bright.
В первом случае столкновения со сказуемым не происхо-
дит; сама форма brightly показывает, что данное слово явля-
ется приглагольным определением. Во втором случае происхо-
дит столкновение сказуемого и определения. Возникает во-
прос: каким членом предложения является слово bright?
Является ли оно определением к глаголу и, следовательно,
второй приглагольной типоформой прилагательного наряду с
brightly (ведь существуют же приглагольные типоформы без
окончания -1у, например, fast, hard) или же это именная
часть двойного процессно-квалификативного сказуемого, в
котором полнозначный глагол shone играет роль связки (и
тогда bright является присубстантивной формой прилага-
тельного). В последнем случае предложение можно рассматри-
вать как контаминацию двух мыслей: The sun shone + The
sun was bright. Два сказуемых — процессное и квалификативное
— сливаются в одно, образуя двойное сказуемое, и связкой
становится полнозначный глагол. (Ср. в русском языке
приводимый Пешковским пример: 'Я эту шинель купил мич-
маном' = 'Я купил эту шинель + Я был мичманом'.)
Итак, одно и то же явление (признак, принадлежащий
предмету и вместе с тем проявляющийся в его действии) может
быть представлено по-разному: мы можем приписать его
процессу (The sun shone brightly) или предмету (The sun shone
bright). При близости присубстантивной и приглагольной

238
форм прилагательного в английском языке происходит стол-
кновение определения и сказуемого. В русском языке также
имеются два способа выражения, но они более четко диффе-
ренцируются в связи с большим богатством флексии: ср. 'Он
ответил угрюмый' и 'Он ответил угрюмо'. В первом случае
характеризуется субъект действия (лицо, дающее ответ), во
втором — само действие (сам ответ).
Возможность такого двоякого выражения получает в
английском языке особенно широкое распространение. В
связи с этим мы часто наблюдаем случаи перенесения признака
от предмета к процессу: She smiled whitely. Признак, объек-
тивно принадлежащий предмету, представлен здесь как харак-
теризующий процесс, т. е. грамматически признак здесь
отрывается от предмета и относится к процессу. То же самое
мы наблюдаем и в предложениях: Не sat miserably; He sat
unhappily, где miserably и unhappily грамматически относятся
к сказуемому, но по существу обозначают признак предмета,
характеризуют субъект во время совершения процесса (Не
sat and he was miserable).
Таким образом, по грамматической форме whitely, un-
happily, miserably являются приглагольными словоформами
и относятся к сказуемому; лексически же они связываются с
подлежащим, характеризуют подлежащее. Получается раз-
личие между тем, что выражается лексически, и тем, что
выражается грамматически, т. е. по грамматической линии
мы имеем одну связь, а по лексической — другую*.
Однако это не значит, что грамматическая конструкция
вообще не играет роли в выражении лексических взаимоотно-
шений, т. е. что лексические отношения безразличны к грам-
матическим. Грамматическая конструкция играет сущест-
венную роль в выражении мысли. Грамматическое значение
определенным образом отражается на осмыслении лексических

* Подобные случаи несовпадения лексических и грамматических
связей не единичны в английском языке. Их можно сопоставить, напри-
мер, с тем, что мы наблюдаем в системе значения одного глагола. Глагол
может иметь различное значение, он может быть каузативным и некау-
зативным, может обозначать действие пассивное и активное, например:
Не burnt the letter и The fire was burning; He sold the book и The book sells
well. Однако, хотя лексические отношения между словами здесь различны,
грамматическое оформление глагола одинаково, т. е. грамматическое
оформление не обслуживает лексического.


239
взаимоотношений. Это ясно видно при сравнении вышепри-
веденных предложений: Не sat miserably и Не sat unhappily с
предложениями Не sat miserable; He sat unhappy. В случае с
прилагательными miserable и unhappy признак предмета пред-
ставлен как объективно характеризующий предмет независимо
от совершаемого им процесса. В случае же с образованиями
на -1у происходит отрыв признака от предмета. Связь
с предметом оказывается более проблематичной. Признак
представляется не как объективно присущий предмету, а как
воспринимаемый кем-либо, как отраженный в восприятии
другого лица. Связываясь с процессом, приглагольная форма
на -1у (так называемое наречие) уже не столько характеризует
факт наличия данного признака у предмета, сколько то впе-
чатление, которое производило на зрителя действие; так что
наличие признака могло быть как действительное, так и
воображаемое. Это особенно ясно видно в случае с whitely в
вышеприведенном примере: She smiled whitely.
Относя признак предмета к процессу, автор обращает вни-
мание на то, что белизна лица женщины обратила на себя
внимание при ее улыбке, т. е. что признак бросился в глаза при
процессе. Подчеркивается не столько сам факт бледности,
сколько то, что говорящий заметил бледность, что она была
воспринята.
Таким образом, грамматическое перенесение признака с
предмета на процесс дает возможность выразить дополни-
тельный оттенок мысли, показать, что признак субъекта
действия интересует говорящего во время совершения про-
цесса, в сопоставлении с совершением процесса. Хотя функция
приглагольной формы в известной мере противоречит здесь
ее значению, все же она не становится синонимом присуб-
стантивной формы. Кроме того, употребление приглагольной
формы имеет здесь и особый стилистический эффект, придавая
некоторую эмоциональность сообщению: перед нами не
простая констатация, а эмоциональный рассказ.
Сложный с точки зрения характеристики отношений меж-
ду словами случай представляют собой предложения типа
It lay deep in the water.
На первый взгляд deep является здесь усеченной пригла-
гольной словоформой и характеризует положение в воде, а,
следовательно, должно рассматриваться как приглагольное
определение. Такое понимание является традиционным; deep

240
в подобных случаях связывают со сказуемым и считают
обстоятельством (т. е. рассматривают так же, как slowly или
fast в предложениях Не spoKe slowly; He walked fast). Однако
положение в данном случае осложняется тем, что наряду с
приглагольной типоформой deep в английском языке суще-
ствует приглагольная типоформа deeply. Это заставляет по-
дойти к deep особо. В случае с fast или, например, long дело
обстоит проще потому, что параллельной типоформы на -1у
там нет. То же самое касается и hard, поскольку hardly семанти-
чески оторвалось от hard, и его нельзя рассматривать в совре-
менном языке как форму от hard.
Рассматриваемый случай является, таким образом, в
известной степени аналогичным приведенному выше пред-
ложению The moon shone bright. Как и в случае с bright,
здесь возможен выбор формы, так что возникает вопрос,
почему в данном случае употребляется одна форма, а не
другая: deep, а не deeply.
Выше, на примере приглагольных словоформ miserably,
unhappily и whitely мы видели, что в английском языке воз-
можно противоречие между лексическими и грамматическими
отношениями.
Исходя из допустимости такого противоречия, мы должны
предположить, что и в рассматриваемом случае с deep мы
имеем различие между тем, что выражается лексически, и
тем, что выражается грамматически. Deep по форме как-
будто бы является присубстантивной формой, а по своему
значению оно характеризует не подлежащее, а сказуемое — не
предмет, а процесс. Отличие от разобранных выше случаев с
whitely, miserably, unhappily заключается в том, что там,
наоборот, по форме определения связывались со сказуемым,
а по значению — с подлежащим.
Но как и в разобранных выше примерах с whitely, miserably
и unhappily, лексические отношения не остаются здесь без-
различными к грамматическому выражению. Граммати-
ческая конструкция играет определенную роль в выражении
лексических связей. Хотя deep по своему значению и связы-
вается с lay, все же оно характеризует процесс совсем не так,
как, например, slowly или fast в предложениях Не spoke
slowly; He walked fast. Deep не характеризует здесь процесса
лежания с качественной стороны (нет такой вещи, как deep
lying, в отличие, например, от slow speech или quick walk).

241
Здесь имеется в виду не качество процесса, а признак более
внешний по отношению к процессу, признак обстоятельст-
венного характера, внешние условия протекания процесса. И
хотя deep теряет здесь основное значение присубстантивной
формы, т. е. обозначение явления как признака или качества
предмета, тем не менее оно не превращается в обычную при-
глагольную словоформу, параллельную deeply. Оно оказы-
вается отличным по значению от словоформы на -1у, так как
подчеркивает, что здесь имеется в виду не простое качество
данного процесса, а положение самого предмета. Употребле-
ние словоформы deep — присубстантивной словоформы —
в отличие от словоформы на -1у имеет, таким образом, опре-
деленный смысловой эффект. Присубстантивная словоформа
показывает, что здесь не имеется в виду какой-то вид «лежа-
ния», как в случае с deeply (ср. It lay deeply in the water). Deep
определяет не сказуемое как таковое, а сказуемое в соеди-
нении с подлежащим. Таким образом, здесь характеризуется
не просто качество процесса и не просто предмет, а весь ком-
плекс, вся связь предмета с процессом в целом. Глубина в
данном случае в равной мере характеризует и то, как предмет
лежит, и сам предмет по его положению. Deep относится не
только к одному какому-то слову — существительному или
глаголу, — но ко всему сочетанию подлежащего со сказуемым,
ко всему предложению. Deep обозначает здесь обстоятельство,
условие протекания процесса, а не только признак предмета
или признак процесса. При этом здесь происходит сдвиг в
значении самой присубстантивной словоформы, которая
приобретает значение не имеющий глубину, а находящийся
на глубине. То, что такое переосмысление возможно, видно
из примера Deep are the roots, где deep означает не имеющие
глубину, так как корни сами по себе глубины не имеют, в
отличие, например, от моря или реки и т. п., а находящийся
на глубине.
Таким образом, и лексически слово deep осложняется,
расщепляется на deep имеющий глубину (deep river) и deep
находящийся на глубине (It lay deep).
Если учитывать это изменение в значении deep, то можно
сказать, что в рассматриваемом случае (It lay deep in the
water) deep является именной частью двойного сказуемого,
т. е. It lay deep in the water представляет контаминацию
It lay in the water + It was deep.

242
Если же сдвига в семантике deep не учитывать, то надо
говорить, что deep в данном случае относится ко всему
предложению в целом и не может быть понято ни как часть
сказуемого ни как определение к сказуемому, а является обстоя-
тельством, примерно так же, как there в предложении Не
worked there, где there относится ко всей связи подлежащего
и сказуемого. Эти случаи отличаются от тех, где приглаголь-
ная словоформа является не обстоятельством, а определением
к глаголу, например: Не spoke slowly. Deep по форме, грамма-
тически, отрывается от глагола, а тем самым обращается
внимание на то, что здесь определяется не глагол.
Словоформа deep не связывается с глаголом как его
определение, а занимает более самостоятельное положение —
положение обстоятельства.
Таким образом, присубстантивная словоформа употребля-
ется здесь потому, что признак в этом случае рассматрива-
ется отдельно от процесса. Это ясно видно из сравнения с It
lay deeply in the water, где deeply и лексически и грамматически
связано с глаголом, выступая в роли приглагольного опре-
деления, характеризующего процесс. В случае же с deep мы
имеем не характеристику процесса, не определение к глаголу,
а обстоятельство.
Таким образом, в данном случае наблюдается картина
противоположная той, которую мы видели в случае с приг-
лагольными образованиями miserably, unhappily и т. п., когда
происходит отрыв словоформы, обозначающей признак, от
существительного, в связи с чем и употребляется форма на
-1у. Связь признака с предметом в результате оказывается
проблематичной, признак представляется не как объективно
характеризующий предмет, а как воспринимаемый кем-либо.
Употребление присубстантивной словоформы в этом случае,
наоборот, указывало бы на тесную связь прилагательного с
существительным, показывало бы, что речь идет о признаке
предмета: ср. Не sat miserable.


2. МЕСТО ОПРЕДЕЛЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИ

§ 115. Как указывалось выше, определение относится к
словам не как к членам предложения, а как к частям речи.
Поэтому, когда говорится о месте определения, имеется в

243
виду не вообще его место в предложении, а лишь его место по
отношению к определяемому слову, т. е. стоит ли определение
после определяемого слова или предшествует ему.


Присубстантнвное определение

§ 116. Английский язык принадлежит к языкам, имеющим
тенденцию ставить определение перед определяемым. В
сочетании определения и определяемого основное стержневое
слово является последним. Такой способ развертывания
мысли от частных признаков к общему понятию характерен
для всего строя английского языка, и, в частности, это можно
наблюдать в словосложении. Так, например, в сложном слове
railway железная дорога первый элемент обозначает частный
признак, а второй, стержневой элемент, обозначает носителя
этого частного признака и определяет класс, в который
входит весь комплекс. В других языках, как, например, во
французском, развертывание мысли может иметь другое
направление — от общего к частному: во французском языке
прилагательное обычно следует за существительным.
В английском языке, если определительным словом являет-
ся прилагательное, то обычно оно ставится перед существи-
тельным. Однако в ряде случаев возможны отклонения от
этой общей нормы, когда в английском языке определение,
выраженное прилагательным, стоит после определяемого
существительного. Постпозиция прилагательного может вы-
зываться различными причинами.
1. Прежде всего, следует выделить традиционные устойчи-
вые сочетания, унаследованные большей частью из француз-
ского языка, например, knight errant странствующий рыцарь,
court martial военный суд. Эти традиционные комплексы яв-
ляются калькой с французского языка. По своей семантике
эти сочетания представляют собой одно целое, готовый
языковый комплекс. Однако это не сложные слова, так как
у них нет цельнооформленности. Это слитные речения (фразео-
логические единицы). Помимо таких устойчивых сочетаний,
имеются прилагательные, которые всегда ставятся после
существительных, не образуя с ними слитных речений;
существительные при этих прилагательных могут меняться.
Таким прилагательным является, например, proper, сравните:

244
architecture proper. Порядок слов в данном сочетании является
традиционным; особой семантической нагрузки он не несет.
2. Помимо этих традиционных случаев постпозиции,
встречаются случаи постпозиции, семантически обоснован-
ной. Любое прилагательное, которое обычно ставится перед
существительным, в каких-то особьи случаях может ставиться
после определяемого существительного, например: Chillon's
dungeons, deep and cold Шильонские подземелия, глубокие и
холодные; We entered a forest, dark and gloomy Мы вошли в лес,
темный и мрачный.
Благодаря постановке прилагательного после определяе-
мого существительного прилагательное обособляется, и
связь между определением и определяемым оживляется и
представляется не как сама собою разумеющаяся, а лишь как
возникающая в данный момент. Так, в приведенных сочетаниях
— Chillon's dungeons, deep and cold и We entered a forest,
dark and gloomy — прилагательные не образуют с определяе-
мыми ими существительными тесного комплекса, как это
бывает, когда прилагательное стоит перед существительным;
связь постпозитивного прилагательного с существительным
более свободна, и признак поэтому вводится не как фикси-
рованный заранее, сам собою разумеющийся и присущий
данному предмету, а как характерный для предмета именно в
данный момент. Такие обособленные прилагательные всегда
несут в себе идею сказуемости и являются уже некоторым
шагом к образованию придаточного предложения. Они выра-
жают какое-то ответвление мысли и представляют собой как
бы неразвернутые придаточные предложения. Такое обо-
собление прилагательных, естественно, особенно характерно
для образной поэтической речи. Обособляются обычно не
отдельные прилагательные, а группы, состоящие из двух и
более прилагательных. Отчасти здесь играет роль и ритми-
ческий момент.
3. Но есть целая группа прилагательных, для которых
постпозиционное положение является нормой в силу их
семантической и грамматической природы. Эту группу
составляют прилагательные с суффиксом -able и -ible, напри-
мер: the only person visible, a piece of information not at all
reliable. Особое положение этих прилагательных объясняется
их близостью к причастиям.
Причастие, не превратившееся в прилагательное, регулярно

245
ставится в английском языке после существительного, напри-
мер: She did not create the impression desired Она не создала
желаемого впечатления; in the examples given в примерах
данных.
Такие положение причастия по отношению к определя-
емому существительному объясняется тем, что всякое при-
частие является как бы неразвернутым придаточным предло-
жением. Причастный оборот можно развить не только в при-
даточное, но даже в самостоятельное предложение. Например:
'Человек, сидящий в углу, читаеткнигу' 'Человек, который
сидит в углу, читает книгу' 'Человек читает книгу; он
сидит в углу'. Причастие имеет как бы оттенок побочной
предикативности. Определение, выраженное посредством при-
частия, дается не готовым заранее, а как бы присоединяется
в ходе повествования как побочное замечание как бы мимо-
ходом.




Предложение 'Человек, сидящий в углу, читает книгу'
можно понимать как 'Человек . . . он сидит в углу . . . читает
книгу'. Признак, выраженный причастием, воспринимается
как глагольный временный признак, и его связь с определя-
емым существительным является более живой, чем обычная
атрибутивная связь, и в этом смысле в ней есть какой-то
предикативный оттенок. Связь постпозитивного определения
с существительным ближе к предикативной связи, чем связь
с существительным определения препозитивного.
Постановке причастия перед определяемым существитель-
ным мешает и то, что причастие может иметь при себе до-
полнение или определение, и при постановке причастия
перед определяемым существительным могло бы получиться
нагромождение слов, мало понятное в виду неразвитости в
английском языке морфологических форм. Однако это момент
второстепенный, главным является момент семантический.
Прилагательные с суффиксом -able, -ible являются большей
частью производными от глагольных основ. Их можно
образовать от любого глагола, подобно тому, как в системе
каждого глагола образуются причастия. Даже тогда, когда

246
эти прилагательные произведены и не от глагола, они все
равно приближаются по своим семантическим признакам к
причастиям; например, possible возможный семантически как
бы соотносится с may be может быть. Получается что-то
вроде супплетивных отношений; may be так же соотносится
с possible, как imagine воображать соотносится с imaginable
вообразимый. Прилагательные с суффиксом -able, -ible no
своей семантике приближаются к причастиям страдательного
залога. Они почти являются как бы своеобразными прича-
стиями, выражающими возможность совершения действия.
Их почти можно было бы по аналогии с латинским языком
рассматривать как своеобразные пассивные причастия воз-
можности. Так же как и у причастий, у прилагательных с
суффиксом -able, -ible можно установить связь с действующим
лицом: reading — that reads, readable — that can be read.
Но как бы близко к глагольным формам не стояли эти при-
лагательные, они все же не входят в систему глагола, так
как они не обладают характерными для глагола синтакси-
ческими функциями. Им не свойственно характерное для
глагольных форм управление. За ними не может следовать
дополнение с предлогом by, обозначающее деятеля: a letter
written by me. Мы можем сказать a letter that can be read
by me, но нельзя сказать *a letter readable by me. Однако,
если нам приходится доказывать, что эти прилагательные
не являются причастиями, то это уже само по себе говорит,
что они близки к ним. И положение таких прилагательных
после существительных объясняется их семантической бли-
зостью к причастиям.
Определение к имени может выражаться и существитель-
ным. Но существительное по своей семантике обозначает
предметность, а не признак. И для того, чтобы быть употреб-
ленным в качестве определения, существительное должно
быть в каком-то особом отношении к определяемому, и
только находясь в этом соотношении, существительное может
выражать признак.
Поэтому существительное в качестве определения высту-
пает либо в форме особого падежа, либо в сочетании с пред-
логом: my father's room, the roof of my house. (Относительно
образований типа stone wall см. «Лексикологию англий-
ского языка», § 133.)
В английском языке притяжательный падеж (Possessive

247
Case) существительного трактуется наряду с прилагательным
и ставится перед определяемым существительным. Благодаря
такой постановке, т. е. благодаря той синтаксической роли
существительного, которая вызывает эту постановку (выра-
жение признака), существительное в известной мере теряет
свою «предметность». В немецком языке употребление
родительного падежа более свободно благодаря тому, что
более живо сохранилась система склонения. Что же касается
словоформ притяжательного падежа в английском языке, то
их место является более строго фиксированным, чем место
прилагательного; в этом смысле они приближаются к при-
тяжательным местоимениям. Необходимо учитывать, что
сама идея данного падежа исключает предикативность, в
результате чего его обособление является невозможным.
Притяжательный падеж выражает не качественный признак,
а выделяет предмет из ряда других.
Определение, выраженное существительным с предлогом,
регулярно ставится после определяемого. Это объясняется
ролью предлога, связывающего слова, между которыми он
находится. Естественное место предлога это место между
словами, отношения между которыми этот предлог выражает.
Поэтому поставить предложное сочетание перед определяе-
мым оказывается невозможным. Компоненты такого соче-
тания как the roof of my house крыша моего дома менять
местами нельзя.
Определение, выраженное посредством инфинитива, тоже
ставится после существительного: Не was the first man to
tell me that Он был первым, кто сказал мне это.
Инфинитив — именная (субстантивная) категория по
своему происхождению; частица to по происхождению пред-
лог, и инфинитив естественно ставится на том же месте, что
и существительное с предлогом, т. е. после определяемого
слова.


Приглагольное определение

§ 117. Приглагольное определение может как предшество-
вать определяемому глаголу, так и следовать за ним. Однако
следует сказать, что в случае с приглагольным определением
наблюдается в основном та же тенденция, что и в случае

248
с определением приименным: нормой является положение
определения перед определяемым словом. В положении после
глагола приглагольное определение становится наиболее су-
щественной частью сообщения — лексическим сказуемым,
и склонно к обособлению. Связь его с глаголом предстает
уже не как заранее данная, а как возникающая в данном
предложении. Так, предложение Не speaks well Он говорит
хорошо семантически членится не как Не+ (speaks well), a
как He+speaks+well. Главным в сообщении является well
(признак), a speaks является промежуточным звеном.
Поскольку в большинстве случаев бывает именно так, то
создается впечатление, что место приглагольного определе-
ния — после глагола. Однако приглагольное определение
занимает конечное положение потому, что вследствие своей
семантики оно часто обособляется. Если же обособления нет,
если определение не является наиболее существенной частью
сообщения, то оно ставится перед глаголом: Typical examples
have been carefully selected Типичные примеры были тщательно
отобраны.
В данном случае важно, что примеры подобраны, и лишь
мимоходом указывается, что подобраны они тщательно.
Предложение членится следующим образом: Typical examples
+have been+ (carefully selected).
Совсем иной смысл имеет предложение Typical examples
have been selected carefully, которое членится следующим
образом: Typical examples+have been selected+carefully.
Здесь подчеркивается тщательность произведенного дейст-
вия. Carefully в данном случае обособляется и несет основ-
ную семантическую нагрузку в предложении.
Некоторые слова особенно склонны к предглагольному
положению, почти превращаясь в вводные слова. В предло-
жении типа Не wisely refrained from remarks Он мудро
воздержался от замечаний wisely не характеризует действие
refrained, а дает оценку действию со стороны высказывающего.
Очень ярко такая тенденция проявляется в случае со
словом naturally. Если naturally стоит перед глаголом, то
оно представляет оценку происходящего со стороны говоря-
щего. Если же оно стоит после глагола, оно определяет то,
как он говорил: ср. Не naturally spoke Он, конечно, говорил
и Не spoke naturally Он говорил естественно.
Итак, конечное положение приглагольного определения,

249
вызванное особой его семантикой, является обособлением.
Тенденция здесь такая же, как в случае с определением при-
именным: ср. careful selection тщательный подбор и carefully
selected тщательно подобрал.
В тех случаях, когда определение не выражает лексического
сказуемого и не является поэтому основной частью сообщения,
оно ставится перед определяемым, хотя в зависимости от
конкретного значения слов, от речевой ситуации оно может
осмысляться по-разному: как характеристика процесса или
как общее замечание по поводу ситуации и т. п.
В тех случаях, когда определение выражает лексическое
сказуемое, оно ставится после глагола.
Глава X
ОБЪЕКТНО-ПРЕДИКАТИВНЫЙ ЧЛЕН
§ 118. Как уже указывалось (см. § 99), при анализе пред-
ложения нельзя ограничиться стандартной классификацией по
членам предложения; очень часто встречаются такие случаи,
которые не укладываются в рамки членов предложения,
предусматриваемых традиционными грамматиками.
Одним из таких случаев является конструкция с объектно-
предикативным членом, который нельзя включить в ска-
зуемое.
Рассмотрим предложение Не painted the door white Он
выкрасил дверь в белый цвет.
При анализе этого предложения возникает вопрос, к
какому члену предложения мы можем отнести слово white.
Сравнивая предложение The door was white Дверь была
белого цвета и Не painted the door white, мы видим, что в них
есть известная семантическая близость. Отношение между
door и white в предложении Не painted the door white напоми-
нает отношение между подлежащим и сказуемым в предло-
жении The door was white. Создается впечатление, что white
в предложении Не painted the door white входит в предикацию,
давая комплекс painted white, где painted как бы выступает
как связочный глагол, a white является своего рода преди-
кативным членом. Но этот предикативный член отличается
от обычного «субъектного» предикативного члена, вводимого
глаголом-связкой. По содержанию он относится не к подле-

251
жащему he, а к дополнению door. Предикативный характер
white направлен на характеристику дополнения*.
Те же самые отношения мы находим и в предложениях
(1) They elected him the secretary of the committee Они избрали
его секретарем комитета; (2) They named him Tom Они
назвали его Томом.
Как и в предложении Не painted the door white, в выше-
приведенных предложениях предикация неполно выражена в
самом глаголе. С одной стороны, обозначается определенный
процесс, наличествует процессная предикация (they elected
him, they named him), но, с другой стороны, приводится до-
полнительная квалификация (the secretary of the committee,
Tom). Так же, как и в случае с white, приводимая квалифи-
кация, как было сказано выше, относится не к подлежащему,
а к дополнению.
В предложении They named him Tom, named присоединяется
к подлежащему, а Тоm присоединяется не к подлежащему,
а к дополнению. Создается комплекс: him — Tom. Внутри
этого комплекса между дополнением him и словом Тот
создаются отношения, по содержанию напоминающие отно-
шения подлежащего и сказуемого (но наблюдаются они не
по отношению к подлежащему, а по отношению к дополне-
нию). Создается впечатление, что him является своего рода
подлежащим по отношению к Тот, т. е. объект играет роль
потенциального субъекта по отношению к тому, что обозна-
чено объектно-предикативным членом.
Итак, объектно-предикативный член является самостоятель-
ным членом предложения. Это предикативный член особого
рода, который по содержанию относится не к подлежащему,
а к дополнению.
В традиционных грамматиках при анализе предложения,

• В курсе лекций за 1945/46 учебный год проф. А. И. Смирницкий
помимо объектно-предикативного члена выделял также и субъектно-
предикативный член.
Проф. А. И. Смирницкий указывал, что при неполнозначности
глагола-связки предикативный член можно считать компонентом самого
сказуемого, например, red в предложении The sun was red.
Иначе обстоит дело в предложениях типа The sun rose red, где слово
red имеет большую самостоятельность, нежели в предложении The sun
was red, и где оно обособляется. В подобных случаях мы можем говорить
о субъектно-предикативном члене. (Примечание редактора.)

252
помимо членов предложения, выделяются еще особые кон-
струкции, как-то: инфинитивные, причастные и др.
Одной из наиболее часто выделяемых конструкций являет-
ся конструкция Accusativus cum Infinitivo, состоящая из до-
полнения (выраженного существительным в общем падеже
или местоимением в объектном падеже) в сочетании с ин-
финитивом: I saw him run Я видел, как он бежал; They heard
him speak Они слышали, как он говорил; They made him go
Они заставили его уйти.
Традиционные грамматики такие конструкции рассматри-
вают как сложное дополнение (Complex Object). Однако
сочетания him — run, him — speak и др. нельзя считать одной
неразложимой единицей. Это явное синтаксическое сочетание,
свободно воспроизводимое (которое каждый говорящий мо-
жет образовать), в котором каждый элемент является лекси-
чески полноценным. Поэтому необходимо рассмотреть от-
ношения внутри этого комплекса.
Датский ученый О. Есперсен отношения внутри этого
комплекса подводит под общее понятие nexus, понимая под
ним подобие отношений между подлежащим и сказуемым.
Однако под этим термином объединяются самые разно-
образные сочетания от him — run до сочетания his arrival.
Термин этот, таким образом, ничего не объясняет.
По Есперсену получается, что him выступает как не со-
всем полноценное подлежащее инфинитива, который в свою
очередь выступает, как не совсем обычное сказуемое.
Однако, как мы видели (в разделе о подлежащем), подле-
жащее характеризуется тем, что оно является главным,
независимым, центральным членом предложения, на который
ориентируются другие члены предложения. В вышеприведен-
ных же сочетаниях him, his — явно зависимые, подчиненные
члены предложения. Форма him (личное местоимение в
объектном падеже) показывает, что эта словоформа зависит
от глагола (saw). Здесь наблюдается зависимость, присущая
второстепенным членам предложения.
Может ли инфинитив run в комплексе him — run рассмат-
риваться как сказуемое?
Со сказуемым связано выражение предикации, так что
связь подлежащего со сказуемым носит предикативный
характер. В сочетании же him — run выражения предикации
нет, нет утверждения, заявления. Run, являясь неличной

253
формой глагола, не выражает само по себе ни времени ни
модальности, не относит высказывания к действительности;
и лишь только от того, в каком времени употреблено сказуе-
мое, будет зависеть осмысление (отнесение его к определен-
ному моменту времени) run: I saw him run; I shall see him
run.
Очевидно, что Есперсен исходит из того, что в сочетании
him run, him обозначает действующее лицо, a run — действие,
и отсюда проводит аналогию между отношениями подлежа-
щего и сказуемого. В самом деле, в этом случае мы имеем
обозначение действующего лица и действия, но не это явля-
ется основным при характеристике отношения подлежащего
и сказуемого. Отношения между подлежащим и сказуемым,
как мы видели (см. раздел «Сказуемое»), могут лежать вне
плана отношений деятеля и действия. Это противоречит
данному выше определению подлежащего как слова, от
которого зависит сказуемое. Подлежащее начинает понимать-
ся не в грамматическом смысле, а в реальном. Под подле-
жащим уже понимается не слово, а предмет, который дейст-
вует или который определяется. Если под подлежащим пони-
мать предмет, который действует, то в предложении This
letter is written by my brother надо считать подлежащим
(т. е. предметом, который действует) by my brother. На самом
же деле грамматическим подлежащим в вышеприведенном
примере является this letter, a by my brother, хотя и обозначает
деятеля, с грамматической точки зрения является дополне-
нием.
В предложении This is a table при квалификативном ска-
зуемом is a table нет ни обозначения деятеля ни обозначения
действия, их нет и в предложении Не is here при обстоятель-
ственном сказуемом. Мы не находим обозначений деятеля
и действия в предложении Не resembles his father (глагол to
resemble выражает определенное отношение, но не в плане
деятеля и действия).
Таким образом, отношения деятеля и действия не обяза-
тельны для подлежащего и сказуемого.
С другой стороны, возможны такие словосочетания, в
которых выражаются отношения деятеля и действия; их
компоненты, однако, ничего общего с подлежащим и сказуе-
мым не имеют.
Так, например, в словосочетании the doctor's arrival обозна-

254
чается отношение действующего лица и действия, но никакого
подлежащего и сказуемого в этом словосочетании нет. В
предложении Не was seen by them имеется обозначение деятеля
и процесса, но отношения между ними — это отношения
сказуемого и дополнения.
Итак, в традиционных грамматиках смешиваются раз-
личные типы отношений: с одной стороны, отношение между
подлежащим и сказуемым, с другой стороны, — между источ-
ником действия — деятелем — и действием — процессом
(см. первую схему). Смешение это не случайно: по-видимому,
исторически, по своему происхождению, идея подлежащего
была связана с представлением о деятеле; в настоящее же
время соотношение между тем и другим примерно такое:

<<

стр. 7
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>