<<

стр. 8
(всего 19)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к оп
ределенной социальной группе или по политическим убеждениям в госу
дарстве, которое запросило о выдаче. Угроза применения к выдаваемому
лицу пыток в государстве, запросившем о выдаче, не указана в перечне
обстоятельств, препятствующих осуществлению выдачи.
Запрос о выдаче рассматривается и решается Генеральным прокуро
ром РФ или его заместителем. Срок рассмотрения вопроса об экстрадиции
в Генеральной Прокуратуре не ограничен. Указание Генеральной прокура
туры РФ от 20 июня 2002 г. № 32/35 «О порядке рассмотрения ходатайств
иностранных государств об экстрадиции в связи с введением в действие
УПК Российской Федерации» устанавливает обязанность органов проку
ратуры установить наличие обстоятельств, препятствующих выдаче истре
буемого лица. Перечень этих обстоятельств соответствует перечню, указа
ному в УПК и пытки в себя не включает.
Лицо, в отношении которого было принято решение об экстрадиции,
или его защитник могут обжаловать решение о выдаче в суд субъекта РФ.
Установленный для обжалования срок — 10 суток с момента получения
уведомления о вынесенном решении.
192 Если решение о выдаче было обжаловано, в течение 10 дней прокурор
направляет в суд материалы, подтверждающие законность и обоснованность
СТАТЬЯ 3. ЗАПРЕТ ПЫТОК


решения об экстрадиции. В судебном заседании заявитель и защитник обо
сновывают свою жалобу, а затем выступает прокурор. Суд не рассматривает
вопрос о вине лица, а только проверяет соответствие решения об экстрадиции
законам РФ и международным договорам. В статье 63 Конституции, посвя
щенной вопросам предоставления убежища и выдачи, пытки не названы в
качестве препятствия для экстрадиции. УПК так же не называет угрозу пыток в
качестве основания для отказа в выдаче. Вместе с тем, формулировка «соот
ветствие международным договорам РФ» позволяет выдвигать этот аргумент,
поскольку РФ является участником Конвенции против пыток, которая должна
применяться напрямую в соответствии части 4 со ст. 15 Конституции РФ и
Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г.
Решение суда об отмене решения о выдаче или оставлении жалобы без
удовлетворения может быть так же обжаловано в кассационном порядке в
Верховный Суд РФ в течении 7 дней.
Если суд первой или второй инстанции принял решение о наличии пре
пятствий для выдачи данного лица, выдача не допускается.
Практики экстрадиции в соответствии с нормами нового УПК пока не
наработано. Вместе с тем, опыт предыдущих лет показывает, что Гене
ральная Прокуратура при решении вопроса о выдаче не рассматривала
вопрос о наличии угрозы пыток. Более того, известны случаи, когда вы
данные РФ лица подвергались пыткам в стране, затребовавшей выдачи.
Следует отметить, что в данном случае можно прибегнуть к помощи
Европейского Суда — обратиться с просьбой о применении экстренных
мер, которые Суд вправе применить на основании Правила 39 Регламента
Суда. Лицо, которому грозить экстрадиция, или его защитник могут напра
вить в Европейский Суд по факсу сообщение о возможной экстрадиции с
указанием опасений о возможности применения пыток, бесчеловечного и
унижающего достоинство обращения. Эти опасения должны быть реаль
ными и обоснованными. В этом случае, вполне вероятно, что Европейский
Суд предпримет экстренные меры и государству запретят выдавать заявителя.

4.4. Разрушение деревень

Борьба Турции против ППК на юго востоке Турции привела к серии дел,
в которых установлено, что государство несет ответственность за разруше
ние деревень. Заявления базировались на том, что силы безопасности вхо
дили в конкретные деревни и сжигали дома и все их содержимое. В серии
таких случаев Суд признал нарушение статьи 3 на основании того, что эти
действия составляли бесчеловечное обращение.
В деле I v. Turkey 231 заявитель утверждал, что силы безопасности разру
шили его дом, уничтожили имущество и урожай табачного листа, тем са
мым лишив его средств к существованию. Разрушены были и все остальные
дома в деревне, где он жил. В результате разрушения дома заявителя он и
его семья вынуждены были покинуть деревню и поселиться в другом мес
те. Он утверждал, что такое вмешательство в его личную и семейную жизнь
было равносильно нарушению статьи 3. Суд отметил, что Комиссия не об 193
231
Решение 2001 г.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...


наружила никаких мотивов разрушения дома и уничтожения имущества
заявителя. Суд постановил, что даже если эти действия были совершены
без намерения наказать заявителя, но как предупреждение другим или как
способ помешать террористам воспользоваться его домом, это не служит
оправданием жестокого обращения. Он пришел к заключению, что учиты
вая обстоятельства, при которых были уничтожены дом и имущество зая
вителя, а также его личную ситуацию, это должно было причинить заявите
лю страдания достаточно сильные, чтобы действия войск безопасности
можно было назвать бесчеловечным обращением.
В деле Dulas v. Turkey 232 жандармы вошли в деревню заявительницы и
приказали всем жителям собраться в определенных местах. После этого
жандармы стали поджигать все дома. Дом заявительницы, запасы продо
вольствия, урожай пшеницы, а также мебель и все домашнее имущество
уничтожены. В деревне было сожжено около 50 домов. После отъезда жан
дармов деревня осталась в руинах и жители вынуждены были уйти. Заяви
тельнице в момент этих событий было более 70 лет, она лишилась крова и
средств к существованию. Власти не приняли никаких мер по оказанию ей
помощи. Суд постановил, что это должно было причинить заявительнице
страдания достаточно сильные, чтобы действия войск безопасности мож
но было назвать бесчеловечным обращением в значении статьи 3.

4.5. Смертная казнь

Суд недавно рассмотрел вопрос о том, является ли смертная казнь, кото
рая допускается в статье 2 Европейской Конвенции, нарушением статьи 3.
Статья 2 гласит в соответствующей части, что «никто не может быть умышлен
но лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного
судом за совершение преступления, в отношении которого законом предус
мотрено такое наказание». Таким образом, до недавнего времени было труд
но подавать жалобы по поводу смертной казни как таковой; единственные
допустимые жалобы в данном случае касались таких факторов, как условия, в
которых содержится лицо в ожидании смертной казни, несоизмеримость
смертного приговора с тяжестью совершенного преступления или особые
личные обстоятельства осужденного лица.233 Однако на сегодняшний момент
Суд признал, что несмотря на статью 2, смертная казнь в принципе может
рассматриваться как нарушение статьи 3, исходя из практики, сложившейся в
государствах участниках со времени принятия Конвенции.
В деле Ocalan v. Turkey 234 заявитель был приговорен к смерти по обвине
нию в терроризме. Суд отметил, что Конвенция — это живой инструмент,
который следует толковать в свете современных условий, и что поскольку в
области прав человека и фундаментальных свобод требуется соблюдение все
более высоких стандартов, это неизбежно повлечет за собой более строгую
оценку нарушений фундаментальных ценностей демократического общества.
При оценке того, является ли то или иное обращение и наказание бесчеловеч
232
Решение 2001 г.
194 233
См. Soering v. United Kingdom, решение от 7 июля 1989 г.
234
Решение от 12 марта 2003 г.
СТАТЬЯ 3. ЗАПРЕТ ПЫТОК


ным или унижающим достоинство, Суд принимает во внимание сложившую
ся практику и общепринятые стандарты уголовного права в странах членах
Совета Европы и эволюцию представлений о том, что считать бесчеловечным
и унижающим достоинство обращением и наказанием, которая имела место
после вступления в силу Конвенции и после решения Суда по делу Soering v.
UК в 1989 г. Также Суд отметил, что правовая позиция в отношении смертной
казни также пережила существенную эволюцию со времени решения по делу
Soering. Суд подчеркнул, что все государства, кроме одного, отменили смерт
ную казнь, и что единственное государство, не отменившее смертную
казнь — Россия, наложило мораторий на исполнение смертных пригово
ров. Суд далее отметил, что 44 государства участника подписали Прото
кол 6 (об отмене смертной казни) и 41 уже ратифицировали его.235 Кроме
того, Суд обратил внимание, что Совет Европы требует от своих новых членов
обязательства отменить смертную казнь как условие вступления. В результате
этих событий территория, занимаемая государствами членами Совета Евро
пы, стала зоной, свободной от смертной казни. На этом фоне, как считает Суд,
можно говорить о том, что смертная казнь в мирное время рассматривается
как недопустимая и даже бесчеловечная форма наказания, которую уже нельзя
санкционировать в рамках статьи 2. Кроме того, можно утверждать в свете
произошедших перемен в этой области, что государства в силу своей практи
ки фактически договорились об изменении статьи 2(1) в отношении смертной
казни в мирное время. В этой связи Суд постановил: «можно также утверж
дать, что применение смертной казни может рассматриваться как бесчело
вечное и унижающее достоинство обращение, противоречащее статье 3».
Однако дальше этого утверждения Суд не пошел.
Хотя Суд ушел от прямого утверждения о несовместимости смертной
казни со статьей 3, он рассматривает вопрос о такой несовместимости в
случаях, когда смертный приговор выносится в результате несправедли
вого судебного разбирательства. Суд считает это нарушением статьи 3.
В деле Ocalan v. Turkey Суд постановил, что даже если смертная казнь все
еще допускается в статье 2, запрещается произвольное лишение жизни в каче
стве наказания. Он также заявил, что смертная казнь должна быть результатом
«приведения в исполнение решения суда» и что суд, выносящий такой приго
вор, должен быть независимым и беспристрастным. Таким образом, в свете
статьи 3 Суд постановил, что при вынесении смертного приговора в результа
те несправедливого судебного разбирательства, человека несправедливо зас
тавляют мучиться от страха перед казнью. Страх и неуверенность в будущем, к
которым приводит смертный приговор, при обстоятельствах, когда есть ре
альная возможность приведения приговора в исполнение, вызывают у чело
века сильные душевные страдания. Такие страдания следует рассматривать
вкупе с несправедливостью разбирательства, которое, учитывая, что речь идет
о жизни человека, в свете Конвенции становится незаконным. В свете того, что
государства участники отвергают смертную казнь, считая, что ей нет места в
демократическом обществе, вынесение смертного приговора при таких об
стоятельствах следует рассматривать как равносильное одной из форм бесче
ловечного обращения, запрещенного статьей 3.
195
235
Российская Федерация подписала, но не ратифицировала Протокол №6.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...




Статья 5. Право на свободу
и личную неприкосновенность*
Статья 5 гласит:
1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Ник
то не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в поряд
ке, установленном законом:
a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным
судом;
b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за не
исполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с це
лью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное
с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному
подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются дос
таточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им
правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании за
конного постановления для воспитательного надзора или его законное зак
лючение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед ком
петентным органом;
e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения рас
пространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение
под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью пре
дотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого
предпринимаются меры по его высылке или выдаче.
2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном
ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с
пунктом 1 (c) настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или
к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной вла
стью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока
или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено
предоставлением гарантий явки в суд.
4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под
стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомер
ности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение
под стражу признано судом незаконным.
5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нару
шение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию.

*
Обзор практики Европейского Суда подготовлен Каринной Москаленко, адвокатом МГКА, ко
миссионером Международной Комиссии Юристов с оспользованием прецедентов, подобран
196
ных Марией Исаевой. Обзор российских норм по экстрадиции (стр.215 216) подготовлен Анной
Ставицкой, адвокатом МГКА.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



1. Структура статьи 5 Конвенции

Данная статья гарантирует право на свободу и неприкосновенность лич
ности. Она не просто декларирует право не быть подвергнутым произволь
ному лишению свободы (задержанию, аресту, заключению, содержанию
под стражей — на терминологических вопросах мы остановимся ниже), но
включает в себя описание конкретных гарантий для лица, лишенного сво
боды. В четырех частях этой статьи содержатся условия, при наличии кото
рых лишение свободы может считаться правомерным.
В части 1 статьи 5 Конвенции сформулировано общее правило о защите
права на свободу и неприкосновенность личности. Части 2 и 3 статьи 5 Кон
венции предусматривают ряд минимальных гарантий, которые должны
обеспечиваться каждому арестованному. Часть 4 регламентирует условия
пересмотра уже примененного лишения свободы, так называемую проце
дуру «habeas corpus». Каждое из гарантированных прав в частях 2, 3 и 4
Конвенции является самостоятельным, и нарушение каждого из них может
привести к признанию ареста или задержания незаконным, необоснован
ным или произвольным. Часть 5 статьи 5 Конвенции предусматривает пра
во на компенсацию в случае нарушения любого из прав, гарантированных
частями 1–4 статьи 5 Конвенции.
Следует также отметить, что гарантии статьи 5 Конвенции касаются и
тех, кто лишен свободы в связи с уголовным преследованием и тех, кто
лишен свободы по другим основаниям. В случае, когда причина лишения
свободы — уголовное преследование, речь может идти о двух ситуациях:
после вынесения обвинительного приговора судом (статья 5 часть 1 пункт
(a) и до вынесения приговора (большая часть статьи). Такая непропорци
ональность легко объяснима: лицо, содержащееся под стражей до выне
сения приговора, в особенности в самом начале расследования, наибо
лее уязвимо и подвержено потенциальному произволу со стороны влас
тей. Права, гарантируемые лицу, содержащемуся под стражей и не при
знанному виновным по судебному приговору, должны обеспечиваться
наиболее тщательно.



2. Часть 1 статьи 5 Европейской Конвенции
Помимо общего правила о защите права на свободу — «никто не может
быть лишен свободы иначе как в установленном законом порядке» — данная
норма предусматривает исчерпывающий перечень оснований, когда арест
(задержание) может считаться осуществленным в соответствии с требовани
ями Конвенции. Согласно этому перечню обоснованными считаются:
a) законное содержание под стражей лица, осужденного 197
компетентным судом;
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



b) законное задержание или заключение под стражу (арест)
лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом
решения суда или с целью обеспечения исполнения любого
обязательства, предписанного законом;
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произ
веденное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным орга
ном по обоснованному подозрению в совершении правонаруше
ния или в случае, когда имеются достаточные основания полагать,
что необходимо предотвратить совершение им правонарушения
или помешать ему скрыться после его совершения;
d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на ос
новании законного постановления для воспитательного над
зора или его законное заключение под стражу, произведен
ное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;
e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвра
щения распространения инфекционных заболеваний, а так
же законное заключение под стражу душевнобольных, алко
голиков, наркоманов или бродяг;
f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью
предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, про
тив которого принимаются меры по его высылке или выдаче.

2.1. Определение «законности»
в трактовке Европейского Суда

При описании оснований лишения свободы статья 5 Конвенции обраща
ется к понятию законности. В этой норме употребляются две формулировки,
связанные с понятием законности: первая — «в порядке, установленном за
коном»; вторая — «законное задержание или заключение под стражу». При
этом понятие «законности» в Конвенции не раскрывается. Тем не менее, Евро
пейский Суд в ходе своей деятельности выработал четкий подход к определе
нию этого понятия. Данный подход заключается в том, что, хотя часть 1 статьи 5
требует, чтобы арест или заключение под стражу производились на основании
внутреннего законодательства, последнее должно отвечать как минимум двум
качественным критериям. Норма внутреннего законодательства, регламенти
рующая правила лишения человека свободы, должна быть (а) доступной и
(б) точно сформулированной. Без соблюдения этих условий нельзя рассмат
ривать норму как такой закон, который будет принят во внимание Европейс
ким Судом.1 Как заявил Суд в деле X v. Federal Republic of Germany: 2


1
Amuur v. France, решение от 25 июня 1996 г., параграф 50; Gusinskiy v. Russia, решение от 20
198 мая 2004 г., параграф 62.
2
Решение от 4 февраля 1971 г.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



некоторые введенные при тоталитарных режимах процедуры
вполне могут соответствовать тем нормам, которые обычно
наблюдаются в демократических обществах.
Существует и менее очевидный аспект. При трактовке понятия «в уста
новленном законом порядке» следует признать, что в целом это требова
ние носит весьма формальный характер, то есть проверке может подвер
гаться только соблюдение формальной процедуры лишения человека сво
боды и, как это видно из практики Европейского Суда, дальше проверки
формальной законности ареста Суд скорее всего не пойдет. Однако в на
стоящее время судебная практика дает возможность подвергать сомнению
чисто формальный подход к определению этих вопросов, так как сам за
кон, определяющий процедуру и условия ареста, должен быть «законным».3
Иными словами, если национальным законом предусмотрено то, что
не укладывается в понимание «законного» с точки зрения основных прин
ципов Конвенции, то такой арест нельзя считать законным, даже если он не
содержит никаких нарушений согласно внутреннему законодательству.
Европейский Суд выразил эту позицию в нескольких своих решениях, но
наиболее полно и развернуто — в деле Baranowskiy v. Poland. Суд записал:
«50... Выражения «законный» и «в порядке, установленном
законом» в части 1 статьи 5 преимущественно относятся к на
циональному законодательству и устанавливают обязатель
ство соблюдать его материальные и процессуальные нормы.
Хотя в целом толкование и применение внутригосударствен
ных законов — это, прежде всего, задача национальных орга
нов власти, в частности судов, дело обстоит иначе в случаях,
когда, как в соответствии с частью 1 статьи 5 , несоблюдение
этих законов влечет за собой нарушение Конвенции. В этих
случаях Суд может и должен использовать определенные пол
номочия для проверки соблюдения национального законо
дательства (см., среди других источников, Доуиеб против Ни
дерландов пп. 44–45, 4 августа 1999 г).
51. Однако «законность» содержания под стражей в соответ
ствии с внутригосударственными законами является важней
шим, но не всегда решающим элементом. Суд должен также
убедиться, что содержание под стражей в рассматриваемый
период не противоречит целям параграфа 1 статьи 5, а имен
но, недопущению произвольного лишения человека свобо
ды без достаточных на то оснований. Более того, Суд должен
убедиться, соответствуют ли сами внутригосударственные за
коны Конвенции, в том числе выраженным или подразумева
емым в ней общим принципам (см., среди прочих источни
199
3
Bozano v. France, решение от 18 декабря 1986 г., параграф 54.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



ков, решение по делу Уинтверп против Нидерландов от 24
октября 1979 г., Серия A № 33, стр. 19–20, п. 45, и решение по
делу Эркало против Нидерландов от 2 сентября 1998 г. Сбор
ники судебных решений, 1998 – VI, стр. 2477, п. 52).
52. В связи с последним пунктом Суд подчеркивает, что в том,
что касается лишения свободы, особенно важно, чтобы со
блюдался общий принцип правовой определенности. Сле
довательно, жизненно важно, чтобы основания лишения
свободы в соответствии с внутригосударственным законо
дательством были четко определены, чтобы применение са
мих законов было предсказуемым, чтобы они отвечали стан
дарту «законности», установленному в Конвенции, который
требует, чтобы все законы были достаточно точными для того,
чтобы любое лицо могло — в случае необходимости, полу
чив соответствующую консультацию, — предусмотреть,
в максимально возможной при данных обстоятельствах сте
пени, последствия, которые повлечет за собой то или иное
действие (см. решение по делу Стил и др. против Великоб
ритании от 23 сентября 1998 г., Сборник судебных реше
ний,1998 VII, стр. 2735, п. 54)». 4
В отношении российского законодательства Европейский Суд по делу
Gusinskiy v. Russia признал несоответствующими «качеству закона» неко
торые положения УПК РФ. Правительство РФ заявило, что, хотя статья 90
УПК РФ действительно не содержит перечня упоминаемых «исключитель
ных обстоятельств», при которых задержание лица возможно до предъяв
ления ему обвинений, такие обстоятельства определяются в каждом деле
индивидуально. В то же время, Правительство не сослалось ни на одно дело,
в котором бы раскрывалось понятие таких «исключительных обстоятельств»,
хотя, как следует из формулировки решения Суда, Суд был готов рассмот
реть практику в качестве трактовки статьи 90:
62. В данном деле заявитель находился под стражей до
предъявления ему обвинения. Это было исключением из об
щего правила, установленного статьей 89 УПК, согласно ко
торой меры пресечения должны применяться после предъяв
ления обвинения. Такое исключение позволено статьей 90 УПК
«в исключительных обстоятельствах». Стороны согласны, что
УПК не раскрывает значение этого выражения.
63. Правительство не представило никаких сведений — под
твержденных или не подтвержденных судебными решения
ми — о делах, где бы ранее раскрывалось понятие «исключи
тельных обстоятельств».
200
4
Baranowskiy v. Poland, решение от 28 февраля 2000 г., параграфы 50–59.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



64. Не было показано, что данная норма — на основании ко
торой лицо могло быть лишено свободы — отвечает требова
нием «качества закона» по смыслу статьи 5.
65. В свете вышесказанного, нет необходимости рассматри
вать вопрос о том, были ли в ситуации заявителя соблюдены
требования материального права.5
При определении законности содержания под стражей Суд также обра
щает особое внимание на цель задержания. Так, в деле Bozano v. France
Суд установил, что целью, которую государственные органы преследовали
при задержании заявителя, было не предотвращение его депортации, а, по
сути, скрытая форма экстрадиции:
… Суд … приходит к выводу, что лишение заявителя свободы … не явля
лось ни «законным» в соответствии со статьей 5 часть 1 пункт (f), ни совме
стимым с «правом на безопасность личности». Лишение г на Бозано таким
образом права на свободу являлось в действительности скрытой формой
экстрадиции, целью которой было обойти отрицательное решение выне
сенное [национальным судом], а не «заключением», необходимым при нор
мальном выполнении «действий… с целью депортации».6



2.2. Терминологические
аспекты статьи 5 Конвенции

Как было указано выше, части 2–4 статьи 5 Конвенции предусматрива
ют ряд минимальных гарантий, которые должны обеспечиваться каждому
арестованному или задержанному.
В этих параграфах наряду с понятием «ареста» используется термин «за
держание». При анализе этих норм прежде всего необходимо внести тер
минологическую ясность, что имеет не только важнейшее теоретическое,
но и не менее серьезное практическое значение. При этом можно с уверен
ностью утверждать, что понимание этих терминов в английском и русском
языках разнится «с точностью до наоборот». Слово «arrest» в английском
языке означает первичное задержание и ограничение свободы передвиже
ния индивидуума, то есть то, что в русском языке обозначает понятие «за
держание». Слово же «detention» традиционно переводится на русский язык
как «задержание», тогда как на самом деле означает досудебное содержа
ние под стражей, то есть то, что является арестом согласно российскому
законодательству и требует соответствующего решения суда. Непонимание
этой разницы произвольно сужает круг лиц, на которых распространяются
эти важнейшие гарантии Европейской конвенции. Мы исходим из того, что

201
5
Gusinskiy v. Russia, решение от 19 мая 2004 г., параграфы 63–65.
6
Bozano v. France, решение от 18 декабря 1986 г., параграф 60.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



все гарантии, предусмотренные статьей 5 Конвенции, распространяются
на всех лиц, которые лишены свободы.
Например, в части 2 статьи 5 Конвенции (в русском переводе) исполь
зуется термин «арестованный» (в переводе с английского «arrested»). С та
ким переводом никак нельзя согласиться. Не претендуя на официальный
перевод Европейской Конвенции, мы полагаем, что термин «задержанный»
является правильным переводом этой нормы в контексте Конвенции и по
этому будет применяться в данной работе.



2.3. Момент ареста 7

Этот вопрос часто возникает на практике. Независимо от специфики за
конодательства той или иной страны моментом ареста (задержания), по на
шему мнению, следует считать момент, после которого человек ограни
чен в свободе передвижения. Таким образом, даже если лицо принуди
тельно оставлено в кабинете следователя «для беседы», — с этого момента
задержание уже состоялось. Практикующие адвокаты часто приводят при
меры многочасового задержания их подзащитных и их «недопуска» к делу
со ссылкой на то, что следователь в настоящее время «просто разговарива
ет» с лицом, «опрашивает» его или допрашивает в качестве свидетеля, и, сле
довательно, оснований к допуску адвоката нет. По нашему мнению, это ре
зультат именно неверного понимания действительного момента задержания.
Разумеется, если некоему лицу предложили пройти в отделение мили
ции для того, чтобы получить от него необходимые для следствия показа
ния, то нет оснований незамедлительно считать, что был применен арест
(задержание). Однако, если данное лицо категорически возражает против
дачи показаний и протестует против удерживания его в отделении мили
ции, можно смело говорить о том, что имеет место задержание, которое по
требованию лица следует процессуально оформить.
В то же время, Суд предостерегает от упрощенного подхода к проблеме
ограничения свободы. Национальные органы часто располагают согласно
внутреннему закону страны довольно широкими возможностями по прове
дению расследования в сочетании с правом на содержание под стражей, на
пример, с целью проведения личного обыска, или взятия отпечатков паль
цев, или организации очной ставки для проверки личности подозреваемого.
Нет уверенности в том, что некоторые случаи такого ограничения свободы
передвижения достаточны для того, чтобы статья 5 стала применима.
По некоторым делам Суд, даже при наличии формальных признаков за
держания, не считал применимой статью 5, когда необходимо было провес
ти срочный обыск или допрос подозреваемых. Здесь Судом должны учиты
202
7
В российском варианте этого термина — задержания.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



ваться цели действия государства, а не только последствия этих действий.
Эти цели были учтены Судом в деле Энгеля и других. Суд принимает во вни
мание, что службам дознания и полиции необходимо предоставить возмож
ность выполнять свою работу постольку, поскольку они работают в обще
ственных интересах, и невозможно требовать от них исполнения их служеб
ного долга, если во всех случаях необходимое задержание автоматически
квалифицировалось бы как лишение свободы, подпадающее под статью 5.
Однако это необходимое задержание может быть признано произвольным
или незаконным, поскольку даже тогда, когда лицо фактически хочет и мо
жет свободно покинуть помещение полицейского участка или возразить про
тив личного обыска, непонимание своего правового статуса и практической
реальности, в которой оно находится, мешает ему это делать.
К настоящему времени судебная практика так и не выработала еди
ного подхода, и в каждом деле этот вопрос будет решаться Судом
индивидуально.



2.4. Российская практика в области выполнения
требования о законности лишения свободы

Непременным требованием к законности задержания и ареста, наряду
с выполнением норм российского уголовно процессуального законодатель
ства, является соблюдение норм международного права, признанных Рос
сийской Федерацией, в частности, статьи 5 Конвенции.
В практике Центра содействия международной защите можно выделить
несколько наиболее часто встречающиеся нарушения требований «закон
ности» при задержании и заключении под стражу:
• Закон не обязывает фиксировать время фактического задержания
лица: с момента фактического задержания до оформления протокола за
держания проходит несколько часов или даже дней. Именно в этот период
времени, как показывает практика, многие незаконно задержанные дают
следствию самооговаривающие показания. Обусловлено это, в частности,
тем, что в статье 92 УПК РФ не установлено, в какой срок с момента факти
ческого задержания лица должен быть составлен протокол о задержании.
В законе сказано, что протокол должен быть составлен в срок не более трех
часов, но указанный срок отсчитывается не с момента фактического задер
жания, а с момента доставления подозреваемого в орган дознания, к сле
дователю или прокурору. Таким образом, до доставления подозреваемого
к указанным лицам, по точному тексту закона, лицо может быть задержано
в течение неопределенного времени. Закон сформулирован таким обра
зом, что время фактического задержания вообще ни в одном процессу
альном документе не указывается. Это иллюстрируется приложением №12 к 203
УПК РФ, в тексте которого предусмотрена фиксация времени составления
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



протокола и времени задержания лица, но уже следователем (дознавате
лем), а не время фактического задержания.
• В Протоколе задержания не указываются основания, предусмот
ренные законом. Нередки случаи, когда в протоколе о задержании лица
по подозрению в совершении преступления либо не указываются осно
вания, предусмотренные ст. 91 УПК РФ, либо указывают основания, пре
дусмотренные ст. 91 УПК РФ, но это не соответствует действительности.
Так, на практике имеют место задержания в общественном месте, на ули
це без каких либо оснований, потому что лицо показалось милиционе
ру подозрительным, либо человека могут задержать у него дома, напри
мер, по его национальной принадлежности. Иногда в протоколе указы
ваются основания, не предусмотренные ст. 91 УПК РФ. Так, в протоколе в
качестве основания для задержания может быть указано: «может скрыть
ся», тогда как такое основание ст. 91 УПК РФ не предусмотрено, не гово
ря уже о том, что само это утверждение еще ничем не подтверждено.
• В Постановлении о применении меры пресечения не указываются ос
нования, предусмотренные законом: ст. 97 УПК РФ, следуя международ
ным нормам и стандартам, предусматривает перечень оснований для при
менения меры пресечения. А именно: есть достаточные данные полагать,
что обвиняемый
— скроется от дознания, следствия или суда;
— может продолжать заниматься преступной деятельностью;
— может воспрепятствовать производству по уголовному делу (угро
жать свидетелю, уничтожить доказательства и т.п.).
Юристы Центра в своей практике постоянно сталкиваются со случаями,
когда следствие и суд не указывают ни одного из установленных законом
оснований необходимости применения меры пресечения, ссылаясь только
на тяжесть предъявленного обвинения. Это тем более недопустимо, если в
качестве меры пресечения избирается содержание под стражей.
• Продление срока содержания под стражей происходит с нарушени
ем срока и без указания законных оснований: при продлении срока со
держания под стражей суд обязан руководствоваться приведенной выше
ст. 97 УПК РФ об основаниях для применения меры пресечения. При этом
тяжесть предъявленного обвинения как одно из обстоятельств может учи
тываться (согласно ст. 99 УПК РФ). Однако, обязательным условием при
менения меры пресечения, в том числе и при ее продлении, должно быть
наличие одного из оснований для применения меры пресечения, указан
ных в ст. 97 УПК РФ. Вместо этого суды, продлевая срок содержания под
стражей, могут исходить только из отсутствия основания для изменения
или отмены меры пресечения, тогда как для дальнейшего содержания под
стражей требуется наличие предусмотренных законом оснований для про
дления срока содержания под стражей. Тем самым игнорируется прин
204
цип «презумпции освобождения до суда». В развитие этого принципа Пле
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



нум Верховного суда Российской Федерации № 1 от 5 марта 2004 г. в п. 4
разъяснил:
В соответствии с законом заключение под стражу в качестве меры
пресечения может быть избрано лишь при невозможности при
менения иной, более мягкой, меры пресечения. Для решения
вопроса о содержании под стражей лица, подозреваемого или
обвиняемого в совершении преступления, за которое уголовный
закон предусматривает наказание в виде лишения свободы на
срок свыше двух лет, суду надлежит в каждом конкретном слу
чае устанавливать, имеются ли иные обстоятельства, кроме ука
занных в ч. 1 ст. 108 УПК РФ, свидетельствующие о необходимо
сти изоляции лица от общества. К таким обстоятельствам могут
быть отнесены данные о том, что подозреваемый, обвиняемый
может скрыться от органов предварительного расследования или
суда, фальсифицировать доказательства, оказать давление на
потерпевшего, свидетелей и т.п.
При поступлении дела в суд до вынесения судом Постановления о на
значении дела к слушанию по делу отсутствует какой либо процессуаль
ный акт, позволяющий содержание лица под стражей. На практике склады
вается ситуация, при которой досудебная санкция на арест, избранная в
период предварительного расследования уже истекла, а новое решение о
содержании лица под стражей не принято и мера пресечения фактически
никем не избрана. В таком положении человек может находиться несколь
ко дней, а в некоторых случаях даже несколько недель. Подобную ситуа
цию можно было наблюдать практически по всем делам до 1 июля 2002 г. (в
период действия старого уголовно процессуального кодекса), но и после
вступления в действие нового УПК РФ ситуация в этой области в целом не
претерпела никаких изменений. Следует считать, что весь период времени,
в течение которого отсутствовало судебное решение о содержании лица под
стражей, считается незаконным лишением свободы.
Европейский Суд в приведенном ранее решении Baranowskiy v. Poland
охарактеризовал данную ситуацию следующим образом:
53. Обращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд указыва
ет, что стороны согласны с тем, что в период между датой исте
чения срока действия ордера на арест от 30 декабря 1993 г. —
а именно 31 января 1994 г. — и последующим решением обла
стного суда Лодзи от 24 мая 1994 г. об освобождении заявите
ля не было вынесено судебного решения, санкционирующего
содержание заявителя под стражей. Также достигнута общая
позиция относительно того, что в течение этого времени зая
витель находился под стражей исключительно на основании
того факта, что в это время судом надлежащей юрисдикции по 205
этому делу было вынесено обвинительное заключение.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



54. Суд отмечает, что внутригосударственная практика со
держания лица под стражей на основании обвинительного
заключения основана не на каком либо конкретном законо
положении или норме прецедентного права, а, как установи
ла Комиссия и в суде признали стороны, вытекает из того
факта, что польское уголовное законодательство в рассмат
риваемое время не имело четких норм, регулирующих поло
жение задержанного в ходе судебного разбирательства пос
ле истечения срока содержания под стражей, установленно
го в последнем ордере на арест, выданном на этапе след
ствия.
55. В свете вышесказанного Суд, во первых, считает, что при
менимое уголовное законодательство Польши не удовлетво
ряет принципу «предсказуемости закона» применительно к
части 1 статьи 5 Конвенции по причине отсутствия каких либо
четких положений, устанавливающих возможность и условия
надлежащего продления на этапе судебного разбирательства
срока содержания под стражей, который был определен на
этапе расследования.
56. Во вторых, Суд считает, что практика, сложившаяся в связи
с указанным пробелом в законодательстве, допускающим
предварительное заключение под стражу на неопределенный
и непредсказуемый срок при отсутствии обосновывающего его
положения закона или судебного решения, сама по себе про
тиворечит принципу правовой определенности — принципу,
который вытекает из Конвенции и является одним из основ
ных элементов господства права.
57. В этой связи Суд также подчеркивает, что в свете части 1
статьи 5 Конвенции заключение под стражу на срок длитель
ностью несколько месяцев при отсутствии обосновывающего
его постановления суда, судьи или другого лица, «наделен
ного судебной властью», не может считаться «законным» в
смысле указанного положения Конвенции. Несмотря на то, что
данное требование прямо не предусмотрено параграфом 1
статьи 5 Конвенции, оно вытекает из статьи 5 в целом, в част
ности из формулировок, содержащихся в параграфе 1 (с) («с
тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом») и
параграфе 3 («незамедлительно доставляется к судье или к
иному должностному лицу, наделенному, согласно закону,
судебной властью»). Кроме того, предписание о представле
нии арестованного в суд, гарантированное частью 4 статьи 5,
подтверждает мнение, что заключение под стражу на срок,
206
превышающий первоначальный период задержания, предус
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



мотренный параграфом 3, требует необходимого «судебно
го» вмешательства как меры защиты от произвола. Суд счита
ет, что положение о защите от своевольного лишения свобо
ды, установленное частью 1 статьи 5, серьезно нарушается в
случае, если заключение лица под стражу осуществляется
только по исполнительному приказу после того, как оно фор
мально предстало перед компетентным органом, указанным
в параграфе 3 статьи 5.
58. В заключение и на основании фактов данного дела суд
считает, что содержание заявителя под стражей не являлось
«законным» в смысле части 1 статьи 5 Конвенции. Следова
тельно, имело место нарушение данного положения.8
• При рассмотрении вопроса о мере пресечения судом первой инстан
ции также имеют место системные нарушения: при назначении уголовного
дела к слушанию судом выносится специальное Постановление. В этом По
становлении наряду с другими решается вопрос, касающийся меры пресе
чения. При этом нередки случаи принятия решения об оставлении прежней
такой меры пресечения, как содержание обвиняемого под стражей. При
нимая такое решение, суд должен привести основания, перечисленные в
ст. 97 УПК РФ. Однако, на практике суды при назначении дела к слушанию,
крайне редко указывают основания для оставления меры пресечения в виде
содержания под стражей. В большинстве исследованных случаев суд либо
никак не мотивирует дальнейшее содержание под стражей, либо обосно
вывает его «тяжестью» предъявленного обвинения, игнорируя тот факт, что
«тяжесть» может иметь место только применительно к деянию, а его совер
шение данным лицом в указанный момент судом еще не установлено. Кро
ме того, этот признак закреплен в законе лишь как одно из обстоятельств,
учитываемых при избрании меры пресечения, а не основание к избранию
таковой. Но основная проблема, связанная с принятием такого решения
заключается в следующем. Согласно сложившейся практике Суд принимает
это решение:
— в закрытом судебном заседании,
— по собственной инициативе,
— в отсутствие ходатайства обвинения о продлении срока содержания
под стражей с доказательствами того, что существуют основания для такого
продления,
— не выслушав доводов обвиняемого и его защиты по этому вопросу.
Такую практику следует признать противоречащей статье 5 Конвен
ции, ее нельзя также признать соответствующей и внутреннему россий
скому праву. В соответствии с п. 16 ч. 4 ст. 47 УПК РФ обвиняемый вправе

207
8
Baranowskiy v. Poland, решение от 28 февраля 2000 г., параграфы 50–59.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



участвовать в рассмотрении судом вопроса об избрании в отношении
него меры пресечения, равно как и продления срока содержания под
стражей. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 5 марта
2004 г. указано:
В соответствии с законом рассмотрение ходатайства об избра
нии подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде
заключения под стражу или о продлении срока содержания
под стражей проводится в открытом судебном заседании, за
исключением случаев, указанных в части 2 статьи 241 УПК РФ.
При этом суд обязан рассматривать вопрос о мере пресечения в отно
шении лица в судебном заседании с участием сторон, с обеспечением прин
ципа равенства сторон в процессе.
Правильность такого правового подхода подтвердил Конституционный
Суд Российской Федерации, который 8 апреля 2004 г. вынес определение,
в котором четко высказал свою позицию по данному вопросу, а именно:
3. …лицу — вне зависимости от его уголовно процессуального
статуса (подозреваемый, обвиняемый или подсудимый) — во
всяком случае должна быть предоставлена возможность до
вести до сведения суда свою точку зрения относительно столь
важного для его судьбы вопроса, как продолжение пребыва
ния под стражей. Иное являлось бы, помимо всего прочего,
нарушением конституционного принципа состязательности:
судье в отсутствие возможности выслушать позицию обвиня
емого и его защитника пришлось бы разрешать вопрос о со
держании обвиняемого под стражей исключительно на осно
ве аргументов, изложенных в обвинительном заключении…
ранее вынесенном постановлении судьи об избрании меры
пресечения, т.е. по существу отказаться от проверки обосно
ванности дальнейшего применения ранее избранной меры
пресечения исходя из собственной самостоятельной оценки
обстоятельств по делу.
Продлевая либо не продлевая в постановлении о назначении
судебного заседания ранее избранную в отношении обвиняе
мого меру пресечения в виде заключения под стражу, судья не
просто соглашается или не соглашается с вынесенным в пери
од предварительного следствия или дознания постановлени
ем о заключении обвиняемого под стражу, а принимает соот
ветствующее решение, исходя из анализа всего комплекса воп
росов, связанных с переходом уголовного судопроизводства в
стадию судебного разбирательства, что означает в том числе
изменение процессуального статуса обвиняемого, а также воз
можное появление новых оснований для оставления без изме
208
нения и тем самым — фактического продления меры пресече
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



ния в виде заключения под стражу. Как установлено частями
второй и третьей статьи 255 УПК Российской Федерации, та
кое решение дает основание содержать лицо под стражей с
момента поступления уголовного дела в суд в течение шести
месяцев, по истечении которых по делам о тяжких и особо тяж
ких преступлениях возможно дальнейшее продление срока
содержания под стражей.
Общие правила принятия судом решений о мере пресечения в
виде заключения под стражу, в том числе в судебных стадиях,
устанавливаются статьями 108 и 109 УПК Российской Федера
ции, согласно которым соответствующее решение принимает
ся в ходе судебного заседания, проводимого с участием подо
зреваемого или обвиняемого, его защитника и прокурора; в
отсутствие обвиняемого рассмотрение судом ходатайства об
избрании названной меры пресечения допускается в случае
объявления обвиняемого в международный розыск, а рассмот
рение ходатайства о продлении срока содержания под стра
жей — в случаях нахождения обвиняемого на стационарной
судебно психиатрической экспертизе и при наличии иных об
стоятельств, исключающих возможность его доставления в суд,
что должно быть подтверждено соответствующими докумен
тами. Необходимость обеспечения лицу, в отношении которо
го осуществляется уголовное преследование, права на участие
в процедуре принятия судом решения о продлении меры пре
сечения в виде заключения под стражу находит свое подтвер
ждение также во взаимосвязанных положениях пункта 16 час
ти четвертой статьи 47, статей 247 и 255 УПК Российской
Федерации.
4. Таким образом, норма пункта 6 части 2 статьи 231 УПК Рос
сийской Федерации — по своему конституционно правовому
смыслу в системе действующего уголовно процессуального
регулирования — не предполагает, что при подготовке к су
дебному заседанию суд вправе принять решение об оставле
нии без изменения меры пресечения в виде заключения под
стражу и, тем самым, продлить эту меру пресечения, не выс
лушав мнение обвиняемого по данному вопросу и не иссле
довав его доводы. При принятии судом соответствующего
решения должны быть соблюдены все установленные статья
ми 108, 109 и 255 УПК Российской Федерации требования, в
том числе об участии защитника (если он участвует в деле)…
Конституционный Суд РФ определил, что:
Пункт 6 части 2 статьи 231 УПК Российской Федерации в час 209
ти, предусматривающей разрешение судьей в постановлении
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



о назначении судебного заседания вопроса о мере пресече
ния, по своему конституционно правовому смыслу в систе
ме действующего уголовно процессуального регулирования
предполагает необходимость обеспечения обвиняемому —
в случае принятия решения об оставлении без изменения и
тем самым о фактическом продлении меры пресечения в
виде заключения под стражу — права участвовать в рассмотре
нии судом данного вопроса, изложить свою позицию и пред
ставить в ее подтверждение необходимые доказательства.
Очевидно, что все вышесказанное относится и к стадии назначения пред
варительного слушания и к стадии назначения судебного заседания по ито
гам предварительного слушания, иначе обвиняемые, заявившие ходатай
ство о проведении предварительного слушания, оказались бы в неравном
положении с обвиняемыми, которые такого ходатайства не заявляли, что
является недопустимым в соответствии со статьей 19 Конституции РФ, га
рантирующей равенство всех перед законом и судом. Эта позиция Консти
туционного Суда РФ не была новой при вынесении вышеуказанного опре
деления. Такую же позицию Конституционный Суд РФ высказывал в своих
решениях ранее.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 5 марта 2004 г.
в пункте 4 разъяснил:
В соответствии с законом заключение под стражу в каче
стве меры пресечения может быть избрано лишь при не
возможности применения иной, более мягкой, меры пре
сечения. Для решения вопроса о содержании под стражей
лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении пре
ступления, за которое уголовный закон предусматривает на
казание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет,
суду надлежит в каждом конкретном случае устанавливать,
имеются ли иные обстоятельства, кроме указанных в части
1 статьи 108 УПК РФ, свидетельствующие о необходимости
изоляции лица от общества. К таким обстоятельствам мо
гут быть отнесены данные о том, что подозреваемый, об
виняемый может скрыться от органов предварительного
расследования или суда, фальсифицировать доказатель
ства, оказать давление на потерпевшего, свидетелей и т.п.
В своем более раннем Постановлении Пленум Верховного Суда Российс
кой Федерации № 5 от 10 октября 2003 г. обратил внимание судов на следу
ющие основополагающие правовые нормы и прецеденты Европейского Суда
по правам человека по вопросам применения лишения свободы.
14. При разрешении вопросов о продлении срока содержа
ния под стражей судам надлежит учитывать, что согласно ча
210
сти 3 статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



свобод каждое лицо, подвергнутое аресту или задержанию,
имеет право на судебное разбирательство в течение разум
ного срока или на освобождение до суда.
В соответствии с правовыми позициями Европейского Суда
по правам человека при установлении продолжительности
срока содержания подсудимого под стражей учитывается пе
риод, начинающийся со дня заключения подозреваемого (об
виняемого) под стражу и заканчивающийся днем вынесения
приговора судом первой инстанции.
Следует учитывать, что наличие обоснованного подозрения,
что заключенное под стражу лицо совершило преступление,
является необходимым условием для законности ареста. Вме
сте с тем такое подозрение не может оставаться единствен
ным основанием для продолжительного содержания под стра
жей. Должны существовать и иные обстоятельства, которые
могли бы оправдать изоляцию лица от общества. К таким об
стоятельствам, в частности, может относиться возможность
того, что подозреваемый, обвиняемый или подсудимый мо
гут продолжить преступную деятельность либо скрыться от
предварительного следствия или суда либо сфальсифициро
вать доказательства по уголовному делу, вступить в сговор со
свидетелями.
При этом указанные обстоятельства должны быть реаль
ными, обоснованными, то есть подтверждаться достовер
ными сведениями. В случае продления сроков содержа
ния под стражей суды должны указывать конкретные об
стоятельства, оправдывающие продление этих сроков,
а также доказательства, подтверждающие наличие этих
обстоятельств.
15. Принимая решение о заключении обвиняемых под стражу
в качестве меры пресечения, о продлении сроков содержа
ния их под стражей, разрешая жалобы обвиняемых на неза
конные действия должностных лиц органов предварительно
го расследования, суды должны учитывать необходимость
соблюдения прав лиц, содержащихся под стражей, предус
мотренных статьями 3, 5, 6 и 13 Конвенции о защите прав че
ловека и основных свобод.
В заключение следует сделать вывод, что действующее законо
дательство в области защиты права на свободу и тем более право
применительная практика, связанная с вопросами содержания под
стражей должны совершенствоваться в сторону более полного соблю
дения гарантий «законности», предписанных в статье 5 Европейской 211
Конвенции.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



2.5. Условия признания ареста «законным»
и гарантии прав арестованных и задержанных

Согласно Конвенции законными могут быть только такие задержание и
арест, которые предусмотрены одним из пунктов части 1 статьи 5.

2.5.1. Пункт (а) части 1 статьи 5 Конвенции
Практический интерес представляет предусмотренное частью 1(а) ста
тьи 5 основание к законному лишению свободы лиц в связи с отбывани
ем ими наказания, назначенного по приговору суда. Следует отметить,
что пункт (а) параграфа 1 статьи 5 Конвенции предполагает законное со
держание лица под стражей на основании признания его виновным су
дом. При обращении в Европейский Суд следует иметь в виду, что за
конность или незаконность судебного приговора, на основании которо
го лицо содержится в заключении, Европейским Судом не принимается
во внимание и не подвергается переоценке. Имеет значение лишь то, что
обвинительный приговор вынесен, и согласно этому приговору лицо
осуждено к лишению свободы. В этом случае заявителю уместно ставить
вопрос о возможных нарушениях статьи 6 Конвенции, которая гаранти
рует право на справедливое судебное разбирательство, если таковые
нарушения имели место.
При этом форма лишения свободы не имеет значения: например, под
данный пункт подпадает помещение в психиатрическую клинику как фор
ма наказания9 или лишение свободы в виде дисциплинарного наказания.10
Нахождение в заключении в период до вынесения решения судом
кассационной или апелляционной инстанций также регулируется данной
статьей.11

2.5.2. Пункт (с) части 1 статьи 5 Конвенции
Из всего перечня оснований задержания и ареста, закрепленного в час
ти 1 статьи 5 Конвенции, наибольший интерес для практикующего юриста
представляет пункт (с).
Пункт (с) параграфа 1 статьи 5 Конвенции предполагает арест или за
держание только в том случае, если имеются обоснованные подозрения в
совершении правонарушения, или есть достаточные основания полагать,
что лицо может скрыться. Хотя органы предварительного расследования
практически всегда указывают эти мотивы как формальный повод к задер
жанию (аресту), в то же время они часто не обременяют себя каким либо
обоснованием этих утверждений.

9
X v. UK, решение от 5 ноября 1981 г, параграф 52.
10
Engel and Others v. the Netherlands, решение от 8 июня 1978 г., параграф 103.
212 11
Monnell and Morris v. UK, решение от 2 марта 1987 г., параграф 48; Wemhoff v. Germany, реше
ние от 27 июня 1968 г., параграф 9.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



Термин обоснованное подозрение был подвергнут анализу Судом в
деле Fox, Campbell and Hartley v. UK, где это было определено следую
щим образом: наличие «обоснованного подозрения» предполагает суще
ствование фактов или информации, которая, на взгляд объективного на
блюдателя, свидетельствовала бы о том, что данное лицо могло совершить
расследуемое преступление. То, что может быть признано в качестве «обо
снованного подозрения», зависит от всех обстоятельств и должно быть
оценено на основе фактов, известных на момент ареста, а не впослед
ствии. На этой стадии не требуется доказательств, что преступление было
совершено.12 Также не требуется доказывать, что если факт преступления
имел место, то в его совершении виновно данное лицо. Основным крите
рием «обоснованности подозрения» будет служить «добросовестность
подозрения», однако надо понимать, что недостаточно просто искренней
уверенности и внутреннего убеждения лица, проводящего предваритель
ное расследование, — должны существовать объективные основания, оп
равдывающие задержание и/или арест.
Хотя достаточные основания согласно части 1 (с) статьи 5 позволяют
производить задержание и в случае, когда необходимо предотвращение
совершения задержанным правонарушения или чтобы помешать ему
скрыться после его совершения, задержание, произведенное по этому ос
нованию, всегда подлежит внимательному изучению на предмет действи
тельного наличия факторов, обусловивших данное задержание. Это право
означает не более чем средство предотвращения конкретного преступле
ния.13 Это основание не дает права пользоваться задержанием для облег
чения работы следственных органов, также это не дает разрешение приме
нять меры общего предотвращения (превентивных мер), направленные про
тив одного человека или категории людей, просто на основании того, что
он или она имеют склонность к совершению, преступлений.
В деле Ireland v. UK Европейский Суд постановил, что осуществление ин
тернирования, даже если оно разрешено внутригосударственным правом,
просто «для сохранения мира и поддержания порядка» без реальной необ
ходимости и действительного подозрения в том, что было совершено пре
ступление (или уверенности, что необходимо предотвратить совершение
преступления), не соответствует условиям части 1 (c) статьи 5 Конвенции.
Эти подходы были развиты в решении Европейского Суда по делу
Murray v. UK: 14
... А. Законность ареста
49. Первый заявитель не оспаривала, что ее арест и задержа
ние были проведены в соответствии с действующим правом


12
Brogan and Others v. UK, решение от 29 ноября 1999 г., параграф 53.
213
13
Guzzardi v. Italy, решение от 6 ноября 1980 г., параграф 102.
14
Решение от 28 октября 1994 г.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



Северной Ирландии и не противоречат статье 5 части 1. Одна
ко «обоснованного подозрения» в совершении преступления
не было, и цель ее ареста и последующего задержания не со
стояла в том, чтобы она предстала перед компетентным су
дебным органом в соответствии со смыслом статьи 5 части 1
пункта (с).
B. «Обоснованное подозрение»
50. Г жа Мюррей была арестована и задержана в силу ста
тьи 14 Закона 1978 г. (см. п. 11 и 12 выше). Эта норма, соглас
но толкованию национальных судов, предоставляла воен
ным право арестовывать и задерживать лиц, подозревае
мых в совершении преступления, при условии inter alia,
что военнослужащий, выполняющий арест, действует доб
росовестно (см. п. 36 и 38 (b) выше). Факт, что во внутрен
нем законодательстве в тот период существовал лишь этот,
по существу, субъективный критерий в данном деле не
имеет решающего значения. Задача Суда состоит в уста
новлении, был ли соблюден объективный критерий «обо
снованного подозрения», предусмотренный статьей 5 ча
стью 1, в конкретных обстоятельствах данного дела.
51. В своем решении по вышеупомянутому делу Фокса, Кэмп
белл и Хартли, которое касалось арестов, произведенных по
лицией Северной Ирландии по аналогичной статье Закона
1978 г., Суд констатировал следующее (с. 16–18, п. 32 и 34):
«Обоснованность» подозрения, в соответствии с которой
должен производиться арест, составляет важную часть га
рантии, установленной в статье 5 части 1 пункта (с) против
произвольного ареста и задержания..., «обоснованное по
дозрение» предполагает наличие фактов или информации,
которые убеждают объективного наблюдателя, что возмож
но, соответствующее лицо совершило правонарушение. Од
нако то, что может считаться «обоснованным», должно оп
ределяться с учетом всех обстоятельств.
В этом плане террористические преступления попадают в осо
бую категорию. Из за существующего риска человеческих жертв
и страданий полиция обязана действовать самым срочным
образом по получении любой информации, включая инфор
мацию из секретных источников. Кроме того возможно, что
полиции часто приходится арестовывать подозреваемого тер
рориста на основании информации, которая является надеж
ной, но не может быть раскрыта подозреваемому или пред
ставлена в суде в подтверждение обвинения без создания уг
214
розы для источника информации.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



...ввиду трудностей расследования в Северной Ирландии пре
ступлений террористического характера и привлечению за них
к суду «обоснованность» подозрения, оправдывающего такие
аресты, не всегда может оцениваться по тем же критериям,
которые применяются для обычных преступлений. Тем не ме
нее особый характер мер в отношении террористических пре
ступлений не может оправдать такое толкование понятия
«обоснованность», когда подрывается суть гарантии, установ
ленной в статье 5 часть 1 пункт (с).
Конечно, статья 5 часть 1 пункт (с) Конвенции не должна при
меняться таким образом, чтобы создавать несоразмерные
трудности на пути полицейских органов государств участни
ков к осуществлению эффективных мер по противодействию
организованному терроризму... От государств участников
нельзя требовать доказательств обоснованности подозрения,
оправдывающего арест подозреваемого террориста, путем
раскрытия конфиденциальных источников обвинительной
информации или даже фактов, указывающих на такие источ
ники или конкретные личности.
Тем не менее Суд должен иметь возможность установить, со
блюдено ли существо гарантии статьи 5 часть 1 пункт (с). От
сюда следует, что государство ответчик обязано представить
по крайней мере некоторые факты или информацию, кото
рые могли бы убедить Суд в том, что данное лицо обосно
ванно подозреваться в совершении предполагаемого пре
ступления. Это тем более необходимо, когда, как в данном
случае национальный закон не требует и устанавливает бо
лее низкий порог обоснованности подозрения, говоря лишь
о добросовестном подозрении».
На основании обстоятельств того дела Суд пришел к вы
воду, что, хотя арест трех заявителей и их задержание,
длившееся 44 часа, 44 часа 5 минут и 30 часов 15 минут
соответственно, и были основаны на подозрении низко
го порога, Правительство не представило достаточно до
полнительных данных для вывода, что подозрение было
обоснованным в свете статьи 5 частью 1 пункта (с) (там
же, с. 18, п. 35). 15
Следует отметить, что право, закрепленное в пункте (с) части 1 статьи 5
Конвенции, формирует «единое целое»16 с частью 3 статьи 5, которая га
рантирует каждому арестованному или задержанному в соответствии с по

15
Murray v. UK, решение от от 28 октября 1994 года, параграфы 49–51.
215
16
Ciulla v. Italy, решение от 22 февраля 1989 г., параграф 38; Lawless v. Ireland, решение от 1 июля 1961 г.,
параграф 14.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



ложениями пункта (с) параграфа 1 статьи 5 лицу право быть незамедли
тельно доставленным к судье, а также право на судебное разбирательство
в течение разумного срока или на освобождение до суда.
Так, по делу Ilijkov v. Bulgaria Суд усмотрел совокупность нарушений
этих норм.
Любая система обязательного предварительного заключения
под стражу сама по себе несовместима со статьей 5 частью 3
Конвенции… когда [внутреннее] законодательство предусмат
ривает презумпцию в отношении факторов, имеющих значе
ние для продления срока содержания под стражей… наличие
конкретных факторов, перевешивающих правило уважения
личной свободы, должно быть, тем не менее, убедительно
продемонстрировано. Кроме того, Суд убежден, что обязан
ность установления таких факторов лежала на правительстве.
Возложение бремени доказывания в таких вопросах на зак
люченного равнозначно отмене действия статьи 5 Конвенции —
нормы, которая делает заключение под стражу исключитель
ным отклонением от принципа личной свободы, которое по
зволительно лишь в исчерпывающе перечисленных и строго
определенных случаях.17
Заслуживает интереса дело Smirnova v. Russia, в котором Суд развил
многие конкретные положения статьи 5 частью 1:
58. Лицо, обвиненное в правонарушении, должно всегда ос
вобождаться до суда, кроме случаев, когда государство мо
жет предъявить «соответствующие и достаточные» основания
в оправдание продленного содержания под стражей (см. в
качестве классической ссылки дело Wemhoff v. Germany, су
дебное решение от 27 июня 1968 г.; дело Yagci and Sargin v.
Turkey, судебное решение от 8 июня 1995 г.).
59. Прецедентное право Конвенции разработало 4 базовых
приемлемых основания в отказе в освобождении под под
писку о невыезде: риск, что лицо, которому предъявлено об
винение, не появится на суде; риск, что лицо, которому
предъявлено обвинение, в случае освобождения предпри
мет действия, чтобы помешать отправлению правосудия,
либо совершит дальнейшие правонарушения или нарушит
общественный порядок.
60. Опасность возможности скрыться от правосудия не мо
жет определяться исключительно суровостью возможного
приговора; она должна оцениваться относительно других со
ответствующих факторов, которые могут либо подтвердить
216
17
Ilijkov v. Bulgaria, решение от 26 июля 2001 г., параграфы 84–85.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



наличие опасности скрыться от правосудия либо сделать ее
столь незначительной, что она не сможет оправдать досудеб
ное содержание под стражей.
61. … Продление содержания под стражей может быть оправ
дано в данном случае, только если имеются конкретные при
знаки того, что это действительно требуется общественными
интересами, которые, несмотря на презумпцию невиновнос
ти, перевешивают право уважения личной свободы (см. дело
W v. Switzerland)».18

2.5.3. Пункт (е) части 1 статьи 5 Конвенции
Относительно п. (е) части 1 статьи 5 Конвенции следует иметь в виду,
что Европейский Суд по делу Rakevich v. Russia выявил проблему непра
вильного применения норм национального законодательства при решении
вопроса о заключении под стражу душевнобольных лиц.
Так, в решении по этому делу Суд указал:
33. … власти должны также соблюдать необходимые усло
вия, предусмотренные внутригосударственным правом для
случаев разбирательства о необходимости ограничения сво
боды граждан (Erkalo v. Netherlands, решение от 2 сентяб
ря 1998 г. параграф 57).
34. Прежде всего национальные власти, особенно судьи,
обязаны интерпретировать и применять внутригосудар
ственное право. Поскольку в соответствии с частью 1 статьи
5 неисполнение положений внутригосударственного пра
ва представляет собой нарушение Конвенции, Суд и дол
жен, и обязан провести проверку утверждений о наруше
ниях подобного рода (Benham v. UK, решение от 10 июня
1996 г. параграф 41).
35. Суд отмечает, что согласно статье 34 1 Закона «О психи
атрической помощи» суд должен рассмотреть заявление о
принудительной госпитализации лица в психиатрический
стационар в течение 5 дней с момента поступления заявле
ния. В данном случае больница подала заявление 26 сентяб
ря 1999 г., но только 5 ноября 1999 г., то есть через 39 дней
позже, оно было рассмотрено Орджоникидзевским район
ным судом, поэтому принудительная госпитализация заяви
тельницы не соответствовала процедуре, предусмотренной
законом. Следовательно, имелось нарушение части 1 статьи 5
Конвенции.19

217
18
Smirnova v. Russia, решение от 24 июля 2003 г., параграфы 58–61.
19
Rakevich v. Russia, решение от 28 октября 2003 г., параграфы 33–35.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



Практика ведения подобных дел показывает, что суды часто допускают
также нарушения статьи 34(2) Закона РФ «О психиатрической помощи»,
который гарантирует лицу, в отношении которого применяется мера недо
бровольной госпитализации, присутствие на судебном разбирательстве
лично и быть представленным защитником. Во многих случаях, так же как
по делу Rakevich нарушаются сроки рассмотрений жалоб на незаконную
госпитализацию.

2.5.4. Пункт (f) части 1 статьи 5 Конвенции
Что касается регулирования порядка экстрадиции, то он определяется
внутренним законодательством РФ, регулирующим порядок задержания
лица по запросу иностранного государства, а именно Уголовно процессу
альным кодексом РФ.
Часть 1 статьи 466 УПК РФ предусматривает право Генерального
прокурора РФ или его заместителя решать вопрос об избрании меры
пресечения в виде заключения под стражу в отношении лица, по ко
торому направлен запрос о выдаче, в целях обеспечения возможнос
ти выдачи лица.
Из данной нормы закона можно сделать вывод, что целью избрания
меры пресечения в случае поступления запроса иностранного государства
о выдаче является обеспечение возможности такой выдачи. Таким обра
зом, мера пресечения в виде заключения под стражу в указанных случаях
может быть избрана в отсутствие обстоятельств, при которых выдача не
допускается. Данный вывод подтверждается и положениями Конвенции о
правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и
уголовным делам (Минск, 22 января 1993 г.), статья 60 которой предусмат
ривает: «По получении требования о выдаче запрашиваемая Договарива
ющаяся Сторона немедленно принимает меры к розыску и взятию под стра
жу лица, выдача которого требуется, за исключением случаев, когда выда
ча не может быть произведена».
Таким образом, если имеются обстоятельства, при которых выдача лица
по запросу иностранного государства не допускается, в отношении него не
может быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу для
обеспечения возможности выдачи. Иное толкование противоречит логике
закона.
В связи с указанным необходимо отметить, что в соответствии с норма
ми российского и международного права имеется ряд безусловных обсто
ятельств, при наличии которых выдача запрещена.
Из совокупности норм российского права вытекает, что в Российской
Федерации не допускается выдача граждан РФ по запросам иностран
ного государства. Часть 1 статьи 61 Конституции РФ предусматривает:
«Гражданин Российской Федерации не может быть выслан за пределы
218
Российской Федерации или выдан другому государству». Императивный
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



характер также носит и пункт 1 части 1 статьи 464 УПК РФ. Указанная
статья полностью согласуется с Конституцией РФ и предусматривает,
что выдача лица не допускается, если лицо, в отношении которого по
ступил запрос иностранного государства о выдаче, является граждани
ном Российской Федерации.
Императивный характер носит также статья 4 Закона РФ «О граждан
стве» от 19 апреля 2002 г. В пункте 5 статьи 4 Закона указано, что гражданин
Российской Федерации не может быть выслан за пределы Российской Фе
дерации или выдан иностранному государству.
Подобное утверждение относится и к лицам, имеющим статус беженца,
так как в соответствии с пунктом 2 ч. 1 ст. 464 УПК РФ не допускается выдача
лиц, которые являются беженцами.
УПК РФ (статья 464 часть 1) предусматривает еще ряд безусловных об
стоятельств, при которых выдача не допускается, если:
— в отношении указанного в запросе лица на территории РФ за то же
самое деяние вынесен вступивший в силу приговор или прекращено про
изводство по уголовному делу;
— в соответствии с законодательством РФ уголовное дело не может быть
возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вслед
ствие истечения сроков давности или по иному законному основанию;
— имеется вступившее в законную силу решение суда РФ о наличии пре
пятствий для выдачи данного лица в соответствии с законодательством РФ.
Таким образом, если запрос о выдаче поступил в отношении лица, вы
дача которого не допускается ни при каких обстоятельствах, такое лицо не
может быть заключено под стражу для обеспечения возможности выдачи.
Несмотря на прямой запрет выдачи лиц указанных категорий, такие лица
на практике нередко задерживаются российскими правоохранительными
органами в связи с запросом о выдаче и содержатся под стражей в течение
длительных сроков.
Поскольку в подобных случаях отсутствуют законные основания для со
держания под стражей, предусмотренные нормами российского и между
народного права, содержание таких лиц под стражей является прямым на
рушением ст. пункта f параграфа 1 статьи 5 Конвенции.
В Российской Федерации вопросы заключения лица под стражу регули
рует Уголовно процессуальный кодекс. В нем вопросы заключения лица под
стражу и сроки содержания лица под стражей регулируются статьями 108 и
109. Представляется, что именно этими нормами должны регулироваться
вопросы содержания под стражей лиц, в отношении которых решается воп
рос о выдаче.
Тем не менее, нечеткость уголовно процессуального закона, который
непосредственно не отсылает к данным статьям в ситуациях, связанных с
выдачей, способствует тому, что на практике допускаются указанные выше 219
нарушения.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



3. Часть 2 статьи 5 Конвенции

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на
понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляе
мое ему обвинение.
С учетом терминологических замечаний и уточнений, сделанных
выше, часть 2 статьи 5 должен быть изложен следующим образом:
«Каждому задержанному незамедлительно сообщаются на понятном
ему языке причины его задержания и любое предъявляемое ему об
винение».
Практически это право означает, что задержанному следует сообщить
доступным языком существенные юридические и фактические основа
ния задержания. Итак, первым требованием к правомерности задержа
ния, с точки зрения Конвенции, является незамедлительное информи
рование лица об основаниях его задержания. Тем самым задержанному
предоставляется возможность судить об обоснованности действий пред
ставителей государства.
Европейский Суд неоднократно интерпретировал термин «уведом
лен», или «информирован» в своих решениях. Так, в деле Lamy v.
Belgium 20 Суд нашел, что выдача обвиняемому копии ордера на арест, в
котором указаны причины лишения свободы, является должным выпол
нением части 2 статьи 5:
30. … Лами заявлял, что судебное расследование началось
в результате тенденциозного отчета, сделанного админи
страторам [компании], о котором Лами ничего не знал.
Поэтому он был не в состоянии эффективно подготовить
ся к защите…
32. Суд считает, что аргументы заявителя несостоятельны. Не
учитывая даже проведение его допроса расследующим су
дьей, он отмечает, что непосредственно в день задержания
Лами была предоставлена копия ордера на задержание. В
этом документе не только указывались причины лишения его
свободы, но и подробно раскрывалось обвинение, выдви
гаемое против него... Следовательно, часть 2 статьи 5 нару
шена не была.
В то же время Суд посчитал, что нет необходимости информировать за
держиваемое лицо о причинах, позволяющих подозревать лицо в совер
шении правонарушения.21 Из этого следует, что достаточно сообщить лицу,
что такие основания существуют, но причины, их вызвавшие, на данном
этапе раскрывать не требуется.

220 20
Решение от 30 сентября 1989 г., параграфы 30, 32.
21
McVeigh, O’Neil and Evans, отчет Комиссии от 18 марта 1981 г., С. 6.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



В деле Fox, Campbell and Hartley v. UK Суд отметил, что хотя при
задержании цитирование пункта закона, на основании которого произво

<<

стр. 8
(всего 19)

СОДЕРЖАНИЕ

>>