<<

стр. 9
(всего 19)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

дится задержание, недостаточно для соблюдения части 2 статьи 5, после
дующий допрос заявителей в данном случае является достаточным осно
ванием полагать, что причины задержания каждого из них были им разъяс
нены. Тем не менее Суд отметил, что «содержание и незамедлительность
предоставления информации должны оцениваться в соответствии с факта
ми каждого конкретного дела».22 Содержание, форма и время сообщения
причин и оснований задержания имеют важное значение.
Относительно времени сообщения причин задержания выделим основ
ное требование части 2 статьи 5 — «незамедлительность» такого сообще
ния, уведомления или информирования. Если сравнить текст этой статьи
со статьей 9 Международного пакта о гражданских и политических правах,
то можно увидеть, что Пакт еще более категоричен в отношении срочности
такого уведомления. Согласно пункту 2 статьи 9 Международного пакта,
лицо должно быть уведомлено о причинах задержания в момент этого за
держания, а об имеющихся против него обвинениях — в срочном порядке.
В ранее упоминавшемся деле Murry v. UK Суд исследовал термин
«незамедлительность» на примере конкретного промежутка времени.
Суд указал:
78. Г жа Мюррей была арестована у себя дома в 7 часов утра
и допрошена в Армейском центре в тот же день между 8.20 и
9.35 утра (см. п. 12 и 14 выше). В контексте настоящего дела
этот интервал не может считаться выходящим за рамки огра
ничений во времени, установленных понятием незамедли
тельности в статье 5 п. 2.
Современное российское уголовно процессуальное законодательство
вводит понятие «момент фактического задержания лица». Именно с этого
момента, согласно пункту 3 статьи 49 УПК РФ, защитник может быть допу
щен к участию в деле.
В этом выражается практическое значение определения момента задер
жания. Реальный допуск российского адвоката к подзащитному сопряжен с
такими препонами, что вряд ли можно говорить о беспрепятственном дос
тупе обвиняемого к адвокату, и наоборот. Это будет предметом специаль
ного раздела, посвященного праву на справедливое разбирательство (ста
тья 6 Конвенции).
В качестве наиболее типичных нарушений гарантий части 2 статьи 5
в совокупности с правами, гарантированными статьей 6 Конвенции,
можно привести примеры, когда задержанного допрашивали в каче
стве свидетеля по изобличающим его обстоятельствам. В реальной
практике имеют место случаи, когда вместо сообщения об обвинении
221
22
Fox, Campbell and Hartley v. UK, решение от 27 марта 2003 г., параграф 40.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



или подозрении лицо вводится в заблуждение по поводу его реально
го процессуального статуса, и, пребывая в таком заблуждении, задер
жанный человек дает показания, которые впоследствии могут быть ис
пользованы против него.
В практике Центра встречались и такие случаи, когда задержанному,
находящемуся в состоянии растерянности, формально предлагали под
писать протокол допроса подозреваемого, но по существу не разъясняли
в доступной форме, в чем именно он подозревается, и какие улики
предъявляются против него, или когда задержанного прямо вводили в заб
луждение, убеждая, что против него нет никаких обвинений, что адвокат
ему не нужен, что с ним проводится свободная беседа, с целью устано
вить «истину по делу».
Это является, к сожалению, весьма распространенными приемами след
ствия, вместо исполнения следователем своих обязанностей по сообщению
задержанному его реального процессуального положения в качестве по
дозреваемого и разъяснения ему статьи 51 Конституции РФ, то есть его пра
ва не свидетельствовать против себя. Необходимо отметить, что даже
разъяснение вышеуказанных прав не обеспечивает всю полноту гарантий
прав задержанного и арестованного. Задержанный должен быть прямо
осведомлен о том, что он вправе хранить молчание, и что его отказ отве
чать на вопросы не может быть использован против него, а тем более ис
пользоваться как доказательство его вины.
Новый уголовно процессуальный кодекс не в полной мере обеспечива
ет право, гарантированное частью 2 статьи 5 Конвенции. Статья 100 УПК РФ
«в исключительных случаях» позволяет не предъявлять подозреваемому
лицу обвинение в течение 10 суток с момента применения меры пресечения
или задержания.
Такой порядок информирования лица о причинах его задержания
и о выдвигаемых против него обвинениях не отвечает требованиям
«срочности».
В ряде дел Суд подчеркнул тесную взаимосвязь между правами, гаран
тированными пунктами 2 и 4 статьи 5:
Лицо, которое имеет право на судебное разбирательство, что
бы определить законность своего содержания под стражей как
можно быстрее, не может эффективно воспользоваться этим
правом, если не будет быстро и адекватно проинформирова
но о причинах лишения свободы.23
В заключение необходимо отметить один очень важный момент. Требо
вания части 2 статьи 5 применяются не только в сфере уголовного процесса,
но и во всех случаях задержания, предусмотренных в части 1 статьи 5. В деле

222 23
Van der Leer v. Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., параграф 28; X v. UK, решение от 5
ноября 1981 г., параграф 66.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



Van der Leer v. Netherlands 24 Суд указал, что арест (задержание), предус
мотренный частью 2 статьи 5, выходит за рамки мер уголовного характера.



4. Часть 3 статьи 5 Конвенции

4.1. Общие положения

Каждое арестованное или задержанное в соответствии с поло
жениями пункта 1 (с) данной статьи лицо незамедлительно дос
тавляется к судье или к другому должностному лицу, уполномо
ченному законом осуществлять судебные функции, и имеет пра
во на судебное разбирательство в течение разумного срока или
на освобождение до суда. Освобождение может ставиться в за
висимость от предоставления гарантии явки в суд.
Часть 3 статьи 5 применяется к лицам, лишенным свободы, на основании
пункта 1 (с), т.е., к любому лицу, чье законное задержание произведено
в целях передачи его компетентному судебному органу по обосно
ванному подозрению в совершении правонарушения или в слу
чае, когда имеются достаточные основания полагать, что задержа
ние необходимо для предотвращения совершения им правонару
шения или чтобы помешать ему скрыться после его совершения.
Исходя из текста статьи этот пункт не применяется, если лицо временно
отпущено на свободу или уже отбывает наказание в виде лишения свобо
ды, назначенного по приговору суда.
Хотя формально данная норма применяется только к лицам, задержанным
в порядке статьи 5 пункта 1 (с), однако очевидно, что в ней отражен общий прин
цип в отношении лишения свободы в связи с подозрением в совершении право
нарушения, и что она должна применяться во всех подобных случаях.
Часть 3 статьи 5 Конвенции содержит в себе два относительно самосто
ятельных права, каждое из которых заслуживает специального исследова
ния порознь и в их взаимодействии.



4.2. Право незамедлительно доставляться к судье
или к другому должностному лицу, уполномоченному
законом осуществлять судебные функции

4.2.1. Понятие незамедлительности
В официальном английском тексте Конвенции термин «безотлага
тельно» несколько отличается от французского варианта «незамедли
223
24
Решение от 21 февраля 1990 г., параграфы 27–28.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



тельно», который означает «тотчас». В большинстве стран членов Со
вета Европы требование незамедлительности доставления задержан
ного лица к судье законодательно соблюдается. Вместе с тем точных
сроков, которые следует считать разумно обоснованными для целей
части 3 статьи 5, не существует; они зависят от конкретных норм зако
нодательства стран участников.
По делу Ireland v. UK, 25 Brogan and others v. UK 26 и ряду других дел27
Европейский Суд выработал подходы к определению «незамедлительности»,
которые, по видимому, наделяют государства большими дискреционными
возможностями, чем это следует из текста части 3 статьи 5.
Так, в деле Brogan and others Суд отметил:
Тот факт, что заключенному не предъявлено обвинения, или
то, что он не предстал перед судом, само по себе не является
нарушением первой части пункта 3 статьи 5. Нарушения части
3 статьи 5 не возникнет, если задержанное лицо будет неза
медлительно освобождено до того как могла бы быть осуще
ствлена какая либо судебная проверка задержания (см. реше
ние по делу de Jong, Baljet and van den Brink от 22 мая 1984 г., п.
52). Если задержанный не освобожден незамедлительно,
он получает право незамедлительно быть доставленным к су
дье или иному должностному лицу, наделенному судебной
властью.
Оценка «незамедлительность» должна быть сделана в свете
объекта и цели статьи 5…
Обязательство, выраженное [термином «незамедлительно»]
отличается от from the... менее строгого требования второй
части пункта 3 [«разумный срок»] и даже от термина, исполь
зуемого в пункте 4 статьи 5 [безотлагательно]…
…уровень гибкости в интерпретации и применении понятия
«незамедлительности» сильно ограничен.
…Приписывание длящемуся заключению важности вслед
ствие специфических черт дела, которые позволяют оправ
дать продолжительный период содержания под стражей без
слушания в суде или другом судебном органе, было бы не
позволительно широкой интерпретацией термина «незамед
лительно». Подобная интерпретация стала бы серьезным ос
лаблением процессуальных гарантий параграфа 3 статьи 5 в
ущерб обвиняемому и повлекла бы негативные последствия,



25
Решение от 18 января 1978 г., параграфы 212–224.
224 26
Решение от 29 ноября 1999 г., параграфы 55–59.
27
X v. the Netherlands, решение от 6 октября 1966 г., без параграфа.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



серьезно подрывающие саму сущность права, охраняемого
данной статьей.28
Прежде всего, следует иметь в виду, что должен быть соблюден срок,
установленный внутренним правом государства, если национальным зако
нодательством предусмотрены более высокие стандарты, они не могут быть
снижены применением норм Конвенции. Но, например, задержание на
срок, равный 15 дням,29 и даже на срок, равный 4 дням и 6 часам,30 было
признано Судом не соответствующим требованиям части 3 статьи 5.

4.2.2. Срок доставления к судье
по новому российскому законодательству
Согласно пункту 2 статьи 22 российской Конституции и статье 94 (2)
УПК РФ лица, задержанные по подозрению в совершении преступления,
должны предстать перед судьей в течение 48 часов. Несколько настора
живает другая норма, подпункт 3 пункта 7 статьи 108 нового российского
УПК, позволяющая продлить срок задержания до 72 часов, отложив ре
шение о заключении под стражу или освобождении задержанного лица
еще на несколько дней.
Представляется, что если даже после 48 часов не выявилось осно
ваний, достаточных для предъявления обвинения, следует констатиро
вать, что лицо было задержано безосновательно. Если же суд предос
тавляет несколько дополнительных дней для сбора доказательств в обо
снование правомерности задержания, это означает, что судья как бы
помогает следствию, создает условия наилучшего формирования об
винения против задержанного лица. При этом указание в законе, что
продление срока задержания допускается только при условии «призна
ния судом задержания законным и обоснованным», по сути лишено
смысла, поскольку, если бы оно было «обоснованным», то не было бы
необходимости предоставлять следствию дополнительные 72 часа для
его обоснования.
Гарантии части 3 статьи 5, по нашему мнению, заключаются в том, что
после доставления к судье последний, осуществляя независимую судебную
власть, должен определить, было ли задержание лица обоснованным или
же задержанного следует незамедлительно освободить. Представляется, что
промежуточный вариант нарушает логику правовой гарантии, заключен
ной в этой норме.
Практика правозащитных организаций показывает, что дополнительное
время, в течение которого лицо фактически бесконтрольно находится в
полной власти следственных органов, часто в условиях отсутствия осведом
ленности о причинах задержания и всех имеющихся против него обвине

28
Brogan and others v. UK, решение от 29 ноября 1999 г., параграф 59.
225
29
McGodd v. Sweden, решение от 26 октября 1984 г, параграф 27.
30
Ireland v. UK, решение от 18 января 1978 г., параграф 201.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



ниях, лишь увеличивает риск произвола, незаконных методов ведения след
ствия, а также применения пыток.

4.2.3. Должностные лица,
осуществляющие судебные функции
Ушли в прошлое споры, бывшие актуальными при вступлении России и
некоторых других стран в Совет Европы, о том, является ли допустимым и
достаточным санкционирование ареста прокурором без соответствующего
решения судьи. Прокурор, очевидно, не является лицом, осуществляющим
судебные функции по смыслу части 3 статьи 5 Конвенции, что было прямо
отмечено Судом в делах Nikolova v. Bulgaria 31 и Shishkov v. Bulgaria.
В последнем записано:
Суд напоминает, что в … решениях по делам Ассенова и дру
гих и Николовой, которые затагивали систему предваритель
ного заключения, существовавшую в Болгарии до 1 января
2000 г.…, им было установлено, что ни следователи, к кото
рым доставлялись обвиняемые, ни прокуроры, которые одоб
ряли ордер на задержание, не могли рассматриваться в каче
стве «должностных лиц, наделенных судебной властью» по
смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. недавнее дело
H.B. v. Switzerland от 5 апреля 2001 г.).32
С июля 2002 г. в Российской Федерации решение о содержании обви
няемого под стражей может принимать только судья. На первых порах это
привело к некоторому снижению количества случаев досудебного содер
жания под стражей. Впоследствии, однако, эта цифра стала расти в силу
того, что суды все чаще, разделяя мнение обвинения, считают возможным
согласиться с доводами прокуратуры, ходатайствующей о содержании об
виняемого под стражей, порой без достаточных оснований для такого ре
шения. Однако эта проблема связана, помимо прочего, со второй состав
ляющей права, гарантированного параграфом 3 статьей 5 Конвенции, ко
торой посвящен следующий параграф.


4.3. Право на судебное разбирательство
в течение разумного срока или освобождение до суда

4.3.1. Общая характеристика права
Любое лицо, привлеченное к уголовной ответственности, имеет пра
во на то, чтобы его дело было рассмотрено в разумный срок. Тем более
такое право есть у лица, которое власти содержат под стражей до того,

226 31
Решение от 25 марта 1999 г., параграф 50
32
Shishkov v. Bulgaria, решение от 9 апреля 2003 г., параграф 52.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



как судебный орган признает его виновным. Данное право следует тол
ковать как презумпцию освобождения до суда. Предварительное содер
жание под стражей не должно становиться фактическим отбыванием
наказания до приговора суда, что находилось бы в прямом противоре
чии с гарантиями презумпции невиновности, закрепленными частью 2
статьи 6 Конвенции, как отметил Суд в своем решении по делу Wemhoff
v. Germany:
2. Продолжительность предварительного заключения по от
ношению к характеру преступления, к предусмотренному
наказанию и ожидаемому решению по делу, а также по от
ношению к любым правовым нормам, позволяющим зачет
периода предварительного заключения при отбывании на
казания, которое может быть назначено. По этому вопросу
Комиссия отметила, что продолжительность предваритель
ного заключения может различаться в зависимости от ха
рактера преступления и предусмотренного и ожидаемого
наказания. Тем не менее, при определении взаимоотноше
ния между наказанием и продолжительностью заключения
необходимо принимать в расчет презумпцию невиновнос
ти, гарантированную пунктом 2 статьи 6 Конвенции. Если
продолжительность заключения будет равняться продол
жительности ожидаемого наказания по приговору суда,
принцип презумпции невиновности будет нарушен…
5. Статья 5, которая начинается с подтверждения права каж
дого на свободу и личную безопасность, далее указывает на
обстоятельства и условия, при которых могут быть сделаны
исключения из этого принципа, в частности, в целях защиты
публичного порядка, что требует наказуемости преступления.
Следовательно, главным образом в свете факта содержания
лица, в отношении которого ведется расследование, под стра
жей, национальные суды, а, возможно, впоследствии и Евро
пейский Суд, должны определить, превысило ли разумный
предел то время, которое обвиняемый отбыл в заключении
до момента вынесения судебного решения, то есть лицо по
терпело больший вред, который мог, учитывая обстоятель
ства дела, разумно ожидаться от лица, предполагаемого не
виновным.
Иными словами, в соответствии с пунктом 3 статьи 5 предва
рительное заключение обвиняемых не должно продлеваться
за пределы разумного срока.33
Предварительное заключение под стражу не должно предвосхищать
227
33
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., параграф 2, 5.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



обвинительный приговор или являться «формой его ожидания»34 и может
применяться только в строго необходимых случаях для пресечения продол
жения совершения преступления, а также для предотвращения уклонения
от явки в суд и других форм противодействия правосудию, например, воз
действия на свидетеля.
В этой связи представляет интерес целый ряд решений Европейского
Суда, одним из которых является решение по делу Lettelier v. France. В этом
важнейшем прецедентном решении Суд выработал правовые подходы,
которые до сих пор являются определяющими для понимания основных
критериев разумного срока в свете части 3 статьи 5.
Г жа Моник Летелье, гражданка Франции, была арестована 8 июля
1985 г. по подозрению в соучастии в убийстве мужа, с которым она про
живала раздельно. 24 декабря 1985 г. она была временно освобождена
из под стражи с сохранением в качестве меры пресечения так называемо
го «судебного контроля» (подписка о невыезда и обязанность являться в
полицию), однако 22 янверя 1986 г. это постановление было отменено об
винительной палатой Апелляционного суда г. Парижа. Г жа Летелье нео
днократно обжаловала свое содержание под стражей, разными инстан
циями было отклонено еще шесть просьб заявительницы об освобожде
нии. В связи с этим г жа Летелье содержалась под арестом до 10 мая 1988 г.,
когда она была осуждена судом Валь де Мари и приговорена к трем го
дам тюремного заключения за соучастие в убийстве. 21 августа 1986 г. за
явительница подала жалобу в Европейский Суд, в которой утверждала,
что продолжительность ее предварительного заключения превысила «ра
зумный срок» в свете части 3 статьи 5 Конвенции. Касаясь вопроса о пе
риоде времени, имеющем значение для оценки разумности срока пред
варительного заключения, Суд записал:
34. Срок задержания начался 8 июля 1985 г., т.е. в момент
заключения под стражу заявительницы, и закончился 10 мая
1988 г., в день вынесения решения судом присяжных, при
этом из данного срока следует вычесть период с 24 декабря
1985 г. по 22 января 1986 г., в течение которого заявительни
ца находилась на свободе под подпиской о невыезде. Таким
образом, этот срок равен 2 годам и 9 месяцам.
Предварительное содержание под стражей должно быть строго необ
ходимо и обоснованно:
35. Национальные судебные органы должны в первую оче
редь следить за тем, чтобы в каждом конкретном случае
срок предварительного заключения обвиняемого не пре
вышал разумных пределов. С этой целью они должны при

228
34
Lettelier v. France, решение от 26 июня 1991 г., параграф 35.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



нимать во внимание все обстоятельства, имеющие значе
ние для выяснения, имеется ли общественный интерес, ко
торый, с учетом презумпции невиновности, оправдывает
отступление от принципа уважения личной свободы, и
учесть это в решениях по ходатайствам об освобождении.
Именно на основе мотивов вышеуказанных решений, а
также фактов, указанных в жалобах заявительницы, Суд
должен определить, была ли нарушена статья 5 часть 3
Конвенции.
Наличие веских оснований подозревать арестованного в совершении
преступления поначалу является условием правомерности содержания
под стражей, но через некоторое время этого уже недостаточно, тогда
Суд должен установить, оправдывают ли другие основания продолжаю
щееся предварительное лишение свободы. Даже если эти основания ока
зываются «соответствующими» и «достаточными», Европейский Суд при
рассмотрении жалобы заявителя будет учитывать, кроме того, проявили
ли национальные компетентные органы «должную тщательность» в ходе
процедуры.
В деле Lettelier национальные судебные органы в своих решениях,
в частности, отмечали, что необходимо было помешать ей оказывать
давление на свидетелей, была опасность того, что она скроется, и, на
конец, освобождение серьезно нарушило бы публичный порядок. Ев
ропейский Суд в данном деле подробно проанализировал все эти ар
гументы национальных судов и выработал правовые подходы для дру
гих подобных дел.
Что касается мотивов решения о содержании под стражей г жи Лете
лье от 22 января 1986 г., то фигурировала необходимость предупредить
давление на свидетелей, что могло побудить их изменить свои показа
ния во время очных ставок. В то же время, если такое опасение и могло
быть оправданным в начале следствия, то после многочисленных доп
росов свидетелей оно перестает быть определяющим. Кроме того, нет
никаких данных о том, что в период, когда заявительница находилась
на свободе под подпиской о невыезде, она прибегала к запугиванию сви
детелей. Учитывая это:
39. Суд признает, что реальная опасность оказания давления
на свидетелей могла существовать в начале этого дела, но с
течением времени она значительно уменьшилась и исчезла
совсем. Фактически после 5 декабря 1986 г. судебные органы
уже не ссылались на подобную опасность. Во всяком случае,
после 23 декабря 1986 г. по этой причине содержание под стра
жей уже не обосновывалось.
В основе различных решений обвинительной палаты Апелляционного 229
суда Парижа также лежали опасения, что обвиняемая в связи с «повышен
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



ной степенью полагающегося ей по закону наказания» скроется от след
ствия, а также необходимость гарантировать ее нахождение в распоряже
нии правоохранительных органов.
Однако в течение четырех недель, пока заявительница находилась
на свободе (с 24 декабря 1985 г. по 22 января 1986 г.), она выполняла
все обязанности, связанные с судебным контролем, и не пыталась
скрыться от правосудия. Кстати, ей это было бы трудно сделать, так как
у нее несовершеннолетние дети и торговое заведение, являющееся
единственным источником ее доходов. Если не принять это во внима
ние, то решения о необходимости содержать ее под стражей можно
оценить как недостаточно мотивированные, не учитывающие столь зна
чимые обстоятельства.
Правительство настаивало, что опасность того, что обвиняемая скро
ется, была. Оно ссылалось на тяжесть наказания, грозившего г же Лете
лье, и серьезность обвинений, выдвинутых против нее, но привело также
и другие доводы.
Суд в этом решении напомнил, что
43. … подобная опасность должна оцениваться не только в
свете тяжести наказания, но исходя из всех сопутствующих
обстоятельств, могущих либо подтвердить наличие этой
опасности, либо свести ее до такого минимума, что предва
рительное заключение окажется неоправданным. Суд счел,
что в данном случае выносимые решения не содержали мо
тивов, на основании которых можно было бы объяснить,
почему они не учли выдвинутые заявительницей доводы и
исходили лишь из опасности, что она скроется от следствен
ных органов.
По утверждению заявительницы, мера пресечения без лишения сво
боды — судебный контроль — была достаточна для целей обеспечения пра
восудия. Она практически и находилась в таком положении в течение од
ного месяца с 24 декабря 1985 г. по 22 января 1986 г., и это не создало
каких либо трудностей для следствия. Каждый раз, когда заявительница
ходатайствовала о своем освобождении из под стражи, она выражала го
товность вновь находиться под таким контролем.
Правительство со своей стороны настаивало, что эта мера была недо
статочной ввиду тяжести возможных последствий уклонения от следствия
и серьезности предъявленного заявительнице обвинения.
Суд выразил в этом споре следующий правовой подход:
46. Если содержание под стражей продолжается только из за
опасения, что обвиняемый скроется от правосудия, его тем
не менее следует освободить из под стражи, если он пред
ставит соответствующие гарантии, что не скроется от суда, на
230
пример, внесет залог.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



При этом Суд отметил, что «не было установлено, что в данном конкрет
ном случае дело обстояло иначе».
В решениях обвинительной палаты Апелляционного суда Парижа от
22 января, 5 марта и 23 декабря 1986 г., а также 10 апреля и 24 августа
1987 г., как и в решении обвинительной палаты Апелляционного суда
Амьена от 17 марта 1987 г. подчеркивается необходимость охраны пуб
личного порядка, нарушенного убийством г на Мерди. Заявительница,
со своей стороны, считает, что преступление не могло нарушить публич
ный порядок. Действительно, освобождение подозреваемого лица мо
жет повлечь волнение общественности, то есть нарушить публичный по
рядок. Однако:
49. … такие опасения должны основываться не только на се
рьезности обвинений, выдвигаемых против данного лица, но
и на иных обстоятельствах, например, на поведении обвиня
емого после освобождения; французские судебные органы в
данном случае этого не сделали.
Правительство же, напротив, выдвигало довод о том, что наруше
ние публичного порядка возникает в связи с самим преступлением и
обстоятельствами, при которых оно было совершено. Являясь непо
правимым посягательством на человеческую жизнь, любое убийство
является серьезным нарушением публичного порядка в обществе, ко
торое заботится о гарантиях прав человека и в котором человеческая
жизнь является основной ценностью, как об этом гласит статья 2 Кон
венции. Таким образом, в случае преднамеренного и организованного
убийства нарушение публичного порядка является серьезным и дли
тельным. При этом имеются основания полагать, что г жа Летелье за
планировала убийство своего мужа и заказала третьим лицам сделать
это за определенное вознаграждение.
Суд, вынося решение по этому делу, признал, что особая тяжесть
некоторых преступлений может вызвать такую реакцию общества и со
циальные последствия, которые делают оправданным предваритель
ное заключение по крайней мере в течение определенного времени. При
исключительных обстоятельствах этот момент может быть учтен в све
те Конвенции, во всяком случае в той мере, в какой внутреннее право —
соответствующая норма Уголовно процессуального кодекса — призна
ет понятие нарушения публичного порядка вследствие совершения пре
ступления.
Однако этот фактор можно считать оправданным и необходимым, толь
ко если имеются основания полагать, что освобождение задержанного ре
ально нарушит публичный порядок, или если этот порядок действительно
находится под угрозой. Предварительное заключение не должно предвос
хищать наказание в виде лишения свободы и не может быть «формой ожи 231
дания» обвинительного приговора.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



Между тем, в данном случае эти условия не были выполнены, и Суд счел,
что национальные органы, решая вопрос о мере пресечения,
51. … абстрактно подошли к необходимости продления содер
жания под стражей, ограничившись лишь учетом тяжести пре
ступления.
Суд пришел к выводу, что уже с 23 декабря 1986 г. оспариваемое со
держание под стражей не имело достаточных оснований. В решениях по
избранию меры пресечения необходимо было более конкретно и точно (а
может, и менее формально) указать, почему было необходимо продлить
предварительное заключение. Соответственно, Суд признал нарушение ча
сти 3 статьи 5.
Позже, в деле Ilijkov v. Bulgaria Суд подтвердил этот подход:
77. Сохранение обоснованного подозрения в том, что задер
жанным лицом было совершено преступление, является ус
ловием sine qua non для законности продолжающегося содер
жания под стражей, но по истечении определенного периода
времени его становится недостаточно. В таких случаях Суд
должен определить, оправдывают ли лишение свободы дру
гие представленные судебными властями аргументы. Если они
окажутся «относящимися к делу» и «достаточными», Суд так
же должен установить, проявили ли компетентные внутриго
сударственные органы «особую старательность» в ходе рас
следования (Labita v. Italy [GC], no. 26772/95, §§ 152 and 153,
ECHR 2000 IV).35



4.4. Практика первых российских дел по нарушениям права,
гарантированного частью 3 статьи 5 Конвенции

Для российской практики весьма поучительными являются дела
Kalashnikov v. Russia и Smirnovs v. Russia; по обоим делам было призна
но нарушение права, гарантированного параграфом 3 статьи 5 Конвенции.
По делу Kalashnikov Суд повторил:
114. […] вопрос, являлся или нет период заключения обоснован
ным, не может оцениваться абстрактно. Был ли этот период обо
снованным для обвиняемого, должно решаться в каждом деле
в зависимости от конкретных обстоятельств. Продление заклю
чения может быть оправдано в данном деле если были опреде
ленные элементы общественного интереса, которые, несмотря
на презумпцию невиновности, превосходят принцип свободы

232
35
Ilijkov v. Bulgaria, решение от 26 июля 2001, параграф 77.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



личности, предусмотренный статьей 5 Конвенции (см. так же
дело Kudla v. Poland).
В первую очередь на национальных властях лежит обязатель
ство обеспечить обвиняемому непревышение обоснованно
го и разумного срока предварительного следствия. К концу
предварительного следствия они должны, уделяя должное
внимание принципу презумпции невиновности, исследовать
все факты за и против наличия указанного общественного
интереса и положить их в основу решений по жалобам об
освобождении из под стражи. Основываясь на причинах,
приведенных властями в решениях по жалобам и достаточ
но хорошо доказанных документально утверждениях заяви
теля, суд призван решить вопрос, было ли нарушение пара
графа 3 статьи 5.
Убеждение в обоснованности подозрения, что заключенное
под стражу лицо совершило преступление, является непре
менным условием для законности длительного содержания
под стражей, но по прошествии определенного периода вре
мени оно перестает иметь решающее значение. Суд тогда дол
жен установить, есть ли другие основания, представленные
властями, оправдывающие длительность заключения. Там, где
такие основания являются надлежащими и существенными,
Суд также может быть удовлетворен тем, что национальные
власти демонстрировали особую осмотрительность, осто
рожность в проведении следствия. Сложность и специфика
следствия — это факторы, которые должны приниматься во
внимание в этом отношении. (см., решение по делу Scott v.
Spain от 18 декабря 1996 г., I.A. v. France от 23 сентября 1998).36
Далее, Суд перешел к применению указанных принципов в данном деле.
(*) Основания для лишения свободы
115. В период, относящийся к юрисдикции Европейского
Суда по правам человека, Магаданский городской суд, от
казывая освободить заявителя из под стражи, указывал в
качестве основания тяжесть обвинения, предъявленного
заявителю, и опасность того, что он может помешать уста
новлению истины по делу (см. п. 69 выше). Суд установил,
что аналогичные обстоятельства указывались Городским
судом и ранее — 27 декабря 1996 г. и 8 августа 1997 г. — для
обоснования продления нахождения заявителя под стра
жей. (см. п. 43 и 46 выше).

233
36
Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., параграф 114.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



Суд далее отмечает, что основной причиной, по кото
рой заявитель был заключен под стражу, было то, что он
препятствовал следствию в установлении истины по
делу, отказываясь предоставить банковские докумен
ты, необходимые следствию, оказывал давление на сви
детелей и предположительно фальсифицировал дока
зательства. При принятии решения об отказе в освобож
дении из под стражи также принималась во внимание
тяжесть преступления.
116. Суд напоминает, что наличие обоснованного подозре
ния об участии лица в преступлении хотя и может рассмат
риваться как надлежащий критерий, но само по себе не мо
жет быть основанием длительного заключения под стражу.
(дело Scott v. Spain). Относительно другого основания зак
лючения под стражу, по которому Магаданский городской
суд продлил срок содержания под стражей, — опасность
препятствования установлению истины по делу со стороны
заявителя, Суд отмечает, что в отличие от постановления о
заключении под стражу от 29 июня 1995 г., Городской суд
не назвал никаких фактических обстоятельств, подтверж
дающих эти выводы, которые были аналогичны в 1996, 1997
и 1999 годах. В этих постановлениях суда нет никаких ссы
лок на факты, способных доказать, что эта опасность осно
вывалась на действительных обстоятельствах, имевших ме
сто в тот период.
117. Суд принимает тот аргумент, что препятствование след
ствию наряду с подозрением в совершении преступления,
которое ему вменялось, могло на первоначальном этапе быть
основанием для содержания под стражей. Однако по ходу
процесса и завершению собирания доказательств такое ос
нование неизбежно стало менее обоснованным.
118. Таким образом, Суд находит, что основания, по которым вла
стные органы считали содержание заявителя под стражей необ
ходимым, хотя и было обоснованным и существенным на пер
воначальном этапе, со временем потеряло свое значение.
(*) Ведение процесса
119. В отношении длительности следствия Суд принимает во
внимание выводы национального суда о том, что дело не пред
ставляло собой особой сложности и что следствие по делу было
ненадлежащим, что частично привело к затягиванию процес
са. (см. п. 69 и 80 выше). Суд находит, что нет оснований де
лать иные выводы. Суд также признает, что в соответствии с
234
выводами, сделанными национальными судом, следственные
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



органы необоснованно пытались увеличить количество пунк
тов обвинения (см. п. 80), доказательством чего может являться
тот факт, что только один из девяти пунктов обвинения против
заявителя был признан обоснованным в приговоре Магаданс
кого городского суда от 3 августа 1999 г.
120. В отношении последующего ведения уголовного про
цесса Суд установил, что имело место существенное затя
гивание процесса в Магаданском городском суде. Слуша
ние, которое началось 11 ноября 1996 г., было отложено на
7 мая 1997 г. в связи с отставкой председательствующего
судьи. Дело так и не состоялось до 15 апреля 1999 г., хотя
определенные процессуальные шаги были предприняты в
июле августе 1997 г. (назначение нового судьи и назначе
ние судебного заседания), в мае и июле 1998 г. (передача
дела в другой суд), ноябре 1998 г. (назначение слушания),
январе и марте 1998 г. (решение о направлении дела на до
полнительное расследование).
Если действительно слушание дела, назначенное на 8 августа
1997 г., было отложено по причине неявки адвоката заявителя
и заявитель отказывался передавать его дело в другой суд —
мера, предпринятая для ускорения процесса, Суд находит, что
заявитель не повлиял существенно на длительность процесса в
период между двумя разбирательствами, поскольку тогда ни
какого движения дела не было.
Таким образом, Суд признает, что длительность процесса не
была вызвана ни сложностью процесса, ни поведением зая
вителя. Принимая во внимание оценку, данную следствию, и
постоянное откладывание процессов, Суд считает, что власти
не действовали с необходимой оперативностью.
(*) Выводы
121. Относительно указанных фактов, Суд признает, что пе
риод, проведенный заявителем под стражей в период, пос
ле передачи дела в суд, превышал «разумный срок». Таким
образом, имело место нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции.37
Несмотря на то, что в российском УПК РФ записано, что мера
пресечения в виде содержания под стражей применяется
только при невозможности применения иной меры пресе
чения (часть 1 статьи 108), фактически, согласно той же нор
ме УПК, не является нарушением закона содержание под
стражей любого лица, подозреваемого или обвиняемого в

235
37
Там же, параграфы 115–121.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



совершении преступлений, за которые законом предусмот
рено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2
лет. В силу этого и по инерции прежних установлений дан
ная мера пресечения распространена чрезмерно.
В деле Smirnovа v. Russia Суд, рассмотрев обстоятельства конк
ретного дела, также нашел чрезмерным срок содержания заявитель
ниц под стражей:
«66. […] Е.С. заключалась под стражу четыре раза: с 26 августа
1995 г. по 9 декабря 1997 г.; с 31 марта по 2 октября 1999 г.; с 10
ноября 1999 г. по 25 апреля 2000 г.; и с 12 марта 2001 г. по 9
апреля 2002 г. Всего она находилась под стражей 4 года 3 ме
сяца и 29 дней. Поскольку Конвенция вступила в силу для Рос
сии 5 мая 1998 г., то из этого периода лишь 2 года и 15 дней
попадают в компетенцию Суда ratione temporis.
И.С. также заключалась под стражу четыре раза: с 30 марта по
29 апреля 1999 г.; с 3 сентября по 7 октября 1999 г.; с 10 ноября
1999 г. по 24 февраля 2000 г.; и с 12 марта 2001 г. по 9 апреля
2002 года. Всего она находилась под стражей 1 год 6 месяцев
и 16 дней.
67. В большинстве дел по статье 5 п. 3 Суд рассматривал си
туацию, когда власти отказывали в течение длительного не
прерывного периода времени в освобождении подозревае
мого из под стражи. Данное дело отличается тем, что Суд
должен проанализировать не является ли разумным сово
купное время, проведенное заявительницами под стражей,
а также соответствовала ли повторность заключения под
стражу статье 5 части 3.
68. В абсолютном измерении время содержания заявитель
ниц под стражей не является коротким. Тем не менее Суд не
может исключить возможности, что это могло быть оправда
но в тех обстоятельствах.
69. Для того, чтобы прийти к такому выводу, Суду прежде всего
необходимо оценить основания, приведенные внутренними
властями в оправдание заключения под стражу. И именно эти
основания выглядят недостаточными.
70. Действительно, решения находящиеся в распоряжении
Суда, являются на удивление краткими и детально не описы
вают обстоятельства положения заявительниц. Решение Твер
ского районного суда от 31 марта 1999 г. лишь ссылается на
серьезность обвинения против Е.С. в оправдание ее заключе
ния под стражу. Решение от 10 ноября 1999 г. ссылается на «ха
рактер» заявительниц, фактически не объясняя, что это был
236
за характер и почему он привел к необходимости заключения
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



под стражу. Схожим образом 28 августа 2000 г. Тверской рай
онный суд дал санкцию на заключение заявительниц под стра
жу, поскольку они упорно не появлялись в суде, но не давая
конкретных деталей и не рассматривая любых альтернатив
ных способов ограничения свободы.
71. Иными словами, повторявшиеся повторные заключения за
явительниц под стражу в ходе одного уголовного расследова
ния на основе недостаточно мотивированных решений равно
сильны нарушению частей 1 и 3 статьи 5.38



4.5. Критерии разумного срока содержания под стражей

Как отмечалось выше, содержащиеся под стражей лица в наибольшей
степени должны быть гарантированы от нарушений, связанных с превыше
нием разумного срока досудебного лишения свободы.
Вывод о нарушении разумного срока делается на основании следую
щих критериев:
1. Сложность дела (многотомное, многоэпизодное, большое количе
ство потерпевших, свидетелей и т.д.). При этом сложность дела должна быть
не мнимой, а реальной.39 Так, по делу Kalashnikov v. Russia формально в
обвинительном заключении значилось 2,5 тыс. потерпевших, однако ре
ально было допрошено 18 человек.
2. Поведение заявителя, наличие или отсутствие затягивания процесса
или признаков другого недобросовестного поведения с его стороны.
3. Ведение дела со стороны государства — не было ли необоснован
ных отложений дел, назначение экспертиз с длительным их непроведени
ем, неявка участников процесса (является основной проблемой в РФ) или,
например, отпуск судьи в то время, как подсудимый содержится под стра
жей, и т.п.
В связи с последним из перечисленных критериев Европейский Суд нео
днократно отмечал, что власти должны проявлять особую ответственность,
тщательность при обеспечении права на разумный срок рассмотрения дела
в отношении лиц, находящихся в предварительном заключении.40
Данные критерии, приводимые внутригосударственными властя
ми в оправдание задержания лица, должны быть достаточными и
адекватными. 41



38
Smirnova v. Russia, решение от 24 июля 2003 г., параграф 66–71.
39
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., параграф 17.
40
Stadgmuller v. Austria, решение от 10 ноября 1969, параграф 3
237
41
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., параграфы 5, 16; Kalashnikov v. Russia,
решение от 15 июля 2002 г., параграф 76.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



Так, в целом ряде дел Суд отметил, что хотя наличие обоснован
ных подозрений в том, что задержанный совершил серьезное пре
ступление, может служить основанием предварительного заключе
ния, по истечении определенного промежутка времени его становит
ся недостаточно. В частности, власти должны прямо ссылаться в своих
решениях о продлении срока содержания под стражей на факты, сви
детельствующие о том, что задержанный может совершить еще одно
преступление. 42
В деле Томази против Франции Суд рассмотрел такое основание для
предварительного содержания под стражей, как защита публичного по
рядка. Он отметил, что данное основание может рассматриваться как со
ответствующее целям Конвенции, но только при определенном условии:
власти должны предъявить конкретные факты, что освобождение обви
няемого действительно подорвет публичный порядок. Также следует учи
тывать, что защита публичного порядка по истечении определенного вре
мени может утратить свою актуальность и значение, тогда задержанный
должен быть освобожден.
Гражданин Франции г н Томази был арестован полицией в
Бастии (Верхняя Корсика) 23 марта 1983 г. по подозрению
в соучастии в убийстве и покушении на убийство, совер
шенных 11 февраля 1982 г. бывшим членом ФНОК (Фронт
национального освобождения Корсики). 25 марта 1983 г.
ему было предъявлено обвинение и в течение длительного
времени он находился в предварительном заключении. Он
двадцать три раза подавал просьбу об освобождении под
залог или поручительство, но каждый раз его просьба от
клонялась. Кроме того, 29 марта 1983 г. он подал жалобу
на жестокое обращение с ним во время содержания в по
лицейском участке. Он был обследован несколькими ме
дицинскими экспертами, которые обнаружили различные
телесные повреждения. Длительное следствие, в ходе ко
торого был сменен следователь, судебные разбирательства
в конечном итоге завершились тем, что 22 октября 1988 г.
Томази был оправдан судом ассизов Жиронды и по реше
нию судебной Комиссии по возмещению ущерба получил
компенсацию в 300 000 франков.
А. Разбирательство в Комиссии по правам человека
В жалобе, поданной в Комиссию 10 марта 1987 г., заяви
тель утверждал, что имело место нарушение статей 3, 6


42
Stadgmuller v. Austria, решение от 10 ноября 1969, параграф 13–14, Matznetter v. Austria, решение от
238 10 ноября 1969, параграф 7–11; Ilijkov v. Bulgaria, решение от 26 июля 2001, параграф 77; Demirel v.
Turkey, решение от 28 января 2003 г., параграф 58.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



п. 1 и 5 п. 3 Конвенции. 13 марта 1990 г. жалоба была объяв
лена приемлемой. После неудачной попытки уладить дело
мировым соглашением сторон, Комиссия 11 декабря 1990 г.
подготовила доклад, в котором были установлены факты
и выражено мнение, что имело место нарушение статьи 3
(12 голосов против 2), статьи 6 п. 1 (13 голосов против 1) и
статьи 5 п. 3 (единогласно) Конвенции.
Комиссия передала дело в Суд 8 марта 1991 г. Правительство
сделало то же самое 13 мая 1991 г.
B. Существо жалобы
82. Г н Томази считает, что срок его предварительного заклю
чения был чрезмерным. Это заявление оспаривается Прави
тельством, но с ним согласна Комиссия.
83. Рассматриваемый период начался 23 марта 1983 г., когда
заявитель был арестован, и завершился 22 октября 1988 г.
оправдательным приговором суда ассизов Жиронды. Следо
вательно, он длился 5 лет и 7 месяцев.
84. Национальные судебные власти призваны в первую оче
редь следить за тем, чтобы в каждом конкретном случае дли
тельность предварительного заключения обвиняемого не
превышала разумных пределов. С этой целью они должны
рассматривать все обстоятельства, позволяющие подтвер
дить наличие публичного интереса, который с учетом пре
зумпции невиновности оправдывал бы исключения из об
щей нормы уважения свободы личности, и учитывать их в
своих решениях, принимаемых по просьбам об освобожде
нии. Именно на основании мотивов, содержащихся в выше
названных решениях, а также мотивов, указанных заявите
лем в его обращениях, Суд и будет определять, имело ли
место нарушение статьи 5 части 3.
Наличие серьезных оснований подозревать арестованного
в совершении правонарушения является условием sine qua
non правомерности содержания под стражей, но по исте
чении определенного срока только этого уже недостаточ
но; Суд должен в этом случае определить, оправдывают ли
лишение свободы другие представленные судебными вла
стями аргументы. Если они окажутся «относящимися к
делу» и «достаточными», Суд должен установить, прояви
ли ли национальные компетентные органы «особую стара
тельность» в ходе расследования (см. в качестве примера
последнего решение по делу Клосса от 12 декабря 1991 г.
Серия А, т. 225, с. 14, п. 36). 239
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



1. Мотивы продолжения содержания под стражей
85. Для отклонения прошений об освобождении г на Томази
следственные органы выдвигали, по отдельности или совокуп
но, четыре основные причины: тяжесть фактов; охрану публич
ного порядка; необходимость не допустить давления на сви
детелей или сговора с другими обвиняемыми по делу; опас
ность сокрытия от правосудия.
(a) Тяжесть фактов
86. Следователи и обвинительные палаты подчеркивали осо
бую или исключительную тяжесть фактов, вменявшихся в вину
заявителю.
87. Заявитель не оспаривает этого, но считает эту причину не
достаточной для оправдания столь длительного предвари
тельного заключения при отсутствии иных подозрений, кро
ме принадлежности к националистическому движению. Та
кая длительность предварительного заключения может быть
приравнена к реальному сроку отбытия наказания лицом, при
говоренным к десяти годам тюремного заключения.
88. Что касается Правительства, то оно настаивает на неиз
менных показаниях другого обвиняемого по делу — г на Мо
раккини, уверявшего, что г н Томази участвовал в подготовке
и организации покушения.
89. Наличие, неоднократно подтвержденное, серьезных
признаков виновности, несомненно, является важным фак
тором, но Суд, как и Комиссия, считает, что само по себе
оно не оправдывает столь длительного предварительного
заключения.
(b) Охрана публичного порядка
90. Большинство судов, занимавшихся этим делом, энергич
но и в очень сходных формулировках настаивали на необхо
димости охранять публичный порядок от волнений, вызыва
емых преступлениями и правонарушениями, которые вменя
лись в вину заявителю.
Правительство соглашается с этим доводом, в то время как
заявитель и Комиссия подвергают его критике.
91. Суд признает, что некоторые правонарушения в силу их
особой тяжести и реакции на них общественности способны
привести к социальным волнениям, что оправдывает пред
варительное заключение, по крайней мере в течение опреде
ленного времени.
Следовательно, в особых обстоятельствах и, конечно, при нали
чии достаточных доказательств (см. п. 84 выше) этот элемент
240
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



может учитываться с точки зрения Конвенции, во всяком случае
там, где внутреннее право юридически закрепляет — как, на
пример, статья 144 Уголовно процессуального кодекса Фран
ции — понятие нарушения публичного порядка в результате
правонарушения. Однако его можно считать явным и достаточ
ным только тогда, когда оно основано на фактах, свидетель
ствующих, что освобождение заключенного действительно спо
собно нарушить публичный порядок или если этот порядок
находится под реальной угрозой. Предварительное заключение
не должно предвосхищать наказание в виде лишения свободы
(см. решение по делу Кеммаша от 27 ноября 1991 г. Серия А,
т. 218, с. 25, п. 52).
В данном конкретном случае следователи и обвинительные
палаты рассматривали необходимость продления срока со
держания под стражей в исключительно абстрактной форме,
ограничившись подчеркиванием тяжести содеянного (см.
mutatis mutandis то же решение, с. 25, п. 52) или его послед
ствий. В любом случае террористический акт против центра
отдыха Иностранного легиона был преднамеренным терро
ристическим актом, ответственность за который взяла на себя
подпольная организация, ведущая, по ее заявлению, воору
женную борьбу. В результате этого акта один человек погиб,
другой получил тяжкие телесные повреждения. Следователь
но, вполне закономерно полагать, что изначально существо
вало нарушение публичного порядка, но со временем оно
исчезло.
(c) Опасность давления на свидетелей
и сговора с другими обвиняемыми по делу
92. Ряд судебных решений по данному делу был обусловлен
существованием опасности давления на свидетелей — обви
нительная палата г. Пуатье даже заявляла о «кампании запу
гивания» — и опасности сговора между всеми обвиняемыми
по делу, в то же время никаких подробностей не приводилось
(см. п. 16, 22 и 35 выше).
93. По мнению Правительства, угрозы в адрес г на Морак
кини не допускали возможность освобождения. Г н Томази
мог бы способствовать усилению давления на г на Морак
кини, который был тем лицом, с которого началось уголов
ное преследование, и который затем пытался покончить с
собой.
94. Заявитель оспаривает это утверждение, в то время как
Комиссия своего мнения не высказывает. 241
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



95. По мнению Суда, реальная опасность давления на свиде
телей существовала с самого начала. Со временем она умень
шалась, но полностью не исчезла.
(d) Опасность побега
96. Правительство утверждает, что существовала опасность
побега. Оно ссылается на тяжесть наказания, которое грози
ло г ну Томази. Правительство ссылается также на бегство
г на Пьери, который преследовался за те же нарушения за
кона, что и г н Томази, и так же, как и г н Томази, все время
заявлял о своей невиновности, но тем не менее в течение трех
с половиной лет скрывался от правосудия. Наконец, оно ссы
лается на специфику ситуации на Корсике.
97. Заявитель утверждает, что он представлял достаточные
гарантии своей явки в суд; они основывались на его статусе
коммерсанта, на том, что его судебное досье чисто, у него
безупречная репутация.
98. Суд отмечает, что доводы Правительства, приведенные в
Суде, не содержатся в оспариваемых судебных решениях. Ко
нечно, эти решения основывались в своем большинстве на том,
что г н Томази должен находиться в распоряжении правосу
дия (см. п. 16, 22, 31 и 35 выше), но только в одном из них —
решении обвинительной палаты г. Пуатье от 22 мая 1987 г. —
эта установка конкретизирована указанием на возможное со
действие членов бывшего ФНОК с тем, чтобы он мог скрыться
от правосудия (см. п. 35 выше).
Кроме того, Суд напоминает, что опасность побега нельзя
оценивать только на основании тяжести наказания; она дол
жна оцениваться на основании совокупности дополнитель
ных данных, которые могут либо подтвердить ее наличие,
либо показать, что она настолько невелика, что не может оп
равдывать длительность предварительного заключения (см.
решение по делу Летелье от 26 июня 1991 г. Серия А, т. 207,
с. 19, п. 43). В данном случае в решениях следственных орга
нов не содержится мотивов, которые могли бы объяснить,
почему, невзирая на аргументы, представляемые заявителем
в его прошениях об освобождении, они сочли определяю
щим элементом опасность побега и не пытались сочетать его,
например, с использованием таких средств, как внесение за
лога и режим судебного контроля.
(e) Вывод
99. В целом некоторые мотивы отказа г ну Томази в его
просьбах были очевидными и достаточными, но со време
242
нем они в значительной степени утратили свою остроту, по
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



этому следует рассмотреть движение процедуры разбира
тельства.
2. Проведение разбирательства
100. По мнению заявителя, дело не представляло особой слож
ности, так как следствие по нему закончилось уже 18 октября
1983 г. (см. п. 12 выше). Однако судебные власти продолжали
совершать ошибки и упущения; в частности, прокуратура от
казывалась затребовать материалы, оспаривала проведенные
следственные действия, давала отвод судьям Бастии, пере
дала дело в суд, не имевший полномочий. Конечно, Закон от
30 декабря 1986 г. усложнил ситуацию, так как на его основа
нии к текущим делам стал применяться Закон от 9 сентября
1986 г., но в то время г н Томази находился в заключении уже
около четырех лет. Он сожалеет о том, что за пять лет он был
допрошен судебным следователем только один раз — 5 сен
тября 1985 г. в Бордо.
По поводу собственного поведения он напоминает, что 21
из 23 прошений об освобождении он подал после повтор
ного допроса (см. п. 14, 21, 31, 33–36 выше) и кассацион
ную жалобу на решение обвинительной палаты г. Бордо он
подал 27 мая 1986 г., что привело к отмене решения из за
нарушения прав защиты (см. п. 19 выше).
Комиссия в принципе согласна с этим доводом.
101. Правительство со своей стороны не считает неразум
ной длительность срока. Прежде всего оно настаивает на
сложности предъявления обвинения заявителю и трем
другим обвиняемым по делу, учитывая принятие Закона
от 30 декабря 1986 г. и совпадающую компетенцию обви
нительных палат г. Пуатье и г. Бордо. Кроме того, оно опи
рается на даты процессуальных действий, чтобы показать,
что власти действовали оперативно и оба замедления в
разбирательстве объяснялись отстранением судьи из
г. Бастии и применением Закона от 30 декабря 1986 г. Оно
упрекает г на Томази в подаче нескольких жалоб, в част
ности, после первого решения о предъявлении обвинения
от 27 мая 1986 г. в Бордо, что сильно затянуло начало су
дебного разбирательства. Наконец, подчеркивая большое
число прошений об освобождении, поданых заявителем,
оно считает его частично ответственным за длительность
его заключения.
102. Суд согласен, что особая быстрота, на которую находящий
ся в заключении обвиняемый имеет право рассчитывать при рас 243
смотрении его дела, не должна мешать тщательным усилиям су
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



дей по исполнению их обязанностей с должной тщательностью
(см., mutatis mutandis решение по делу Тота от 12 декабря 1991 г.
Серия А, т. 224, с. 20–21, п. 77). Из дела тем не менее следует, что
французские суды не проявили в данном деле должной опера
тивности. Генеральный прокурор при Кассационном суде при
знал это в своем заключении от 5 июня 1991 г., представленном
в Комиссию по возмещению ущерба: следствие «могло бы быть
значительно сокращено, если бы не обнаруженные многочис
ленные нарушения сроков», особенно с ноября 1983 г. по ян
варь 1985 г. и с мая 1986 г. по апрель 1988 г. Следовательно,
оспариваемая длительность заключения не может быть отнесе
на на счет сложности дела, или поведения заявителя.
103. Следовательно, нарушение статьи 5 п. 3 имело место.43



4.6. Определение периода
предварительного содержания под стражей

Начало этого периода приходится на момент фактического задержания
лица, с которого начинается отсчет срока предварительного заключения.
Заключение следует считать предварительным до того, как суд выразит свое
мнение относительно виновности лица. То есть предварительное содержа
ние под стражей заканчивается вынесением решения по делу судом первой
инстанции. Иными словами, вынесением приговора суда заканчивается дей
ствие правил, определенных частью 3 статьи 5 Конвенции.44
Таким же образом определил эти временные рамки Европейский Суд в
деле Kalashnikov v. Russia, признав, что нахождение под стражей обвиняе
мого с момента его ареста в июне 1995 г. до вынесения судом приговора
30 августа 1999 г. не соответствовало гарантиям части 3 статьи 5 Конвенции.45



5. Часть 4 статьи 5 Европейской Конвенции

Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или задер
жания, имеет право на безотлагательное рассмотрение су
дом правомерности его заключения под стражу и на осво
бождение, если его заключение под стражу признано судом
незаконным.


43
Tomasi v. France, решение от 27 августа 1992 г., параграф 82–103 (цитируется по переводу, сделан
ному компанией «Гарант»).
244 44
Wemhoff v. Germany, решение от 27 июня 1968 г., параграф 6.
45
Kalashnikov v. Russia, решение от 15 июля 2002 г., параграф 121.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



Часть 4 статьи 5 гарантирует право заинтересованного лица на судебную
проверку законности задержания или ареста. Эта норма является общей и
распространяется на все пункты части 1 статьи 5. Данная норма требует,
чтобы процедура лишения свободы носила судебный характер, давала заин
тересованному лицу приемлемые гарантии в случае лишения свободы и
прежде всего обязывала национальные судебные органы рассмотреть за
держание лица безотлагательно.46
В соответствии с частью 4 статьи 5 Конвенции заключенный имеет пра
во на пересмотр судом процессуальных и материальных условий, суще
ственных для правомерности его содержания под стражей в смысле части
1 статьи 5. В частности, компетентный суд должен рассмотреть не только
соблюдение процессуальных требований внутреннего законодательства,
но также и легитимность цели, которую преследовало задержание или пос
ледующее заключение, и должен обладать правом освобождения из под
стражи в случае, если заключение будет им признано незаконным. Более
того, в соответствии с практикой Европейского суда часть 4 статьи 5 Кон
венции распространяется только на внутригосударственные средства за
щиты, которые являются достаточно ясными; в ином случае считаются не
выполненными требования доступности и эффективности.47
Ввиду драматического влияния лишения свободы на основные права
задержанного лица процесс, проводимый в соответствии с частью 4 статьи
5, должен соответствовать основным принципам справедливого судопро
изводства, таким как равенство сторон, насколько это максимально воз
можно в рамках ведущегося расследования. Признавая необходимость со
блюдения секретности на стадии предварительного расследования, в деле
Garcia Alva v. Germany Суд отметил, что законная цель не может дости
гаться за счет прав защиты.48
В ряде дел Суд особо отметил, что судебный процесс, предусмотрен
ный части 4 статьи 5, должен обязательно быть состязательным, т.е. дол
жно быть обеспечено равенство между прокурором и заключенным.49
Равенство же сторон не может считаться достигнутым, когда заключен
ный или его адвокат не имеют полного доступа к материалам дела.50 Та
ким образом, принцип равенства сторон считается соблюденным, если
одна сторона информирована о документах и свидетельствах, представ
ляемых другой стороной, и имеет возможность комментировать эти до
кументы и свидетельства.51

46
Megyeri v.Germany, решение от 12 мая 1992 г.
47
Kadem v. Malta, решение от 9 января 2003 г.
48
Garcia Alva v. Germany, решение от 13 февраля 2001 г.
49
Sanchez Reisse v. Switzerland, решение от 21 октября 1986 г.; Niedbala v. Poland, решение от 4
июля 2000 г.; Garcia Alva v. Germany, решение от 13 февраля 2001 г.
50
Migon v.Poland, решение от 25 июня 2002 г.; Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г.; 245
Shishkov v. Bulgaria, решение от 9 апреля 2003 г.
51
Brandstetter v. Austria, решение от 28 августа 1991 г., параграф 67.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...



Рассмотрение правомерности заключения под стражу, как правило, про
водится судом первой инстанции. Как отметил Суд в деле Navarra v. France,
часть 4 статьи 5 не налагает на государство участника обязанность введе
ния второго уровня юрисдикции ради того, чтобы исследовать законность
содержания под стражей, а также ради слушания исков об освобождении.
Тем не менее в случае введения такой системы государство должно предо
ставить заключенным такие же гарантии пересмотра дела, как и в суде пер
вой инстанции. Одной из таких гарантий является безотлагательность рас
смотрения дела заключенного судом.52
Вопрос о том, безотлагательно ли было проведено рассмотрение зак
лючения лица под стражу, должен решаться в каждом конкретном случае
на основании обстоятельств дела.53
В деле G.B. v. Switzerland Суд нашел, что 21 день, прошедший с момента
запроса об освобождении из под стражи, является чрезмерным сроком. Для того
чтобы прийти к выводу об отсутствии «безотлагательности» рассмотрения дан
ного дела, Суд проанализировал следующие факторы: задержки в судопроиз
водстве, общую продолжительность слушаний, а также состояние заявителя.54
Очень важно, чтобы рассмотрение данного вопроса проводилось имен
но судом. Так, в деле Varbanov v. Bulgaria Суд признал несоответствую
щим части 4 статьи 5 законодательный порядок обжалования содержания
заключенного под стражей вышестоящему прокурору.55
Помимо изложенной проверки правомерности заключения лица под
стражу, практика Европейского Суда также предусматривает необходимость
периодической проверки обоснованности и законности продления сроков
содержания под стражей. Так, по делу Winterverp v. Netherlands Суд ука
зал, что для целей данного пункта необходим непрерывный контроль за
конности содержания под стражей, и подобный контроль должен прово
диться через разумные промежутки времени.56 То же заключение было сде
лано Судом в деле Herczegfalvy v. Austria.57
Следует также отметить, что в деле Van der Leer v. Netherlands Суд
обратил внимание на тесную связь между параграфами 2 и 4 статьи 5:
любое лицо, имеющее право на безотлагательно судебное раз
бирательство законности его заключения, не может эффектив
но воспользоваться этим правом, если не будет незамедлитель
но проинформировано о причинах лишения его свободы.58
К такому же выводу Суд пришел и в деле Lamy v. Belgium.59

52
Navarra v. France, решение от 23 November 1993 г.
53
Rebock v. Slovenia, решение от 28 ноября 2000 г., параграф 84; R.M.D. v. Switzerland, решение
от 26 сентября 1997 г., параграф 42.
54
G.B. v. Switzerland, решение от 30 ноября 2000 г.
55
Varbanov v.Bulgaria, решение от 5 октября 2000 г.
56
Winterverp v. Netherlands, решение от 24 октября 1979 г.
57
Решение от 24 сентября 1992 г.
246 58
Van der Leer v. Netherlands, решение от 21 февраля 1990 г., параграф 28.
59
Lamy v. Belgium, решение от 30 сентября 1989 г.
СТАТЬЯ 5. ПРАВО НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ



6. Часть 5 статьи 5 Европейской Конвенции

Каждый, кто стал жертвой задержания или заключения под
стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет пра
во на компенсацию.
Данная норма устанавливает право на получение компенсаций в случае
нарушений гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции. Данный па
раграф охватывает моральный и материальный ущерб и применяется в кон
тексте общей нормы статьи 50 Конвенции, которая регулирует предостав
ление справедливой компенсации потерпевшему лицу.
В соответствии с практикой Европейского Суда потерпевший может по
лучить компенсацию за незаконное задержание или арест, если он обра
тился с аналогичным требованием на национальном уровне. При этом Ком
пенсация выплачивается как минимум при одном существенном наруше
нии положений статьи 5.60
В российском праве имеется норма (статья 1070 Гражданского кодекса
РФ), предусматривающая ответственность за вред, причиненный гражда
нину в результате незаконного заключения под стражу. Этот вред должен в
полном объеме возмещаться за счет финансовых средств Российской Фе
дерации независимо от вины должностных лиц органов предварительного
расследования. На практике известны лишь единичные случаи, когда жерт
вы незаконного ареста в результате длительного разбирательства все таки
добивались выплаты компенсации, которую трудно назвать возмещением
вреда в полном объеме. В этой ситуации представляется, что подобную ком
пенсацию будет назначать Европейский Суд в случае вынесения решения,
признающего факт нарушения прав, гарантированных статьей 5 Европей
ской Конвенции, разумеется, при условии исчерпания заявителем всех внут
ригосударственных средств правовой защиты. Уклонение суда от рассмот
рения этих вопросов по существу под разными предлогами следует квали
фицировать как нарушение статьи 13 Конвенции.




247
60
Murray v. UK, от 28 октября 1994 г., параграфы 81–82.
СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...




Статья 8. Право на уважение
частной и семейной жизни*

Статья 8 гласит:

1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной
жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных вла
стей в осуществление этого права, за исключением случая, ког
да такое вмешательство предусмотрено законом и необходи
мо в демократическом обществе в интересах национальной
безопасности и общественного порядка, экономического бла
госостояния страны, в целях предотвращения беспорядков
или преступлений, для охраны здоровья или нравственности
или защиты прав и свобод других лиц.

1. Сфера применения права на уважение частной и семейной жизни
Формулировка статьи 8 появилась как реакция на происходящее во вре
мя Второй мировой войны в странах, оккупированных Германией, потому
что одним из основных ужасов Второй мировой войны было именно втор
жение в частную сферу человека, дискриминация на основании националь
ной принадлежности, разлучение членов семьи, произвольные аресты, обыс
ки, что самым грубым образом нарушало сферу частной жизни.
В настоящее время стандарты, сформированные Европейским Судом
на основе статьи 8, значительно расширили сферу применения этой ста
тьи. Право на уважение частной и семейной жизни — одно из наиболее
объемных и непредсказуемых прав, которое претерпело значительное
развитие за время существования Европейского Суда по правам челове
ка. В деле Perry v. UK 1 Суд указал:
Частная жизнь — это общее понятие, не предоставляющее воз
можности для исчерпывающего определения. Такие аспекты как
половая принадлежность, имя, сексуальная ориентация и сексу
альная жизнь являются важнейшими элементами частной сфе
ры, которая защищается статьей 8. Статья также защищает право
на самоидентификацию и личное развитие, право устанавливать
и развивать отношения с другими людьми и внешним миром, что
может включать и профессиональную и деловую активность.2

*
Обзор практики Европейского Суда и комментарий российского законодательства и практики
подготовлен Марией Воскобитовой, юристом Центра содействия международной защите.
Комментарий российского законодательства и практики по защите прав детей (стр. 272–274, 279–
286) подготовлен Натальей Кравчук, сотрудником МХГ, канд. юридич. наук.
248 1
Решение от 17 июля 2003 г.
2
Там же, параграф 36.
СТАТЬЯ 8. ПРАВО НА УВАЖЕНИЕ ЧАСТНОЙ И СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ



Первая часть статьи называет четыре относительно самостоятельных
права, которые подлежат защите:
— право на уважение частной жизни,
— право на уважение семейной жизни,
— неприкосновенность жилища,
— неприкосновенность корреспонденции.
Вышеназванные права не являются абсолютными, то есть государство
имеет право ограничивать их реализацию при соблюдении определенных
условий. Защита данных прав заключается в ограничении возможности вме
шательства государства в реализацию этого права частными лицами. Но у
государства существуют не только негативные, но и позитивные обязатель
ства. К позитивным обязательствам, например, относится обязанность госу
дарства создать законодательство, регулирующее различные сферы частной
жизни.3 В деле Osman v. UK 4 Суд также счел, что позитивные обязательства
включают определенные действия со стороны государственных органов по
предотвращению вмешательства третьих лиц в частную жизнь.
Часть 2 статьи 8 Европейской Конвенции определяет условия правомер
ности вмешательства государства в осуществление права, в соответствии с
которыми Европейский Суд определяет, было ли нарушение права:
• «вмешательство предусмотрено законом», то есть существуют
нормативные акты, судебная или административная практика, прямо
предусматривающие возможность вмешательства, условия и порядок
вмешательства, и каждый имеет возможность познакомиться с этими
нормами, а также выстроить свое поведение, опираясь на них, и чет
ко представить все последствия, которые возникнут в случае наруше
ния этих норм;
• вмешательство преследует только те правомерные цели, которые пря
мо указаны в части 2 статьи 8;

<<

стр. 9
(всего 19)

СОДЕРЖАНИЕ

>>