стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Русский Гуманитарный Интернет Университет


БИБЛИОТЕКА

УЧЕБНОЙ И НАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ



WWW.I-U.RU



























Т.П. Плещенко, Н.В. Федотова, Р.Г. Чечет



СТИЛИСТИКА
И
КУЛЬТУРА РЕЧИ





Под общей редакцией профессора П. П. Шубы




Допущено Министерством образования
Республики Беларусь в качестве учебного пособия
для студентов филологических специальностей
высших учебных заведений




МИНСК
НТООО "ТетраСистемс"
2001


УДК 801 + 82.085 (075.8)
ББК 81.2-5-923
П38


Авторский коллектив:
кандидат филологических наук, доцент Т.П. Плещенко;
кандидат филологических наук, доцент Н.В. Федотова;
кандидат филологических наук, доцент Р.Г. Чечет


Рецензенты:
кафедра русского языка Одесского государственного
университета имени И.И. Мечникова;
доктор филологических наук, профессор А.Е. Михневич


Рекомендовано к изданию
кафедрой русского языка филологического факультета Белорусского государственного университета


Плещенко Т.П.
П38 Стилистика и культуры речи: Учеб. Пособие /Т.П. Плещенко, Н.В. Федотова, Р.Г. Чечет; Под ред. П.П. Шубы. ? Мн.: "ТетраСистемс", 2001. ? 544 с.


ISBN 985-6577-71-3.


В книге в первой части "Основы стилистики и культуры речи" освещаются теоретические основы функциональной стилистики и учения о культуре речи. Во второй части "Практические занятия" приведены упражнения по функциональной стилистике и культуре речи.
Предназначено для студентов филологических факультетов вузов. Может быть использовано преподавателями средних специальных учебных заведений, учителями средних школ, лицеев.

УДК 801 + 82.085 (075.8)
ББК 81.2-5-923



ISBN 985-6577-71-3 (c) НТООО "ТетраСистемс", 1999


ПРЕДИСЛОВИЕ
Книга состоит из двух частей ? теоретического учебного пособия и практических заданий. Основы стилистики и культуры речи ? сравнительно новая дисциплина на филологических факультетах вузов. Данная книга является первой попыткой создания систематизирующего пособия для студентов-русистов на высшем этапе обучения русскому языку.
Материал излагается в теоретико-описательном аспекте, предваряющем практически-тренировочный. Рассматриваются наиболее сложные вопросы качества и эффективности русскоязычной деятельности, осмысливаются разнообразные формы речевого общения и взаимодействия носителей языка в современном обществе. При написании пособия авторы ставили следующие задачи:
- изложить теоретические основы стилистики как учения о функциональных стилях и основы учения о культуре речи как системе ее коммуникативных качеств,
- дать системное представление о нормах современного русского литературного языка,
- расширить и углубить знания студентов о нормативности на стилистическом уровне,
- помочь студентам разобраться в причинах отступлений от норм русского литературного языка в реальной речевой практике,
- познакомить с некоторыми приемами и методами устранения речевых ошибок на разных языковых уровнях.
Вторая часть книги содержит разнообразные упражнения по всем разделам университетского курса "Основы стилистики и культуры речи". Структура и порядок подачи материала в книге определяются программой курса и соответствуют материалу первой части.
В настоящий сборник включены задания как репродуктивного (воспроизводящего), так и поискового характера, а также комбинированные. Задания предполагают не только тренировку речевых навыков студентов, развитие их языкового чутья и оценочного отношения к своей и чужой речи, но и проверку степени усвоения теоретических положений стилистики и учения о культуре речи; отдельные упражнения специально ориентированы на закрепление основных теоретических понятий и определений, на дискуссии по спорным вопросам.
В настоящем пособии представлены также упражнения, построенные на сопоставлении тех или иных явлений в русском и белорусском языках и направленные на предупреждение возможной интерференции.
С целью укрепления нужных речевых навыков и ослабления ненужных в пособие наряду с позитивным включен и негативный ("отрицательный") материал, анализ которого способствует выработке навыков и умений без затруднений находить и устранять речевые ошибки, определять их характер, причины нарушения норм литературного языка, совершенствовать высказывание, правильно оценивать языковые варианты и наиболее целесообразно использовать их в конкретном акте общения. Этим объясняется большое количество упражнений, посвященных анализу отклонений от норм литературного языка, стилистической правке текстов.
Негативный материал (в пособии он, как правило, не документирован) извлекался из сочинений школьников и абитуриентов, курсовых и дипломных работ студентов, научной литературы, из периодической печати, радиопередач и других источников.
К некоторым упражнениям приведены образцы их выполнения, определяющие форму ответов на поставленные в задании вопросы. Правильное оформление ответа (полного, обстоятельного и в то же время не содержащего ничего лишнего) ? это тоже один из видов тренировочной работы по стилистике и культуре речи.
В отдельных упражнениях после текста даны постзадания, которые носят главным образом обобщающий и повторительный характер; они направлены на закрепление теоретического материала по частным вопросам и. выработку умений на основании анализа фактического материала делать выводы.
Упражнения в конце разделов и в конце пособия носят контрольно-тренировочный характер.
В конце каждой части книги приводится список литературы по предмету, словарей и справочников, к которым должны обращаться студенты при выполнении заданий, рассчитанных на самостоятельную работу.
Авторы глубоко признательны кафедре русского языка Одесского государственного университета имени И.И. Мечникова (заведующий кафедрой доктор филологических наук, профессор Ю.А. Карпенко) и доктору филологических наук, профессору А.Е. Михневичу, внесшим ряд предложений, направленных на улучшение пособия.

Часть первая
ОСНОВЫ СТИЛИСТИКИ
И КУЛЬТУРЫ РЕЧИ


Раздел I
СТИЛИСТИКА

ВВЕДЕНИЕ

§1. Предмет и задачи стилистики
В зависимости от сферы применения языка, содержания высказывания, ситуации и целей общения выделяется несколько функционально-стилевых разновидностей, или стилей, характеризующихся определенной системой отбора и организации в них языковых средств. Изучением функциональных стилей, особенностей употребления в них языковых средств занимается стилистика.
Объектом исследования стилистики являются единицы языковой системы всех уровней в их совокупности (звуки, слова, их формы, словосочетания, предложения), т.е. язык изучается "по всему разрезу его структуры сразу" (Г.О. Винокур).
В середине 50-х гг. XX ст. на смену так называемой традиционной стилистике, развивавшейся в двух направлениях: нормативном (практическая стилистика, культура речи) и литературном (изучение языка художественной литературы), приходит функциональная, основу которой составляют стилистические исследования A.M. Пешковского, Л.В. Щербы, Г.О. Винокура, В.В. Виноградова. Дальнейшее развитие функциональная стилистика получила в работах М.Н. Кожиной, А.Н. Васильевой, О.Б. Сиротининой, М.Н. Шмелева, Т.Г. Винокур и др. На передний план она выдвигает задачу объективного исследования естественного функционирования речи, различных ее типов и разновидностей, т.е. она изучает "диалектику языка в речи" (А.Н. Васильева). Опираясь на фонологию, орфоэпию, лексикологию и грамматику, стилистика учит сознательному использованию их законов, определяет, насколько средства языка, соответствующие его нормам, отвечают целям и сфере общения, учит четко, доходчиво и ярко выражать мысль, выбирая из нескольких однородных языковых единиц, близких или тождественных по значению, но отличающихся какими-либо оттенками, наиболее точные. Речевые нормы устанавливаются при этом дифференцированно для каждого стиля и определяются на базе изучения речевого материала, реализующего именно этот стиль.
Исходя из мысли о первичности содержания, функциональная стилистика рассматривает стиль как содержательную форму. Стили потому и формируются в языке, что осознается специфика содержательной стороны каждой сферы общения, связанной с определенным видом деятельности (биосоциальной, преобразовательной, гносеологической, эстетической, коммуникативной и др.), и разрабатываются на практике те комплексы форм и функций, которые служат для выражения наиболее полного в данной сфере содержания.
Представители традиционной стилистики исходили из положения о том, что владение стилями ? это искусство выражать одно и то же содержание разными формами. Функциональная стилистика является в основном стилистикой речи, тогда как традиционная была преимущественно стилистикой языка.
Кроме того, функциональная стилистика рассматривает стиль как систему статистического характера, где многообразно реализуется диалектический закон перехода количества в качество, и различия между стилями выражаются не только в наличии разных качественных признаков, но и в различных количественных проявлениях качественно общих признаков. Традиционная же стилистика изучала стили преимущественно с качественной стороны и стремилась к тому, чтобы описание стиля было списком (и как можно более полным) окрашенных элементов.
Главная задача стилистики ? изучение и описание функциональных стилей, признаков и стилистических свойств отдельных языковых единиц, которые объединяют их (в пределах общей системы языка) в частные, функционально однородные подсистемы. Этим определяются основные понятия, которыми оперирует стилистика: функциональные стили и стилистические коннотации (стилистическое значение и стилистическая окраска).
Изучение стилистики в вузе имеет как теоретическое, так и практическое значение. Знания о функциональном аспекте языка, а следовательно, о языке в целом, которые дает стилистика, служат фундаментом для практической работы, повышают лингвостилистическую культуру студентов, являющуюся существенной частью их общей культуры.
Кроме того, стилистика закладывает теоретические основы культуры речи1 и методики преподавания языка в средней школе, она имеет важное практическое значение для разработки научных основ редактирования, решения проблем машинного перевода и т.д.
Задачами преподавания стилистики являются: изложение теоретических основ функциональной стилистики, ознакомление с ее основными понятиями, принципами речевой организации стилей, закономерностями функционирования языковых средств в речи, 2) развитие стилистического чутья, навыков и умений оценивать и правильно употреблять языковые средства в речи в соответствии с конкретным содержанием высказывания, целями, которые ставит перед собой говорящий (пишущий), ситуацией и сферой общения.

Глава 1

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ СТИЛИСТИКИ

§1. Стилистические коннотации
Языковые единицы, кроме основного значения (денота-ции), могут иметь дополнительные семантические или стилистические значения и окраску (стилистические коннотации), ограничивающие возможности употребления данной единицы языка определенными сферами и условиями общения.
Различаются эмоционально-экспрессивные (оценочные) и функционально-стилевые разновидности стилистических коннотаций.
Эмоционально-экспрессивные коннотации связаны с выражением отношения к предмету (в широком смысле этого слова), его оценкой: зайчишка, веточка, старушонка, директорша, лиса, заяц, медведь (о человеке), грандиозный, грядущий, труженик, административно-бюрократическая система.
Языковые средства с эмоционально-экспрессивной окраской разделяются на мелиоративные, выражающие положительное отношение (оценку) к высказываемому (энтузиаст, восхитительный, несгибаемый, одухотворенный), и пейоративные, выражающие отрицательное отношение (главарь, примиренчество, белоручка, раболепный, потворствовать, кичиться).
Среди положительных окрасок выделяются возвышенная, торжественная, риторическая (нерушимый, беззаветный, держава, чаяния, водрузить), одобрительная (изумительный, великолепный, чудесный), ласкательная (доченька, голубонька, барашек) и др., среди отрицательных ? пренебрежительная (брехун, аптекарша, врачиха, болтун, замухрышка, стадо баранов, уставиться как баран на новые ворота), презрительная (анонимка, буржуй, базарная баба), неодобрительная (лежебока, брюзга, тащиться), ироническая (убить бобра ? обмануться в расчетах, пролить бальзам на что-либо, калиф на час), бранная (аферистка, гад, гадюка ? о человеке, бюрократ, проходимец) и др.
Функционально-стилевые коннотации обусловлены преимущественным употреблением языковой единицы в какой-то определенной сфере общения. Традиционно языковые средства с функционально-стилевой окраской в русском литературном языке разделяются на книжные (К): отчизна, интеллект, уведомление, чрезмерный, крайне, весьма, читающий, ахиллесова пята, танталовы муки, ничтоже сумняшеся и разговорные (Р): читалка, дружище, ехидный, балагурить, понарассказыватъ, поставить на ноги, грамм (в родительном падеже мн. ч.), в отпуску.
Разговорные единицы употребляются преимущественно в устной речи, в непринужденном бытовом общении. Использование их в письменной речи ограничивается художественной литературой и публицистикой и имеет определенные художественно-выразительные цели ? создание словесного портрета, реалистическое изображение быта той или иной социальной среды, достижение комического эффекта и т.д. В научной литературе, в официально-деловых документах они неуместны. К разговорным близки просторечные языковые средства (П), частью стоящие на грани литературного употребления, частью представляющие собой нелитературные языковые единицы: проныра, пустомеля, брехня, калякать, бахвалиться, валять дурака, словно варом обдать, звoнят, магaзин, тортa.
К книжным относятся стилистически ограниченные и закрепленные в своем употреблении языковые единицы, встречающиеся преимущественно в письменной речи, но не характерные для повседневной бытовой речи, непринужденного разговора. Они используются в научной литературе, публицистических произведениях, официально-деловых документах, а также в художественной литературе. Среди книжных языковых единиц выделяются общекнижные, функционально-стилевая окраска которых обнаруживается лишь при употреблении в сфере обиходно-бытового общения (в разговорной речи): истина, начинание, аналогия, аспект, ибо, весьма, быть в отпуске, килограммов, и единицы, имеющие окраску одного какого-либо стиля: санкция, правопорядок, ответчик, истец, возложить ответственность, податель сего, согласно постановлению (оф.-дел.), аномалия, окисление, вектор, гипотенуза, диалектология, орфоэпия (науч.), авангард, агрессия, интервью, пресловутый, захватнический, оказать поддержку, прибыть с официальным визитом (публиц.).
Ряд книжных слов имеет поэтическую окраску: ланиты, очи, муза, дубрава, скорбь, кумир, кручина, дивный, лучезарный, лелеять, изведать, воистину, сыны Отечества и др. Они употребляются чаще всего в стихотворных произведениях, художественной прозе и публицистике. Например: Все страдания, вся скорбь души человеческой слышались в них [звуках скрипки] (И. Гончаров); Вдруг ему почудилось, что в воздухе над его головою раздались какие-то дивные, торжественные звуки (И. Тургенев).
Стилистическая окраска часто бывает двуплановой, т.е. указывает не только на сферу употребления языковой единицы, но и на ее эмоционально-экспрессивный и оценочный характер. Разговорные языковые средства могут выражать фамильярность, презрение, ласку, пренебрежение и т.д., книжные ? торжественность, приподнятость, поэтичность и т.п. Например: балбес (разг. и презр.), базарная работа (разг. и пренебр.), спрятаться в кусты (разг. и ирон.), педант (книжн. и неодобр.), форум (книжн. и торж.). Однако не все языковые элементы, закрепленные в функционально-стилевом отношении, обладают эмоционально-экспрессивной окраской. Так, научные термины и официально-деловая лексика не имеют эмоционально-экспрессивной окраски: анестезия, гипертония, арифмометр, вектор, молекула, аффиксация; квартиросъемщик, расследование, правопорядок, санкция и т.д. Лишены эмоционально-экспрессивной окраски и некоторые разговорные слова: прогрессивка, пятак, читалка, нынешний, мигом, по-свойски, ироде, навряд ли и т.д., разговорные и книжные или нейтральные грамматические формы: отпуски ? отпускa, кусок сахара ? сахару, граммов ? грамм и др.
Стилистические коннотации наиболее детально описаны на лексическом уровне. Однако они характерны и для языковых единиц других уровней. Так, словообразовательная система современного русского языка располагает многочисленными суффиксами и префиксами субъективной оценки (эмоционально-экспрессивными): -ок(-ек) ? сучок, пенек; -очек(-ечек) ? дружочек, пенечек, -оньк-(-еньк-) ? голубонька, доченька, хорошенький, маленький; -ищ- ? грязища, ручища, силища; -ун ? болтун, драчун; -ак- ? зевака, кривляка, гуляка и др. Многие аффиксы придают словам функционально-стилевую окраску. Например, оттенок разговорности вносят суффиксы -к-: моторка, перловка, промывка; -ик, -ник: вечерник, глазник. Разговорной (или просторечной) и яркой эмоционально-экспрессивной окраской обладают имена существительные на -тье, -нье, -ота, -ня, -отня, -ша: житье, беганье, беготня, возня, кассирша. Книжную окраску имеют глаголы с суффиксами -ирова-, -изирова-: дебатировать, стимулировать, интенсифицировать, военизировать, фетишизировать, а также соответствующие существительные на -ирование, -изирование, прилагательные и причастия на -ированный, -изированный; образования с префиксами со-, низ-, из-, воз- и др.: сопричастность, содружество, возвеличить, низвергнуть, изведать, с суффиксами -ость: мощность, договоренность, ирреальность; -ация: мелиорация, акклиматизация; -ит: бронхит, гайморит, фарингит.
В области морфологии, в отличие от лексики и словообразования, значительно меньше единиц со стилистической коннотацией. Морфологические формы и категории стилистически маркированы только при наличии вариантов, например формы именительного падежа множественных числа некоторых существительных мужского рода (договоры ? договорa, лекторы ? лекторa, слесари - слесаря); формы родительного падежа единственного числа существительных мужского рода с вещественным значением (кусок сыра ? сыру, ложка меда ? меду); краткие и полные формы имен прилагательных (талантливый ? талантлив, глупый ? глуп, справедливый ? справедлив); формы степеней сравнения прилагательных (более высокий ? выше, самый интересный ? интереснейший) и др.
Что касается синтаксических конструкций, то все они имеют ту или иную функционально-стилевую или эмоционально-экспрессивную окраску.

§2. Стилистические средства
Книжные, разговорные и просторечные языковые элементы могут соотноситься с нейтральными (Н), не закрепленными за какой-либо определенной сферой общения и имеющими нулевую стилистическую окраску, которая выделяется лишь в сопоставлении со стилистически маркированными единицами языка. Так, слово обман является нейтральным при сопоставлении с книжным мистификация и разговорным надувательство; действительно ? при сопоставлении с книжным поистине и разговорным взаправду.
Нейтральные языковые средства, вступая в синонимические отношения со стилистически окрашенными, образуют стилистическую парадигму: (одновременно ? синхронно ? разом, вместе ? в совокупности ? артельно)2. Стилистическая парадигма основана на тождестве или близости основного значения ее членов и различии их функционально-стилевой и эмоционально-экспрессивной окраски. Так, глагольные формы прыгнул и прыг (Он прыгнул в канаву ? Он прыг в канаву) имеют общее лексическое и грамматическое значение, но различаются функционально-стилевой окраской (Н и Р), а также отсутствием экспрессии н первой форме и наличием во второй. Слова преобладать и доминировать, входящие в одну парадигму, совпадают по лексическому значению 'занимать в каком-либо отношении основное, ведущее место, положение', но различаются стилистической окраской (Н и К).
Члены стилистической парадигмы (стилистические синонимы) являются главными ресурсами стилистики. Для стилистики и культуры речи, поскольку они имеют дело с функционированием языка, актуально расширенное понимание синонимии: определение синонимов по признаку взаимозаменяемости языковых единиц в контексте. Именно возможность взаимозаменяемости согласуется с одним из основных принципов стилистики и культуры речи ? принципом выбора наиболее удачного для той или иной ситуации языкового средства. Предоставляя возможность выбора, стилистические синонимы позволяют выразить мысль в разной стилистической тональности. Сравни: Не хочу читать ? Не хочется читать; Как ты узнал об этом? ? Как ты пронюхал об этом?; Если бы я знал раньше! ? Знай я об этом раньше!
За пределами стилистической парадигматики находятся многие термины (Т) и общеупотребительные языковые единицы (О), не имеющие, в отличие от нейтральных, стилистических синонимов. К общеупотребительным относятся стилистически немаркированные языковые единицы, используемые без всяких ограничений в различных сферах и ситуациях общения. Например: дом, бумага, книга, белый, широкий, ходить, работать, весело, по-русски, мой, наш, весь. Термины представляют собой стилистически замкнутый разряд лексики и устойчивых сочетаний, закрепленных за определенными сферами общения (научной и официально-деловой).
Основу современного русского литературного языка составляют общеупотребительные и нейтральные языковые единицы. Они объединяют все стили в единую языковую систему и выполняют роль фона, на котором выделяются стилистически маркированные средства. Последние придают контексту определенный функционально-стилевой оттенок. Однако в контексте характер стилистической окраски способен видоизменяться; например, оценка ласкательности переходит в ироническую (маменькин сынок), бранные слова могут прозвучать ласково (разбойник ты мой милый) и т.д. Функционально закрепленные языковые единицы в контексте способны приобрести эмоционально экспрессивную окраску. Так, слова восхвалять, витийствовать, громогласный, именоваться, источать, отмеченные в словарях как книжные устаревшие, в языке газеты приобретают ироническую окраску.
В зависимости от значения и особенностей употребления одна и та же языковая единица может иметь несколько различных стилистических коннотаций: Охотник подстрелил зайца (Н) ? Зимой заяц меняет свой цвет (науч.) ? Он ехал в автобусе зайцем (Р, неодобр.).
Многозначные слова в одном значении (обычно в прямом) стилистически нейтральны, а в другом (обычно в переносном) обладают яркой эмоционально-экспрессивной окраской: За дверью заскреблась и заскулила собака (К. Паустовский) ? "Зачем ему твой заячий тулуп? Он его пропьет, собака, в первом кабаке" (А. Пушкин), На краю дороги стоял дуб (Л. Толстой) ? "Ты, дуб, не туда едешь" (А. Чехов). Сравни также употребление слов лиса, медведь, петух, слон, каркать, рычать, фыркать, ворковать в прямом и переносном значениях.
Стилистическими средствами являются не только языковые единицы, обладающие постоянной стилистической коннотацией, т.е. способностью выражать стилистическую окраску вне контекста, но и элементы языка, приобретающие ее в конкретных актах речевой деятельности, в определенных синтагматических связях. Например, не имеющие стилистической коннотации местоимения всякий и каждый и контексте могут приобретать неодобрительную экспрессию: Каждому еще отчитываться должен. Всякий будет мне замечания делать! Почти каждая языковая единица способна выступать в роли стилистического средства, что достигается характером организации и приемами употребления ее в конкретном высказывании. Это значительно расширяет стилистические ресурсы литературного языка.

§3. Понятие функционального стиля.
Основания классификации функциональных стилей
Функциональный стиль ? это исторически сложившаяся и общественно осознанная разновидность литературного языка (его подсистема), функционирующая в определенной сфере человеческой деятельности и общения, создаваемая особенностями употребления в этой сфере языковых средств и их специфической организацией3.
Понятие о стиле (или слоге) как особом качестве речи зародилось в античной поэтике и риторике (греч. stylos ? заостренная с одного конца палочка, которой писали на восковых дощечках; другой конец палочки имел форму лопатки ? им разравнивали воск, стирая написанное). Древние говорили: "Поворачивай стило!", что означало в прямом смысле 'стирай написанное', а в переносном ? 'работай над слогом, обдумывай написанное'. С развитием науки о языке представления ученых о том, что такое стиль, менялись. Противоречивые мнения по данному вопросу высказываются современными учеными. Однако общим является признание функциональной природы стилей, их связи с определенной сферой речевого общения и видами человеческой деятельности, понимание стиля как исторически сложившейся и общественно осознанной совокупности приемов употребления, отбора и сочетания единиц языка.
В основе классификации стилей лежат экстралингвистические факторы: сфера применения языка, обусловленная ею тематика и цели общения. Сферы применения языка соотносятся с видами деятельности человека, соответствующими формам общественного сознания (наука, право, политика, искусство). Традиционными и социально значимыми сферами деятельности считаются: научная, деловая (административно-правовая), общественно-политическая, художественная. Соответственно им выделяются и стили официальной речи (книжные): научный, официально-деловой, публицистический, литературно-художественный (художественный)4. Им противопоставлен стиль неофициальной речи ? разговорно-бытовой ? разговорный), экстралингвистической основой которого является сфера бытовых отношений и общения (быт как область отношений людей вне их непосредственной производственной и общественно-политической деятельности).
Сферы применения языка в значительной мере влияют на тематику и содержание высказывания. Каждая из них имеет свои актуальные темы. Например, в научной сфере обсуждаются прежде всего проблемы научного познания мира, в сфере бытовых отношений ? бытовые вопросы. Однако в разных сферах может обсуждаться одна и та же тема, но цели преследуются неодинаковые, вследствие чего высказывания различаются по содержанию. Сравни, например, описание наводнения в Большой Советской энциклопедии (цель ? раскрыть понятие "наводнение", отметить существенные признаки данного явления) и в "Медном всаднике" А.С. Пушкина (цель ? создать при помощи языковых средств живописную картину наводнения, выразить эстетическое отношение к изображаемому):
I. Наводнения ? значительное затопление водой местности в результате подъема уровня воды в реке, озере или море, вызываемого различными причинами. Наводнение на реке происходит от резкого возрастания количества воды вследствие таяния снега или ледников, расположенных в ее бассейне, а также в результате выпадения обильных осадков.
2. Нева всю ночь
Рвалася к морю против бури,
Не одолев их буйной дури...
И спорить стало ей невмочь...
Поутру над ее брегами
Теснился кучами народ,
Любуясь брызгами, горами
И пеной разъяренных вод.
Но силой ветров от залива
Перегражденная Нева
Обратно шла, гневна, бурлива,
И затопляла острова,
Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась. Пред нею
Все побежало, все вокруг
Вдруг опустело ? воды вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы,
И всплыл Петрополь, как тритон,
По пояс в воду погружен.
Осада! приступ! злые волны,
Как воры, лезут в окна. Челны
С разбега стекла бьют кормой.
Лотки под мокрой пеленой,
Обломки хижин, бревна, кровли.
Товар запасливой торговли,
Пожитки бледной нищеты,
Грозой снесенные мосты,
Гроба с размытого кладбища
Плывут по улицам!.
Народ
Зрит божий гнев и казни ждет.
Увы! Все гибнет: кров и пища!
Еще В.Г. Белинский отмечал: "Философ говорит силлогизмами, поэт ? образами, картинами; а говорят оба одно и то же... Один доказывает, другой показывает, и оба убеждают, только один ? логическими доводами, другой ? картинами"5.
Нередко классификацию функциональных стилей связывают с функциями языка, понимаемыми как определенные цели коммуникации. Так, известна классификация стилей на основе трех функций языка: общения, сообщения и воздействия. Функции общения наиболее соответствует разговорный стиль, сообщения ? научный и официально-деловой, воздействия ? публицистический и литературно-художественный6. Однако при такой классификации отсутствует дифференцирующее основание, позволяющее разграничить научный и официально-деловой, публицистический и литературно-художественный стили. Функции языка характеризуют его в целом и присущи в той или иной степени любому стилю. В речевой действительности указанные функции перекрещиваются и взаимодействуют друг с другом, конкретное высказывание выполняет обычно не одну, а несколько функций. Поэтому функции языка при классификации стилей можно рассматривать лишь в сочетании с другими факторами.
Сфера применения языка, тематика и цели высказывания определяют существенные признаки стиля, его основные стилеобразующие черты. Для научного стиля ? это обобщенно-отвлеченный характер изложения и подчеркнутая логичность, для официально-делового ? предписующе-долженствующий характер речи и точность, не допускающая разночтения, для разговорного ? непринужденность, непосредственность и неподготовленность общения и т.д.
Стилеобразующие факторы обусловливают особенности функционирования языковых средств в том или ином стиле, их специфическую организацию.

§4. О речевой системности
функциональных стилей
В каждом стиле можно выделить стилистически окрашенные языковые единицы, употребляющиеся только или преимущественно в данной сфере (это касается прежде всего единиц лексического уровня): в разговорном стиле ? разговорная и просторечная лексика и фразеология, в научном ? научная терминология и устойчивые словосочетания терминологического характера, в публицистическом ? общественно-политическая лексика. Однако стиль не следует понимать лишь как сочетание стилистически маркированных средств, как результат суммирования в процессе функционирования языка единиц одной стилистической окраски. Одни и те же языковые средства (в особенности единицы фонетического, морфологического и синтаксического уровней) могут использоваться в разных сферах деятельности, объединяя все стили в единую языковую систему. В процессе функционирования в соответствии с коммуникативной задачей происходит отбор языковых средств и их своеобразная организация, благодаря которой эти единицы оказываются взаимосвязанными по функциональному значению. В результате создается стиль с разнообразным составом языковых средств, но единый по семантико-функциональной окраске и значению, складывается функционально-стилистическая системность, свойственная данному стилю. Специфическая для той или иной сферы применения языка экстралингвистическая основа определяет общую стилевую окраску речи, которая формирует своеобразное качество речи, воспринимаемое как стиль.
В зависимости от целей и задач общения, содержания и речевой ситуации в функциональном стиле активизируются определенные языковые единицы в определенном семантическом значении. Так, например, термины могут использоваться в любом стиле, но чаще всего встречаются в научном и официально-деловом, органически входят лишь в системы этих стилей, являясь их обязательным закономерным звеном. В системы же разговорного и литературно-художественного стилей они не входят, их употребление здесь в значительной степени случайно (оно обусловлено темой разговора или задачами художественного изображения научной или деловой сферы). При таком использовании термины чаще всего теряют свою точность, они фактически детерминологизируются (сравни, например, употребление лексемы трагедия в литературоведении: Трагедия Шекспира "Гамлет" и в разговорной речи: Она пережила тяжелую трагедию). Сложноподчиненные предложения, причастные и деепричастные обороты характерны для книжных стилей, прежде всего для официально-делового и научного, являются обязательным элементом системы данных стилей. В разговорной же речи их употребление не обязательно, случайно. Глаголы страдательного залога являются стилеобразующими для научного стиля, а действительного ? для публицистического.
Одна и та же языковая единица может быть использована в разных стилях, однако в конкретном акте коммуникации проявляются специфические для данного стиля семантические и функционально-стилистические значения. Например, формы глагола настоящего времени в разговорной речи обозначают конкретное действие, происходящее в момент речи: Студенты слушают лекцию; Я думаю, что день будет прекрасным. В научном стиле эта временная форма обычно выражает вневременное, абстрактное значение: Областные диалекты находятся за пределами литературного языка; Как и сам язык, норма претерпевает исторические изменения (Русская грамматика), в официально-деловом ? настоящее предписания (или долженствования): Родители несут (т.е. обязаны нести) ответственность за воспитание детей; Государство создает (т.е. должно создавать) необходимые условия для свободного и эффективного участия молодежи в политическом, социальном, экономическом и культурном развитии; в художественной речи настоящее историческое: Помню раннее, свежее, тихое утро... Воздух так чист, точно его совсем нет, по всему саду раздаются голоса и скрип телег... и прохладную тишину утра нарушает только сытое квохтание дроздов... (И. Бунин); Другая сторона оврага была уже нашим владением ? поднимаешься по крутой тропинке из тенистого прохладного оврага, и вот уже весь освещенный солнцем, предстает перед тобой большой дом (В. Андреева). Сравни также: кислый раствор (хим. 'содержащий кислоту') и кислый вид (разг. 'недовольный, разочарованный, расстроенный'), точка опоры, космическая скорость, определить координаты и т.д. в научной и разговорной речи.
И каждом стиле создается собственная внутристилевая система, материалом для этого служат все единицы литературного языка, но одни обладают большей степенью продуктивности, другие ? меньшей. Функциональный стиль как бы производит собственное перераспределение языковых средств: из общелитературного языка он отбирает прежде всего то, что соответствует его внутренним потребностям и задачам. Таким образом, единство стиля создается не только и даже не столько стилистически маркированными единицами, сколько соотношением общих для всех стилей языковых средств, характером их отбора и сочетания, закономерностями функционирования языковых единиц в данной сфере общения.
В конкретных текстах могут наблюдаться определенные отклонения от средней нормы, от типичных особенностей организации языкового материала в том или ином функциональном стиле. Они обычно обусловлены тем, что к основной задаче общения присоединяется какая-то дополнительная (или дополнительные), т.е. усложняется экстралингвистическая основа. Например, возникает необходимость не только информировать о научном открытии, но и рассказать об этом в популярной форме. В таком случае в тексте будут употребляться элементы, заимствованные из художественного повествования и публицистики (образные сравнения, риторические вопросы, вопросно-ответный ход и др.), разговорные интонации и синтаксические конструкции и т.д. Но все эти элементы должны подчиняться единой цели, благодаря чему достигается общая функционально-стилистическая окрашенность.

§5. Дифференциация функциональных стилей
Функциональные стили как наиболее крупные разновидности литературного языка (макростили) подвергаются дальнейшей внутристилевой дифференциации. В каждом стиле выделяются подстили (микростили), которые в свою очередь подразделяются на еще более частные разновидности. Следует отметить, что дифференциация функциональных стилей лишена единого основания, так как она базируется на дополнительных (по отношению к основным), специфичных для каждого стиля факторах.
В официально-деловом стиле в зависимости от назначения текстов выделяются законодательный, дипломатический и канцелярский (административно-канцелярский) подстили. Первый включает в себя язык законодательных документов, связанных с деятельностью государственных органов, второй ? язык дипломатических документов, относящихся к области международных отношений. Канцелярский подстиль включает в себя, с одной стороны, служебную переписку между учреждениями и организациями, а с другой ? частные деловые бумаги.
Разновидности научного стиля определяются спецификой различных видов научного общения (характер адресата, цель). В нем сложились собственно научный, научно-учебный и научно-популярный подстили.
Особенности публицистического стиля определяются спецификой средств массовой информации. В зависимости от этого можно выделить газетно-публицистический, радио- тележурналистский и ораторский подстили.
Стилевая дифференциация художественного стиля прежде всего соответствует трем родам литературы: лирике (поэтический подстиль), эпосу (прозаический) и драме (драматургический).
В разговорном стиле выделяются разновидности, обусловленные обстановкой общения ? официальной (разговорно-официальный подстиль) и неофициальной (разговорно-бытовой подстиль).
Любой подстиль, так же как и стиль, реализуется в совокупности определенных типов текстов. Например, в газетно-публицистическом подстиле это такие типы текстов, кик хроникальная информация, репортаж, интервью, очерк, фельетон, статья; в собственно научном ? монография, реферат, доклад, тезисы и т.д.; в учебно-научном ? учебник, учебное пособие, дипломная или курсовая работа и др., в канцелярском подстиле ? заявление, объявление, акт, доверенность, расписка, характеристика и т.д. Каждый из таких типов текстов можно назвать жанром. Жанр в лингвистике понимается как "род, разновидность речи, определяемая данными условиями ситуации и целью употребления"7.
Специфика жанров, как и стиля в целом, определяется экстралингвистическими факторами и создается особенностями функционирования языковых средств в конкретных условиях общения. Например, хроникальная информация существенно отличается от очерка, интервью, репортажа не только своей структурой и композицией, но и характером употребления языковых средств8.
Каждый текст на основе его содержания, композиции, специфики отбора и организации в нем языковых средств можно отнести к определенному стилю, подстилю и жанру. Например, даже такое краткое высказывание, как Прошу предоставить мне очередной отпуск, содержит приметы официально-делового стиля, административно-канцелярского подстиля, жанра заявления. Но каждый текст в той или иной степени индивидуален, в нем находят отражение индивидуально-стилистические особенности автора, так как выбор языковых средств из ряда возможных осуществляет говорящий (или пишущий) с учетом особенностей того или иного жанра. Богатые возможности проявить индивидуальность предоставляют разные жанры литературно-художественного стиля, большинство жанров публицистики. Что же касается хроникальной информации, жанр которой требует полной устраненности авторского "я", то она лишена индивидуально-стилистических особенностей, так же как и многие жанры официально-делового стиля, не допускающие варьирования.
Таким образом, функционально-стилевая дифференциация речи не сводится к пяти основным стилям, она представляет собой довольно сложную картину. Каждый стиль подразделяется на подстили, в которых в свою очередь выделяются более частные разновидности, вплоть до проявления индивидуальных особенностей автора. Кроме того, следует иметь в виду, что в языковой действительности нет резких границ между функционально-стилевыми разновидностями, встречается немало переходных явлений. Так, в спичи с широким развитием техники, внедрением научных достижений в производство появились жанры, совмещающие в себе черты научного и официально-делового стилей (патенты, тексты инструктивного характера, объясняющие, как обращаться с техникой, и т.д.). Газетная статья на научную тему совмещает в себе особенности научного и публицистического стилей, рецензия ? научного и делового и т.д. "Стили, находясь в тесном взаимодействии, могут частично смешиваться и проникать один в другой. В индивидуальном употреблении границы стилей могут еще более резко смещаться, и один стиль может для достижения той или иной цели употребляться в функции другого"9. Однако чаще всего один из стилей выступает в качестве главного, а на его фоне проявляются элементы других стилей. Всякое конкретное высказывание осуществляется в соответствии с основными функционально-стилевыми нормами того или иного стиля, что позволяет определить принадлежность высказывания к данному стилю несмотря на то, что в нем могут быть черты, нетипичные для этого стиля в целом.

Глава 2

ХАРАКТЕРИСТИКА
ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ СТИЛЕЙ

§1. Официально-деловой стиль
В ряду книжных стилей официально-деловой стиль очерчен наиболее четко. Он обслуживает правовую и административную деятельность при общении в государственных учреждениях, в суде, при деловых и дипломатических переговорах: деловая речь обеспечивает сферу официально-деловых отношений и функционирует в области права и политики. Официально-деловой стиль реализуется в текстах законов, указов, приказов, инструкций, договоров, соглашений, распоряжений, актов, в деловой переписке учреждений, а также в справках юридического характера и т.п. Несмотря на то, что этот стиль подвергается серьезным изменениям под влиянием социально-исторических сдвигов в обществе, он выделяется среди других функциональных разновидностей языка своей стабильностью, традиционностью, замкнутостью и стандартизованностью.
Авторы учебника "Культура русской речи" отмечают: "Деловой стиль ? это совокупность языковых средств, функция которых ? обслуживание сферы официально-деловых отношений, т.е. отношений, возникающих между органами государства, между организациями или внутри них, между организациями и частными лицами в процессе их производственной, хозяйственной, юридической деятельности". И далее: "Широта этой сферы позволяет различать по меньшей мере три подстиля (разновидности) делового стиля: 1) собственно официально-деловой (канцелярский); 2) юридический (язык законов и указов); 3) дипломатический"10.
Стандартизация деловой речи (прежде всего языка массовой типовой документации) ? одна из наиболее приметных черт официально-делового стиля. Процесс стандартизации развивается в основном в двух направлениях: а) широком использовании готовых, уже утвердившихся словесных формул, трафаретов, штампов (например, стандартных синтаксических моделей с отыменными предлогами в целях, в связи с, в соответствии с и т.д., что вполне закономерно, поскольку намного упрощает и облегчает процесс составления типовых текстов деловых бумаг), б) в частой повторяемости одних и тех же слов, форм, оборотов, конструкций, в стремлении к однотипности способов выражения мысли в однотипных ситуациях, в отказе от использования выразительных средств языка.
С процессом стандартизации деловой речи тесно связан и процесс фразеологизации ее. Это можно проследить на примерах употребления в многочисленной документации вербономинантов (глагольно-именных словосочетаний), которые в деловом языке становятся универсальным средством и часто используются вместо параллельных им собственно глагольных форм: оказать помощь (вместо помочь), произвести ремонт (вместо отремонтировать), произвеcmи расследование (вместо расследовать) и т.д. Вербономинанты широко проникают в деловой язык в связи с тем, что в некоторых случаях их использование становится обязательным (по-другому сказать нельзя): допустить брак, совершить преступление, исполнять обязанности, занять должность, возложить ответственность. Их значение может не совпадать со значением параллельных им глаголов: сочетание провести соревнование не тождественно глаголу соревноваться. Вербономинанты не только называют действие, но и выражают определенные дополнительные смысловые оттенки, точно квалифицируют те или иные явления. Например, совершить наезд ? терминологическое словосочетание, являющееся официальным наименованием определенного вида дорожных происшествий.
Другими особенностями официально-делового стиля (кроме стандартизации) являются точность, императивность, объективность и документальность, конкретность, официальность, лаконичность.
Языковые средства официально-делового стиля образуют относительно замкнутую систему, основу которой составляют специфические единицы трех уровней: лексического, морфологического и синтаксического.
На лексическом уровне, кроме общеупотребительных и нейтральных слов, можно выделить: а) слова и словосочетания, употребляющиеся преимущественно в официальных документах и закрепляющиеся в административно-канцелярской речи (надлежащий, должный, вышеуказанный, нижеподписавшийся, неисполнение, препроводить, податель, поручитель, охранять права и свободы, обеспечивать равноправие и т.п.); б) термины, профессионализмы и словосочетания терминологического характера, что обусловлено содержанием служебных документов (наиболее частотными являются термины юридические, дипломатические, бухгалтерские: акт, взимание, законодательство, ответчик, отозвать (посла), ратифицировать, заявитель и др.).
Многие из слов с окраской официально-делового стиля образуют антонимические пары: истец ? ответчик, демократия ? диктатура, наказан ? оправдан, отягчающие ? смягчающие (обстоятельства) и т.п.
В связи с упорядочением подхода к терминологии стали разграничивать два понятия-термина: "лексика с окраской официально-делового стиля" и "канцеляризмы". Первое название отражает место соответствующих слов в системе общелитературного языка, их функционально-стилевую окраску. Например, лексические единицы получатель (сего) или причитающиеся, неподведомственные, нижеподписавшиеся, возмещение, обжаловать, взыскание, обнаружение, вышестоящие и т.п. в деловых документах следует считать функционально-окрашенными. Второе название, "канцеляризмы", может относиться к этим же лексическим единицам, но только тогда, когда они непреднамеренно употреблены в тексте с другой стилистической окраской, например в публицистическом или разговорном стиле, т.е. в случаях функционально неоправданного перенесения11. Например, в стихотворении Н. Кислика читаем: "Я к вам пишу ? все к вам. Я службу связи загрузил по горло...". Словосочетание "службу связи" можно отнести к канцеляризмам (правда, выполняющим определенную стилистическую функцию в данном художественном тексте). В лексической системе официально-делового стиля функционируют не канцеляризмы, а слова с окраской официально-делового стиля. Специфической особенностью лексической системы официально-делового стиля является также наличие в ней архаизмов и историзмов, употребляемых часто в номинативной функции (например, в текстах дипломатических документов ? уверение в почтении, сей, таковой, оный, Его Величество, Его Превосходительство, господин и др.). В данном стиле полностью отсутствуют жаргонные, просторечные слова, диалектизмы, слова с эмоционально-экспрессивной окраской. Часто употребляются здесь сложносокращенные слона, сокращенные названия различных организаций и учреждений (ЖРЭО, ЖЭС, НИИ, ЦКБ, КТС, КЗоТ, студсовет, профком, цехком и др.).
Специфическими чертами отличается и фразеология официально-делового стиля. Здесь нет образных фразем, нет оборотов со сниженной стилистической окраской и т.д. Зато очень широко представлены стилистически нейтральные и межстилевые фразеологизмы (иметь значение, играть роль, занимать должность, сфера применения, причинить ущерб, место нахождения и т.п.). Наблюдается и частое использование выражений, связанных с оценкой, но лишенных какой бы то ни было экспрессивности: быть, находиться на уровне чего-либо; узкое место; общее место и др. В официально-деловом стиле частотными являются стандартные обороты речи, устойчивые по характеру, содержащие отыменные предлоги, указывающие на характер мотивировки действий типа в связи с указанием, пребыванием, распоряжением (Министерства, главка, руководства), в соответствии с достигнутой договоренностью (соглашением), в порядке оказания технической (материальной, производственной) помощи и т.п. В языке служебных документов они выполняют ту же функцию, что и устойчивые сочетания типа принять к сведению, принять во внимание, довести до сведения и т.д. Характерной особенностью этого стиля является и функционирование атрибутивно-именных словосочетаний типа: обвинительный приговор, Исполнительный лист, дисциплинарные взыскания, оправдательное заключение, предварительное следствие, кассационная жалоба, вышестоящие органы, установленный порядок.
Также следует отметить сугубо именной характер официально-делового стиля. Одно и то же существительное в деловых текстах может повторяться даже в рядом стоящих предложениях и не заменяться местоимением. В разговорной речи или в художественном тексте подобное употребление квалифицировалось бы как тавтология (неоправданное повторение одного и того же слова). В официально-деловом же стиле такие повторы функционально обусловлены, так как с их помощью удается избежать неверных толкований. Например:
Территория Республики Беларусь является естественным условием существования и пространственным пределом самоопределения народа, основой его благосостояния и суверенитета Республики Беларусь.
Территория Беларуси едина и неотчуждаема.
Территория делится на области, районы, города и иные административно-территориальные единицы. Административно-территориальное деление государства определяется законодательством (Конституция Республики Беларусь, ст. 9).
В официально-деловом стиле широко употребляются имена существительные, которые называют людей по признаку, обусловленному каким-либо действием или отношением: усыновитель, наниматель, истец, ответчик, свидетель, квартиросъемщик, заявитель и под. Употребление существительных, обозначающих должности и звания, в этом стиле возможно только в форме мужского рода: работник милиции Лавренова, свидетель Вильчинская, заявитель Федорова и т.п.
Широко представлены в официально-деловом стиле отглагольные существительные на -ние, -ение: исполнение, оповещение, правонарушение, постановление, разрешение (споров), подчинение, разделение и др.; высокочастотными являются отглагольные существительные с префиксом не-: неизбрание, непризнание, невозвращение, недополучение, невыполнение и т.п.
Яркая черта официально-делового стиля ? употребление в нем отыменных предлогов: в силу, в целях, в части, на предмет, во имя, в ходе и др. (в соответствии с планом научно-технического и культурного сотрудничества; в целях улучшения преподавания русского языка в вузах; в случае неисполнения администрацией решения комиссии; вышестоящие в порядке подчиненности органы; перечень № 2 по сравнению с перечнем № 1; в случае признания уважительных причин).
Для обозначения причины и следствия употребляется предлог по с дательным падежом: по семейным обстоятельствам, по болезни, по уважительным причинам и т.д.
Для указания какого-либо срока обычно употребляются предлоги с - по, а не с ? до: с 1983 по 1989 г. (а не: с 1983 до 1989 г.).
Числительные в официально-деловом стиле пишутся цифрами, за исключением таких денежных документов, как счета, доверенности, расписки и под.
Особенностью официально-делового стиля является также преимущественное употребление инфинитива по сравнению с другими глагольными формами. Например:
Каждый имеет право самостоятельно определять свое отношение к религии, единолично или совместно с другими исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, выразить и распространять убеждения, связанные с отношением к религии, участвовать в отправлении религиозных культов, ритуалов, обрядов, не запрещенных законом (Конституция Республики Беларусь, ст. 31).
Из спрягаемых здесь чаще всего употребляются формы глаголов настоящего времени, так называемое "настоящее предписания": При невозможности защитника явиться в этот срок следователь принимает меры, предусмотренные частью 3-й статьи 47-й настоящего Кодекса (Основы уголовного судопроизводства). Значение такой формы состоит в том, чтобы указать на действие, которое законом предписывается произвести, т.е. на то, что следует делать.
Императивность речи, предполагающая последующие обязательные действия адресата, требует в данном стиле полноты и точности выражения. Этим во многом и объясняется усложненность синтаксиса официально-деловой речи, в котором отражается тенденция к детализации и классификации, к рассмотрению в единстве констатирующей и предписывающей сторон, причинно-следственных и условно следственных отношений.
Синтаксические особенности рассматриваемого стиля тесно связаны с лексическими и морфологическими. Высокочастотными являются конструкции с отыменными предлогами:
В целях рассмотрения прогресса, достигнутого государствами-участниками в выполнении обязательств, принятых в соответствии с настоящей Конвенцией, учреждается Комитет по правам ребенка, который выполняет функции, предусматриваемые ниже.
Первоначальные выборы в Комитет проводятся не позднее, чем рез шесть месяцев со дня вступления в силу настоящей Конвенции (Конвенция о правах ребенка, ст. 43).
Нередким является употребление конструкций, содержащих инфинитив со значением долженствования, например: Принятые собранием решения должны быть объявлены всем работающим на предприятии. Широко распространены простые предложения с однородными членами, количество которых доходит иногда до десяти и более: Подготовка в высших учебных заведениях ведется на базе достижений современной науки и техники, в условиях тесной интеграции учебного процесса с научной, практической (творческой) деятельностью студентов и преподавателей. С этой целью в высших учебных заведениях или при них создаются научно-исследовательские учреждения, лаборатории, учебно-производственные и исследовательские предприятия, проектные, конструкторские и технологические бюро, мастерские, иные предприятия и организации по профилю подготовки специалистов (Закон Республики Беларусь "Об образовании в Республике Беларусь", ст. 20).
Значительно возрастает в официально-деловом стиле, сравнению с другими, употребление пассивных конструкций. Например:
Следует иметь в виду, что указанные изменения вносятся лишь в актовую запись о рождении (в оба экземпляра). Свидетельство о рождении выдается новое (прежнее уничтожается) (Комментарий к Кодексу о браке и семье Республики Беларусь).
Широко распространены в рассматриваемом стиле сложные предложения (особенно с придаточными условными). Например:
Судья не вправе принять заявление об установлении отцовства, если в записи о рождении ребенка отцом указано определенное лицо. В приеме заявления отказывается на основании п. 9 ст. 125 ГПК Республики Беларусь.
Если рождение ребенка еще не зарегистрировано в органах ЗАГСа, то в приеме заявления отказывается на основании п. 9 ст. 125 ГПК Республики Беларусь (Комментарии к Кодексу о браке и семье Республики Беларусь).
Часто используется такой порядок слов, при котором рема предшествующего предложения становится темой последующего, что способствует особой логической спаянности высказываний в связном тексте. Например: Исполком выдает ордер на занятие жилого помещения. В ордере указывается срок его действия. В течение этого срока ордер должен быть сдан в домоуправление (из инструкции).
В простых предложениях обычным является: а) размещение подлежащего перед сказуемым; б) определения ? перед определяемым словом; в) обстоятельства ? ближе к определяемому слову; г) вводных слов ? в начале предложения (примеры см. выше).
Усложненность синтаксиса официально-делового стиля создается чаще всего за счет конкретизирующих распространителей в словосочетаниях и обилия однородных членов в перечисленных рядах:
Государства-участники признают важную роль средств массовой информации и обеспечивают, чтобы ребенок имел доступ к информации и материалам из различных национальных и международных источников, особенно к таким информации и материалам, которые направлены на содействие социальному, духовному и моральному благополучию, а также здоровому физическому и психическому развитию ребенка. С этой целью государства-участники:
а) поощряют средства массовой информации к распространению информации и материалов, полезных для ребенка в социальном и культурном отношениях, и в духе статьи 29;
б) поощряют международное сотрудничество в области подготовки, обмена и распространения такой информации и материалов из различных культурных, национальных и международных источников;
в) поощряют выпуск и распространение детской литературы;
г) поощряют средства массовой информации к уделению особого внимания языковым потребностям ребенка, принадлежащего к какой-либо группе меньшинств или коренному населению (Конвенция о правах ребенка, ст. 17).
В официально-деловых документах чаще всего встречаются сочинительные союзы, например:
Студенты высших и учащиеся средних специальных и профессионально-технических учебных заведений имеют право заключать контракты с предприятиями и организациями в порядке, определяемом Советом Министров Республики Беларусь. В контрактах могут предусматриваться частичная или полная оплата стоимости подготовки, выплата стипендии и иные условия, а также обязательства студентов или учащихся (Закон "Об образовании в Республике Беларусь", ст. 30).
Особенностью синтаксиса указанного стиля является также преобладающее использование косвенной речи. К прямой речи прибегают лишь тогда, когда законодательные акты и другие документы цитируются дословно.
Некоторую синтаксическую усложненность официально-делового стиля компенсируют клише и стандартизация. Иногда овладение ими требует специального обучения. При необходимости массового употребления клише используются отпечатанные бланки и определенные формы, которые даются в специальных справочниках.
Помимо всех указанных особенностей, рассматриваемому стилю присущи и некоторые другие признаки. Например, большую роль играют рубрикация и абзацное членение текстов, а также так называемые реквизиты (постоянные элементы): наименование документа, указание адресата и автора, изложение сути дела, дата и подпись автора (лица или организации) и т.п. Составляющему тот или иной документ необходимо знать сумму реквизитов, их взаимосвязь и последовательность изложения. Это и образует форму документа. Ниже приводятся образцы некоторых деловых бумаг.

Декану математического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова
профессору Смирнову А.И.
доцента кафедры вычислительной техники Мельникова Ф.И.

Заявление12

Прошу выделить кафедре вычислительной техники 20 (двадцать) микрокалькуляторов МК-80.

1.07.97 (подпись)


Все чаще используется и другая форма заявления:

Декану математического факультета
Белгосуниверситета
доценту Проскурину П.И.

студента V курса математического факультета Белгосуниверситета
Бобрина И.Н.


Заявление
Прошу допустить меня к досрочной сдаче экзаменов в связи с тем, что во время сессии я должен буду пройти курс лечения в санатории "Нарочь".
16.XI.97 (подпись)

Директору НИИ физических проблем доктору физико-математических наук Плотникову В.А.
заведующего лабораторией физики твердого тела кандидата физико-математических наук Мельникова Ф.А.

Докладная записка
Извещаю Вас, что для вверенной мне лаборатории необходимо закупить новое счетное оборудование. Прошу выделить для этих целей 20000000 (двадцать миллионов) рублей.
10.01.97 (подпись)

Доверенность
Я, Мельников Игорь Петрович, проживающий в г. Минске по ул. Могилевской, д. 6, кв. 43, доверяю Павлову Юрию Максимовичу, проживающему по ул. Могилевской, д. 4, кв. 40, паспорт серия_____ №_______, кем выдан, получить причитающуюся мне за март 1991 года заработную плату.

10 января 1997 года (подпись)

Подпись Мельникова Игоря Петровича удостоверяется.

Делопроизводитель ЖСК № 276.

(дата) (печать) (подпись)

Расписка13
Я, Мельников Федор Иванович, учитель, получил от заведующего физическим кабинетом два прибора по замеру силы сопротивления.
20.01.97 (подпись)

§2. Научный стиль
Данная функционально-стилевая разновидность литературного языка обслуживает разнообразные отрасли науки (точные, естественные, гуманитарные и др.), область техники и производства и реализуется в монографиях, научных статьях, диссертациях, рефератах, тезисах, научных докладаx, лекциях, учебной и научно-технической литературе, сообщениях на научные темы и т.д.
Здесь необходимо отметить ряд существенных функций, которые выполняет эта стилевая разновидность: 1) отражение действительности и хранение знания (эпистемическая функция); 2) получение нового знания (когнитивная функции); 3) передача специальной информации (коммуникативная функция).
Основной формой реализации научного стиля является письменная речь, хотя с повышением роли науки в обществе, расширением научных контактов, развитием средств массовой коммуникации возрастает роль устной формы общения. Реализуясь в различных жанрах и формах изложения, научный стиль характеризуется рядом общих экстра- и интралингвистических особенностей, позволяющих говорить о едином функциональном стиле, который подвергается внутристилевой дифференциации14.
Главным коммуникативным заданием общения в научной сфере является выражение научных понятий и умозаключений. Мышление в данной сфере деятельности носит обобщенный, абстрагированный (отвлеченный от частных, несущественных признаков), логический характер. Этим обусловлены такие специфические черты научного стиля, как отвлеченность, обобщенность, подчеркнутая логичность изложения.
Данные экстралингвистические признаки объединяют в систему все языковые средства, формирующие научный стиль, и определяют вторичные, более частные, стилевые черты: смысловую точность (однозначность выражения мысли), информативную насыщенность, объективность изложения, безобразность, скрытую эмоциональность.
Доминирующим фактором организации языковых средств и научном стиле является их обобщенно-отвлеченный характер на лексическом и грамматическом уровнях языковой системы. Обобщенность и отвлеченность придают научной речи единую функционально-стилистическую окраску.
Для научного стиля характерно широкое использование абстрактной лексики, явно преобладающей над конкретной: испарение, замерзание, давление, мышление, отражение, излучение, невесомость, кислотность, изменяемость и т.д. В отвлеченных и обобщенных значениях используются не только слова с абстрактной семантикой, но и слова, обозначающие вне научного стиля конкретные предметы. Так, в предложении В нашей местности растут дуб, ель, береза слова дуб, ель, береза обозначают не единичные, конкретные предметы (конкретное дерево), а класс однородных предметов, породу деревьев, т.е. выражают не частное (индивидуальное), а общее понятие. Или в предложении Микроскоп ? это прибор, увеличивающий в несколько сот и даже тысяч раз слова микроскоп, прибор обозначают не конкретный микроскоп или прибор, а микроскоп, прибор вообще (всякий, любой, каждый).
В научном изложении почти не употребляются слова, выражающие единичные понятия, конкретные образы. Обобщенно-отвлеченный характер речи подчеркивается также употреблением специальных слов типа обычно, обыкновенно, всегда, постоянно, систематически, регулярно, всякий, любой, каждый.
Поскольку в области науки и техники требуется максимально точное определение понятий и явлений действительности, отражающее точность и объективность научных истин и рассуждений, специфической особенностью словарного состава научного стиля является использование терминологии. Термины характеризуются строго определенным значением. "Термин (от лат. terminus ? граница, предел) ? слово или словосочетание, являющееся названием специального понятия какой-либо сферы производства, науки или искусства. Термин не только обозначает то или иное понятие, но и обязательно основан на определении (дефиниции) понятия"15. Например: Лексикология ? раздел языкознания, занимающийся изучением словарного состава языка (Лингвистика).
Каждая отрасль науки располагает своей терминологией, объединенной в одну терминосистему (терминология медицинская, математическая, физическая, философская, лингвистическая и др.). Лексическое значение термина соответствует понятию, выработанному в данной области науки. Термины, входящие в состав нескольких терминосистем, и конкретном тексте употребляются в каком-то одном значении, характерном для определенной терминологической системы. Например: Реакция ? 1. Биол. Ответ на внешнее и внутреннее раздражение. 2. Хим. Взаимодействие между двумя или несколькими веществами (Словарь русского языка).
Сравни также: кризис (полит., биол., электр.), клетка (строит., анат., биол., матем.), раздражитель (хим., биол., электр.), адаптация (биол., пед.), охлаждение (физ., хим.) и др.
Значительную часть лексики научной речи составляют слова общенаучного употребления, использующиеся в разных отраслях знаний: величина, функция, количество, качество, свойство, значение, элемент, эксперимент, процесс, множество, часть, время, результат, следствие, условие, причина, взаимосвязь, анализ, синтез, доказательство, система, базироваться, поглощать, ускорять, минимально, универсальный и т.д. Такие слова закреплены за строго определенными понятиями и носят терминологический характер.
Общеупотребительные слова в рассматриваемом стиле используются в их номинативном значении, что позволяет объективно обозначить сущность понятия или явления. Однако в конкретном научном тексте они могут изменять свою семантику. Например, слово предполагать в математических текстах обозначает "считать, допускать": Предположим, что данные треугольники конгруэнтны.
За многозначными общеупотребительными словами в научныx текстах закрепляется специальное значение. Так, существительное окончание, имеющее два значения (1. Завершение, доведение чего-либо до конца. 2. Заключительная часть чего-либо), в лингвистике употребляется как однозначное: 'грамматически изменяющаяся часть слова; флексия'. Глагол рассмотреть, который может употребляться в значениях: 1. Всматриваясь, увидеть, разглядеть. 2. Смотря, вглядываясь, ознакомиться с чем-либо. 3. Разобрать, обдумать, обсудить (Словарь русского языка), в научном стиле обычно используется в третьем значении: Рассмотрим данный треугольник.
Фразеологические сочетания научного стиля также характеризуются специфическими особенностями. Здесь употребляются общелитературные, межстилевые устойчивые обороты, выступающие в номинативной функции: глухой согласный, наклонная плоскость, рациональное зерно, десятичная дробь, щитовидная железа, очаг заболевания, точка кипения, магнитная буря, демографический взрыв. Первоначально свободные словосочетания вследствие устойчивости формы и воспроизводимости превращаются во фразеологизмы терминологического характера (составные термины). В отличие от других типов словосочетаний терминологические словосочетания утрачивают образно-метафорическую экспрессию и не имеют синонимов. К фразеологии научного стиля можно отнести также различного рода речевые клише: представляют собой, включает в себя, состоит из..., применяется в (для)..., заключается в..., относится к... и т.п.
Неупотребительны в научном стиле слова и устойчивые словосочетания с эмоционально-экспрессивной и разговорной окраской, а также слова ограниченного употребления (архаизмы, жаргонизмы, диалектизмы и т.д.).
Стремление к обобщению, к абстракции на морфологическом уровне проявляется как в выборе, частотности употребления определенных морфологических категорий и форм, а также их значений, так и в особенностях их функционирования. Научный стиль характеризуется явным преобладанием имени над глаголом, широким употреблением имен существительных на -ние, -ие, -ость, -ка, -ция, -фикация и т.п. со значением признака действия, состояния, изменения. Проанализируем отрывок из "Предисловия" к "Русской грамматике" (М., 1980. С. 3):
Попытки решения теоретических вопросов и научная систематизация фактов соединяются здесь с задачами нормативными: книга содержит сведения о том, какие возможности словообразования, формы слов, их акцентные характеристики, синтаксические конструкции являются для современного состояния литературного языка единственно правильными и какие ? вариативными (допускаемыми) в употреблении наряду с другими, равнозначными или близкими по значениям.
В этом отрывке всего 3 глагола и 18 существительных, большинство из которых являются отвлеченными (решение, систематизация, возможности, словообразование, состояние, употребление и др.), лексически соотносимыми с глаголами (взаимодействие ? взаимодействовать, зависимость ? зависеть, разработка ? разрабатывать, классификация ? классифицировать и т.д.). По сравнению с соотносительными глаголами существительные характеризуются более отвлеченным значением и, как правило, носят терминологический характер. Этим и объясняется их преобладание над глаголами.
Отвлеченность и обобщенность научного стиля выражается в широком употреблении существительных среднего рода: излучение, определение, воззрение, умонастроение, перераспределение, напряжение, возникновение, окисление и т.д. Среди существительных мужского и женского рода многочисленны слова с абстрактным значением: фактор, импульс, стимул, синкретизм, период, метод, способ, процесс, результат, возможность, мощность, потребность, форма, масса, величина, интенсификация и т.д.
Своеобразно представлены в научной речи формы числа и падежа имен существительных. Большинство существительных употребляется только в форме единственного числа, что связано с широким использованием отглагольных существительных, а также существительных, обозначающих названия химических элементов, веществ и т.д. Для научного стиля характерно употребление единственного числа в значении множественного: Лупа ? самый простой увеличительный прибор; Сойка ? птица, обычная в наших лесах; Ежегодно тысячи людей отправлялись в тайгу на охоту за соболем. В данных случаях существительные, обозначающие считаемые предметы (лупа, сойка, соболь), называют целый класс предметов с указанием их характерных признаков или имеют собирательное обобщенное значение. Однако абстрактные и вещественные существительные в научном стиле употребляются в форме множественного числа, приобретая конкретное значение (шумы в сердце, мощности, емкости и т.п.) или значение 'сорт', 'разновидность' (смазочные масла, активные кислороды, низкие температуры, белые и красные глины и т.д.). Формы множественного числа у отвлеченных существительных появились под влиянием терминологических систем.
Среди падежных форм первое место по частотности употребления занимают формы родительного падежа, которые часто выступают в функции определения: реакция соединения, попытка решения, температура плавления, норма литературного языка, язык межнационального общения, теорема Пифагора, аксиома параллельности, знак конгруэнтности фигур. После родительного падежа по частотности употребления идут формы именительного и винительного падежей; в составе пассивных конструкций распространены формы творительного падежа: открыт Менделеевым, установлен Ньютоном, определен Павловым, создан народом.
В научной речи употребляются преимущественно аналитические формы сравнительной и превосходной степеней имен прилагательных (более сложный, более компактный, более инертный, наиболее простой, наиболее важный). Причем превосходная степень обычно образуется путем сочетания положительной степени прилагательного и наречий наиболее, наименее; иногда используется наречие очень и почти не употребляется самый. Синтетическая форма превосходной степени с суффиксами -ейш-, -айш- в силу ее эмоционально-экспрессивного оттенка нетипична для научной речи, за исключением некоторых устойчивых сочетаний терминологического характера: мельчайшие частицы, простейшие организмы. Из синонимичных форм сравнительной степени повыше ? несколько (немного) выше употребляются, как правило, вторые.
Краткие прилагательные в научном стиле, в отступление от общей закономерности русского языка, выражают не временный, а постоянный признак предметов и явлений: Чистый этиловый спирт бесцветен; Фтор, хлор, бром ядовиты.
Особенности употребления глагола связаны с его видовременными формами. Абсолютное большинство глаголов употребляется в форме настоящего времени. Они выражают чаще всего атрибутивное значение или значение констатации факта и выступают в отвлеченном временном значении (настоящее вневременное): Углерод входит в состав углекислого газа; Атомы движутся; При нагревании тела расширяются. Настоящее вневременное является наиболее абстрактным, обобщенным, этим и объясняется его преобладание в научном стиле.
Так как глаголы в форме настоящего времени обозначают постоянные признаки, свойства, процессы или закономерности явлений, при них возможно употребление определителей типа обычно, всегда, как правило, постоянно и невозможно ? в настоящее время, в этот (данный) момент, сейчас и т.п.
Отвлеченность значения распространяется на формы глаголов будущего и прошедшего времени, приобретающие вневременное значение: Определим площадь треугольника; Произведем опыт; Составим уравнение; Формулу применили; Исследования производились.
Из видовых форм глаголов наиболее частотны в научной речи формы несовершенного вида как сравнительно более отвлеченно-обобщенные по значению. В научной речи они составляют около 80%16.
Глаголы совершенного вида часто используются в форме будущего времени, синонимичного настоящему вневременному, видовое значение таких глаголов оказывается ослабленным, в результате чего совершенный вид в большинстве случаев возможно заменить несовершенным: проведем (линию) ? проводим, сравним (результаты) ? сравниваем, рассмотрим (неравенство) ? рассматриваем.
В научном стиле распространены формы 3-го лица единственного и множественного числа глаголов как наиболее отвлеченно-обобщенные по значению. Формы 1-го лица множественного числа глаголов и употребляющееся при них местоимение мы характеризуются дополнительными смысловыми оттенками. Они обычно служат не для обозначения каких-либо определенных, конкретных лиц, а для выражения отвлеченно-обобщенного значения. Сюда относится "мы совместности" (мы с вами), выражающее оттенок соучастия со слушателем или читателем, а также употребление мы для обозначения всякого человека, человека вообще: мы можем определить площадь...; мы придем к выводу...; если мы обозначим... Данное значение часто выражается личной формой глагола при отсутствии местоимения (можем определить...; если обозначим...). Возможна замена личной конструкции безличной или инфинитивной: можно определить..., можно прийти к выводу..., если обозначить...
Формы 1-го лица единственного числа глаголов и местоимение я в научной речи почти не употребляются, так как здесь внимание сосредоточено в первую очередь на содержании и логической последовательности его изложения, а не на субъекте. Практически не используются и формы 2-го лица единственного и множественного числа как наиболее конкретные, обычно обозначающие автора речи и адресата. В научной же речи адресант и адресат отстранены; здесь важно не то, кто говорит, а то, о чем говорят, т.е. тема сообщения, содержание высказывания. Адресуется научная речь обычно не какому-то конкретному лицу, а неопределенно широкому кругу лиц.
Стремлением к абстракции, к обобщению обусловлена тенденция глагола к десемантизации. Она проявляется в том, что, во-первых, научному стилю свойственны глаголы широкой, абстрактной семантики: иметь(ся), изменять(ся), наблюдаться, проявляться, кончать(ся), обнаруживать(ся), существовать, происходить, проявляться и т.п.; во-вторых, многие глаголы в научном стиле выступают в роли связки: быть, стать, являться, служить, обладать, называться, считаться, заключаться, отличаться, признаваться, представляться и др.; в-третьих, ряд глаголов выполняет функцию компонентов глагольно-именных словосочетаний (вербономинантов), в которых основную смысловую нагрузку несут имена существительные, а глаголы обозначают действие в самом широком смысле и выражают грамматическое значение: находить применение, производить расчеты (наблюдения, измерения, вычисления), оказывать влияние (воздействие, давление, помощь, поддержку, сопротивление), вступать в реакцию (во взаимодействие), приводить к изменению (к улучшению, усилению, ослаблению, расширению) и т.д. Глагольно-именные словосочетания подобного типа позволяют обобщенно представить действие и одновременно способствуют смысловой точности, так как употребление словосочетания вместо полнознаменательного глагола (находить применение ? применяться, оказывать сопротивление ? сопротивляться) позволяет распространить именной компонент словосочетания прилагательным, уточняющим описание действия или процесса: находить широкое (повсеместное и т.д.) применение, оказывать сильное (заметное, постоянное, дружное и т.д.) сопротивление.
В научном стиле активны союзы, предлоги и предложные сочетания, в роли которых могут выступать полнозначные слова, прежде всего существительные: при помощи, с помощью, в соответствии, в качестве, в результате, по причине, на основе, в отношении, в зависимости от..., сравнительно с..., в связи с..., в меру и др. Такие предлоги и союзы позволяют более определенно и точно по сравнению с простыми выражать смысл, так как круг их значении уже.
Эмоциональные и субъективно-модальные частицы и междометия в научной речи не употребляются.
Отвлеченность и обобщенность научной речи на синтаксическом уровне выражается прежде всего в широком использовании пассивных (страдательных) конструкций, так как в них на первый план выдвигается действие, а не его производитель, в результате чего обеспечивается объективность и неличная манера изложения. Например: Точки соединяются прямой линией; К двум точкам приложены силы, действующие в разных направлениях; В "Русской грамматике" отражены и описаны очень многие явления разговорной и специальной речи.
Стремлением к информационной насыщенности обусловливается отбор наиболее емких и компактных синтаксических конструкций. В научном стиле преобладают простые распространенные и сложноподчиненные союзные предложения. Среди первых наиболее употребительны неопределенно-личные с прямым дополнением в начале предложения, синонимичные пассивным конструкциям (Внесение удобрений во время роста растений называют подкормкой. Растения подкармливают теми минеральными удобрениями, которые требуются им в данный период жизни). Распространены обобщенно-личные предложения с главным членом, выраженным глаголом в форме 1-го лица множественного числа настоящего или будущего времени во вневременном значении (Проведем прямую; Поместим состав в колбу; Обратимся к рассмотрению...; Раствор постепенно нагреваем), а также безличные предложения разных типов (за исключением тех, которые выражают состояние человека и природы): Нужно доказать теорему; Требуется определить объем тела; Можно применить формулу; Важно подчеркнуть, что...
Использование номинативных предложений в научных текстах довольно ограниченно. Они употребляются обычно в заголовках, формулировках пунктов плана: Запуск космического корабля; Определение эффективности систем индексирования; Взаимосвязь и соотношение подземной и надземной частей растения.
Из двусоставных наиболее частотны предложения с составным именным сказуемым, что тесно связано с отмеченными выше морфологическими особенностями научного стиля и обусловлено задачей научных высказываний (определять признаки, качества, свойства изучаемых явлений). Причем в таком сказуемом в настоящем времени характерно употребление связки есть: Язык есть важнейшее средство человеческого общения.
Такой специфической чертой научной речи, как подчеркнутая логичность, определяется частотность употребления тех или иных типов сложных предложений. Среди сложных предложений в научной речи преобладают союзные сложносочиненные и сложноподчиненные с четко выраженной синтаксической связью между отдельными частями.
Преобладание союзных предложений над бессоюзными объясняется тем что связь между частями сложного предложения с помощью союзов выражается более точно, однозначно. Сравни:

Рассмотренные словосочетания, хотя в основе их лежит образ, нельзя признать нечленимыми в лексическом отношении, потому что образность одного из компонентов словосочетания в данном случае еще очень ощутима.
Рассмотренные словосочетания... нельзя признать нечленимыми в лексическом отношении: образность одного из компонентов словосочетания в данном случае еще очень ощутима.


Из союзных предложений наиболее употребительны сложноподчиненные, так как при подчинении взаимоотношения между отдельными положениями выражаются более дифференцирование и четко. Сравни:

Если соответствующим образом выбрать начало координат, то уравнение параболы упростится.

Выберем соответствующим образом начало координат, и уравнение параболы упростится.

Среди сложноподчиненных самыми распространенными являются предложения с придаточными определительными и изъяснительными, в которых основная информация заключена в придаточной части, главная же значительной информационной, функции не выполняет, а служит лишь для перехода от одной мысли к другой: Следует сказать, что...; Необходимо подчеркнуть, что...; Интересно отметить, что...; Обратим внимание на то, что...; Наблюдения показывают, что...; Заметим (подчеркнем, докажем), что...
Самым распространенным и типичным для научной речи видом связи предложений является повторение существительных, часто в сочетании с указательными местоимениями этот, тот, такой: В современной грамматической науке применяются самые различные способы описания грамматического строя языка. В этих описаниях реализуются разные, очень несходные концепции...
Необходимость в четкой логической структуре научной речи обусловливает широкое использование в связующей функции наречий, наречных выражений, а также других частей речи и сочетаний слов: поэтому, потому, сначала, затем, в заключение, так, итак, таким образом, наконец, сверх того и др. Они, как правило, стоят в начале предложения и служат для объединения частей текста (в частности абзацев), логически тесно связанных друг с другом: Грамматические нормы разговорной речи фиксируются несистематически и случайно ? главным образом в связи с фиксацией норм письменных и путем противопоставления им. Поэтому разговорная речь часто определяется как некодифицированная; Предположим, что данные прямые пересекаются или параллельны. Тогда обе они лежат в некоторой плоскости.
В научных текстах, представляющих собой рассуждение или изложение выводов, обобщений, заключений, частотны вводные слова или словосочетания, выражающие отношения между частями высказывания: ДС?МК. Следовательно, прямая МК ? ось симметрии тетраэдра. Таким образом, данный тетраэдр имеет три оси симметрии противолежащих ребер.
Предложения часто осложняются причастными и деепричастными оборотами, вставными конструкциями, уточняющими членами, обособленными оборотами: В языке художественной литературы и близких к ней жанров письменности (очерки, фельетоны, мемуары, литературно обработанные дневниковые записи и др.) сложно взаимодействуют письменная и разговорная речь, специальная речь, просторечие.
Стремлением к смысловой точности и информативной насыщенности обусловлено употребление в научной речи конструкций с несколькими вставками и пояснениями, уточняющими содержание высказывания, ограничивающими его объем, указывающими источник информации и т.д.: По составу инструментов квинтеты бывают однородные, например, струнные смычковые (две скрипки, два альта, виолончель, реже ? две скрипки, альт и две виолончели) и смешанные (например, струнные с кларнетом или с фортепьяно).
Таким образом, на синтаксическом уровне находит выражение прежде всего одна из основных специфических черт научного стиля ? подчеркнутая логичность, которая проявляется и в особенностях композиции. Для научного текста почти универсальным является трехчастное построение (вступление, основная часть, заключение) как наиболее удачный способ логической организации передаваемого содержания.

§3. Публицистический стиль
Публицистический (общественно-публицистический) стиль связан с общественно-политической сферой коммуникации. Этот стиль реализуется в газетных и журнальных статьях на политические и другие общественно значимые темы, в ораторских выступлениях на митингах и собраниях, по радио, телевидению и т.д.
Некоторые исследователи считают публицистический стиль принципиально неоднородным, по мнению других (их абсолютное большинство), уже в самой этой неоднородности прослеживается специфическое стилевое единство, целостность. Общие черты стиля с разной степенью активности проявляются в отдельных подстилях: газетно-публицистическом, радио-, тележурналистском и ораторском. Однако границы этих подстилей очерчены не резко, часто размыты.
Одной из важных особенностей публицистического стиля является сочетание в его рамках двух функций языка ? функции сообщения (информативной) и функции воздействия (воздействующей, или экспрессивной). Говорящий использует этот стиль тогда, когда ему необходимо не только передать какую-то информацию (сообщение), но и произвести на адресата (часто массового) определенное воздействие. Причем автор, передавая факты, выражает свое отношение к ним. Этим и обусловлена яркая эмоционально-экспрессивная окраска публицистического стиля, не характерная ни для научной, ни для официально-деловой речи. Публицистический стиль в целом подчиняется одному конструктивному принципу ? чередованию "экспрессии и стандартов" (В.Г. Костомаров).
В зависимости от жанра на первое место выступает то экспрессия, то стандарт. Если основной целью сообщаемой информации является возбуждение определенного отношения к ней, то на первый план выдвигается экспрессия (чаще всего это наблюдается в памфлетах, фельетонах и других жанрах). В жанрах же газетной статьи, хроникальной заметки и т.п., стремящихся к максимуму информативности, преобладают стандарты.
Стандарты вследствие различных причин (немотивированного включения в зоны коммуникации, длительного частотного употребления и т.д.) могут превращаться в речевые штампы. Это, как правило, связано с потерей стандартными формулами ясной и точной семантики, экспрессивно-оценочных качеств, с перемещением в необычные для них зоны коммуникации, например: горячая поддержка, живой отклик, резкая критика прозвучала в адрес..., в целях распространения..., рентабельность предприятий, наведение элементарного порядка и т.п. В результате многократного повторения в стертый штамп превратилось слово плюрализм (плюрализм мнений, политический плюрализм), привлекавшее к себе внимание в конце 80-х гг. нашего века. То же произошло и со словами коренной (коренные преобразования, коренная перестройка, коренные проблемы), радикальный (радикальное мнение, радикальные реформы, радикальные изменения) и др.
Среди лексических средств публицистического стиля (наряду с нейтральными) можно отметить лексемы, имеющие специфическую стилистическую окраску: застрельщик, труженик, посланец, созидание, свершения, мощь, экстремисты, широковещательные, позитивные, гарант, импульс, альтернатива, вклад (в борьбу...), авангард и т.д. Подобные слова в публицистическом стиле носят социально-оценочный характер.
Многочисленны примеры так называемой публицистической фразеологии, позволяющей быстро и точно давать информацию: мирное наступление, сокращение вооружений, локальные споры, сила диктата, президентская кампания, механизмы торможения, позитивные перемены, межгосударственное соглашение, пакет предложений, вопросы безопасности, пути прогресса, политический авангард, ратификация договора и др.
В рамках этого стиля много таких слов и словосочетаний, которые выступают как публицистически окрашенные только в переносном значении. Например, слова шаги, сигнал, стряпня, школа, пакет в прямом значении (тихие шаги, сигнал тревоги, домашняя стряпня, знание школы, пакет молока) не имеют публицистической окраски. В переносном же (практические шаги, сигнал с предприятия, националистическая стряпня, школа выживания, пакет мирных предложений) они эту окраску приобретают. В прямом значении словосочетания цепной пес, пиратские действия, получить нокаут не являются фразеологизмами. Употребленные в переносном значении, они представляют собой типичные примеры публицистической фразеологии.
В переносном значении в публицистике широко используются термины из области науки: атмосфера (атмосфера доверия), уровень (переговоры на уровне послов), позитивный (позитивные результаты); искусства: дуэт (дуэт либералов и консерваторов), спектакль (политический спектакль), закулисный (закулисные переговоры); военного дела: строй (ввести в строй), фронт (фронт борьбы), курс (новый политический курс); спорта: раунд (последний раунд встречи), тур (очередной тур переговоров) и т.д.
Характерной особенностью публицистически окрашенных слов считается их эмоционально-оценочный, экспрессивный характер, причем эта оценка не индивидуальна, а социальна. С одной стороны, в публицистическом стиле есть слова с положительной оценкой, коннотацией (актив, милосердие, труженик, благосостояние, благотворительность, помыслы, дерзать, воздвигать, самопожертвование, процветание и под.), с другой ? слова и выражения, имеющие отрицательную коннотацию (обывательский, насаждать, вояж, притязания, саботаж, наемники, апартеид, расизм, обезличка, пробуксовка и т.п.)
Своеобразным экспрессивным средством публицистического стиля является употребление в нем (особенно в газетной и журнальной публицистике) варваризмов и экзотизмов. Причем процесс проникновения подобных разрядов слов в печать с каждым годом становится все интенсивнее. Этому есть объяснения экстралингвистического плана: неуклонное расширение международных контактов. Однако у многих лингвистов появились опасения, что через нашу публицистику в русский язык проникают такие иностранные слова, без которых мы можем легко обойтись. Вот несколько примеров из периодической печати последних лет: Любители эстрадной музыки вскоре смогут приобрести так называемый "макси сингл" ? диск-гигант; Манфред Мэнн завершил работу над очередным альбомом: были смикшированы семь из одиннадцати задуманных композиций; Ироничная интонация, с которой певец подает сюжеты своих песен, роднит его с модными ныне тарантиновскими экшенами.
Безусловно, всегда необходимо помнить о том, что употреблять иноязычные слова надо с учетом тематики, смысловой и эстетической целесообразности.
Во всех функциональных стилях обычным является сочетание стилистически окрашенных элементов с нейтральными, однако происходит это в каждом стиле по-разному. В официально-деловом, например, стилистически маркированные элементы однородны и определенны: у них книжная и канцелярская окраска. Почти то же наблюдается и в научном стиле (здесь стилистически маркированными считаются термины). Совсем иным является сочетание нейтральных и стилистически окрашенных средств в публицистическом стиле, где принципиально возможна любая стилистическая окраска, от самой низкой до самой высокой, причем само сочетание часто носит нарочитый, конфликтный характер ? наблюдается "конфликт экспрессии и стандарта как общий признак газетных и других публицистических текстов" (В.Г. Костомаров). Так, в предложении Речь шла по сути уже не о химии удобрений, а о химии приписок в интересах повышения плодородия премиальной нивы штамп в интересах повышения резко противопоставляется словосочетанию химия приписок, в котором слово химия приобретает просторечный характер. В отрывке Потом посреди комнаты материализовался дух Малюты Скуратова и битый час читал мне лекцию о любви и дружбе. Какое-то приблудное привидение, не теряя времени, попросило трешку до тринадцатой зарплаты контрастируют книжное сочетание материализовался дух и разговорное битый час, книжное не теряя времени и просторечное трешка. Конечно, такое своеобразное "конфликтное" соотношение окраски и стандарта, эмоциональности и информативности по-разному проявляется в различных публицистических жанрах, однако всегда является конструктивным признаком этого функционального стиля.
На морфологическом уровне публицистически окрашенных средств сравнительно немного. Здесь, прежде всего, можно отметить стилистически значимые морфологические формы различных частей речи. Например, для публицистического стиля характерно употребление единственного числа существительного в значении множественного: русский человек всегда отличался своей понятливостью и выносливостью; это оказалось разорительным для британского налогоплательщика и под.
Частной особенностью публицистического стиля является употребление несчитаемых существительных в форме множественного числа: разговоры, свободы, настроения, круги, поиски и др. В некоторых жанрах публицистики употребляются существительные во множественном числе и особом значении. Например, существительное власти употребляется в значении 'совокупность лиц, облеченных высшими полномочиями' (городские власти), свободы ? со значением конкретизации (политические свободы).
К числу особенностей публицистического стиля можно отнести и частотность императивных форм глагола. Они являются стилеобразующей чертой в воззваниях, призывах: Люди планеты, вставайте, смело идите вперед! Утверждайте социальную справедливость!; Дорогие читатели! Ваши предложения, пожелания и задания направляйте в редакцию.
Повелительное наклонение глагола используется и как средство активизации внимания собеседника: посмотрите, давайте подумаем, не прозевайте и др.: Вспомните, что несколько дней назад говорил президент... Летайте самолетами Аэрофлота, a?
Встречаются в публицистическом стиле, хотя и редко, риторически-возвышенные формы существительных 3-го склонения единственного числа в творительном падеже: властию, жизнию, кровию и под. (ср.: властью, жизнью, кровью). Публицистически окрашенными считаются и причастные образования на -омый (ведомый, влекомый, несомый и под.).
Морфологические особенности публицистического стиля лежат в сфере статистических закономерностей, т.е. существуют определенные формы, которые чаще используются именно в этом стиле и поэтому становятся его "морфологической особенностью". Например, согласно исследованиям Б.Н. Головина, чрезвычайно высокой является частотность употребления родительного падежа в публицистическом стиле ? 36% (в стиле художественной литературы ? 13%). Это такие употребления, как плюрализм мнений, время перемен, министр торговли, проведение конференции, отказ от военной силы, пакет предложений, реформа цен, выход из экономического кризиса. Исследование частотности употребления глагольных временных форм показывает, что для публицистического стиля характерно настоящее и прошедшее время. Причем по употреблению форм настоящего времени данный стиль занимает среднее положение между научным и официально-деловым. Очевидно, это объясняется тем, что в публицистике подчеркивается "сиюминутный" характер описываемых событий, поэтому и используется настоящее время: 3 апреля начинается визит в Минск Премьер-министра Республики Польша; Через две недели открывается концертный сезон; Писатель Виктор Астафьев не любит шумных городов и живет затворником в родном селе Овсянка под Красноярском (из газет).
Форма прошедшего времени здесь более частотна по сравнению с официально-деловой и научной речью и менее частотна, чем в языке художественной литературы: С большим успехом завершился нынешний театральный сезон в Дрезденской государственной опере. Полмиллиона дрезденцев, гости этого прекрасного города из десятков стран мира смогли побывать за это время на оперных и балетных спектаклях; События развернулись с молниеносной быстротой (из газет).
В публицистическом стиле самыми частотными оказываются отрицательные частицы не и ни, частица же в усилительной функции, разговорные частицы ведь, вот, даже, лишь и др. Поскольку публицистический стиль в целом отличается обилием отвлеченных понятий и положений, в нем возрастает "нагрузка" производных предлогов как более "конкретных" (по сравнению с непроизводными), а главное ? однозначных показателей тех или иных отношений: в области, в сторону, на основе, в ходе, в качестве, на базе, па пути, по пути, в духе, во имя, в свете, в интересах, с учетом, по линии и др.: В этом плане предстоит много сделать в свете задач, выдвинутых значительными переменами в жизни; Можно, конечно, отнести это к частностям войны, как это мы делали раньше в отношении военнопленных, не называя даже приблизительно их числа; В ходе обстоятельного разговора было выражено общее мнение, что в условиях возрастания роли парламентов наших стран в решении кардинальных проблем общественной жизни открываются более широкие возможности для обогащения их сотрудничества (из газет).
Публицистический стиль отмечен рядом синтаксических особенностей. В нем много экспрессивных конструкций, отсутствующих в официально-деловой речи и крайне редких в научной. Например, риторические вопросы: В эту решительную минуту ? выдержит ли, выдюжит ли русская рука? (Л. Леонов); Много ли надо, чтобы увидеть небо в алмазах? (С. Кондратов), вопросно-ответная форма изложения ? действенная форма оживления речи, своеобразный "диалог с адресатом": Разве Пушкин объяснялся без конца в любви к народу? Нет, он писал для народа (Р. Гамзатов), повторы (или так называемый ложный плеоназм): Побеждают те, кто идет вперед, к расцвету и изобилию, побеждают те, кто ясно видит будущий день истории; побеждает "давление жизни" (А.Н. Толстой), восклицательные предложения: ? Что вы делаете! Ведь вы плодите убийц! Ведь вот перед вами классический образец вашего собственного чудовищного рукоделья! (С. Кондратов). Кроме того, в публицистической речи часто можно встретить различного рода расчленения текста, т.е. такие конструкции, когда какая-нибудь структурная часть, будучи связана по смыслу с основным текстом, вычленяется ? позиционно и интонационно ? и располагается либо в препозиции (сегментация), либо в постпозиции (парцелляция): Земельная реформа ? какова ее цель?; Новые партии, фракции парламента и Советы ? кто из них сегодня сможет осуществлять власть таким образом, чтобы она была не декорацией и не декларацией, а реально влияла на улучшение нашей жизни?; На сегодняшний день в стране сложилась ситуация, когда нет такого товара, который не был бы в дефиците. Что привело к этому? Где выход?; Человек всегда был красив, если его имя звучало гордо. Когда был бойцом. Когда был открывателем. Когда дерзал. Когда не пасовал перед трудностями и не падал на колени перед бедой (из газет).
Для публицистического стиля (в отличие от научного и официально-делового) характерно частое использование инверсивного порядка слов. Здесь активно применяется актуализация логически значимых членов предложения: Новые формы хозяйствования предложили архангельские предприниматели совместно с руководством управления исправительно-трудовых учреждений. Исключения составляли предприятия добывающей промышленности; Прибывшие накануне посевной несколько вагонов с удобрениями белорусских химиков сельчане вынуждены были в спешном порядке отправить назад ? в Солигорск; После прекращения военных действий в иракской столице обстановка постепенно нормализуется; Воюет армия с природой (из газет).
В стилистической системе современного русского языка публицистический стиль занимает промежуточное положение между разговорным, с одной стороны, и официально-деловым и научным ? с другой.

§4. Стиль художественной литературы
Вопрос о языке художественной литературы и его месте в системе функциональных стилей решается неоднозначно: одни исследователи (В.В. Виноградов, Р.А. Будагов, А.И. Ефимов, М.Н. Кожина, А.Н. Васильева, Б.Н. Головин) включают в систему функциональных стилей особый художественный стиль, другие (Л.Ю. Максимов, К.А. Панфилов, ММ. Шанский, Д.Н. Шмелев, В.Д. Бондалетов) считают, что для этого нет оснований. В качестве аргументов против выделения стиля художественной литературы приводятся следующие: 1) язык художественной литературы не включается в понятие литературного языка; 2) он многостилен, незамкнут, не имеет специфических примет, которые были бы присущи языку художественной литературы в целом; 3) у языка художественной литературы особая, эстетическая функция, которая выражается в весьма специфическом использовании языковых средств.
Безусловно, язык художественной литературы и литературный язык ? понятия не тождественные. Взаимоотношения между ними довольно сложные. В языке художественной литературы наиболее полно и ярко отражаются лучшие качества литературного языка, это его образец, на который равняются в отборе и употреблении языковых средств. Вместе с тем язык художественной литературы во многих случаях выходит за пределы литературного языка в область языка национального, общенародного, используя все его стилистические ресурсы, от самых "низких" до самых "высоких". Он может включать в себя языковые черты и даже целые фрагменты различных функциональных стилей (научного, официально-делового, публицистического, разговорного). Однако это не "смешение" стилей, так как употребление языковых средств в художественной литературе обусловлено авторским замыслом и содержанием произведения, т.е. стилистически мотивировано. Элементы других стилей в художественном произведении используются в эстетической функции, а не в той, которую они выполняют в стиле-источнике.
Нельзя не согласиться с мнением М.Н. Кожиной о том, что "выведение художественной речи за пределы функциональных стилей обедняет наше представление о функциях языка. Если вывести художественную речь из числа функциональных стилей, но считать, что литературный язык существует во множестве функций, ? а этого отрицать нельзя, ? то получается, что эстетическая функция не является одной из функций языка. Использование языка в эстетической сфере ? одно из высших достижений литературного языка, и от этого ни литературный язык не перестает быть таковым, попадая в художественное произведение, ни язык художественной литературы не перестает быть проявлением литературного языка"17.
Язык художественной литературы, несмотря на стилистическую неоднородность, несмотря на то, что в нем ярко проявляется авторская индивидуальность, все же отличается рядом специфических особенностей, позволяющих отграничить художественную речь от любого другого стиля.
Особенности языка художественной литературы в целом определяются несколькими факторами. Ему присуща широкая метафоричность, образность языковых единиц почти всех уровней, наблюдается использование синонимов всех типов, многозначности, разных стилевых пластов лексики. "Все средства, в том числе нейтральные, призваны служить здесь выражению системы образов, поэтической мысли художника"18. В художественном стиле (по сравнению с другими функциональными стилями) существуют свои законы восприятия слова. Значение слова в большей степени определяется целевой установкой автора, жанровыми и композиционными особенностями того художественного произведения, элементом которого является это слово: во-первых, оно в контексте данного литературного произведения может приобретать художественную многозначность, не зафиксированную в словарях, во-вторых, сохраняет свою связь с идейно-эстетической системой этого произведения и оценивается нами как прекрасное или безобразное, возвышенное или низменное, трагическое или комическое:
Где ты, звезда моя заветная,
Венец небесной красоты?
Очарованье безответное
Снегов и лунной высоты?
Где молодость, простая, чистая,
В кругу любимом и родном,
И старый дом, и ель смолистая
В сугробах белых под окном?
Пылай, играй стоцветной силою,
Неугасимая звезда,
Над дальнею моей могилою,
Забытой богом навсегда!
В этих строках стихотворения И.А. Бунина "Сириус" читателя привлекает не только содержание текста, но и образность, дополнительные смысловые оттенки слов, неожиданные эпитеты, метафоры, перифразы, найденные автором. В обращении к заветной звезде юности ? Сириусу ? поэт оплакал невозвратимость прошлого, несбывшиеся надежды на жизнь "в кругу любимом и родном".
Знакомое всем слово звезда, пройдя через творческое сознание художника, в структуре художественного произведения приобрело совершенно новые качества.
Структуре художественного произведения свойственна многоплановость. Исследователи заметили, что изобразительно выразительные языковые средства находятся в прямой зависимости прежде всего от функционально-смысловых типов речи ? описания, повествования, рассуждения: в художественном тексте изображение портретов героев и их рассуждения передаются разными лексическими и синтаксическими средствами. Исследования М.М. Бахтина19 показали, что прозаическое произведение по самой своей сути диалогично: в нем звучат голоса автора и персонажей, которые необычайно сложно соотносятся друг с другом. Поэтому для лингвистов принципиально важным становится рассмотрение того, какими способами изображается речь героев и как происходит взаимодействие ее с речью повествователя. В прямой зависимости от противопоставления речи героев авторской находится стилистическое использование в тексте элементов разговорного, официально-делового и научного стилей. Таким образом, создается особая языковая структура, включающая иногда целые фрагменты различных функциональных стилей. В структуре художественного произведения обычно выделяется авторская речь, прямая, несобственно-авторская и несобственно-прямая20.
В прямой речи наиболее активно проявляется разговорный стиль. Авторская речь, отражающая внешнюю по отношению к автору действительность, строится с преобладанием книжно-письменных элементов. В несобственно-авторской и несобственно-прямой речи в различных пропорциях сочетаются собственно авторская речь и речь персонажей. Кроме того, существующие в художественной литературе многочисленные стилистические разновидности во многом объясняются и выделением в рамках стиля художественной литературы трех подстилей: прозаического, поэтического, драматургического. Таким образом, ни в каком другом функциональном стиле не наблюдается подобного глубокого взаимодействия всех стилистических ресурсов. Однако в рамках художественного произведения используются лишь отдельные элементы других стилей, большая же их часть не получает здесь широкого отражения. К тому же, в художественной речи такие элементы функционируют в особой, эстетической, функции, подчиняясь закону эстетической организации содержания и формы.
В других стилевых системах эстетическая функция не имеет такого большого удельного веса, не развивает качественного своеобразия, типичного для нее в системе художественного произведения. Коммуникативная функция стиля художественной литературы проявляется в том, что информация о художественном мире произведения сливается с информацией о мире действительности. Эстетическая (иначе ? художественная) функция тесно взаимодействует с коммуникативной, и это взаимодействие приводит к тому, что в языке художественного произведения слово не только передает какое-то содержание, смысл, но и эмоционально воздействует на читателя: вызывая у него определенные мысли, представления, оно делает читателя сопереживателем и в какой-то мере соучастником списываемых событий.
Благодаря эстетической функции, связанной с конкретно-чувственным восприятием действительности, в художественной речи употребляются такие типы слов, форм и конструкций, в которых проявляется категория конкретности. По данным М.Н. Кожиной, абстрактные и конкретные речевые формы в научной речи составляют 76% и 24%, в художественной ? 30% и 70% ? как видим, данные диаметрально противоположные.
В стиле художественной литературы употребительны все формы лица и все личные местоимения; последние указывают обычно на лицо или на конкретный предмет, а не ни абстрактные понятия, как в научном стиле. Активизируются здесь и переносные употребления слов как наиболее конкретные. В художественной речи неопределенно-личных форм глагола, как более обобщенных, в три раза меньше, чем в научной, и в девять раз меньше, чем в официально-деловой21.
В стиле художественной литературы замечена низкая частотность употребления слов среднего рода с отвлеченным значением и высокая частотность конкретных существительных мужского и женского рода. Абстрактные слова приобретают конкретно-образное значение (в результате метафоризации). Присущая художественной речи динамика (в отличие от статики, признаковости научной и официально-деловой) проявляется в высокой частотности употребления глаголов: известно, что частота их почти в два раза выше, чем в научной, и в три ? чем в официально-деловой речи. Вот, например, фрагмент текста романа Ю. Бондарева "Игра": Он срубил в лесу елку, принес ее вместе с металлическим духом снега, сплошь завьюженную, и Ольга стала наряжать ее нарезанными из остатков обоев гирляндами, он же мешал ей, топтался позади, острил, советовал, видел ее наклоненную гладко причесанную голову, тугой узел волос на затылке и то и дело брал ее за плечи, поворачивал к себе22.
Эмоциональность и экспрессивность стиля художественной литературы создается при помощи единиц почти всех уровней языковой системы. Например, на синтаксическом уровне широко применяются такие две разновидности собственно изобразительного синтаксиса: 1) интонационно-смысловое выделение и ритмомелодическая организация участков текста (восклицания, возгласы, вопросы; сегментация; инверсия; синтаксические параллелизмы; перечисления, повторы, присоединения; разрыв или обрыв синтаксического движения) и 2) средства синтаксической характерологии (воспроизведение устно-разговорной речи, стилизация, пародирование)23.
В языке художественной литературы немало и "нелитературных" употреблений, т.е. в отдельных случаях язык художественной литературы может выходить за пределы норм литературного языка. Проявляется это прежде всего в том, что в рамках художественного произведения писатель имеет право употреблять такие формы, которых нет в современном русском литературном языке и не было в его истории24. Например:

Приедь, умоляю, п р и е х а й !
А то ? самолетом п р и л е т ь ,
Чтоб нам не явилась помехой
Какая-нибудь гололедь.
(Лит. газ.)
Или: И наполняешь тишь полей такой рыдалистою дрожью неотлетевших журавлей (С. Есенин). У Л. Мартынова встречаем слово луноночь, у А. Вознесенского ? свистопал, осенебри, у А. Солженицына ? сухмень, удоволеннный, сузелень и т.д. Таким образом, автор художественного произведения может использовать и потенциальные возможности языка, создавая неологизмы (в широком смысле). Выходя за рамки литературного языка, художественная речь может включать в себя (в известных пределах) диалектизмы: От деревни Новое Раменье до починка через поскотины считалось километров пятнадцать; Среди моховых кочек, близ мочажин, поросших осокой, стоят mам окопанные столбики; На самой окраине Коршунова, неподалеку от шоссе, на песчаном взлобке стоит сосна (И Тендряков), жаргонизмы: Ты, Степа, фраер чистейшей воды, как слеза; Когда такую хазу засвечивают, то на дело ведут...; Не бренчи нервами; А для Якова Шуршикова жизнь человека ? плюнуть и забыть, кокнуть пером, амба и ша (Н. Леонов), профессионализмы и другие внелитературные элементы.
Употребление языковых средств в художественной литературе в конечном итоге подчинено авторскому замыслу, содержанию произведения, созданию образа и воздействию через него на адресата. Писатели в своих произведениях исходят прежде всего из того, чтобы верно передать мысль, чувство, правдиво раскрыть духовный мир героя, реалистически воссоздать язык и образ. Авторскому замыслу, стремлению к художественной правде подчиняются не только нормативные факты языка, но и отклонения от общелитературных норм. "Язык художественной литературы" со свойственной ему "установкой на выражение", ? подчеркивал В.В. Виноградов, ? имеет законное право на деформацию, на нарушение общелитературных норм"25. Однако всякое отклонение от нормы должно быть оправдано целевой установкой автора, контекстом произведения, употребление того или иного языкового средства в художественной литературе должно быть эстетически мотивировано. Если языковые элементы, находящиеся за пределами литературного языка, выполняют определенную функциональную нагрузку, их употребление в словесной ткани художественного произведения вполне можно оправдать.
Широта охвата художественной речью средств общенародного языка настолько велика, что позволяет утверждать мысль о принципиальной потенциальной возможности включения в стиль художественной литературы всех существующих языковых средств (правда, определенным образом соединенных).
Перечисленные факты свидетельствуют о том, что стиль художественной литературы обладает рядом особенностей, позволяющих ему занять в системе функциональных стилей русского языка свое, особое, место.

§5. Разговорный стиль
Разговорный стиль26 как одна из разновидностей литературного языка обслуживает сферу непринужденного общения людей в быту, в семье, а также сферу неофициальных отношений на производстве, в учреждениях и т.д.
Основной формой реализации разговорного стиля является устная речь, хотя он может проявляться и в письменной форме (неофициальные дружеские письма, записки на бытовые темы, дневниковые записи, реплики персонажей в пьесах, в отдельных жанрах художественной и публицистической литературы). В таких случаях фиксируются особенности устной формы речи27.
Основными экстралингвистическими признаками, обусловливающими формирование разговорного стиля, являются: непринужденность (что возможно лишь при неофициальных отношениях между говорящими и при отсутствии установки на сообщение, имеющее официальный характер), непосредственность и неподготовленность общения. В разговоре непосредственно участвуют и отправитель речи, и ее получатель, часто меняясь при этом ролями, соотношения между ними устанавливаются в самом акте речи. Такая речь не может быть предварительно обдумана, непосредственное участие адресанта и адресата обусловливает ее преимущественно диалогический характер, хотя возможен и монолог.
Монолог в разговорном стиле представляет собой форму непринужденного рассказа о каких-либо событиях, о чем-то увиденном, прочитанном или услышанном и адресуется конкретному слушателю (слушателям), с которым говорящий должен установить контакт. Слушатель, естественно, реагирует на рассказ, выражая согласие, несогласие, удивление, возмущение и т.д. или спрашивая о чем-то говорящего. Поэтому монолог в разговорной речи не настолько отчетливо противопоставляется диалогу, как в письменной.
Характерной особенностью разговорной речи является эмоциональность, экспрессивность, оценочная реакция. Так, на вопрос Написали! вместо Нет, не написали обычно следуют эмоционально-экспрессивные ответы типа Где там написали! или Прямо ? написали!; Куда там написали!; Так и написали!; Легко сказать ? написали! и т.п.
Большую роль в разговорной речи играет обстановка речевого общения, ситуация, а также невербальные средства коммуникации (жесты, мимика, характер взаимоотношений собеседников и т.д.).
С экстралингвистическими чертами разговорного стиля связаны такие его наиболее общие языковые особенности, как стандартность, стереотипность использования языковых средств, их неполноструктурная оформленность на синтаксическом, фонетическом и морфологическом уровнях, прерывистость и непоследовательность речи с логической точки зрения, ослабленность синтаксических связей между частями высказывания или их неоформленность, разрывы предложения разного рода вставками, повторы слов и предложений, широкое употребление языковых средств с ярко выраженной эмоционально-экспрессивной окраской, активность языковых единиц конкретного значения и пассивность единиц с отвлеченно-обобщенным значением.
Разговорная речь имеет свои нормы, не совпадающие во многих случаях с нормами книжной речи, зафиксированными в словарях, справочниках, грамматиках (кодифицированными). Нормы разговорной речи, в отличие от книжных, устанавливаются узусом (обычаем) и никем сознательно не поддерживаются. Однако носители языка чувствуют их и любое немотивированное отступление от них воспринимают как ошибку. Это и позволило исследователям (О.Б. Сиротининой, А.Н. Васильевой, Н.Ю. Шведовой, О.А. Лаптевой и др.) утверждать, что современная русская разговорная речь нормированная, хотя нормы в ней довольно своеобразны. В разговорной речи для выражения сходного содержания в типичных и повторяющихся ситуациях создаются готовые конструкции, устойчивые обороты, разного рода речевые клише (формулы приветствия, прощания, обращения, извинения, благодарности и т.д.). Эти готовые, стандартизированные речевые средства автоматически воспроизводятся и способствуют упрочению нормативного характера разговорной речи, что и является отличительной чертой ее нормы. Однако спонтанность речевого общения, отсутствие предварительного обдумывания, использование невербальных средств коммуникации и конкретность речевой ситуации приводят к ослаблению норм.
Таким образом, в разговорном стиле сосуществуют устойчивые речевые стандарты, воспроизводимые в типичных и повторяющихся ситуациях, и общелитературные речевые явления, которые могут подвергаться различным смещениям. Эти два обстоятельства и определяют специфику норм разговорного стиля: в силу использования стандартных речевых средств и приемов нормы разговорного стиля, с одной стороны, характеризуются более высокой степенью обязательности по сравнению с нормами других стилей, где не исключается синонимия, свободное маневрирование с набором допустимых речевых средств. А с другой ? общелитературные речевые явления, свойственные разговорному стилю, могут в большей мере, чем в других стилях, подвергаться различным смещениям.
В разговорном стиле, по сравнению с научным и официально-деловым, значительно выше удельный вес нейтральной лексики. Ряд стилистически нейтральных слов употребляется в переносных значениях, специфичных именно для данного стиля. Например, стилистически нейтральный глагол отрезать ('отделить что-либо, часть чего-либо') в разговорном стиле употребляется в значении 'резко ответить, желая прекратить разговор' (Сказал ? отрезал и больше не повторял), лететь ('передвигаться, перемещаться по воздуху с помощью крыльев') ? в значении 'ломаться, портиться' (Полетел двигатель внутреннего сгорания). См. также: свалить ('переложить вину, ответственность на кого-либо'), подбросить ('дать, доставить'), поставить ('назначить на какую-либо должность'), снять ('уволить с должности') и др.
Широко используется лексика бытового содержания: жадничать, тормошить, мигом, крошечный, невдомек, поделом, потихоньку, электричка, картошка, чашка, солонка, метелка, щетка, тарелка и т.п.
Распространено в рассматриваемом стиле употребление слов с конкретным значением и ограничено с абстрактным; нехарактерно использование терминов, иноязычных слов, еще не ставших общеупотребительными. Активны авторские неологизмы (окказионализмы), развита полисемия и синонимия, причем распространена ситуативная синонимия. Характерной особенностью лексической системы разговорного стиля является богатство эмоционально-экспрессивной лексики и фразеологии (трудяга, дармоед, старикан, глупыш; дурочка, вихрастый, наводить тень на плетень, брать за горло, лезть в бутылку, брать измором).
Фразеологизмы в разговорной речи часто переосмысляются, изменяют форму, активны процессы контаминации и комического обновления фраземы. Слово с фразеологически обусловленным значением может употребляться как самостоятельное, сохраняя при этом значение целого фразеологизма: не суйся ? соваться ? совать нос не в свое дело, сорвалось ? сорваться с языка. В этом находит выражение закон экономии речевых средств и принцип неполноструктурности. Особую разновидность разговорной фразеологии составляют стандартные выражения, привычные формулы речевого этикета типа Как дела?; Доброе утро!; Будьте любезны!; Благодарю за внимание; Прошу прощения и т.п.
Употребление нелитературной лексики (жаргонизмов, вульгаризмов, грубых и бранных слов и т.д.) ? это не нормативное явление разговорного стиля, а скорее нарушение норм, так же, как и злоупотребление книжной лексикой, придающей разговорной речи искусственный характер.
Экспрессивность и оценочность проявляются и в области словообразования. Весьма продуктивны образования с суффиксами субъективной оценки со значением ласкательности, уменьшительности, пренебрежения, (не)одобрения, иронии и др. (доченька, дочушка, дочка, ручища, злющий, большущий). Активны образования слов при помощи аффиксов, придающих разговорный или просторечный оттенок. Сюда относятся существительные с суффиксами -ак(-як): слабак, добряк; -к-а: печка, стенка; -ш-а: кассирша, секретарша; -ан(-ян); старикан, смутьян; -ун: хвастун, говорун; -ыш: крепыш, малыш; -л-а: воображала, воротила; отн-я: беготня, толкотня; прилагательные с суффиксами ущ(-ющ): большущий, худющий; с приставкой пре-: предобрый, пренеприятный; глаголы преффиксально-суффиксального образования: похаживать, разгуливать, приговаривать, нашептывать; глаголы на -ничать: модничать, гримасничать, бродяжничать, столярничать; на (-а)-нуть: толкануть, ругнуть, пугнуть, буркнуть, ахнуть. Разговорной речи в большей степени, чем книжной, свойственно использование многоприставочных глагольных образований (переизбрать, попридержать, поразмыслить, повыбрасывать). Употребляются приставочно-возвратные глаголы с яркой эмоционально-оценочной и образной экспрессией (набегаться, наработаться, договориться, додуматься), усложненные приставочно-возвратные образования (попринарядиться, понавыдумывать, поразговориться).
Для усиления экспрессии используется удвоение слов, иногда с префиксацией (большой-большой, белая-белая, быстро-быстро, маленький-премаленький, высокий-превысокий). Характерна тенденция к сокращению наименований, замене неоднословных наименований однословными (зачетная книжка ? зачетка, десятилетняя школа ? десятилетка, мореходное училище ? мореходка, хирургическое отделение ? хирургия, специалист по глазным болезням ? глазник, больной шизофренией ? шизофреник). Широко используются метонимические наименования (Сегодня состоится заседание профбюро ? Сегодня профбюро; Словарь русского языка, составленный С.И. Ожеговым ? Ожегов).
В области морфологии можно отметить, во-первых, грамматические формы, которые функционируют преимущественно в разговорном стиле, а во-вторых, употребительность стилистически не маркированных грамматических категорий, их соотношение здесь иное по сравнению с другими функциональными стилями. Для данного стиля характерны формы на -а в именительном падеже множественного числа, там, где в книжных стилях нормативной является форма на -ы (бункера, крейсера, прожектора, инструктора), формы на -у в родительном и предложном падежах (килограмм сахару, стакан чаю, гроздь винограду, в цеху, в отпуску); нулевая флексия в родительном падеже множественного числа (пять грамм, десять килограмм, килограмм помидор, сравни книжн.: граммов, килограммов, помидоров).
Специфично количественное распределение падежных форм имен существительных: на первом месте по употребительности стоит именительный падеж, редко употребляется родительный со значением сравнения, качественной характеристики; не употребителен творительный со значением субъекта действия.
Используются притяжательные прилагательные, синонимичные формам косвенных падежей имен существительных: пушкинские поэмы (поэмы Пушкина), бригадирова сестра (сестра бригадира), Катин брат (брат Кати). В предикативной функции обычно употребляется не краткая форма прилагательного, а полная: Женщина была немногословная; Выводы бесспорные (сравни книжн.: Настоящая мудрость немногословна; Выводы бесспорны). Краткие формы прилагательных активны лишь в усилительных конструкциях, где они характеризуются ярко выраженной экспрессивной окраской: Ну и хитер!; Больно уж она проста; Плохи твои дела!
Одна из характерных особенностей разговорной речи ? широкое использование местоимений, не только заменяющих существительные и прилагательные, но и употребляющихся без опоры на контекст. Например, местоимение такой может обозначать положительное качество или служить усилителем (Она такая женщина! ? прекрасная, великолепная, умная; Такая красота кругом!). Местоимение в сочетании с инфинитивом может заменить наименование предмета, т.е. исключить существительное. Например: Дай чем написать; Принеси что почитать; У тебя есть чем писать?; Возьми чего поесть. За счет использования местоимений в разговорной речи ? снижается частотность употребления имен существительных и прилагательных. Незначительная частотность последних в разговорной речи связана также и с тем, что предметы и их признаки видны или известны собеседникам.
В разговорном стиле глаголы преобладают над существительными. Активность личных форм глагола возрастает за счет пассивности отглагольных существительных, а также причастий и деепричастий, почти не употребляющихся в разговорной речи. Из форм причастий активна только краткая форма страдательного причастия прошедшего времени среднего рода единственного числа (написано, накурено, перепахано, сделано, сказано). Значительно количество адъективированных причастий (знающий специалист, работящий человек, раненый солдат, рваный сапог, жареная картошка). Яркой приметой разговорной речи является употребление глаголов многократного и однократного действия (читывал, сиживал, хаживал, крутанул, стеганул, долбанул), а также глаголов со значением ультрамгновенного действия (стук, бряк, прыг, скок, трах, шась).
Непосредственность и неподготовленность высказывания, ситуация речевого общения и другие характерные черты разговорного стиля особенно сказываются на его синтаксическом строе. На синтаксическом уровне более активно, чем на других уровнях языковой системы, проявляется неполноструктурность выражения смысла языковыми средствами. Неполнота конструкций, эллиптичность ? это одно из средств речевой экономии и одно из наиболее ярких отличий разговорной речи от других разновидностей литературного языка. Так как разговорный стиль обычно реализуется в условиях непосредственного общения, все, что дано обстановкой или вытекает из того, что было известно собеседникам еще раньше, опускается из речи. A.M. Пешковский, характеризуя разговорную речь, писал: "Мы всегда не договариваем своих мыслей, опуская из речи все, что дано обстановкой или предыдущим опытом разговаривающих. Так, за столом мы спрашиваем: "Вы кофе или чай?"; встретив знакомого, спрашиваем: "Ты куда?"; услышав надоевшую музыку, говорим: "Опять!"; предлагая воды, скажем: "Кипяченая, не беспокойтесь!", видя, что перо у собеседника не пишет, скажем: "А вы карандашом!" и т.п."28
В разговорном синтаксисе преобладают простые предложения, причем в них часто отсутствует глагол-сказуемое, что придает высказыванию динамичность. В одних случаях высказывания понятны вне ситуации и контекста, что свидетельствует о их языковой системности (Я в кино; Он в общежитие; Мне бы билет; Завтра в театр), в других ? отсутствующий глагол-сказуемое подсказывается ситуацией: (на почте) ? Пожалуйста, конверт с маркой (дайте). Употребляются слова-предложения (утвердительные, отрицательные, побудительные): ? Купишь билет? ? Обязательно; Можешь принести книгу? ? Разумеется; ? Прочитал заметку? ? Нет еще; ? Приготовились! Марш! Только разговорной речи свойственно употребление специальных слов и соответствующих предложений, выражающих согласие или несогласие (Да; Нет; Разумеется; Конечно), нередко они повторяются (? Поедем в лес? ? Да, да!; ? Вы покупаете эту книгу? ? Нет, нет).
Из сложных предложений в данном стиле активнее сложносочиненные и бессоюзные. Последние часто носят ярко выраженную разговорную окраску, а поэтому не употребительны в книжной речи (Приедешь ? позвони; Есть люди ? себя не жалеют). Неподготовленность высказывания, отсутствие возможности предварительно продумать фразу препятствуют использованию в разговорном стиле сложных синтаксических конструкций. Эмоциональностью и экспрессивностью разговорной речи обусловлено широкое использование вопросительных и восклицательных предложений (Неужели ты не смотрел этот фильм? Хочешь посмотреть? Идем сейчас в "Октябрь", Ну что ты сидишь дома! В такую погоду!). Активны междометные фразы (Как бы не так!; Да ну!; Ну да?; Еще бы!; Ой ли?; Ух ты!); используются присоединительные конструкции (Завод хорошо оборудован. По последнему слову техники; Хороший он человек. К тому же и веселый).
Основным показателем синтаксических отношений в разговорной речи является интонация и порядок слов, в то время как морфологические средства связи ? передача синтаксических значений с помощью форм слова ? ослаблены. Интонация, тесно связанная с темпом речи, тоном, мелодией, тембром голоса, паузами, логическими ударениями и т.д., в разговорном стиле несет огромную смысловую, модальную и эмоционально-экспрессивную нагрузку, придавая речи естественность, непринужденность, живость, выразительность. Она восполняет то, что недосказано, способствует усилению эмоциональности, является главным средством выражения актуального членения. Тема высказывания выделяется с помощью логического ударения, поэтому элемент, выступающий в качестве ремы, может быть расположен в любом месте. Например, цель поездки можно уточнить с помощью вопросов: Вы едете в Москву в командировку? ? Вы в командировку едете в Москву? ? В командировку вы едете в Москву? ? Вы едете в командировку в Москву? Обстоятельство (в командировку) может занимать разную позицию в высказывании, так как оно выделяется логическим ударением. Выделение ремы с помощью интонации позволяет употреблять вопросительные слова где, когда, зачем, почему и др. не только в начале высказывания, но и в любой другой позиции (Когда поедешь в Москву? - В Москву когда поедешь? ? В Москву поедешь когда?). Типичная черта разговорного синтаксиса ? интонационное разделение темы и ремы и оформление их в самостоятельные фразы (- Как пройти к цирку? ? К цирку? Направо; Сколько стоит эта книга? ? Эта? Пятьдесят тысяч).
Порядок слов в разговорной речи, не являясь основным средством выражения актуального членения, обладает высокой вариативностью. Он более свободный, чем в книжных стилях, но все же играет определенную роль в выражении актуального членения: наиболее важный, существенный элемент, имеющий главное значение в сообщении, обычно помещается в начало высказывания: Снег сильный с утра был; Странный он; Пушистая была елочка; Побыстрее надо бегать. Часто на первое место выдвигается существительное в именительном падеже, так как оно служит средством актуализации: Вокзал, где выходить?; Торговый центр, как пройти?; Книга тут лежала, не видали?; Сумка красная, покажите, пожалуйста!
В целях экспрессивного выделения нередко сложноподчиненное предложение начинается с придаточной части в тех случаях, когда в других стилях нормой является ее постпозиция. Например: Что делать ? не знаю; Что не испугался ? молодец; Кто смелый ? выходи.
Одновременность обдумывания и произнесения речи при непосредственном общении приводит к частым перестройкам фразы на ходу. При этом предложения то обрываются, то следуют дополнения к ним, то меняется их синтаксическая структура: Но я не вижу особенных причин так уж сильно волноваться... хотя, впрочем...; Котика они купили недавно. Миленький такой и т.п.
Таблица дифференциальных признаков функциональных стилей


Стили


Разговорный

КНИЖНЫЕ

Официально-деловой
Научный
Публицистический

Литературно-художественный
Сфера общения
Бытовая
Административно-правовая
Научная
Общественно-политическая
Художественная

Основные функции
Общение

Сообщение
Сообщение
Информативная и экспрессивная
Эстетическая

Подстили

Разговорно-бытовой, разговорно-официальный

Законодательный, дипломатический, канцелярский

Собственно научный, научно-учебный, научно-популярный
Газетно-публицистический, радио-тележурналистский, ораторский

Прозаический, драматургический, поэтический

Основные жанровые разновид-ности

Повседневные непринуж-денные беседы, диалоги, частные письма, записки

Различные деловые документы, постановления, законы, указы и т.д.

Научные труды, доклады, лекции, учебники, справочные пособия, научно-популярные беседы и т.д.
Газетные и журнальные статьи, очерки, выступления на общественно-политические темы; листовки, прокламации и др.

Прозаические, поэтические и драматургические произведения

Стилеобра-зующие черты

Непринуж-денность, непосредст-венность и неподготов-ленность; эмоциональность, экспрессивность, оценочная реакция; конкретность содержания
Императивность (предписующе- долженствующий характер речи); точность, не допускающая разночтений; логичность, официальность, бесстрастность, неличный характер речи
Обобщенно-отвлеченный характер изложения, подчеркнутая логичность; смысловая точность, информативная насыщенность, объективность изложения, безобразность
Чередование экспрессии и стандарта
Художественно-образная конкретизация; эмоциональность, экспрессивность, индивидуали-зированность
Общие языковые особен-ности






Стандарт-ность, стереотип-ность использования языковых
единиц; неполно-
структурная оформленность, прерывистость и непоследова-
тельность речи
Стандартность, стремление к стилистической однородности
текста, упорядоченный
характер использования языковых средств



Обобщенно-
отвлеченный характер
лексических и граммати-ческих средств; стилистическая однородность, упорядоченный
характер использования
языковых средств
Сочетание экспрессии и стандарта







Подчиненность использования языковых средств образной мысли, эстетической функции,
художественному
замыслу писателя


Лекси-ческие особенности











Разговорная и просторечная лексика,
активность слов конкретного значения и
пассивность слов с
отвлеченно-обобщенным значением;
продуктив-ность слов
с суффиксами субъективной оценки,
лексики с эмоционально-экспрессивной окраской
Профессиональные
термины, слова с официально-деловой окраской, употребление
слов в номинативном
значении, использование архаизмов, сложносокращенных слов, отсутствие лексики с
эмоционально-
экспрессивной маркировкой

Научая терминология,
общенаучная и книжная лексика, явное
преобладание абстрактной лексики над
конкретной, употребление общеупотреби-
тельных слов в номинативном значении,
отсутствие эмоционально-экспрессивной
лексики


Общественно-
публицистическая
лексика, употребление слов в переносном значении со специфической публицистической окраской, использование
экспрессивно окрашенной лексики и речевых стандартов



Неприятие шаблонных слов и выражений, широкое использование лексики в переносном
значении, намеренное столкновение
разностильной лексики, использование лексики с двуплановой стилистической окраской
Характер
устойчивых сочетаний


Разговорные и просторечные фраземы
(ФЕ); устойчивые
речевые стандарты
Сочетания терминологического характера,
речевые клише, атрибутивно-именные словосочетания
Сочетания
терминоло-гического
характера, речевые
клише

Публицистическая
фразеология, речевые стандарты



ФЕ разговорного и
книжного характера



Морфоло-гические
особенности








Граммати-ческие формы
с разговорной и просторечной окраской, преобладание глагола над
существи-тельным,
употребление глаголов
одно- и многократного
действия, пассивность
отглагольных сущест-
вительных, причастий и
деепричастии, частотность местоимений и
т.д.

Преобладание имени над местоимением, употребительность отглагольных
существительных на
-(е)ние и с префиксом не- отыменных предлогов и др.






Явное преобладание
имени над глаголом,
частотность существи-
тельных со значением
признака, действия,
состояния, частотность
форм родительного
падежа, употребление
единственного числа в
значении множествен-ного, глагольных форм во вневременном значении и др.
Частотность употребления форм родительного падежа,
служебных слов,
форм настоящего и
прошедшего времени
глаголов, употребление единственного
числа в значении
множественного,
причастий на -омый
и т.д.

Использование форм,
в которых проявляется категория конкретности, частотность
глаголов; не характерны неопределенно-личные формы глаголов, существительные
среднего рода, формы
множественного числа от отвлеченных и
вещественных существительных и др.








































Синтак-
сические
особенности

Эллиптич-ность, преобладание простых предложений, активность
вопроси-тельных и восклица-тельных конструкций, ослабленность
синтакси-ческих связей,
неоформ-ленность предложений, разрывы
вставками; повторы;
прерывистость и непоследо-вательность речи,
использование инверсии, особая роль интонации
Усложненность синтаксиса
(конструкции с цепью предложений, обладающих относительной законченностью и самостоятельностью,
номинативные предложения
с перечислением); преобладание повествовательных
предложений, использование страдательных конструкций, конструкций с отыменными предлогами и
отглагольными существительными, употребление
сложных предложений с
четко выраженной логической связью
Преобладание простых
распрост-раненных и
сложнопод-чиненных
предложений; широкое
использование пассивных, неопределенно-личных, безличных
конструкций; вводных,
вставных, уточняющих
конструкций, причастных и деепричастных
оборотов и др.






Распространенность
экспрессивных синтаксических конструкций, частотность
конструкций с обособленными членами, парцелляция,
сегментация, инверсия и др.









Использование
всего арсенала
имеющихся в языке синтаксических
средств, широкое
использование
стилистических
фигур













































Раздел II

КУЛЬТУРА РЕЧИ

ВВЕДЕНИЕ

§1. Предмет и задачи культуры речи
Термин "культура речи" многозначен. Во-первых, его можно понимать в широком смысле, и тогда он имеет синоним "культура языка" (в этом случае подразумеваются образцовые тексты письменности и потенциальные свойства языковой системы в целом). Во-вторых, в узком смысле, культура речи ? это конкретная реализация языковых свойств и возможностей в условиях повседневного, устного и письменного, общения. В-третьих, культурой речи называют самостоятельную лингвистическую науку29.
Л.И. Скворцов дает такое определение: "Культура речи ? владение нормами устного и письменного литературного языка (правилами произношения, ударения, грамматики, словоупотребления и др.), а также умение использовать выразительные языковые средства в разных условиях общения в соответствии с целями и содержанием речи"30. В лингвистической литературе традиционно принято говорить о двух ступенях освоения литературного языка: 1) правильности речи и 2) речевом мастерстве.
Правильность, как одно из основных коммуникативных качеств речи, предполагает соблюдение норм на всех речевых уровнях. Оценки различных способов языкового выражения при этом определенны и категоричны: правильно / неправильно, допустимо / недопустимо, допустимо то и другое и т.п. Например:

Неправильно
Правильно
Все это помогает автору раскрыть тему своего замысла; Сейчас старославянизмы употребляются для придачи тексту торжественности или ироничности.

Все это помогает автору раскрыть свой замысел; Сейчас старославянизмы употребляются для придания тексту торжественности или ироничности.

Не по-русски
По-русски
Мужество и героизм в борьбе с фашизмом проявили оборонцы Брестской крепости.

Мужество и героизм в борьбе с фашизмом проявили защитники Брестской крепости.


Недопустимо
Свое временное нахождение в ночлежке он связывает с тем, что руки ему связывает жена. Решив увидеть небо, он плюхается с камня на камень, но, расшибившись, заключает, что небо не стоит жертв.

Речевое мастерство предполагает не только следование нормам, но и умение выбрать из сосуществующих вариантов наиболее точный в смысловом отношении, стилистически уместный, выразительный, доходчивый. Оценки вариантов при этом такие: лучше, хуже, вернее, яснее, точнее и т.п. Вот для сравнения две редакции рассказа А.П. Чехова "Шуточка":

В 1886 г. было:
В 1900 г. стало:
Уже попахивает весной.
Вот, вот сковырнемся!
Уже пахнет весной.
Вот-вот еще мгновение, и кажется,
мы погибнем!
Опять мы летим ко всем чертям.
Опять мы летим в страшную
пропасть.
Лететь с горы по-прежнему страшно и ужасно.
Лететь с горы по-прежнему
страшно.

Как видим, великий мастер языка А.П. Чехов в 1900 г. внес некоторые исправления в текст. Так, слово попахивать, зафиксированное в русском языке в значении 'издавать легкий запах, преимущественно дурной', заменено другим (не имеющим дополнительных оттенков, коннотаций) ? пахнет, просторечные слова сковырнемся и ко всем чертям ? нейтральными элементами; в последнем примере мы видим, что автор избавился от плеоназма.
Культура речи предполагает достаточно высокий уровень общей культуры человека, культуру его мышления, знание языка.
Культура речи как лингвистическая наука, изучает совокупность и систему коммуникативных качеств. Предметом ее изучения является теоретическое обоснование и описание речевой культуры во всей совокупности и системе ее коммуникативных качеств. Понятие "коммуникативное качество" ? это основное теоретическое понятие учения о культуре речи. Под коммуникативными качествами речи понимаются такие ее особенности, объективные свойства, которые оптимально обеспечивают потребности общения и свидетельствуют о высокой речевой культуре, ее совершенстве. Уже в античные времена были выделены и охарактеризованы многие из тех качеств ("достоинств речи"), о которых на протяжении ряда веков говорили писатели, лингвисты, специалисты по стилистике и культуре речи, например чистота, ясность, краткость, уместность и красота.
В настоящем пособии принята классификация, разработанная профессором Б.Н. Головиным, в которой в качестве основных особенностей речи выделяются правильность, точность, чистота, логичность, богатство, выразительность и уместность31.
Поскольку коммуникативные качества речи необходимы для того, чтобы как можно лучше воздействовать на адресата, то можно считать, что предметом речевой культуры является подвижная языковая структура речи в ее коммуникативном воздействии.
До начала 60-х гг. основным критерием культуры речи оставался критерий литературно-языковой правильности, т.е. главной задачей было описание литературно-языковой нормы, ее закономерностей, путей складывания и овладения ею.
Новый этап развития культуры речи начался в связи с возникновением функциональной стилистики (описанием стилей как подсистем языка, изучением дифференцированных стилистических норм). В качестве основного критерия культуры речи признан критерий стилистического соответствия и коммуникативной целесообразности. В науке все более последовательно утверждается функциональное направление: "...актуальный центр проблематики культуры речи естественно перемещается из области языковой нормативности в область функционально-коммуникативной оптимальности"32.
Таким образом, культурой речи решается много интересных проблем теоретического характера: нормализация и кодификация (на всех уровнях литературного языка), стилевая дифференциация языка ? речи; языковая политика и культура речи, культура речи и двуязычие, общенациональное и индивидуальное в речи, взаимодействие литературных и внелитературных элементов (просторечных, диалектных, жаргонных) и др.
Однако культура речи ? это не только теоретическая, но и практическая дисциплина. С практическим ее аспектом связана методика преподавания языка в вузе и средней школе, создание различных ортологических словарей, справочников, пособий по культуре речи, пропаганда норм литературной речи с учетом функционального аспекта и т.д.
Культурноречевые исследования ведутся с помощью определенных методов, получивших широкое распространение в лингвистике. Это, прежде всего, метод непосредственного наблюдения за речевыми и языковыми фактами: исследователи собирают и обрабатывают языковой материал, затем делают на основании полученных данных теоретические и практические выводы. Еще одним методом, часто применяемым в исследованиях по культуре речи, является метод анкетного опроса (или анкетирование), который позволяет проводить массовые исследования.
В 70-е гг. при изучении культурноречевых проблем широко используется статистический метод, с помощью которого получены интересные результаты. Он и остается во многом определяющим в решении вопросов нормализации и кодификации тех или иных языковых (речевых) явлений. Статистический метод развивается и совершенствуется. Свидетельством его действенности и эффективности явился, в частности, выход в свет ряда частотных словарей: Словарь языка Пушкина /Под ред. В.В. Виноградова (М., 1956?1961); Частотный словарь общенаучной лексики /Под ред. Е.М. Степановой (М., 1970); Полякова Г.П., Солганик Г.Я. Частотный словарь языка газет (М., 1971), Граудина Л.К., Ицкович В.А., Катлинская Л.П. Грамматическая правильность русской речи (М., 1976), Можейко Н.С., Супрун А.Е. Частотны слоyнiк беларускай мовы и др.
Культура речи как наука продолжает активно развиваться: более четко определяются ее границы, углубляется содержание, уточняется терминология, разрабатываются новые методы исследования.

§2. Культура речи и другие науки
Учение о культуре речи тесно связано с другими науками ? лингвистическими и нелингвистическими.
Среди лингвистических наук ? это прежде всего курс современного русского языка, являющийся базой для синхронного изучения норм литературного языка на всех его уровнях. Опираясь на сведения данного курса, культура речи имеет дело с системой орфоэпических, акцентологических, грамматических и других норм, с их вариантностью, соблюдением, колебаниями и нарушениями в речи, с условиями, поддерживающими и ослабляющими эту систему. Одна из задач культуры речи ? научить дифференцировать языковые единицы в зависимости от их соответствия / несоответствия нормам литературного языка.
Очевидна связь культуры речи с лексикологией и семасиологией. Такие коммуникативные качества речи, как точность и логичность, не могут реализоваться без последовательного описания лексических значений слов, их соотнесенности "с миром вещей и миром идей" (Б.Н. Головин). Лексическими значениями слов обосновывается их семантическая, смысловая сочетаемость, которая прямо соотносится с точностью и логичностью речи.
Показывать исторические изменения тех или иных способов языкового выражения, тенденции их развития помогают историческая грамматика и история русского литературного языка.
Диалектология предлагает носителям языка широкий выбор разнообразных средств языкового выражения из многочисленных говоров, из неисчерпаемых источников народной речи.
Особенно тесное взаимодействие культуры речи с лексикографией. Создан ряд ортологических, специальных словарей и пособий по культурноречевой проблематике: Правильность русской речи: Словарь-справочник. 2-е изд. (М., 1965); Трудные случаи употребления однокоренных слов русского языка (М., 1968), Краткий словарь трудностей (М., 1968), Трудности русского языка: Словарь-справочник журналиста, 2-е изд. (М., 1981), Трудности словоупотребления и варианты норм русского языка (Л., 1974); Грамматическая правильность русской речи (М., 1976); Словарь трудностей русского языка (М., 1984)33 и др.
Тесная взаимосвязь существует между культурой речи и стилистикой. В отличие от других лингвистических наук, изучающих строй языка, культура речи и стилистика изучают функционирование языковых средств, дают оценку качественной стороны их употребления в речи.
Стилистика, определяя целесообразность употребления языковых элементов в той или иной сфере общения в соответствии с темой высказывания, ситуацией и целью общения, опирается на нормы литературного языка. Культура речи, в свою очередь, определяя нормы литературного языка, опирается на функциональную стилистику, учитывая закономерности функционирования языковых средств в различных стилях. Культура речи, таким образом, предполагает владение функциональными стилями. По справедливому замечанию Б.Н. Головина, "культуры речи нет без умения пользоваться стилями языка и создавать и пересоздавать стили речи"34.
На функционально-стилевую дифференциацию языка, характеристику функциональных стилей опирается системное описание коммуникативных качеств речи. Закономерности отбора и организации языковых средств в каждом стиле, оказывают воздействие на коммуникативные качества, создают их стилевые варианты. Сравни, например, точность речи в официально-деловом стиле (здесь она предполагает семантическую однозначность, абсолютное исключение разночтений) и точность художественной речи, понимаемую прежде всего как верность образу и определяемую в первую очередь целевой установкой автора на создание образа. Одними стилями речевые качества (к примеру, точность, логичность или выразительность) поддерживаются, усиливаются, культивируются, другими ? ослабляются, размываются.
В лингвистике популярной стала мысль о том, что культура речи шире и глубже стилистики, она включает в себя стилистику, но: 1) в аксиологическом аспекте, в плане удовлетворения той или иной речью речестилистических критериев; 2) оценивает саму "стилистическую правильность", внешнюю речестилистическую целесообразность с позиции оценки качества содержания данного речевого произведения (поступка) и качества коммуникативных намерений участников общения, 3) предмет культуры речи шире: он включает речевые виды и разновидности, непосредственно не входящие в сферу стилистики (слухи и сплетни как речедеятельностные разновидности, этико-деловая характеристика речевой деятельности в ситуациях обиходно-деловой жизни и др.)35.
Таким образом, задачи культуры речи и стилистики пересекаются, однако не совпадают полностью. Каждая из указанных дисциплин имеет свою специфику, свой предмет изучения.
Культура речи связана также с рядом нелингвистических дисциплин: социологией, психологией, логикой, этикой и эстетикой, литературоведением, педагогикой и др.

§3. Культура речи в условиях белорусско-
русского двуязычия
Культура русской речи в двуязычной среде продолжает оставаться в центре внимания русистов, педагогов, широких кругов общественности. Свидетельство этому ? многочисленные теоретические разработки, представляющие собой вместе с тем и обобщение практического опыта по повышению уровня владения русской речью среди нерусских.
Одной из важнейших является разработка многоаспектной проблемы культуры русской речи в условиях белорусско-русского и русско-белорусского двуязычия, имеющего глубокие исторические корни. Начало его формирования уходит в 30-е гг. XIX в., когда распространение русского языка в Белоруссии значительно активизировалось36. В результате общности происхождения русского и белорусского языков, постоянного их контактирования на всех уровнях языковых систем развивались сходные черты, что, в свою очередь, порождало специфические проблемы культурноречевого характера. А.Е. Михневич дает этому такое объяснение: "Лексико-грамматическая и фонетико-графическая близость русского и белорусского языков ? один из важнейших факторов, обусловливающих легкость, с которой носитель белорусского языка овладевает языком русским, и наоборот. Но близость языков не есть их тождество. Она предполагает наличие наряду с элементами тождества элементов различия. Наглядное подтверждение этому дает анализ русской речи белорусов. Многочисленные факты нарушения русских языковых норм, фиксируемые в русской речи белорусов, как раз и отражают перенос (трансференцию) в нее специфических элементов белорусского языка. Можно предполагать, что у многих белорусов, говорящих по-русски, близость языков создает некоторую иллюзию их тождества, а легкость взаимопонимания, адекватность понимания ? несмотря на наличие в речи многочисленных отступлений от норм ? эту иллюзию поддерживают и углубляют"37. С этим трудно не согласиться. Близость контактирующих языков порождает дополнительные трудности при общении на каждом из них: в условиях двуязычия нормы одного языка подменяются нормами другого, что приводит к речевым ошибкам. Учителям русского языка и литературы в Белоруссии часто приходится сталкиваться, например, с такими ошибками в сочинениях учащихся: он любил ходить в грибы, капаться в земле. В этом предложении ясно видна подмена русских норм белорусскими: по-русски ? ходить за грибами, копаться, по-белорусски ? хадзiць у грыбы, капацца. Еще пример: Вечная травля привела до того, что Пушкин был выслан из лицея в ссылку на юг (по-русски ? привела к тому, по-белорусски ? прывяла да таго).
Как видим, под влиянием белорусского языка нарушена норма управления в русском тексте. В этих (и подобных) случаях проявляется так называемая интерференция, происходящая на уровне языка ? речи и состоящая в отклонении языково-речевых норм одного языка под влиянием другого. При этом необходимо знать, что интенсивность таких отклонений от норм русского языка ? речи может зависеть от общеобразовательного уровня говорящих, их возраста, места жительства (деревня, город) и других причин.
Вопрос об интерференции является одним из актуальнейших в общей проблеме билингвизма, особенно близкородственного. Главное при этом ? разграничение процессов, ведущих к взаимообогащению контактирующих языков и вытекающих из этих процессов явлений "положительной конвергенции"38, и процессов, конечным результатом которых является "негативная конвергенция", служащая отправным пунктом при разработке многообразных вопросов билингвальной ортологии. Необходимо, однако, отметить, что культурноречевой аспект изучения функционирования русского языка в Белоруссии должен включать в себя не только вопросы, связанные с интерференцией, поскольку "культура речи билингва слагается не только из навыков последовательного различения разноязыковых явлений, предотвращения реальных и понимания потенциальных интерференционных ошибок. Ее существенным компонентом служит владение нормами каждого из используемых языков и вне контактирования последних"39.

1 Значимость стилистики как теоретической базы культуры речи неоднократно подчеркивали Г.О. Винокур и В.В. Виноградов, заложившие основы научной культуры речи, опираясь именно на функциональный подход. Функционально-стилистическую направленность имеют и современные разработки проблем культуры речи (см., например, исследования Л.И. Скворцова, В.Г. Костомарова, А.Н. Васильевой и др.).
2 Парадигмы, содержащие все три члена, исключительно редки, чаще в языке встречаются парадигмы из двух членов.
3 Определение стиля дается в работах: Виноградов В.В. Итоги обсуждения вопросов стилистики //ВЯ. 1955. № 1. С. 73; Головин Б.Н. Основы культуры речи. М., 1988. С. 261; Сиротинина О.Б. Стилистика как наука о функционировании языка //Основные понятий и категории лингвостилистики. Пермь, 1982. С. 12; Кожина М.Н. Стилистика русского языка. М., 1983. С. 49; и др.
4 Здесь и далее термины "литературно-художественный стиль", "художественный стиль", а также "стиль художественной литературы", "художественная речь", "язык художественной литературы" употребляются мак синонимы.
5 Белинский В.Г. Собр. соч.: В 3 т. М., 1948. Т. 3. С. 798.
6 Виноградов В.В. Стилистика: Теория поэтической речи. Поэтика. М., С. 6; Розенталь Д.Э. Практическая стилистика русского языка. 1987. С. 22.
7 Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М, 1966. С. 148.
8 Со спецификой подстилей и жанровых разновидностей функциональных стилей, особенностями употребления в них языковых средств целесообразно знакомить студентов на практических занятиях. Здесь же рассматриваются лишь общие принципы функционально-стилевой дифференциации.
9 Виноградов В.В. Проблемы русской стилистики. М., 1981. С. 19?20.
10 Культура русской речи. М., 1998. С. 216.
11 Причину проникновения элементов официально-делового стиля, например, в повседневный речевой обиход можно объяснить широким массовым овладением этим стилем.
12 Часто вызывают затруднения начальные реквизиты заявления: как оформить наименование заявителя (автора) документа - в форме родительного падежа без предлога или с предлогом (Мельникова Ф.И. или от Мельникова Ф.И.)? С точки зрения нормы кодифицированного литературного языка (КЛЯ) допустимы оба варианта В первом случае подчеркивается принадлежность документа (чье заявление?); во втором - адресующий характер документа и вопрос ставится с целью выяснения, от кого документ - от Мельникока Ф.И. Однако в настоящее время более частым является первый вариант без предлога.
Могут возникнуть и другие вопросы: как писать слово заявление - с прописной (большой) или строчной (маленькой) буквы, следует ли после слова заявление ставить точку. Традиция признает и те и другие варианты. Точку можно ставить, потому что после слова заявление заканчивается предложение, точку можно не ставить, потому что слово заявление вынесено в отдельную графу, в середину строки, т.е. оно - своеобразная рубрика. А общеизвестно, что в рубрикациях знаки препинания не ставятся. Предпочтение чаще всего отдается второму варианту - слово Заявление пишется с прописной (большой) буквы, без точки.
13 С оформлением других деловых бумаг и документов можно ознакомиться в кн.: Николаенко Г.И. Изучение деловой документации в школе: Пособие для учащихся. Мн., 1987.
14 См. параграф "Дифференциация функциональных стилей" в данном пособии.
15 Русский язык: Энциклопедия /Под ред. Ф.П. Филина. М, 1979. С. 349.
16 Кожина М.Н. Стилистика русского языка. С. 169.
17 Кожина М.Н. Стилистика русского языка. С. 79-80.
18 Кожина М.Н. Стилистика высокого языка. С. 199.
19 Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1986; Он же. Литературно-критические статьи. М., 1986.
20 Элементы структуры художественного произведения и их стилевая оформленность подробно рассматриваются в кн.; Васильева А.Н. Практическая стилистика русского языка для иностранных студентов-филологов старших курсов. М., 1981. С. 146-147; Она же. Художественная речь. М., 1983.
21 Кожина М.Н. Стилистика русского языка. С. 207.
22 На 54 словоупотребления приходится 11 глаголов (20%), т.е. каждое пятое слово ? глагол.
23 На материале литературы XIX в. (произведений И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого. А.П. Чехова) эти приемы изобразительного синтаксиса рассматриваются в ст.: Иванчикова Е.А. Об изобразительных возможностях синтаксических средств в художественном тексте //Русский язык: Проблемы художественной речи. Лексикология и лексикография. М., 1981., С. 92 ?110.
24 В связи с этим нельзя не сказать о некоторой условности часто употребляемых (в том числе и авторами настоящего пособия) терминов "норма" и "отклонение", "отступление" от норм КЛЯ по отношению к художественной речи. Называемые нами "отклонения от нормы", "нарушения литературной нормы", "отступления от норм КЛЯ" становятся в художественном произведении (в языке художественной литературы), на наш взгляд, не чем иным, как художественными средствами изобразительности, если употребляются они со специальным стилистическим заданием и в соответствии с определенной целевой установкой автора.
25 Виноградов В.В. Литературный язык и язык художественной литературы //Вопр. языкознания. 1955. № 4. С. 4.
26 Для данной разновидности в лингвистике нет единого терминологического обозначения: разговорный, разговорно-бытовой, разговорно-обиходный стиль. Как синонимичный им употребляется также термин "разговорная речь".
27 Разговорный стиль не следует отождествлять с устной формой речи. Устная речь, как справедливо отмечает О.Б. Сиротинина, "делится на разговорную и неразговорную. Неразговорная устная речь и свою очередь может быть разделена по принципу стилевой принадлежности на научную (научная дискуссия, в какой-то мере к ней может быть отнесена речь учителя при объяснении нового материала и речь школьника во время развернутого ответа по какой-либо теме), публицистическую (публичная лекция, выступление на собрании), деловую (речь в судебном процессе, деловые переговоры диспетчера с пилотом, машинистом и т.д.), художественную (устные рассказы, анекдоты)" (Русская разговорная речь. М , 1983. С. 16). Для неразговорной устной речи характерны особенности книжных стилей с отдельными отклонениями от норм последних за счет устной формы.
28 Пешковский A.M. Объективная и нормативная точка зрения на язык //Избр. труды. М, 1959. С. 58.
29 Термин "культура речи" некоторыми исследователями понимается, во-первых, как качество речи (качество использования языка в речи, в общении, реализуемая языково-речевая способность) и, во-вторых, как наука о качестве речи (наука о качестве пользования языком). При этом часто наблюдается такая близость этих значений, что вне широкого контекста их бывает трудно разграничивать, например: критерии культуры речи (критерии культурной речи и критерии науки о культуре речи). См. об этом в кн.: Васильева А.Н. Основы культуры речи. М., 1990.
30 Русский язык: Энциклопедия. С. 119-120.
31 Головин Б.Н. Основы культуры речи.
32 Васильева А.Н. Основы культуры речи. С. 7.
33 Список литературы дан в конце пособия.
34 Головин Б.Н. Основы культуры речи. С. 265.
35 Подробнее см.: Васильева А.Н. Основы культуры речи. С. 9 ?10.
36 Подробнее см.: Жураyскi А.1. Двухмоyе i шматмоyе y ricтopыi Беларyсi //Пытаннi бiлiнгвiзму i yзаемадзеяння мо y. Мн., 1982. С. 40.
37 Михневич А.Е. О некоторых теоретических вопросах культуры речи билингва //Русский язык в Белоруссии. Мн., 1985. С. 164-165.
38 Конвергенция ? схождение, уподобление элементов языка.
39 Русский язык в Белоруссии. С. 10.

Глава 1

НОРМА ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

§1. Определение нормы.
Динамическая теория нормы
Термин "норма" по отношению к языку прочно вошел в обиход и стал центральным понятием культуры речи. Академик В.В. Виноградов ставил изучение норм языка на первое место среди важнейших задач русского языкознания и области культуры речи1.
В современной лингвистике термин "норма" понимается в двух значениях: во-первых, нормой называют общепринятое употребление разнообразных языковых средств, регулярно повторяющееся в речи говорящих (воспроизводимое говорящими), во-вторых, предписания, правила, указания к употреблению, зафиксированные учебниками, словарями, справочниками.
В исследованиях по культуре речи, стилистике, современному русскому языку можно найти несколько определений нормы. Например, у С.И. Ожегова сказано: "Норма ? это совокупность наиболее пригодных ("правильных", "предпочитаемых") для обслуживания общества средств языка, складывающаяся как результат отбора языковых элементов (лексических, произносительных, морфологических, синтаксических) из числа сосуществующих, наличествующих, образуемых вновь или извлекаемых из пассивного запаса прошлого в процессе социальной, в широком смысле, оценки этих элементов"2. В энциклопедии "Русский язык" читаем: "Норма (языковая), норма литературная ? принятые в общественно-речевой практике образованных людей правила произношения, грамматические и другие языковые средства, правила словоупотребления"3.
Широкое распространение получило определение: "...норма ? это существующие в данное время в данном языковом коллективе и обязательные для всех членов коллектива языковые единицы и закономерности их употребления, причем эти обязательные единицы могут либо быть единственно возможными, либо выступать в виде сосуществующих в пределах литературного языка, вариантов"4.
Ю.Н. Караулов обращает внимание еще на один аспект при определении нормы: "Норма, учитывающая как системный, так и эволюционный аспекты языка, невозможна без третьей координаты ? личностной, т.е. языкового сознания"5.
Для того чтобы признать то или иное явление нормативным, необходимы (по меньшей мере!) следующие условия: 1) регулярная употребляемость (воспроизводимость) данного способа выражения, 2) соответствие этого способа выражения возможностям системы литературного языка (с учетом ее исторической перестройки), 3) общественное одобрение регулярно воспроизводимого способа выражения (причем роль судьи в этом случае выпадает на долю писателей, ученых, образованной части общества).
Приведенные определения касаются языковой нормы. Однако, если мы признаём дихотомию язык ? речь, то необходимо говорить и о речевой норме. Понятие речевой нормы тесно связано с понятием функционального стиля. Если языковые нормы едины для литературного языка в целом, они объединяют все нормативные единицы независимо от специфики их функционирования, то речевые нормы устанавливают закономерности употребления языковых средств в том или ином функциональном стиле и его разновидностях. Это ? функционально-стилевые нормы, их можно определить как обязательные в данное время закономерности отбора и организации языковых средств в зависимости от ситуации, целей и задач общения, от характера высказывания. Например, с точки зрения языковой нормы правильными считаются формы в отпуске ? в отпуску, дверьми дверями, читающий ученик ? ученик, который читает, Маша красива ? Маша красивая и т.п., однако выбор той или иной конкретной формы, того или иного слова зависит от речевых норм, от коммуникативной целесообразности.
Литературный язык соединяет поколения людей, и поэтому его нормы, обеспечивающие преемственность культурно-речевых традиций, должны быть как можно более yстойчивыми, стабильными. Норму, хотя она и отражает поступательное развитие языка, не следует механически выводить из языковой эволюции. Л.И. Скворцов ввел в оборот понятие динамической нормы, включая в него и признак потенциальных возможностей реализации языка. Он указывает, что различают два подхода к понятию нормы: таксономический (классификационный, описательный) и динамический. Языковая норма, понимаемая в ее динамическом аспекте, есть "обусловленный социально-исторически результат речевой деятельности, закрепляющей традиционные реализации системы или творящей новые языковые факты в условиях их связи как с потенциальными возможностями системы языка, с одной стороны, так и с реализованными образцами ? с другой"6.
Динамическая теория нормы, опираясь на требование относительной устойчивости, совмещает в себе и учет продуктивных и не зависящих от воли говорящих тенденций развития языка, и бережное отношение к тем речевым навыкам, которые были унаследованы от предшествующих поколений7.
Понимание динамической природы нормы включает как статику (систему языковых единиц), так и динамику (функционирование языка). При этом функциональный аспект нормы особенно интересен, так как связан с таким явлением, как вариантность: "Норма не может быть задана конечным набором фактов, а неминуемо выступает в виде двух списков ? обязательного и допустимого (дополнительного). Это источник нормативной вариантности, т.е. вариантов в пределах нормы"8.

§2. Вариантность норм
Варианты (или дублеты) ? это разновидности одной и той же языковой единицы, обладающие одинаковым значением, но различающиеся по форме. Некоторые варианты не дифференцируются ни семантически, ни стилистически: uначе ? инaче; скирд ? скирдa; цехи ? цеха; сaжень ? сажeнь. Однако подавляющее большинство вариантов подвергается стилистической дифференциации: звaла ? звалa, бухгалтеры ? бухгалтера, обусловливать ? обуславливать, машу ? махаю (вторые варианты по сравнению с первыми имеют разговорный или просторечный оттенок).
Как и за счет чего возникают варианты? Какие явления можно считать вариантными, а какие нет? Какова судьба вариантных способов выражения? Эти и другие вопросы постоянно находятся в поле зрения ученых.
Известно, что язык непрерывно меняется. Это очевидно. Сопоставим текст, написанный около 150 лет назад, с современным, чтобы увидеть перемены, произошедшие в языке за это время:
Но только что сумрак на землю упал,
По кoрням упругим топор застучал,
И пали без жизни питомцы столетий!
Одежду их сoрвали малые дети,
Изрублены были тела их потом,
И медленно жгли их до yтра огнем.
(М. Лермонтов)

Зевеса, мечущего громы,
И всех бессмертных вкруг отца,
Пиры их светлые и дoмы
Увидим в песнях мы слепца.
(Н. Гнедич)

В приведенных контекстах представлены явления, расходящиеся с современными нормами по определенным признакам: фонетическим, лексическим, морфологическим и др. Постоянные, непрерывные языковые изменения, которые происходят в небольшие промежутки времени, мало заметны. Стадия варьирования и постепенная замена конкурирующих способов выражения обеспечивают менее ощутимый и не столь болезненный сдвиг нормы, в немалой степени способствуя существованию известного парадокса: язык изменяется, оставаясь самим собой.
Л.В. Щерба в свое время писал: "...в нормативной грамматике язык зачастую представляется в окаменелом виде. Это отвечает наивному обывательскому представлению: язык изменялся до нас и будет изменяться в дальнейшем, но сейчас он неизменен"9. Функционирование языка предполагает языковые изменения, замену одной нормы другой. В.А. Ицкович представляет процесс смены норм следующим образом. Новое попадает в язык вопреки существующим правилам. Оно появляется обычно за пределами литературного употребления ? в просторечии, в профессиональной речи, в разговорно-бытовой и т.д. Потом постепенно закрепляется в литературном языке10. Схематически это можно представить так:
Норма
Не норма

1.


2.


3. Варианты норм


4.




5.


Схема 1. Смена норм современного русского
литературного языка

Вначале явление X1 ? норма, явление Х2 находится за пределами КЛЯ (употребляется в разговорной речи, в просторечии, в профессиональной речи). На втором этапе происходит постепенное сближение этих двух явлений, уже начинает употребляться и в КЛЯ, в устной его разновидности. Третий этап характеризуется тем, что два явления употребляются наравне, сосуществуя как варианты нормы. Затем на четвертом этапе происходит "сдвиг" нормы: вариант Х2 постепенно вытесняет вариант X1, последний употребляется только в письменной речи КЛЯ. И на конечном этапе мы наблюдаем смену норм: явление Х2 ? единственная форма КЛЯ, а X1 находится уже за пределами нормы. По этой схеме происходило, например, изменение окончаний именительного падежа множественного числа у слов лектора ? лекторы, фактора ? факторы, смотрителя ? смотрители, циркуля ? циркули, ефрейтора ? ефрейторы и др. В 70-х гг. XIX в. нормативными были формы с окончанием -а(-я), потом постепенно они заменились формами с окончанием -ы(-и). Интересным является то, что у этих и подобных существительных норма изменялась дважды: исконное окончание -ы(-и) заменилось на -а(-я), а потом снова вытеснило собой эту, новую тогда, норму. Данная нами схема показывает наиболее обычный процесс смены норм. Но так бывает не всегда.
В развитии вариантности выделяется еще несколько тенденций (см. работы Л.К. Граудиной, В.А. Ицковича и других исследователей).
Первая ? тенденция к стилистическому размежеванию вариантов (дифференциация по стилистической окрашенности, маркированности). Такое стилистическое расслоение произошло, например, в 70?80-е гг. XIX в. с большинством неполногласных и полногласных вариантов (хладеющий ? холодеющий, позлатить ? позолотить, средина ? середина и пр.). Еще в начале XIX в. они (и им подобные) считались стилистически нейтральными. Позже эти пары резко разошлись, размежевались: неполногласные варианты стали употребляться в поэтической речи и приобрели черты возвышенной поэтической лексики. Усиление контраста в стилистической окрашенности видим мы также и у произносительных вариантов на заднеязычные согласные. В XVIII ? начале XIX в. нормой считалось "твердое" произношение согласных, часто это находило и орфографическое отражение. У К.Н. Батюшкова, например, наблюдаем такую рифму:
В сей хижине убогой
Стоит перед окном
Стол ветхий и треногий
С изорванным сукном.
И далее:
Но ты, о мой убогой
Калека и слепой,
Идя путем-дорогой...
Накинь мой плащ широкой,
Мечом вооружись
И в полночи глубокой
Внезапно постучись...
("Мои пенаты")
Несколько позже П.А. Вяземский уже употреблял другие формы на заднеязычные согласные, которые получили широкое распространение сегодня:
Север бледный, север плоский,
Степь, родные облака ?
Все сливалось в отголоску
Где слышна была тоска...

...А теперь, где эти тройки?
Где их ухарский побег?
Где ты, колокольчик бойкий,
Ты, поэзия телег?
("Памяти живописца Орловского")
В наши дни "твердое" произношение заднеязычных согласных наблюдается лишь в сценической речи (и то непоследовательно, чаще у актеров МХАТа старшего поколения): действует устойчивая тенденция сближения написания и произношения. Таким образом, во второй половине XX в. соотношение форм с "твердым" и "мягким" произношением заднеязычных согласных иное по сравнению с тем, что было в XVIII ? начале XIX в.11
Наряду с такой стилистической дифференциацией языковых средств наблюдается и противоположная тенденция ? нейтрализация книжной и разговорной окраски. Например, еще в XIX в. у единиц измерения физических величин в родительном падеже множественного числа было обычным окончание -ов (амперов, вольтов, ваттов). Затем (очевидно, под действием закона экономии) произошел сдвиг нормы: нейтрализовалась форма с нулевой флексией (ампер, ватт, вольт), в современном языке у большинства технических единиц измерения она стала господствующей: ом, ватт, кулон, ампер, эрг, герц. Начался этот этап, по мнению Л.К. Граудиной, в 80-е гг. XIX в. и закончился в первом десятилетии XX в., т.е. со сменой одного поколения физиков другим. У таких же единиц измерения, как грамм, килограмм, в родительном падеже множественного числа Нулевая флексия распространена в устной форме в разговорном стиле, а в письменной, вследствие жесткой редакторской правки, до сих пор нормированными считаются формы на -ов: граммов, килограммов. Таким образом, процесс "сдвигов" в соотношении вариантов не бывает прямолинейным, он часто проходит неравномерно и неодинаково.
Классифицируются варианты в зависимости от разных признаков. По принадлежности к языковым типам единиц выделяются варианты:
1) произносительные (було[ч']ная ? було[ш]ная, же[н']щи-на ? же[н]щина, до[жд]м ? до[ж']м и под.);
2) словоизменительные (тракторы ? трактора, в цехе ? в цеху, гектар ? гектаров и под.);
3) словообразовательные (резание ? резка, прошивание ? прошивка, набивание ? набивка и т.д.);
4) синтаксические: а) предложного управления (ехать на трамвае ? ехать трамваем, высота в 10 метров ? высота 10 метров, замечания по адресу кого-либо ? замечания по адресу кого-либо); б) беспредложного управления (ждать самолema ? ждать самолет, не могут прочесть книгу ? не могут прочесть книги, два основные вопроса ?два основные вопроса и др.);
5) лексические (кинофильм ? кинокартина ? кинолента, интернациональный ? международный, экспорт ? вывоз, импорт ? ввоз и т.д.)12.
Необходимо отметить, что фонетические, словообразовательные и грамматические варианты, по существу, представляют собой семантические дублеты, лексические же варианты стоят несколько обособленно. Как отмечает Л.К. Граудина, классификация вариантов по их принадлежности к| языковым типам единиц вряд ли целесообразна; она интересна только с точки зрения относительной частоты вариантов одних типов сравнительно с другими. P.M. Цейтлин классифицирует варианты по видам стилистических соотношений между членами пар, выделяя, с одной стороны, группы пар вариантов, в которых один из членов резко стилистически окрашен (блато ? болото, брещи ? беречь, шлем? шелом), а с другой ? пары, в которых варианты наиболее близки друг к другу в стилистическом отношении (краткий ? короткий, беспрестанный ? бесперестанный и под.).
Такой подход к вариантам большинством исследователей признается плодотворным. К примеру, М.В. Панов считает, что в основу классификации вариантов должны быть положены типы стилистической оппозиции. При этом не важно, варьируются ли синтаксемы, лексемы, морфемы фонемы. Главными являются стилистические закономерности, управляющие их функционированием в речи.
В процессе языкового развития число вариантов, по мнению большинства исследователей, заметно и непрерывно сокращается. Это происходит вследствие повышения все общей грамотности населения, усиления влияния на культуру речи средств массовой информации и пропаганды, нормализаторской деятельности языковедов, постоянной унификации в области орфографии и орфоэпии, усиления книжных стилей языка ? речи и т.п.

§3. Типы норм. Понятие речевой ошибки
В лингвистической литературе последних лет различают два типа норм: императивные и диспозитивные.
Императивные (т.е. строго обязательные) ? это такие нормы, нарушение которых расценивается как слабое владение русским языком (например, нарушение норм склонения, спряжения или принадлежности к грамматическому роду). Эти нормы не допускают вариантов (невариативные), любые другие их реализации рассматриваются как неправильные: встретился с Ваней (не с Ванем), звоня?т (не зво?нят), кварта?л (не ква?ртал), моя мо?золь (не мой мозоль), мыть голову шампунем (не шампунью).
Диспозитивные (восполнительные, не строго обязательные) нормы допускают стилистически различающиеся или нейтральные варианты: и?наче ? ина?че, скирд ? скирда, гренки? ? гре?нки (разг.), мышле?ние ? мы?шление (устаревающее), ви?хриться ? вихри?ться (допустимо), коричневый ? коришневый, кусок сыра ? кусок сыру, зачетная книжка ? зачетка, поехало трое студентов ? поехали трое студентов. Оценки вариантов в этом случае не имеют категорического (запретительного) характера, они являются более "мягкими": "так сказать лучше или хуже, уместнее, стилистически более оправданно" и под. Например, в устной речи актеров фраза Я работаю на театре получила широкое распространение (как и наречие волнительно: Все это очень волнительно). В письменной речи уместнее употребить фразy Я работаю в театре. Моряки говорят компа?с, рапо?рт, в то время как общелитературная норма ко?мпас, ра?порт.
Следует помнить, что наряду с вариантами, допускаемыми диспозитивными нормами литературного языка, существует и множество отклонений от норм, т.е. речевых ошибок. Такие отступления от языковых норм могут объясняться несколькими причинами: плохим знанием самих норм (Мы хочем читать; С двадцать двумя ребятами мы ходили в кино; Оденьте на себя пальто); непоследовательностями и противоречиями во внутренней системе языка (так, причиной распространенности неправильных ударений типа зва?ла, рва?ла, очевидно, является литературное ударение на корне в формах звал, зва?ло, звали; рвал, рва?ло, рва?ли. Ненормативная форма лектора? существует, наверное, потому, что в системе языка есть нормативные формы доктора?, лагеря? и т.д.); воздействием внешних факторов ? территориальных или социальных диалектов, иной языковой системы в условиях билингвизма (Мы живем под мирным небом, не слышно в ы б у х о в орудий, залпов снарядов).
Еще несколько лет назад все отступления от нормы литературного языка (кроме орфографических и пунктуационных) считались "стилистическими ошибками", без всякой дальнейшей их дифференциации. Такая практика признана порочной. Ошибки необходимо дифференцировать в зависимости от того, на каком речевом уровне они допущены. Хотя единой оптимальной классификации речевых ошибок нет, но большинство исследователей выделяют речевые ошибки на фонетическом, лексическом и грамматическом уровнях (с дальнейшей их дифференциацией, например, "ошибка в произношении согласных звуков", "смешение паронимов", "контаминация", "ошибки в склонении числительных" и т.д.)13. Собственно "стилистическими" считаются такие ошибки, которые связаны с нарушением требования единства стиля (одностильности), т.е. стилистические ошибки рассматриваются как разновидность речевых: Туристы жили в палатках, к у ш а т ь варили на костре; Настя с б е с и л а с ь, а Актер повесился; В начале романа мы видим Павла обыкновенным рабочим парнем, который увлекается г у л я н к а м и; О т в е т с т в е н н о с т ь за младшего братишку была в о з л о ж е н а на меня.

§4. Нормализация и кодификация
С вопросами норм, их вариантности тесно связаны понятия нормализации и кодификации. Часто термины "нормализация" и "кодификация" употребляются как синонимы14. Однако в исследованиях последних лет эти термины и понятия разграничиваются.
В.А. Ицкович предлагает считать нормализацией не простое описание нормы, или ее кодификацию в строгом смысле слова, а лишь "активное вмешательство в языковой процесс, например, введение определенных терминов и отказ от других, как нежелательных по каким-нибудь причинам"15. Однако при таком подходе к нормализации и кодификации несколько теряется разграничение этих двух явлений. Более четкое решение этого вопроса находим у Л.И. Скворцова: "Противополагаясь по степени активности (или "осознанности") друг другу, понятия "кодификация" и "нормализация" оказываются в отношении соподчиненности: последняя является частью первой. На практике "нормализация"... называется обычно "стандартизацией" (в широком смысле слова: установление ГОСТа, упорядочение терминосистемы, официальное переименование и т.п.)"16.
По мнению Л.К. Граудиной, термином "нормализация" обозначается комплекс проблем, предполагающих освещение следующих аспектов: "1) изучение проблемы определения и установления нормы литературного языка; 2) исследование в нормативных целях языковой практики в ее отношении к теории; 3) приведение в систему, дальнейшее совершенствование и упорядочение правил употребления в случаях расхождения теории и практики, когда появляется необходимость укрепления норм литературного языка"17. Термин "кодификация" Л.К. Граудина считает более узким и специализированным по сравнению с термином "нормализация" и использует его в тех случаях, когда речь идет о регистрации правил в нормативных трудах.
В новом учебнике для вузов "Культура русской речи" (под ред. Л.К. Граудиной и Е.Н. Ширяева) указывается следующее: "Кодифицированные нормы литературного языка ? это такие нормы, которым должны следовать все носители литературного языка. Любая грамматика современного русского литературного языка, любой его словарь есть не что иное, как его кодифицирование"18.
Наиболее оптимальным является определение нормализации как процесса становления, утверждения нормы, ее описания, упорядочения языковедами. Нормализация представляет собой исторически длительный отбор из языковых вариантов единых, наиболее употребительных единиц. Нормализаторская деятельность находит свое выражение в кодификации литературной нормы ? ее официальном признании и описании в виде правил (предписаний) в авторитетных лингвистических изданиях (словарях, справочниках, грамматиках). Следовательно, кодификация ? это выработанный свод правил, который приводит в систему нормированные варианты, "узаконивает" их.
Таким образом, то или иное явление, прежде чем стать в КЛЯ нормой, переживает процесс нормализации, а в случае благоприятного исхода (широкого распространения, общественного одобрения и т.п.) закрепляется, кодифицируется в правилах, фиксируется в словарях с рекомендательными пометами.
Становление нормы КЛЯ ? это многомерное явление, часто противоречивое. К.С. Горбачевич по этому поводу замечает: "...объективный, динамический и противоречивый характер норм русского литературного языка диктует необходимость сознательного и осторожного подхода к оценке спорных фактов современной речи... К сожалению, не во всех научно-популярных книгах и массовых пособиях по культуре речи обнаруживается научно-обоснованное и в достаточной мере деликатное решение сложных проблем литературной нормы.
Наблюдаются факты и субъективно-любительской оценки, и случаи предвзятого отношения к новообразованиям, и даже проявления администрирования в вопросах языка. Действительно, язык принадлежит к числу тех феноменов общественной жизни, относительно которых многие считают возможным иметь свое особое мнение. Причем эти личные мнения о правильном и неправильном в языке высказываются нередко в самой безапелляционной и темпераментной форме. Однако самостоятельность и категоричность суждений не всегда означает их истинность"19.
С явлением нормализации тесно связано так называемое антинормализаторство ? отрицание научной нормализации и кодификации языка. В основе взглядов убежденных антинормализаторов лежит поклонение стихийности в развитии языка. Писатель А. Югов, например, выдвинул теше о том, что "русский язык сам собой правит", ему не нужны нормы, нормативные словари. В книге "Думы о русском слове" он писал: "Нормативная лексикография ? пережиток". И далее: "Считаю неоспоримым следующее историческое обстоятельство: так называемые литературные нормы русского языка, и ныне действующие (вернее, злодействующие), ? они установлены "сверху", в императорской России. Это ? классовые нормы"20.
Следует помнить, что антинормализаторство может расшатывать сложившуюся относительно устойчивую систему норм русского литературного языка, систему функциональных стилей.
С вопросами развития норм русского литературного языка, их становления тесно связано не только антинормализаторство, но и еще одно (более известное) явление ? пуризм (от лат. purus ? чистый), т.е. неприятие всяких новшеств и изменений в языке или прямое их запрещение. В основе пуристического отношения к языку лежит взгляд на норму как на нечто неизменное. В широком смысле пуризм ? это излишне строгое, непримиримое отношение к любым заимствованиям, новшествам, вообще ко всем субъективно понимаемым случаям искажения, огрубления и порчи языка. Пуристы не хотят понимать исторического развития языка, нормализаторской политики: они идеализируют в языке прошлое, давно закрепленное и испытанное.
Г.О. Винокур подчеркивал, что пуризм хочет только того, чтобы правнуки непременно говорили так, как в старые и лучшие годы говаривали прадеды. В.П. Григорьев в статье "Культура языка и языковая политика" высказал мысль о том, что с новым в языке пуристы мирятся только в том случае, если это новое не имеет конкурента в старом, уже существующем и отвечающем их архаическим вкусам и привычкам, или если оно выравнивает, унифицирует языковую систему в соответствии с их утопическим представлением о языковом идеале. В книге "Живой как жизнь" К.И. Чуковский приводит много примеров тому, когда видные русские писатели, ученые, общественные деятели отрицательно реагировали на появление в речи тех или иных слов и выражений, которые затем стали общеупотребительными, нормативными. Например, князю Вяземскому слова бездарность и талантливый казались низкопробными, уличными. Многие неологизмы первой трети XIX в. объявлялись "нерусскими" и на этой почве отвергались: "В русском языке нет глагола "вдохновил", ? заявляла "Северная пчела", возражая против фразы "Русь не вдохновила его"... Ученому-филологу А.Г. Горнфельду слово открытка, возникшее на рубеже XIX?XX вв., казалось "типичным и препротивным созданием одесского наречия". Примеры подобного неприятия пуристами нового многочисленны.
Однако несмотря на неприятие любых новшеств и изменений в языке, пуризм вместе с тем играет роль регулятора, защищающего язык от злоупотребления заимствованиями, чрезмерного увлечения новшествами и способствующего устойчивости, традиционности норм, обеспечению исторической преемственности языка.
Выбор рациональных нормативных изменений (решений) не может основываться только на интуиции лингвиста или простого носителя языка и его здравом смысле. Современные ортологические исследования сейчас особенно нуждаются в систематически разработанных прогнозах.
Термин "прогноз" вошел в научный обиход сравнительно недавно. Выделяется 4 метода лингвистического прогноза:
1) метод исторической аналогии (например, огромный наплыв заимствований в наше время нередко с нормативной точки зрения сопоставляется с аналогичным процессом во времена Петра I);
2) экспертный метод прогнозирования, связанный с оценкой происходящих сдвигов профессионалами и экспертами-лингвистами (например, экспертные оценки терминологических стандартов и широкая деятельность лингвистов, связанная с унификацией терминологии в производственной и научной сфере);
3) метод, связанный с прогнозированием поведения системных единиц в тексте (на основе изучения законов порождения текста);
4) метод перспективного прогноза нормы употребления языковых единиц на базе моделирования временны?х рядов.
Системный подход прогнозирования особенно четко применяется к явлениям грамматической вариантности. Причем в модели системного прогноза должны быть представлены такие аспекты, как сочетание "ошибочного" и "правильного" в употреблении языковых вариантов, объективные и субъективные факторы, влияющие на это употребление, относительная автономность отдельных грамматических категорий и пути взаимодействия категорий с грамматической подсистемой и системой в целом. При этом оказываются важными и внешние, и внутренние факторы. И прогностике их называют экзогенными показателями (вызываемыми внешними причинами) и эндогенными показателями (вызываемыми внутренними причинами)21.

Глава 2

ПРАВИЛЬНОСТЬ РЕЧИ
Правильность считается главным коммуникативным качеством речи, так как она лежит в основе других качеств, является их необходимым условием. Как отмечает Б.Н. Головин, "нет правильности ? не могут "сработать" другие коммуникативные качества ? точность, логичность, уместность и т.д."22.
Правильность речи можно определить как соответствие ее языковой структуры принятым в данное время литературным нормам. Она базируется на твердом фундаменте норм, достаточно полно и последовательно отраженных в грамматиках, справочниках, словарях, учебных пособиях.
В данном пособии рассматриваются лишь отдельные, наиболее важные и трудные случаи, связанные прежде всего с вариантностью языковых единиц на фонетическом и грамматическом уровнях языковой системы, с наиболее распространенными в речи отступлениями от литературных норм, в частности ? отступлениями, обусловленными белорусско-русской интерференцией.

§1. Нормы произношения и ударения
Как известно, в понятие произношения входят характер и особенности артикуляции звуков речи, звуковое оформление отдельных слов, групп слов, отдельных грамматических форм. На характер произношения существенное влияние оказывают стили произношения. Обычно говорят о трех из них: книжном, разговорном и просторечном. Если в книжном стиле слова поэт, сонет, ноктюрн произносятся без редукции [о], то в разговорном ? со слабой редукцией: п[/\]эт, с[/\]нет, н[/\]ктюрн. Если в разговорном стиле мы скажем [у т'иэ б'а?] ? (у тебя), [то?л'къ], то в просторечии эти же формы прозвучат по-иному: [у т'эа?] или [у т'а?], [тo?къ].
Стили произношения тесно связаны между собой: некоторые явления, возникая в одном, переходят в другой. Например, побуквенное произношение [ч'н] в отдельных слонах возникло в книжном стиле, но сейчас оно оценивается как просторечное (сравни: [ску?ч'нъ] и книжн. [ску?шнъ]). Раньше произношение долгого твердого [ж] в словах вожжи, дрожжи и др. считалось просторечным (рекомендовалось произносить [во? ж'и], [дрож'и]), теперь же оно считается нейтральным.
С указанными различиями не надо смешивать произносительные различия, обусловленные темпом речи. Следует отличать беглую речь, для которой характерны быстрый темп и меньшая отчетливость, меньшая тщательность артикуляции звуков, и отчетливую речь, с более медленным темпом, с большей тщательностью артикуляции, четким произношением звуков23.
Произносительные различия связаны со стилями речи и но многом обусловлены ими. Для разговорного стиля характерен, как правило, быстрый темп речи; книжный стиль (публичная лекция, выступление по радио, телевидению и т.д.) влечет за собой медленный темп, четкость дикции.
Нормы произношения гласных и согласных звуков, сочетаний звуков, отдельных грамматических форм, заимствованных слов подробно описаны в разделе "Орфоэпия" учебного пособия по современному русскому языку под редакцией профессора П.П. Шубы24, поэтому ниже будут даны лишь те речевые формы, в которых чаще всего нарушается правильность речи. В случае затруднения можно обращаться также к орфоэпическим словарям русского языка. По этой же причине в настоящем пособии последовательно не описывается система ударений в русском языке, а освещаются лишь те моменты, которые необходимо иметь в виду в условиях белорусско-русского двуязычия.
Гласные под ударением. Часто в живой речи ударный [э] неправильно заменяют звуком [о]. Следует произносить афера, бытие, гололедица, опека, современный, хребет, сие, а не афёра, опёка, совремённый и т.д. Нельзя ударный звук [о] подменять звуком [э]: маневры, околесица, безнадежный', надо говорить манёвры, околёсица, безнадёжный.
Безударные гласные. Неверным является произношение [а] и [о] в первом предударном слоге как [ы]: [мы]шина, [шы]ры, вместо [м/\]шина, [ш/\]ры.
После мягких шипящих [ч'] и [ш'] гласный а в первом предударном слоге передается звуком [иэ]: [ч' иэ - сы], [ш' иэ]дить. Произношение [и] в этой позиции устарело. Неверным является и произношение [а]: [ч'а]сы, [ш'a]дить. После [ж], [ш], [ц] на месте [э] в первом предударном слоге произносится звук, средний между [ы] и [э]: [жыэна?], [цыэна?], [шыэпту?н]. Неправомерно в этой позиции произносить [ы] или [а].
Произношение согласных. Часто в русской речи белорусов нарушается современная норма при произношении согласного звука [г]: взрывной звук заменяется фрикативным [?]. Это противоречит литературной норме. Фрикативное [?]сохраняется в русском языке в междометиях [/\gа?], [gо?п], [эgэ?] и в слове бухгалтер (на месте сочетания [хг]).
Долгий шипящий [ш] произносится, например, в словах щука - [ ш' у?]ка, щель ? [ ш'эл'], щи ? [ ш' u?]. Допускается современными нормами в этих случаях [ш'] со слабым призвуком [ч']: [ш'ч'у?кь], [ш'ч'и], [ш'ч'эл']. Противоречит литературной норме произношение [шч] или [ш]: [шчу?къ], [шу?къ].
Аффриката [ч] ? звук всегда мягкий: [ч'а?шкъ], [ч'у?дъ], [м'а?ч]. Произношение [чы]та?ешь, сту[чы?] в русском языке ? явное отклонение от нормы.
Оглушение согласных [г] и [в] на конце слова следует выделить особо, так как по отношению к этим звукам в условиях белорусско-русского билингвизма часто допускается нарушение норм литературного языка. В соответствии с нормой на месте [г] в этой позиции произносится звук [к]: друг ? [друк], бег ? [бек] и т.д. Нередко в речи белорусов (и представителей южнорусских говоров) в конце слова можно встретить звук [х]: пирог ? пи[рох], денег ? де?[н'ьх]. Этот звук сохранился по традиции лишь в слове бог [бох]. Нa месте [в] в конце слова произносится губно-зубной согласный [ф]: коров ? ко[ро?ф], любовь ? лю[бо?ф']и т.д. Эта норма нередко нарушается белорусами и представителями южнорусских говоров: данный звук заменяют неслоговым |ў] или билабиальным [w]: коро[ў] или кopo[w], здоро[ў] или здоро[w].
Особенно часто в речи белорусов нарушается произношение мягких губных согласных на конце слова: вместо мягких губных произносят твердые, а на месте вь ? [ў] или [w]: | во?с'ьм], [гo?луп] или даже [го?луб], [кро?ў] или [кpow] и т.д.
В русском языке различают звуки [р] и [р']: [рад] и |р'ад], [ро]в и [p'o]в и т.д. Выработка навыков произношения [р'] представляет собой сложный процесс, в результате которого возможно возникновение новых ошибок: произношение [р'] там, где в русском языке должно быть [р]: [кр'а?]сный, [р'а?м]ка вместо [кра?с]ный, [ра?м]ка, появление дополнительной так называемой йотовой артикуляции ? [р'] заменяется твердым [р] с последующим [j]: no[pja?]док, бу[pjъ] и т.д. В условиях белорусско-русского билингвизма чаще всего наблюдается произношение твердого [р] там, где должен быть мягкий [р']: б[ра?]кнутъ вместо б[р'а?]кнуть, б[ры]гада вместо б[р'и]гада.
В русской речи белорусов нарушается еще одно правило: мягкие [т'] и [д'] произносятся с очень слабым свистящим фрикативным элементом, который говорящими практически почти не ощущается: [т']ишина, писа[т'], [д']ело, [д']ень. В белорусском же фрикативный элемент представлен гораздо сильнее: вместо [т'] и [д'] произносят [т'с] и [д'з] или даже [ц'] и [д'з']. Это явление, носящее название цеканья и дзеканья, переносится белорусами и в русскую речь.
Акцентологические нормы. Акцентологические нормы в белорусском и русском языках во многом несходны и потому трудны для усвоения. Это объясняется подвижностью и разноместностью ударения в обоих языках. К сожалению, билингвы-белорусы воспринимают фонетические явления русского и белорусского языков как идентичные, не замечая различий25. В результате этого в устной речи белорусов наблюдаются разнообразные акцентологические ошибки. Отклонения от литературной нормы проявляются: у существительных (сравни русские и белорусские: захо?д ? за?хад, лопу?х ? ло?пух, реме?нь ? рэ?мень и др.); у прилагательных (болево?й - бo?левы, босо?й - бо?сы, ма?лый - малы?, ста?ренький ? старэ?нькi и т.д.); у глаголов (кида?ть ? кiдаць, плести? ? плe?сцi, проходи?ть ? прахо?дзiцъ и т.д.); у причастий (экзамено?ванный - экзаменова?ны, прочи?танный - прачыта?ны и др.); у наречий (до?верху - давe?рху, до?чиста - дачы?ста, никуда? ? нiку?ды, смешно? ? сме?шна и т.д.).
Акцентуация числительных в русском и белорусском языках в основном одинакова. Однако необходимо иметь в виду, что числительные оди?ннадцать, четы?рнадцать, шестьдеся?т имеют в белорусском языке другое ударение: адзiна?ццацъ, чатырна?ццацъ, шэ?сцъдзесят. Собирательные числительные че?тверо, пя?теро, ше?стеро, се?меро, во?сьмеро, де?вя?теро, де?сятеро в русском языке имеют ударение на первом слоге, а в белорусском ? на втором: чацвёра, пяцёра, шасцёра, сямёра, васьмёра, дзевя?цера, дзеся?цера. А порядковые числительные ? шесто?й, седьмо?й, восьмо?й, наоборот, в русском языке употребляются с ударением на втором слоге, а в белорусском ? на первом: шo?сты, сёмы, во?сьмы.
Следует также помнить, что в восточнославянских языках при склонении и спряжении в тех или иных формах иногда меняется место ударения. Поэтому определять особенности акцентологических систем русского и белорусского языков сопоставлением только начальных форм нельзя, необходимо сопоставление парадигм26. При этом, конечно, наиболее трудными для усвоения являются слова, которые отличаются местом ударения не во всей парадигме, а в одной или нескольких формах:

Рус.
Бел.
Рус.
Бел.
нога?
нага?
Ед. число
2-е лицо
ноги?
нагi
гнёшь
Гнеш
ноге?
назе?
Мн. число
2-е лицо

гнёте
гняце?
но?гу
нагу?

ного?й
наго?й

о ноге?
аб назе?


Приведенные случаи свидетельствуют о том, что надо внимательно следить за правильностью акцентуации как в русском, так и в белорусском языках.

§2. Грамматические нормы
Грамматическая система, как известно, обладает относительно большой устойчивостью и слабой восприимчивостью к влиянию социальных факторов. Литературные нормы на грамматическом уровне, по сравнению с нормами на других уровнях языковой системы, легче поддаются регламентации; они обстоятельно изучены и кодифицированы. Однако и грамматические категории подвержены историческим изменениям, которые приводят к сдвигам в нормах, их неустойчивости, возникновению разнообразных грамматических вариантов27. Таковыми являются равноценные нормативные варианты: ставень ? ставня, цехи ? цеха; нормативные варианты, стилистически неравноценные: пять ? пять грамм, подытоживать ? подытоживать (первые ? книжные, вторые ? разговорные); нормативные, семантически неравноценные варианты: до дома ? до дому, (поезд) двигается ? движется; современный и устаревший (или устаревающий): санаторий ? санатория, профессоры ? профессора, ТАСС сообщил ? ТАСС сообщило; литературный и просторечный или диалектный: мурлычет ? мурлыкает, ляг ? ляжь, шоферы ? шофера. В условиях белорусско-русского билингвизма употребление в русской речи просторечных или диалектных вариантов может поддерживаться влиянием белорусского языка.

2.1. Морфологические нормы
Немало колебаний и затруднений в области морфологии вызывает образование и употребление различных грамматических категорий и форм имен существительных, прилагательных, числительных, местоимений и глаголов.
Колебания в грамматическом роде имен существительных. Равноценных нормативных родовых вариантов в современном русском языке немного: скирд ? скирда, эполет ? эполета, унт ? унта и др. Некоторые из них различаются степенью употребительности: вольер ? вольера, арабеск ? арабеска, клипс ? клипса, идиом ? идиома, перифраз ? перифраза (чаще употребляются формы женского рода), жираф ? жирафа, бутс ? бутса, лангуст ? лангуста (чаще ? мужского рода).
В русском языке в XIX ? начале XX в. вариантные формы рода охватывали значительно большее количество слов: ботинок ? ботинка, зал ? зала, рельс ? рельса28. В грамматическом роде таких слов в современной речевой практике нередко встречаются колебания, хотя нормативной является одна форма, а вторая противопоставлена ей как ненормативная (устаревшая или просторечная): зал, рельс, плацкарта, санаторий, ботинок и др. ? нормативные формы; зала, рельса, санатория ? устаревшие; плацкарт, ботинка ? просторечные.
Распространенными являются колебания в грамматическом роде существительных, употребляющихся преимущественно во множественном числе (туфли, пимы, сандалии, погоны и т.д.); современной норме соответствует одна форма: туфля, пим, сандалия, погон и т.д.
Некоторые параллельные формы мужского и женского рода различаются семантически: пролаз (тесный проход) ? пролаза ('пройдоха'), округ ('подразделение государственной территории') ? округа ('окрестность, окружающая местность'). Здесь уже не родовые варианты, а слова-омонимы.
Одной из причин ошибочного определения родовой принадлежности имен существительных в условиях белорусско-русского двуязычия является несовпадение в грамматическом роде существительных в русском и белорусском языках. Так, русским словам женского рода с мягкой основой мозоль, сажень, боль, медаль, полынь, дробь, степь, запись и др. в белорусском языке соответствуют слова мужского рода: мозоль, сажань, боль, медаль, палын, дроб, стэп, заniс. Расхождения в роде наблюдаются и у некоторых однокоренных существительных с разными родовыми окончаниями: яблоко ? яблык, туфля ? туфель, посуда ? посуд, тополь ? тополя, салат ? салата и др. Интерференция обычно проявляется в нарушении согласования членов предложения: золотой медаль, горький полынь и т.д.
Родовые варианты охватывают некоторые имена существительные, употребляющиеся для обозначения лиц женского пола: преподаватель ? преподавательница, переводчик ? переводчица, лаборант ? лаборантка, корреспондент ? корреспондентка, закройщик ? закройщица и т.п. Данные параллельные формы стилистически нейтральны, однако в официальных документах, номенклатурных наименованиях для обозначения лиц женского пола следует использовать существительные мужского рода. Существительные женского рода с суффиксами -ш(а) и -их(а) типа инструкторша, кассирша, дворничиха, врачиха характеризуются стилистически сниженным, пренебрежительным оттенком и находятся за пределами литературного языка.
Колебания в роде неизменяемых имен существительных характерны прежде всего для иноязычных по происхождению слов, представляющих исключение из общих правил. Сюда относятся слова мужского рода, обозначающие названия языков (хинди, суахили, урду, бенгали), ветров (сирокко, торнадо), слово пенальти, а также такие существительные женского рода, как кольраби, салями, авеню, иваси, цеце и др. Данные исключения из правил объясняются активным влиянием слова с родовым понятием: хинди ? язык, пенальти ? одиннадцатиметровый штрафной удар, кольраби ? капуста и т.д.
Неизменяемые заимствованные слова, обозначающие названия животных и птиц, обычно мужского рода, но если они указывают на самку, то в контексте употребляются как существительные женского рода: Кенгуру прыгала медленно, так как в сумке у нее был детеныш.
Отступления от общих правил и колебания в роде заимствованных неизменяемых существительных обусловлены противодействием формального признака слова ассоциативной мотивированности рода.
К числу исключений из правил относится слово кофе, попавшее в разряд существительных мужского рода благодаря своей связи с более старой формой кофей. В современной разговорной речи и даже в печати это слово употребляется в среднем роде: бразильское кофе, сгущенное кофе с молоком. Такое употребление отмечено "Русской грамматикой" (М., 1980. Т. 1. С. 469), "Орфоэпическим словарем русского языка" (М., 1983. С. 224) и другими словарями как допустимое в разговорной речи. Вполне вероятно, что со временем оно будет единственно нормативным. Подтверждением этому может служить изменение категории рода у других несклоняемых существительных: какао (у Федина ? горячий какао), контральто (у Горького ? сочный, сильный контральто), рагу (у Пастернака ? французский рагу).
Колебания в роде наблюдаются также у неизменяемых топонимов (в названиях рек, озер, городов и т.д.). Здесь сказывается влияние аналогии, употребление названия в разных значениях, тенденция относить неизменяемые иноязычные слова, обозначающие неодушевленные предметы, к среднему роду и т.д. Например, пятиглавый Бештау (под влиянием названия соседней горы Машук), Второе Баку (название места добычи нефти, а не города), Большие Сочи, Новые Дели (по аналогии с названием типа Малые Мытищи).
Колебаниям в роде подвержены отдельные аббревиатуры, оканчивающиеся на согласный и заключающие в себе стержневое слово женского или среднего рода (ТАСС, НОТ, ЖЭК, ВТЭК), а также инициального и смешанного типов с основой на гласную (РОЭ, районо, облоно, гороно, сельпо). Норма для ряда аббревиатур данного типа неустойчива29, здесь можно говорить лишь о тенденции ее развития. История языка показывает, что в подобных конфликтных ситуациях побеждает внешняя грамматическая форма. Примером могут служить аббревиатуры бриз, вуз, загс, нэп, БАМ и другие, прочно перешедшие в разряд слов мужского рода.
Вариантность падежных окончаний. Наиболее частотны колебания в падежных окончаниях имен существительных мужского рода на твердый согласный. Первое место по частоте занимают формы именительного падежа множественного числа, второе ? родительного множественного, третье ? родительного единственного, четвертое ? предложного падежа единственного числа. Остальные колеблющиеся надежные формы составляют в речи незначительный процент.
В родительном падеже единственного числа вариантные формы на -у(-ю) могут образовываться только у существительных мужского рода, называющих неодушевленные предметы, не поддающиеся счету. Сюда относятся вещественные в партитивном значении (кусок сыру, тарелка супу, литр квасу), отдельные отвлеченные, указывающие на неполный объем признака (много смеху, крику, визгу, шуму, страху), а также существительные с предлогами из, от, с, без при обозначении удаления откуда-либо, причины, отсутствия чего-либо (выйти из лесу, поднять с, полу, умереть с голоду, уйти без спросу) и существительные в составе фразеологических оборотов (спасу нет, спуску не давать, хватить лишку). Выбор формы определяется не только грамматическим значением родительного падежа (партитивное ? непартитивное значение), но и синтаксической конструкцией. В глагольно-именных сочетаниях нормативной продолжает оставаться форма на -у(-ю): купить сахару, съесть винограду, нарезать сыру. В именных сочетаниях возможно употребление обеих форм: (килограмм) сахара ? сахару, (гроздь) винограда ? винограду. В таких случаях формы на -а(-я) являются стилистически нейтральными, общелитературными по употреблению, а формы на -у(-ю) ? стилистически сниженными, разговорными. Наличие определения при существительном способствует укреплению флексии -а(-я): кусок российского сыра, стакан фруктового сока.
Наиболее последовательно формы на -у(-ю) в современном употреблении сохраняются в двух случаях: в уменьшительных существительных с количественным значением (лучку, кофейку, медку) и в составе фразеологизмов (обычно наречного характера), особенно у тех существительных, которые вне фраземы вообще не употребляются (дать деру, сбиться с панталыку, сладу нет, удержу не знать); существительные же, употребляющиеся и вне фразеологизма, в составе фраземы могут выступать в обеих формах (с размаху ? с размаха, комар носу не подточит ? комар носа не подточит, не давать проходу ? не давать прохода).
Нормативна форма на -у(-ю) в количественно-выделительном значении в позиции главного члена в предложениях типа Народу тьма!; Снегу намело!; Дыму полно; Весу пудов пять; Квасу!
В белорусском языке формы на -у(-ю) употребляются значительно шире, чем в русском. Они образуются от существительных, обозначающих все отвлеченные понятия (разуму, абавязку, адпору, болю, задору), и от существительных со значением пространства, места, объема, размера (захаду, гарызонту, краю, лугу, стэпу, прастору, тылу), при этом употребление формы на -у(-ю) не ограничивается партитивным значением. Сравни: сделан из металла ? зроблены з металу, нет контроля ? няма кантролю, вывоз песка ? вываз пяску. Это является одной из причин колебаний в употреблении форм родительного падежа единственного числа существительных мужского рода в условиях белорусско-русского билингвизма.
В предложном падеже единственного числа у существительных мужского рода основным являемся окончание -е. Вариантное окончание -у возможно лишь и сочетаниях с предлогами в и на в обстоятельственном значении места, реже ? состояния или времени действия: в цеху, в снегу, на берегу30. Затруднения обычно возникают в употреблении имен существительных, одинаково легко принимающих флексию -е и флексию -у: в отпуске/у, в цехе/у, в аэропорте/у и др. Литературная норма в данном случае допускает обе формы, однако они дифференцируются стилистически. Так, формы в цехе, в отпуске имеют нейтральную окраску, а в цеху, в отпуску ? разговорную; формы на береге, на бале, в саде, в стоге, на борте, на шкафе и т.п. носят оттенок устарелости.
Для русского языка характерна тенденция к сокращению количества слов, принимающих окончание -у. Так, у слов остров, терем, песок, холм и других, широко употреблявшихся с флексией -у в литературном языке XIX в., сейчас закрепилось окончание -е. Данный процесс у ряда лексем сопровождается смысловым размежеванием вариантных форм, онаречиванием и фразеологизацией предложных сочетаний с окончанием -у, в то время как в грамматически свободных сочетаниях используется форма на -е. Сравни: номер на доме ? работа на дому, в строевом шаге ? на каждом шагу, в яблочном соке ? вариться в собственном соку.
В русской речи белорусов окончание -е часто заменяется окончанием -у под влиянием белорусского языка, где, во-первых, флексия -у свободно употребляется в сочетаниях с предлогом аб (аб цэху, аб сцягу, аб подзвiгу), а во-вторых, круг слов с этим окончанием значительно шире по сравнению с русским языком: его принимают не только неодушевленные, но и одушевленные имена существительные, причем независимо от характера основы (аб сыну, мужу, дзеду, таварышу, вучню).
В русской речи билингвов возникают ошибки при образовании формы творительного падежа единственного числа существительных мужского рода на -а: Ванем, Сашем, Петем (по аналогии с белорусскими формами).
Колебания в образовании форм именительного падежа множественного числа чаще всего наблюдаются у двусложных заимствованных (и некоторых русских) слов с основой на сонорный согласный: катер, бункер, вексель, китель, тенор, крейсер, трактор, сектор, токарь и т.д. Для большинства трехсложных слов нормативно традиционное окончание -ы(-и); колебаниям подвергаются прежде всего слова латинского происхождения на -тор {инспектор, корректор, прожектор). Формы на -а(-я) у дву- и трехсложных существительных закрепляются в русском языке неравномерно, избирательно, норма устанавливается в словарном порядке с учетом индивидуальных признаков и сложившегося узуса той или иной лексемы. Слова, употребляющиеся в современном русском языке с окончанием -а(-я), не имеют четких семантических и морфологических характеристик; основная их примета ? акцентологическая: это слова с ударением в единственном числе на основе, а во множественном ? на окончании. Поэтому не могут быть признаны нормативными встречающиеся в речи формы на -а(-я) существительных с неподвижным типом ударения. Сюда относятся слова с приставкой вы- (выговор, выезд, выгон, выход и т.д.) и слова французского происхождения на -ер, -ёр (шофер, актер, режиссер, офицер и др.).
У односложных существительных варианты в пределах литературной нормы отмечаются лишь в отдельных словах: цехи ? цеха, годы ? года (но: годы чего ? войны, молодости; 60-е годы; в твои годы). У остальных же односложных слов нормативно либо окончание -а (бока; дома, луга и т.д.), либо -ы (планы, торты, порты, фронты, супы, штабы и т.д.), хотя в речевом употреблении таких слов часто встречаются отступления от норм.
У многосложных слов под действием тенденции к ритмическому равновесию, как правило, сохраняется традиционное окончание -ы(-и): архитекторы, библиотекари, трансформаторы, конденсаторы и т.д.
Речевые ошибки возникают при употреблении флексии -ы(-и) или -а(-я) без учета стилистических или семантических особенностей соответствующей формы. В речи белорусов разграничение таких форм осложняется тем, что в белорусском языке закрепилось унифицированное окончание именительного падежа множественного числа -i(-ы): гарады, дырэктары, прафесары, берагi, плугi, штэпселi.
Нормативные варианты в родительном падеже множественного числа свойственны тем существительным, у которых родовые варианты являются равноправными: скирд ? скирдов и скирда ? скирд, идиома ? идиом и идиом ? идиомов. Вариантные формы образуют и существительные, в роде которых наблюдаются колебания: георгин ? георгинов и георгина ? георгин, рельс ? рельсов и рельса ? рельс и т.д. Первые из этих форм общелитературные, сфера употребления вторых ограничивается просторечием, профессиональной речью.
Колебания в образовании форм родительного падежа множественного числа наблюдаются у отдельных групп существительных мужского рода на твердый согласный, служащих названиями мер и единиц измерения, овощей, фруктов, плодов, а также парных предметов. У большинства единиц измерения в родительном падеже прочно закрепилось нулевое окончание (ампер, ватт, вольт, кулон, герц, эрг и т.д.). Вариантные формы наблюдаются у существительных грамм, килограмм, гектар. Формы на -ов употребляются преимущественно в письменной речи, нулевое же окончание допустимо в разговорной. Для существительных ? названий овощей, фруктов, плодов общелитературным является окончание -ов (апельсинов, баклажанов, бананов, лимонов и т.д.). Однако в устной речи распространена нулевая форма, особенно у существительных апельсин, мандарин, помидор. Область ее употребления ограничивается разговорной речью, причем и здесь она допустима лишь в стандартных количественных сочетаниях со словами, обозначающими единицы измерения: тонна помидор, килограмм апельсин. В других же сочетаниях и в разговорной речи нормативным для данных слов является окончание -ов: купи мандаринов, запах апельсинов, ящик из-под помидоров.
Для существительных ? названий парных предметов или предметов, состоящих из двух или нескольких частей31, нормой является нулевая флексия: ботинки ? ботинок, погоны ? погон, шорты ? шорт, чулки ? чулок и т.д.; исключение носки ? носков. В современной речи широко используется форма носок, которая не противоречит языковой системе, а поэтому может быть признана нормативной. На правах разговорного варианта она уже включена в некоторые словари32.
В белорусском языке шире, чем в русском, распространены вариантные окончания родительного падежа множественного числа: дрэў ? дрэваў, наций ? нацыяў, вiшань ? вiшняў, песень ? песняў, форм ? формаў и т.д. Под влиянием белорусского языка в русской речи белорусов встречаются ошибки типа партизан(ов), солдат(ов), письм(ов).
Синонимия полных и кратких форм прилагательных. Полные и краткие формы качественных прилагательных могут быть синонимичными лишь в предикативной функции. Данные формы различаются стилистически: краткие носят книжный характер, полные ? разговорный или нейтральный. Кроме того, для краткой формы характерен оттенок категоричности, для полной ? смягченности: он смелый (справедливый, глупый и т.д.) ? он смел (справедлив, глуп). Поэтому в тех случаях, когда даются обобщения в категорической форме (в пословицах, научных положениях, описаниях, определениях), обычно используются краткие прилагательные: Молод годами, да стар умом; Русский народ талантлив; Иванов принципиален, настойчив, инициативен. Для полных и кратких прилагательных характерны также семантические и грамматические различия. Семантические различия заключаются в том, что полные формы выражают признак постоянный, безотносительный, пассивный, а краткие ? временный, относительный, активный: река спокойная ? река спокойна, мать больная ? мать больна, груз тяжелый ? груз тяжел (он может быть легким для взрослого, но тяжел, например, для ребенка). Однако в мной речи для обозначения постоянного, безотносительного признака, свойства или качества используются краткие прилагательные, так как здесь определения, описания даются в категорической форме: фтор ядовит; кислород бесцветен. В некоторых случаях полные и краткие прилагательные резко различаются своей семантикой: Ребенок глухой от рождения ? Он глух к мольбам матери; Отец еще жив ? Мальчик очень живой.
Грамматическое различие полных и кратких прилагательных в предикативной функции выражается в том, что краткая форма обладает способностью к синтаксическому управлению: Вы сильны душой, Вы смелым терпеньем богаты (Н. Некрасов); Всякому мила своя сторона. Полные же прилагательные такой способностью, как правило, не обладают, однако к ним может примыкать зависимый компонент: Небо красное от пожара; Лицо синее от холода; Люди сильные духом. К тому же от прилагательных красный, синий, голубой и некоторых других краткая форма ограничена в употреблении или вообще не образуется.
Вследствие стилистических, семантических и грамматических различий полные и краткие прилагательные не могут использоваться как однородные сказуемые; в качестве однородных употребляются либо только полные, либо только краткие формы: Октябрь на редкость холодный, ненастный (К. Паустовский); Сила моряков неудержима, настойчива, целеустремленна (Л. Соболев).
Ошибки в образовании и употреблении форм имен прилагательных. Формы имен прилагательных характеризуются богатой системой синонимических соответствий: синонимия простых (синтетических) и сложных (аналитических) форм сравнительной и превосходной степеней сравнения (глубже ? более глубокий, глубочайший ? самый глубокий ? глубже всех ? наиболее глубокий); притяжательных прилагательных и форм косвенных падежей существительных (варенье из малины ? малиновое варенье, ветер с севера ? северный ветер, книга брата ? братова книга); синонимия притяжательных прилагательных, различающихся суффиксами (отцов ? отцовский, мужний ? мужнин, соколиный ? соколий, вражий ? вражеский). При употреблении синонимичных форм в речи следует учитывать их семантические и стилистические оттенки. Так, простая форма сравнительной степени (интереснее, сильнее) стилистически нейтральна, она употребляется во всех стилях; сложная (более интересный, более сильный) ? свойственна книжной речи. Простая форма превосходной степени имеет книжную окраску, сложная ? нейтральную. Сфера употребления конструкций типа лермонтовские стихи, отцов наказ, мужнин, костюм ограничена разговорной речью, в нейтральной же, особенно в книжной, употребляются конструкции стихи Лермонтова, отцовский наказ, мужний костюм. Конструкции братова книга ? книга брата, малиновое варенье ? варенье из малины и т.д. различаются семантически: первое сочетание в каждой паре имеет более общее значение, второе ? более конкретное. Для выражения значения принадлежности лицу в письменной речи употребляются преимущественно имена существительные в родительном падеже (тетрадь Тани, комната сестры). Иногда параллельные обороты расходятся в своих значениях настолько, что взаимная их замена невозможна. Сравни: семья старшего брата ? братская помощь, любовь матери к сыну ? материнская любовь. Употребление параллельных оборотов без учета их семантических и стилистических различий приводит к речевым ошибкам.
За пределами литературной нормы находятся встречающиеся в речи формы простой сравнительной степени типа бойчее, звончее, богатее, слаже, сладче, красивые, длиньше и др. Это просторечные формы, литературные их варианты ? бойче, звонче, богаче, слаще, красивее, длиннее.
Формы сравнительной степени с приставкой по-, вносящей добавочное значение 'несколько, немного' (побольше, посильнее, повыше), допустимы лишь в разговорной речи, в книжной же следует употреблять конструкции немного больше, несколько сильнее.
При употреблении форм сравнительной степени должен быть указан объект сравнения: Сейчас нет задачи важнее, чем выполнение плана (из газет); И нет ничего сложнее внутреннего мира человека (В. Тендряков).
Предложения типа Эта комната более чистая и светлая не соответствуют нормам литературного языка.
Распространенными ошибками является образование:
1) сравнительной и превосходной степеней сравнения путем соединения аналитической и синтетической форм: более сильнее, самый сильнейший;
2) плеонастических сочетаний типа несколько поподробнее (форма поподробнее имеет значение 'несколько, немного');
3) форм сравнительной степени от относительных прилагательных: более синонимический ряд, более разговорный вариант. Такие формы допускаются в произведениях художественной литературы, где их употребление стилистически мотивировано: Мы хороним самого земного изо всех прошедших на земле людей (В. Маяковский); В такой непроглядный вьюжный вечер успех решался не тем, кто железней или метче, а удачливей кто (Л. Леонов);
4) форм превосходной степени путем присоединения к прилагательным в форме положительной степени приставки нам-: наивыгодный, наиприятный.
В результате интерференции в условиях белорусско-русского двуязычия иногда вместо краткой формы используется полная по аналогии с белорусским языком, где ограничено употребление кратких форм прилагательных. Например: Шкаф хороший, но наша квартира для него низкая (вместо низка). Сравни в белорусском: Шафа добрая, але наша кватэра для яе нiзкая. При простой сравнительной степени зависимое слово ошибочно употребляется в винительном падеже с предлогом за: Брат моложе за сестру (вместо моложе сестры).
Вариантность в сочетаниях числительных с существительными. В сочетаниях числительных с существительными вариантные формы, различающиеся обычно стилистической окраской, и отступления от литературных норм наблюдаются в конструкциях:
1) "сложное количественное числительное с элементом сто в творительном падеже + существительное": с двумястами (тремястами, четырьмястами и т.д.) жителями (книжн.) ? жителей (разг.);
2) "два (три, четыре) и более + существительное". В соответствии с литературной нормой существительное зависит от числительного и употребляется в родительном падеже единственного, а не множественного числа: два и более метра, три и более окна, четыре и более листа. Возможны перестановки: два метра и более, три окна и более;
3) "составное числительное, оканчивающееся на два, три, четыре (22, 23, 24, 32, 33, 34 и т.д.) + существительное pluralia tantum". В случае необходимости следует пользоваться синонимичными выражениями (отремонтировали сани в количестве двадцати двух, истекли двадцать вторые сутки, прошло двадцать два дня и т.д.), поскольку данные существительные употребляются лишь в сочетаниях с собирательными числительными (двое суток, трое брюк, четверо джинсов);
4) "собирательное числительное + существительное или субстантивированное прилагательное": двое раненых / два раненых, трое сыновей / три сына, четверо сирот / четыре сироты.
В сочетаниях с субстантивированными прилагательными, существительными общего рода (при обозначении нескольких лиц мужского пола или лиц мужского и женского пола) и существительными мужского рода на -а в именительном падеже рекомендуется употреблять собирательные числительные: двое прохожих, трое бродяг, четверо мужчин. В косвенных падежах, наряду с собирательными, допустимо употребление количественных числительных: двоих /двух мужчин, троих /трех детей, четверых / четырех отдыхающих. В сочетании с существительными мужского рода со значением лица, оканчивающимися на согласный, употребляются как количественные, так и собирательные числительные: два друга /двое друзей, семь /семеро командиров. В некоторых случаях общелитературным является употребление только количественных числительных, так как собирательные вносят стилистически сниженный оттенок значения: два маршала (не двое маршалов), три профессора (не трое профессоров).
В сочетании с существительными, имеющими форму только множественного числа, в именительном падеже употребляется собирательное числительное (двое перил, пятеро джинсов), а в косвенных падежах ? количественное (около двух суток, о трех джинсах, с четырьмя санями).
В сочетаниях с существительными мужского рода, обозначающими животных, и существительными женского рода литературной нормой является употребление количественных числительных (две подруги, три медведя, четыре волка). Не соответствуют литературной норме сочетания собирательных числительных с названиями молодых животных (двое цыплят, трое волчат), парных предметов в значении "столько-то пар" (двое чулок, трое носков), а также в косвенных падежах с названиями лиц женского пола (двоих сестер, троих студентов); они имеют разговорно-просторечную окраску.
Ошибки в употреблении местоимений. Затруднения и ошибки наблюдаются в образовании формы винительного падежа единственного числа местоимения сама. Нормативной для современного употребления являйся форма саму, вытеснившая устаревшую самоё.
Не соответствует литературной норме употребление (6eз особого стилистического задания) личного местоимения в функции второго подлежащего (Плюшкин... он отрицательный герой романа).
Нежелательно в речи дублирование одного и того же местоимения: Когда он получил отпуск, он уехал в деревню (лучше Получив отпуск, он уехал... или Он получил отпуск и уехал...).
Местоимение они не следует соотносить с собирательными или отвлеченными существительными, имеющими форму единственного числа. Например: Юношество живо откликнулось на этот призыв, и вон они уже едут осваивать целинные земли; Студенческая молодежь поехала в колхозы, там они будут работать в течение месяца. В таких случаях целесообразно заменить собирательное или отвлеченное существительное конкретным (юноши вместо юношество, студенты вместо студенческая молодежь).
Устаревшим является употребление местоимения они по отношению к одному лицу. Такое употребление было распространено в почтительно-подобострастной речи: Виталий Петрович человек самых благородных правил: они во всякую малость входить не станут (А. Островский).
Распространенной ошибкой в речи является смешение притяжательных местоимений мой, твой, его и других с возвратно-притяжательным свой: Я не находил применении моим рукам (надо своим); У матери всегда находилось доброе слово для ее дочерей и сыновей (надо своих).
Плеонастично употребление местоимений в контекстах в которых указательные значения, выражаемые местоимениями, само собой разумеются: У нее сложились хорошие отношения со всеми своими коллегами по работе; Перед своим уходом на работу мать разбудила сына.
В русской речи белорусов довольно часто встречается пропуск начального согласного н в формах косвенных падежей личного местоимения он после непроизводных предлогов: с им, к ему, от его, к ей и т.д.
Под влиянием белорусского языка наблюдается ненормативное употребление относительно-вопросительных местоимений вместо неопределенных: Может у вас возникли какие сомнения? (вместо какие-либо); У тебя есть какая свежая газета? (вместо какая-нибудь); Дайте кто совет (вместо кто-нибудь).
Употребление глагольных форм. Глаголы полоскать, колыхать, мурлыкать, плескать, рыскать и некоторые другие образуют двоякие формы настоящего времени: с чередованием согласных (полощет, колышет и т.д.) и без чередования (полоскает, колыхает и т.д.). Первые общелитературные, вторые свойственны разговорному стилю. Стилистически дифференцируются также формы настоящего времени глаголов мяукать (мяукает ? мяучит), сыпать (сыплет ? сыпет), щипать (щиплет ? щипет); повелительного наклонения глаголов ехать (поезжай ? езжай ? едь), положить (положи ? положь), класть (клади ? поклади), лечь (ляг ? ляжъ), пойти (пойди ? поди), подоить (подои ? подои) и др. Общелитературными являются первые из них, вторые имеют просторечный характер и в литературном языке не употребляются.
Варианты форм типа подытоживать ? подытоживать, обусловливать ? обуславливать, сосредоточивать ? сосредотачивать, уполномочивать ? уполномочивать различаются как книжные (с гласным о в корне) и разговорные (с гласным а)33.
Кроме того, в употреблении и образовании форм глагола в условиях белорусско-русского двуязычия немало отклонений от норм литературного языка, обусловленных или поддерживаемых интерференцией:
1) перенос в русскую речь белорусских возвратных форм глаголов, основа которых оканчивается на гласный: учуся, смеюся, боялася, проснулася и т.д.;
2) употребление в форме несовершенного вида суффикса -ва вместо безударных русских суффиксов -ыва, -ива: рассказватъ, записватъ, обеспечвать и др.;
3) сохранение суффикса -ну в форме прошедшего времени непродуктивных глаголов: мокнул, мерзнул, сохнул, привыкнул (литературная норма: мок, мерз, сох, привык);
4) ошибки в образовании личных форм разноспрягаемых глаголов дать, хотеть, есть, бежать (даси, хочут, хочем, ecu, бегите и др.);
5) перенос в русскую речь деепричастных форм, отсутствующих в русском литературном языке: пишиучи, льючи, режучи (в белорусском литературном языке деепричастия; образуются почти от всех глаголов, в том числе и от таких, как пісаць, ліць, біцъ, піць, мыць, хацець, рэзаць, жаць и. др. ? пішучы, льючы, бьючы, пьючы, мыючы, хочучы, рэжучы, жнучы).

2.2. Синтаксические нормы
Современными языковыми нормами на синтаксическом уровне допускается немало вариантных форм: ждать отпуск / отпуска, не читал книгу / книги, двое пришло / пришли и т.д. Хотя все они с достаточной полнотой и последовательностью описаны в справочной литературе34, тем не менее в речевой практике возникает ряд трудностей при выборе нужной синтаксической конструкции. Распространены отступления, в частности, от норм согласования и управления, размещения слов в предложении, построения предложений с однородными членами, с причастными и деепричастными оборотами; от некоторых норм построения сложных предложений35. Особые трудности вызывает выбор формы сказуемого при подлежащем, форма и значение которого вступают в противоречие. В русской речи белорусов, кроме того, в ряде случаев отступления от синтаксических норм связаны с межъязыковой интерференцией.
Варианты координации главных членов предложения. Современные нормы координации главных членов предложения, как известно, часто допускают вариантные формы рода и числа сказуемого: пять (большинство, несколько) студентов уехало / уехали; трое проголосовало / проголосовали; инженер выступил /выступила и т.д.
Выбор той или иной формы сказуемого зависит от ряда факторов, которые должны учитываться в каждом конкретном акте коммуникации.
Варианты форм числа сказуемого отмечаются при подлежащем, выраженном словом или сочетанием слов со значением количества.
1. Подлежащее выражено собирательным числительным, обозначающим группу лиц: трое писало / писали; уехало /уехали пятеро.
Сказуемое в единственном числе употребляется обычно в нераспространенном предложении, особенно если сказуемое предшествует подлежащему: Присутствовало пятеро, а выступило двое.
При сочетании собирательного числительного с местоимением нас, вас или их сказуемое употребляется только в форме единственного числа: Нас было двое; Вас осталось четверо; Их пришло семеро.
Если при подлежащем есть согласованное определение к форме множественного числа, сказуемое употребляется только во множественном числе: Вскоре вернулись задержанные двое; Остальные пятеро придут завтра; Эти трое спали непробудным сном.
2. Подлежащее выражено сочетанием количественного или собирательного числительного с существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов большинство, множество, несколько с существительным в родительном падеже: пять спортсменов выступило / выступили; двое бойцов погибло / погибли; большинство артистов уехало /уехали.
Форма единственного числа сказуемого предпочитается, если: а) сказуемое предшествует подлежащему, особенно при нераспространенности предложения (На столе лежит несколько тетрадей; Выросло пять кленов); б) подлежащее имеет значение приблизительности (На собрании присутствовало около 50 человек; В стране выпускается свыше 380 миллионов экземпляров газет и журналов, ежедневно загорается более 75 миллионов телевизионных экранов); в) в составе подлежащего употреблено отвлеченное существительное, особенно со значением времени (Прошло несколько минут; Сыну исполнилось пять лет); г) компоненты количественно-именного сочетания разделены (Детей у матери было пятеро; Рабочих выступило трое); д) в составе подлежащего имеются слова со значением ограничения (В живых осталось всего несколько человек; В секции занималось только десять учащихся; Всего лишь несколько дней прошло с тех пор).
Сказуемое во множественном числе обычно употребляется при подлежащем, называющем количество со значением одушевленности36, если: а) подлежащее и сказуемое разделены в предложении другими словами (Большинство участников совещания в ходе обсуждения стоящих на повестке дня вопросов поддержали точку зрения докладчика); б) речь идет об известном, определенном субъекте (Нас провожали те самые две девушки, с которыми мы познакомились вчера); в) при количественном слове есть определение во множественном числе (Первые шесть дней прошли незаметно; Завтра приедут остальные двадцать человек); г) есть однородные члены в составе подлежащего или сказуемого (Большинство старшеклассников, учащихся ПТУ, студентов участвовали в беге на короткой дистанции; Некоторые ребята уже отдохнули и с новыми силами взялись за работу).
В некоторых случаях форма множественного или единственного числа сказуемого выполняет смыслоразличительную функцию. Сравни: Несколько учеников быстро выполнили задание и Несколько учеников быстро выполнило задание. Форма множественного числа сказуемого указывает на то, что действие приписывается каждому лицу в отдельности, т.е. имеется в виду, что каждый ученик выполнил задание самостоятельно. Форма единственного числа сказуемого указывает на то, что действие выполнялось совместно, группой, состоящей из нескольких учеников.
На выбор формы числа сказуемого влияет и такой фактор, как активность или пассивность действия. Сказуемое, выраженное глаголом бытия, наличия, состояния или краткой формой страдательного причастия, особенно при подлежащем ? неодушевленном существительном, обычно употребляется в единственном числе: В деревне осталось несколько домов; Большинство однокурсников было возмущено его поведением. Форма единственного числа сказуемого в таких случаях выражает пассивность действия. Для выражения активности действия используется сказуемое ? глагол во множественном числе.
В составном именном сказуемом связка согласуется с именной частью. Например, в предложении Большинство участников соревнования были учащимися связка были употребляется во множественном числе, так как именная часть сказуемого учащимися имеет форму множественного числа37.
3. При подлежащем, выраженном сочетанием слова часть с неодушевленным существительным в родительном падеже, а также сочетанием слов много, немного, мало, немало, столько, сколько с существительным в родительном падеже, сказуемое всегда употребляется в единственном числе: Часть аудиторий отремонтирована; Столько людей погибло в тюрьмах!
Если подлежащее выражено словосочетанием "часть + одушевленное существительное в родительном падеже", сказуемое может иметь форму единственного и множественного числа: Часть артистов выступила / выступили. На выбор формы числа сказуемого в данном случае влияют факторы, указанные выше (см. п. 2).
4. При подлежащем, выраженном сложным существительным с первой частью пол- (пол-яблока, полкомнаты, полведра и т.д.) или сочетанием числительного полтора (полторы) с существительным, сказуемое предпочитается в форме единственного числа, а в прошедшем времени ? в форме среднего рода единственного числа: В субботнике участвует полгруппы; Сэкономлено полтора миллиона рублей. Но если при подлежащем есть определение во множественном числе, сказуемое употребляется во множественном числе: Кончились эти мучительные полторы недели неизвестности; Первые полчаса прошли быстро.
Колебания в форме числа сказуемого наблюдаются также при подлежащем, выраженном открытым или закрытым рядом словоформ (На столе лежит / лежат ручка, карандаш, тетради; Ни прогулки, ни катание на лодке, ни купание в море не привлекало / привлекали его; Меня встретил / встретили брат и сестра); сочетанием со значением совместности (Пришел/ пришли учитель с учениками); местоимением кто, кто-либо, кто-нибудь, кто-то, кое-кто или некто (Даже те, кто никогда не питал / не питали симпатий к нашему общественному строю, внимательно слушали голос Москвы)38.
Вариантные формы рода сказуемого современные литературные нормы допускают при подлежащем ? существительном мужского рода, называющем женщину по профессии, роду деятельности: секретарь позвонил / позвонила, технолог предложил / предложила. Сказуемое в таких случаях может употребляться и в мужском и в женском роде. Форма женского рода сказуемого обычно используется для того, чтобы подчеркнуть пол действующего лица, а также если при подлежащем есть определение или приложение в форме женского рода: Наша секретарь заболела; Операцию сделала хирург Петрова.
Отступления от синтаксических норм литературного языка, связанные с белорусско-русской интерференцией. Наиболее распространенными в русской речи белорусов являются отступления от норм глагольного и именного управления. Многие русские словосочетания со связью управления не совпадают с эквивалентными им белорусскими. Так, русскому словосочетанию "глагол + предлог к + существительное (местоимение) в дательном падеже" соответствует белорусское "глагол + предлог да + существительное (местоимение) в родительном падеже": прислониться к чему ? прыперціся да чаго, присмотреться к чему ? прыгледзецца да чаго, подготовиться к чему ? падрыхтавацца да чаго, стремиться к чему ? імкнуцца да чаго и т.д. Интерференция проявляется в употреблении в русской речи белорусов ненормативных конструкций типа пришел до мастера, прислонился до стены.
В словосочетаниях со значением насмешки, издевки управляемое слово употребляется в русском языке в творительном падеже с предлогом над, а в белорусском ?в родительном падеже с предлогом з: смеяться (издеваться, насмехаться, шутить, измываться) над кем-чем ? смяяцца (здзеквацца и т.д.) 5 каго-чаго. Белорусы в русской речи допускают такие ошибки, как смеяться с меня.
Расхождение в характере управления русских слов и их белорусских эквивалентов способствует появлению в речи белорусов-билингвов ошибок типа извинишь брату (вместо брата), заведующий склада (вместо складом). Сравни: русские извинить кого ? белорусские прабачыцъ кому, благодарить кого ? дзякавацъ кому, прощать кого ? дараваць кому, привыкнуть к кому-чему ? прывыкнуць да каго-чаго, заведующий чем ? загадчык чаго.
Несовпадение валентности русских и эквивалентных им белорусских слов часто приводит к замене предложных словосочетаний беспредложными (Мне болит горло вместо У меня болит горло) и, наоборот, к замене беспредложных конструкций предложными (Заболеть на тиф вместо Заболеть тифом; Радоваться на детей вместо Радоваться детям; Богат на витамины вместо Богат витаминами; Выше за березу вместо Выше березы).
Одна из самых распространенных ошибок в русской речи белорусов ? замена предлога из предлогом с в конструкциях типа приехать с города (вместо из города), прийти со школы (вместо из школы), позвонить с автомата (вместо из автомата). Причина таких ошибок в том, что русским предлогам из и с в конструкциях "глагол + из или с + родительный падеж" соответствует один белорусский предлог з; сравни: позвонить из автомата ? пазваніцъ з аўтамата, прибежать с улицы ? прыбегчы з вуліцы. Интерференция проявляется также в смешении предлогов у и в (учиться у школе вместо в школе, имеется во всех вместо у всех, находиться в нас вместо у нас).
В некоторых случаях результатом межъязыковых контактов является активизация вариантов, смыкающихся с вариантами белорусского языка, и в связи с этим их семантико-стилистическая нейтрализация. Например, синонимичные сочетания глаголов речи ? мысли и существительных с предлогом о(об) и про (говорить о весне / про весну; думать о рекорде / про рекорд) в русском языке различаются стилистической окраской и сферой употребления: сочетания с предлогом -о (об) стилистически нейтральны, общеупотребительны; сочетания с предлогом про характеризуются разговорной окраской, но под влиянием белорусского языка они нейтрализуются и активизируются, употребляясь не только в разговорной речи.
Русским конструкциям "глагол + предлог за + творительный падеж" (пойти за водой, послать за сыном) соответствуют белорусские "глагол + предлог па + винительный падеж" (naucцi па ваду, паслаць па сына). Это способствует проникновению в русскую литературную речь белорусов диалектных конструкций типа пойти по воду.
Очевидно, не без влияния белорусского языка конструкция "глагол + предлог по + дательный падеж" (ездить по городам, плавать по морям, учить по книгам) часто заменяется ее устаревшим вариантом "глагол + предлог по + предложный падеж" (ездить по городах, плавать по морях, учить по книгах). В конструкциях с предлогом по ('после') или о(об) ? по окончании вуза, по истечении времени, тосковать по нему влияние белорусского языка проявляется иногда в гиперизмах: по окончанию вуза, по истечению времени, тосковать по ним.
В результате интерференции конструкция читать про себя ('читать тихо, не вслух') приобретает дополнительный семантический оттенок: 'читать о себе', пойти за водой ? 'пойти за течением', т.е. возникает синтаксическая омонимия.
Под влиянием предложно-падежных конструкций, которые возможны в белорусском языке в функции присвязочного компонента составного именного сказуемого, в речи белорусов возникают ненормативные сочетания типа (быть) за агронома, (стать) за директора.
Интерференция проявляется и в том, что в количественно-именных сочетаниях определения ? прилагательные при существительных мужского и среднего рода употребляются чаще в форме именительного, чем родительного падежа: два зеленые клена, три высокие дерева, четыре низкие куста.

Глава 3

ТОЧНОСТЬ РЕЧИ

§1. Понятие точности речи
Точность ? это такое коммуникативное качество речи, которое предполагает соответствие ее смысловой стороны (плана содержания) отражаемой реальной действительности и проявляется в умении находить адекватное словесное выражение понятия.
Точность, таким образом, включает в себя умение: 1) правильно отражать реальную действительность и 2) правильно выражать мысли и оформлять их с помощью слов. Различаются два вида точности: предметная (фактическая) и понятийная (речевая, коммуникативная).
Предметная точность создается благодаря соответствию содержания речи отражаемому в ней фрагменту действительности. В ее основе лежит отношение речь ? действительность. Главным условием предметной точности является знание предмета речи, без чего невозможно дать верные сведения о действительности. Примером нарушения предметной точности может служить высказывание Солнце вращается вокруг Земли. Правда, иногда говорить о соответствии мысли реальной действительности приходится весьма условно. Говорящий (пишущий) не всегда передает адресату мысли, отражающие реально происходящие события (например, многие мысли, выраженные в художественных произведениях). С лингвистической точки зрения важно, чтобы мысли (адекватные или неадекватные отображаемой действительности) были правильно выражены, возбудили в сознании адресата адекватную мысль ? копию.
Для того чтобы речь была точной, одной предметной точности недостаточно, нужно еще, чтобы содержание соответствовало той системе понятий, которая в ней обозначена, т.е. нужна понятийная точность.
Понятийная точность опирается на связь: слово-понятие и состоит в соответствии семантики компонентов речи содержанию и объему выражаемых ими понятий. Она предполагает умение точно обозначать словом возникшее представление, находить единственно верное слово.
Понятийная точность зависит прежде всего от умения правильно выбирать слова и употреблять их в точных значениях, т.е. в тех значениях, которые закреплены за ними в системе литературного языка и зафиксированы в специальной справочной литературе. Это позволяет рассматривать точность речи как лексико-семантическую правильность, т.е. как соблюдение лексико-семантических норм литературного языка. Однако точность в отличие от правильности, базирующейся лишь на лингвистических факторах, опирается и на экстралингвистические факторы; она основывается на связи: речь ? действительность, слово ? понятие. Высказывание может быть правильным в плане оформления, но не точным в плане содержания. Например, грамматически правильное предложение Атом неделим является неточным, так как его содержание не соответствует реальной действительности. Или сравни предложение из рассказа А.П. Чехова "Мститель" в первой и второй редакциях:

Месть тогда лишь сладка,
когда имеешь возможность лицезреть ее плоды.
Месть тогда лишь сладка, когда имеешь возможность видеть и осязать ее плоды.

Замена книжного лицезреть ("созерцать, видеть кого-либо в непосредственной близости") словами видеть и осязать продиктована не исправлением неправильности, а стремлением к большей точности выражения.

§2. Точность словоупотребления
Точность речи в первую очередь зависит от верного словоупотребления, от выбора слова, максимально соответствующего обозначаемому им предмету или явлению реальной действительности, содержанию высказывания и его целевому назначению. Так, М.М. Пришвин, говоря о реке Амур, выбирает глагол идет, так как он, по сравнению с глаголами течет, бежит, струится, наиболее точно передает характер течения этой реки: Где-то совсем рядом, недалеко идет, да, конечно, нельзя про такую реку сказать бежит: Амур не торопится! ? Нельзя даже сказать, что течет, все реки текут и струятся, но Амур-река идет.
А.Т. Твардовский в поэме "Василий Теркин" в качестве обращения Смерти к герою произведения употребляет слово солдат: Смерть склонилась к изголовью: "Ну, солдат, пойдем со мной". Это слово дает возможность подчеркнуть необходимость беспрекословного подчинения (Смерть была уверена, что Теркин "живой, да не жилец"). Слово же боец, близкое по значению к слову солдат, в данном случае звучало бы неестественно, так как его семантика предполагает момент активного действия.
При выборе слова следует учитывать его семантику, стилистические коннотации, преимущественную сферу распространения в языке, а также его синтагматические свойства.
Точное словоупотребление предполагает знание системы лексических значений. Употребление слова не в строгом соответствии с теми значениями, которые за ним закреплены в системе литературного языка, является одной из основных причин нарушения точности речи. Например, слово первоочередной в литературном языке имеет значение "требующий выполнения, осуществления в первую очередь, неотложный": В большинстве эти дела были важные, хотя и не первоочередные (В. Катаев); В настоящее время нравственное воспитание является важнейшей, первоочередной задачей. В предложении же Учебе молодых специалистов уделяется первоочередное внимание данное слово употреблено не в соответствии с его литературным значением (здесь можно употребить: основное, главное).
Существительное резюме в литературном языке закрепилось в значении "краткое заключительное изложение сути написанного или прочитанного": резюме прений, доклада, статьи и т.п. В речи оно нередко ошибочно используется для обозначения итогов, результатов каких-либо действий, мероприятий, событий; например: Настало время подвести резюме шахматному чемпионату страны (правильно итоги). В разговорной речи часто встречается неточное употребление таких слов, как обратно (Он обратно опоздал на занятия), вперед (Вперед выучи уроки, а потом иди гулять), крайний (Кто крайний в очереди?) и др.
При выборе слова надо иметь в виду, что семантическая и стилистическая характеристика лексем со временем может изменяться. Так, слово дипломант, употреблявшееся в 30?40-е гг. для обозначения учащегося или студента, выполняющего или защищающего дипломную работу, в 50?60-е гг. стало употребляться в значении "лицо, удостоенное диплома": дипломант Всесоюзного конкурса пианистов. В значении же "студент, выполняющий дипломную работу" в литературном языке закрепилось ранее разговорное слово дипломник. Наречие где-то, употребляющееся в литературном языке для обозначения места (где-то в лесу, где-то на севере и т.п.), в современной разговорной речи закрепляется в значении "примерно, приблизительно; неизвестно, неопределенно когда, столько и т.д.": где-то в эти дни, где-то в будущем, где-то на шестые сутки и т.д. В этом же значении оно встречается и на страницах газет: Чуть заалело тонкой тесемкой небо и едва... подернулось синим выбивающимся из черного цветом. День точно цыпленок сквозь скорлупу проклевывается. Но далеко еще до солнышка. Где-то через месяц оно покажется здесь.
Наибольшие трудности возникают при выборе слова из ряда в чем-либо близких или сходных лексем. Сюда следует отнести синонимы и паронимы.

§3. Синонимия и точность речи
Синонимы, обозначая одно и то же понятие, позволяют разнообразить речь, избегать ненужного повторения слов, придавать высказыванию разную стилистическую окраску. Кроме того, синонимы в речи выполняют функцию уточнения, способствуют более полной и разносторонней характеристике изображаемого, позволяют выразить самые тонкие оттенки мысли. В тексте синонимы как таковые могут отсутствовать (скрытое использование синонимов), но в стилистически совершенном тексте за каждым словом подразумевается синонимический ряд слов, из которых автор использует наиболее подходящее, наиболее точно определяющее нужное понятие и максимально соответствующее данной ситуации. Например, А.П. Чехов в заглавии одного из рассказов употребил слово тоска, так как оно, по сравнению с другими, близкими по значению, словами (грусть, печаль, кручина, скорбь, горе, горесть), наиболее точно передает душевное состояние Ионы ? героя рассказа. Как происходит процесс отбора синонимов писателями, можно проследить, изучая их рукописи, сравнивая окончательный вариант с черновиками.
Сравни, например, две редакции ранних рассказов А.П. Чехова:

Они почтительно сняли перед ним шляпы и спросили, не хочет ли он к у ш а т ь.

Они почтительно сняли перед ним шляпы и спросили, не хочет ли он
е с т ь .
Авторскому изложению более соответствует общеупотребительный, стилистически нейтральный глагол есть ("принимать пищу"), чем его синоним кушать, имеющий ограниченное употребление в литературном языке.
? Как хорошо, Саша, как хорошо! ? в з д ы х а л а жена. ? Ты посмотри, как уютно и ласково глядит этот лесок!
? Как хорошо, Саша, как хорошо! ? г о в о р и л а жена...

В данном контексте глагол вздыхать не соответствует тону повествования, и автор заменяет его более точным говорить.
Чтобы выбрать из синонимического ряда единственно верное слово, нужно учитывать его семантические и стилистические оттенки. Сравни, например, глаголы трудиться и работать. Первый употребляется лишь тогда, когда речь идет о человеке, который работает по-настоящему, в полную меру сил и возможностей; Поэтому о том, кто работает плохо, спустя рукава, нельзя сказать, что он трудится. Или в предложении Затмение Луны происходит периодически слово Луна не может быть заменено синонимичным ему словом месяц, так как в качестве астрономического термина употребляется только лексема Луна. Слово лелеять, по сравнению с ласкать, имеет высокую окраску и употребляется преимущественно в приподнятой поэтической речи. Сравни: От воды веяло свежестью, и тихий плеск небольших волн ласкал слух (И. Тургенев) и Я б желал навеки так заснуть... II Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея, II Про любовь мне сладкий голос пел (М. Лермонтов).
Оттенки значения синонимов иногда легко различимы (они зафиксированы в словарях), а в некоторых случаях они почти неуловимы. Например, в сочетании производительность труда возросла глагол свободно может быть заменен глаголами увеличилась, поднялась, повысилась (их семантическое различие определить невозможно). Но если в данное сочетание включить слова типа вдвое, в два раза, правильными окажутся только сочетания с глаголами возросла и увеличилась. Выявить семантические оттенки синонимов позволяет контекст, его и нужно учитывать при выборе синонима.
Семантической и стилистической точности способствуют также контекстуальные синонимы. Рассмотрим, например, использование контекстуальных синонимов, позволяющих передать разнообразные смысловые и стилистические оттенки, к глаголу сказать при прямой речи в романе В. Липатова "Игорь Саввович":
? Игорь Саввович в приемной! ? доложила секретарша; ? Дрянной коньяк! ? профессионально, словно дегустатор, заявил Игорь Саввович; ? Здесь ? все! ? по-солдатски отрапортовала секретарша; ? Приехали! ? объявила Светлана; Он развел руками, с большой охотой объяснил: ? Как_же! Женат на дочери самого Карцевa; ? Не знаю! Не помню! ? пролепетала Светлана; ? А вот мы уже и не плачем! ? приговаривал Игорь Саввович; ...мать... изрекла леденяще: ? Мой сын ? трус! и т.д.

§4. Паронимия и точность речи
Паронимы (от греч. para ? возле + onyma, onoma ? имя) ? сходные по звучанию, но не совпадающие по значению слова. Следует отметить, что одни лингвисты к паронимам относят лишь однокоренные слова, имеющие звуковое подобие39: зубы ? зубья, останки ? остатки, добровольный ? добровольческий, экономический ? экономичный ? экономный, одеть ? надеть. Другие исследователи к паронимам относят как однокоренные, так и разнокоренные созвучные слова, признавая единственным критерием их объединения возможность окказионального смешения в речи40: вираж ? мираж, дрель ? трель, инъекция ? инфекция, экскаватор ? эскалатор, фарс ? фарш. Разнокоренные созвучные слова не имеют никаких семантических связей и объединяются лишь случайным фонетическим сходством.
Однокоренные паронимы в большинстве своем близки по значению, но различаются тонкими смысловыми оттенками. Например, паронимы упростить ? опростить имеют общее значение 'сделать более простым', но второй из них характеризуется дополнительным оттенком 'более простым, чем следует'. Сравни: упростить свою речь и опростить свою речь. Семантические оттенки паронимов обычно настолько важны, что замена одного слова другим без нарушения смысла невозможна.
Паронимы могут совпадать не во всех, а лишь в некоторых значениях. Например, дипломатический и дипломатичный совпадают в значении 'тонко рассчитанный, ловкий, уклончивый', но при этом дипломатический означает также 'относящийся к дипломатии, к дипломату'.
В этом значении не употребляется прилагательное дипломатичный.
Немногочисленную группу составляют однокоренные слова, резко различающиеся по смыслу: абонемент ('документ, удостоверяющий право на обслуживание или пользование чем-либо, в течение определенного срокa') ? абонент ('лицо или организация, пользующиеся указанным правом'), искусный ('сделанный с большим умением и тонкостью') ? искусственный ('сделанный наподобие настоящего, природного'), дефективный ('имеющий физические или психические недостатки, ненормальный') ? дефектный ('испорченный, с дефектом').
Паронимы, совпадающие или близкие по значению, могут отличаться друг от друга способами управления, лексической сочетаемостью, функционально-стилевой окраской, сферой употребления, синтаксической функцией. Например, паронимы уплатить ? оплатить различаются способом управления: уплатить за заботу, уплатить по счету (предложное управление) ? оплатить счет, оплатить расходы (беспредложное управление). Семантически близкие паронимы истоки ? источники, обозначающие понятие, связанное с началом чего-то, различаются лексической сочетаемостью: истоки реки ? источники знаний. Паронимы одеть ? надеть управляют разными существительными в винительном падеже без предлога: одеть брата, сестру, раненого, больного (одушевленные существительные) ? надеть платье, пальто, шапку, туфли (неодушевленные существительные).
Возможность паронимов сочетаться с одними и теми же словами еще не означает, что образованные словосочетания синонимичны друг другу. Сравни: предоставить конспект ('дать возможность воспользоваться') и представить конспект ('передать, дать, предъявить кому-либо')41; дипломатический отказ ('относящийся к дипломатии') и дипломатичный отказ ('тонко рассчитанный'). Паронимические сочетания основать теорию ? обосновать теорию, лесное болото ? лесистое болото, динамическая система - динамичная система различаются семантически.
Паронимы типа зубастый ? зубатый, бессмысленность ? бессмыслица различаются функционально-стилевой окраской, ограничивающей сферу их употребления. Первые слова в этих парах нейтральны, сфера их употребления стилистически не ограничена; вторые ? характеризуются разговорной окраской, сфера их употребления ограничивается разговорной речью.
Паронимы типа асимметричный ? асимметрический семантически совпадают (асимметричные движения ? асимметрические движения), но в качестве термина используется только второе прилагательное: асимметрическая система (в минералогии); в функции сказуемого употребляется преимущественно асимметричный в краткой форме: Движения ребенка были асимметричны42. Прилагательные архаичный и архаический, совпадая в значениях 'свойственный старине, древности; устаревший, вышедший из употребления', различаются тем, что архаичный обычно употребляется в краткой форме, в роли сказуемого: архаический стиль ? Стиль этого произведения чересчур архаичен; архаическое выражение ? Это выражение архаично43. Сравни также: артистический ? артистичный, типический ? типичный, патриотический ? патриотичный и др.
Таким образом, в языковой системе созвучные слова достаточно четко отграничиваются друг от друга, однако в речевой практике семантические и другие различия созвучных слов не всегда учитываются, что является причиной их смешения. Например: Наряд был сдан в бухгалтерию на оплату (надо на выплату) довольно значительной суммы денег; В кинофильме "С юбилеем подождем" заглавную (надо главную) роль исполняет Кирилл Лавров.
При выборе созвучных (как однокоренных, так и неоднокоренных) слов следует учитывать их смысловые различия, характер лексической сочетаемости, способы управления, функционально-стилевую окраску и употребление.
К смешению паронимов близки речевые ошибки, возникающие в результате замены нужного слова его искаженным словообразовательным вариантом, сюда относятся, например, прилагательное неочередной, употребляемое в разговорной речи вместо нормативного внеочередной, наречие взаимообразно вместо заимообразно, причастие улыбающий вместо улыбающийся и др.
Умелое употребление паронимов, как и синонимов, способствует передаче тонких смысловых оттенков, помогает точно выразить мысль. Например: Двери были раскрыты в 1854 году. Япония устремилась к западноевропейской цивилизации. Она быстрее усваивала, чем осваивала (И. Эренбург); ? Есть чем платить, но я не хочу победы любой ценой. Это не было позой, это была позиция: он [Виктор Цой] действительно не хотел "победы любой ценой" (из газет).
Созвучность паронимов используется для создания стилистического эффекта, служит средством юмора, сатиры и т.д. Паронимия лежит в основе создания особого стилистического приема ? парономазии (греч. paronomasia от para ? возле + onomazo ? называю), сущность которого состоит в преднамеренном сближении созвучных слов: И глух и глуп; Муж по дрова, а жена со двора; Классиков нужно не только почитать, но и почитывать. Яркий стилистический эффект создается в результате противопоставления паронимов. На таком противопоставлении построены, например, многие пословицы и поговорки: Истина рождается в споре, а не в ссоре; Богат шел в пир, а убог брел в мир; На брюхе шелк, а в брюхе щелк. Парономазия как стилистическое средство широко используется в поэзии. Например: Мы крепко связаны разладом; // Столетья нас не развели. //Я волхв, ты волк, //мы где-то рядом //В текущем словаре земли (А. Твардовский); Из смиренья не пишутся стихотворенья, // и нельзя их писать ни на чье усмотренъе. // Говорят, что их можно писать из презренья. // Нет! Диктует их только прозренье (Л. Мартынов).
Нередко к парономазии, как одному из средств актуализации, прибегают авторы газетных заголовков: Долг и должность; Отходы и доходы; Жесткий или жестокий; Промыслы и помыслы.

§5. Полисемия, омонимия и точность речи

стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>