<<

стр. 4
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

г) лица с двойным гражданством (бипатриды).
Институт гражданства регулируется ст. 62 Конституции РФ. Отметим, кстати, что проблема двойного гражданства приобрела сегодня особую остроту в связи с образованием СНГ, в результате чего 25 млн русскоязычного населения помимо своей воли оказались «за рубежом». С другой стороны, на территории РФ в настоящее время находится свыше полумиллиона иностранных граждан из ближнего и дальнего зарубежья. Среди них много беженцев, статус которых четко не определен.
Иностранные граждане ограничены в некоторых правах. В частности, они не могут избирать и быть избранными в органы государственной власти, служить в Вооруженных Силах, занимать определенные должности, например быть капитанами судов, и т.д. В осталь-
* См.: Тяжбу выиграл... пес // Советская Россия. 1990.3 марта; Судебный приговор собаке/Известия. 1990.7 янв.; Собачья жизнь по наследству// Российская газета. 1998. 5 июня. \
ном им гарантированы все гражданские права. Они несут также соответствующие обязанности. Есть Закон о правовом положении иностранцев от 24 июня 1981 г., который различает постоянно и временно проживающих на нашей территории иностранцев. Правовой статус их различен.
Коллективные субъекты права имеют более обширную классификацию. Они делятся на следующие виды:
1. Само государство.
2. Государственные органы и учреждения.
3. Общественные объединения.
4. Административно-территориальные единицы.
5. Субъекты Российской Федерации.
6. Избирательные округа.
7. Религиозные организации (ст. 117 ГК РФ).
8. Промышленные предприятия.
9. Иностранные фирмы.
10. Специальные субъекты (юридические лица).
По нашему законодательству, далеко не все организации и учреждения могут выступать в качестве юридических лиц, а только те, которые отвечают определенным условиям. Признаки юридического лица сформулированы в статье 48 ГК. Это: 1) имущественная обособленность; 2) способность от своего имени приобретать соответствующие права и нести обязанности; 3) быть истцом и ответчиком в суде. Само понятие юридического лица имеет значение главным образом в гражданском праве, т.е. в имущественных, обязательственных отношениях.
Следует иметь в виду, что не всякий коллектив людей может выступать вообще субъектом права. Например, семья или, скажем, учебные группы, курсы, кафедры, производственные бригады и другие общности не обладают этим качеством. Субъектами права являются лишь более или менее значительные, устойчивые, постоянные образования, которые характеризуются единством воли и цели, а также определенной внутренней организацией. Это не случайные и не временные соединения граждан или каких-то структур.
Правоспособность и дееспособность субъектов права. Под правоспособностью понимается признаваемая государством общая (абстрактная) возможность иметь предусмотренные законом права и обязанности, способность быть их носителем. Подчеркнем – не фактическое правообладание, а только постулируемая заранее возможность или способность к этому. Правоспособностью в равной мере обладают все граждане без исключения, она возникает в момент их рождения и прекращается со смертью.
В современном цивилизованном обществе нет и не может быть людей, не наделенных общей правоспособностью. Это важнейшая предпосылка и неотъемлемый элемент политико-юридического и социального статуса личности. Правоспособность – не естественное, а общественно-правовое качество субъектов, носящее абсолютный, универсальный характер. Оно вытекает из международных пактов о правах человека, принципов гуманизма, свободы, справедливости. Обязанность каждого государства – должным образом гарантировать и защищать это качество.
Главное в правоспособности – не права, а принципиальная возможность или способность иметь их. А это очень важно, ибо, как мы знаем, в истории далеко не все и не всегда наделялись такой возможностью (например, рабы) или наделялись лишь отчасти (крепостные). И это официально, «по закону».
Впервые понятие правоспособности было сформулировано и введено в практику буржуазными кодексами XIX в. (французский Гражданский кодекс 1804 г., германское Гражданское уложение 1896 г.). К тому времени категорией правоспособности пользовалось и английское гражданское право. Как видим, рассматриваемый институт обязан своим происхождением гражданскому законодательству, однако в последующем он приобрел более широкое значение.
«Безжалостное нсравенстно, существующее в реальной жизни, – указывалось в одной из работ того времени, – получает в праве некоторое смягчение, когда, например, все люди объявляются правоспособными – больные и здоровые, старые и малые, бедные и богатые, знатные и незнатные»2. Это был шаг к установлению элементарной юридической справедливости, устранению социальной дискриминации.
Но правоспособность сама по себе никакого реального блага не дает. Это только «право на право», т.е. право иметь право, а уж последнее открывает путь к обладанию тем или иным благом, совершению определенных действий, предъявлению притязаний. Нельзя на основе одной лишь правоспособности чего-либо требовать, кроме как признания равноправным членом общества.
Отличие правоспособности от субъективного права состоит в том, что она: а) неотделима от личности, нельзя человека лишить правоспособности, «отобрать», «отнять» ее у него или ограничить; б) не зависит от пола, возраста, профессии, национальности, места жительства, имущественного положения и иных жизненных обстоятельств; в) непере-
См.: МицкевичА.В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 19. 2 Регельсбергер Ф. Общее учение о праве / Пер. с нем. М., 1897. С. 14.
даваема, ее нельзя делегировать другим; г) по отношению к субъективному праву она первична, исходна, играет роль предпосылки; д) субъективное право конкретно, а правоспособность абстрактна.
В понятии правоспособности существо заключается не в «праве», а в «способности». Правоспособность нельзя рассматривать каксуммар-ное выражение прав и обязанностей, носителем которых может быть данное лицо, потому что такое суммарное выражение дано в самом законе. В этом смысле правоспособность, по меткому выражению Е.А. Флейшиц, бланкетна2.
Не имеет решающего значения то обстоятельство, что возможность обладать теми или иными конкретными правами появляется у гражданина не сразу, не со дня рождения, а позднее, по достижении определенного возраста или при наступлении других условий. Различие в наступлении прав во времени не меняет сущности правоспособности. Равенство правоспособности не означает, что ее объем прав у всех одинаков.
Всеобщность правоспособности заключается в том, что государственная власть с самого начала заранее наделяет всех своих граждан одним общим свойством – юридической способностью быть носителями соответствующих прав и обязанностей, из числа предусмотренных законом. Л то, что фактическая возможность обладания теми или иными правами в силу разных причин наступает в разное время, не делает правоспособность различной. Из этого исходит и международ-нос право.
Однако, будучи категорией универсальной, правоспособность проявляет себя в различных отраслях права по-разному. Даже значение, роль се в соответствующих сферах правового регулирования неодинаковы. Отсюда и возникают нередко сомнения и споры относительно всеобщего характера правоспособности.
Разумеется, то или иное лицо не может быть носителем всех существующих прав одновременно. Однако способность к этому не подвергается никакому сомнению. При наличии соответствующих условий каждый может стать обладателем любых допускаемых законом прав. Если данный гражданин в данное время имеет права, которыми не обладает другой, то это не значит, что у них разная правоспособность. Правоспособность их одинакова, круг прав и обязанностей различный.
! См.: Крш:(1вчиков О.А. Социальное содержание правоспособности граждан // Пра-ионсдспис.1960.№ 1. С. 23.
2 См.: Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав // Вопросы общей теории советского права. М., 1960. С. 263.
При этом нет ничего противоречивого в том, что лицо, имея правоспособность, обладает также по закону рядом общих постоянных прав, являющихся его субъективными правами. Было бы ошибкой считать, что в данном случае правоспособность не нужна. Она не лишняя и когда речь идет о естественных, неотчуждаемых правах граждан, присущих им от рождения.
Подчеркнем еще раз, правоспособность – не сумма каких-то прав, не количественное их выражение, а непременное и постоянное гражданское состояние личности, элемент ее правового статуса, предпосылка к правообладанию. Сам термин «правоспособность» весьма точно передает смысл этого понятия.
Правоспособность существует там, где есть вообще правовое регулирование, правовая среда. Это качество неизменяемо, его нельзя сделать больше или меньше. Невозможно признать кого-либо неправоспособным, а только недееспособным. Раз субъект наделен правоспособностью, то в полном объеме и до конца своих дней, а не временно".
Каждое лицо рождается способным к правообладанию, может и должно иметь необходимые ему нрава, признанные мировым сообществом и юридическими системами национальных государств (право па жизнь, свободу, здоровье, честь, достоинство, безопасность и т.д.). Эта способность (возможность) никем и ни при каких обстоятельствах не может быть прекращена, «аннулирована». Она признается априори как безусловная и бесспорная аксиома – нечто само собой разумеющееся. Любой гражданин, в том числе несовершеннолетний, твердо знает, что он является правоспособным и, следовательно, может стать носителем (сейчас или в будущем) соответствующих прав и свобод.
Главное здесь – не смешивать способность к правообладаниго с самим обладанием. «Правоспособность, – писал Н.М. Коркунов, – означает только то, что лидо может иметь известные права, но это еще не значит, что оно ими действительно обладает. Каждый способен иметь право собственности на имущество, но отсюда вовсе не следует, что уже имеет его*2.
Различают общую, отраслевую и специальную правоспособность.
Общая представляет собой принципиальную возможность лица иметь любые права и обязанности из числа предусмотренных действу-
1 Заметим в этой связи, что ч. 1 ст. 22 ГК РФ сформулирована, на наш взгляд, юридически некорректно. Она гласит «Никто не может быть ограничен и правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и порядке, установленных законом». Выходит, что ограничить правоспособность по закону все же можно. Между тем в соответствующих случаях гражданин ограничивается в нравах, а не в способности их иметь.
2 Коркунов Н.М. Лекции но общей теории права. СПб., 1909. С. 147.
ющим законодательством, хотя фактическое обладание теми или иными правами может наступить, как уже говорилось, лишь при известных условиях. В нашем законодательстве нет определения общей правоспособности, а только гражданской. Но в науке, в общей теории права, оно сложилось.
Отраслевая правоспособность дает возможность приобретать права в тех или иных отраслях права. Именно поэтому она и называется отраслевой. Например, брачная, трудовая, избирательная.
Специальная (должностная, профессиональная) правоспособность – это такая правоспособность, при которой требуются специальные познания или талант. К примеру, судьи, врача, ученого, артиста, музыканта и т.д.
Правоспособность организаций, юридических лиц также является специальной, она определяется целями и задачами их деятельности, зафиксированными в соответствующих уставах и положениях. Возникает в момент создания той или иной организации и прекращается вместе с ее ликвидацией.
Под дееспособностью понимается не только возможность субъекта иметь права и обязанности, но и способность осуществлять их своими личными действиями, отвечать за последствия, быть участником правовых отношений. Дееспособность зависит от возраста и психического состояния лица, в то время как правоспособность не зависит от указанных обстоятельств. Дееспособность в полном объеме наступает с момента совершеннолетия, т.е. по достижении 18-летнего возраста.
Если правоспособность сопутствует индивиду на протяжении всей его жизни, то дееспособность – лишь с определенного возраста. Дееспособностью не обладают малолетние дети до 14 лет и душевнобольные лица, которые могут иметь известные права, по не могут их осуществлять. За них выступают их законные представители – родители, опекуны, попечители. Человек должен обладать способностью управлять собой, отдавать отчет своим поступкам, иначе он – недееспособен.
Несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет могут совершать необходимые гражданские сделки только с письменного согласия родителей, усыновителей или попечителей. Однако они вправе самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки, распоряжаться своим заработком, стипендией и иными доходами, осуществлять авторские и изобретательские права, вносить вклады в кредитные учреждения (ст. 26 ГК РФ).
Уголовная ответственность у подростков за совершенные ими умышленные преступления наступает с 14 лет. Дееспособность бывает
полная, частичная и ограниченная. Полная, как уже говорилось, наступает с совершеннолетием, частичная – с 14 лет, а ограниченная – когда лицо ограничивается в дееспособности по суду (хронические алкоголики, наркоманы).
Новый Гражданский кодекс ввел понятие эмансипации (ст. 27). В данной новелле говорится, что несовершеннолетний, достигший 16 лет, может быть объявлен полностью дееспособным, если он работает по трудовому договору, в том числе по контракту, или с согласия родителей занимается предпринимательской деятельностью.
Эмансипация производится по решению органа опеки и попечительства – с согласия обоих родителей, усыновителей либо при отсутствии такого согласия – по решению суда.
Родители, усыновители и попечители не несут ответственности по обязательствам эмансипированного несовершеннолетнего, в частности по обязательствам, возникшим вследствие причинения им вреда.
Правосубъектность представляет собой правоспособность и дееспособность вместе взятые, т.е. праводееспособность. Это объединительное понятие отражает те ситуации, когда правоспособность и дееспособность неразделимы во времени, органически сливаются воедино, например, у организаций или взрослых лиц, когда они одновременно и правоспособны, и дееспособны. Не существует правоспособных, но недееспособных коллективных субъектов. На них разграничение указанных свойств не распространяется.
Многие права граждан носят непередаваемый характер, их не может осуществить за недееспособного другое лицо (например, вступить в брак, получить образование, заключить трудовой договор и т.д.). В отличие от имущественных прав их должен реализовывать сам обладатель.
С этой точки зрения все права можно подразделить на требующие личного участия при их осуществлении и не требующие. В первом случае, т.е. в большинстве отраслей права, разделение правоспособности и дееспособности лишено практического смысла; во втором, т.е. в сфере действия гражданского права, оно оправданно и необходимо,
Немыслимо положение, когда субъект обладал бы, к примеру, брачной, трудовой, избирательной правоспособностью, но был бы лишен аналогичной дееспособности. Здесь оба эти качества выступают как единое целое. Напротив, в имущественных правоотношениях кредитор может взыскать причитающийся ему долг не обязательно лично, равно как и что-то купить, продать, исполнить обязательство, совершить ту или иную сделку. Здесь правоспособность и дееспособность могут не совпадать в одном лице.
Правосубъектность – собирательная категория. Она включает в себя четыре элемента: 1) правоспособность; 2) дееспособность; 3) де-ликтоспособность, т.е. способность отвечать за гражданские правонарушения (деликты); 4) вменяемость – условие уголовной ответственности. Хотя последние два слагаемых охватываются в конечном счете вторым, такое расчленение понятия в литературе проводится и оно может способствовать более глубокому его уяснению.
В целом Правосубъектность является одной из обязательных юридических предпосылок правоотношений. Правосубъектность – это возможность или способность лица быть субъектом права со всеми вытекающими отсюда последствиями.
4. СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО И ЮРИДИЧЕСКАЯ ОБЯЗАННОСТЬ КАК СОДЕРЖАНИЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ
Правовое регулирование осуществляется главным образом через механизм субъективных прав и юридических обязанностей, именно этим оно отличается от любого иного нормативного регулирования, например морального. Указанные права и обязанности, корреспондируя друг другу в рамках определенного правоотношения, и образуют его юридическое содержание.
Субъективное право определяется в правовой науке как гарантируемые законом вид и мера возможного или дозволенного поведения лица. А юридическая обязанность – как вид и мера должного или требуемого поведения, В основе субъективного права лежит юридически обеспеченная возможность; в основе обязанности – юридически закрепленная необходимость. Носитель возможности называется управомоченным, носитель обязанности – правообязанным. Первый может совершать известные действия; второй обязан их исполнять. Перед нами два полюса правоотношения как взаимной юридической связи.
Структура субъективного права. Субъективное право – определенная правовая возможность, но эта возможность многоплановая, она включает в себя, как минимум, четыре элемента: 1) возможность положительного поведения самого управомоченного, т.е. право на собственные действия; 2) возможность требовать соответствующего поведения от правообязанного лица, т.е. право на чужие действия; 3) возможность прибегнуть к государственному принуждению в случае неисполнения противостоящей стороной своей обязанности (притязание);
4) возможность пользоваться на основе данного права определенным социальным благом.
Иными словами, субъективное право может выступать как право-поведение, право-требование, право-притязание и право-пользование.
В зависимости от характера и стадии реализации того или иного субъективного права на первый план в нем может выходить одна из указанных возможностей, как правило – первая. В целом же все четыре компонента в их единстве составляют содержание и структуру субъективного права как общего понятия. Оно служит средством удовлетворения интересов управомоченного.
Характерной чертой субъективного права является мера поведения, обеспеченная не только законом, но и обязанностями других лиц. В противном случае перед нами не субъективное право, а простая дозволенность (разрешен пость, незапрещенность), которая вытекает из действующего в обществе правопорядка по принципу: «что не запрещено, то разрешено».
Таких дозволений в повседневной жизни – бесчисленное множество. Никому, например, не возбраняется ходить на прогулки, любоваться природой, купаться в море, слушать музыку, заниматься спортом, петь, читать, писать, ездить на велосипеде и т.д., но все это не субъективные права, так как здесь отсутствует возможность опереться на государственное принуждение (например, обратиться в суд) и нет конкретных правообязанных лиц, к которым можно было бы направить требования по поводу создания необходимых условий для «времяпрепровождения».
Каждая из дробных составных частей субъективного права обычно именуется правомочием. В разных правах их больше или меньше. К примеру, в праве собственности три: владение, пользование и распоряжение имуществом. В социальных и политических правах – до
Но поводу последнего элемента иногда высказывается сомнение – следует ли его иыдслять. Думается, следует, ибо он, будучи материальным, как бы скрепляет собой три (юрмалы1ых и придает субъсктинному нрапу социальное звучание и значение. На это обращалось внимание еще в русской дореволюционной литературе. Так, Д.Д Гримм, не соглашаясь со своими оппонентами и том, что «момент пользования составляет лишь цель субъективного нрава», писал: «Возможность пользования данным объектом образует не цель, а именно одинизэлемеитовсодержаниягубьективногоправа.отму-гоисгрсмтся к устаноплснию таких правоотношений, и которых субъективное право даст возможность пользоваться тем или иным благом» (ГриммДД Лекции но догме римского нрава. СПб., 1910. С. 115). 11.М. Коркуиов также считал, что «содержание правомочия составляет пользование определенным объектом 11о пользование может быть весьма различным но объему. Пользование есть не только основной, но, так сказать, и естественный элемент субъективного нрава, обусловленный самой природой наших потребностей» (Лекции но общей теории нрава СПб., 1910. С. 152). В советском правоведении на этот момент впервые в 1960 г. указал М.С Строгович, а затем и другие ученые Пользование, как известно, является одним из правомочий права собственности наряду с владением и распоряжением.
пяти – семи. Скажем, право на свободу слова включаете себя возможность гражданина выступать на различных собраниях и митингах, публиковаться в печати, иметь доступ на радио и телевидение, критиковать недостатки, вносить предложения, заниматься литературным и художественным творчеством и т.д. Однако общая структура субъективного права остается четырехчленной, ибо она, отвлекаясь от множества видов прав, отражает главные и наиболее типичные их свойства.
Структура юридической обязанности соответствует структуре субъективного права (являясь как бы его обратной стороной) и тоже включает в себя четыре компонента: 1) необходимость совершить определенные действия либо воздержаться от них-, 2) необходимость для правообязанного лица отреагировать на обращенные к нему законные требования управомоченного; 3) необходимость нести ответственность за неисполнение этих требований; 4) необходимость не препятствовать контрагенту пользоваться тем благом, в отношении которого он имеет право.
Юридическая обязанность устанавливается как в интересах управомоченного, так и в интересах государства в целом. Она – гарант их осуществления.
Субъективное право – право субъекта правоотношения. Эпитет «субъективное» отражает здесь, во-первых, принадлежность права субъекту и, во-вторых, зависимость его от субъекта – в отличие от нормы права, которая никому лично не принадлежит и не зависит от воли конкретного индивида.
В этом смысле юридическую обязанность также можно квалифицировать как субъективную. В рамках правового отношения право и обязанность субъектов в равной мере субъективны. Слагаемые юридической обязанности – это своего рода отдельные долженствования – наподобие правомочий в субъективном праве.
Важно подчеркнуть, что юридическим содержанием правоотношений являются не сами реальные действия сторон, а лишь соответственно возможные и должные, т.е. предусмотренные законом. Они выражают состояния связанности. Как заметил еще Г.Ф. Шершеневич, «субъективное право есть средство для обеспечения пользования благами, но последние так же мало принадлежат к понятию права, как сад к садовой ограде»1.
Когда же эти возможные и должные действия начинают реально осуществляться, то речь идет уже о другом явлении, а именно о реализации прав и обязанностей. При этом следует иметь в виду, что многие
Шершеневич Г.Ф. Общая теория нрава. М., 1912. С. 613.
субъективные права и обязанности находятся в состоянии их постоянной или достаточно длительной реализации (например, право на труд и его вознаграждение, социальное обеспечение, образование; обязанности соблюдать законы, правопорядок, платить налоги). В этих случаях процесс реализации прав и обязанностей является как бы естественным способом их существования. Перед нами соотношение возможности и действительности, которые следует различать.
Большинство правоотношений по своей юридической природе таково, что каждый из их участников одновременно обладает правом и несет обязанности (например, в договоре купли-продажи, подряда, аренды, поставки, трудовом соглашении и т.д.), где стороны взаимно управомочены и правообязаны, их права и обязанности обеспечиваются и реализуются друг через друга. Такая корреляция заложена уже в правовой норме, которая носит предоставительно-обязывающий характер.
При этом заметим, что в специальной литературе структура юридической обязанности долгое время не раскрывалась – внимание концентрировалось главным образом на структуре субъективного права. Однако, как показано выше, субъективное право и юридическая обязанность – это парные и равноэлемснтные категории, которые в рамках конкретных правоотношений строго соответствуют друг другу.
5. ОБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ
С философской точки зрения под объектом понимается то, что противостоит субъекту, на что направлена познавательная и иная деятельность человека. Это самое широкое (абстрактное) определение объекта. Объект и субъект – парные категории. В практической жизни термин объект» соотносится не только с человеком как разумным существом, но и с любым другим фрагментом действительности (предметом, процессом, состоянием, поведением).
Поэтому любое явление, испытывающее на себе воздействие со стороны другого явления, выступает объектом последнего. Во всеобщей взаимосвязи субъект может стать объектом, и наоборот – объект субъектом. Именно в этом смысле в правовой науке говорят об объектах и субъектах права, правонарушений, правоотношений, ответственности, толкования и применения законов, наказания и т.д. Во всех этих случаях понятия объекта и субъекта не имеют сугубо философского содержания, а служат в основном лишь операционным целям. То же самое происходит и во многих других науках, особенно прикладных.
Объектом правового отношения выступает то, на что направлены субъективные права и юридические обязанности его участников,
иными словами, то, ради чего возникает само правоотношение. Субъективное право открывает перед его обладателем возможность чем-то владеть, пользоваться, распоряжаться, вести себя определенным образом, претендовать на действия других. Все это подпадает под понятие объекта. Обязанность призвана обеспечивать осуществление данного права, а следовательно, нормальное функционирование правового отношения в интересах управомоченного и государства в целом.
Человек как таковой может быть лишь субъектом, но не объектом права и правоотношений. Только в рабовладельческом обществе раб рассматривался в качестве объекта купли-продажи – «говорящей вещи». В современных правовых системах подобное не допускается, хотя подпольная торговля людьми, в частности детьми, молодыми девушками, в отдельных странах в том числе в России, имеет место и в довольно широких масштабах. Но это уголовно наказуемые деяния.
Впрочем, некоторые ученые-правоведы считают, что в семейном праве индивид может быть объектом правоотношений, например, когда возникают споры по поводу ребенка (у кого из родителей он должен остаться при разводе или изъятии его у них и передаче на воспитание государству). Но в данных случаях, по мнению большинства, не ребенок как таковой становится объектом соответствующего правоотношения, а интересы его нормального воспитания и комплекс возникающих при этом прав и обязанностей.
Как известно, общим объектом (предметом) правового регулирования являются общественные отношения. Но общественные отношения – сложная и многоэлементная реальность. Нормы права и складывающиеся на их основе правоотношения опосредствуют не все, а лишь отдельные виды, фрагменты, участки, сферы этих отношений. Поэтому встает вопрос о том, что же конкретно может быть и фактически выступает объектом разнообразных правоотношений. Различие между объектом права в целом и объектами конкретных правоотношений, возникающих в результате его действия, заключается в степени конкретизации.
В юридической литературе существуют разные трактовки объекта правоотношения. Однако в ходе длительной дискуссии сложились в основном две концепции – монистическая и плюралистическая. Согласно первой из них объектом правового отношения могут выступать только действия субъектов, поскольку именно действия, поступки людей подвергаются регулированию юридическими нормами и лишь человеческое поведение способно реагировать на правовое воздействие. Отсюда у всех правоотношений единый, общий объект.
Согласно второй позиции, более реалистичной и разделяемой большинством ученых, объекты правоотношений столь же разнообразны,
сколь многообразны регулируемые правом общественные отношения, т.е. сама жизнь. ;
Ведь законы, его нормы оказывают свое влияние не только на людей, но через них и на объекты материального мира, социальные общности, государственные структуры, институты, организации, учреждения; устанавливают или изменяют их статусы, режимы, состояния; закрепляют владение, пользование, распоряжение имуществом. А субъективное право – это право не только на действия (свои или чужие), но и на определенные блага. Что касается реагирования на правовое воздействие, то его не следует понимать слишком буквально.
Итак, в зависимости от характера и видов правоотношений (с входящими в них субъективными правами и юридическими обязанностями) их объектами выступают:
1. Материальные блага (вещи, предметы, ценности). Характерны главным образом для гражданских, имущественных правоотношений (купля-продажа, дарение, залог, обмен, хранение, завещание и т.п.).
2. Нематериальные личные блага (жизнь, честь, здоровье, достоинство, свобода, безопасность, право на имя, неприкосновенность человека). Типичны для уголовных и процессуальных правоотношений.
3. Поведение, действия субъектов, разного рода услуги и их результаты. Это главным образом правоотношения, складывающиеся на основе норм административного права в сфере управления, бытового обслуживания, хозяйственной, культурной и иной деятельности.
4. Продукты духовного творчества (произведения литературы, искусства, живописи, музыки, скульптуры, а также научные открытия, изобретения, рационализаторские предложения – все то, что является результатом интеллектуального труда).
5. Ценные бумаги, официальные документы (облигации, акции, векселя, лотерейные билеты, деньги, приватизационные чеки, паспорта, дипломы, аттестаты и т.п.). Они могут стать объектом правоотношений, возникающих при их утрате, восстановлении, оформлении дубликатов. В настоящее время в стране сложился рынок ценных бумаг, акции продаются и покупаются, т.е. являются объектами сделок. 22 апреля 1996 г. вступил в силу Закон «О рынке ценных бумаг».
6. ЮРИДИЧЕСКИЕ ФАКТЫ И ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ
Юридические факты – это определенные жизненные обстоятельства (условия, ситуации), с которыми нормы права связывают возникновение, прекращение или изменение правоотношений.
Эти факты становятся юридическими не в силу каких-то особых внутренних свойств, а в результате признания их таковыми государст
вом, законом. Жизнь – непрерывная цепь разнообразных фактов, явлений, действий, случаев, событий, но не все из них приобретают юридическое значение, а только такие, которые затрагивают наиболее существенные интересы общества, входят в сферу правового регулирования и могут повлечь за собой известные юридические последствия.
Таким образом, придание правового характера тем или иным обстоятельствам целиком зависит от воли законодателя, официальной власти, а не от самих участников жизненного процесса, хотя без них эти обстоятельства могли бы и не наступить. Не право порождает подобные факты, они возникают и существуют помимо него, но право придает им статус юридических в целях их регуляции и упорядочения общественной и государственной жизни.
Это – реакция правовой нормы на конкретную ситуацию, предусмотренную в ее гипотезе. Юридические факты служат непосредственными поводами, основаниями для появления и функционирования правоотношений.
Юридические факты многочисленны и разнообразны, поэтому они довольно подробно классифицируются наукой по различным основаниям в целях выявления их особенностей и более глубокого познания.
По волевому признаку юридические факты делятся на события и действия.
События – это такие обстоятельства, которые объективно не зависят от воли и сознания людей. Например, стихийные бедствия – пожары (но не поджоги), наводнения, землетрясения, в результате которых гибнут люди, причиняется вред их имуществу, а стало быть, возникают соответствующие правоотношения, связанные с возмещением ущерба, наследованием, страховым вознаграждением и т.д. Сами по себе указанные явления ничего юридического в себе не содержат и автоматически никаких обязательств не порождают, но служат поводами, причинами для этого.
Действия – это такие факты, которые зависят от воли людей, поскольку совершаются ими. Действия, в свою очередь, подразделяются на правомерные (поступление на работу или в вуз, выход на пенсию, регистрация брака) и неправомерные (все виды правонарушений).
Среди юридических фактов выделяются также правовые состояния (нахождение на воинской службе, в браке, в родстве, в розыске, в должности и т.д.). По характеру последствий различают правообразующие, правопрекращающие и правоизменяющие факты (например, поступлеч ние в вуз порождает правоотношение между студентом и учебным заведением, окончание вуза – прекращает, а перевод на другую форму обучения в том же вузе – видоизменяет данное правоотношение).
К числу правомерных действий, вызывающих соответствующие правоотношения, относятся многочисленные акты-документы различных государственных органов и должностных лиц (судебные приговоры и решения, управленческие постановления, распоряжения и приказы, гражданские сделки, договоры, завещания, соглашения и т.д.). В литературе указывается на юридические факты-поступки длящегося характера, например создание художественного произведения, которое в конечном счете приводит к возникновению авторского правоотношения.
Особую роль в динамике правоотношений играют так называемые юридические составы, или сложные, комплексные факты, когда для возникновения определенного правового отношения требуется не одно, а несколько условий (совокупность фактов).
Так, для того чтобы возникло пенсионное правоотношение, необходимо: а) достижение лицом соответствующего возраста; б) наличие трудового стажа; в) представление положенных документов; г) принятие компетентным органом решения о назначении пенсии. Для правоотношения типа «студент – вуз» требуются следующие условия; а) аттестат об окончании средней школы; б) сдача вступительных экзаменов; в) проходной балл по конкурсу; г) приказ ректора о зачислении на первый курс соответствующего учебного заведения.
В целом юридические факты играют весьма важную и активную роль в общей правовой системе, являясь своего рода ее «нервными окончаниями» (рецепторами), сцепляющими нормы права с реальными общественными отношениями. С помощью хорошо продуманной шкалы (набора) юридических фактов, т.е. путем придания юридического значения тем или иным жизненным обстоятельствам, можно существенным образом влиять на динамику развития социальных процессов, направлять их в нужное русло.
7. ОБЩЕРЕГУЛЯТИВНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ И ИХ СПЕЦИФИКА
Как отмечено в предисловии, особенности данной книги в том, что
она сочетает в себе традиционные каноны учебника и элементы монографического исследования, содержит некоторые дискуссионные моменты. Студентам полезно знать, над чем думают, о чем спорят ученые-правоведы, какие новые концепции выдвигают и обсуждают. Ниже излагается одна из таких новелл, отражающая происходящие в современной науке процессы и тенденции. Оценки ее неоднозначны.
Выше была представлена классическая, научно устоявшаяся теория правоотношений, разработанная в своих основах еще римскими юрис
тами и с тех пор не претерпевшая сколько-нибудь существенных изменений. Она базируется главным образом на гражданско-правовых, имущественных, договорных отношениях с четко выраженными сторонами и жесткими взаимными обязательствами.
В свое время Энгельс отмечал, что вся континентальная Западная Европа взяла за эталон «всемирное право общества товаропроизводителей, т.е. римское право, с его непревзойденной по точности разработкой всех существенных правовых отношений товаровладельцев». Это отношения типа должник – кредитор, продавец – покупатель, заказчик – подрядчик, истец – ответчик и т.д.
Они возникают по поводу конкретных фактов, случаев, споров, притязаний, почему и называются конкретными. Их задача – обслуживать повседневные нужды, запросы, интересы людей: гражданский оборот, рынок, быт, труд, семью, производство. Подобные правоотношения непрерывно возникают, прекращаются, изменяются, вновь возникают. Некоторые из них скоротечны (купил, продал, обменял, заключил сделку, воспользовался той или иной услугой, видом транспорта). Они наглядны, очевидны, строго индивидуализированы, хороши всем известны по собственному опыту. Это, так сказать, «проза жизни» (С.С. Алексеев).
Естественно, что наибольший вклад в развитие учения о правоотношениях внесла цивилистическая наука. В этом ее несомненная заслуга. На ее выводах и положениях в значительной мере основывается и общая теория государства и права. Однако, когда последняя начинает с этими готовыми мерками вторгаться в иные социальные сферы и анализировать механизм правового опосредования общественных отношений более общего и более высокого уровня, у нее возникают «узкие места», затруднения.
Отработанный за тысячелетия четкий и безотказный юридический инструментарий, успешно применяемый в своей области, не всегда без всяких оговорок может быть использован в другой. Отсюда потребность как-то дополнить этот механизм, расширить, унифицировать, сделать более гибким – с тем чтобы с его помощью можно было упорядочивать, регулировать и другие отношения. Какие же?
Например, отношения типа государство – государство, государство – гражданин, федерация – субъект федерации, президент – парламент, депутат – избиратель. Сюда же можно отнести все формы взаимодействия различных структур, институтов и ветвей власти, реализацию ими своих функций, статусов, полномочий, работу системы сдер-жек и противовесов. Или, скажем, отношения, связанные с соблюдени-
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 311.
ем членами общества законов, правопорядка, уголовных, административных и иных запретов, конституционных норм, прав человека.
Все эти отношения выступают как правовые, поскольку регулируются правом, возникают на основе соответствующих юридических ус- ;! тановлений. Но это особые, необычные правоотношения, к ним не подходит или не совсем подходит модель гражданско-правовой взаимосвязи субъектов («должен – отдай», «исполни в срок», «плати неустойку»). У них своя специфика. И подобные правовые отношения требуют такого же пристального внимания и осмысления, как и традиционные, если не большего. Ведь они недостаточно изучены.
Так возникла идея общих, или общерегулятивных, правоотношений. Она была выдвинута потребностями жизни, практики. Наука лишь обобщила то, что существовало и существует в реальности. Трудно поэтому согласиться с мнениями, что якобы данная конструкция не работает.
Прямое действие российской Конституции, закрепление в ней естественных прав человека, изменение корреляционных взаимосвязей личности и государства, другие реалии и приоритеты наших дней по-новому высвечивают значение обсуждаемой разновидности правовых отношений.
Происходящие в стране перемены не только не колеблют сути указанной концепции, а напротив, придают ей новые важные грани, черты, аргументы. Она как бы обретает еще ббльшую легитимность, правомерность. Расширяются границы и возможности ее осмысления.
И если раньше были какие-то сомнения на этот счет, то сейчас они, на наш взгляд, полностью отпали, ибо слишком очевидными стали научные и законодательные предпосылки для выдвижения и отстаивания названной идеи.
Отрицание общерегулятивных правоотношений равносильно отрицанию действия конституционных норм, их эффективности. Отсюда – насущная необходимость разработки данного направления в исследовании многоаспектной проблемы правоотношений, особенно в политической области.
В статье 2 Конституции РФ говорится: «Признание, соблюдение и •защита прав человека и гражданина – обязанность государства». Это означает, что российские граждане как носители этих прав выступают по отношению к государству в качестве управомоченных, а государство по отношению к ним является правообязанной стороной.
Иными словами, перед нами типичное правоотношение общего характера, поскольку в нем все же не конкретизированы необходимые детали взаимных обязательств его участников. Да и не могут быть конкретизированы, так как конституционные нормы по своей природе
являются в основном учредительно-закрепительными, фиксирующими. Но это именно правоотношения, а не фактические отношения, никак не опосредуемые правом, законами.
В рамках подобных правоотношений граждане могут предъявлять и уже предъявляют к государству судебные иски*. Они предъявляли их и раньше2, но тогда государство не несло прямой конституционной обязанности перед своими гражданами и рассматриваемые дела чаще всего заканчивались ничем. При этом важно, что иски адресуются непосредственно к государству как таковому, а не к тем или иным его органам или учреждениям. Государство выступает здесь главным ответчиком и контрагентом.
Многие из такого рода требований граждан разрешаются теперь Конституционным Судом, который создает в данной области весьма ценные прецеденты. Были, как это широко известно, коллективные иски к государству разорившихся вкладчиков, чьи сбережения «сгорели» в 1992 г., когда начались шоковые экономические ре4юрмы. Правда, иски эти до сих пор не удовлетворены, но власть признает за собой этот долг и обещает вернуть его.
Нередко исковые заявления направляются лично Президенту как высшему должностному лицу, олицетворяющему государство и осуществляющему его властные функции3. Бывает, что требования предъявляются одновременно Президенту, Правительству и Государственной Думе4.
В одном из постановлений Конституционного Суда (по жалобе В.А. Смирнова) отмечается, что «гражданин и государство связаны между собой взаимными правами, ответственностью и обязанностями». Иными словами, они находятся в определенных правовых отношениях.
В президентском Послании Федеральному Собранию 1995 г. в духе названных положений подчеркивается: «Граждане вправе требовать от государства обеспечения личной безопасности, защиты жизни, здоровья, чести, достоинства и имущества»5. Обратим внимание – от государства как корреспондирующей стороны.
Именно на этом, верхнем, уровне складываются правоотношения общего типа как результат действия конституционных норм (право-
См., например: Судебный процесс казака против России//Известия. 1992.12авг.;
Гражданин и государстчо – рапные партнеры // Известия. 1993.30 июня.
2 См.: Как Роман Котык подал в суд на СССР // Известия. 1990.13 окт.
3 См.: Иск пенсионерок к Президенту// Известия. 1995.22 нояб.; В Верховном Суде слушается дело против Президента России // Известия. 1996.21 февр.
4 См.: Адашкевич II. Иск к власти // Хозяйство и право. 1993. № 12; Бойцова Л.В. Гражданин против государства? // Общественные науки и современность. 1994. № 4.
5 Российская газета. 1995. 17 февр.
отношений первого порядка). Когда же обращение гражданина по поводу защиты своих прав и законных интересов принимается к «производству» соответствующей компетентной инстанцией, то на основе общерегулятивного возникает конкретное правоотношение между этой структурой и обратившимся лицом, связанное с восстановлением нарушенного права. После разрешения конфликта конкретное правоотношение прекращается, а общее остается и продолжает функционировать дальше.
Таким образом, конституционные нормы при их прямом действии могут порождать как общие, так и конкретные правоотношения. Первые возникают с момента вступления в силу указанных норм и существуют постоянно (как правоотношения-состояния), вторые появляются в ходе устранения конфликтной ситуации между гражданином и Основным Законом страны, официальной властью.
Новый импульс для утверждения идеи общерегулятивных правоотношений связан не столько с прямым действием Конституции (хотя это само по себе принципиально важно), сколько с четким закреплением в ней недвусмысленных обязанностей государства перед своими гражданами. Это важнее. Впервые открылась сама возможность спора, тяжбы «маленького человека» с огромным и могущественным государством – «Левиафаном».
В литературе было высказано мнение, что выделение в правовой действительности в качестве особого вида общерегулятивных правоотношений (правоотношений первого порядка) является несомненным достижением нашей юридической науки, позволяющим «преодолеть узкий горизонт гражданского права в теории правоотношений».
Р.О. Халфина, основательно занимавшаяся проблемой правоотношений, пришла к выводу, что «создание теории правоотношения требует глубокого изучения этого сложнейшего явления с более широких позиций, чем те, которые традиционно приняты в правовой науке»2.
Такова же позиция А.В. Мицкевича: «В самом широком смысле к правовым отношениям могут быть отнесены все отношения, так или иначе связанные с действием права в обществе»3.
Рассматриваемые правоотношения нередко именуют абсолютными, статусными, базовыми, исходными, первичными, давая им тем самым сущностную характеристику. Они лежат в основе всех иных (отраслевых) правоотношений. Этим хотят сказать, что перед нами
См.: КовачевД.Л. Функция, задачи, компетенция и правоспособность государственного органа// Правоведение.1985.№ 4. С.41.
2 Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 8.
3 Мицкевич А.В. Правовые отношения в советском обществе // Общая теория советского права. М., 1966. С. 277.
феномены разных порядков. Но чаще всего первый тип правоотношений называют общими в противовес конкретным. Конкретным – в смысле отдельным, частным, текущим.
Термины «общие» и «конкретные» условны, они указывают лишь на своеобразие отражаемых ими явлений, позволяют соотносить их друг с другом, видеть различия. Вообще же, всякое правоотношение по-своему конкретно, а не абстрактно. В то же время любое правовое отношение – это некоторое обобщение, аккумулирующее в себе собирательные черты. В литературе данные определения устоялись, «прижились», и ими без особых затруднений можно пользоваться при анализе проблемы.
Наличие общих правоотношений еще в 60-х годах обосновывалось в работах С.С. Алексеева, Н.И. Матузопа, В.С. Основина, И.Ф. Рябко, И. Сабо, И.Е. Фарбсра и др. С тех пор круг сторонников этой концепции значительно расширился. В последнее время она снова получила поддержку уже применительно к новым реалиям.
Но есть и оппоненты (В.К. Бабаев, А.Б. Вснгсров, 10.И. Гревцов). В пауке это норма. Как правило, весьма настороженно к общим правоотношениям относятся цивилисты, что вполне закономерно – это не их сфера. Для них они непривычны. С подобными образованиями представители гражданского права практически не сталкиваются.
Зато их безоговорочно признают государствоведы, конституционалисты – это их область. Конструкция общих правоотношений помогает им решать многие теоретические и практические вопросы своего предмета, что и отмечалось не раз в их трудах (0.0. Миронов, В.О. Лучин, В.А. Ржевский, Н.А. Боброва, Ю.П. Еременко, Т.Д. Зражевская, Л.Д. Воеводин, В.Ф. Коток, О.Е. Кутафин, Б.С. Эбзеев и др.).
В оценке концепции общерегулятивных правоотношений важно избегать искусственной их идеологизации, ибо это неизбежно может привести к подмене объективного юридического анализа политическими пристрастиями. Такое сегодня, увы, нередко случается при истолковании аналитиками в прессе и в научных публикациях тех или иных фактов, событий, процессов, позиций. Бывает, что они подгоняются под ситуацию.
В этой связи вряд ли можно согласиться с выводом, будто конструкция общих правоотношений была в прошлом не чем иным, как своеоб-
См.: 1)раткчЛ.Г. Правоохранительная система. Вопросы теории. М., 1991, С. 196;
Обсуждение курса лекций «Общая теория нрава». 11. Новгород, 1993; Выступления П.Н. Паичснко и 13 И. .Леушина // Государство и право. 1994. № 5. С. 91, 101; Толкачев К.Б. Правовой статус личности//Теория государства и нрава: Курс лекций. Уфа, 1994. С. 186;
Ршгшчлдиев 1Т. Уголовно-нравовыс отношения и реализация ими задач уголовного права РФ. Саратов, 1995. С. 14-62.
разным научным оправданием бездействия тогдашней Конституции, ее комуфляжного фасада, «за которым в конкретных правоотношениях творилось прямо противоположное тому, что обещали (?1) общие правоотношения». И что якобы, «несмотря на благие намерения авторов и сторонников этой идеи, она сыграла социально негативную роль».
Что творилось и творится за фасадами всех конституций – это тема особого разговора. Приведенный же выше упрек, звучащий как обвинение в адрес большой плеяды отечественных и зарубежных ученых, развивавших и развивающих указанную концепцию, думается, не имеет под собой оснований. Вообще, идеологическая «аргументация» никогда не приводила к позитивным результатам. Сам такой прием некорректен и наводит на грустные размышления. Казалось, что все это уже позади.
Сказанное вовсе не означает, что концепция общих правоотношений утратила свою дискуссионность и приобретала статус бесспорной истины. Весь вопрос и том, в каком ключе ее обсуждать. Объективные исследователи не должны поддаваться политическим соблазнам, конъюнктуре, очередным сиюминутным веяниям. Требуется спокойный, взвешенный подход, профессиональный, непредвзятый анализ.
Особый интерес к обсуждаемому вопросу проявляют, естественно, теоретики – ведь им надо выработать действительно общее, а не отраслевое понятие правоотношения. На сегодня предельно краткой и широкой можно считать следующую дефиницию: всякое общественное отношение, так или иначе подвергнутое правовому опосредованию (регулированию), является правовым. При этом речь идет именно о регуляции, а не о простом воздействии права на сознание и поведение людей (психологическом, идеологическом, моральном, превентивном).
Разумеется, степень, полнота, жесткость, уровень и цели юридической регламентации могут быть различными, что и обусловливает в конечном счете видовое многообразие правоотношений. Эти виды зависят также от предметов и методов правового регулирования. Но все они подпадают под указанное выше определение. Здесь важна универсализация признаков явления.
«Конституционно-правовые отношения, – отмечает В.О. Лучин, – выражают практическую политику в сфере функционирования национально- и территориально-государственной организации, системы органов местного самоуправления. Это особая, взятая в единстве наиболее обобщенных и социально значимых характеристик юридическая форма политических отношений.
Каперов Л Б Прямое действие Конституции; правовые, социальные и психологические аспекты // Общественные науки и современность. 1995. № 5. С. 50.
...Такое видение политических отношений, их движения, развития, возможность взаимопереходов логически приводит к выводу, что этому уровню соответствуют общие конституционные правоотношения».
Субъекты, включенные в правовую сферу, неизбежно оказываются взаимосвязаны между собой, с одной стороны, правомочиями и притязаниями, с другой – обязательствами и ответственностью. Все должны уважать права, интересы и статус друг друга, не нарушать их. Это и создает всеобщие связи каждого со всеми и всех с каждым. Прочность подобных взаимосвязей – залог нормального функционирования правовой системы общества, государства.
Однако в большинстве случаев правоотношение трактуется более узко – только как конкретная, строго индивидуализированная связь между субъектами, возникающая в результате наступления того или иного юридического факта. Такая связь, как уже говорилось, мыслится по схеме обязательственного или иного, аналогичного ему отношения:
две стороны, четко обозначенные права и обязанности, над сторонами – третья сила (государственная власть), которая в случае конфликта, неисполнения одной из сторон обращенного к ней требования, выступает «арбитром», принуждает к совершению необходимых действий.
И это в принципе верно. Но здесь речь идет не о правоотношениях вообще, а об определенном их классе (или роде), ибо далеко не все правоотношения носят именно такой характер. Повседневную практику это пока, возможно, удовлетворяет а теорию – нет. Ведь последняя призвана идти впереди практики, освещая ей путь.
Конкретные правоотношения, хотя они и являются наиболее распространенными и хорошо всем знакомыми по личному опыту, тем не менее не отражают в полной мере специфику любого или всех правоотношений, в частности, складывающихся в такой ведущей отрасли, как конституционное право, и в некоторых других примыкающих к нему отраслях. Между тем совершенно очевидно, что, скажем, правоотношения типа «грузоотправитель – грузополучатель» и «государство – гражданин» – это разные правоотношения.
К примеру, с момента подписания и вступления в силу Федеративного договора между его участниками возникли особые государственно-правовые отношения длящегося или постоянного характера. Суть их–в разделении полномочий, юрисдикции, «сфер влияния», предметов ведения, а также в координации совместной деятельности субъектов Федерации.
1 Лучин В О. Конституционные нормы и правоотношения. М., 1997. С. 113,114.
После одобрения на референдуме ныне действующей российской Конституции на ее основе сложился целый комплекс правоотношений (вертикальных и горизонтальных) между различными государственными органами, государством и гражданами, а также последних между собой. При этом Конституция имеет прямое действие и на нее можно ссылаться при разрешении соответствующих дел. В этом случае общее правоотношение перерастает в конкретное.
Типичным общерегулятивным правоотношением выступает гражданство, которое, как известно, выражает политико-юридическую связь данного лица с данным государством. Если оставить в стороне политический аспект, то перед нами окажется чисто правовое отношение между двумя «высокими сторонами», которое (стирается на два важнейших акта – Конституцию и Закон о гражданстве.
В рамках общих правоотношений существуют и реализуются основные (естественные) права человека, зафиксированные в известных международных пактах, российской Декларации прав и свобод человека и гражданина, других основополагающих документах.
По Конституции РФ па государство возложена обязанность признавать, соблюдать и защищать эти права (ст. 2), способствовать их осуществлению. В свою очередь, граждане должны строить свое поведение в соответствии с нормами и требованиями Основного Закона, блюсти общий интерес, исполнять свой долг, уважать права друг друга.
Особенность всех этих и подобных им правоотношений состоит, помимо прочего, в том, что здесь нет «третьей силы», Которая стояла бы над сторонами. «Третья сила» – сама сторона правоотношения. Нет тут и юридического факта в традиционном его понимании. Эти правоотношения возникают, как принято говорить, «непосредственно из закона», т.е. роль юридического факта в данном случае играет сам закон, его издание.
Вместе с тем это именно правоотношения, а не просто фактические отношения, поскольку налицо урегулированность последних правом, их субъекты юридически сопряжены, просматривается достаточно четкая корреляция между правами и обязанностями. Словом, они имеют правовую природу.
Необходимо сказать, что практика реализации фундаментальных естественных прав человека у нас пока небогата, поскольку сами эти права официально признаны и законодательно закреплены сравнительно недавно. Этой практике еще предстоит сложиться, а науке придется ее изучать и обобщать.
Прогресс, достигнутый в развитии прав и свобод граждан, неизбежно вызывает ломку старых представлений, ибо новые реалии не укладываются в господствовавшие до сих пор понятия. Чтобы отразить
изменившиеся условия, теоретическая мысль ищет новые конструкции, построения либо наполняет старые термины новым содержанием.
Однако уже сейчас ясно, что такие прирожденные права индивида, как право на жизнь, честь, достоинство, свободу, безопасность, семью, собственность, место жительства и др., находятся, как уже говорилось, в составе общих правоотношений между носителями этих прав и государством, призванным уважать и защищать их. Когда же указанные права кем-либо умышленно либо по неосторожности нарушаются, возникают конкретные правоотношения, направленные на их восстановление. В этом случае конкретные правоотношения выступают как восстановительные.
Но этот общий механизм осуществления прав (стадии, методы) необходимо совершенствовать, укреплять, оснащать массой дополнительных условий и гарантий, чтобы интересы личности, гражданина в любое время могли быть беспрепятственно удовлетворены и надежно защищены как от произвольных действий самих властей, так и от третьих лиц. Таково требование и международных пактов о правах человека.
Различия между конкретными и общими правоотношениями заключаются также в том, что если первые связаны в основном с такой формой реализации юридических норм, как применение, то вторые – с тремя остальными: соблюдением, исполнением и использованием. Соответственно конкретные правоотношения носят правоприменительный характер, а общие – правоохранительный и правообеспечительный.
В рамках последних соблюдаются правовые запреты, исполняются обязанности, используются естественные права. Таким образом, первая всеохватывающая (универсальная) форма реализации права – соблюдение – осуществляется не помимо, как нередко считают, а в рамках правоотношений, только общего, статусного характера.
Идеи общих правоотношений хорошо согласуются с идеями и принципами правового государства. И эта созвучность легко объяснима – было бы странным противоположное утверждение. Ведь правбвое государство потому и называется правовым, что весь процесс его функционирования основывается на твердой почве права и законов, протекает в более или менее четких юридических формах, процедурах. Это уже само по себе исключает или, по крайней мере, затрудняет произвол, своеволие, выходы субъектов на неправовое поле деятельности.
Общерегулятивные правоотношения лишний раз подчеркивают связанность власти правом, показывают, что само государство находится в рамках правоотношений и в качестве их участника несет перед своими контрагентами (обществом, гражданами) соответствующие обязанности и ответственность. Общие правоотношения – это состав-
ная часть той юридической ткани, среды, без которой правовое государство немыслимо. И если мы постоянно говорим о примате права над властью, то это не должно быть пустым звуком.
Граждане имеют право требовать, отмечается в литературе, чтобы государство принимало необходимые меры по укреплению законности и правопорядка, усилению охраны прав и законных интересов личности, чтобы правоохранительная система функционировала должным образом и в соответствии с теми целями, которые провозглашены в Конституции. Такие цели следует закрепить более четко, чтобы они получили большую формально-юридическую определенность. Тогда права граждан в этих общих охранительных отношениях наполнятся реальным юридическим содержанием. Тем самым будет создана нормативная основа для эффективного действия всего правоохранительного механизма, а правоотношения, о которых идет речь, из теоретической конструкции (в общем-то реальной и сегодня, но недостаточной на практике) превратятся в неоспоримый составной (а по сути – в главный) элемент правоохранительной системы.
При этом взаимная связанность и ответственность существуют как между государством и гражданами, так и последних между собой, т.е. по вертикали и по горизонтали. А это и порождает общерегулятивныс правоотношения, вытекающие уже из юридического статуса всех субъектов социального общения.
Индивиды как члены единого цивилизованного сообщества должны уважать права друг друга, не чинить никаких препятствий к их осуществлению. Подобного рода связи и отношения обусловлены как юридическими, так и нравственными законами, но в данном случае речь идет о правовой их форме.
Конечно, право опосредствует далеко не все виды взаимоотношений между людьми, есть сферы, куда оно не вторгается. Но там, где действует право со всеми его многочисленными нормами и институтами, подавляющая часть отношений так или иначе подвергается правовой регламентации и, следовательно, выступает в форме правовых. Более того, многие фактические отношения, такие, например, как государственные, административные, уголовные, процессуальные и некоторые другие, существуют только как правовые и в другом качестве немыслимы.
«Целая сеть юридических норм, отмечалось в русской дореволюционной литературе, раскинута над социальной жизнью, пересекаемой то и дело линиями прав и обязанностей»2. «Государство, – писал Ге-
) См : Кратко А.Г. Правоохранительная система. М., 1991 С. 198. 2 Виноградов П.Г. Очерки по теории права. М., 1915. С. 54.
гель, – скрепляет общество правовыми отношениями... в которых люди имеют значение друг для друга не в силу каких-либо индивидуальных естественных свойств, а как лица, и эта личность каждого косвенно утверждается». Не случайно еще римляне сравнивали правоотношения с «кандалами», «путами», «веревками» права – в том смысле, что они юридически связывают людей, вынуждают, обязывают, заставляют их считаться с интересами друг друга. «Субъекты, как носители и адресаты всех правовых предписаний, связанные требованиями, обращенными друг к другу, – основная юридическая ткань, отвечающая экономической ткани. Само общество представляется бесконечной цепью юридических отношений»2.
Люди порой даже не подозревают и не ощущают, что являются субъектами правоотношений общего типа – настолько они естественны, незаметны, привычны, – подобно воздуху, которым дышим. Такие правоотношения выступают постоянной и непременной «средой обитания» граждан цивилизованного общества. Если жизненный процесс течет нормально, они просто забывают, что находятся под защитой закона, который незримо присутствует и сопровождает их в повседневных заботах.
И лишь когда возникают конфликты, споры, претензии друг к другу, участники общественных отношений вспоминают о праве, просят «рассудить», разрешить коллизию, восстановить справедливость. Ни один индивид не может оставаться вне правоотношений, миновать, избежать их в своей практической деятельности, ибо без этого он не смог бы реализовать многие свои права, возможности, удовлетворить интересы, потребности. «Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне права»3.
Деление правоотношений на общие и конкретные имеет в известной мере методологическое значение, так как позволяет более глубоко уяснить роль права в жизни общества и многообразные пути его воздействия на поведение людей. Особенно это касается института прав и обязанностей личности, прежде всего естественных, абсолютных, которые не есть нечто, принадлежащее ей вне отношений с другими субъектами, в том числе коллективными образованиями. Они всегда выражают связь «кого-то» с «кем-то» – в противном случае не имели бы смысла. «Изолированный индивид совершенно так же не мог бы иметь собственность на землю, как и говорить»4.
Гегель. Работы разных лет. М., 1973. Т. 2. С. 69,49-50.
2 См.: Пашуктис Е.1. Общая теория права и марксизм. М., 1926. С. 53,41.
3 Ильин И.Л. О сущности правосознания. М., 1993. С. 168.
4 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 46. Ч. 1. С. 473.
Идеи общих правоотношений восприняты многими представителями уголовного права (С.Г. Келина, Н.А. Огурцов, В.А. Елеонский, Б.Т. Разгильдиев, В.Г. Смирнов и др.), так как они помогают им обосновать наличие первичных, исходных (базовых) общерегулятивных правоотношений, постоянно существующих между государством и гражданами по поводу соблюдения последними уголовно-правовых норм-запретов. После совершения незакоиопослушиым субъектом преступления возникает конкретное правоотношение между ним и соответствующим госорганом или должностным лицом. Такой вывод представляется верным.
Если подытожить все сказанное, специфика общерегулятивных правоотношений заключается в следующем: 1) они возникают главным образом на основе норм Конституции и других правовых акгов такого же уровня и значения; 2) носят общий, а не строго индивидуализированный и детализированный характер; 3) являются постоянными или продолжительными, их длительность равна длительности действия самого закона; 4) опосредуют наиболее важные, основополагающие, относительно стабильные отношения; 5) выражают общее правовое положение (статус) субъектов, их взаимные Ирана и обязанности, свободу и ответственность друг перед другом и перед государством; в этом смысле их можно назвать статусными; 6) возникают не из тех ил" иных юридических фактов, а, как правило, непосредственно из закош, точнее, тех обстоятельств, которые привели к его изданию; 7) будучи исходными, первичными (базовыми), служат предпосылкой для появления и функционирования разнообразных конкретных, частноотрасле-вых правоотношений.
Общими они именуются еще и потому, что их участниками являются все граждане как носители общих для всех основных прав и обязанностей, тогда как субъектами конкретных правоотношений выступают далеко не все и не одновременно.
Конечно, проблема общерегулятивных правоотношений нуждается в обсуждении, но вряд ли можно сомневаться в правомерности и необходимости самой ее постановки. Ибо ясно, что нельзя общее учение о правовых отношениях ориентировать только на обязательственные модели в гражданском праве.
Как известно, права человека интернациональны, их реализация, защита – тоже. Поэтому вполне можно и нужно говорить об общерегулятивных правоотношениях международного порядка, складывающихся на основе норм как внутригосударственных, так и международных законов о правах и свободах личности. Всеобщим правам соответствуют всеобщие обязанности человека, а это и порождает такие же общие правовые связи и отношения глобального характера.
По международному праву любой гражданин любого государства, в том числе российского, может обратиться в соответствующие международные организации за защитой своих прав, если на месте он исчерпал все возможности такой защиты. Это, естественно, влечет юридическую обязанность у «другой стороны» принять такое обращение и рассмотреть его по существу. В этом случае общее международное правоотношение перерастает в аналогичное конкретное.
Тема 24. ЗАКОННОСТЬ И ЕЕ ПРИНЦИПЫ (А. Б. Лисюткин)
1. ПОНЯТИЕ И ПРИНЦИПЫ ЗАКОННОСТИ
Законность и ее принципы являются объектом пристального внимания ученых-юристов. В теории государства и права относительно их соотношения сформулирована методологическая аксиома: принципы – это содержание, а категория «законность» – форма их выражения. На основе этого метода и ведутся научные исследования различных аспектов рассматриваемого феномена. В результате чего в правоведении сложилась самостоятельная теория законности, в рамках которой существуют различные определения данного явления. Проведем их краткий анализ.
В учебной и монографической литературе нет единства мнений и трактовке этой правовой категории. Например, В.В. Борисов дает следующее определение: «Законность – демократический принцип Советской власти. Он проявляется в том, что ко всем органам государства, учреждениям, предприятиям, общественным организациям, должностным лицам и гражданам предъявлено требование строжайшего выполнения советских законов; провозглашенные права и свободы граждан, их организаций, их законные интересы гарантируются, и обеспечивается выполнение возложенных на них обязанностей, реализация ответственности; точное и неуклонное выполнение нормативных актов и актов реализации права обеспечивается государственными и общественными мерами».
В других источниках интерпретировано сходное по сути определение законности как принципа. На наш взгляд, законность как принцип представляет собой совокупность идей и взглядов, посредством которых у всех участников правовых отношений формируется внутренняя потребность в совершении правомерных поступков. В характеристиках законности как метода государственного руководства обществом, как режима, состояния и т.д. фактически речь идет о строгом и неуклонном соблюдении всеми субъектами правоотношений действующего законодательства, юридических норм. Вместе с тем в последние годы в отечественной теории государства и права предпринимаются попытки
) Борисов В.В. Правовой порядок развитого социализма. Саратов, 1977. С. 332.
по-новому сформулировать определение законности. Так, Н.В. Витрук пишет: «Законность означает идею, требование и систему (режим) реального выражения права в законах государства, в самом законотворчестве, в подзаконном нормотворчестве», В.Н. Кудрявцев: «Законность – определенный режим общественной жизни, метод государственного руководства, состоящий в организации общественных отношений посредством издания и неуклонного осуществления законов и других правовых актов»2.
Приведенные суждения о понятии законности являются следствием исследования отдельных аспектов данной проблемы с применением конкретных методов познания, что способствовало формированию такого многообразия определений законности. В своей совокупности все эти аспекты образуют методологическую основу научной разработки законности как сложного политико-правового явления.
Сама по себе идея системного подхода к законности не нова. Однако в общетеоретическом плане нелишне выяснить, что следует понимать под словом «аспект». В юридической литературе термин «аспект» имеет различное значение – свойство, фактор, качество, сторона. По мнению автора, аспект – это способ отражения существенных особенностей социально-экономических процессов посредством категории «законность».
В этой связи можно выделить два типа аспектов.
1. Внутренние отражают функциональную роль законности в системе правовых явлений, используемых для характеристики правовой действительности. К их числу относятся определения законности как принципа, как метода государственного руководства, как режима, как состояния.
2. Внешние определяют место и роль законности в системе ценностей, которые используются для познания и объяснения окружающей действительности.
На наш взгляд, к внешним аспектам, определяющим сущность и содержание данного понятия, можно отнести следующие: социально-экономический, политико-идеологический, духовный, логико-семантический и юридический.
Социально-экономический аспект определяет объективную природу законности, формирует условия и предпосылки ее становления и развития как самостоятельного явления политико-правовой действи-
) Витрук Н.В. Законность, понятие, защита и обеспечение. Конституционная законность и коне гиту циопнос правосудие// Общая теория государства и права. Академический курс 1) 2 т. / Под ред. М.11 Марченко. М., 1998. С. 15.
2 Кудрявцев К II Законность содержание и современное состояние // Законность в Российской Федерации. М., 1998. С. 4.
тельности, исключает возможность субъективно-идеалистического истолкования идеи и принципов законности. Он как бы материализует идею законности на практике.
Исследование политико-идеологического аспекта имеет принципиальное значение для понимания законности как закономерности общественного развития. Он обусловливает мировоззренческую основу теории законности. В качестве примера можно привести диаметрально противоположную оценку, данную различными учеными-юристами, событиям августа – сентября 1991 г. и октября 1993 г.
Поэтому с точки зрения политико-идеологического аспекта в содержание понятия «законность» вводится ее системообразующий принцип – недопустимость противопоставления законности и целесообразности. С учетом данного подхода законность выступает не только в качестве критерия оценки политико-правовых деяний в плане их соответствия или несоответствия целям и задачам развития общества, но и как специфическая закономерность выполняет функцию их упорядочения.
Исходя из этой посылки, можно дать следующее определение. Законность – обусловленная закономерностями общественного развития политико-правовая форма, обеспечивающая процесс движения общества к состоянию правомерности путем разрешения противоречий между политико-экономической целесообразностью и ценностями права, выраженными в действующем законодательстве.
Духовные устои народа всегда имели непреходящее значение. Не является исключением и современное состояние правовой мысли. В этом плане законность – одна из универсальных категорий теории государства и права, которая способна аккумулировать в своем содержании социально-экономические, политико-идеологические, нравственные и собственно юридические ценности посредством реализации идеи справедливости.
Одним из условий претворения в жизнь идеи справедливости, заключенной в содержании законности, выступает категория долга как следствие проявления определенного уровня правового сознания, выраженного в действующем законодательстве в виде юридической обязанности, что способствует формированию системы требований, предъявляемых обществом к поведению своих граждан в интересах их же собственного благополучия.
Таким образом, с нравственной точки зрения законность – юридическая форма выражения идеи справедливости путем формирования у индивида потребности строгого следования предписаниям права.
Целью любого исследования в правоведении является определение юридической природы изучаемого феномена. Для успешного решения
поставленной задачи, как нам представляется, необходимо прежде всего уяснить логико-семантическое значение слова законность». Оно заключается в том, что существительные подобной группы произ-водны от сравнительного прилагательного «законный» и указывают на процесс движения к цели. Поэтому история становления и реализации идеи законности на практике выражается следующей формулой: по справедливости – по закону – законность.
С учетом изложенного можно дать краткую характеристику собственно юридического содержания проблемы законности, которая, как правило, начинается с анализа правовых предпосылок и условий зарождения и развития данного политико-правового явления. К ним можно отнести следующие:
1. Наличие государствообразующих органов, выполняющих право-творческую и правоохранительную функции.
2. Действующая система правовых предписаний, отражающих закономерности развития общества, направленная на упорядочение общественных отношений и обеспечение соответствующего состояния правопорядка.
3. Достижение обществом определенного уровня правовой культуры и правосознания, позволяющего ставить задачу по формированию идеи законности и претворению ее в жизнь.
Главное в любой теоретической конструкции – определение сущности исследуемого явления. В нашем случае мы исходим из предпосылки, что сущностью законности является требование строгого и неуклонного соблюдения и исполнения действующего законодательства всеми участниками правовых отношений.
Но здесь возникает проблема: как толковать и осуществлять данную правовую установку.
На наш взгляд, ее нельзя понимать буквально, так как это приведет к отождествлению понятий законности и реализации права. В данном случае указанное выше системообразующее требование выражает движение к цели – достижение законопослушания со стороны всех субъектов общественных отношений. Поэтому законность характеризует не состояние или конкретный результат, а живой процесс, например формирование правового государства и гражданского общества.
Такое понимание сущности законности позволяет говорить о ее содержании как системном образовании, имеющем сложную элементарную структуру, посредством которой в понятии законности обобщаются предметы – носители признаков описываемого явления. В своем единстве они образуют объем категории «законность», а ее анализ позволяет выявить признаки законности.
К элементам содержания категории «законность» относятся:
1. Совокупность идей, взглядов и принципов. Они составляют теоретико-методологическое содержание, мировоззренческую основу теории законности, посредством которых осуществляется объединение смысла и назначение данной категории в системе правовых явлений.
2. Системообразующее требование строгого и неуклонного соблюдения и исполнения действующего законодательства, выражающее цели и потребности государственного и общественного развития.
3. Цель – формирование правового государства и движение к состоянию правомерности. Она достигается в процессе реализации требования точного соблюдения действующего законодательства.
4. Нормативная основа законности – право, без которого она немыслима.
5. Мотивационная деятельность человека в пределах концепции законности. Данный элемент является связующим звеном во всей теоретической конструкции. Именно посредством целенаправленного поведения субъектов общественных отношений происходит материализация идей законности.
6. Средства, способы, приемы претворения в жизнь идей и принципов законности.
На основе всех этих элементов можно сформулировать существенные признаки законности:
• Причинно-следственная обусловленность законности политико-правовыми процессами, происходящими в обществе и государстве.
• Всеобщность и общеобязательность требований законности, выражающих цели развития государства и пути их достижения.
• Высокая степень абстракции, которая объясняется собирательным содержанием категории «законность».
• Объективный характер законности.
• Эффективное пресечение любых правонарушений и обеспечение неотвратимости наказания за противоправные деяния.
• Осуществление государственных функций по охране законности в соответствии с предписаниями действующего законодательства.
Исходя из этого законность можно определить как политико-правовое явление, характеризующее процесс совершенствования государственно-правовой формы организации общества путем строгого и неуклонного соблюдения и исполнения действующего законодательства с целью формирования состояния правомерности в системе социальных отношений.
Проведенный анализ законности не дает ответов на ряд вопросов, в частности, не определяет субъектов законности, пределы действия законности, не говорит о том, что считать нарушением законности и т.д. Все они в той или иной мере связаны с проблемой соотношения законности с реализацией юридических норм и правопорядком. В монографической и учебной литературе предлагались те или иные варианты ответов на эти дискуссионные темы (Н.Г. Александров, М.С. Строго-вич, Д.А. Керимов и др.).
При ответе на данные вопросы следует, на наш взгляд, исходить из логико-семантической конструкции категории «законность» и юридической практики, что позволяет назвать субъектами законности всех участников общерегулятивных правоотношений. Поскольку право – юридико-нормативное основание законности, то, следовательно, оно посредством действующего законодательства определяет круг субъектов правовых отношений, па которых распространяется требование законности. Нельзя также забывать о всеобщности и общеобязательности законности. Юридическая практика (критерий истинности) идет именно по этому пути.
Отдельные авторы выражают озабоченность относительно необоснованного расширения субъектов законности, полагая, что тем самым «нивелируется повышенная опасность нарушения закона со стороны должностного лица в сравнении с опасностью нарушения закона, совершаемого гражданином»2. На наш взгляд, это все же недостаточное основание для исключения из числа субъектов законности граждан и других лиц, так как дифференциация и конкретизация наказания не является прямой функцией законности, она только предполагает неотвратимость наказания.
В качестве самостоятельного элемента законности выступает требование точного и неуклонного соблюдения действующего законодательства. Именно нормативные правовые акты фиксируют круг субъектов законности, а также вид и меру наказания на основании квалифицирующих признаков совершенного правонарушения. Субъектам принадлежит еще одна функция – определять пределы действия законности.
До принятия нового Гражданского кодекса РФ границы функционирования законности четко регламентировались юридическими нормами, которые относили к этим границам законные интересы и потреб-
См.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О взыскании налогов, сборов, штрафов и оценке актов налоговых и таможенных органон» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997. № 3. С. 25–37; Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 1995 Ст. 1,2, 6,8 и др
2 Витрук Н.В. Указ. соч. С. 509.
ности, субъективные права и обязанности. В настоящее время статья 5 ГК РФ расширяет их круг и вводит также обычай делового оборота:
«Обычаем делового оборота признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе. Обычаи делового оборота, противоречащие обязательным для участников соответствующего отношения положениям законодательства или договору, не применяются».
Что касается вопроса о том, что считать нарушением законности, то, как нам представляется, здесь следует согласиться с мнением Н.В. Вит-рука, который полагает, что не всякое нарушение закона есть нарушение законности. Но аргументация авторской позиции основана не на особенностях субъектов законности, а на логико-семантической интерпретации категории законности.
Существительное законность образовано от сравнительного прилагательного законный, и оно указывает не на состояние, а на процесс или движение. Причем слово «законность» употребляется в значении множественного числа. Не случайно его антонимом выступает термин «беззаконие». Логическая конструкция законности представляет собой не менее высокую степень абстракции, чем право. А содержание его многоаспектно и собирательно.
Следовательно, нарушением законности являются не единичные факты нарушения юридической нормы – это только предпосылка, а их совокупность, когда можно говорить о беззаконии применительно к конкретным правоотношениям. Однако следует подчеркнуть, что юридическая практика идет по другому пути. Она считает любое нарушение правовой нормы нарушением законности.
В качестве подтверждения сделанных выводов относительно содержания понятия законности могут быть использованы ее принципы. Принципы – это исходные начала в формировании мотивов правомерного поведения и внутреннего убеждения субъектов по поводу необходимости соблюдения законов. Они обусловлены закономерностями общественного развития.
С этой точки зрения принципы законности опосредованно регулируют социальные отношения и выражают устоявшиеся в обществе взгляды на содержание нормативно-правовых актов, а следовательно, на необходимость их строгого соблюдения и исполнения всеми участниками правовых отношений.
В юридической литературе приводится различное количество принципов законности. На наш взгляд, наиболее адекватно отражают
суть рассматриваемого явления следующие: 1) единство законности;
2) гарантированность основных прав и свобод граждан; 3) неотвратимость наказания за совершенное правонарушение; 4) недопустимость противопоставления законности и целесообразности; 5) взаимосвязь законности и культурности.
Единство законности – основополагающий принцип. В известном письме «О «двойном» подчинении и законности» В.И. Ленин писал:
«Есть ли высокомерие в том взгляде, что законность не может быть калужская и казанская, а должна быть единая всероссийская и даже единая для всей федерации Советских республик? ...Законность должна быть одна, и основным злом во всей нашей жизни и во всей нашей некультурности является попустительство исконно русского взгляда и привычки полудикарей, желающих сохранить законность калужскую в
отличие от законности казанской» .
Для претворения в жизнь принципа единой законности в стране должны сложиться соответствующие социально-экономические и политико-юридические предпосылки. Наиболее важными из них являются такие, как надлежащие материальные условия, которые бы значительно улучшили жизненный уровень населения Российской Федерации, авторитетная легитимная государственная власть, реализующая в своей деятельности идеи и принципы законности, динамичная политическая и правовая системы общества. Именно степень общности этих условий и институтов определяет единство законности и ее эффективность.
Содержание данного принципа составляет также всеобщность и общеобязательность требований соблюдения и исполнения действующего законодательства всеми субъектами правовых отношений, единообразное толкование юридических критериев оценки поведения субъектов и их равенства перед законом.
Значение принципа единства законности состоит в выравнивании правового регулирования социальных отношений независимо от видов нормативно-правовых актов, участников правоотношений и характера объектов воздействия. Фактически речь идет о стремлении достичь равенства в субъектно-объектном и пространственно-временном измерениях. От успешного претворения его в жизнь зависит реальное состояние законности.
Гарантированность основных прав и свобод человека – один из важнейших принципов не только законности, но и Права. Его роль в решении задачи по повышению уровня законности обусловлена значимостью личных и групповых интересов, их реализацией в повседнев-
Ленин В И Ноли собр соч. Т. 45 С 198
ной действительности. Кроме того, надо принимать во внимание и то обстоятельство, что эта сфера отношений является предметом политической и идеологической борьбы как внутри страны, так и на международной арене.
Социальную основу этого принципа составляет идея всеобщей защиты индивида и необходимости обеспечения приоритета общегуманитарных ценностей. На теоретико-эмпирическом уровне задача состоит в том, чтобы найти разумное сочетание частных и публичных интересов во взаимоотношениях типа: человек – общество – гражданин – государство; определить пределы их правового регулирования. При этом важно учитывать весь спектр вопросов – национальных, демографических, экономических, политико-идеологических и собственно юридических.
Принцип неотвратимости наказания за совершенное правонарушение подчеркивает юридическую природу законности и определяется деятельностью общественных и государственных институтов по обеспечению правопорядка в стране. Его суть заключается в том, что любое противоправное деяние должно быть своевременно раскрыто, а виновные в его совершении должны понести адекватно содеянному наказание. Причем государство применяет меры принуждения и строго индивидуальном порядке на основании фактических доказательств и сообразно действующему законодательству, решая при этом и воспитательные задачи.
Существенное значение для понимания законности имеет принцип недопустимости противопоставления законности и целесообразности. Он указывает на политико-правовую сущность рассматриваемого явления. А для участников отношений в соответствии с нормами права предоставляет возможность принять наиболее целесообразное решение и вариант поведения применительно к фактическим обстоятельствам и в рамках закона.
Для такого утверждения существуют конкретные предпосылки: динамизм развития социальных процессов опережает их законодательное упорядочение; наличие пробелов в праве; коллизионность норм права;
не всегда отвечающий требованиям времени профессионализм работников правоохранительных органов; политическая нестабильность в стране и др.
Нравственная природа законности наиболее концентрированное выражение находит в ее взаимосвязи с культурой. Законность не может ни развиваться, ни функционировать без опоры на достижения в духовной сфере. Общая и правовая культура – это морально-этическая основа законности. Но и законность, в свою очередь, является одной из политико-правовых предпосылок формирования культуры общества.
2. ГАРАНТИИ ЗАКОННОСТИ
Вопрос о гарантиях – сложная и самостоятельная проблема в рамках единой теории законности. Это то звено, которое переводит идею законности из области научных рассуждений в практическую сферу деятельности человека, общества и государства. Здесь проявляется все многообразие аспектов законности,, определяющих содержание процесса упорядочения общественных отношений.
Данный вывод подтверждается негативными результатами проводимых в Российской Федерации реформ. Более того, события августа – сентября 1991 г. и октября 1993 г. показали всю слабость гарантий законности как института российской демократии. Он не сработал в очередной раз, когда встал вопрос о власти. Вес это выдвигает перед юридической наукой сложную задачу не только теоретической разработки концепции законности, но и создания надежного механизма ее претворения в жизнь.
При ответе на вопрос, что такое гарантии законности, необходимо иметь и пиду некоторые существенные особенности рассматриваемой проблемы – се зависимость как от объективных, так и субъективных факторов. Несмотря на то что условия и средства обеспечения законности носят объективный характер, они определяются политико-пра-цоиой природой законности, а их содержание и количественный состав во многом зависят и от специфики конкретных обстоятельств – места и времени применения, решаемых задач и т.д.
Гарантии законности – это обусловленная закономерностями общественного развития система условий, средств и предпосылок, обеспечивающая процесс реализации законности и формирующая такую упорядоченность социальных отношений, которая способствует движению общества к демократии.
Гарантии законности выражают все многообразие и богатство связей, существующих в обществе. Поэтому в литературе их подразделяют на две группы: общие и специальные. К первому виду относятся: экономические, политико-идеологические, нравственно-духовные; ко второму – собственно юридические.
Определяющее значение среди них имеют экономические и политические: различные виды форм собственности и соответствующий им способ производства, бескризисное развитие экономики, уровень занятости населения в общественно полезном труде, состояние политической системы, идеология, уровень стабильности в обществе, состояние культуры. Именно неблагополучие положения в этих сферах создает питательную среду для криминализации общества, роста преступности.
Проводимые в стране преобразования по-новому ставят вопрос о месте и роли нравственно-духовных гарантий обеспечения законности. В кризисные периоды люди судят о результатах деятельности и поступках своих соотечественников больше с позиции морально-этических ценностей и национальных традиций. Совесть, честь, доброта, порядочность, сострадание имеют непреходящее значение. Во все времена народ превыше всего ценил верность долгу, любовь и преданность Отечеству.
Если в обществе острый дефицит культуры, духовности, то научно обоснованное руководство им заменяется импровизацией, административным нажимом, волевыми решениями. При господстве волюнтаризма игнорируются нормы морали и права, исторические традиции и обычаи. В конечном счете это приносит невосполнимый вред государству и личности.
Забвение морально-этических основ развития страны ведет к ее экономической и политической деградации. Поэтому справедливо замечание, что нравственно-духовные начала в любом процессе имеют функциональное первенство по отношению к экономике и политике. Это необходимые, но не единственные условия обеспечения законности.
Общие гарантии образуют материальную основу применения юридических мер по укреплению законности. Последние, являясь непосредственными способами обеспечения законности, в то же время про-изводны от первых; специальные гарантии должны быть закреплены в нормативно-правовых актах.
Таким образом, юридические гарантии законности – это обусловленная особенностями социально-экономического строя система условий и средств, закрепленных в действующем законодательстве и непосредственно направленных на обеспечение законности.
В связи с изменением форм собственности новое гражданское законодательство России существенно изменяет условия обеспечения законности в сфере имущественных отношений путем введения обычая делового оборота (ст. 5 ГК РФ). Это позволяет в рамках специально-юридических гарантий законности выделить два самостоятельных типа:
1. Правовые – они предусмотрены действующим законодательством и носят всеобщий характер.
2. Договорные – они обусловлены нормативными актами, регулирующими сферу договорных отношений, распространяют свое действие только на участников, которые заключили договор или присоединились к нему.
В литературе довольно подробно охарактеризован количественный и качественный состав юридических гарантий законности. Укажем наиболее значимые из них: а) полнота и эффективность юридических норм; б) высокий уровень надзора за реализацией требований законности; в) эффективность мер юридической ответственности и защиты, способствующих восстановлению нарушенных прав граждан; г) высококачественная и профессиональная работа органов государственной власти по обеспечению законности и правопорядка; д) постоянное со-\ вершенствование юридической деятельности; е) развитое правовое сознание и высокая правовая культура населения страны.
3. ОШИБКИ В ПРАВЕ
Ошибка в праве (юридическая ошибка) – обусловленный непреднамеренным и неправильным действием (бездействием) негативный результат, который препятствует достижению поставленной цели и требует юридического разбирательства.
В законодательстве РФ и научной литературе называются различные признаки ошибок в праве. Из всего их многообразия проанализируем наиболее существенные, которце определяют юридическую природу ошибки. На наш взгляд, к ним относятся:
• Ошибка – это негативный результат (фрагмент, эпизод) как следствие неправильного волевого действия социального субъекта, неразрывно связанного с реализацией прав и свобод личности, ее законных интересов.
• Ошибка должна быть существенной, т.е. не позволяющей человеку реализовать свои права, свободы и законные интересы.
• Ошибка – •«объективно противоправное» явление социальной действительности. Противоправность ошибки не связана с нарушением норм права, а заключается в том, что она препятствует достижению тех целей общественного развития, которые закреплены в законодательстве.
• Ошибка в праве требует проведения соответствующего юридического разбирательства, что предполагает признание и исправление ошибки в соответствии с установленным законом порядком*.
• Ошибка носит непреднамеренный характер и способствует созданию условий наступления неблагоприятных последствий для участников правоотношений.
Юридическая ошибка – результат (фрагмент, эпизод), который реализуется человеком в правовой сфере. И чем она богаче и разнообразнее, тем больше вероятность наступления ошибки.
• См Президент исправляет ошибку//Российская газета 1996 10 сект.
Но как определить границы правовой сферы? Это – самая сложная и важная с методологической точки зрения задача. От правильного выбора пределов относимости ошибки к правовым явлениям зависит четкость и научность определения феномена ошибок в праве. И здесь оценивающим критерием истинности может выступить практика.
Конституционный Суд РФ в одном из своих постановлений указывает такие параметры: «Пресекательные сроки, закрепленные в трудовом законодательстве, не только игнорировали возможность судебной ошибки, но и, по сути, лишали суд права на ее исправление. Допущенным отступлением от норм гражданского процесса были ухудшены возможности рабочих и служащих по защите их трудовых прав в порядке надзорного судопроизводства».
По этому пути пошел и законодатель. Например, статья 18 Конституции РФ гласит: «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием». А гражданское законодательство следующим образом определяет основания возникновения гражданских прав и обязанностей: «Гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом или иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые, хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства, порождают гражданские права и обязанности»2.
Гражданское и арбитражное процессуальное законодательство расширяет пределы относимости ошибки к правовым явлениям до законных интересов. Так, в статье 2 Арбитражного процессуального кодекса РФ записано: «Задачами судопроизводства в арбитражном суде являются: защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов предприятий, учреждений, организаций и граждан в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности».
Важным методологическим средством уточнения юридической природы феномена ошибок в праве выступает их типология. Категория
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации «О проверке конституционности нравопримснитслыюй практики но делам о восстановлении на работе, сложившейся на основании части четвертой статьи 90 Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о труде, части пятой статьи 211 КЗоТ РФ и пункта 27* постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля! 98-1 г. №3 «О применении судами законодательства, регулирующего заключение, изменение и прекращение трудового договора» // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992 № 30. Ст. 1809.
2 Комментарий к части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей М , 1995. Ч. 1. Ст. 8. С. 379.
«тип» довольно широко применяется общей теорией государства и права для характеристики различных политико-правовых явлений, на" пример: типы государства, типы права, типы правосознания и т.д.
Но при этом не следует смешивать типологию с эмпирической классификацией. Как правило, классификация непосредственно связана с наблюдаемыми признаками, а типы представляют собой определенную теоретическую конструкцию, отражающую существенные свойства характеризуемых явлений. Таким образом, типология предполагает теоретическое моделирование сущности политико-правового феномена, в основе которой лежит систематизация заданного многообразия сходных явлений.
С учетом изложенного и в качестве основания деления юридических ошибок по типам может быть использована категория «цель». Именно мотивированная волевая деятельность человека является важнейшей сущностпой чертой, которая позволяет судить об ее итогах. В правоведении называют два вида поведения – правомерное и право-нарушение. Поэтому можно выделить следующие типы ошибок в праве – ошибки, допускаемые в пределах правомерного поведения, и ошибки, совершаемые в границах правонарушения.
Для последнего типа ошибок характерен один существенный признак, который выделяет законодательная и правоприменительная практика – заведомо противоправное деяние*. Хотя в Уголовном кодексе Российской Федерации нет специальной статьи, посвященной понятию ошибки, тем не менее эта тема довольно обстоятельно изучена в уголовном праве. Но и в уголовно-правовой литературе нет единства взглядов относительно определения ошибки2.
Важное место в вопросе выявления юридической природы ошибок принадлежит их классификации. В основе любой градации лежит, как правило, видимый признак характеризуемого феномена. Классификация правовых явлений способствует более точному определению границ их применения. Используя данное методологическое правило, можно, на наш взгляд, выделить следующие виды ошибок:
См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. 2-е изд. / Отв. ред. Л.В. Наумов. М., 1999. Ст. 142.
2 См.: Трашшн Л.Н. Учение о составе преступления. М., 1946. С. 136–147; Он же. Состав преступления но советскому уголовному нраву. М., 1951. С. 319–323; Кириченко К.Ф. Значение ошибки но советскому уголовному нраву. М„ 1952; Пионтковский Л.Л. Учение о преступлении но советскому уголовному нраву. М., 1961. С. 401–409; Коптя-коваЛ.И. Понятие ошибок в советском уголовном нраве и их классификация// Проблемы нрава, социалистической государственности и социального управления. Свердловск, 1978. С. 103–107; Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988;
Опже. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. Тольятти, 1998. С. 242– 251; Шейфер С.А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти, 1998. С. 65–76.
1. По степени определенности:
• мнимые ошибки, которые, как правило, не установлены, а только предполагаются;
• фактические – реально зафиксированы в установленном порядке и к ним принимаются меры по исправлению.
2. По типу:
• ошибки, допущенные в границах правомерного поведения;
• ошибки, совершенные в пределах правонарушения.
3. По юридической значимости:
• незначительные, которые не влияют на конечный результат;
• существенные (материальные) – препятствуют реализации участникам отношений своих законных интересов и потребностей, а также не позволяют достичь конкретных целей.
4. По относимости ошибок в профессиональной юридической деятельности:
• доктринальные ошибки; которые, как правило, служат теоретическим оправданием беззакония. Примером подобного рода ошибок является концепция «правовых» и «неправовых» законов, которая применялась властью для обоснования своих действий в октябре 1993 г.
• законодательные ошибки;
• правоприменительные ошибки;
• ошибки в толковании норм права.
Отдельного рассмотрения заслуживают последние три вида ошибок в профессиональной юридической деятельности, так как они относятся к основным сферам правовой действительности. Особенность этих видов ошибок состоит в том, что они допускаются конкретными субъектами – профессионалами в пределах их полномочий, которые определены действующим законодательством; выявляются и исправляются в установленном законом порядке. Для правоприменительной ошибки характерно еще и то, что она в установленном законом порядке признается в качестве юридически значимого события.
Законодательная ошибка – обусловленный непреднамеренными и неправильными действиями правотворческого органа негативный результат, выражающийся в издании такой юридической нормы или нормативно-правового акта, которые не достигают поставленных целей по упорядочению общественных отношений.
Правоприменительная ошибка – обусловленный непреднамеренными и неправильными действиями субъекта правоприменительного процесса негативный результат, который препятствует реализации юридической нормы.
Сложнее обстоит дело с характеристикой ошибок в толковании норм права. В этой сфере профессиональной юридической деятельности возникает масса вопросов, на которые нет однозначного ответа. Ошибки в толковании норм права приобретают юридическое значение в рамках официального нормативного толкования, обязательного для всех участников отношений, на упорядочение которых направлено действие толкуемой нормы права.
В этой связи можно дать следующее определение рассматриваемому феномену. Ошибки в толковании норм права – непреднамеренное неправильное официальное нормативное разъяснение смысла юридической нормы, ведущее к формированию условий для нарушения норм права теми участниками процесса правоприменения, которым было адресовано данное толкование.
Проведем теперь краткий сравнительный анализ ошибки в праве с отдельными правовыми категориями – заблуждением и правонарушением.
Ошибка и заблуждение – в большей степени категории философские, чем юридические. Поэтому в правоведении имеет место неоднозначная их интерпретация и употребление при характеристике тех или иных событий. На наш взгляд, и это отмечается в философской литературе, данные понятия близки по смыслу. Поэтому в энциклопедических словарях русского языка они рассматриваются как синонимы.
Однако по своему функциональному назначению это неравноценные явления правовой действительности. Если заблуждение характеризует действие или процесс, то ошибка – конкретный ее результат. Заблуждение в значительной мере определяется спецификой объекта, возможностью его использования, а ошибка – результат неверного представления о предмете.
Таким образом, соотношение сравниваемых категорий состоит в том, что заблуждение – необходимое условие наступления ошибки, а ошибка – следствие заблуждения. Обозначение и указание на ошибку направлено на индивидуализацию деятельности человека в правовой среде по осуществлению своих прав, свобод и законных интересов.
См: Селиванов ФА Истина и заблуждение. М., 1972. С. 9; Заботин П.С. Преодоление заблуждения в научном познании. М., 1979. С. 70.
36-1934
Тема 25. ПРАВОПОРЯДОК (В. В. Борисов)
1. ПРАВОВОЙ ПОРЯДОК: ПОНЯТИЕ, ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
Правовой порядок – сложная социально-правовая категория, в которой тесно переплетаются мотивы правового и неправового характера, государственного и общесоциального содержания, взаимодействуют интересы различных групп, слоев, граждан общества.
В юридической литературе по-разному понимают и определяют правопорядок. Говорят о системе правовых отношений, охраняемых государством; о результате законности, соблюдения прав, свобод и обязанностей граждан; о режиме, подчиненности субъектов правовым предписаниям; о формах реализации права и воплощении законности в реальных отношениях; о состоянии упорядоченности общественных отношений, основанных на праве и т.д.
Однако правовой порядок нельзя отождествлять с другими социальными и правовыми явлениями и категориями. Он имеет свои характерные черты и качественную определенность, что обусловливает недопустимость его идентификации с системой правовых отношений, с правом и законностью, с правовым режимом.
Существует утверждение, что правопорядок – это государственный, конституционный порядок. В принципе это верно. Но нельзя не учитывать и другого: не всегда государственные вопросы получают правовое регулирование и оформление, не все правовые стороны жизни отражены в Конституции. Последняя может быть эффективной или неэффективной, но не все ее положения могут быть реализованы, Поэтому нельзя ставить знака равенства между этими категориями. В данном случае выделяется лишь одна связь – государственная, конституционная подчиненность и характеристика порядка.
Правопорядок и конституционный порядок не равнозначны и по существу. В любом государстве есть право, законы, их реализация, отношения. Но в одних государствах существует правовой порядок, а в других – лишь правовая оболочка произвола и беззакония (как это имеет место при фашистских режимах). Только в демократических государствах, где право проявляет себя как искусство добра и справед
ливости, утверждаются правовые начала. Поэтому при анализе правового порядка важно учитывать социальную сущность государственной власти и действующую Конституцию.
Правовой порядок подлежит анализу как целостное и комплексное образование. Здесь наблюдаются различные уровни упорядоченности. Части и целое имеют свои характерные особенности. Далеко не все сферы социальной жизни, входящие в правопорядок или активно влияющие на него, регламентированы нормативными актами. В правопорядке довольно много общесоциальных тенденций, характеристик, которые не имеют юридического содержания, но без которых он невозможен. Это такие категории, как справедливость, нравственность, демократизм, соответствие требованиям социальной нормативности и т.п.
В правовом порядке все юридические явления (правосознание, принципы, законы, правореализация и пр.), их взаимосвязи с другими общесоциальными требованиями (порядочностью, справедливостью, нравственностью, гуманизмом и пр.) трансформируются в поведенческом взаимодействии людей, придавая им более высокие качественные характеристики и определяя новое состояние и свойство общественного бытия.
Таким образом, правовой порядок – это объективно и субъективно обусловленное состояние социальной жизни, которое характеризуется внутренней согласованностью, урегулированностью системы правовых отношений, основанных на нормативных требованиях, принципах права и законности, а также на демократических, гуманистических и нравственных требованиях, правах и обязанностях, свободе и ответственности всех субъектов права.
Правовой порядок отражает коренной вопрос политики – государственную власть как свидетельство ее реальности и достижения поставленных задач. Здесь созданы формы организации, структура и полномочия государственных органов законодательной, исполнительной и судебной власти. Конституционное, административное и иное законодательства выступают как центральные звенья правопорядка. В них закреплены экономические интересы в виде фиксации форм собственности на орудия и средства производства, способы и размеры распределения произведенного продукта.
Взгляды людей на правопорядок и реальная практика часто не совпадают. Одно дело идеи, другое – их воплощение в жизнь. Не всегда властвующим силам удается в полном объеме реализовать свои потребности и интересы. Далеко не единичны случаи, когда правопорядок перерастает в свою противоположность – узаконенный произвол. По-
граничные зоны перерастания представляют весьма тонкую и незаметную грань.
Вместе с тем правопорядок по своему содержанию – весьма динамичная категория. Здесь имеют место такие дезорганизующие факторы, как преступность и беззаконие. Поэтому при исследовании понятия порядка важно учитывать не только идеи и стремления, но и их реальное воплощение на практике.
Анализ правового бытия позволяет делать прогнозы о путях формирования, совершенствования и развития правового порядка. В нем сочетаются два исходных начала. С одной стороны, как обязательное условие функционирования общества – это объективные законы и тенденции развития, жизненные реалии, социальная нормативность и потребность в упорядоченности и стабильности. С другой – функционирование государства, деятельность людей по правовому оформлению этой потребности, правовая нормативность в урегулировании отношений.
Социальная регламентация вносит упорядоченность в реальную жизнь, это ее объективное свойство. Возникновение и осуществление правового порядка выступает как закономерность общественного развития. Но признание объективной необходимости правопорядка не означает, что все идет стихийно, самотеком. Наоборот, успех возможен только тогда, когда люди профессионально, со знанием дела используют юридические рычаги и на требования социальной нормативности накладывают четкую правовую урегулированность. Общество остро нуждается в, упорядочении важнейших сфер человеческого общежития, что достигается в основном правовыми средствами. Любая беспорядочность и бессистемность, стихия и произвол немедленно ударяют по интересам общества и человека, нанося серьезный урон. Только четкая организованность, упорядоченность, согласованность могут обеспечить успех дела.
Правопорядок – государственно-правовое явление. Он возникает и существует там и тогда, где и когда государственная власть в нем заинтересована. Именно власть устанавливает и поддерживает правовой порядок, охраняет от нарушений, а в необходимых случаях и защищает. Без этого невозможна реализация государственных задач, осуществление сущности, формы и функций власти.
Свои юридические качества и свойства правовой порядок черпает в законах, в тех правовых идеях, принципах, институтах, которые использует государственная власть. Он тесно взаимосвязан с правовой идеологией и психологией, с сущностью и формами права, с правотвор-чеством и правоприменением, правосудием и законностью. Правопорядок сам выступает одним из их свойств, ибо эти правовые категории
и правовые принципы имеют одну общую доминирующую черту – упорядоченность.
Можно выделить различные уровни и характеристики упорядоченности. Правовой порядок – завершающий этап всех юридических форм и процессов, он вбирает в себя все упорядочивающие начала, выступая некой суммирующей величиной. Однако это совершенно не означает, что правопорядок есть некая всеобъемлющая категория по отношению к правосознанию, законодательству, правореализационной практике, правоотношениям и законности, что его можно отождествлять с правовой системой, надстройкой, совокупностью правоотношений. Это близкие, но не равнозначные понятия. Правовые категории и их свойства, трансформируясь в правопорядок, теряют многие свои признаки, а передают ему лишь определенные свойства, совокупность которых формирует новое качество.
Правопорядок есть тот юридический итог, к которому стремится и государственная власть, и все субъекты права, используя лишь различные направления пути. В этом социальном результате органически сливаются объективные потребности упорядоченности жизни с деятельностью людей по урегулированию их поведения и поступков. В законах закрепляются все вопросы, связанные с его оформлением, функционированием, поддержанием. Законодательная база определяет отношения, включаемые в систему правопорядка, участников, их правовые связи, методы и процедуры регулирования, пространственно-временные и личностные характеристики и др.
Правопорядок есть область наиболее значимых и весомых социальных отношений, которые подвергаются регулированию нормами права. Это: отношения в экономике – по поводу собственности, взаимоотношений в производстве и распределении материальных благ; в политической жизни – взаимоотношения государства и личности, между социальными группами, нациями, субъектами права; в социальной жизни – имущественные, личные, семейно-брачные, природоохрани-тельные и т. п. Совокупность этих отношений может быть различной по характеристике: системной и упорядоченной или механической и неупорядоченной, демократической и недемократической, справедливой и несправедливой, гуманной и негуманной; обеспечивающей права, свободы человека и попирающей их; защищающей порядок или оправдывающей произвол.
Поэтому чрезвычайно важно выделить социальные качества правовых отношений, которые они получают от общего режима и устоев общественной жизни, от принципов демократии, гуманизма, справедливости, нравственности и от основ права и законности. На этом фундаменте достигается стабильность и упроченность, уравновешенность
и гармония, реализация прав и свобод, исполнение обязанностей и ответственность, гарантированность правовых провозглашений и ритмичность, последовательность и, очередность действий, поступков и поведения.
Сердцевиной правового порядка является человек, его интересы, стремления, жизненные потребности, которые во многом получают свое юридическое оформление в правах и свободах, обязанностях и ответственности гражданина и которые реализуются в отношениях между ними, а также во взаимосвязях с государством и обществом. Поэтому характерные черты правопорядка – это гуманизм, демократизм, нравственность, справедливость. Анализируя правопорядок, нельзя замыкаться лишь на правовой материи и не учитывать общесоциальные характеристики. Как составная часть общества, он несет на себе печать тех принципов, устоев и тенденций, на основе которых функционирует вся социальная система.
Правопорядок выступает сложным и многогранным явлением и как всякая реальность подлежит анализу в единстве и противопоставлении внутренних и внешних форм. С одной стороны, устойчивые, подверженные наименьшим изменениям внутренние связи и отношения, а с другой – существуют более динамичные и многообразные проявления внешних отношений.
Правопорядок реализуется в системе правовых структур, элементов и процессов, существенных свойств и признаков. В нем можно выделить материальное, государственно-волевое, юридическое содержание.
Материальное содержание – это закономерности возникновения, функционирования и развития правопорядка, объективные потребности в упорядочении общественных процессов, отношения и поведение их участников, взаимосвязь с экономикой, политикой, культурой, идеологией.
Государственно-волевое содержание следует рассматривать как суммированный результат государственной воли и интересов всех участников правопорядка.
Юридическое содержание трансформируется в совокупный результат: а) реализованное™ прав и законности, проявляющейся в поведений всех участников правовых предписаний; б) взаимосвязанной системы правовых отношений, корреляции субъективных прав и юридических обязанностей участников правопорядка; в) упорядоченности правовых элементов, процессов, отношений и связей.
Под формой правопорядка понимается присущая ему организация содержания. Отражая его внутреннюю структуру, закономерности реального мира, она выступает в качестве способа существования правового порядка. Сюда следует отнести: а) правовое оформление поряд
ка – внутреннюю организацию и внешнее проявление; 6) все статические элементы и характеристики, выраженные в нормах материального права; в) динамические процессы – развитие, движение и изменения» отраженные в процессуальном праве; г) единичные, конкретные проявления в жизни, определенные правила поведения участников.
Содержание и формы правопорядка находятся в единстве. В этом заключается источник его жизненности и эффективности. Форма менее подвижна и более консервативна, более устойчива и стабильна. Но она не пассивная сторона единства, она организует и выражает содержание, добиваясь формализации и придавая ему качественную определенность. В законах страны закрепляются все вопросы, связанные с установлением, функционированием и поддержанием правопорядка.
2. СТРУКТУРА ПРАВОПОРЯДКА
Правопорядок есть сложная система со множеством взаимодействующих элементов, совокупностью отношений между ними и их свойствами, имеющими статическую и динамическую характеристики.
В структуре правового порядка выделяются следующие элементы:
1. Закрепленная юридическими нормами правовая структура общества, куда включаются государство, его органы, предприятия, организации и учреждения; негосударственные образования и общественные объединения, граждане. Четко определяется их атрибутивный элемент:
компетенция, полномочия, функциональная нагрузка, соотношение по юрисдикции и другие правовые свойства и сферы возможных взаимодействий. Все это оформляется правовым статусом участников правопорядка: конституцией, законами, уставами, договорами.
Правовая структура закрепляет законами фактическую конституцию, т. е. строение общества. Здесь имеют место различные социальные группы, организации, учреждения, объединения людей. Одни из них получают организованное оформление, другие – аморфны и неорганизованны.
Первые объединения – прочны и устойчивы, они признаны субъектами права, вторые – носят признак временности, изменчивости и выступают как участники правопорядка. Поэтому к участнику правопорядка должны быть предъявлены определенные требования: ими могут быть только признанные субъекты права; акт признания должен иметь официальное оформление в конституционных законах; каждый участник должен иметь четко определенное правовое состояние и программу поведения, что определяется его правовым статусом.
Закон признает субъектами права не только реальных участников правопорядка, но и всех возможных: гражданина, который только завтра родится; организацию, которую собираются создать и которая будет отнесена к категории юридического лица. Это одно обстоятельство. Другое состоит в том, что участниками правового порядка иногда выступают люди и организации, не оформленные в качестве субъекта права. Реальная жизнь богаче, чем правовые нормы, поэтому следует анализировать и фактических участников правопорядка.
Четкая и строгая упорядоченность взаимоотношений субъектов правопорядка и урегулированность взаимодействий между ними получают прямые выходы на практику, которой проверяется обоснованность социально-правовых функций каждого элемента в сфере правопорядка. Нужны жесткие барьеры перед попытками отдельных звеньев структуры брать на себя не свойственные им полномочия, так как дублирование недопустимо. Практика выявляет эти отклонения, а также пробелы в урегулированности отдельных сторон. Правовой вакуум в урегулированности общественных отношений нежелателен, ибо чаще всего он заполняется дезорганизующими факторами.
К сожалению, далеко не каждый элемент структуры имеет четкую правовую определенность. Но все они включены в систему правовых связей с различными функциональными нагрузками. И если некоторые из них не нуждаются в жесткой правовой стабильности (различные компании, советы, союзы), то всем необходима твердая правовая основа для их деятельности.
Как уже отмечалось, в органической системе правовых связей не должно быть пробелов в функциональных взаимодействиях, да и нельзя создавать временные структуры (комиссии, советы и пр.), подменяющие основные функции государственных органов и учреждений. Это дезорганизует порядок и выступает мощным дестабилизирующим фактором.
В целях создания прочной правовой основы каждого элемента правопорядка государственная власть (законодатель) обязана:
• определить перечень участников правопорядка, их строгое соподчинение, субординацию по юрисдикции и функциям, по правам и обязанностям, правовым свойствам и состояниям во всех сферах их взаимодействия;
• указать на их связи и отношения, которые подвергаются правовой регламентации, и установить процедуру их осуществления;
• избрать правовые методы, средства и формы их регулирования, определить нормативность всех сторон в правопорядке, выявить их характеристики.
Участники правопорядка признаются в качестве таковых государственной властью. Ведущее звено – законодатель – находится в иерархической взаимосвязи со всеми компонентами правопорядка, способствуя их правовому оформлению. Правовой статус участников закрепляет их свойства и состояния (в том числе праводееспособность), определяет субординацию, соподчинение, корреляционные связи. Участники относительно свободны в выборе варианта своего поведения и принимаемого решения и несут ответственность за этот выбор.
2. Правовые отношения и связи, последовательность их возникновения, развития, изменения и прекращения. В динамический аспект взаимодействия элементов структуры и их свойств включаются реализо-ванность прав и обязанностей, свободы и ответственности личности, гарантированность, фактическая и правовая обоснованность поступков и действий субъектов, индивидуализированность и определенность отношений и связей, их законность и справедливость.
Все отмеченные гарантии получают свое оформление и выражение в нормах процессуального законодательства.
Структурные отношения – это связи между участниками правопорядка и их свойства, которые объединяются в целостное образование. Речь идет не о механической совокупности, а о системе взаимосвязей, об иерархической соподчиненности, организованности и упорядоченности, что придает правовому порядку необходимую целостность. В системе правоотношений участников и их свойств переплетаются количественные и качественные характеристики. Участники правопорядка взаимодействуют и по горизонтали, и по вертикали.
Право реализуется в жизни не как конгломерат юридических норм, а как взаимосвязанная совокупность, упорядоченная система институтов, отраслей, принципов права. Реальные отношения обусловливают систему права. Совокупность правовых отношений подлежит анализу в двух аспектах:
• статическом и пространственном как система отношений и их взаимодействий;
• в динамическом и временном как предопределенная последовательность, очередность, упорядоченность их возникновения, развития.
Эти взаимосвязи также распределяются и по горизонтали, и по вертикали. Статические и пространственные характеристики как бы раскрывают сиюминутное состояние отношений и связей в определенных масштабных границах, это – «фотография» правопорядка.
Динамические и временные параметры показывают, что отношения и связи – не застывшая категория, а находится в развитии и имеет временное пределы. Они постоянно изменяются, возникают и прекра-
щаются, уступая место новым. Необходимым условием развития является последовательность, очередность, этапность. Каждый элемент имеет свои параметры. Несмотря на разнохарактерность названных элементов, они сводятся в единую целостную систему с определенными свойствами. Например, законодательный порядок, порядок выборов, порядок наследования, регистрации и расторжения брака, трудоустройства и т.п. Во всех этих юридических процессах просматриваются субъекты и отношения, их свойства, а также процедура, движение и развитие.
3. Атрибутивные элементы правопорядка проявляются во многом, но прежде всего в упорядоченности элементов структуры. Здесь регулируется все: участники и их отношения, связи и свойства; методы воздействия на отношения и поведение людей, процедуры и процессы возникновения и развития элементов. Вводится многогранная и разносторонняя правовая регламентация. Очень часто атрибутивные элементы закрепляются в правовых актах, которые называются распорядком, регламентом, процессом, протоколом и т.п. Такая многосторонняя урегулированность ведет к устойчивости и стабильности, что характеризует правопорядок как монолитное образование.
Реальная жизнь и социальные отношения находят свое отражение в системе права, оформленных институтах, подотраслях и отраслях права. Они состоят из образцов – правовых нормативов, которые, реализуясь, упорядочивают реальные процессы. Правовая нормативность активно воздействует на социальную нормативность определенных жизненных сфер, создавая своеобразный распорядок, который в свою очередь влияет на процессы возникновения, изменения и прекращения отношений субъектов, свойств, определяет четкую программу развития, решения жизненных ситуаций, разрешения конфликтов, использования правовых методов, восстановление нарушенного права. Например, правила внутреннего распорядка, трудовой распорядок, регламент работы парламента, судебный порядок, расписание движения транспорта и т.д. Все это – разные уровни правовой упорядоченности.
Акты, регламентирующие процессы и развитие, различны по своему содержанию и форме. Они могут быть общего и отраслевого характера, оформленными и неоформленными, рассчитанными на постоянное или длительное действие и кратковременными, разовыми. Это – законы и нормативные акты отраслевого процессуального характера, распорядки, регламенты, правовые обычаи и традиции, протоколы и т.п. Их можно систематизировать и классифицировать, но они все имеют юридическую форму, высокую степень формализованное™, нормативность регулирования, иерархическую соподчиненность, обладают юридической силой, отвечают требованиям законности и обоснованности.
3. УРОВНИ УПОРЯДОЧЕННОСТИ И ФУНКЦИИ ПРАВОПОРЯДКА
В правопорядке существуют различные уровни упорядоченности, совокупное единство которых дает целостное образование. Но каждый из уровней имеет свою упорядоченность: сложную, разветвленную или простую, элементарную. В первых случаях необходимы подробные регламентации, как это наблюдается в гражданском и уголовном процессах; в административных, трудовых и других отношениях – упрощенные варианты.
Порядок уровня зависит от характера и содержания правовых институтов. Сложные институты, такие как избирательная система, судопроизводство, расследование, право собственности и др., требуют детальной регламентации процесса; другие – большинство институтов административного, гражданского, семейного, финансового права – имеют упрощенную процедуру; элементарная упорядоченность – это, например, взыскание штрафа за нарушение правил уличного движения и т.д.
В данной ситуации речь идет об упорядочении на уровне отраслей права в процессе их реализации, на уровне правовых институтов и норм права. Каждая отрасль и каждый институт должны иметь свою процедуру реализации. Именно в таком ракурсе говорят о конституционном порядке, о гражданском и уголовном процессах, финансовом порядке или порядке наследования, усыновления, обжалования незаконных решений; конкурсном избирательном порядке и т.п.
При регулировании общественных отношений нормы материального и процессуального права «работают» в единстве, определяя структурный и процедурный состав упорядоченности. Поэтому, если вновь принятый закон не имеет процедуры реализации, он повисает в воздухе и не достигает цели.
В связи с тем, что уровни упорядоченности различны, необходима их классификация, которая может иметь различные критерии. Так, следует выделить:
– по масштабности – правопорядок страны (федерации), субъектов федерации, регионов, городов, населенных пунктов, организаций;
– по объему и значимости – общий, отраслевой;
– по реализации правовых институтов, норм права – специальный;
– по характеру отношений – конституционный, судебный, административный, финансовый, налоговый и т.д.;
– по сложности –комплексный, упрощенный, элементарный;
– по степени фиксации – оформленный (как правило) и неоформленный (реализация правовых обычаев, традиций, обыкновений, моральных принципов и др.).
Проанализировать эти разновидности в реальных обстоятельствах несложно. Каждая из них имеет свои особенности и свои характерные. черты. Их совокупность образует единое, целостное образование.
Классификация уровней упорядоченности позволяет сделать определенные практические выводы о путях упрочения и совершенствования правопорядка.
Во-первых, это – общеправовая деятельность федеральных структур, субъектов федерации, городов, населенных пунктов по укреплению правопорядка «своего» масштаба. Ответственность за эту работу возлагается на Федеральное Собрание, Президента РФ, правительство, а в регионах – на президентов, глав администрации и представительств соответствующих структур городов и населенных пунктов.
Такая деятельность имеет место в каждой организации, учреждении, предприятии, органе власти по созданию четкого правового режима их функционирования, а ответственность возлагается на руководителя.
Во-вторых, это – специальная деятельность отраслевых ведомств по укреплению и совершенствованию отраслевой упорядоченности: налоговой, таможенной, судебной, административной, финансовой, трудовой и т.д. Здесь ответственность ложится на центральные ведомства и их руководителей.
Учреждение и укрепление правового порядка осуществляется по отдельным правовым институтам, затем отраслям права и, наконец, по системе отраслей права. Органы общей и специальной компетенции отвечают за эту работу. При этом закон должен устанавливать прямую персональную ответственность всех должностных лиц за данное направление деятельности.
Таким образом, классификация уровней упорядоченности имеет важное практическое, даже «прикладное» значение, ибо всегда просматриваются структуры и персоналии, несущие прямую ответственность за состояние правового порядка в стране, регионе, ведомстве, каждом коллективе.
При рассмотрении функций правопорядка как целостного образования выделяются связи, в которых реализуется его отношение с окружающей действительностью, выясняется та роль, которую он выполняет в правовой системе общества, в государственном конституционном порядке, в режиме демократии. Правовой порядок и законность выступают правовой основой и средством функционирования государственной власти и демократии. Правопорядок выполняет функциональные нагрузки, связанные с упорядочением важнейших государственных связей и отношений, оформляя и отражая структурную и динамическую стороны демократии.
Не случайно законность и правопорядок рассматриваются как фундамент нормальной жизнедеятельности общества и функционирования государственной власти, как основа демократии. Но это одна сторона. Другая – проявляется во взаимоотношениях с внутренними элементами и процессами, во взаимосвязи целого и составных частей, это качественная характеристика внутренних связей. Наконец, есть и еще одно выражение – деятельность, направленная на сохранение своей качественной определенности как необходимого условия выполнения социального назначения.
Исходя из этого можно выделить три основные функции правопорядка.
Первая функция – взаимодействие с внешней средой, упорядочение, упрочение и стабилизация тех больших систем, составным элементом которых он является. Правопорядок функционирует в определенных условиях, с которыми взаимодействует каждый его элемент. Поведение системы в целом и каждого ее участника в отдельности должны иметь оптимальный вариант взаимодействия.
В окружающей социальной среде особенно сильное влияние на правопорядок оказывают экономические, политические, культурные и иные факторы. Правовой порядок испытывает на себе решающее влияние среды и в свою очередь активно влияет на нее. Он не только приспосабливается к реальности, но и выступает правовой основой демократии, политической, государственной системы, он упорядочивает важнейшие государственные связи и отношения.
Занимая определенное место в больших системах и испытывая на себе их благотворное или угнетающее влияние, правопорядок оказывает обратное активное влияние, выполняя функцию их стабилизации, упрочения. Благотворное влияние среды усиливает это обратное воздействие. Угнетающему влиянию он противостоит. Чем совершеннее и прочнее правовой порядок, тем решительнее он отвергает негативные влияния на него.
Вторая функция – упрочение внутренних связей и отношений. Эта функция направлена вовнутрь и затрагивает область взаимодействия целого и его составных частей, она призвана свести различные уровни упорядоченности в единую систему. Внутренние аспекты функции многообразны: субординация и иерархическая соподчиненность, свойства и состояния субъектов, программа их поведения и функционирования; правовые отношения, процессы, связи во времени и пространстве, корреляционные взаимодействия прав и обязанностей субъектов.
Данная функция определяет автономное поведение системы, сущ-ностные признаки. От нее зависит целостность и организованность сложного механизма и упорядоченность взаимодействий элементов,
что в конечном счете обусловливает обособленность качественной определенности правопорядка как правового состояния системы правовых отношений и связей.
Третья функция – самосохранение и совершенствование правопорядка. Эта деятельность направлена «на себя» как на целостное образование, позволяющее сохранить свою самостоятельность. Устойчивость системы обеспечивается ее собственными функциями. Правопорядок действует во внешней среде. Общество, государственная власть, режим демократии и т.д. оказывают на него активное влияние стимулирующего и угнетающего характера, упрочивающего и разрушающего порядок. Более того, окружающая среда может привести к полной его неприспособленности, придать правовую форму произвола и беззакония.
Социальная среда, в которую входит и правопорядок, обязана его поддерживать и укреплять путем совершенствования законов, упрочения дисциплины и организованности, улучшения правовой деятельности правоохранительных органов, судебной системы, прокурорского надзора и т.д. Но она может и разрушать его правовым нигилизмом, субъективизмом и волюнтаризмом принимаемых решений, коррумпированностью, злоупотреблениями, преступностью, анархизмом, правовым невежеством и т.п. Правопорядок противостоит этим негативным явлениям и должен постоянно укрепляться, сохраняя свои позитивные цели и функции. Это обусловливает деятельность каждого звена системы, особенно ведущих структур, постоянно заниматься совершенствованием как единственным средством выживания и развития. Основная тяжесть по выполнению данной функции ложится на юрисдикци-онные органы государства – субъекты правопорядка.
4. ПРАВО, ЗАКОННОСТЬ, ПРАВОПОРЯДОК
В правовой системе общества есть три категории, которые тесно взаимосвязаны – это право, законность, правопорядок. Они имеют много общего, поскольку слишком высока степень их взаимопроникновений. Так, например, упорядоченность, с одной стороны, есть результат осуществления права и законности, а с другой – их важнейшее свойство. Долгое время в содержание законности и правопорядка вкладывалось исполнение законов и поэтому различие между ними не проводилось.
Действительно, эти категории формируются на одних и тех же принципах, тесно взаимосвязаны с властью, у них единое государственно-волевое содержание и интересы. Они сочетаются с правами, свободами, обязанностями и ответственностью граждан, субъектов права,
имеют формальную нормативную определенность. Но все это не отрицает, а предполагает наличие принципиальных отличий, выражающих их самостоятельность, специфику.
1. Право, законность, правопорядок – различные по содержанию и характеру категории. Право – установленная законом государственная воля и интересы, объективированная форма, имеющая нормативную определенность; законность – качественная сторона правовой деятельности субъектов права и их поведения; свойство метода, принципа, режима; правопорядок – состояние правовой жизни общества, упроченная система правовые отношений.
2. Они представляют собой различные этапы реализации воли и интересов власти и народа. Право – начальный этап оформления воли и интересов в обязательные для всех правила; законность – реализующее право правовое качество нормативных и правореализационных актов; правопорядок – претворение в жизнь права, реализованные воля и интересы государственной власти и народа. Различен уровень развития правовой материи: начальный момент, движение и конечный результат.
3. Эти категории несут различную правовую функциональную нагрузку. Право, законы – юридическая основа правопорядка; законность – средства его установления; правопорядок – результат осуществления права и законности, упорядочивающий социальную жизнь.
Право и законность – своеобразные инструменты, позволяющие решать поставленные задачи и достигать цели. Есть законность – есть и правопорядок. Нет законности – господствуют беззаконие, произвол, анархия. Поэтому прочность и совершенство правопорядка находятся в прямой зависимости от законности, качества нормотворческого и правореализационного процессов.
4. Различны их связи и зависимости: если законность выступает как причина, то правопорядок – как следствие. При анализе законности оперируют количественными и качественными характеристиками, при рассмотрении правопорядка – состояниями и их качеством.
Если право, законы выступают как возможность регулирования общественных отношений, то законность – реальность их реализации, а правопорядок – осуществленность, действительность. Если законность – это качество нормотворческого и правореализационного процессов, то правопорядок – одно из существенных проявлений этих состояний.
Каждая из форм выражения законности имеет свои определенные последствия. Их нельзя включать в понятие законности, как нельзя смешивать причину и следствие. Требования законности в нормотвор-ческом процессе обусловливают стройную и разветвленную систему
демократического и справедливого законодательства. Требования законности в правореализационном процессе приводят к устойчивым правоотношениям, обеспечивая правовой порядок. Поэтому право, правоотношения, правопорядок есть результат осуществления законности в ее качественных параметрах. Речь идет не о любом законе, правоотношении, порядке, а об определенных их качественных характеристиках.
Законность выступает своеобразным правовым средством в руках государственной власти и народа по установлению и поддержанию правопорядка. Это условие его функционирования, которое определяет все существенные характеристики правопорядка как состояния общественной жизни. Данное свойство отчетливо проявляет себя в сопоставлении с его противоположностями, такими как преступность, правонарушения, злоупотребления, противозаконные нормативные и пра-воприменительные акты, произвол, беззаконие и т.д.
Таким образом, при анализе правопорядка важно выделять не только его основу, форму, структуру, связи и отношения, но и то обстоятельство, что все эти моменты отвечают определенным требованиям, обладают качеством законности. В этом заключается одно из принципиальных отличий правопорядка от узаконенного произвола.
Если право, законность и правопорядок выступают юридической основой общества и функционирования государственной власти, то, естественно, напрашивается вывод о путях упрочения этих основ, о перспективах их развития. Чем лучше люди понимают объективные правовые требования развития, тем активнее они участвуют в достижении национальных целей.
Правопорядок – это юридическое оформление одного из важнейших свойств развития материи в высшей форме ее проявления – социальной жизни. Познание и использование упорядоченности как закономерности общественного развития является кардинальной научной и практической проблемой. Чем выше уровень социального прогресса, тем острее требования к упорядоченности важнейших сторон жизни. Чем выше уровень цивилизации, тем решительнее отторгаются дезорганизующие факторы – преступность и злоупотребления, попрание прав и свобод личности, произвол и беззаконие. В обществе для того и были сформированы правовые средства, чтобы с их помощью можно было регулировать многие жизненные процессы и отношения. Деятельность людей должна совпадать с требованиями объективной упорядоченности реальной действительности. В противном случае наносится серьезный урон людям, обществу, природе, всей окружающей среде.
Упорядочивающей основой правопорядка является четкая социальная нормативность. Она обусловливает требования правовой нор
мативности, без чего невозможен правовой порядок. Юридическая нормативность оформляется правом и выражается в масштабности и эталонное™ общеобязательных норм поведения. В правопорядке это:
во-первых, высокая централизованная подчиненность установленным нормативам по достижению национальных целей и защите интересов людей; во-вторых, широчайшая автономия поведения по реализации установленных образцов и программ.
Такие требования нормативности проявляются во всех сторонах правопорядка, они предопределяют участников, их отношения и связи, структуру и функции государственного и общественного механизма. Разрозненные акты, поступки, действия миллионов людей, объединений и организаций необходимо свести в слаженную, четко функционирующую систему, подчиненную единой цели и противостоящую дезорганизации и анархии.
В первую очередь нормативному урегулированию подлежат взаимоотношения и связи: общество – государство – личность. В этой формуле остро стоит вопрос о совершенствовании и укреплении нормативной основы урегулированности. Поскольку это оформляется правом, то все рассуждения о размывании его нормативности под эгидой нового правопонимания чреваты огромными изъянами на практике. Никакой конъюнктурой нельзя оправдывать попытки свертывания и устранения нормативных основ правового порядка. Наоборот, необходимо делать все для совершенствования и укрепления нормативной базы, законов страны.
С каждым новым этапом развития общества, с расширением демократических начал и активизации личного фактора возрастает необходимость в стабилизации, урегулированности и гарантированное™ связей и отношений, взаимодействий людей. Это обстоятельство порождает стойкую тенденцию систематического упрочения правопорядка. Поэтому общество, государство, люди должны постоянно заниматься решением этих проблем.
Увеличивающиеся объемы работы, углубляющиеся социальные процессы, усложняющиеся взаимоотношения приводят к перенасыщенности социальных и правовых связей. Общество этого не принимает, что порождает неуправляемость и произвол. Личность отторгает «излишествам связей и сложностей социальной жизни. Отпадают отжившие социальные институты, упрощаются связи и процессы.
Конечно, нельзя тенденцию к упрощению сводить к примитивности. Первое – величайшее благо, второе – непоправимое зло. Речь идет не о поверхностных подходах к решению сложных проблем, а о высшем достижении человеческого разума, о наиболее удобных и целесообразных формах организации общественной жизни, что затрагивает все стороны правопорядка. Необходим оптимальный объем нормативного
материала за счет увеличения общности и оптимальности правовых предписаний. Требуется резкое сокращение субъектов, которые занимаются правотворчеством. В серьезной универсализации нуждаются правовые статусы физических и юридических лиц. Очень часто наблюдается неоправданная усложненность и запутанность юридических процедур. Имеет место копирование субъектами Федерации федеральных структур, дублирование, низкое качество законодательства и многое другое. Соответствующие структуры, связи, отношения сложны, запутаны и не всегда доступны людям.
Все это разрушает или ослабляет правовой порядок. Именно поэтому универсализация и оптимизация выступают одной из определяющих задач в формировании четкого правового порядка. Обществу нужен твердый, понятный и доступный людям порядок, дающий высокую степень прочности, стабильности и гарантированности жизненных процессов.
В настоящее время многие из этих вопросов попадают в сферу проведения правовой реформы. Вносятся конкретные и самые различные предложения о путях совершенствования правовых рычагов, которые в конечном счете будут способствовать формированию правопорядка и правового государства.
Тенденцией формирования и развития правопорядка выступает борьба противоположностей. В правовой жизни отчетливо просматриваются два направления: одно нацелено на упрочение правопорядка, другое – на его отрицание и разрушение; одно связано с укреплением права, законности, с уравновешенностью и стабилизацией связей; другое – с неурегулированностью, злоупотреблениями, преступностью, попранием прав, свобод, законных интересов личности и т.д. В борьбе противоположностей идет процесс формирования и упрочения правопорядка. Чем решительнее наступление на негативные проявления, чем прочнее правопорядок, тем больше сужается сфера негативных сторон.
В принципах законности, демократии и справедливости формируется правовой порядок; на путях беззакония, произвола и несправедливости он разрушается. Эти противоположности обусловливают определенную тенденцию правового развития. Под флагом упрочения порядка и борьбы с негативными явлениями решаются проблемы удов- летворения интересов людей. Степень гарантированности провозглашенных прав и свобод находится в прямой зависимости от прочности правового порядка.
* См Топорпин Б Н Правовая реформа и развитие высшего юридического образования//Государство и право 1996 №7. С 36–41.
Тема 26. ПРАВОМЕРНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ПРАВОНАРУШЕНИЯ (В.Л. Кулапов)
1. ПОНЯТИЕ И ОСНОВНЫЕ ВИДЫ ПРАВОМЕРНОГО ПОВЕДЕНИЯ
Человек – существо социальное, общественное. Для удовлетворения своих потребностей и интересов он ежедневно вступает в сотни отношений с другими людьми. Причем его участие в этих отношениях может иметь различную степень социальной значимости. Своим поведением индивид может принести контрагентам как значительную пользу, так и существенный вред. В этой связи государство, будучи официальным представителем и гарантом безопасности всех членов общества, устанавливает своеобразные границы социально значимого поведения своих граждан, коллективных объединений, должностных лиц.
Следует отметить подвижность данных границ. Они весьма динамичны и изменяются под влиянием объективных и субъективных факторов. Известно, что в прошлом государственную оценку получали различного рода заклинания и ворожба, наказанию подвергались даже неодушевленные предметы, лишь недавно законодатель отказался от юридического преследования невменяемых.
Объективированную форму оценки общественно значимое поведение получает, как правило, в правовых нормах. Отражая степень важности тех или иных вариантов поведения, данная разновидность социальных норм одни поступки поощряет, другие, напротив, ограничивает или вовсе запрещает под страхом наказания за совершенные деяния.
Таким образом, оценивая поступки человека через призму права, государство декретирует два основных вида его поведения – правовое (юридически значимое) и юридически безразличное.
Специфика правового поведения отражается в его признаках:
во-первых, это социально значимое и типичное, сознательно-волевое поведение, поддающееся как внутреннему (со стороны самого субъекта), так и внешнему (со стороны органов, представляющих государство) контролю;
во-вторых, это поведение получает государственную оценку и официальное документальное закрепление в правовых предписаниях, четко и детально устанавливающих границы запрещенного и дозволенного;
в-третьих, оно влечет юридические последствия.
Большинство деяний в правовой сфере составляют правомерные поступки. Они определяют основу нормального функционирования общества. О правомерном поведении субъектов можно говорить лишь в той мере, в какой его действия совпадают с их моделью, зафиксированной в правовой норме, которая служит как бы основанием и вместе с тем критерием и гарантом правомерного поведения лица или коллектива.
Однако при оценке поведения конкретного человека важен не только формально юридический критерий. Социально-психологические исследования поступков показывают многовариантность поведения личности. Оказывается, что иногда, действуя в границах закона, можно причинить весьма ощутимый вред, и наоборот, формальное нарушение правовых предписаний не приносит даже минимальных негативных последствий для окружающих. В этой связи правоприменителю полезно обратиться к волевым сознательным элементам мотивации поведения субъекта, имевшим в своей основе порой самое причудливое сочетание личных, .общественных, государственных, национальных, материальных и иных интересов.
Выбирая вариант своего поступка, человек как минимум должен знать предъявляемые к нему правовые требования. Поэтому в правовой сфере действует принцип «незнание закона не освобождает от ответственности». Закрепляя в Конституции РФ положение о том, что «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения» (п. 3 ст. 15), государство старается дать населению необходимую правовую информацию. Однако даже квалифицированные юристы не знают всего законодательства. Поэтому гражданам прежде всего важно знать основные начала, принципы действующей в данном обществе правовой системы, способные послужить своего рода ориентиром для их правового поведения.
Итак, правомерное поведение – это такое правовое поведение, которое, во-первых, отвечает интересам общества, государства и отдельных лиц; во-вторых, соответствует требованиям правовых предписаний; в-третьих, обеспечивается государством.
Правомерное поведение находит выражение как в положительном действии, так и в положительном бездействии, когда человек воздер
живается от совершения действий, опасных для той или иной социальной общности или конкретной личности.
Социальной основой правомерного поведения является единство, общность наиболее значимых интересов граждан.
В связи с особенностями отношения личности к характеру правового предписания можно выделить три основных вида правомерного поведения:
1. Поведение, основанное на восприятии правовых норм как наибо- лее целесообразных ориентиров поведения, соответствующих их собственным индивидуальным или групповым интересам.
2. Поведение, основанное на конформистском подчинении правовым требованиям («как все, так и я»).
3. Поведение, основанное на боязни наказания за иные варианты поведения.
В юридической литературе правомерное поведение зачастую характеризуется только как ««общественно полезное», «получающее положительную оценку со стороны общества и государства». Это не совсем верно. В зависимости от степени социальной значимости оно может быть как необходимым и желательным, так и социально допустимым. Необходимое поведение отличается повышенной социальной значимостью. Потребность в его осуществлении затрагивает основы жизнеспособности всего сообщества. На необходимость для общества тех или иных вариантов поведения государство, как правило, указывает нормативным установлением разного рода обязанностей и запретов.
Желательные варианты поведения не имеют такой высокой социальной значимости, так как непосредственно не затрагивают основ жизнеспособности общества. Однако они весьма существенно влияют на эффективность его функционирования, на складывающийся микроклимат, на уровень культуры его членов и т.п. Так, государство весьма заинтересовано в научном и художественном творчестве граждан, в повышении их профессиональной квалификации. В этой связи оно. стимулирует эти варианты желательного, правомерного поведения с помощью поощрительных, управомочивающих, рекомендательных норм.
В обществе действуют и такие варианты поведения индивидов, которые не затрагивают существенных интересов всех и каждого, не приносят ощутимой пользы или вреда для всего общества. Однако С их помощью удовлетворяются не противоречащие общественным частные интересы весьма значительных социальных групп. И государство
Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность М., 1986 С. 149.
с помощью права обеспечивает возможность удовлетворения этих специфических интересов. Для иллюстрации данного вида правомерного поведения можно сослаться на отправление религиозных культов.
Следует различать также: в зависимости от количества субъектов – индивидуальное и групповое; по степени социальной активности – обычное, активное и пассивное правомерное поведение. Обычное поведение выражается в повседневной служебной, бытовой и иной жизни человека, соответствующей правовым нормам. Активное поведение – это целенаправленная, инициативная деятельность гражданина, связанная с дополнительными затратами времени, энергии, материальных средств. Пассивное поведение выражается в отказе от использования принадлежащих индивиду прав и свобод. Эти виды правомерного поведения по-разному используются политической властью.
Государства с авторитарным политико-правовым режимом, регулируя общественные отношения преимущественно с помощью категоричных обязывающих и запрещающих норм.-заинтересованы в автоматическом восприятии правовых требований и пассивном правомерном поведении, что само по себе дает незначительную социальную отдачу.
Государства с демократическим политико-правовым режимом заинтересованы в активной жизненной позиции своих граждан. В этой связи регулирование социально значимых отношений осуществляется ими с помощью разного рода дозволений, рекомендаций и поощрений, что стимулирует проявление разумной инициативы, предприимчивости их граждан при активном правомерном поведении.
Правомерное поведение становится нормой для абсолютного большинства граждан при стабильной политической обстановке. В эпоху социальных потрясений границы между правомерным и неправомерным поведением оказываются размытыми. Распространенным становится маргинальное, промежуточное поведение, выражающееся в апатии, агрессивности, неудовлетворенности сложившейся обстановкой.
Антиподом правомерному поведению выступает поведение противоправное.
2. ПОНЯТИЕ И ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ ПРАВОНАРУШЕНИЯ
Нарушение предписаний правовых норм в любом обществе носит массовый характер и создает ему весьма ощутимый моральный и материальный вред. Несмотря на разнообразие причин, условий, субъектов и характера совершаемых противоправных деяний, все они имеют общие признаки, позволяющие отнести их к одному социальному явлению – правонарушению. .
Все без исключения правонарушения представляют собой деяния людей, а не воздействие сил природы или предметов, не поведение животных. Термин «деяние» включает в себя два варианта поведения личности – активное действие или юридически значимое бездействие.
Противоправное поведение получает объективированное выражение в поступках человека. По этому поводу К. Маркс отмечал: Поми-мо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом. Правонарушением не могут быть мысли и чувства индивида. Однако иногда правонарушением признается не только деяние, но и образ мыслей, биологическое и социальное состояние личности, родственные или иные связи людей. Так, при сталинизме существовал даже лагерь жен изменников Родины.
Всякое деяние человека квалифицируется как правонарушение при условии его общественной опасности.
Если действие (бездействие) лица не представляет опасности для общества, то оно не может быть отнесено к числу правонарушений. Понятие общественной опасности деяния включает в себя два момента:
наличие вреда и его общественную оценку.
Игнорируя общественные интересы, правонарушитель, как правило, преступает и закон, т.е. нарушает определенную юридическую обязанность или злоупотребляет правом. Противоправность является юридическим выражением общественной опасности деяния, его вредности для общества.
Границы противоправности и меру ответственности за их нарушение устанавливает государство, которое выносит свое решение на основе оценки комплекса объективных и субъективных факторов. В их числе: национальные традиции, особенности исторической обстановки, интересы класса или социальной группы, осуществляющих политическую власть, общественное мнение, значимость охраняемых отношений, степень причиняемого вреда и т.д. Одно и то же деяние при различных исторических обстоятельствах может оцениваться и как преступление, и как проступок, и как юридически безразличное поведение.
Сказанное не означает, что право является одной из причин, порож- дающих правонарушения. Оно лишь форма внешнего выражения юридической оценки общественно опасного поведения личности.
Любое правонарушение противоправно. Однако не всякое противоправное деяние есть правонарушение. Необходимо, чтобы это деяние было результатом свободного волеизъявления правонарушителя, его виновным поведением.
Маркс К., Энгельс Ф Соч. Т. 1. С. 14.
Свобода воли индивида весьма условна. Она зависит от многих субъективных и объективных обстоятельств. Однако при юридической оценке поведения человека необходимо, чтобы у него имелась возможность выбора варианта поведения, возможность поступить по своему усмотрению. Если же у индивида такой свободы выбора нет, если он не способен осознать противоправность своего поведения, если вне зависимости от своих волевых устремлений и желаний он все же объективно нарушает норму права, налицо не правонарушение, а объективно противоправное деяние. В нем нет конфликта индивидуальной воли и воли, выраженной в нормативно-правовом установлении.
Каждое правонарушение наносит ущерб общественным, государственным, коллективным или личным интересам, приводит к вредным для общества последствиям. Насколько многообразны отношения, подвергаемые правовому регулированию, настолько многообразен и вред, причиняемый правонарушением.
Вред может быть материальным и моральным, измеримым и неизмеримым, физическим и духовным, значительным и незначительным, восстановимым и невосстановимым.
Формы проявления вреда, стадии его развития разнообразны. Поэтому вред общественным отношениям причиняется не только тогда, когда уничтожены какие-либо материальные ценности, причинено физическое насилие или совершено хищение, но и тогда, когда сформирована банда, еще не совершившая ни одного преступления, когда изготовлен подложный документ, не использованный пока по своему назначению. Таким образом, правонарушением является не только противоправное деяние, повлекшее наступление конкретных вредных последствий, но и способное привести к таковым.
Итак, правонарушение можно определить как виновное, противоправное действие (бездействие) лица, причиняющее вред обществу, государству или отдельным лицам.
Признаки правонарушения должны анализироваться в совокупности, системе. Они позволяют отграничить правонарушения от нарушений иных социальных норм и получают детализацию в составах конкретных правонарушений.
3. ЮРИДИЧЕСКИЙ СОСТАВ ПРАВОНАРУШЕНИЯ
Категория состава правонарушения более детально и полно разработана в науке уголовного права применительно к составу преступления. Однако она имеет и общеправовое, общетеоретическое значение, используется с определенной спецификой в различных отраслях права.
Понятия «правонарушение» и «состав правонарушения» тесно взаимосвязаны, но не тождественны. Сталкиваясь с различного рода вредными деяниями, люди первоначально фиксировали в своем сознании, а затем и в законе их непосредственно эмпирические признаки: черты субъекта деяния, само деяние, отношение субъекта к содеянному, предмет посягательства, а также последствия совершенного антисоциального поведения. Тем самым постепенно выделялись элементы, составляющие содержание любого социально значимого поступка человека. Обобщение таких эмпирических признаков привело к появлению общетеоретической категории состава правонарушения.
Категории «правонарушение» и «состав правонарушения» одинаково являются научными абстракциями, отражающими реальное, жизненное правовое поведение человека. Однако уровень и характер их абстрагирования различны. Если состав правонарушения фиксирует эмпирические признаки, присущие любому конкретному правонарушению, то категория «правонарушение» отражает его социальную сущность, отношение к нему со стороны общества и государства в целом.
Понятие «правонарушение» позволяет более глубоко познать данное социальное явление. Общество заинтересовано не только в нормативной фиксации опасных явлений, но и в познании их социальной природы. При этом следует заметить, что именно познание социальной сущности противоправного поведения не свободно от различного рода идеологических искажений.
Состав правонарушения – научная абстракция, отражающая систему наиболее общих, типичных и существенных признаков отдельных разновидностей правонарушения. Эта система признаков необходима и достаточна для привлечения правонарушителя к юридической ответственности. Без наличия хотя бы одного из них лицо не может быть привлечено к ответственности.
Эти принципы достаточны потому, что для привлечения лица к ответственности не требуется устанавливать каких-то иных, дополнительных признаков.
К числу обязательных элементов любого состава правонарушений относятся: объект правонарушения, объективная сторона правонарушения, субъект правонарушения, субъективная сторона правонарушения.
Объектом правонарушения являются общественные отношения, регулируемые и охраняемые правом. Безобъектных правонарушений не существует. Правонарушитель своим действием или бездействием разрушает сложившийся и обеспечиваемый правовыми нормами правопорядок.
Общественные отношения есть сложное явление социальной действительности, состоящее из различных элементов. К ним относятся и субъекты, выступающие сторонами отношения, и объекты, по поводу которых устанавливаются регулируемые правом связи, и деяния сторон, и сама правовая норма как форма реального отношения. На них-то и направлено конкретное посягательство.
В этой связи наряду с общим можно выделить и непосредственный объект правонарушения. Насколько многообразны отношения, настолько многообразны и непосредственные объекты правонарушений. Ими могут быть имущественные, трудовые, политические и иные права и интересы субъектов права, государственный и общественный строй, экологическое состояние окружающей среды, жизнь, честь, достоинство, здоровье человека.
Объективная сторона правонарушения показывает его выражение вовне. Содержание объективной стороны составляют: противоправное деяние, его общественно вредные последствия и причинная связь между деянием и наступившими последствиями.
Посягательство на охраняемые обществом и государством объекты может осуществляться только в форме волевого поступка (действия или бездействия). Мысли, чувства, рефлекторные действия человека, инстинктивные проявления не могут квалифицироваться как правонарушения, потому что право не в состоянии предопределить и контролировать их направленность, регулировать при помощи правовых установлений.
Правонарушением может считаться только такое деяние человека, когда он при достижении поставленной цели контролирует свое поведение, выражает в нем свою волю. Поэтому и не являются правонарушением деяния человека, совершенные против его воли под влиянием физического принуждения или непреодолимой силы.
Правонарушение может совершаться как активными действиями, так и противоправным бездействием человека, которое связано с невыполнением обязанностей, возложенных на него непосредственно нормативно-правовым актом, договором или актом применения права.
Своим волевым противоправным поведением правонарушитель причиняет вред личным, коллективным, государственным или общественным интересам. Этот вред может иметь как имущественный характер (хищение, уничтожение имущества, упущенная выгода), так и неимущественный (причинение телесных повреждений, клевета, утрата возможности осуществить право).
Следует отметить, что противоправное деяние не всегда приводит к причинению реальных вредных последствий. Оно противоправно само
по себе и может быть связано лишь с созданием опасности причинения того или иного непосредственного вреда. К числу таких деяний можно отнести: многие экологические правонарушения, нарушения должностными лицами техники безопасности, противопожарных правил и др. Поэтому различают не только реальные, но и формальные составы правонарушения.
Для квалификации того или иного противоправного поведения как правонарушения необходимо установить прямую причинную связь между деянием правонарушителя и общественно вредными последствиями, наступившими в результате совершения этого деяния. При отсутствии такой связи деяние квалифицируется как казус (случай).
Связи между различными явлениями социальной действительности могут быть как необходимыми, так и случайными. Правонарушитель, совершая противоправное деяние, должен осознавать его общественно опасный характер и предполагать возможность наступления вредных последствий.
Следовательно, связь между поведением правонарушителя и наступившими последствиями должна быть не случайной, а необходимой, закономерно вытекающей из противоправного поведения.
Правоприменитель, вынося решение по делу, должен установить характер всех этих связей, всесторонне анализируя фактические обстоятельства правонарушения. Иногда эта деятельность представляет довольно сложную проблему.
Субъектом правонарушения признается достигшее определенного возраста деликтоспособное, вменяемое лицо, а также социальная организация.
Законодатель с учетом психологических возможностей человека, уровня его сознания, воли, принимая во внимание степень общественной опасности правонарушения и правонарушителя, устанавливает определенные рубежи социальной зрелости индивида.
Индивид, совершающий противоправное деяние, становится субъектом правонарушения, а затем и ответственности при условии его способности правильно понимать социальный смысл своего поступка.
Устанавливаемые российским законодательством рубежи социальной зрелости правонарушителя достаточно условны и отличаются весьма широким диапазоном. Принято считать, что социальная значимость объектов, охраняемых уголовным законом, адекватно осознается индивидами с 16 лет, а некоторых в связи с их особой ценностью и очевидностью с 14 лет.
Гражданское законодательство устанавливает ответственность в полном объеме с 18 лет, частично – с 14 лет*. В административном, трудовом и других отраслях права субъектами правонарушений, как правило, считаются лица, достигшие 16 лет.
Гражданское законодательство признает как индивидуальных (физические лица), так и коллективных (юридические лица) правонарушителей. Уголовное и административное право, в связи с необходимостью индивидуализации ответственности и наказания, признает только индивидуального правонарушителя. Однако косвенно через институт соучастия изучаются и коллективные субъекты (банда, мафиозная группа).
Субъективная сторона правонарушения. Став личностью и получив возможность правильно ориентироваться в окружающей действительности, человек осознанно оценивает и направляет свою деятельность. В его социально значимых поступках проявляется индивидуальная воля, направленная на достижение тех или иных целей. При этом, преступая закон, нарушая его предписания, индивид должен осознавать, что своим поведением приносит вред государству или личности, пренебрегает общественными интересами, т.е. совершает виновное, противоправное деяние. В противном случае его действия можно приравнять к стихийным, разрушительным силам природы, которые, несмотря на значительный вред, нельзя оценивать с позиций права.
Таким образом, с субъективной стороны всякое правонарушение характеризуется наличием вины, т.е. психическим отношением лица к содеянному. Степень этой вины наряду с мотивом и целью правонарушения устанавливается правоприменительными органами на основе конкретных материалов дела и зависит от характера оценки правонарушителем своих действий и предвидения общественно опасных последствий своего поведения.
Различают две основные формы вины: умысел и неосторожность. Причем умысел бывает прямой и косвенный (эвентуальный).
Прямой умысел выражается в осознании правонарушителем общественно опасного характера своего деяния, в предвидении общественно опасных последствий и желании их наступления.
1 В соогпстствии со ст. 27 ГК РФ («Эмансипация») несовершеннолетний, достигший 16 лет, может быть объявлен полностью дееспособным, если он работает по трудовому договору, в том числе по контракту, или с согласия родителей, усыновителей или попечителей занимается предпринимательской деятельностью. В этом случае родители, усынови гели и попечители не несут ответственности по обязательствам эмансипированного несовершеннолетнего, в частности по обязательствам, возникшим вследствие причинения им вреда
Косвенный умысел заключается в осознании правонарушителем общественно опасного характера своего действия или бездействия, в V предвидении общественно опасных последствий и сознательном допущении их.
Неосторожность тоже бывает двух видов: самонадеянность и небрежность.
Самонадеянность (легкомыслие) состоит в предвидении правонарушителем возможности наступления общественно опасных последствий своего деяния, соединенном с легкомысленным расчетом на их предотвращение.
Небрежность выражается в непредвидении правонарушителем возможности наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия, хотя по обстоятельствам дела он мог и должен был их предвидеть.
Иногда на практике предъявляется обвинение субъекту, который не только не хотел, но и не мог и не должен был предвидеть наступление вредных последствий (казус). Такая позиция правопримеиителя получила наименование «объективное вменение».
4. ВИДЫ ПРАВОНАРУШЕНИЙ
Несмотря на общность некоторых рассмотренных признаков, правонарушения весьма разнообразны. Это предопределяется различным содержанием общественных отношений, подвергающихся посягательству со стороны правонарушителей, многообразием субъектов, характером мотивов и целей их поведения, особенностями жизненных ситуаций и т.д. Такая широкая палитра актов противоправного поведения позволяет классифицировать их по самым различным основаниям.
В зависимости от сферы общественной жизни, где они совершаются, различают: а) правонарушения в экономике; б) правонарушения в управленческой деятельности; в) правонарушения в семейно-бытовой сфере.
В зависимости от характера стоящей перед правонарушителем цели можно выделить: а) правонарушения, направленные на достижение конкретной, определенной цели; б) правонарушения, направленные на достижение неопределенной цели или нескольких целей.
Наиболее распространенной и социально значимой является классификация правонарушений в зависимости от степени их социальной опасности (вредности). В этой связи все правонарушения подразделяются на преступления и проступки.
Преступления отличаются максимальной степенью общественной опасности (вредности). Они посягают на наиболее значимые, сущест-
венные интересы общества, охраняемые от посягательств уголовным законодательством. Объектами преступного деяния являются общественный и государственный строй, существующая система хозяйства, разнообразные формы собственности, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан.
В связи с повышенной общественной опасностью преступлений закон устанавливает за их совершение наиболее суровые меры наказания. В отличие от иных видов правонарушений перечень преступных деяний, предусмотренных уголовным законом, исчерпывающий и расширительному толкованию не подлежит. Следует при этом отметить, что не является преступным деяние, хотя и имеющее все формальные признаки преступления, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности (ч. 2 ст. 14 У К РФ).
Проступки отличаются меньшей степенью общественной опасности (вредности), совершаются в различных сферах общественной жизни, имеют разные объекты посягательства и правовые последствия. В этой связи они классифицируются на гражданские, административные, дисциплинарные правонарушения. Иногда выделяют также процессуальные правонарушения (неявка свидетеля в суд).
Гражданские правонарушения (проступки) отличаются от иных проступков специфическим объектом посягательства. Это имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, регулируемые нормами гражданского права, а также некоторыми нормами трудового, семейного, земельного права.
Свое внешнее выражение данная разновидность правонарушения получает, как правило, в форме неисполнения или ненадлежащего исполнения договорных обязательств, в причинении какого-либо имущественного вреда. Санкции за подобные правонарушения носят право-восстановительный характер и заключаются в возмещении нанесенного имущественного ущерба, отмене незаконных сделок, в восстановлении нарушенных прав и охраняемых законом интересов.
Административные правонарушения (проступки) представляют собой предусмотренные нормами административного, финансового, земельного, процессуального и иных отраслей права посягательства на установленный порядок государственного управления, собственность, права и законные интересы граждан. Сюда относятся и мелкое хищение, и нарушение правил уличного движения, правил финансовой отчетности, правил противопожарной безопасности и др.
Содержание данной разновидности противоправного поведения выражается в нарушении общеобязательных правил, устанавливаемых административными органами, в дезорганизации порядка государственного управления. Специфика посягательства предопределяет и ха
рактер наказания за совершенное деяние. Это предупреждение, штраф, лишение водительских прав и другие меры государственного правового воздействия, налагаемые специальными органами государства.
Дисциплинарные правонарушения (проступки) представляют собой противоправные деяния, нарушающие внутренний распорядок деятельности предприятий, учреждений и организаций. Совершая дисциплинарный проступок, правонарушитель дезорганизует нормальную деятельность трудовых коллективов, нарушает трудовую, учебную, служебную, производственную, воинскую дисциплину (прогулы, опоздания на работу, пропуски учебных занятий, невыполнение распоряжений администрации и т.д.). Меры ответственности фиксируются в санкциях правовых норм и выражаются в замечании, выговоре, строгом выговоре, переводе на низшую должность, отчислении из учебного заведения и т.д.
Следует отметить, что все виды правонарушений находятся в тесной связи и взаимообусловленности. Так, безответственность должностных лиц, халатность и неэффективность работы правоохранительных органов, приводящие к безнаказанности, зачастую являются своеобразными стимулами повышения общественной опасности правонарушителя и его деяний.
Административные проступки постепенно переходят в преступления против порядка управления, гражданские правонарушения перерастают в преступления против собственности, дисциплинарные проступки – в должностные преступления.
Зачастую одним деянием человек совершает несколько правонарушений. Например, нарушение водителем автомобиля правил уличного движения может повлечь и административную, и гражданско-правовую, имущественную ответственность.
5. ПРИЧИНЫ ПРАВОНАРУШЕНИЙ И ПУТИ ИХ УСТРАНЕНИЯ
Проблема причин правонарушений оказалась, к сожалению, в советской юридической литературе глубоко идеологизированной и запутанной. Этому в определенной степени способствовала и сложность самой проблемы. ,
Как уже отмечалось, правонарушения, будучи весьма распространенным социальным явлением, затрагивают самые различные сферы общественной жизни, обусловлены многообразными процессами. Они отличаются высоким динамизмом не только в границах определенного государства, но и в пределах отдельного региона. Поэтому было бы неверно выделять какой-то конкретный перечень причин, порождающих это явление.
К тому же следует различать причины конкретного, индивидуального правонарушения; причины определенного вида правонарушения;
причины правонарушений как массового явления.
Теория государства и права, будучи наукой методологической, занимается исследованием причин правонарушений в целом.
В юридической литературе и сегодня идут споры о социальных и , биологических причинах правонарушений, о современном развитии антропологической школы на генетическом уровне. Представляется» что их противопоставление недопустимо.
Поведение человека зависит как от социальных, так и от биологических факторов. Причем приоритет должен быть за социальными факторами, так как личность формируется и действует в определенной социальной среде и ее поступки зависят не столько от физиологичес- , ких особенностей и состояния организма, сколько от межличностных отношений различного уровня и общности.
Формирование всякого (и правомерного, и противоправного) поступка проходит в несколько стадий (потребности – интерес как осознанная потребность – борьба мотивов при выборе вариантов поведения – определение цели и средств ее достижения – оценка реальной ситуации – принятие решения – действия по реализации принятого решения). Сбой и де4юрмация желаемого для общества поведения возможны на каждой (или нескольких) из этих стадий. Так, на стадии формирования интереса искаженно могут восприниматься потребности, вызывающие, например, преступления против собственности. В то же время нормальные потребности и интересы могут вступать в противоречие с имеющимися возможностями их удовлетворения, что негативно сказывается на выборе средств достижения поставленной цели. Иногда искаженно воспринимается конкретная жизненная ситуация, нарушается сложившаяся система ценностных ориентиров и т.д. Кроме того, само государство принятием непродуманных и необеспеченных законов может провоцировать некоторые виды правонарушений или даже, исходя из идеологических соображений, способствовать их появлению или уничтожению (спекуляция, коммерческое посредничество
и т.д.).
Таким образом, основная причина противоправного поведения человека связана с разнообразными противоречиями, направленными на дестабилизацию нормального функционирования социальной среды и индивида. Обострение этих противоречий вызывает рост правонарушений. Подтверждением тому служат разрушительные тенденции в экономической, политической и иных сферах российской действительности. Причем противоречия в сфере экономики являются краеугольным камнем, детонатором всех иных противоречий. Специфика произ
водственных отношений программирует в конечном счете основные потребности, интересы и варианты социально значимого поведения личности.
Причины правонарушений нельзя отождествлять с условиями их совершения. Причина правонарушения находится в закономерной, необходимой связи со следствием. Условие же (в комплексе с другими обстоятельствами) лишь способствует формированию следствия (усиливая или ослабляя действие причины), не вызывая его с необходимостью.
Так, в связи с изменением отношений собственности в современной России созданы такие условия и такой характер разделения труда, оценки и распределения его результатов, которые порождают социальное и материальное неравенство людей, что вызывает естественное недовольство одной части населения и стремление обогатиться всеми законными и в основном незаконными способами другой части населения.
Этот процесс сопровождается и обостряется несовершенством принимаемых нормативно-правовых актов, малоэффективной работой правоохранительных органов, кризисом моральных ценностей, распространяющимися алкоголизмом и наркоманией, хаосом хозяйственных связей и другими обстоятельствами, вызывающими многочисленные корыстные преступления, активизацию теневой экономики, укрепление организованной, мафиозной преступности.
Однако никакие внешние обстоятельства не могут привести к правонарушению, пока они не стали движущим мотивом поведения личности, не преобразовались в побуждение его воли. На основе объективных причин и условий формируются субъективные причины и условия правонарушений, представляющие собой определенные элементы социальной психологии, получающие проявление в искаженных потребностях и интересах. Именно они выполняют решающую роль при выборе правомерного или противоправного поведения личности.
Основные направления борьбы с правонарушениями предопределяются характером причин и условий, порождающих это явление.
Правоохранительные органы ведут активную последовательную борьбу с правонарушениями, однако только они не в состоянии значительно снизить масштабы их распространенности в обществе. Для этого необходимо проведение комплекса экономических, социально-политических, организационных мероприятий, направленных на укрепление экономической системы, повышение материального благосостояния, сознательности, информированности и культуры граждан, наведение порядка и стабильности в развитии общественных отношений.
Большая роль отводится правовоспитательной работе. Граждане должны быть информированы о правовых требованиях, предъявляемых к ним государством. Ведь иногда нарушение правовых предписаний связано не с антисоциальной установкой личности, а с незнанием содержания правовых актов (оформление некоторых документов, соблюдение последовательности действий и т.п.). Для устранения некоторых правонарушений важно проведение медико-биологических мероприятий против алкоголизма, наркомании.
Необходимо повысить результативность деятельности самих правоохранительных органов, улучшить их материально-техническое оснащение. Наказание за совершенное противоправное деяние должно быть как неотвратимым, так и справедливым, т.е. соответствовать тяжести содеянного и степени вины правонарушителя.
Тема 27. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (И.Н. Сенякин, Е.В. Черных)
1. СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ЕЕ ВИДЫ (И.Н. Сенякин)
Ответственность личности имеет социальную природу, предопределенную как общественным характером отношений, так и особенностями личности, ее местом в системе этих отношений. Социальная ответственность возникает тогда, когда поведение индивида имеет общественное значение и регулируется социальными нормами. В процессе развития общества складываются определенные отношения между людьми в виде взаимных прав и обязанностей, прежде всего в сфере трудовой деятельности.
Эти нормы неодинаковы и выступают как обычаи, традиции, запреты и т.д. Их нарушение рассматривалось как посягательство на интересы рода или племени и подвергалось немедленному осуждению. Уже тогда имела место ответственность индивида.
Более совершенную форму социальная ответственность приобретает с появлением классового общества и государства. Действующие здесь социальные нормы более многообразны, что и обусловливает существование нескольких видов социальной ответственности: политической, юридической, моральной и т.д. Ее сущность состоит уже в обязанности индивида выполнять соответствующие политические, юридические и моральные требования, предъявляемые ему обществом, государством, коллективом. Поступая ответственно, человек должен, с одной стороны, правильно выбрать социальные ориентиры, с другой – использовать все имеющиеся возможности (знания, опыт), а также учитывать последствия своих действий.
Социальная ответственность определяется рядом объективных и субъективных предпосылок. С объективной стороны социальная ответственность отражает общественную природу человека и урегулирован-ность общественных отношений социальными нормами. Деяние, противоречащее этим нормам, влечет ответственность нарушителя. Ее возникновение возможно при условии предварительного предъявления к поведению людей определенных требований, сформулированных устно или письменно в соответствующих правилах.
Соблюдение данных норм предполагает наличие известной подчиненности участников общественных отношений выраженной в них
воле. Объективный характер ответственности не означает ее фатальной предопределенности, одинакового уровня для всех субъектов и любых общественных отношений. Здесь особое значение играет волевой фактор.
Свобода воли человека – другая, субъективная предпосылка социальной ответственности, которая предстает как отношение индивида к общественным интересам с точки зрения правильного понимания и выполнения им своих обязанностей, вытекающих из социальных норм. Участник общественных отношений всегда должен быть свободен в выборе того или иного варианта поведения, иначе его нельзя будет осуждать за отклонения от требований этих предписаний. Исключения касаются только лиц, вообще лишенных или в силу возраста, или душевного заболевания способности отдавать отчет своим действиям, руководить ими.
Как уже отмечалось, классификация социальной ответственности зависит от сферы социальной деятельности, в связи с чем выделяют политическую, моральную, общественную, юридическую ответственность и т.д.
Политическая ответственность вытекает из особенностей политических отношений и регламентирующих их норм. Эти отношения возникают между классами, нациями, государствами в процессе взаимоотношений. Своеобразие политической ответственности состоит в том, что она наступает не только за виновные действия, но и за неумелость, приспособленчество, конъюнктурность, опрометчивость в вопросах политики и т.д. Ее сущность – отрицательная оценка политического проступка субъекта со стороны определенного класса, группы или общества в целом.
Моральная ответственность имеет весьма широкую сферу действия. Ее важнейшим свойством является осуждающее отношение к на* рушителю социальных норм, которое складывается у общества или коллектива, негативная оценка поступка, противоречащего нормам морали.
Эти нормы непосредственно исходят из общенародных представлений о добре и зле, справедливости и чести, достоинстве и добродетели и т.д. и выступают критерием социальной оценки определенных качеств личности нарушителя. Моральная ответственность взывает к его совести о признании и осознании совершенных им ошибок, строгом выполнении общепринятых правил поведения.
Профессиональная ответственность связана с видами деятельности субъекта: педагогической, врачебной, научной, судебной, следственной и т.д.
Ответственность перед общественной организацией и моральная ответственность не совпадают. Первый вид – уже, поскольку она наступает только при условии, если нарушающий нравственные нормы одновременно посягает и на нормы данной общественной организации, членом которой он является. Формами осуждения при такой ответственности могут быть предупреждение, постановка на вид, выговор, строгий выговор и т.д. В ответственности перед общественной организацией сильнее, чем в нравственной, выражены элементы общественного порицания.
Юридическая ответственность представляет собой особую разновидность социальной ответственности, которая проявляется в различных областях человеческой жизни.
2. ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ВИДЫ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ (И.Н. Сенякин)
Юридическая ответственность неразрывно связана с госдурством, нормами права, обязанностью и противоправным поведением граждан и их объединений. Государство, издавая нормы права, определяет юридическую ответственность субъектов независимо от их воли и желания, она носит государственно-принудительный характер.
Государственное принуждение – специфическое воздействие на поведение людей, основанное на его организованной силе. Но это не просто государственное принуждение, а принуждение к исполнению норм права. Характерная особенность такого принуждения заключается в том, что сама эта деятельность строго регламентирована законом, имеет свои правовые рамки.
Субъектами деятельности выступают суд, прокуратура, милиция, администрация различных государственных учреждений, которые специально занимаются рассмотрением дел о правонарушениях. Юридическая ответственность – это одновременно и претерпевание, она всегда связана с применением мер государственно-принудительного воздействия. Этой особенностью правовая ответственность отличается от иной социальной ответственности.
Юридическая ответственность всегда связана с определенными лишениями, т.е. она сопровождается причинением виновному отрицательных последствий, ущемлением или ограничением его личных, имущественных и других интересов. Лишения являются естественной реакцией на вред, причиненный правонарушителем обществу и государству или отдельной личности. Лишения – это дополнительные неблагоприятные последствия, возникающие только при правонарушении.
Основная черта юридической ответственности – штрафное, карательное назначение. При этом кара – не самоцель, а средство перевоспитания правонарушителя. Наряду с наказанием юридическая ответственность выполняет правовосстановительную функцию, т.е. служит восстановлению нарушенных прав личности или государства.
Юридическая ответственность тесно связана с санкцией правовой нормы и в этом качестве предстает как принудительно исполняемая обязанность, возникшая в связи с правонарушением и реализуемая в конкретном правоотношении.
Правонарушение является основанием для юридической ответственности, где особое значение играет его состав. Состав правонарушения – это фактическое основание для юридической ответственности, а норма права – правовое основание, без которого юридическая ответственность немыслима. Правонарушение указывает на момент возникновения юридической ответственности, порождает определенные правоотношения и соответствующую ответственность лица, совершившего его.
Поэтому, рассматривая отношение ответственности в развитии, в нем нужно различать следующие стадии: а) возникновение юридической ответственности; б) выявление правонарушения; в) официальную оценку правонарушения как основание юридической ответственности в актах компетентных органов; г) реализацию юридической ответственности.
Говоря о юридической ответственности как обязанности отвечать за уже содеянное правонарушение, следует различать ее объективные и субъективные предпосылки.
В объективном смысле это означает, что юридическая ответственность возможна в силу правового регулирования общественных отношений различными предписаниями, а в субъективном – свободы воли индивида, ибо без этого нет вины, без вины нет ответственности за противоправное деяние. Нельзя винить лицо, лишенное свободы воли. Нельзя невиновного считать ответственным.
Таким образом, юридическая ответственность характеризуется следующими основными признаками:
• она опирается на государственное принуждение, на особый аппарат; это конкретная форма реализации санкций, предусмотренных нормами права;
• наступает за совершение правонарушения и связана с общественным осуждением;
• выражается в определенных отрицательных последствиях для правонарушителя типа личного, имущественного, организационно-физического характера;
• воплощается в процессуальной форме.
Указанные признаки юридической ответственности являются обязательными: отсутствие хотя бы одного из них свидетельствует об отсутствии юридической ответственности и позволяет отграничивать ее от других правовых и неправовых категорий.
Таким образом, юридическая ответственность представляет собой возникшее из правонарушений правовое отношение между государством в лице его специальных органов и правонарушителем, на которого возлагается обязанность претерпевать соответствующие лишения и неблагоприятные последствия за совершенное правонарушение, за нарушение требований, которые содержатся в нормах права.
Основные функции юридической ответственности – охрана правопорядка и воспитание людей. Обе эти функции преследуют конкретную цель – предупреждение правонарушений. Она достигается только через исправление и перевоспитание правонарушителей, воспитание всех граждан в духе уважения законов.
Успешному осуществлению этих задач служат следующие основные принципы юридической ответственности: законность, обоснованность, справедливость, целесообразность, неотвратимость.
Принцип законности означает неуклонное исполнение требований законов и соответствующих им нормативных актов всеми гражданами, организациями и должностными лицами. Главное требование законности с точки зрения материального права заключается в том, чтобы ответственность имела место лишь за деяния, предусмотренные законом, и только в пределах закона.
Обоснованность – процессуальная сторона юридической ответственности, заключающаяся в установлении факта совершения лицом конкретного правонарушения как объективной истины.
Справедливость означает выполнение следующих требований:
а) недопустимость уголовных наказаний за проступки; б) закон, устанавливающий ответственность или усиливающий ее, не может иметь обратной силы; в) вред, причиненный правонарушителем, если он имеет обратимый характер, должен быть возмещен; г) карательная ответственность должна соответствовать тяжести совершенного правонарушения; д) за одно правонарушение должно быть лишь одно наказание.
Целесообразность предполагает соответствие избираемой в отношении нарушителя меры воздействия целям юридической ответственности. Целесообразность также означает строгую индивидуализацию карательных мер в зависимости от тяжести совершенного правонарушения, свойств личности нарушителя, обстоятельств совершения правонарушения. Кроме того, этот принцип означает, что, если цели ответственности могут быть достигнуты без ее осуществления, она вообще
может не иметь места (применение мер общественного воздействия, отсрочка исполнения приговора и т.д.).
Принцип неотвратимости наказания означает его неизбежность. Ни одно правонарушение не должно оставаться нераскрытым и безоценочным со стороны государства и общественности. Неотвратимость юридической ответственности – важнейшее условие ее эффективности.
В соответствии с видами правонарушений юридическая ответственность классифицируется как уголовно-правовая, гражданско-правовая, административная, дисциплинарная, а также материальная.
Уголовная ответственность наступает за преступления и поэтому представляет собой наиболее суровый вид юридической ответственности. Только наличие в действиях индивида состава уголовного преступления служит основанием возникновения уголовной ответственности. Возлагается она специальным правоприменительным актом – приговором суда, определяющим соответствующую деянию меру наказания. Уголовная ответственность воздействует непосредственно и прямо на личность преступника, даже если при этом наказание сопровождается ограничением его личных имущественных прав. Уголовное судопроизводство осуществляется в строго регламентированной процессуальной форме, обеспечивающей установление объективной истины по делу и наказание действительно виновных.
Гражданско-правовая ответственность предусмотрена за нарушение договорных обязательств или за причинение внедоговорного имущественного ущерба. Она имеет свои характерные черты, определяемые спецификой данной отрасли права и предмета ее регулирования. Наиболее характерные санкции здесь сводятся к возмещению правонарушителем имущественного вреда и восстановлению нарушенного права. Закон предусматривает также возможность взыскания с виновного в нарушении договорных обязательств неустойки в виде штрафа или пени, и в этом проявляется ее компенсационный, правовосстано-вительный характер.
Осуществляется гражданско-правовая ответственность не только в судебном, но и в арбитражном, административном порядке.
Административная ответственность следует за административные правонарушения. Через институт административной ответственности реализуются нормы различных отраслей права (административного, трудового, хозяйственного, финансового и др.), поэтому круг актов, имеющих к ней отношение, весьма многочислен. Центральное место среди них занимает Кодекс об административных правонарушениях, где предусмотрены следующие виды административных взыска-• ний: предупреждение, штраф, возмездное изъятие или конфискация
определенных предметов, временное лишение специального права, исправительные работы, административный арест.
Дисциплинарная ответственность наступает вследствие совершения дисциплинарных проступков. Дисциплинарными санкциями могут быть замечание, выговор, строгий выговор, временный перевод на нижеоплачиваемую работу или смещение на низшую должность, увольнение с работы и т.д. Осуществляется дисциплинарная ответственность через должностных лиц, обладающих дисциплинарной властью.
Различают три вида дисциплинарной ответственности: в соответствии с правилами внутреннего трудового распорядка, в порядке подчиненности и в соответствии с дисциплинарными уставами и положениями, действующими в некоторых министерствах и ведомствах.
Первый вид ответственности распространяется на всех рабочих и служащих, работающих по найму, и налагается за нарушение трудовой дисциплины руководителем предприятия или учреждения.
В порядке подчиненности ответственность несут должностные лица, имеющие право приема на работу, а также находящиеся на выборных должностях, и некоторые другие.
В уставах и положениях, наряду с общими мерами, содержатся специальные нормы с более жесткими санкциями, распространяющиеся на служащих строго определенного министерства или ведомства.
Материальная ответственность наступает за ущерб, причиненный предприятию, учреждению, организации рабочими и служащими при исполнении ими своих трудовых обязанностей.
3. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ЮРИДИЧЕСКУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (И.Н. Сенякын)
Любое противоправное деяние, как уже отмечалось, влечет за собой юридическую ответственность. Однако из этого общего правила имеются исключения, связанные с особенностями криминогенных общественных отношений, когда законодательством специально оговариваются такие обстоятельства, при наступлении которых ответственность исключается.
Невменяемость. Это обусловленная болезненным состоянием психики или слабоумием неспособность лица отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими в момент совершения правонарушения. Законодатель выделяет два критерия невменяемости: медицинский (биологический) и юридический (психологический).
Медицинский критерий предполагает следующие расстройства психической деятельности лица: хроническая душевная болезнь; временное расстройство деятельности; слабоумие; иное болезненное состояние психики.
Под юридическим критерием понимается такое расстройство психической деятельности человека, при котором он теряет способность отдавать отчет в своих действиях либо не способен руководить своими действиями. Отсутствие способности отдавать отчет в своих действиях образует интеллектуальный момент юридического критерия.
Не подлежит также наказанию лицо, совершившее преступление в состоянии вменяемости, но до вынесения судом приговора заболевшее душевной болезнью, лишающей его возможности отдавать отчет в своих действиях или руководить ими.
Необходимая оборона. Она имеет место при защите гражданином своих прав и законных интересов, а также прав и законных интересов другого лица, общества, государства от преступного посягательства, независимо от возможности избежать его либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.
Защита от нападения, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с угрозой применения такого насилия, является -юже правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны.
Крайняя необходимость. Э гот вид противоправного деяния допустим в случаях устранения опасности, угрожающей интересам государ-сч ва, общественным интересам, личности или правам данного лица или других граждан, если эта опасность не могла быть устранена другими средствами, а причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный.
Действие в состоянии крайней необходимости становится общественно полезным актом только при соблюдении ограничительных условий, относящихся к опасности и к мерам по ее устранению.
Одно из условий крайней необходимости – наличие опасности, угрожающей интересам государства, общественным интересам, личности. Источниками опасности могут быть стихийные силы природы, животные, различного рода механизмы, человек и др.
Второе условие состоит в наличии опасности, которая уже начала превращаться в действительность в форме причинения вреда или создания реальных условий, при которых правоохраняемым интересам грозит неминуемая опасность.
Причинение вреда можно считать оправданным только тогда, когда у человека не было другого выхода и он мог спасти более ценное благо лишь путем причинения вреда правоохраняемому интересу. Для по
давляющего большинства граждан совершение действий в состоянии крайней необходимости является субъективным правом.
Малозначительность правонарушения, не представляющего общественной опасности. Вопрос о признании деяния малозначительным решается на основе совокупности фактических обстоятельств каждого конкретного дела. Здесь учитывается характер деяния, условия его совершения, отсутствие существенных вредных последствий, незначительность причиненного ущерба и т.д. Кроме того, действие или бездействие признается малозначительным только в том случае, если совершившее его лицо не только не причинило существенного вреда общественным отношениям, но и не намеревалось его причинить.
Казус. В силу многообразия общественных отношений многие из них трудно заранее предусмотреть и закрепить законодательно, поэтому они не подпадают под действие права. Государство охватывает правовыми рамками лишь те из них, которые на сегодняшний день являются наиболее важными и актуальными, т.е. требуют правового разрешения.
4. ОСНОВАНИЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ. ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ (И.Н. Сенякин)
Правовые институты исключения юридической ответственности и освобождения от нее существенно отличаются друг от друга. У них разные основания.
Если в первом случае мы имеем дело с правонарушениями, за которые ответственность не наступает в силу определенных юридических условий или физического состояния лица, то во втором – ответственность уже имеет место и речь идет исключительно о правовых основаниях возможного освобождения от нее. Такими основаниями могут быть:
1. Изменение обстановки ко времени рассмотрения дела в суде, когда деяние перестает быть общественно опасным.
Под изменением обстановки понимаются значительные изменения жизненных условий по сравнению с теми, которые существовали к моменту совершения правонарушения. Это может быть связано с политическими, экономическими, организационно-хозяйственными изменениями в масштабе страны и т.д.
2. Само лицо перестало быть общественно опасным в силу последующего безупречного поведения и добросовестного отношения к труду.
Под безупречным понимается такое поведение, которое соответствует требованиям норм права. Безупречность представляет собой от-
сутствие оснований для упрека или нареканий в процессе производственных отношений, а также честное выполнение лицом своих трудовых обязанностей.
3. Замена уголовного наказания другим (административным, дисциплинарным) или передача лица на поруки, в товарищеский суд. Основаниями наступления не уголовной, а иных видов ответственности служат обстоятельства, характеризующие как деяние, так и лицо, его совершившее: а) преступление не представляет большой общественной опасности; б) исправление и перевоспитание возможно без применения уголовного наказания.
4. Условно-досрочное освобождение от наказания. Эта мера заключается в освобождении осужденного при определенных, указанных в законе, основаниях от дальнейшего отбывания наказания до истечения срока, назначенного приговором суда, под условием несовершения преступления в течение оставшейся неотбытой части наказания, от отбытия которой осужденный освобождается. Условно-досрочное освобождение может быть применено к осужденному лишь в том случае, если он примерным поведением и честным отношением к труду доказал свое исправление, но после фактического отбытия не менее половины назначенного срока наказания,
5. Освобождение от уголовной ответственности, особенно в отношении несовершеннолетних.
В соответствии со статьей 90 УК РФ несовершеннолетний, впервые совершивший преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобожден от уголовной ответственности, если будет признано, что его исправление может быть достигнуто путем применения мер воспитательного воздействия.
При этом суд может обязать осужденного в определенный срок устранить причиненный вред, поступить на работу, не посещать определенные места, не выезжать с места постоянного жительства и т.д.
6. Освобождение от уголовной ответственности на основании акта амнистии.
7. Освобождение от уголовной ответственности на основании акта помилования.
8. Освобождение от наказания за совершение деяния, преступность и наказуемость которого были после вступления в законную силу приговора суда, назначившего это наказание, устранены уголовным законом.
Презумпция невиновности гражданина – это предположение, согласно которому лицо считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в установленном законом порядке. Презумпция невиновности есть проявление общей добропорядочности гражданина.
Смысл и назначение презумпции невиновности состоит в требовании полной и несомненной доказанности твердо установленными фактами обвинения как основания выводов предварительного следствия в обвинительном заключении и суда в обвинительном приговоре. Из презумпции невиновности вытекает также правило, согласно которому всякое сомнение трактуется в пользу обвиняемого. Бремя доказывания виновности обвиняемого лежит на обвинителе.
Презумпция невиновности гражданина действует во всех отраслях права. Свое четкое выражение получила она в Основном Законе Российского государства и в Декларации прав и свобод человека и гражданина: «Каждый человек, привлекаемый к ответственности за правонарушение, считается невиновным, пока его вина не будет установлена судом в рамках надлежащей правовой процедуры. Право на защиту гарантируется».
Презумпция невиновности обвиняемого является гарантией установления истины по уголовному делу, сдерживающим фактором необоснованного осуждения гражданина, нарушения его законных прав, что весьма важно в условиях формирования правового государства.
5. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРИНУЖДЕНИЕ (Е.В. Черных)
Для правовой науки и практики очень важно выяснить соотношение и взаимосвязь юридической ответственности и государственного принуждения, их общие и отличительные черты. Тем более что в литературе они нередко либо отождествляются, либо, напротив, противопоставляются.
Юридическая ответственность чаще всего определяется через различные формы государственного принуждения. Это объясняется тем, что правовая ответственность, как правило, рассматривается лишь в негативном аспекте. В результате вся проблема ответственности сводится в основном к борьбе с преступностью.
Между тем государственное принуждение применяется только при реализации негативной (ретроспективной) ответственности как вспомогательное средство, которое нельзя распространять на все разновидности ответственности.
Необходимо иметь в виду, что в условиях демократизации государственно-правовой и общественной жизни страны, совершенствования законодательства, механизма его действия значение позитивной ответственности возрастает, в то время как сфера использования принуждения сужается.
В государстве, где законы имеют конструктивную силу, способствуют развитию свободы, предприимчивости, инициативы, граждане заинтересованы в сознательном и добровольном их соблюдении, проявляют действительно ответственное отношение к правовым предписаниям. И чем полнее отражены в законах интересы граждан, и чем надежнее они защищены, тем меньше совершается правонарушений, а стало быть, снимается сама необходимость привлечения к ответственности.
Юридическая ответственность – это не всегда реакция государства на противоправное деяние. Свидетельством, что ответственность и государственное принуждение – несовпадающие понятия, служит тот факт, что момент привлечения к ответственности правонарушителя и применение к нему мер государственного принуждения расходятся во времени. Установление вины и привлечение к ответственности предшествуют государственному принуждению.
Принуждение к соблюдению норм права есть следствие принудительного привлечения к ответственности, метод воздействия на правонарушителя, свойственный ретроспективному аспекту рассматриваемой проблемы. Личность и степень ее вины устанавливаются ранее, затем определяется вид ответственности, к которому привлекается правонарушитель, и только после этого следуют меры государственного принуждения.
На практике иногда меры государственного принуждения применяются вне зависимости от юридической ответственности. Например, задержание лица по подозрению, избрание меры пресечения, принудительное лечение и др.
При рассмотрении соотношения правовой ответственности и государственного принуждения можно сделать выводы:
во-первых, они могут совпадать на определенных этапах реализации, но ставить между ними знак равенства нельзя;
во-вторых, в правовой ответственности демократического общества государственное принуждение не является главным элементом. Таковым выступает осознанная убежденность большинства граждан в необходимости соблюдения законов, глубокая личная ответственность за состояние законности и правопорядка в стране, за перспективу общественного развития, создание правового государства;
в-третьих, правовая ответственность в ее позитивном и ретроспективном проявлениях находится под защитой государства. И если позитивная расширяется и укрепляется, то вторая – в дальнейшем будет сужаться.
Ответственность за правомерное поведение каждого субъекта права есть не только нравственно-политическая, но и правовая категория, которую необходимо развивать, совершенствовать и укреплять. Пре
увеличение роли принуждения в 30–40-е годы нашло отражение и в правоведении. Свидетельством этого является господствующий в юридической науке долгое время взгляд на принуждение при определении права как на совокупность норм, реализация которых обеспечивается принудительной силой государства.
Тесную взаимосвязь юридической ответственности и санкции правовой нормы отмечают многие авторы. Вместе с тем в литературе наблюдается и тенденция разграничения этих понятий. Считается, что санкция представляет собой элемент правовой нормы, предусматривающий неблагоприятные последствия для правонарушителя, она существует в правовой норме как потенция, превращаемая в действительность лишь при правонарушении. Следовательно, санкция правовой нормы существует всегда, а правовая ответственность наступает лишь при реальном нарушении этой нормы.
Критикуя мнение, что гражданско-правовая ответственность есть прежде всего санкция за правонарушение, справедливо указывается, что ответственность при нарушении норм гражданского права предполагает определенного рода отношения между правонарушителем и потерпевшим, а при нарушении норм уголовного права – между правонарушителем и государством.
Правовую санкцию же, представляющую собой элемент правовой нормы, никак нельзя назвать подобным отношением. Установление санкции за нарушение предписаний еще не порождает отношений ответственности, возникновение их связано с наличием определенного юридического факта. Правовая ответственность по сравнению с санкцией более емкая и многогранная категория. Она реализуется главным образом в правомерных поступках, а не при правонарушениях. Ответственное поведение и последствия нарушения нормы права – понятия не тождественные. В этой цепи взаимосвязей принудительные санкции есть лишь одна из форм государственного воздействия на правонарушителя.
Юридическая ответственность определенным образом соотносится с различными формами государственно-правового воздействия на участников правоотношений. Ее социальное назначение не только в том, чтобы вызвать положительные, созидательные для развития общества поступки. Главное – профилактическое, превентивное применение. До наступления вредных последствий имеет место внешнее проявление ответственности. Юридически значимый поступок оценивается в зависимости от его качественных характеристик. Лишь после оценки приходят определенные последствия.
Предварительными условиями последствий являются совершение поступка и его оценка. Следовательно, юридическая ответственность
взаимосвязана со всеми частями нормы права, а не только с последствиями, которые должны наступить для лиц, нарушивших предписания данной нормы. Отношение личности к установленному правилу поведения и качественная оценка поведения могут быть различны: ответственными или безответственными, положительными или отрицательными.
Если поступок субъекта правоотношения правомерен и свидетельствует об ответственном поведении личности, то возникают положительные оценки и последствия для личности (одобрение, поощрение, награда и т.п.), что характерно для позитивного аспекта юридической ответственности.
Концепция положительных, поощрительных санкций в праве, хотя и была в свое время отвергнута, тем не менее заслуживает, на наш взгляд, пристального внимания. Наличие таких санкций еще более стимулировало бы активные и положительные для развития общества поступки.
Большинство людей поступает ответственно. Это их нормальная и естественная жизненная позиция. Поэтому на нее не обращают должного внимания, а больше говорят о безответственных поступках. Да, видимо, и нет необходимости устанавливать поощрительные меры на каждый случай выполнения требований норм права.
Участники правоотношений соблюдают их в силу осознанного долга и подчас в своих интересах. Но это не означает, что в сфере ответственности необходимо все сводить только к отрицательным оценкам и применению принудительных санкций.
Санкция не совпадает и с негативным аспектом ответственности. Они различаются по времени возникновения ответственности и моментом применения санкции. При правонарушении появляется необходимость в привлечении лица к определенному виду ответственности. Это предварительное условие применения принудительной санкции. Здесь имеют место отрицательная оценка содеянного и осуждение противоправного поведения. Доказывается вина, устанавливаются обстоятельства объективной и субъективной сторон правонарушения.
Затем определяется конкретный объем карательной санкции с учетом особенностей правонарушения и правонарушителя (смягчающие и отягчающие вину обстоятельства, вменяемость, отношение к исполнению общественных и государственных обязанностей, степень осознания вины и т.д.). Такой подход дает максимальные гарантии избежания ошибок в применении карательных санкций. Это и подтверждает мнение о несовпадении временных и объемных параметров ответственности и санкции.
В юридической литературе ответственность иногда отождествляется с правовым наказанием, что неверно. В.А. Тархов пишет: «Подобное отождествление недопустимо. Даже в уголовном праве, где ответственность является исключением, проводится законодательное различие между ними. Не случайно сторонники указанного определения, как правило, не пытаются поставить рядом с ним определение наказания».
Действительно, в законодательстве нигде не уточняется, что ответственность сводится к наказанию, что эти понятия тождественны. Даже негативно-ретроспективную ответственность, которая на одном из этапов ее существования наиболее полно выражается в правовом наказании, нельзя сводить к каре за содеянное. Здесь наказание применяется не ради наказания, а для того, чтобы исправить и перевоспитать осужденных в духе точного исполнения законов, для предупреждения совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами.
Законодатель в лаконичной форме указывает органам, стоящим на страже законности, процесс воздействия на правонарушителя, суть которого в том, чтобы исправить и перевоспитать правонарушителя, возвратить его с пути безответственного и нежелательного для общества поведения на путь совершения ответственных и желательных поступ- ков, т.е. к позитивной ответственности.
Смысл государственно-правового воздействия при установлении юридической ответственности в том, чтобы вызвать положительные для развития общества поступки, а не применить наказание за неисполнение норм права. Именно в этом цель регулирования общественных отношений.
В ответственности личности основным показателем является ее осознанное отношение к нормам поведения. Правовое наказание – это последствие, наступающее при безответственном отношении личности к установленным правилам. Наказание есть мера воздействия против совершившего преступление, проступок. До применения наказания должно быть определено негативное поведение гражданина, т.е. должен иметь место проступок.
Состояние ответственности возникает тогда, когда личность совершает поступок, урегулированный правом, и тем самым показывает свое отношение к выполнению требований норм права. С этого момента объективно возникают отношения ответственности, в которых реализуется тот или иной ее аспект.
В поведении личности отношение к требованиям норм права может быть различным: ответственным (позитивный аспект) или без-
Тархов В.А. Понятие юридической ответственности // Правоведение. 1973. № 2. С. 33-34.
ответственным (негативный аспект). Первое реализуется главным образом в правомерном поведении, второе – в правонарушении. В зависимости от этого оценка поступка может быть положительной или отрицательной.
Ответственность или безответственность личности проявляется в ее действиях, а не в тех последствиях, которые они за собой влекут. Каков характер поступка, таковы и его последствия. Если поведение личности по форме и содержанию не противоречит требованиям норм права, то вопрос о наказании вообще снимается.
Такое поведение действительно ответственно и должно влечь за собой положительную оценку и последствия. Следствием позитивной ответственности не может быть наказание личности. Поэтому ответственное поведение и отношение личности к требованиям норм права, государственно-правовое воздействие, последствия нарушения норм права, применение правового наказания – не тождественные явления,
Итак, юридическая ответственность и правовое наказание – несовпадающие понятия. Наказание есть существенный, но далеко не единственный элемент структуры механизма юридической ответственности. Это не означает, что правонарушитель остается безнаказанным. Его привлечение к ответственности и применение наказания необходимы. Но это абсолютно не свидетельствует о равнозначности понятий и их одинаковом применении в регулировании общественных отношений и достижении поставленных целей.
Тема 28. ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ (Т.В. Синюкова)
1. ПОНЯТИЕ, СТРУКТУРА И ВИДЫ ПРАВОСОЗНАНИЯ
Как явление духовной жизни, право принадлежит к сфере общественного и индивидуального сознания. Нормы права, нормативные акты, правоприменительные решения и другие юридические феномены могут рассматриваться как своеобразные теоретические и практические проекции культуры, для обозначения которых в этом качестве науке необходимо специальное понятие. Таким понятием, отражающим особое измерение правовой реальности, в правоведении выступает категория правосознания.
Правосознание – это совокупность представлений и чувств, выражающих отношение людей, социальных общностей к действующему или желаемому праву. Правосознание – одна из форм общественного сознания. Как и иные формы общественного сознания: мораль, религия, искусство, наука, философия, – правосознание выступает специфическим способом духовного познания действительности. Правосознанию в духовной культуре присуща относительная самостоятельность. Правовые взгляды, идеи, теории, чувства живут как бы обособленной жизнью, независимой от экономики, политики, государства и даже позитивного законодательства. Изменения последнего задает, конечно, определенные параметры для развития правосознания, но никогда не способно кардинально «перестроить» и тем более устранить исходного культурно-исторического смысла правосознания.
Поэтому правосознание – весьма независимое, целостное и как бы даже «рядоположенное» праву явление, требующее изучения в качестве особого объекта правовой теории, через которое теория права «выходит» на такие сокровенные вопросы, как сущность права, его генезис, культурная специфика юридического регулирования в рамках той или
1 Теория правосознания представлена в нашем правоведении многими работами, среди которых наиболее значительны: ФарберИ.Е. Правосознание как форма общественного сознания. М., 1963, Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М , 1973, Кояобра /I И Социалистическое право и общественное сознание. Киев, 1979;
Остроумов Г.С. Правовое осознание действительности. М., 1989; Соколов НЯ. Профессиональное сознание юристов. М., 1988.
иной цивилизации, деформации правового поведения, источники и причины преступности и иной социальной патологии и т.д.
Правосознание наиболее полно и разносторонне отражает идеальную, духовную сущность права как элемента культуры, своеобразной архетипической инварианты жизненного уклада данного народа. Замечено, что в разных типах цивилизации, различных культурно-истори- , ческих сообществах существуют весьма неоднозначные представления ! о нормах поведения, о должном, о способах регулирования тех или \ иных ситуаций и т.д.
Речь идет об этноправовых закономерностях социального регулирования, выявить которые можно, только рассматривая правосознание как феномен, «подчиняющийся» определенной внутренней логике своего развития, которая детерминируется не приказами государственной власти и экономическими решениями, а прежде всего накопленным культурой духовным, мыслительным потенциалом мирового и национального права.
Правосознание имеет сложную содержательную морфологию. В науке выработано понятие структуры правосознания. Структурно правосознание складывается из двух основных элементов: правовой психологии и правовой идеологии.
Правовая психология соответствует эмпирическому, обыденному уровню общественного сознания, формирующемуся в результате повседневной человеческой практики как отдельных людей, так и социальных групп. Содержанием правовой психологии выступают чувства, эмоции, переживания, настроения, привычки, стереотипы, которые возникают у людей в связи с существующими юридическими нормами и практикой их реализации. Правовая психология – своего рода стихийный, «несистематизированный» слой правового сознания, выражающийся в отдельных психологических реакциях любого человека или той или иной социальной группы на государство, право, законодательство, другие юридические феномены.
Радость или огорчение по поводу принятия нового или отмены старого закона, чувство удовлетворения или недовольства практикой применения юридических норм, действий правоохранительных органов, нетерпимое или равнодушное отношение к нарушениям юридических запретов – все это правовые чувства (эмоции) и в совокупности они образуют в общественном сознании сферу правовой пси-хологии.
Не следует думать, что правовая психология как отражение обыденного уровня жизни играет второстепенную роль в структуре правосознания Отнюдь нет. Правовая психология – наиболее «распростра
ненная» форма осознания права, присущая в той или иной степени всем общественным отношениям, возникшим с участием юридического элемента.
Именно в среде психологических реакций право осуществляет ведущие определения своей социальной сущности – гуманизм, справедливость, формальное равенство субъектов и т.д. Эти характеристики права выражают человеческие чувства и оценки: от их адекватности законодательству, психологическому настрою людей во многом зависит эффективность действующих актов, всей правореализационной практики.
Более того, правовая психология – наиболее глубинная, «скрытая» от непосредственного восприятия и понимания сфера правового отражения, которая дает подчас такие типы индивидуальных и массовых реакций на право, законодательство, которые способны кардинально определить успех или неудачу тех или иных законодательных программ. Невосприятие в психологии населения тех или иных запретов как реально упречных, а дозволений – как социально оправданных ведет, как правило, к серьезным проблемам в реализации нового законодательства, порождает многочисленные трудности в деятельности правоохранительных органов. Игнорирование юридической психологии населения в правовой политике государства не раз оборачивалось провалом тех или иных государственных мероприятий, с точки зрения своих социальных целей часто общественно полезных (борьба с самогоноварением, с отдельными противоправными традициям и обычаями и т.д.).
Кроме этого, юридическая психология, будучи сама по себе слож-носодержательным, объективно-регуляторным явлением, включает значительную область бессознательного – целый мир психических явлений и процессов, обусловленных фактами действительности, во влиянии которых субъект не отдает себе отчета. Сфера бессознательного активно вовлечена в генезис правовых представлений, участвует в формировании как правового (стереотипы, привычки, автоматизмы и т.д.), так и противоправного поведения.
Бессознательное как явление правовой психологии находит выражение в таких формах познания действительности, как интуиция, психологический аффект (при совершении тех или иных противоправных поступков), привычные действия, социальное возбуждение (паника), а также в стремлениях, действиях и установках, причины которых не осознаются человеком.
Таким образом, правовая психология – принципиально значимая для правового регулирования сфера общественного сознания, на изу-
чение которой направлены усилия как теоретиков права, так и специалистов отраслевых юридических наук*.
Кроме правовой психологии в структуру правосознания включается правовая идеология, которая, в отличие от психологического восприятия окружающего мира, соответствует уровню научно-теоретического отражения и освоения действительности.
Правовая идеология – это совокупность юридических идей, теорий, взглядов, которые в концептуальном, систематизированном виде отражают и оценивают правовую реальность.
По сравнению с правовой психологией, первичной «субстанцией» которой выступают психологические переживания людей, идеология характеризуется целенаправленным, как правило, научным либо философским осмыслением права как целостного социального института, не в отдельных его проявлениях (например, в виде тех или иных норм, судебных решений и т.д.), а в качестве самостоятельного элемента общества (общественно-экономической формации, культуры, цивилизации).
В сфере идеологии и через идеологию находят отражение потребности и интересы прежде всего социальных групп, классов, народов, государства, мирового сообщества в целом. Конечно, элемент индивидуального, личностного присутствует и в идеологическом отражении правовой действительности: та или иная идеологическая доктрина создается и формулируется, как правило, отдельными людьми – учеными, философами, общественно-политическими деятелями, а далее становится достоянием многих также конкретных людей, которые достигают в своем сознании системного целостного отражения государства и права.
Однако правовая идеология значительно превосходит правовую психологию по степени и характеру познания права. Если правовая психология фиксирует во многом внешний, часто поверхностно-чувственный аспект, срез правовых явлений, вполне умещающийся в повседневный человеческий опыт, то правовая идеология стремится к выявлению сущности, социального смысла, природы права, пытается, как правило, представить его в виде законченной культурно-исторической философии и догмы.
Примерами правовой идеологии как способа правового осознания действительности могут служить гегелевская философия права, есте-
См.: Ошеров М.С., Спиридонов Л И. Общественное мнение и право. Л., 1985; Основания уголовно-правового запрета (криминализация и дскриминализация). М., 1982;
Антоши Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии. М., 1987; Криминальная мотивация. М., 1986; и др.
ственно-правовая, позитивистская, марксистская доктрина государства и права, многие современные концепции правопознания. Кроме этого, сфера наибольшего «применения» правовой идеологии – не индивидуальные и стихийно-массовые отношения людей, что характерно для правовой психологии, а нацеленность на выражение интересов, потребностей достаточно оформленных, институционализированных социальных сообществ: классов, политических партий, общественных движений, государства, межгосударственных объединений.
Так, те или иные политические организации, участвующие в современных властеотношениях, создаются, как правило, на основе какой-либо политико-правовой идеологии – консервативной, либеральной, марксистской, христианской и т.д. В этом случае правовая идеология выполняет свое основное предназначение: она служит своеобразным социальным планом-программой деятельности организованных в партию, движение, в целом политическую систему людей, позволяет им поступать осознанно и целесообразно для достижения определенных социальных и правовых идеалов.
Примером конкретной, весьма сложной, противоречивой деятельности целого сообщества людей может служить постепенный процесс формирования в России правового государства, которое должно соответствовать как общечеловеческим, так и национальным представлениям о демократии, обеспечении прав человека, гуманном и справедливом правопорядке. В данном случае доктрина правового государства служит идеологической основой для развития российской государственности.
Наличие демократической и социально-, культурно-, исторически обоснованной государственно-правовой идеологии является жизненно важным условием деятельности любого общества. Так, одним из фундаментальных выводов уже десятилетнего периода реформ в России является то, что страна не может жить без ясной и осмысленной национальной государственно-правовой идеологии. Шестьдесят девять лет диктата одной – коммунистической – идеологии породили на этапе «перестройки» нигилистическое отношение к идеологии вообще, создали иллюзию полезности деидеологизации общества, политики, права.
Однако существует неписаный закон: сознание, в том числе и правовое, не терпит пустоты – какая-то, часто далеко не лучшая, система взглядов его всегда заполнит. В результате механической деидеологизации возникло опаснейшее, даже в сравнении с последствиями эко-номческого кризиса, положение: усиливающееся ощущение духовной пустоты, бессмысленности, бесперспективности, временности всего происходящего, которое зримо охватывает все новые и новые слои
населения. В нашем «деидеологизированном» сознании усиливается тенденция к социальному примитивизму, массовым аберрациям, утрате и до того слабых иммунитетов от харизматического, националистического популизма.
На такой зыбкой духовной почве правовое государство и прочный правопорядок невозможны. Поэтому сейчас нарастает общественная потребность в новой, демократической государственно-правовой идеологии для России, которая не будет иметь ничего общего с диктатом, навязыванием и установлением в качестве государственной и единственно верной. Принципы и механизмы воспроизводства такой идеологии в общественном сознании должны быть отличны от прошлого*.
Как отмечается в современной отечественной литературе, действительный выбор для будущего России сейчас заключается не в том, жить ли с идеологией или без нее, ибо какая-то идеология будет в любом случае, а в том, какая идеология наиболее адекватна России, ее сущности, духу, перспективам развития.
Без политико-правовой идеологии немыслимо современное цивилизованное общество. Примерами высокоидеологичных документов могут служить Конституция США, Конституция ФРГ, французская Декларация прав человека и гражданина 1789 г., которые выступают идеологическим фундаментом демократий и правовых систем западных стран.
Для России в переходный период правовая идеология приобретает особую значимость. Национальная правовая идеология позволяет человеку, классам, партиям так или иначе ориентироваться в новой политической обстановке. Никакая, даже самая детальная, пропаганда действующего законодательства этого дать не может. В отличие от конкретных и утилитарных программ, лозунгов, планов и обещаний правовая идеология ориентируется на долговременные процессы, нормы поведения, в силу чего она способна соединять поколения, концентрировать смысл их деятельности (в частности, молодежи) на социальные, созидательные цели.
Правовая идеология есть такой синтез правовых знаний, в целом правовой культуры, который в концептуальном виде доступен не только специалистам, но и широким слоям населения, конкретно каждому человеку, пропагандируя смысл жизни, работы, ориентируя их в сложном и противоречивом мире.
В конечном счете национальная правовая доктрина – показатель высоты правового сознания общества, она характеризует важнейшие
См Косолапое НА Интегративная идеология для России интеллектуальный и политический вызов//Вопросы философии 1994 № 1 С 9.
культурно-правовые ценности, которые служат своего рода «пропуском» в семью цивилизованных народов мира, позволяя занять подобающее России, ее нравственному и историческому потенциалу место.
Какая же правовая идеология актуальна для современной России? Теория отечественного права в последние семь десятилетий строилась на марксистской доктрине и классовом подходе. Надо сказать, что марксистская методология государства и права и сейчас сохраняет и будет сохранять в будущем научную ценность как почтенная и классическая теория, определившая в XX в. многие процессы не только в России, но и в мире. Однако сегодня Россия находится в кардинально новой социально-экономической, духовно-нравственной и геополитической ситуации, которая требует нового осмысления исходных начал нашего правового уклада, в том числе на уровне его идеологического и культурологического обоснования,
Можно назвать самые примерные общие параметры будущей целостной и систематизированной концепции правового развития России.
1. Отечественная правовая идеология не должна строиться на идее социального и политического раскола, противопоставления одной социальной группы – другой. Наоборот, теория должна стремиться к максимальному духовному объединению страны, достижению ею состояния нравственной и духовной соборности, необходимой степени политической консолидации. Страна уже достаточно пережила войн, революций, контрреволюций, расколов и реформации и теперь нуждается в собирании своих интеллектуальных и материальных сил для трудной восстановительной и созидательной работы. Право должно в максимальной степени способствовать реализации этой задачи.
2. Правовая идеология должна быть достаточно открытой для учета и восприятия исторического опыта, какой бы идеологической принадлежности он ни был. Правовая идеология должна вбирать все конструктивное и полезное для России из теории и практики прошлого и настоящего.
3. Не принцип «суверенизации» личности по отношению к обществу и государству в его индивидуалистическом варианте; не огосударствление человека и подавление его самостоятельности и инициативы:
все эти крайности не могут служить методологическими основами правовой идеологии в России. Индивидуальность возможна только через социальность. Необходимо рациональное сочетание интересов личности и общества, а не доминирование одного над другим. Полноценное развитие личности, обеспечение гармонии прав и обязанностей реализуются через интеграцию человека в общество, его культуру.
4. Правовая идеология должна опираться на принцип укрепления и защиты Российского государства, которое должно быть демократическим, федеративным, обслуживающим общество, а не стоящим над ним, сильным и эффективным. Надо ясно представлять, что отказ от административно-командных методов в условиях правовой государственности совершенно немыслим и влечет лишь массовый произвол, разрушение правопорядка. Без грамотных и компетентных администраторов, без эффективной исполнительной власти с армией, с оснащенными правоохранительными органами и органами, защищающими внешнюю безопасность, ни одно правовое государство мира не может существовать. Государственное управление без угрозы применения насилия или применения насилия в случае угрозы национальной безопасности страны не может сохраниться.
Таким образом, правовая психология и правовая идеология как структурные компоненты правового сознания общества каждая своими средствами служат осуществлению функций правосознания в правовом регулировании и в целом правовой культуре общества. Какие же это функции? Согласно устоявшемуся мнению юридической пауки, основные функции правосознания, т.е. направления воздействия этого явления на общественные отношения, – познавательная, оценочная, регулятивная.
Познавательная функция правосознания заключается в том, что через восприятие и осмысление правовых явлений происходит, по существу, познание жизни – социальной или даже естественной, природной. Задачи такого познания (на уровне обыденной практики) состоят не в выявлении и изучении общих закономерностей и связанных с ними научных истин, а в установлении относящихся к правовой реальности событий, действий, состояний, признаков и т.д. Субъектом такого познания являются как законодатели, так и граждане: каждый из них использует представления о сущем и должном праве для выполнения своих задач в правовом регулировании.
Оценочная функция правосознания состоит в том, что с помощью правосознания дается оценка конкретным жизненным обстоятельствам как юридически значимым. Правовая оценка – это деятельность субъектов права как граждан, так и правоприменителей по установлению (отождествлению) различных жизненных обстоятельств и их социальной и правовой квалификации с точки зрения своих представлений о праве, законности, должном поведении. Для того чтобы идентифицировать (оценить) то или иное поведение с позиций права, необходимо иметь достаточный уровень правового сознания.
Регулятивная функция правосознания реализуется через систему мотивов, ценностных ориентации, правовых установок, которые высту
пают специфическими регуляторами поведения и имеют особые механизмы формирования. Так, информация о юридических нормах порождает у субъектов права комплекс психологических реакций: чувств, эмоций, переживаний, с которыми связано возникновение определенной побуждающей или тормозящей мотивации поведения. В этом случае правосознание (в форме правовой психологии) выступает как мотив конкретного вида поведения.
Через правосознание происходит усвоение и определенных ценностных ориентацией субъектов в обществе, когда, в частности, та или иная конкретная личность, социальная доктрина становится основой устойчивой моральной позиции человека в жизни, особым стимулом к правомерному поведению. В этом смысле правосознание как социальный регулятор выступает мощным средством социально-юридического контроля за поведением.
Особую значимость в реализации регулятивной функции правосознания имеет правовая установка – готовность, предрасположенность субъекта к правомерному или противоправному поведению, складывающаяся под влиянием ряда социальных и психофизиологических факторов. Правовая установка сообщает устойчивый, постоянный, целенаправленный характер той или иной деятельности, выступая своего рода стабилизатором в меняющейся социальной среде. Положительная правовая установка позволяет упорядочивать процесс правового воздействия, освобождая субъекта от необходимости каждый раз заново принимать решения в стандартных, ранее встречавшихся ситуациях.
В теории правоведения различаются следующие виды правосознания.
Обыденное правосознание – массовые представления людей, их эмоции, настроения по поводу права и законности. Эти чувства возникают под влиянием непосредственных условий жизни людей, их практического опыта.
Профессиональное правосознание – понятия, представления, идеи, убеждения, традиции, стереотипы, складывающиеся в среде профессионалов-юристов. Эта разновидность правосознания играет наиболее существенную роль в реализации юридических норм, и от ее демократической и гуманистической адекватности зависит стиль и дух правовой практики. К сожалению, профессиональному сознанию юристов свойственны и искажения, и деформации («обвинительный» или «оправдательный» уклон, бюрократизм, равнодушное отношение к человеческой беде и т.д.).
* См.: Щербакова 11.В. Проблемы правовой установки личности. Ярославль, 1993.
Понятия, идеи, убеждения юристов формируются на основе прежде всего юридической практики и во многом под влиянием юридической науки (идеологии), которая, в свою очередь, выделяет профессиональное сознание юристов в предмет специального анализа*.
Научное правосознание – идеи, концепции, взгляды, выражающие систематизированное, теоретическое освоение права. В современных обществах научному правосознанию принадлежит приоритетная роль в указании путей развития права, законодательства, политико-конституционных отношений. Носителями и генераторами этого вида отражения правовых явлений выступают ученые-правоведы, работающие, как правило, в специализированных НИИ юридического профиля (Институт государства и права Российской академии наук, Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ), государственных и общественных фондах, центрах (Исследовательский центр частного права в Москве) и разветвленной вузовской системе – как общегражданской, так и ведомственной (Саратовская государственная академия права, Уральская юридическая академия, Академия МВД РФ и другие вузы).
2. ВЗАИМОСВЯЗЬ ПРАВА И ПРАВОСОЗНАНИЯ
Правосознание – неизбежный спутник права. Существование права нераздельно с реализацией воли и сознания людей. Требования и нормы общественной жизни не могут быть выражены в качестве юридических прав и обязанностей субъектов до тех пор, пока они не «пройдут» через сознание человека. С другой стороны, реализация права, по сути дела, есть процесс интеграции норм в правосознание народа, конкретных социальных групп.
Связь права и правосознания носит характер взаимодействия, т.е. такого соотношения, в котором между этими явлениями возникает встречная зависимость.
С одной стороны, развитие и состояние правосознания во многом обусловлено законодательством. Будучи мощным средством нравственного и интеллектуального воздействия, право «в текстах» активно способствует развитию тех или иных правовых представлений и чувств. С другой – право и законодательство как позитивные феномены государственного правопорядка находятся в не менее сильном и мощном «силовом поле» сложившегося уровня и характера правосознания общества, ограничены этим правосознанием, испытывают зави-
См.: Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988.
симость от него в процессе как правотворчества, так и правореали-зации.
Роль правосознания в правотворческой деятельности заключается прежде всего в том, что сознание в форме правовой идеологии выступает ведущей детерминантой современного правообразования. Формирование права через специально разработанную правотворчес-кую процедуру предполагает четко выраженные стадии подготовки законопроектов, среди которых принципиально важное значение имеют такие, как предварительное изучение мнения граждан и пра-воприменителей о необходимости и характере регулирования данного вопроса, сферы общественных отношений; разработка концепции будущего нормативного акта, которая в систематизированном виде определяет цели, задачи, средства, способы и возможные результаты правового регулирования.
Понятно, что на этих стадиях правосознание играет ведущую роль – как в виде психологических ожиданий и стремлений людей в сфере права, так и в форме исповедуемых законодателем философских, социально-экономических и политических принципов и представлений о должном упорядочении той или иной сферы общественных отношений. Таким образом, правосознание дает единственно возможный для генезиса права «строительный материал» в виде помыслов, чувств, представлений различных субъектов законотворческого процесса – физических и юридических лиц – всей духовной культуры общества.
Государство, формулируя юридические нормы, в первую очередь должно опираться на правосознание и правовую культуру народа, дифференцировать и стимулировать лучшие их образцы, стремиться не к абстрактно-оторванному от жизни и духа страны «творчеству» закона, а объективированию в действующем праве уже интегрированных в общественное сознание эталонов и регуляторов поведения.
В последние годы в связи с процессом демократизации в России, созданием представительных органов государственной власти, обладающих реальными полномочиями в сфере правотворчества, роль общественного мнения по вопросам юридической политики заметно возросла. Законодатель – депутатский корпус, избираемый свободными демократическими выборами на альтернативной основе, в своей деятельности стремится опереться на действительные интересы и потребности различных социальных групп, мнение которых выступает побудительными мотивами при подготовке тех или иных законопроектов-. Существенно возросло значение юридической науки в работе правообразова-тельного механизма, что накладывает на отечественную правовую тео-
рию, научное правосознание большую ответственность за обоснованность и качество своих рекомендаций.
Не менее значима роль правосознания в нормальном функционировании правореализационной деятельности. Статус правосознания в этой сфере определяется двумя направлениями.
1. Правосознание образует необходимый психологический и идеологический контекст для добровольного соблюдения субъектами юридических норм. Развитое чувство права и законности, интегрирован-ности в действующий правопорядок и правовую культуру является ведущей гарантией массового соблюдения требований правовых предписаний.
2. Правосознание выполняет важные функции в процессе применения правовых норм должностными лицами. Трудно представить случай применения юридической нормы вне контекста правосознания судьи, прокурора, следователя и др. Должностные лица обязаны понять, уяснить, разобраться в смысле права, его требований и дозволений. Без развитого правосознания сделать это невозможно. На основе правосознания делается оценка доказательств по делу. Так, статья 71 УПК РСФСР предусматривает, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению.
Роль правосознания возрастает при вынесении решения по делу. Так, при назначении наказания, в целом определении меры уголовной ответственности суд, руководствуясь законом и своим правосознанием, учитывает характер и степень общественной опасности деяния и деятеля, особенности личности, обстоятельства, смягчающие и отягчающие его вину (ст. 60 УК РФ).
При восполнении «пробелов в праве», когда возникает необходимость применения аналогии права (ст. 10 ГПК РСФСР), правосознание судьи служит ориентиром для отыскания нужного закона, сходного по смыслу и предмету регулирования, или помогает в оценке общих начал и принципов законодательства.
Таким образом, правосознание как бы пронизывает весь механизм правового регулирования и правового воздействия на общественные отношения: оно не только предшествует созданию юридических норм, но и «сопровождает» их на всем протяжении действия норм и даже после отмены. От специфики правосознания общества, уровня его зрелости во многом зависят сила права, эффективность всего правового регулирования.
3. ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ: ПОНЯТИЕ, ФОРМЫ, МЕТОДЫ
Правосознание людей, объединенных в социальные общности, – явление во многом объективное, складывающееся под воздействием сочетания многочисленных факторов: социально-экономических, политических, этнопсихологических, культурно-исторических. Но это вовсе не означает, что на процесс формирования сознания людей в юридической области нельзя воздействовать целенаправленно.
Наоборот, правосознание, как и сознание нравственное, религиозное, научное, нуждается в систематическом рациональном формировании, стимулировании, позитивном социальном развитии. Система мер, направленных на интеграцию в сознание людей политико-правовых идей, норм, принципов, представляющих ценности мировой и национальной правовой культуры, выступает как правовое воспитание.
Правовое воспитание – это целенаправленная деятельность государства, общественных организаций, отдельных граждан по передаче юридического опыта; систематическое воздействие на сознание и поведение человека в целях формирования определенных позитивных представлений, взглядов, ценностных ориентации, установок, обеспечивающих соблюдение, исполнение и использование юридических норм,
Содержанием правового воспитания является приобщение людей к знаниям о государстве и праве, законности, правах и свободах личности, выработка у граждан устойчивой ориентации на законопослушное поведение.
Правовое воспитание – сложная и многоаспектная система деятельности. Конечно, многие правовые ценности, имея основу и происхождение в моральных нормах, усваиваются личностью в процессе разнообразной социальной практики, через иные, не правовые формы и каналы формирования общественного сознания. Однако правовое воспитание предполагает создание специального инструментария по донесению до разума и чувств каждого человека правовых ценностей, превращение их в личные убеждения и внутренний ориентир поведения.
Таким образом, формы, средства и методы правового воспитания выступают организационным и методологическим механизмом, с помощью которого субъекты правового воспитания воздействуют на общественное и индивидуальное сознание, помогая последнему воспринять правовые принципы и нормы.
Каковы основные элементы механизма правового воспитания? Прежде всего это формы, т.е. конкретные способы организации воспитательного процесса. В современных условиях применяются самые разнообразные формы правовой работы с населением: правовой всеобуч; пропаганда права средствами массовой коммуникации; правовос-
питательная работа в связи с теми или иными конституционными мероприятиями (референдумы, выборы и т.д.).
Система мероприятий правового всеобуча включает работу специальных правовых семинаров, школ, курсов, которые организуются государственными и общественными органами как на коммерческой, так и на бюджетной основе. К формам правовоспитательной работы через средства массовой информации относятся беседы на правовые темы, «круглые столы» специалистов права, дискуссии по актуальным вопросам политико-правовых отношений, тематические передачи «Человек и закон», комментарии нового законодательства специалистами и т.д.
К сожалению, в настоящее время значительно сократился удельный вес массовой правовоспитательной работы, в том числе по месту жительства граждан. Эта работа ведется, по сути дела, лишь в связи с периодическими избирательными или иными конституционно необходимыми мероприятиями. Между тем практикой выработаны и успешно использовались такие формы массовой правовой работы, как лекционная пропаганда, всевозможные лектории по юридической тематике, недели, декады, месячники правовых знаний, научно-практические конференции, сборы и т.д.
Серьезным недостатком нынешней практики воспитательной работы в юридической области является недооценка организационных форм, рассчитанных на молодежную аудиторию: школьных правовых олимпиад, диспутов на темы права, морали, кружков «молодого юриста», «друзей милиции» и т.д.
Новый этап развития отечественной государственности, изменение форм собственности и методов экономического регулирования диктует необходимость переоценки и многих традиционных форм правового воспитания. Однако важно сохранить оправдавший себя опыт в этой области, стимулировать его развитие на новом экономическом и политико-правовом фундаменте.
В условиях беспрецедентного роста преступности, снижения социальной защищенности граждан как никогда важно разъяснение их прав, возможностей (немало возросших) по судебному обжалованию незаконных и необоснованных действий, возмещению ущерба, пользованию теми или иными гражданскими, политическими, имущественными правами.
Здесь никогда не утратит своего значения живое слово, газетная, журнальная статья, кинофильмы, театральные постановки, наглядные формы, направленные на воспитание чувства уважения к правам, свободам людей, разъяснение новых экономических возможностей граждан, новых юридических видов социализации человека в рыночной экономике.
Вторым важным элементом механизма правового воспитания выступают разнообразные методы правовоспитательной работы – приемы, способы разъяснения политико-правовых идей и принципов в целях воздействия на сознание и поведение личности в интересах правопорядка. К методам правового воспитания относятся конкретные и весьма многообразные приемы педагогического, эмоционального, логико-гносеологического воздействия на воспитуемых. Обучение этим приемам обычно осуществляют специально подготовленные методисты-референты по правовой пропаганде и воспитанию в рамках Всероссийской организации общества «Знание».
Важным методом правового воспитания является правовое просвещение – центральное звено в деятельности юридической секции общества «Знание». Правовое просвещение, т.е. процесс распространения правовых знаний, служит росту общей юридической культуры и образованности населения. Главная цель правового просвещения в качестве метода правовой пропаганды – воспитание уважения к праву и законности как ценностной установки широких слоев населения России.
Тема 29. ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА (В.П. Сальников)
1. ПОНЯТИЕ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
Для раскрытия сущности обозначенной проблемы необходимо рассмотреть исходные предпосылки и принципы формирования теории правовой культуры, проанализировать последнюю как объект изучения и типы знаний об этом объекте, определить круг исследуемых вопросов правового культурологического знания, остановиться на существующих концепциях и подходах.
Речь пойдет не столько о конкретных явлениях правовой культуры, сколько об обобщенной характеристике процесса формирования знаний о правовых культурных ценностях, анализе той системы средств, благодаря которой ценности реализуются в условиях становления гражданского общества и правового государства.
Обратившись к обзору современной культуры, можно сразу заметить, что сегодня, наверное, трудно найти другое явление, которое породило бы такое же обилие самых противоречивых толкований и интерпретаций, как культура.
В то же время социологические и философские исследования, имеющие отношение к рассматриваемому вопросу, позволяют определить главные направления правовой культурологии, сосредоточить внимание на динамике всего социального организма правовой культуры.
Научные взгляды о культуре представляется возможным свести к
трем группам: 1) антропологические, 2) социологические, 3) философские. При антропологическом анализе культура понимается как совокупность всех благ, созданных человеком, в отличие от природных. Социологический подход трактует ее в виде суммы духовных ценностей: здесь культура выступает как компонент общественной жизни. И, наконец, при философском взгляде культура рассматривается среди явлений, выделяемых чисто аналитически, не связанных с общественным развитием.
Положительная сторона антропологического подхода заключается
в широте анализа, поскольку культура рассматривается как проявление самых разнообразных сфер общественной жизни. Его достоинство становится еще более очевидным при сравнении с довольно распро
страненной и сегодня практикой узкого и в большинстве случаев ситуативного употребления понятий «культура» и «правовая культура».
Однако широкому подходу присущи и серьезные недостатки. Он, в частности, ориентирован лишь на суммарную, механическую фиксацию объективированных в соответствующих продуктах результатов человеческой деятельности. Кроме того, характеризуя эти результаты как ценности, предлагаемый взгляд не позволяет сформулировать четкие критерии для определения того, что следует считать ценностями. Ограничиваясь данной точкой зрения, нельзя вычленить правовые ценности, без которых невозможно понять правовую культуру.
Играя известную позитивную роль в процессе развития ценностных представлений о культуре, обозначенный подход должен быть дополнен двумя другими способами анализа данного явления. Один из них реализуется в осознании культуры как процесса творческой деятельности, другой – как специфического способа человеческого труда. Общее – это деятельностная интерпретация культуры, хотя способы этой интерпретации далеко не тождественны. В первом случае культура анализируется через процессы духовного производства, функционирования и совершенствования человека.
Сторонники второй концепции предлагают общую модель культуры как универсального свойства общественной жизни.
Разные цели, к достижению которых стремились представители каждой из этих позиций, обусловили как особенности научных поисков, так и своеобразие практической ориентации. Личностный план анализа культуры закономерно определил тяготение к аксиологичес-кому подходу – первостепенное внимание в сфере идеологии и гума-нистики.
Культурология призвана создавать действенное противоядие позитивистскому технократическому мышлению, пустившему глубокие корни в сознании научно-технической интеллигенции, юристов, хозяйственных работников, не исключая и парламентариев. Само время, наша практика все чаще выдвигают требование подвергнуть каждое экономическое, юридическое, техническое решение, каждую концепцию, каждый проект законодательного акта своего рода гуманистической экспертизе, выявить их глубинный жизненный смысл и направленность. Если они не «работают» на человека, то не имеют и права на существование.
Личностный план рассмотрения культуры, на наш взгляд, закономерно обусловил основные направления российской правовой культурологии, стимулировал исследование проблем правовой культуры личности. В сущности, почти все работы, посвященные правовой культуре, затрагивали личностную проблематику.
Сторонники третьей концепции культуры как универсального свойства общественной жизни сосредоточили свое внимание на анализе функционирования и развития всего социального организма. С этой целью они обратились к принципам системного анализа и изучению исследовательской практики таких отраслей науки, как этнография, археология, антропология, социальное управление. Полученные ими результаты в конечном счете также позволили глубже осознать суть культурологического феномена в творческой деятельности человека.
Рассмотрение культуры через призму творческой деятельности характерно для авторов, специально занимающихся проблемами личности. Несмотря на имеющиеся расхождения во взглядах представителей данного направления, их объединяет анализ культуры с позиций исторически активной творческой деятельности человека и его развития как субъекта этой деятельности. Прогресс культуры при таком подходе совпадает с развитием личности в любой сфере социальной жизнедеятельности.
Сделанный вывод, по нашему мнению, имеет методологическое значение для понимания правовой культуры личности. Он ориентирует на выделение двух параметров правовой культуры – творческого и личностного, благодаря которым устанавливаются критерии вычленения правовой культуры из всего комплекса социальной жизни.
Что же касается этой концепции, то она вызывает симпатии своей гуманистической направленностью, подчеркиванием фундаментальной роли человека как созидательного начала в развитии цивилизации и прогресса. С данной концепцией связана и тенденция к аксиологиза-ции культуры, наделению ее положительными свойствами. Культура с этих позиций понимается как система ценностей и процесс их реализации. Такой подход дает возможность охарактеризовать правовую культуру через меру гуманизации человека и общества.
Устойчивое сохранение в науке рассмотренных концепций культуры – понимание ее и как творческого процесса, и как специфического способа человеческой деятельности – вероятнее всего, связано с их взаимодополняемостью. Представители этих концепций в своих исследованиях ориентируются на анализ хотя и различных, но естественно предполагающих друг друга объектов – культуры личности и культуры всего общества. Такой подход позволяет считать выделение соответственно правовой культуры личности и правовой культуры общества важнейшим методологическим принципом.
Представляется, что в основу классификации правовой культуры необходимо положить ее понимание как целостной системы, выявление подсистем которой и создает теоретические предпосылки для вы
работки общей модели, приближенной к реальным процессам функционирования и развития человека и общества.
Так, анализ правовой культуры невозможен без выделения различных срезов культуры: интериорного – непосредственно выражающего мир психологических процессов человеческих индивидов; поведенческого – когда культура объективируется в соответствующих действиях, состояниях, когда явления культуры получают независимую от человеческого организма объективизацию.
Данные срезы, охватывая собой всевозможные проявления культуры, в реальных процессах функционирования и развития характеризуются органической взаимосвязью и взаимопереходами и, безусловно, должны учитываться при моделировании правовой культуры и определении ее функций.
Имея в виду общенаучные требования к построению теории правовой культуры, нельзя, разумеется, обойтись и без аксиологического анализа. Подход к пониманию правовой культуры лишь через призму аксиологической направленности составляющих ее элементов не позволяет создать прочный теоретический фундамент правовой культурологии хотя бы потому, что свойства, благодаря которым выделяется класс объектов изучения, имеют субъективный характер, так как непосредственно сопряжены с ценностными установками познающих субъектов.
Но и без аксиологического подхода нельзя правильно определить понятие правовой культуры. После анализа и отбора явлений, относимых к сфере правовой культуры, познания законов функционирования и совершенствования данного класса явлений, обязательно нужен ак-сиологический анализ. Только с его помощью можно дать объективную оценку каждого элемента правовой культуры, определить его общественно-историческую значимость.
Если исходить из отмеченных выше предпосылок, учитывая принципы формирования теории правовой культуры, и не упускать из виду существующие подходы ученых-юристов к исследованию изучаемого понятия, то можно сделать вывод о необходимости системного использования имеющихся в правовой культурологии достижений. Лишь в этом случае обнаружится все богатство, жизненность и сила высшей абстракции в области теории правовой культуры, а именно понимание последней как результата и средства развития такого субъекта права, как человек.
Правовая культура есть особое социальное явление, которое может быть воспринято как качественное правовое состояние и личности, и общества, подлежащее структурированию по различным основаниям. Комплексное использование накопленного в теории правовой культу-
ры материала необходимо прежде всего для того, чтобы обеспечить всестороннее изучение проблемы. Вместе с тем в каждом конкретном случае на первый план выдвигается строго определенный критерий в понимании данной разновидности культуры.
Так, при подходе с позиций повышения роли человека в правовой жизни, в обеспечении становления цивилизации окажется необходимым в первую очередь обратить внимание на функционально-содержательный аспект правовой культуры. Здесь правовая культура общества предстает как разновидность общественной культуры, отражающей определенный уровень правосознания и законности, совершенства законодательства и юридической практики, охватывающей все ценности, которые созданы людьми в области права.
По существу, это – совокупность всех позитивных компонентов правовой деятельности в ее реальном функционировании, воплотившая достижения правовой мысли, юридической техники и практики. Ее элементами выступают составляющие позитивную правовую реальность обстоятельства. Она пронизывает само право, правосознание, правовые отношения, законность и правопорядок, законотворческую и правоп-рименительную, а также иную правовую деятельность, всю позитивную юридическую действительность в функционировании и развитии ее составных частей.
Правовая культура немыслима без человека и его деятельности, без прогрессивной направленности этой деятельности и передового мышления. Она выступает как социальное явление, имеющее ярко выраженную цель и охватывающее всю совокупность важнейших ценностных компонентов правовой реальности в ее фактическом функционировании и развитии.
При этом важно сделать акцент на назначение юридических средств – прогрессивное развитие личности и общества. Правовая культура в полной мере может быть понята лишь в общем контексте социального прогресса. Подлинная правовая культура безжизненна без преемственности всего лучшего из прошлой истории и без перспективного значения ее функционирования в настоящем. Без того и другого смысл данной категории оказывается выхолощенным.
Понятие правовая культура общества» характеризует более всего ценностный срез правовой реальности, уровень ее поступательного развития, включенность в нее завоеваний цивилизации. Правовая культура общества, являясь условием обеспечения свободы и безопасности личности, прав человека, гарантом его правовой защищенности и гражданской активности, «обязует» власть придать правовому статусу человека юридическую значимость: обеспеченность законов и судом.
Правовая культура личности, будучи компонентом правовой культуры общества и зависимой от нее величиной, отражает степень и характер ее развития, так или иначе обеспечивающего социализацию личности и правомерную деятельность индивида. Эта деятельность способна соответствовать прогрессивным движениям общества и его культуры в сфере права, благодаря чему происходит постоянное правовое обогащение как самой личности, так и общества. Она близко примыкает к образованности человека, имеет общие черты и отличительные свойства применительно к правосознанию личности, зависит от правового воспитания.
Таким образом, правовая культура личности – необходимая предпосылка и созидательное начало правового состояния общества, его цель и составная часть, но вместе с тем это степень и характер правового развития самой личности, которые находят выражение в уровне ее правомерной деятельности. Будучи обусловленной в определенной степени правовым состоянием общества, она лежит в его основании, образуя целостное ядро.
Правовая культура личности предполагает ее позитивное правовое сознание в действии. Она представляет собой творческую деятельность, соответствующую прогрессивным достижениям общества в правовой сфере, благодаря которой и происходит постоянное правовое обогащение индивида.
Правовую культуру личности и общества можно рассматривать как одну из категорий общечеловеческих ценностей, как важнейший результат общегуманистических завоеваний человечества, она становится неотъемлемым компонентом цивилизованного правового государства.
2. СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ
Структурными элементами правовой культуры выступают компоненты юридической действительности в их особом ракурсе эталонов поведения: право и правосознание, правовые отношения и законность, правопорядок и правомерная деятельность субъектов. Элементы, образующие правовую культуру общества, одновременно включены и в другие структуры. Более того, эти элементы выступают составными компонентами нескольких различных систем.
Особого внимания заслуживает деятельная сторона правовой культуры. При этом необходимо прежде всего иметь в виду две области деятельности: 1) непосредственно в правовой сфере; 2) неправового характера, но связанная со сферой действия права.
Понимание первой не представляет особой сложности, хотя и здесь проявляются весьма нетрадиционные взгляды. О второй может идти речь тогда, когда содержанием ее оказывается разработка, предположим, в художественной форме каких-либо произведений, отражающих правовые идеи, теории, оценки, чувства. Эта деятельность непосредственно не входит в предмет правовой культуры, но своим идейным содержанием наполняет ее. Так, радио, телевидение, литература, живопись, кино, журналистика, будучи самостоятельными средствами информации, тем не менее пополняют ее правовые «фонды».
К деятельности, связанной с правовой сферой, близко примыкает применение различных кибернетических приемов и методов в правоведении и юридической практике.
Названные элементы не полностью совпадают с содержанием правовой культуры они характеризуют лишь уровень правового развития общества. Содержанием же охватываются не просто правосознание, право, законность и т.п., но и характер, эффективность, степень их развития, т.е. то, что дает им данный этап общественного процесса.
Структура правовой культуры личности весьма многогранна. Здесь можно вести речь о нескольких плоскостях структуры: формах выражения, социальном уровне, содержании и т.д. Юридическая образованность личности выражается в трех состояниях – правовых культурных ориентациях, творческой деятельности по их реализации и в полученных результатах реализации.
Как определенная степень развития индивида, правовая культура человека проявляется прежде всего в подготовленности его к восприятию прогрессивных правовых идей и законов, в умении и навыках пользоваться правом, а также в оценке собственных знаний права. С этих позиций культура личности характеризуется наличием правовых культурных ориентации.
Далее, правовая культура – это определенный характер и уровень творческой деятельности личности, в процессе которой она приобретает или развивает свои правовые знания, умения, навыки. Наконец, правовая культура выступает как результат творческой деятельности в сфере права. Последний способ существования данного явления выражается как его внутренний потенциал.
Предлагаемый подход имеет не только теоретическое, но и практическое значение. При анализе реального состояния юридической культуры личности необходимо учитывать уровень ее развития у населения. Так, если правовую культуру рассматривать лишь как юридический потенциал, то вольно или невольно остаются в стороне не только перспективы ее дальнейшего развития, но и устойчивость уже приоб
ретенной. Первое обеспечивается правокультурной творческой деятельностью, второе – выработкой правовых ориентации.
В определении правовой культуры как степени и характера правового развития личности, обеспечивающих какие-то стороны индивидуальной активности, содержатся две несводимые характеристики. Первая – это показатель социальной развитости человека со стороны ее уровня и со стороны направленности (типа).
С этих позиций структура правовой культуры личности выступает в двуедином качестве – типа человеческой деятельности и ее ориентации на право, отрасль, отдельный закон. Здесь можно говорить о циви-листической, криминалистической, административной и судебно-про-цессуальной правовой культуре.
Нет необходимости вести речь о самостоятельной структуре правовой культуры личности, исходя из всех отраслей права, однако имеют место в реальной жизни различные ее направления с учетом существенных особенностей деятельности суда, органов внутренних дел (в целом административных органов), следствия или цивилистики.
При оценке правовой культуры личности важно учитывать уровень и глубину познания правовых явлений, овладение ими. Здесь выделяются обыденный, профессиональный (специальный) и теоретический уровни правовой культуры.
Обыденный уровень ограничен повседневными рамками жизни людей при их соприкосновении с правовыми явлениями. Данный вид культуры как бы «останавливается» на поверхности правовых явлений, ее обобщения неглубоки. С помощью такой культуры нельзя объективно осмыслить и оценить все стороны правовой практики. Однако будет ошибкой рассматривать ее как потенциально дефектную, второразрядную.
Специфика обыденной правовой культуры такова, что она, не поднимаясь до уровня теоретических обобщений, проявляется на стадии здравого смысла, активно используется людьми в их повседневной жизни при соблюдении юридических обязанностей, использовании субъективных прав и представляет собой огромный массив правомерного поведения.
Профессиональный уровень складывается у лиц, которые специально занимаются правовой деятельностью. При непосредственном, каждодневном соприкосновении с правовыми понятиями и явлениями у юристов вырабатывается профессиональная правовая культура. Им свойственна более высокая степень знания и понимания правовых проблем, задач, целей, а также профессионального поведения.
Поиски сущности и содержания правовых категорий под силу личности, обладающей такой правовой культурой, которая соответствует
ее научно-теоретической деятельности. Правовая культура теоретического уровня представляет собой научные знания о сущности, характере и взаимодействии правовых явлений вообще, всего механизма правового регулирования, а не каких-то отдельных направлений. Она вырабатывается коллективными усилиями ученых-философов, социологов, юристов, общественным опытом практических работников.
Теория правовой культуры как форма концептуального осознания потребностей общества в правовом регулировании тех или иных сфер жизни может и должна являться идейно-теоретическим источником права. Законотворчество и законопримснение компетентными органами предполагают достаточно высокий теоретический уровень правовой культуры.
Обыденный, профессиональный и научно-теоретический уровни правовой культуры тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены.
Представить в полной мере сущность культуры нельзя, не раскрывая ее логическую структуру, юридические понятия и категории, оценки (оценочные суждения) и деонтические правовые модальности. Юридические понятия и категории составляют рациональную сторону правовой культуры личности, выражая достигнутую ею степень знаний и понимания правовых явлений. С этих позиций правовая культура представляет собой определенную сумму объективных по своему содержанию знаний.
Правовые понятия служат (хотя далеко не всегда) основой формирования оценочной стороны культуры личности Оценочный момент, органически присущий правовой культуре, не только позволяет понять ее роль в правовом регулировании как фактора, обеспечивающего поддержание прогрессивных правовых норм, но и способствует отмене устаревших регуляторов, формированию новых, соответствующих высокому технико-юридическому и идейно-теоретическому уровню.
В правовой культуре индивида также присутствуют специальные элементы ее логической структуры – нормативные суждения или деонтические модальности, включающие такие модальные операторы, как «обязательства», «разрешено», «запрещено». Нормативные суждения складываются на фундаменте правовых знаний, оценок и содействуют саморегулированию правового поведения личности.
В правовой культуре личности можно выделить три категории, которые находятся в неразрывном единстве: идейно-теоретические правовые представления, позитивные правовые чувства и творческую деятельность индивида в правовой сфере. Первая – это система взглядов на действующее или желаемое право, явления, на правовую жизнь в целом.
В теоретическом, системном выражении правовые представления составляют правовую теорию, которая выступает ведущей стороной правовой культуры. Позитивные эмоциональные отношения личности к праву и правовым понятиям представляют собой правовое чувство, которое вместе с настроением, психологическим складом, привычками и традициями в сфере действия права составляют социально-правовую психологию. Позитивное ее проявление и выступает элементом правовой культуры.
Содержание юридической культуры определяет модель правокуль-турной личности. Такая модель предполагает характеристику: а) фактического правового и правозначимого поведения личности; б) ее отношения к праву и правовым явлениям, осознание социальной значимости права и правопорядка, признания уважительного отношения к правам другого человека; в) привычки к правомерному поведению;
г) гражданско-правовой активности.
Обладая высокой правовой культурой, гражданин в состоянии свободно себя ориентировать, исходя из признания социальной ценности права и собственного избранного поведения. В наше время это особенно важно, поскольку, с одной стороны, еще существуют многие морально устаревшие, не отвечающие интересам правового государства и гражданского общества юридические правила, а с другой – появилась угроза нарушения закона под прикрытием демагогических рассуждений о демократии.
Правовая культура в реальной жизни выполняет одновременно несколько специфических функций – познавательно-преобразовательную, праворегулятивную, ценностно-нормативную, правосоциализа-торскую, коммуникативную и прогностическую.
Познавательно-преобразовательная функция связана с теоретической и организаторской деятельностью по формированию правового государства и гражданского общества. Она призвана содействовать согласованию общественных, групповых и личных интересов, поставить человека в центр общественного развития, создать ему достойные условия жизни и труда, обеспечить социальную справедливость, политическую свободу, возможность всестороннего развития. Эта функция связана с созданием правовых и нравственных гарантий таких общечеловеческих ценностей, как честность и порядочность доброта и милосердие, моральный самоконтроль и совестливость, человеческое достоинство и свобода выбора.
Праворегулятивная функция направлена на обеспечение устойчивого, слаженного, динамичного и эффективного функционирования всех элементов правовой системы, а стало быть, и общества в целом.
Правовая культура, выступая компонентом правового сознания и бытия в их органическом единстве, сопряжена не только с отражением всего общественного бытия, но и с активным обратным воздействием на него. Присущие ей идеалы, правовые нормы, принципы, традиции и образцы поведения могут способствовать консолидации классов, иных социальных групп и слоев граждан, концентрации их усилий на формирование правового государства.
Правовая культура может обеспечивать социальное сплочение людей. Она позволяет не только осуществлять правовое общение между гражданами, но и регулировать их взаимоотношения в юридической сфере.
Регулятивная функция реализуется через правовые и другие социальные нормы. Благодаря этой функции правовая культура обеспечивает подчинение социальных стремлений и идеалов, взаимность прав и обязанностей граждан, вносит элемент упорядоченности в эти отношения.
Ценностно-нормативная функция правовой культуры выражается с помощью системы аксиологических характеристик. Она проявляется в разнообразных фактах, которые приобретают ценностное значение, отражаясь в сознании действующих индивидов и человеческих поступках, социальных институтах. Исходя из этого, правовые нормы, другие составляющие правовой культуры общества выступают объектами оценки. Здесь идет речь о ценностях в праве и самом праве как ценности.
Указанная функция проявляется и при изучении оценочного отношения личности к результату и цели ее действий, направленных на изменение окружающей правовой действительности, к эталонам и образцам поведения, предусмотренным нормами права. Оценочная деятельность в правовой культуре состоит в «измерении» индивидом, общностью людей права, законности, правопорядка, правоотношений, механизма правового регулирования путем сопоставления с соответствующими правовыми ценностями. Оценке подвергается правовая реальность в самом широком диапазоне – от конкретной юридической ситуации до правовой системы в целом. Это оценка всей совокупности законодательства, конкретных правовых норм, поведения граждан, деятельности правоохранительных органов в борьбе с правонарушениями.
Правосоциализаторская функция может быть изучена через призму формирования правовых качеств личности. Безусловно, на этот процесс существенное влияние оказывает правовая действительность. Вместе с тем необходима целенаправленная правовоспитательная работа, важны мероприятия по организации юридического всеобуча на
селения, оказанию ему юридической помощи, активизации процессов самовоспитания личности.
Правовая культура выполняет и коммуникативную функцию. Обеспечивая общение граждан в юридической сфере, она существует через это общение и влияет на него. Здесь имеется в виду не только непосредственное общение граждан в сфере действия права, но и косвенное «общение» с лицами, принадлежащими к прошлым поколениям, или с нашими современниками, с которыми мы лично незнакомы, или которые отделены от нас расстоянием и временем.
Такое общение опосредуется юридическими произведениями и сегодня значительно расширяется в связи с совершенствованием средств массовой информации. Правовое общение выступает как форма межсубъектных взаимодействий свободных и уникальных личностей в сфере права.
Тема 30. ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА (Я. И. Матузов)
Демократические преобразования в России и, в частности, в правовой сфере (признание естественных прав человека и гражданина, формирование правовой государственности; судебно-правовая реформа;
совершенствование законотворчества; осознание новой, гуманистической роли права и всей постсоветской юридической системы; поиск мирных путей разрешения возникающих конфликтов), поставили в повестку дня вопрос о выработке единой общенациональной долговре- менной правовой политики государства и определении ее основных приоритетов.
Правовая политика – один из видов политики как родового интеграционного понятия. Поэтому нельзя уяснить суть правовой политики, не зная, что такое политика вообще. Иными словами, любое определение правовой политики не должно противоречить устоявшимся представлениям о политике в ее традиционном смысле.
Студентам юридических вузов важно знать как основы общей политики, так и (в особенности) – специфику, принципы, назначение правовой ее ветви. Ведь последняя в значительной мере разрабатывается, фиксируется и проводится в жизнь юристами. Между тем в программах и учебниках по теории государства и права такая тема отсутствует, что, на наш взгляд, является неоправданным пробелом, который необходимо восполнять.
Конечно, политика в качестве комплексной социологической и философской категории относится к предмету политологии, но правовая политика – скорее область юриспруденции, а точнее, общей теории государства и права. Впрочем, обе названные дисциплины тесно взаимосвязаны, особенно по таким ключевым проблемам, как личность, свобода, власть, демократия, политическая система, нормы поведения, ответственность, правовая культура, правосознание и др. Так что общая теория государства и права является в сущности политико-юридической наукой. Цель данной темы – попытаться ответить на поставленные вопросы.
1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОЛИТИКИ
Политика в наиболее абстрактной форме обычно интерпретируется как область взаимодействия между классами, партиями, нациями, народами, государствами, социальными группами, властью и населением, гражданами и их объединениями. Это – важнейший и сложнейший пласт общественной жизни, «самостоятельный мир политических ценностей и интересов».
Политика существует наряду с другими, такими же широкими сферами отношений – идеологической, моральной, культурной, духовной, правовой, религиозной, тесно переплетаясь с ними. Однако особенность политических отношений в том, что они в гораздо большей степени характеризуются организационно-регулятивными и властными началами, связаны с волей правящего (элитного) слоя.
Аристотель определял политику как искусство управления государством. Демокрит считал такое искусство наивысшим из всех искусств. В XIX столетии эти идеи были развиты Вебером, Гумбольдтом, Марксом, Энгельсом и другими учеными. Современные политологи, опираясь на мыслителей прошлого (Ж.Ж. Руссо, Т. Гоббса, Дж. Локка, Ш, Монтескье и др.), подчеркивают, что политика – это также искусство возможного, искусство компромиссов, искусство согласования желаемого и объективно достижимого, умение считаться с реальностью. За пределами возможного начинается волюнтаризм, субъективизм, а нередко и авантюризм.
В наш ядерный и сверхвооруженный век политика означает умение добиваться целей мирными средствами, а не путем применения силы. Это касается как межгосударственных взаимоотношений крупных держав, так и разрешения региональных, внутренних, локальных конфликтов. Если бы, к примеру, в 1994 г. российские лидеры, усмирив свои амбиции и проявив больше гибкости и дальновидности, сели за стол переговоров с руководителями Чечни, войны бы не было, а следовательно, и не было бы ее ужасных последствий – физических, моральных, материальных. Политика есть умело сбалансированная система интересов и приоритетов, это прежде всего борьба интеллектов, государственных умов, идей.
Расхожее слово «политика» постоянно у всех на слуху. Однако, как отмечается в литературе, «понимание политики остается и поныне весьма разноречивым и неоднозначным, что объясняется сложностью и многообразностью самой политической реальности»2. Жизнь прони-
Демидов Л.И. Мир политических ценностей // Правоведение. 1997. № 4. 2 ЗежинД.11. Основы политологии. Ростов п/Д, 1996. С. 4; См. также: Белов ГА. Полито-логия. М., 1994; Демидов Л.И., Федосеев АА. Основы политологии. М., 1995; Гаджцев К.С. Политическая наука. М., 1995; Козлихип И.Ю. Современная политическая наука. СПб., 1995.
зана политикой, но уровни, глубина осознания данного явления далеко не одинаковы в разных слоях общества. В то же время важность и практическую значимость политики понимают все.
Эффективная, мудрая, реалистическая политика – залог процветания и благосостояния нации, стабильности общества. Главное в политике (сердцевина, ядро) – государственная власть: ее завоевание, удержание и использование. Все основные общественные силы, партии, движения обычно стремятся к власти, борются за власть или контроль над нею, за смену курса, удовлетворение своих программных требований.
Власть – наиболее ценная и желанная «добыча» в различных революциях и переворотах. При этом борьба за удержание государственной власти бывает не менее острой, а иногда и более жестокой и яростной, чем борьба за ее завоевание. Поэтому теория политики – это в значительной мере теория государственности. Вокруг данного стержня вращается все остальное. Государство – ядро, нервный узел всей политики.
В буквальном переводе с греческого политика означает «то, что относится к государству, его устройству, сущности, форме, содержанию, развитию». Наиболее полное, системное изложение основных черт, свойств, атрибутов государственности (наряду с Платоном) дал Аристотель в знаменитом трактате из восьми книг под общим названием «Политика». Именно Аристотель заложил первоначальные основы политики как искусства ведения государственных дел. При этом заметим, что государство в то время мыслилось в основном как государство-город (полис), а не в его современном виде. Однако общие положения учения Аристотеля применимы и сейчас.
Политика – объект изучения многих взаимосвязанных наук (поли-тологии, истории, социологии, философии, юриспруденции и др.). Практически все науки об обществе, человеческой деятельности в той или иной мере интересуются феноменом политики, но каждая – под своим углом зрения. В результате политика одновременно исследуется с различных сторон, в разных ракурсах и аспектах, на разных уровнях и в различных направлениях (предмет, задачи, природа, функции, эволюция, механизм действия, выработка тактики и стратегии, формы выражения). Элементы политики обнаруживаются во всем, что окружает человека. Люди вовлекаются в политику даже помимо их воли.
Политика – сложное, многоплановое и многоаспектное явление, емкая категория. Есть множество видов и разновидностей политики:
внутренняя и внешняя, социальная, национальная, экономическая, научно-техническая, культурная, финансовая, военная, кадровая, экологическая и т.д. В повседневной жизни говорят о «большой» и «малой»
политике, публичной и закулисной («подковерной», аппаратной). Существует «теневая» политика, кланово-мафиозная. Многое в политике вершится за кулисами.
В содержательном плане она может быть прогрессивной и регрессивной, объективно обусловленной и волюнтаристской, отвечающей назревшим потребностям общественного развития и противоречащей им. История знает немало примеров глубоко ошибочной политики – произвольной, реакционной, авантюрной, антинародной, приводящей к человеческим жертвам и страданиям людей. Давно было сказано, что ошибка в политике хуже преступления, ибо последствия такой ошибки могут быть огромными и необратимыми, причем для миллионов людей.
Политика имеет множество измерений и характеристик, свойств и проявлений. Богат ее субъектный состав. Она изменчива, динамична, всеохватна и вездесуща. Политическое пространство сегодня настолько расширилось, что стало фактически адекватным общечеловеческому пространству. Политика органически вплетена во всю общественную жизнь. Никто не может укрыться от политического воздействия, избежать влияния политических страстей, волны которых докатываются до самых отдаленных уголков страны и мира. Каждый является вольным или невольным субъектом политики, носителем политического сознания.
Более того, подлинно демократический, открытый и продуктивный характер политики предполагает активное участие в ней, а следовательно, в управлении делами государства и общества (непосредственном или делегированном) как можно большего числа граждан. Такая политика дает возможность народным массам влиять на выработку общего курса развития страны, определение ее целей, задач, ориентиров; строить свои взаимоотношения с властью, контролировать ее деятельность. Разрыв между властью и населением, как показывает опыт, грозит самыми непоправимыми последствиями.
Степень политизации общества зависит от многих обстоятельств, но наибольшего накала она достигает в переломные периоды, когда происходит переустройство коренных устоев жизни – смена социального строя, типов власти, форм собственности, характера производственных отношений; когда трансформируется, преобразуется духовная сфера. Именно такой этап и переживает сейчас Россия. Все политические субъекты развили невиданную ранее активность, стремясь лично участвовать в решении своей судьбы и судьбы страны. Сам человек, как писал еще Аристотель, есть существо политическое. И вместе с тем общественное.
Подробнее об этом см Рыбаков О 10 Человек в политике Саратов, 1995.
Суть политики во многом характеризуют методы ее проведения, арсенал и природа которых весьма разнообразны. Помимо общепринятых (нормальных, традиционных, свойственных «высокому искусству»), в ней издавна использовались и такие приемы, как хитрость, лесть, обман, ложь, вероломство, двуличие, интриги, устранение соперников, применение силы – вплоть до развязывания войн.
Давно сказано: «Война есть продолжение политики, только иными средствами». Широко известны макиавеллинские постулаты: «для достижения целей все средства хороши»; «цель оправдывает средства»;
или более поздние – «победителей не судят», «пусть совесть мучает тех, у кого она есть», «кто не с нами, тот против нас», «враг моего врага – мой друг»; «власть не отдают, ее берут» и др.
В повседневном обиходе мы часто слышим: «политика – грязное дело», «политика безнравственна», «политика портит людей». К сожалению, все это имеет под собой основания, о чем нередко говорят и сами политики. Это значит, что наряду с политикой существует политиканство, цинизм, измена, «двойные стандарты». М.С. Горбачев как-то изрек: «Большая политика – большая грязь». Жизнь показывает:
война за власть – самая беспощадная из всех войн.
Крайне негативной чертой современной российской политики является война компроматов, принявшая в последнее время непристойный, безнравственный характер. Сведение счетов, дискредитация оппонентов, удаление их с политической арены, расчистка путей для нужных и угодных людей, склоки, «подножки», распространение слухов, фальшивок, борьба за рейтинги, имиджи, харизмы, очки – все это стало обычным явлением политической жизни наших дней. Компроматами торгуют на политическом рынке, они стали товаром, предметом политического «бизнеса», ими шантажируют противников, на них стремятся нажить политический капитал, дивиденды. В средствах массовой информации публикуются заказные статьи, разоблачения, тиражируются разного рода подробности «интимной жизни» ответственных чиновников, организуется публичная «стирка грязного белья».
Немаловажную роль в политических отношениях (подчас зловещую и крайне отрицательную по своим последствиям) играют личные качества лидеров, «вождей», «первых лиц»: болезненное тщеславие, амбиции, зависть, властолюбие, гордыня, упрямство, нетерпимость, мания величия, желание прослыть великим реформатором, авторитарность, стремление добиваться удовлетворения своих притязаний любой ценой. Среди правителей встречаются настоящие ничтожества, посредственности, самовлюбленные невежды, авантюристы. Из-за многих этих черт нередко перекраиваются карты мира, разваливаются
империи, создаются карликовые государства, возникают конфликты, проливается кровь.
Думается, именно указанные «достоинства» многих ныне здравствующих и всем хорошо известных политиков сыграли решающую роль в развале СССР. События носили не столько объективный характер (воля народа), сколько субъективный, рукотворный (столкновение политических амбиций, борьба за власть, за лидерство; безволие одних и самоуверенный авантюризм других). Кроме того, роспуск сверхмощной державы был непросчитанным с точки зрения последствий и заговорщическим.
Даже многие видные фигуры из демократического лагеря сегодня признают, что отказ от союзного государства был исторической ошибкой. При этом, по мнению некоторых не только российских, но и западных деятелей, в частности лидера республиканской партии США Доула, центральную роль в роспуске Советского Союза сыграл Ельцин. Словом, развал «империи» не был неизбежным, а тем более необходимым*.
В нашей прессе приводятся высказывания зарубежных политологов о том, что «СССР, хотя и встретил трудности, вовсе не был обречен на коллапс и, более того, не находился даже в состоянии кризиса. Иначе, чем объяснить крах государства, в котором рабочие не бастовали, армия демонстрировала предельную покорность, союзные республики (до поры) думали, максимум, о «региональном хозрасчете», село трудилось, интеллигенция писала и учила»2.
Неутоленные амбиции, «самоопьяняющее стремление к бесконтрольной власти» (М. Вебер), жажда славы, лавров победителя, неуемные желания видеть соперника «коленопреклоненным» обладают колоссальной разрушительной силой. Свидетель тому – история. Широко известны слова Талейрана: «Целые народы пришли бы в ужас, узнав, какие мелкие люди управляют ими». И когда правитель, достигнув цели, осознает, что он на вершине, что над ним больше никого нет, в том числе и закона, – неизбежно приходит беда. Давно подмечено:
власть – это наркотик, а жажда власти – самый сильный. «Кайф» от власти кружит голову, толкает на необдуманные поступки.
Кстати, на этой «слабости» российских лидеров умело играли и играют западные аналитические центры и спецслужбы. Они поняли, что ради власти тот или иной лидер пойдет на все, и эти страсти
Кто развалил Советский Союз: история, Запад,. Ельцин, Горбачев? «Круглый стол» на тему: «Пять лет Белонсжья: итоги и перспективы» // НГ – Сценарии. 1997. 16янв,
2 См.-.УмкипЛ. Почему исчез Советский Союз//Независимая газета. 1997.31 дек.;
Исаков В.Б. Расчлененка. М., 1998.
всячески подогревались и использовались. Снедаемые желанием властвовать и повелевать, «вожди», «бонапартики» идут напролом, причиняя боль и страдания людям. Или же, добившись «трона», эгоистически рассуждают: «Покупаюсь во власти, поцарствую, поблаженствую, а там будь что будет, после меня хоть потоп». Упоение властью, лестью, роскошью, удовлетворение личных желаний и прихотей, возможность проявлять свою ничем не связанную волю по отношению к другим, «казнить и миловать» является главным смыслом их существования.
Поэтому одной из вечных проблем политики является злоупотребление властью, допускаемое в тех или иных целях или в силу опреде- Ц ленных пороков и слабостей личности. Еще Ш. Монтескье писал: «Исторический опыт показывает, что каждый человек, наделенный властью, склонен злоупотреблять ею и удерживать в своих руках до последней возможности». Но особенно актуально звучат сегодня слова выдающегося философа и правоведа И.А. Ильина:
«История знает множество авантюристов, честолюбцев, хищников и преступников, овладевших государственной властью и злоупотребляющих ею. Нужно быть совсем слепым, наивным, чтобы сопричислять эти разбойничьи дела к тому, что мы называем Политикой... Политика дает человеку власть, но не для злоупотребления и не для произвола; грязный человек, злоупотребляющий своей властью, произво-ляющий – является преступником перед народом. Нет ничего более жалкого, как бессовестный и безответственный политик... Это трус по призванию, который не может иметь политического успеха. И нет ничего более опасного и вредного, как политик, лишенный сердца. Вокруг его имени может подняться шум, который глупцы и злодеи будут принимать за «славу». Вокруг него могут пролиться потоки крови; от него могут произойти катастрофические бедствия и страдания; но исторических путей он не найдет для своего народа»2.
Но, конечно, встречаются на политической арене и выдающиеся лидеры, обладающие такими качествами, как мудрость, скромность, государственный ум, дальновидность, бескорыстие, взвешенность при принятии решений, самоотверженное служение общему благу, народу, отечеству. Такие личности способны оказывать мощное позитивное воздействие на ход истории. «Настоящий политик, в отличие от политикана, борется за власть не для того, чтобы насладиться ею, а для того, чтобы с ее помощью решить общественно важные задачи»3.
Монтескье Ш О духе законов. М , 1956 С 34.
2 Ильин ИА. Аксиомы власти // Новый мир. 1990. № 10. С. 47.
3 Бурлацкий Ф. Политическая наука в России //Независимая газета. 1998.5 февр.
Моральные аспекты политики приобретают в наше время первостепенное значение, активно обсуждаются в прессе, научной литературе. Все чаще ставится вопрос: а совместимы ли вообще понятия нравственности и политики, не являются ли эти категории взаимоисключающими? В идеале они, конечно, не должны расходиться, но на практике мы наблюдаем иное. «Грязные методы» в политической деятельности стали обычным делом (в избирательных кампаниях; в борьбе за власть, посты, должности, влияние; в противоборстве с противниками). Возникают острейшие коллизии между этикой и политикой. Это – теневая сторона политики, ее «изнанка». Политическая мораль некоторых кумиров не выдерживает никакой критики, они действуют по принципу:
«дави нижнего, толкай ближнего, а сам пробирайся наверх».
В наше время роль политики, как и субъективного фактора в целом, резко возросла. Она оказывает мощное воздействие на все стороны жизни общества, в том числе на экономику, не всегда, впрочем, позитивное, нередко разрушительное и далеко идущее по своим последствиям. Пример тому – новейшая отечественная история, опыт других государств, где неудачно были определены стратегия и тактика реформ.
К сожалению, российская постсоветская политика становится все более закрытой, «теневой», кулуарной. Для нее характерны также спонтанность, импульсивность и злополучная непредсказуемость. Происходят немотивированные отставки и назначения высших должностных лиц, многие из которых узнают о своих смещениях с постов из теленовостей. Делаются неожиданные, а порой ошеломляющие заявления и экспромты, которые затем долгое время «разъясняются».
Позиции отдельных ведомств по тем или иным вопросам, в том числе внешнеполитическим, зачастую не стыкуются. Отсутствует четкий и прозрачный механизм принятия ответственных решений. Многие из этих решений, мер, шагов, актов обусловлены интригами, личными мотивами, приближенностью определенных деятелей к Президенту, влиянием на него, что вызывает порой недоумение в обществе.
Например, реакцию общественного мнения на отставку правительства В.С. Черномырдина в марте 1998 г. очень точно выразил известный политический обозреватель и дипломат А. Бовин: «В демократическом государстве президент, избавляясь от своего собственного правительства, обязан вразумительно и обстоятельно, внятно и четко объяснить гражданам мотивы своих действий. Не делая этого, не считаясь с нормами политической демократии, проявляя в очередной раз неуважение к людям, Ельцин продолжает расширять пропасть между своей властью и народом. Для серьезного политика, главы великой державы непредсказуемость – это не плюс, а несомненный минус. ...Сказанное относится к форме президентского экспромта. Что же касается содер-
жания, то смысл действий Ельцина ясен. Это стремление сбить, отвести от себя волну низового, народного недовольства, укрепить свои пошатнувшиеся политические позиции и показать всем, кому следует, что есть еще порох в пороховницах».
Все это производит весьма неблагоприятное впечатление за рубежом, дает повод для нелицеприятных оценок российского Президента. Так, американский политолог Джим Хогленд характеризует Ельцина как современного и никому неподконтрольного царя, который смело может сказать: «Государство – это Я». Сложившийся же у нас политический режим он определяет как «непредсказуемую автократию, где правят каприз и прихоть; никто не знает, в какую сторону его (Ельцина. – Я. М.) качнет в следующий раз»2. В западной прессе допускаются и такие выражения, как «президентский неототалитаризм».
Непомерно возросла роль «четвертой власти» – прессы, которая нередко оказывается сильней остальных властей. Она ведет беспощадную войну компроматов, дискредитирует неугодных, формирует позитивное или негативное «общественное мнение» о каком-либо факте, «раскручивает» образ тех или иных лиц, оказывает влияние на политиков, государственных деятелей, общую атмосферу в стране. Допускаются и явные злоупотребления свободой слова, печати. При этом данная область отношений также поражена коррупцией. Широкое распро- странение получили идеологическое хамелеонство, мимикрия, грязные «избирательные технологии».
Современная политико-правовая ситуация в России сложна и противоречива. Основные ее черты – нестабильность, клановость, крими-ногенность, взрывоопасность. Уголовный мир постепенно проникает во властные структуры государства всех уровней. Общество расколото, оно стало многополюсным, неоднородным. Идут процессы «первоначального накопления капитала», расслоения людей на «очень бедных» и «очень богатых», становления новых классов. Эта поляризация сопровождается противостоянием и конфронтацией различных общественных сил, групп, партий, движений. Меняются социальные ориентиры и идеалы, морально-психологический облик страны, ее идеолого-политический спектр, вес, статус, положение в мире. Такова реальность нашего «смутного времени», таков характер текущей политики.
См.: Бовин А. О либерализации с человеческим лицом // Известия 1998.27 марта См.: Известия. 1998. 29 мая.
2. СУЩНОСТЬ И ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ
Исходя из всего сказанного, правовую политику можно определить как комплекс идей, мер, задач, целей, программ, методов установок, реализуемых в сфере действия права и посредством права. Имеется в виду область отношений, связей и интересов, Охватываемых понятием «правовое пространство» и объективно нуждающихся в регулятивном опосредовании (упорядочении) со стороны публичной власти, дабы гарантировать их «от просто случая и просто произвола» (Маркс).
Подавляющая часть внутренней и внешней политики государства реализуется через право, его нормы, прежде всего конституционные;
облекается в законодательные формы и опирается на возможность принуждения со стороны «особого аппарата». Она базируется также на международно-правовых принципах и стандартах, выработанных мировым сообществом. Сама государственность без права, вне права немыслима, ибо они генетически предполагают друг друга.
Русские дореволюционные юристы (Б.А. Кистяковский, С.А. Муромцев, Н.М. Коркунов, Г.Ф. Шершеневич, П.И. Новгородцев, Л.И. Пстражицкий и др.) рассматривали правовую политику как прикладную науку, призванную оценивать действующее законодательство и способствовать выработке более совершенного права. Это, конечно, слишком узкое и утилитарное понимание явления. Современный смысл данной категории гораздо сложнее и шире. К тому же речь тогда шла, как правило, не о правовой политике, а о политике права, что, не совсем одно и то же.
Правовая политика – особая форма выражения государственной политики, средство юридической легитимации, закрепления и осуществления политического курса страны, воли ее официальных лидеров и властных структур. Будучи осознанной, консолидированной, эта политика воплощается прежде всего в законах, конституциях, кодексах, других основополагающих нормативно-правовых актах, направлена на охрану и защиту данного социального строя, развитие и совершенствование общественных отношений. Правовая политика – мощное средство преобразования общества.
Главная задача российской юридической политики – правовое обеспечение проводимых реформ, демократизации общественной жизни, стабильности и правопорядка в стране. Сегодня с этой задачей она, к сожалению, в полной мере не справляется. Многие важные законодательные акты еще не приняты, хотя потребность в них ощущается
См • Федоров И.В Концепция политики права в буржуазной юридической мысли дореволюционной России/Сов государство и право. 1985 №7.
весьма остро. Это значит, что соответствующие общественные отношения остаются неурегулированными, пущены на самотек и стихию. Там вольготно себя чувствуют мафиозные структуры, которые пытаются сами их «регулировать» своими правилами и в своих интересах.
Наряду с «теневой экономикой», которая была и раньше, возникли «теневая политика», «теневая власть», «теневое регулирование», «теневая юстиция», ведущие в конечном счете к «теневому государству». Между тем каждая развитая страна Запада имеет порядка 15–20 обязательных экономических законов, без которых невозможен ни рынок, ни нормальное функционирование общества. И здесь особую роль должна играть именно тщательно продуманная правовая политика как форма выражения публичных интересов государства.
В настоящее время пока не осознаны адекватно основные параметры, назначение и возможности юридической формы в новых условиях, Как известно, экономика, в том числе рыночная, есть определенная система производства, распределения и потребления материальных благ. И весь этот процесс так или иначе облачается в «правовые одежды», вводится в разумные рамки с целью придать ему устойчивое и беспрепятственное развитие. Он не может успешно функционировать без «руля и ветрил».
Рынком управляет не только невидимая рука экономических интересов (Адам Смит), но и вполне осязаемые законодательные акты, устанавливающие общие «правила игры». А это и есть правовая политика. Рынок не должен быть «диким», криминальным, он призван быть нормальным, цивилизованным, с корректной, здоровой конкуренцией. Такой рынок существует в наиболее развитых странах Запада.
Конечно, современная российская правовая политика – это политика переходного периода. В этом ее специфика и именно данной особенностью объясняются многие ее изъяны, зигзаги, непоследовательность. На ней лежит печать поспешности, «шоковости», нетерпимости или, напротив, пробельности, отставания. Впрочем, иногда она и забегает вперед, стремясь бежать «впереди паровоза». Переходный период, как правило, нестабилен, изменчив, противоречив. А это определяет весь ритм жизни общества.
Важнейшее свойство правовой политики – ее государственно-волевой характер, властно-императивное содержание. Правовая политика потому и называется правовой, что она: во-первых, основывается на праве и связана правом; во-вторых, осуществляется правовыми методами; в-третьих, охватывает главным образом правовую сферу деятельности; в-четвертых, опирается, когда это необходимо, на принуждение; в-пятых, является публичной, официальной; в - ш е с -т ы х, отличается нормативно-организационными началами.
Во всех случаях право выступает базовым и цементирующим элементом этой политики. «Специфика правовой политики по сравнению с иными видами политики состоит в том, что она всегда предполагает использование методов правового регулирования». Иными словами, не волевых, не командно-бюрократических и тем более не силовых, а правовых. Правовая политика – наиболее приемлемая, разумная, эффективная и цивилизованная форма руководства обществом в условиях построения правового государства, свободных экономических
отношений.
В правовом государстве вообще призван править закон, а не олигархические группы и кланы. Или, как пишет И.Ю. Козлихин, должно быть «правление права»2. «Юстиция вместо Левиафана» – так считает известный немецкий правовед Отфрид Хёффе3. Стране нужна сильная, дееспособная власть. Но не менее, а может быть, более ей нужны сильные, эффективные законы, которые бы все соблюдали и которые бы связывали, «держали в границах порядка» саму власть, если вести речь о правовой государственности, гражданском обществе. В действительности этого пока нет. В данном контексте весьма актуально звучит мысль о том, что «вся власть должна принадлежать закону»4.
Российская правовая политика как органическая часть общегосударственной политики вырабатывается Президентом РФ, Госдумой, Советом Федерации, Правительством, Конституционным Судом, депутатским корпусом, парламентскими комитетами, научными учреждениями, законодательными (представительными) и исполнительными органами субъектов Федерации, всеми, кто обладает правом законодательной инициативы. В формировании этой политики принимают участие политические партии, общественные организации, движения, объединения, ученые, а также граждане, но не непосредственно, а через официальные каналы и институты, через прессу.
Большую роль в данном процессе играют судебные, прокурорские, следственные и иные юрисдикционные органы с их богатой правоохранительной, правоприменительной и правоисполнительной практикой. Они нередко существенно корректируют реализуемую ими правовую политику, как бы проверяют ее на жизненность и эффективность, выявляют в ней слабые и сильные стороны, вносят необходимые предложения и рекомендации по ее совершенствованию. Возможности для более динамичного проведения правовой политики намного возросли
Кудрявцев В.И. Право и поведение. М., 1978. С. 163,166
2 Козлихип И.Ю. Право и политика. СПб., 1996. С. 135-180.
3 Хёффе О. Политика Право. Справедливость / Пер. с нем. М., 1994. С. 3–6.
4 См.: Селезнев Г.Н. Вся власть – закону. М., 1998.
в связи с прямым действием Конституции, хотя здесь могут быть серьезные издержки и даже злоупотребления.
Все перечисленные выше субъекты формирования правовой политики выступают также и субъектами ее осуществления. Иначе и быть не может, ибо здесь деятельность самих разработчиков и исполнителей совпадает, представляя собой единое целое. Она неразделима ни во времени, ни в пространстве, ни по кругу лиц, ни по существу. Но главным проводником правовой политики, ее организатором и координатором является все же государство с его мощным управленческим аппаратом и властными функциями.
В этой связи представляется ненормальным явно приниженное положение Министерства юстиции РФ, которое долгое время существовало лишь формально, находилось где-то на втором или третьем плане, не располагало реальными властными полномочиями. Между тем именно эта структура призвана быть основным генератором и координатором правовой политики государства, ее катализатором.
Так оно и есть во всех демократических обществах. У нас же только сейчас начинается реформирование этого органа, расширение его функций и сферы деятельности. Надо полагать, что новый (преобразованный) Минюст сможет четко сформулировать свое видение проблем, накопившихся в данной области. В президентском Послании Федеральному Собранию 1998 г. подчеркивается, что «в правовом цивилизованном обществе именно Министерство юстиции является ведущим звеном в проведении правовой политики государства».
А пока можно выделить следующие стержневые принципы правовой политики: 1) социальная обусловленность; 2) научная обоснованность; 3) устойчивость и предсказуемость; 4) легитимность, демократический характер; 5) гуманность и нравственные начала; 6) справедливость; 7) гласность; 8) сочетание интересов личности и государства;
9) приоритетность прав человека;! 0) соответствие международным стандартам. Разумеется, все эти принципы тесно взаимосвязаны.
Методами проведения правовой политики являются убеждение и принуждение в различных их формах, проявлениях и сочетаниях. Оба эти метода охватывают широкий арсенал средств воздействия на сознание и поведение людей: воспитание, наказание, ответственность (позитивная и негативная), санкции (поощрительные и отрицательные), превенция, юридическое просвещение, внедрение правовой культуры, повышение правосознания и т.д. формы реализации права (соблюдение, исполнение, использование и применение) представляют собой по своей сути и формы осуществления правовойполитики.
Российская газета 1998 24 февр.
Правовая политика всегда обслуживала и обслуживает прежде всего интересы государства, а через государство – интересы всего общества, его граждан. И укрепление государственности, о чем сегодня много говорят и пишут, предполагает в первую очередь упрочение ее правовых основ. В противном случае она обречена на слабость, рыхлость и недееспособность. Попытки проводить ту или иную политику без правового обеспечения, как правило, терпят провал и по этой причине – из-за недостатка нормативно-правовой базы, скрепляющей правовой воли, выраженной в юридических нормах.
С другой стороны, правовая политика может быть эффективной лишь в том случае, если она опирается на твердую, легитимную, авторитетную власть. Собственно, власть и право всегда шли рядом, поддерживая друг друга в достижении общих целей и тесно взаимодействуя между собой. Это характерно и для современной ситуации в России, хотя должной гармонии здесь пока нет – этот важный приоритет еще предстоит реализовать. Известно, что власть, не ограниченная правом, опасна; право, не обеспеченное властью, бессильно. Эти два начала должны синхронно корреспондировать друг другу.
Самое нежелательное для правовой политики – это безвластие, когда ей не на что опереться, нечем подкрепить свои императивы. С другой стороны, и право, и вся правовая система нуждаются в защите. И в этом смысле можно говорить не только о государственной, но и правовой безопасности. Правовые ценности, как и всякие иные, не могут оставаться вне охранительной деятельности структур власти.
Правовая политика не существует и не может реально существовать в сугубо рафинированном, дистиллированном виде, без всяких посторонних «примесей», поскольку служит способом аккумуляции и проводником самых разнообразных взглядов, потребностей, интересов (экономических, социальных, культурных) и, следовательно, несет на себе их печать. Она – средоточие различных сфер человеческой деятельности, синтезирует их в юридических нормах и институтах, оказывая, в свою очередь, на них необходимое стабилизирующее влияние.
Отсюда выражения – «экономические законы», «социальное законодательство», «налоговое право» и т.д. Иначе говоря, правовая политика тесно взаимосвязана со всеми иными видами политики. Тем не менее перед нами все же самостоятельное явление со своей спецификой, целями, задачами, отличительными чертами. Понятие правовой политики богатое и многомерное, в известной степени конгломератив-ное, хотя и вполне автономное.
Подробнее об этом см.: Дрейшев Б.В. Правовая безопасность и проблемы ее обеспечения // Правоведение 1998. № 2.
Раньше такому виду политики уделялось крайне незначительное внимание, поэтому данное понятие – сравнительно новое в нашей юридической науке, а стало быть, и малоизученное, нуждающееся в серьезной теоретической разработке. Отдельные публикации по правовой политике, относящиеся к 70–80 годам, были привязаны к условиям «развитого социализма».
С тех пор многое изменилось и прежде всего изменилась роль самого права. В наше время реальная жизнь потребовала по-новому взглянуть на проблему, продиктовала необходимость более полного обосно- вания и оценки правовой деятельности как обобщенной, специфической политики государства, особой ее ветви и сферы проявления.
В современной литературе справедливо отмечается, что «по своим признакам правовая политика явно входит в круг явлений, подлежащих исследованию в общей теории государства и права, однако анализ источников показывает, что на общетеоретическом уровне данный феномен почти не рассматривается»2. В этой связи следует всячески приветствовать инициативу журнала «Правоведение», организовавшего «круглый стол» поданной проблематике (Саратов, май 1997),
Содержание правовой политики обширно и богато, включает в себя множество компонентов: это и стратегия законодательства, и принципы правового регулирования, и конституционное строительство, и су-дебно-правовая реформа, и защита прав человека, и совершенствование избирательного права, основ федерализма, государственности, и упрочение законности, правопорядка, дисциплины и многое другое. Среди разновидностей правовой политики обычно выделяют законодательную, уголовную, исправительную, судебную, следственную, надзорную, правоохранительную и др.
Четких и застывших границ правовой политики не существует. При общей относительной стабильности эта политика все же меняется, в ней могут появляться новые направления, по-другому расставляться акценты, происходить «переоценка ценностей». Так, после вступления России в Совет Европы ее отношение к смертной казни, пенитенциарной системе и некоторым другим вопросам изменилось. Отменен известный Указ Президента РФ о борьбе с бандитизмом от 14 июня
1 См.: Крылов КЛ- Правовая политика и условиях развитого социализма. Социально-психологический аспект. М., 1977; Кумании Е.К. Юридическая политика и развитие права в условиях зрелого социализма // Советское государство и право. 1983. № 3; Он же,
Юридическая политика: понятие и принципы// Правовая система социализма. Книга 1. М.,1986.
2 Коробова А.П. К вопросу о понятии правовой политики // Атриум. Вестник Международной академии бизнеса и банковского дела. Серия «Юриспруденция». Тольятти, 1995. №5. С. 10.
1994 г., находившийся в противоречии с рядом статей Конституции, Уголовно-процессуального кодекса, а также нормами международного права.
Надо заметить, что в принципе любая разумная политика должна быть правовой – в том смысле, что призвана соответствовать законам, юридическим нормам, неизменно находиться в правовом поле, отвечать международным стандартам, идеям прав человека. В противном случае она рано или поздно превращается в произвол, насилие, антигуманные акции. В.С. Соловьев предупреждал: «Если Россия не откажется от права силы и не поверит в силу права, если она не возжелает искренне и крепко духовной свободы и истины, -- она никогда не сможет иметь прочного успеха ни в каких делах: ни внешних, ни внутренних».
Сегодня эта мысль постепенно начинает овладевать умами российских политиков, она сформулирована в одном из президентских документов в качестве руководящего ориентира: «Россия знает, что такое право силы. Что такое сила права еще предстоит познать. ...Необходимо понять, что уважение к праву в обществе укоренится только тогда, когда право будет уважаться властью. Нет важнее задачи, чем утверждение в стране авторитета права. Десятилетиями, даже столетиями, в России существовало неуважение к закону не только со стороны граждан, но и власти. И сейчас ее представители нередко переступают через закон. Именно поэтому пришла пора начать всемерное укрепление механизма властвования в рамках права... Переступить грань, за которой произвол становится системой, – значит открыть прямую дорогу к установлению в России полицейского режима»2.
Таким образом, правовая политика – это политика, основанная на праве. С другой стороны, само право во все времена использовалось в качестве важного инструмента политики, средства властвования, управления. При этом им нередко и злоупотребляли, ставили на службу эгоистическим интересам, И.А. Ильин писал: «По своему объективному назначению право есть орудие порядка, мира и братства; в осуществлении же оно слишком часто прикрывало собой ложь и насилие, тяга-ние и раздор, бунт и войну»3. Р. Иеринг также подчеркивал: «Ужасное беззаконие может вершиться под видом права над самим правом»4. Известна кантовская мысль о том, что «право может служить как сред-
1 Соловьев Н.С. Оправдание добра. 11раиствснная философия // Собр. соч.: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 24.
2 Президентское Послание Федеральному Собранию 1995 г. // Российская газета. 1995.17февр.
3 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 225.
4 Иеринг Р. Борьба за право, М„ 1991. С. 225.
ством ограничения произвола, так и средством попрания свободы человека»*.
Это значит, что ,идеи права и законности при определенных обстоятельствах могут быть использованы властью отнюдь не для благих целей. Практика последнего времени подтверждает данную истину:
жестокая война в Чечне ради «конституционного порядка»; кровавые события осени 1993 г. во имя торжества «неписаного права», понимаемого как некий свод общих (абстрактных) принципов справедливости в трактовке самих инициаторов этих действий.
В последнем случае законы были отодвинуты в сторону, а на их место поставлены аморфные, не наполненные конкретным содержанием и воспринимаемые различными политическими субъектами по-разному идеи новой демократии. Накануне этих событий в прессе всячески развенчивалась «формальная конституционная законность» (неправильная, плохая, чужая и не обязательная для соблюдения). Мелькали выражения – «демократическое насилие», «демократура». Президента усиленно выталкивали из правового поля. Доходило до призывов: «Раздавите гадину!», «Бейте непокорных нардепов канделябрами!» Публиковались коллективные обращения с требованием: «Хватит говорить, надо действовать!» Создавался нужный фон2. В конце концов, как пишет С. Кара-Мурза, «некрофильские желания и страсти были удовлетворены путем расстрела Дома Советов»3.
А после падения парламента обществу представили объяснения. «Да, были нарушены некоторые статьи Конституции, но тем не менее нельзя говорить о выходе власти из правового пространства, о правонарушении (??), ибо действовавшая Конституция не соответствовала элементарным демократическим нормам»4. Такая логика сильно напоминает историю с роспуском большевиками Учредительного Собрания в 1918 г. И вряд ли случившееся можно признать «приоритетным направлением» & российской правовой политике. При этом «народ безмолвствовал», хотя такое молчание, как говорил Цицерон, подобно крику.
Услужливые советники вложили в уста Президента слова, вошедшие затем и в его первое Послание Федеральному Собранию: критерием правовой оценки любого политика, любой организации, государственного института должны стать «демократические ценности». Как видим, не закон и даже не право (пусть и «неписаное»), а вообще не
Ктт И. Соч. Т. 4. Ч. 2. М., 1965. С. 140.
2 См.: Москва. Осень 93: хроника противостояния. М., 1994. С. 495–498.
3 Кара-Мурза С. Интеллигенция на пепелище России. М., 1997. С. 39.
4 См.: Опять фикции принимаем за истины? // Известия. 1993. 20 марта; Не государственный переворот, а выход из конституционного туника // Известия. 1993.1 окт.
юридический критерий. Однако демократия, свобода, гуманизм, справедливость – это хотя и высокие, но тем не менее весьма абстрактные и зыбкие понятия, которые различные политические субъекты наполняют «своим» содержанием, придают им «нужное» значение.
Вооруженный тезисом о «демократических ценностях», заручившись поддержкой радикально настроенной элиты, Президент и пошел на штурм «нехорошего» парламента. А ведь на референдуме 25 апреля 1993 г. большинство населения высказалось против досрочного прекращения деятельности Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР. Воля народа была выражена ясно. Однако возобладали прямо противоположные идеи, призванные оправдать переворот.
Правда, когда «пыль улеглась», появилось немало прямо противоположных оценок – и у нас, и за рубежом. В.Н. Кудрявцев: «Деятельность Съезда народных депутатов и Верховного Совета была прекращена вопреки тексту Конституции. И здесь сразу возник острый политический вопрос о расхождении закона и права. Можно ли юридически оправдать действия Президента и Правительства? Новая теория быстро нашла выход: Конституция – это «плохой закон» и есть некое хорошее, подлинное право, которое стоит выше всяких законов. Понятно, что политическая ситуация в сентябре – октябре 1993 г. была экстремальной, обе стороны прибегли к силе... Но вопрос не в этом, а в том, допустимо ли в такой ситуации ссылаться на «интуитивное», «высшее», «справедливое» право, которое не выражено и не закреплено нигде, и к тому же противопоставлять его имевшимся законам. Думается, что такие ссылки недопустимы. ...Если сегодня можно отложить в сторону Конституцию, то завтра – Уголовный кодекс».
Аналогично мнение Ю.А. Тихомирова: «В период пика конституционного кризиса оправданием указа о поэтапной конституционной реформе стали аргументы типа – «ответа на юридический произвол». Появились утверждения, что идея правового государства становится опасной, когда соблюдается только его формальная сторона. Народ – высший источник права, и законы не должны ему противоречить. Но тогда как определить меру соответствия? Не путем же «исторического сокрушения»! Есть юридические инструменты признания актов и действий незаконными, есть процедуры разрешения коллизий. Указ от 21 сентября 1993 г. еще раз продемонстрировал, какова реальная точка отсчета предпринимаемых действий – конституционная законность или целесообразность. ...Оценка законов, всех юридических актов ста-
1 Кудрявцев Д.//. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. № 3. С. 4-5.
новится произвольно-субъективным делом. Законодательству наносится тяжелый удар, разрушается единая база общеобязательности. Всем дается легальный повод игнорировать законы, у граждан вновь формируются мотивы правового нигилизма».
Известна позиция Конституционного Суда в его прежнем составе – он признал Указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе» от 21 сентября 1993 г. неконституционным. Опасность противопоставления права и закона в том и состоит, что с помощью этой теории можно оправдать любые противозаконные действия, объявив закон «неправовым». И потом («после драки») несогласные с этим могут сколько угодно доказывать, что это не так.
Кто бы мог подумать, что безобидная, на первый взгляд, концепция об «упречных» законах и «непогрешимом», «подлинном» праве («демократических ценностях») будет использована в острейшей политической схватке для обоснования одной из конфликтующих сторон своей «правоты». Выдвинутая как вполне корректная научная конструкция, указанная идея постепенно приспосабливалась к политическим веяниям, трансформировалась в слишком жесткое и неоправданное противопоставление права и закона, что объективно дало в руки облеченных высокой властью лиц такой желанный и необходимый теоретический «козырь».
В нашей истории уже были периоды, когда определенные теоретико-идеологические постулаты при их проведении в жизнь оборачивались недобрыми делами и огромными нравственными потерями. Это не должно повториться. Право нельзя трактовать слишком вольно. В противном случае оно, как пишет известный французский юрист П. Сандевуар, «становится совокупностью «норм доброй воли», которые можно соблюдать или игнорировать в соответствии с личным желанием»2.
В абстрактно-академическом плане различение права и закона безобидно, тем более, что эти понятия действительно не совпадают. Но на практике их излишнее отдаление друг от друга, разрыв, возвеличивание одного и умаление другого неизбежно порождают негативные последствия. «Все рассуждения, – пишет С.В. Поленина, – связанные с противопоставлением закона, «писаного права» естественному, свободе, справедливости, ведут лишь к дестабилизации обстановки. К сожалению, немалую лепту в подрыв законности внесли и отдельные представители юридической науки, пытавшиеся с позиций различения
1 Тихомиров К) Л. Юридическая коллизия, власть и правопорядок // Государство и право. 99!. №1 С. 3-6.
2 Сапдевущ)-!!. Введение в право / Пер. с фр. М., 1994. С. 306.
права и закона обосновать легитимность не имевшего опоры в Конституции Указа Президента РФ от 21 сентября 1993 г.»
При этом само собой разумеется, что массовые нарушения законности, произвол властей, коррупцию, рост преступности и другие подобные аномалии нельзя напрямую связывать с той общей и в целом конструктивной дискуссией о праве, которая длительное время ведется в отечественной и зарубежной литературе. Речь в данном случае идет о другом – об объективных последствиях одного из контекстов этой дискуссии. О попытках политиков использовать некоторые выводы и позиции ученых для достижения собственных целей, извлечь из определенных теоретических трактовок свою выгоду в борьбе между собой.
Аргументы в пользу более высокой миссии права по сравнению с законом, некогда сыгравшие позитивную роль в теории, на практике дискредитировали себя. Допущенный перекос необходимо исправлять, так как дальнейшее развенчание законов становится все более и более опасной тенденцией. Сегодня важно не принижение законов, не умаление их как якобы второстепенных и необязательных, а настойчивое формирование представлений о них как выразителях и носителях подлинно правовых идей и ценностей, хотя несовершенные или неудачные законы, разумеется, могут быть. Нужно не противопос I .тление естественных прав человека и законов, а их органическое соединение и взаимодействие. •
«Нет сомнения, – считает А.И. Экимов, – что взятая сама по себе
идея правового закона заслуживает положительной оценки, ибо воплощает наивысшие моральные требования к нему. Но есть одна внешне «незначительная» деталь, которая ломает всю эту конструкцию. Она касается вопроса о том, кто вправе судить: является ли тот или иной закон правовым или неправовым. Убедительный ответ на этот вопрос науке так и не удалось найти. Отсутствие такого ответа и есть та сторона данной теории, которая делает ее утопической»2.
Добавим – не просто утопической, а практически рискованной, если она берется на вооружение своекорыстными прагматиками, использующими ее в своих целях, или даже недобросовестными гражданами, ибо «опасность ее как раз состоит в том, что игнорировать закон под флагом «истинного права» будут все те, кому мешают правопорядок и законность, демократия и гуманизм»3.
1 Пялепшш С.Н. Законотворчество в Российской Федерации. М., 1996. С. 10.
2 Акимов Л.И. 11олитичсскис интересы и юридическая наука // Государство и право. 1996. № 12. С. 7, см. также: Матузов 1{.И. Личность, политика, право//Теория политики
(общие «опросы). Саратов, 199/1. С. 15.
3 Кудрявцев В.11, О правонопимапии и законности // Государство и право. 1994.
№ 3. С. 6.
Это лишний раз подтвердила Чечня, где пришлось с помощью силы (пример заразителен!) восстанавливать ту самую «формальную конституционную законность», которая еще недавно отрицалась. Тогда она мешала, сковывала, была неудобной и ненужной, а теперь срочно понадобилась. В возникшей ситуации уже не соблюдались и новые законы, новая Конституция. Предпринимались усилия по наведению порядка на иной основе. Но тщетно. Джинн беспредела неосторожно был выпущен из бутылки и загнать его обратно сейчас весьма трудно, если вообще возможно.
В Указе № 1400 так и говорилось: «Существует более высокая ценность, нежели формальное следование противоречивым нормам, изданным законодательной властью». В этом и заключался выпуск джинна. Однако известно, что в законодательных нормах как раз и закрепляются высшие ценности и идеалы. Не может быть «надзаконной» или «внезакоиной» демократии.
Как видим, искушение пойти против закона стоит очень дорого. Сегодня для всех очевидно, что коллизию надо было разрешать в рамках права, через право, посредством права, не противополагаемому закону, гуманизму, нравственности, справедливости, Конституции. Плюс – искусство компромисса, диалога, взаимоуступок, учета интересов страны, поиск общего знаменателя.
Пути и механизмы снятия любых конфликтов, даже самых острых, должны быть правовыми, а не силовыми. Это единственно возможная и продуктивная в наше время правовая политика. Альтернативы ей нет. Жизнь показала – «демократическая целесообразность» ничуть не лучше всякой иной, а действия вне правового поля рискованны, как и действия на минном поле.
Характерны в этом отношении высказывания одного из конституционных судей: «Россия должна развиваться по праву, то есть в рамках «флажков», за которыми следит судья. Иначе с каждым приходом нового правителя – «флажки» прочь, игра смазывается, устанавливаются свои правила по принципу «я так хочу». Разве общество пойдет за своими вождями, тем более трудной дорогой, если вожди создают для себя иные правила, чем для остальных?» Подгонка права под политическую ситуацию недопустима и опасна.
Позже В.Д. Зорькин признавался: «От меня требовали «широкого» понимания права, подразумевая под этим признание действий Ельцина соответствующими «духу», а не букве Конституции». На что глава высшей судебной власти еще в разгар конституционного кризиса в декабре 1992 г., когда шли пока словесные баталии между Президентом
Зорькин В. Жить по праву // Советская Россия. 1996.15 окт.
и руководством Верховного Совета, заявил: «Не умеете эту Конституцию соблюдать, вам и новая не поможет». Так оно и произошло, история все расставляет по своим местам.
Б.Н. Ельцин в своей книге «Записки президента» сам пишет о том, что Указ № 1400 он издал «вопреки уговорам многих». Значит, были все-таки в окружении Президента люди, которые понимали опасность и неправомерность замышляемой акции. Автор «Записок» откровенно признается, что еще в июне во время конституционного совещания «у меня возникло непреодолимое желание разогнать всю эту компанию». Как видим, столь ответственное и рискованное решение принималось в значительной мере под влиянием эмоций и личных мотивов, стремления «проучить» оппонентов, преподать им урок.
Однако ломка «через колено» – не всегда самый верный способ улаживания конфликтов. Тем более что речь шла о депутатах, которые поддерживали своего лидера (Б.Н. Ельцина) во всех его начинаниях (принятие Декларации о суверенитете России, одобрение Беловежских соглашений, запрет КПСС и т.д.). Поэтому по большому счету обществу псе же до сих пор неясно, во имя чего, ради какой высокой цели надо было прибегать к силовым приемам с далеко идущими нравственными, правовыми и иными последствиями.
Уже в наши дни, на закате «эры» Ельцина, пресса отмечает: «Временами мятущийся, он (Ельцин. – Н.М.) принимал страшные решения, не разбирая грани между президентским долгом, ошибкой и преступлением»2. При иссм разнообразии оценок сентябрьско-октябрь-ских событий 1993 г. антиконституциоиность указов и действий Президента очевидна. Забвение принципов правового государства – тяжелая расплата за неумение и нежелание предотвращать юридические конфликты и конституционные кризисы.
Среди причин роспуска парламента выдвигалось то, что он якобы мешал проведению необходимых преобразований, однако эта причина, по существу, отпала, ибо многое из того, за что выступал бывший Верховный Совет, нашло затем отражение в первом президентском Послании Федеральному Собранию (корректировка реформ, придание им большей социальной направленности, соизмерение скорости происходящего в экономике с реальной платой за это, усиление государственного регулирования, борьба с коррупцией и т.д.). В наши дни такая корректировка стала еще более очевидной, и она практически проводится.
См.: Вишневский Б. Экс-председатель Конституционного Суда // Независимая газета. 1998.31 марта.
2 См.: Федотов М. Ельцин уходит. В историю // Известия. 1998. 24 июля.
Таким образом, как бы исчезло самое главное основание, ради которого осуществлялась вся акция. А неэтичность и антипрезидентские выпады со стороны отдельных депутатов и руководителей Верховного Совета все же недостаточный повод для разгона последнего. Этот переворот, по мнению многих, не только не способствовал продвижению реформ, а существенно затормозил их. Основной причиной роспуска парламента было нежелание Президента делиться властью, стремление стать единоличным и бесконтрольным «хозяином».
Попытки утвердить демократию вне права, законности и нормативного порядка недопустимы и порочны в своей основе, ибо это означало бы рецидив необольшевизма или даже просто большевизма. Между тем правовая политика современной России оказалась во многом преемницей старых методов – упование на силу, секретность актов, прямо затрагивающих интересы и права граждан, кулуарное решение важнейших проблем, война компроматов, отсутствие контроля за правящей номенклатурой, возврат к привилегиям, массовые нарушения прав человека, выходы на неконституционное поле деятельности, волевые рефлексы, амбициозный зуд («врезать», «дать сдачи») и т.д.
Не вызывают положительных эмоций и бросаемые на ходу первым должностным лицом государства фразы: «Как я сказал, так и будет»;
«Мне в этой стране судить, что конституционно, а что нет»; «Госдума -ноль», «Надо давнуть»; «Я – боец!» и др. Право здесь отступает на второй или третий план. Во многом это связано с известными особенностями характера Президента (безмерная властность, авторитарность, самолюбие, тщеславие, ревность, импульсивность, непредсказуемость). Названные черты нередко определяют непонятные, а то и странные поступки, действия, «рокировки» на политическом Олимпе. «Все затмевающая, маниакальная жажда власти» (Я.П. Рябов) к добру не приводит. Учитывая указанные качества главы государства, определенные круги, органы печати нередко подзуживают его, подталкивают (провоцируют) на «решительные действия», заявляя, что лучшие черты натуры Президента проявляются в экстремальных ситуациях, Он зачастую их и создает.
Предельной правовой напряженностью характеризуются отношения между властью и населением. Страна находится в состоянии внутренней гражданской войны, конфронтации, междоусобиц, противостояния. Накал страстей достиг предела. В президентском Послании Федеральному Собранию 1998 г. указывается, что «сейчас Россия похожа на пружину, сжатую до отказа и готовую распрямиться с огромной силой».
Российская газета. 1998. 24 февр.
По данным директора Института социологии и парламентаризма Н. Бетанели, «многие решения президента и правительства вызывают сегодня личный протест у 44% граждан РФ. И хотя терпения российскому народу не занимать, общество постепенно подходит к опасной черте социально-психологического взрыва. Каждый шестой россиянин (17%) предрасположен к участию в различных акциях протеста. ...Опасный симптом заключается в том, что у части сограждан сформировалась психологическая установка на незаконные, противоправные действия – захват предприятий, организаций, учреждений, перекрытие автомобильных и железных дорог, стихийные бунты».
В этих условиях правовая политика должна быть особенно взвешенной, продуманной и дальновидной. Однако многие меры и действия властей основаны не на праве, а на политической или прагматической целесообразности, сиюминутной выгоде, диктуются складывающейся обстановкой. Как и раньше, «если закон мешает политике, его откладывают в сторону». Генеральный прокурор РФ констатирует:
«По ряду позиций в России политика идет впереди права. Иными словами, политическая целесообразность подменяет законность»2.
Противопоставление законности и целесообразности – застарелая болезнь советской, а затем российской власти. Если нужно, находятся оправдания неправовым формам реагирования на ситуацию, лукавым доводам и аргументам. Очень часто политическая сторона вопроса не совпадает с правовой и тогда предпочтение безоговорочно отдается первой,а не второй.
К сожалению, тенденция, о которой идет речь, не обошла стороной даже Конституционный Суд. Особенно это проявилось в «чеченском деле». По мнению, например, упоминавшегося выше Ю.Х. Калмыкова, бывшего министра юстиции, депутата Госдумы, выступавшего в процессе в качестве представителя парламентской стороны, «Суд при рассмотрении данного дела решал не столько вопросы права, сколько политической целесообразности. С самого начала был виден односторонний подход. ...Надо было спасать Президента. Выработанная в течение многих десятилетий в условиях партийной диктатуры психология непогрешимости первого лица оказалась очень живучей»3.
В конечном счете итоговое постановление КС относительно правомерности президентских указов и правительственных постановлений, положивших начало чеченской войне, оказалось прежде всего политическим, а не юридическим. Впрочем, оно не было единогласным –
1 арод как всегда умнее политиков // Известия. 1998. 23 янв.
2 Российская газета. 1997.19 септ.
3 Калмыков Ю.Х. Повороты судьбы. Воспоминания. М., 1996 С. 106,152–153.
шесть высоких судей заявили о своем особом мнении, особой позиции (Н.В. Витрук, Г.А. Гаджиев, В.Д. Зорькин, В.О. Лучин, Т.Г. Морщакова, Б.С. Эбзеев).
К слову сказать, Конституционный Суд мог бы играть более активную роль в формировании и проведении российской правовой политики, в совершенствовании юридической системы, служить образцом неукоснительной приверженности праву, законности. Но, к сожалению, его статус под предлогом «невмешательства в политику» сильно принижен, он не может по собственной инициативе рассмотреть ни один вопрос, если даже этот вопрос касается вопиющего и массового нарушения прав человека. Заметна его ангажированность президентской властью. Об этом лишний раз говорит решение Конституционного Суда о праве Президента три раза подряд представлять одну и ту же кандидатуру на пост Председателя Правительства. Из смысла статьи 111 Конституции, которую толковал высокий Суд, этого не вытекает. Такой вывод Суда справедливо был назван и прессе «осечкой».
Состав КС, вопреки мировой практике, подбирается лично Президентом. Интересно, что «Известия», обычно настойчиво доказывающие своим читателям нейтральность и ранноудалснность высокого суда от иных ветвей власти, вдруг проговорились, что «одним из последствий подписания президентом закона о правительстве может стать утрата контроля главы государства над таким важным политическим инструментом, как Конституционный Суд» (курсив мой. – /У.М)»2. Вон как, оказывается, – и политический инструмент, и контроль! А ведь многие «заблуждались». Спасибо газете – разъяснила.
Конечно, право не может быть абсолютно свободным от политики, поскольку между ними, как отмечалось выше, существуют генетические взаимосвязи. Многие законодательные акты имеют не только юридическое, но и очевидное политическое содержание. А такой из них, как Конституция, прямо закрепляет основы государственной политики. Конституция есть не только юридический, но и важнейший политический документ. Да и все правовые нормы, исходящие от государства или им санкционируемые, являются в конечном счете проводниками его воли.
Поэтому было бы неправильно, в угоду новомодным веяниям, «отлучать» право от политики. Это другая крайность, в которую не следует впадать, преодолевая старые грехи этатизма. В конечном счете «аполитичность» права – это миф. На каждом шагу подтверждается мысль о
См.: Лапаева В. Осечка Конституционного Суда // Независимая газета. 1999. 3 февр.
2 Чугаев С. Внезапная уступка президента // Известия 1997. 20 дек.
том, что закон есть мера политическая, есть политика. «Не искушенные в политике люди думают, что существует некая чистая правовая истина, независимая от политических интересов»1. Право и политика связаны прежде всего через власть.
Другое дело, что право, правосудие, законность не должны приноситься в жертву политике, становиться ее «заложниками». Участие названных институтов в «политических разборках», что сейчас нередко происходит, основательно подрывает их престиж и гуманистическое предназначение. Они не могут служить своекорыстным интересам и амбициям очередных лидеров, партий, групп, выполнять различные социальные заказы. Непоправимой бедой был бы возврат к тому, от чего общество настойчиво стремится уйти – к политическому и идеологическому ангажированию идей права, которые не должны быть подвержены изменчивым политическим ветрам, сиюминутным выгодам. Право – не «служанка» политики, и оно не должно быть в «услужении» политиков.
Надо сказать, что вопрос о соотношении политики и права непростой. В его трактовке допускались и допускаются разного рода «уклоны», перекосы, конъюнктура. В частности, па протяжении десятилетий право рассматривалось у нас главным образом в утилитарно-прагматическом, «прикладном» ключе – как атрибут, инструмент, орудие, рычаг власти, способ юридического оформления партийно-политических решений, а по как самостоятельная общегуманитарная социальная и культурная ценность. Незыблемым был тезис о примате политики над правом, власти над законом. Культивировались идеи отмирания
права.
Догматизировались, вульгаризировались, доводились до крайностей известные каноны марксистской теории о том, что право – «возведенная в закон воля господствующего класса», что «все юридическое в основе своей имеет политическую природу» (Энгельс), что «закон есть мера политическая, есть политика» (Ленин). Не забывалась и более одиозная формула: если закон мешает революции, его можно отложить в сторону. Диктатура пролетариата определялась как «ничем не ограниченная, никакими законами не стесненная власть класса».
Общественным сознанием усваивалась мысль о второстепенной и нерешающей роли права. Главное – это экономика, политика, идеология, партийные лозунги, а не какие-то там правовые ценности, юридические начала, законность. Право чаще всего воспринималось как приказ «начальства», указания политических вождей, предписания сверху. И в редких случаях – как нормы, способные эффективно защитить
1 Экшюв Л. И. Указ. соч. С. 3.
гражданина от произвола, как институт, стоящий на страже личности, ее чести, достоинства, безопасности. Тем более право не мыслилось в качестве силы, способной ограничить, «связать», «обуздать» саму власть; идеи правового государства тогда не признавались. Процветал правовой нигилизм.
Если политика и идеология ставились во главу угла, то право служило лишь неким приложением, довеском, придатком, подпоркой; оно было призвано помогать обеспечивать очередную политическую линию, кампанию. На всех уровнях и на всю мощь работало телефонное право. В соответствии со злобой дня легко возникали прямо противоположные тенденции и ситуации, когда либо политика мало общего имела с правом, либо право превращалось в голую политику. И то, и другое приносило вред.
Однако следует признать, что и сегодня политические соображения нередко берут верх над законом и законностью, а правовой нигилизм не только не преодолен, но принял угрожающие масштабы и не без оснований квалифицируется как бсспредел. Формально провозглашены идеи правового государства, верховенства закона, приоритета прав человека; отвергнут принцип доминирующей роли политики и идеологии,но на деле до торжества права еще далеко.
Ощущается острый дефицит юридической культуры, низкий уровень правосознания. Новая демократия дает сбои, свобода понимается определенными слоями общества как вссдозволенность, в том числе и представителями власти. По-прежнему в большей степени политика влияет на право, чем право на политику. Между тем в идеале они призваны естественно, гармонично взаимодействовать, а не противостоять друг другу. Политика должна быть правовой, а право – способствовать проведению разумной государственной политики.
Любопытны рассуждения на эту тему упомянутого выше французского ученого-правоведа Пьера Сандевуара. Проблема взаимосвязей между правом и политикой, пишет он, до сих пор многими недооценивается. Это происходит по причине деликатности этой проблемы. По данному вопросу существует две теории. Одни ученые считают, что политика подчинена или должна быть подчинена праву, тогда как другие настаивают на обратном. Объективно же трудно спорить с утверждением: во взаимоотношениях права и политики последняя, как правило, доминирует. Но надо пойти дальше: право выступает не иначе как инструмент осуществления политики. Право может не только выражать политику и быть средством ее реализации, но и оказаться в полном подчинении политике, быть подавленным политикой. Но превосходство политики над правом имеет свои пределы. При определенных условиях политика может и должна подавляться правом или, по край
ней мере, подчиняться праву, находиться в зависимости от него. Если политические руководители предпринимают какие-либо шаги вопреки праву или в изменение права, последнее будет сопротивляться путем ограничения их свободы и действий, предотвращения их самоуправства, вскрытия их истинных намерений. Да, политика формирует право, но право в свою очередь реагирует на политику, внося в нее дисциплинирующий элемент и вынуждая политиков действовать открыто, справедливо и ответственно.
Таким образом, право призвано играть роль эффективного стабилизатора политической жизни, выражать и защищать справедливость, служить преградой на пути волюнтаристских поползновений лидеров и чиновников всех рангов. Необходимо отрешиться от неправового мышления, научиться уважать право, закон, порядок. Никакие лукавые аргументы в пользу обратного не должны вводить общество в заблуждение. На данный феномен справедливо обращают внимание современные философы2. Причем требования соблюдать «правила игры» распространяются и на оппозицию, ибо план по баррикадам и революциям Россия давно перевыполнила. Борьба и столкновение интересов – это не обязательно перевороты и кровь.
Древние мыслители называли право искусством добра и справедливости. Это действительно так. И важно умело использовать те возможности и нравственный потенциал, которые заложены в данном институте, использовать не в качестве средства борьбы, а как средство политического компромисса, согласия, взаимопонимания. Именно правовые процедуры и механизмы должны быть задействованы для нахождения разумного консенсуса, путей мирного разрешения возникающих конфликтов. Отрадно, что в последнее время этим вопросам стало уделяться больше внимания3.
Цель права – «установить совместную жизнь людей таким образом, чтобы на столкновение, взаимную борьбу, ожесточенные споры тратилось как можно меньше душевных сил»4. Другой представитель русской юридической мысли – В.С. Соловьев определял право как «принудительное требование осуществления добра или порядка, не допускающего известного проявления зла»5. Иными словами, право – это мощная преграда на пути зла и в то же время – проводник и заступник
) См.: Сандевуар П. Введение в право / 11ер. с фр. М., 1994. С. 61–64.
2 См.: Гусейнов Л.Л. Моральная демагогия как форма апологии насилия // Вопросы
философии. 1995. № 5.
3 См.: Право и политика в современной России/ Под ред. В.И. Кудрявцева. М., 1996.
4 Ильин И.А. Порядок или беспорядок? М., 1917. С. 24.
5 Соловьев В.С Право и нравственность Очерки из прикладной этики. СПб., 1899. С. 36.
всего лучшего в человеке. Поэтому основополагающей чертой правовой политики является ее обусловленность, связанность правом.
Бывший помощник Президента РФ по правовым вопросам М.А. Краснов удачно назвал право «клеткой для власти». Да, именно правовая клетка призвана сковывать, удерживать власть от произвола и силовых рефлексов, ибо она (власть) имеет тенденцию к выходу из-под всякого контроля, юридической регламентации, подчинения каким бы то ни было нормам. А право, законы должны вводить ее в «рамки», «ставить на место», призывать к порядку и самоограничению. Право – метод, средство и сфера (поле) реализации публичной политики государства.
Взаимодействие власти и закона как раз и предопределяет правовую ситуацию в стране. И не только правовую, а общую социально-нравственную атмосферу общества. «Шоковые» методы в экономике, «сабельно-ковбойские» в политике и высокомерно-нигилистические в праве не могут дать желанной общественной стабильности, гражданского мира и согласия. Напротив, это своего рода «горючая смесь» взрывного характера. Необходимы спокойные, выверенные шаги, опора на право, законы, порядок. И здесь свою роль призвана сыграть и юридическая наука, ученые-правоведы, которые, к сожалению, нередко оказываются невостребованными.
3. СОВРЕМЕННЫЕ ПРИОРИТЕТЫ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ
Приоритетов в современной российской правовой политике много. Под приоритетами в данном случае понимаются первоочередные задачи, проблемы, вопросы, которые необходимо решать сейчас и в ближайшей перспективе. К наиболее общим из них относятся такие, как формирование правового государства, гражданского общества, совершенствование законодательства и практики его применения, создание надежной правовой базы проводимых реформ, борьба с преступностью, терроризмом; выработка эффективных антикоррупционных мер, наведение порядка во власти, усиление защиты и гарантий прав человека, преодоление правового нигилизма, воспитание законопослушной личности и др.
Остановимся на некоторых из указанных ориентирах и направлениях, имеющих как теоретическое, так и «прикладное» значение.
1. Реализация идеи правовой государственности предполагает выяснение сложной диалектики соотношения права и государства или
1 См.: Краснов М. Л. Клетка для власти. М., 1997.
государства и права, поиск оптимальных вариантов их взаимодействия в современных условиях. В литературе (Н.А. Бердяев, И.А. Ильин, В.Н. Кудрявцев, Л.С. Мамут и др.) отмечаются три возможные модели «субординации» между названными феноменами – тоталитарно-этатистская, либерально-демократическая и прагматическая.
Согласно первой из них, государство выше права и им не связано. Эта модель для новой России не подходит, ибо она есть модель вчерашнего дня. Страна все это уже испытала, результаты известны.
Вторая – исходит из того, что право выше государства, господствует над ним. Эта модель выражает лишь идеал, который в настоящее время недостижим. К нему общество должно стремиться как к конечной цели. Попытки же форсировать процесс, «пришпоривать» общественный прогресс могут лишь скомпрометировать саму идею. Это забсганис вперед. А как сказано выше, политика есть искусство возможного.
Третья концепция более реалистична: государство создает право, но считает себя связанным им, подчиняется ему, т.е. самоограничивается Во имя общего блага. Вот этой модели, по-видимому, и следует придер-жинаться как более предпочтительной по сравнению с другими и практически осуществимой на данном этапе развития общества.
Задача заключается в том, чтобы заставить, принудить власть уважать и соблюдать собственные законы, которые, в свою очередь, должны быть социально и научно обоснованными, адекватно отражающими насущные потребности жизни. Именно в этом направлении надо постепенно продвигаться псе дальше и дальше по пути к подлинно правовому государству, к «правлению права».
2. За годы проведения «шоковых» реформ, вопреки благим намерениям и оптимистическим прогнозам их зачинателей, образовался чудовищный разрыв между теорией и практикой прав человека. Устранение этого разрыва – важнейший приоритет российской правовой политики сегодня. Страна столкнулась с вопиющими массовыми нарушениями элементарных прав личности, прежде всего таких, как право на жизнь, здоровье, безопасность, оплату труда, социальную защиту, медицинскую помощь и др.
Известно, что мало провозгласить определенные права и свободы – главное материализовать их, претворить в жизнь. А это более сложная задача. В условиях возникшего в России глубокого социально-экономического, политического и духовного кризиса сам этот институт подвергается серьезным испытаниям. С одной стороны, общество осознало необходимость и безусловную ценность естественных и неотъемлемых
См.: Козлихии И. 10. Прлно и политика СПб., 1996. С. 10-35.
прав человека, а с другой – оно пока не в состоянии обеспечить их полное и гарантированное осуществление. Данное противоречие становится все более острым и болезненным, выступает одним из сильнейших социальных раздражителей, источником недовольства и протестов людей.
Поэтому сегодня главный приоритет в рассматриваемой проблеме – это не теоретическая разработка прав человека (хотя такая необходимость, конечно, не снимается), а создание надлежащих условий, гарантий и механизмов для их реализации. На наш взгляд, научную мысль в этой гуманитарной области надо повернуть в несколько иное русло – не бесконечные словопрения и фанфары, не восторги и ликования по поводу самого факта признания, закрепления, провозглашения прав и свобод человека, не любование их широтой, значимостью, неотчуждаемостыо и т.д., а трезвая оценка результатов этого долго ожидавшегося поворота, анализ причин кризиса. Необходимо сместить акценты в трактовке «модной» ныне темы в практическую плоскость – в плоскость достижения конечных целей, фокусируемых на личность. Мудрое изречение гласит: «Все процессы реакционны, если рушится человек».
3. Важнейший приоритет – наведение порядка во власти. Об этом весьма откровенно и убедительно говорится в президентском Послании Федеральному Собранию 1997 г., которое так и называется «Поря-док во власти – порядок в стране!» Всем своим содержанием оно свидетельствует о глубине и масштабах охватившего страну политического кризиса. Президент неожиданно обнаружил, что власть в стране плохая и ее надо улучшать. Она обросла жиром, зазналась, погрязла в коррупции, непрофессиональна, бессильна, не может собрать налоги, организовать производство, выплатить зарплату, накормить армию, стариков, оградить своих граждан от преступных посягательств, запуталась в «реформах», не пользуется доверием и авторитетом у народа. Фактически власть расписалась в собственной несостоятельности и беспомощности.
Действительно, оздоровление государственного организма – магистральное направление правовой политики России на современном этапе. Но дело в том, что порядок во власти зависит прежде всего от самой этой власти. Поэтому ее «жалобы» на себя выглядят несколько странно. Власть как бы встала в оппозицию по отношению к самой себе, включилась в борьбу с собой. Это – симптом серьезного заболевания.
Идеологи различной политической ориентации (от крайне левых до крайне правых) «удостаивают» нынешнюю российскую власть самых нелестных эпитетов – плутократия, автократия, олигархия, «кримина-
литет», «коллективный распутин», «оккупационный, продажный, антинародный режим» и т.д. Причем подобные хлесткие определения используют и зарубежные наблюдатели, сталкиваясь с нашей действительностью. Соответственно характеризуются и носители такой власти – «отцы нации».
Конечно, во всех этих довольно резких оценках – изрядная доля эмоций и идеологических пристрастий, но вместе с тем они в той или иной мере отражают реальное положение вещей, ибо люди видят результаты деяний своих «вождей», слишком много разрушивших и не предложивших пока ничего взамен. Нынешняя власть уже никогда не вернет доверие к себе, ибо она безнадежно скомпрометирована.
Низы воспринимают власть как чужую, безнравственную, мафиозную, утратившую связь с народом, не оправдавшую надежд. Ее даже критиковать бесполезно, ибо она никак не реагирует на любые обвинения. Отсюда недовольство, протесты, требования отставок. Многие мыслящие люди из элиты открыто или молча сожалеют о причастности к возникновению и деятельности этого монстра, дистанцируются от него, уходят из «команды». «Властители дум, устилавшие дорогу к храму, оказались в царстве Хама и вынуждены теперь замолчать». Это – об интеллигенции.
Любопытны в данной связи откровения бывшего спикера верхней палаты российского парламента, правоверного демократа В. Шумейко, вытесненного из правящей обоймы и явно обиженного на прежних своих сподвижников: «С прискорбием могу сказать, что ничего у нас не получилось, усилия десяти последних лет ушли в песок. Виноват в этом и я, кляну себя. Единственное, что мы создали – это унитарное государство Кремль. Беззаботный остров в океане народного горя. Здесь нет долговременной политики, люди никого не интересуют, они просто не входят в сферу интересов государства. Да и государства-то нет. Цинизм, демагогия, во сто крат превосходящие партийную. Главная задача – спасение самих себя»2. Что же, В. Шумейко знает, что говорит. Живой, непосредственный свидетель.
Именно поэтому власть остро нуждается в перестройке, демократизации, приближении к народу, его нуждам. Для этого требуется усилить контроль снизу, ответственность сверху, призвать к порядку чиновников, избавиться от коррупционеров, строго соблюдать законы, права человека, покончить с противостоянием и конфронтацией в своей среде, выработать реалистическую программу выхода общества
См.- Рывким Р. Критиковать власть смысла нет // Известия. 1998. 7 авг. 2 Пролетая над гнездом президента. Откровения экс-фаворита // Совершенно секретно. 1998. №7.
из глубокого системного кризиса, повысить жизненный уровень населения, обратить особое внимание на социальную сферу, выполнять свои многочисленные обещания, своевременно выплачивать зарплату, пенсии, пособия и тем самым завоевать доверие людей, укрепить свой престиж, авторитет. Реализация этих крайне важных государственно-правовых приоритетов могла бы существенно улучшить положение дел в стране.
Люди протестуют против привилегий и спецкормушек новой («старой»?) бюрократии1. Это значит, что антиноменклатурная революция не увенчалась успехом. Более того, в некотором смысле она пошла вспять. Власть превратилась в капитал, приносящий дивиденды. Известный радикал-демократ Гавриил Попов считает, что нынешняя власть – «это инструмент для прямого, нахрапистого обогащения»2. Не выдержал популярный некогда писатель демократических убеждений Даниил Гранин: «Мы – лишние люди в своем Отечестве, у нас ничего не спрашивают, с нами не хотят разговаривать. Власть поступает топорно, неуклюже, совершает множество больших и малых ошибок»
По данным социологических опросов, российской коррумпированной власти не доверяют сегодня 80% населения. Следовательно, она не имеет прочной опоры в народе. Налицо – острейший кризис власти, утратившей доверие общества. По данным опросов, 66% россиян высказались за досрочный уход Президента со своего поста, еще 20% поддерживают это мнение, но опасаются неблагоприятных последствий. Возникла стойкая убежденность в неспособности Б.Н. Ельцина выполнять свои президентские обязанности.
Эти и другие происходящие в стране события и процессы обстоятельно проанализированы в докладе общественного Совета по внешней и оборонной политике «О выходе из кризиса». Авторы доклада (около 30 видных российских политиков) пришли к выводу, что оптимальным вариантом выхода России из кризиса является «добровольная отставка Б.Н. Ельцина по состоянию здоровья и назначение досрочных президентских выборов». Президент оценивается в докладе как фигура «политического риска, которому не доверяют 90% населения».
Интересное суждение на этот счет высказал лидер парламентского объединения «Российские регионы» О. Морозов. Он заявил: «У нас не было, нет и не предвидится цивилизованного механизма расстава- ?, ния с властью. Сегодня Ельцин хочет отдать власть, но не знает, как это сделать. Он не знает, как расстаться с властью, чтобы это завтра
См.: Хайтун С. Спсцкорни российской коррупции // Известия 1997. 13 мая;
Вогцанов П. Особо вальяжные персоны // Деловой вторник. 1999.16 фсвр.
2 См.: Независимая газета. 1998 5 авг.
3 См.: Известия. 1998. 1 сент.
не привело к гражданской войне, к тому, чтобы его не расстреляли перед Кремлевской стеной, чтобы чего-то не сделали с его семьей. Мы живем в обществе, где доминирует институт социального мщения и реванша. Все, кто приходит к власти, становятся заложниками этого института».
4. Неотложная и крайне злободневная задача современной российской правовой политики – укрепление законности и правопорядка в стране, неукоснительное соблюдение всеми органами, организациями, учреждениями, должностными лицами и гражданами правовых норм. Сегодня это – наиболее слабое место во всей государственной деятельности. Общество испытывает самый глубокий кризис законности и правопорядка за последние годы.
В названном выше президентском Послании Федеральному Собранию 1997 г. отмечается: «России нужен порядок. При этом необходимо ответить на два вопроса – какой порядок и как его наводить. Абсолютное большинство возникших у нас проблем порождено, с одной стороны, пренебрежительным отношением к правовым нормам, с другой – неумелыми действиями власти. В этих условиях порядок в стране начнется только с наведения порядка в самом государственном механизме. ...Сегодня управленческую сферу я объявляю «зоной особого внимания», приоритетом номер один среди всех направлений текущей политики. У этого приоритета есть простое короткое имя – Правовой Порядок. ...Общество подошло к рубежу, когда самое главное и самое конструктивное – последовательные меры по созданию твердого порядка. Нельзя допустить, чтобы неизбежные издержки переходных процессов стали необратимыми. Даже если не произойдет серьезных срывов, остается опасность медленного вползания в такой режим, в котором нынешний беспорядок станет устойчивой формой «порядка». Наш выбор – это порядок, основанный на праве»2.
Тем не менее само слово «законность» почти исчезло из лексикона работников органов внутренних дел, силовых структур, спецназа, ОМОНа, оно вызывает у них лишь усмешку. Особенно после «миротворческой миссии» в Чечне и других горячих точках, после некоторых специфических акций и событий последнего времени, а также из-за разгула преступности. Сами руководители указанных органов признают, что в их рядах, мягко говоря, не все благополучно: превышение власти, злоупотребление полномочиями, применение недозволенных методов допросов и обращения с гражданами, избиение и пытки задержанных; сращивание с преступным миром, предательство, измена,
( Фигуры и лица // Приложение к «Независимой газете». 1999. Февраль. № 4. . 2 Российская газета. 1997. 7 марта.
коррупция, вымогательство – таков далеко не полный букет прегрешений.
Надо сказать, что органы милиции, как и другие правоохранительные структуры, ведут самоотверженную и порой неравную борьбу с преступным миром, неся при этом большие потери. Только в 1998 г. погибло свыше 300 стражей порядка. И было бы несправедливо отрицать эти усилия и трудности. Вместе с тем нельзя закрывать глаза на то, что мешает эффективному противодействию разгулу криминала, от чего необходимо как можно скорее избавиться. Министр внутренних дел РФ недавно на страницах печати откровенно признал: «Расплодившиеся милицейские «крыши», которые успешно конкурируют с кри-миналитетом, – это не миф. Избиения задержанных в отделениях стали чуть ли не нормой жизни»*.
На специальных парламентских слушаниях в Государственной Думе (октябрь, 1997) российская законность была охарактеризована как «коррупционная». Не от хорошей жизни в системе МВД и Прокуратуры созданы особые структуры по собственной безопасности. Понятие законности размыто и почти забыто2. Более того, оно дискредитировано. Торжествует не законность, а целесообразность, произвол, субъективизм, самоуправство, жизнь «по понятиям».
Практикуются пытки, выколачивание признаний. Общественность бьет тревогу, в прессе опубликована серия кричащих статей". Дело дошло до того, что Совет Европы вынужден был принять специальную резолюцию по этому поводу. О законности в деятельности правоохранительных органов, других ведомств и их должностных лиц даже не упоминается в речах официальных лидеров, руководителей государства, правительства, Президента. Только в 1998 г. из органов МВД за различные нарушения уволено 4 тысячи сотрудников.
К сожалению, законность уже не является единой и одинаковой везде и для всех, она стала не только «калужской» или «казанской», но и «чеченской», «башкирской», «уральской», «приморской», вообще крайне «разнообразной» в зависимости от степени «суверенности» того или иного субъекта Федерации, особенностей региона, Норматив-
Известии. 1999. 26 марта.
2 См.: Федорова М. Сирота по имени законность // Российская Федерация. 1994. №6.
•) См.: Камера пыток № 10 // Российская газета. 1998. 29 яин.; Осуждены .ча пытки // Известия. 1998. 17 февр.; Россия должна избавиться от пыток // Известия. 1998. 27 фсвр.; Пытки между делами // Известия. 1998. 30 септ; Моя милиция меня же и бьет // Российская газета. 1998. 28 нояб.; Две России пали. Надет иод пытками и третья // Известия. 11риложспис Мнения. 1998. № 7; В России боятся преступников и милиционеров // Известия. 1998. 14 июля; Следствие под хруст костей // Известия. 1999. 11 февр.;
Садист, он и в мундире садист // Парламентская газета. 1999.10 сент.
но-правовые предписания центра все чаще игнорируются. Местное законодательство, включая конституции, областные уставы, как правило, противоречат общефедеральному. Прокурорский надзор, строго говоря, уже не является последовательно централизованным. Ясно, что правовая политика в этих вопросах нуждается в существенной коррекции, иначе Россию ожидает судьба конфедерации или даже «эсенговиза-ции», т.е. распада на отдельные «удельные княжества».
5. Одним из безусловных приоритетов российской правовой политики является преодоление правового нигилизма и правового идеализма, которые представляют собой в конечном итоге две стороны «одной медали», а именно острого дефицита юридической культуры.
Многие изъяны советской, а также постсоветской правовой политики, прошедшей в послеоктябрьский период весьма извилистый и тернистый путь, объясняются именно указанным ключевым недостатком. Искаженное правосознание общества не раз заводило эту политику в тупики беспределов, порождало разного рода уклоны и перегибы. Это относится не только к сталинским временам репрессий (борьба с «врагами народа», «кулаками», «контрреволюционерами»), но и к последним десятилетиям, когда торжествовала «социалистическая законность» (разоблачение «антисоветчиков», «диссидентов», «идеологических диверсантов»).
В 60–70-е годы в результате проведения очередной линии на усиление борьбы с «расхитителями госсобственности» пострадали тысячи хозяйственников, пытавшихся вырваться из тисков сплошного запре-тительства. начале «перестройки» (середина 80-х гг.) проявлением явной правовой «маниловщины» было принятие так называемых антиалкогольных указов, с помощью которых руководители КПСС и СССР с ходу попытались разрешить сложнейшую социальную проблему – покончить с пьянством в России.
Правовая политика, конечно, не должна плестись в хвосте у экономической и других видов политики (хотя она в значительной мере ими обусловлена), а напротив, по возможности прокладывать им путь, заглядывать в будущее, предупреждать негативные явления и процессы, не забегая вместе с тем вперед там, где условия для правового вмешательства не созрели. В юридической политике, как нигде, важен прогноз и предвидение. Правовая политика должна обладать способностью диагностировать болевые точки жизни общества и своевременно их профилактировать.
Печальным итогом неумной, мягко говоря, правовой политики с трагическими последствиями явилась чеченская война, заложниками которой оказались все: и сами политики, и военные, и мирные граждане – чеченские и российские. Ни в какие юридические рамки эта война
не вписывается. Она была преступно начата, бездарно велась и катастрофой закончилась.
Примером такой же непродуманной и поспешной юридической политики могут служить приватизация госсобственности, «ваучери-зация». Во время слушания данного вопроса в Госдуме были, в частности, приведены следующие данные: от продажи 54% госпредприятий в российскую казну поступило всего лишь 5 млрд долларов, в то время как, к примеру, в Англии от приватизации только 3% предприятий в бюджет поступило 65 млрд долларов. Но мнению академика Г. Арбатова, радикально-либеральные реформы обошлись России дороже, чем 50 лет .гонки вооружений (ТВ-Подробности. 1сеитября 1998). Н.И. Рыжков в своей книге «Возвращение в политику» утверждает, что «ущерб от приватизации превышает наши потери во Второй мировой войне».
Известный российский экономист Д. Валовой пишет, что «черно-мырдинское пятилетие по своей разрушительной мощи в экономике превзошло две мировые войны плюс Отечеотвенную войну 1812 г. вместе взятые. Экономический кризис в России побил все мировые рекорды и по продолжительности, и по глубине спада производства. Еще в 1995 г. он преодолел 50-процентную планку. За семь лет рынку пропето больше дифирамбов, чем коммунизму за семьдесят лет. Наступило рыночное затмение, переходящее во мрак»2.
Эти цифры и оценки говорят, во-первых, о масштабах криминала в данной области; во-вторых, о непрофессиональной правовой политике тех, кто планировал и проводил приватизацию. Не случайно российскую приватизацию называют преступлением века. Она с самого начала носила жульнический характер. Если, как сказал в свое время бывший первый вице-премьер Б. Немцов, аукцион по «Связьинвесту» – это первая честная продажа, то значит все предыдущие были нечестными. Вообще, некомпетентность и коррупция стали синонимами «курса реформ» в России.
По мнению некоторых экспертов, применительно к богатству новых отечественных олигархов принцип священности и неприкосновенности частной собственности не имеет ни юридической, ни моральной силы, ибо собственность их по природе своей нелегитгшна, даже если формально приобретена в строгом соответствии с буквой закона. Чуть ли не одномоментная передача в частное владение десятков тысяч предприятий по их остаточной стоимости представляет собой факти-
1 Рыжков Н.И. Возвращение в политику. М., 1998. С. 17.
2 Валовой Д. Пора замаливать грехи, а не рваться к власти // Парламентская газета. 1998.9 дек.; Глазьев С. Фарисейство от макроэкономики // Там же. 1999.18 марта.
чески «сделки дарения», что дает юридические основания для признания их притворными*.
Это важный поворот в правовой политике государства. Собственно говоря, указанный процесс декриминализации приватизации «по-русски» уже идет. Так, за три последних года Генеральной прокуратурой направлено в суды 211 тыс. исков об истребовании из незаконного владения, признании сделок и правовых актов недействительными. По этим искам возмещен ущерб государству в сумме 24 млрд деноминированных рублей. Кроме того, возвращено в госказну ценностей на сумму 35,5 млрд рублей2.
Один из ведущих советников российских реформаторов, а именно Джеффри Сакс, по поводу нашей мафиозной приватизации весьма откровенно пишет: «Главное, что подвело нас, это колоссальный разрыв между риторикой реформаторов и их реальными действиями. И, как мне кажется, российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства – служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и побыстрее. Это – не шоковая терапия. Это злостная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств страны в интересах узкой прослойки людей»3. Неплохо сказано, но Д. Сакс умалчивает о своей собственной роли во всех этих бедах и о роли тех влиятельных западных кругов, организаций (Международного валютного фонда, Всемирного банка, Минфина США и др.), которые оказывают мощное и подчас бесцеремонное «руководящее» воздействие на формирование правительственной правовой политики РФ. Дело доходит до прямых указаний и инструкций – как надо действовать в тех или иных случаях, какие юридические акты издавать, в какие сроки и т.д. Особенно в сфере экономики. И эти «рекомендации» далеко не всегда соответствуют подлинным интересам России4.
Конечно, перечисленные деформации (а их гораздо больше) есть прежде всего следствие политических решений и политических ошибок, но поскольку все это облекается в правовую форму (принимаются
См.: Пчелинцев О. Пожиная плоды вздорных теорий. Как исправить реформаторские ошибки//11 Г-Политокономия. 1998. № 7; /Ла/АювЛ.Деприватизация без революции и переворотов // Независимая газета. 1998. 4 нояб.; Яковлев В. Смена собственности возможна... // Парламентская газета. 1998. 2 дек.
2 Парламентская газета. 1999.18 марта.
3 Независимая газета. 1997.31 дек. ,
4 См.: Медведев 11. За кризис в России отвечает и Запад // Парламентская газета. 1999. 26 яиц.; Глазьев С. МВФ как орудие внутренней политики России // Независимая газета. 1999.5 марта.
соответствующие законы, указы, постановления), то, следовательно, можно говорить именно о правовой политике, осуществляемой к тому же правовыми методами, и в сфере, регулируемой правом. Иными словами, перед нами особый род деятельности, специфическое, самостоятельное направление политики государства.
Современная российская правовая политика призвана (просто обязана) всемерно противодействовать «бандитскому капитализму», «ха-лявной приватизации» (Б. Немцов), направлять реформы в более гуманное, человеческое, социально ориентированное русло, ибо ускоренного построения «развитого капитализма» не получилось. Общим лозунгом должно быть: «Реформы с человеческим лицом! », «Реформы для народа, а не за счет народа!» Только в этом случае они обретут всеобщую и мощную поддержку. Сейчас же, согласно опросам, сторонников радикальных реформ осталось 7,2 процента. Следует отказаться от принципа: «рынок любой ценой», ибо он – не самоцель, а средство улучшения жизни людей. Даже Дж. Сорос считает, что «рыночный фундаментализм опасен». Отсюда – протесты против капитализма с «нечеловеческим лицом».
Правовая политика – это перевод на юридический язык объективных потребностей развития общества, прежде всего экономических. Необходимо всемерно стимулировать честный бизнес, предпринимательство, но решительно противодействовать хищническим инстинктам, криминальным устремлениям. Мафиозный рынок не совместим ни с нормальным правовым регулированием, ни с разумной правовой политикой. Напротив, он опрокидывает, ломает любые рамки и нормы законной деятельности. В этих условиях государство, власть, закон должны проявить свои «лучшие качества», «свой характер», остановить стихию и неуправляемость.
Жизнь, опыт, практика настоятельно требуют сегодня усиления роли государства, субъективного фактора. К сожалению, только сейчас власть начинает это осознавать. Президент РФ в своем выступлении в Совете Федерации 24 сентября 1997 г. заявил, что «для перехода к устойчивому экономическому росту мало одной экономической свободы, нужен новый экономический порядок, а для этого необходима сильная и умная власть, крепкое государство. Сам по себе рынок – не панацея от всех проблем. Надо от политики невмешательства переходить к политике упреждающего регулирования экономических процессов»1.
Это и есть назревшая и неотложная коррекция правовой политики государства на современном этапе. Важно правильно проложить курс,
Российская газета. 1997. 25 сент.
определить цели, конечную гавань, иначе, как давно было сказано, ни один ветер не будет попутным. Председатель Совета Федерации Е. Строев весьма точно и образно охарактеризовал подобную ситуацию: «Уже двенадцать лет прошло с тех пор, как наше общество отправилось к новым берегам, отправилось, как мы теперь видим, без компаса и навигационной карты, ориентируясь лишь на дальние звезды, многие из которых оказались призрачными огнями. Движение вслепую завело страну в тупик. Следует отказаться от «монетаристского необольшевизма», который разрушителен сам по себе».
Призыв Е. Гайдара: «Надо лишь крепко зажмуриться и прыгнуть в неизвестность»2 не оправдал себя. Либерально-монетаристская модель экономики потерпела крах. Государство утратило контроль над управляемостью обществом, его роль была сведена к минимуму. А рынок «сам себя не отрегулировал». Напротив, стал «диким», криминальным, стихийным. Право, законы тоже были отодвинуты на задний план, их заменили голые лозунги, субъективная воля, «революционные порывы», «красногвардейские атаки» на прежние устои.
Известный американский ученый-политолог С. Коэн в интервью нашей прессе заявил: «Если у вас и был переходный период, начиная с 1991 г., то это был переход не вперед, а назад, к катастрофе. Сегодняшняя ситуация в России – неизбежный результат того курса и тех решений, которые были приняты семь лет назад и начались с шоковой терапии. Теперь мы видим последствия. России нужен новый экономический курс. При этом самым благоприятным вариантом было бы достижение консенсуса между Президентом и Федеральным Собранием»3.
Как видим, истоки нашего кризиса не в экономике, а в политике, поскольку именно последняя завела экономику в тупик. Экономика оказалась жертвой политики, умозрительных схем. Страна зашла слишком далеко вправо, в то время, как весь мир совершает очередной поворот влево, к усилению государственного регулирования. Экономика сурово мстит несуразной политике. Западные наблюдатели зло шутят: русские, находясь на дне, умудряются еще и там рыть яму. Заметим, яму роют прежде всего политики.
Право тоже оказалось «жертвой» неудачных реформ, ибо оно «освящало» и «благословляло» этот курс: принимались соответствующие законы, указы, постановления, создавалась необходимая правовая среда, иными словами, проводилась определенная правовая политика.
) Строев Е. В поисках смысла. Самосознание российского общества на пороге XXI века // Независимая газета. 1998. 29 июля. См. также: Забыли куда идем // Парламентская газета. 1998. 25 авг.
2 Гайдар Е. Прыжок к рынку // Правда. 1990.16 апр.
3 Независимая газета. 1998. 22 июля.
Юридическая форма была нужна политикам для претворения в жизнь своих нежизненных, субъективистских лозунгов.
История показывает, что право в его «писаном» и «неписаном» виде использовалось в разное время по-разному и в разных целях – в зависимости от ситуации. Когда надо было, призывали к «строжайшему соблюдению норм права и законности», когда не надо – объявляли все это «юридической формалистикой и казуистикой» или устаревшим, отставшим, не соответствующим новым условиям. Иными словами, понятием права можно манипулировать.
Вообще, право – своего рода «палка о двух концах», с помощью которой, как известно, можно и нападать, и защищаться. Или – «это и щит, которым прикрываются, и копье, которым поражают» (Ю.А. Тихомиров). В данной связи, думается, следует с некоторым сомнением относиться к лозунгу «диктатура закона». Во-первых, любая диктатура, пусть даже и закона, настораживает; во-нторых, смотря какого закона;
в-третьих, многое зависит от того, кто, как и в каких целях его использует. Закон можно употребить и во зло.
6. В современных условиях одним из основополагающих приоритетов российской правовой политики является конституционная реформа, о необходимости которой много говорят и пишут сегодня в средствах массовой информации, в парламентских, политических и научных кругах. Проводятся теоретические дискуссии, «круглые столы».
Суть всех предложений об изменении Основного Закона страны – перераспределение власти. Последнее можно свести к четырем главным пунктам: а) ограничение полномочий Президента; б) усиление контрольных функций парламента; в) расширение компетенции и самостоятельности правительства; г) формирование кабинета министров на коалиционной основе, утверждение Госдумой вице-премьеров и ключевых министров.
Обсуждаются и другие аспекты, например, о сокращении числа субъектов Федерации, об отказе от «этнического» принципа территориального устройства России, о включении органов местного самоуправления в систему государственной власти, об упрощении процедуры импичмента, о практике заключения двусторонних договоров между центром и территориями, об установлении жесткой управленческой
) См.: Конституционные институты в России: эволюция или революция? Может ли сльцинская Коиституциябытьгарантом гражданского мира? «Круглый с гол» //II I -Сце-парии. 1997. 13 марта, Шейнис В. Тернистый путь российской Конституции // Государство и право. 1997. № 12; Иискотин М. И. Без поправок в Конституции не обойтись // Российская Федерация. 1997. № 14; Миронов 0.0 Конституция не может быть неизменной // Государство и право 1998. № 4, Пробелы в российской Конституции и возможности ее совершенствования. Центр конституционных исследований. М , 1998.
вертикали. Но особое неприятие вызывает положение Конституции, согласно которому Президент в любой момент и без всякого объяснения причин (проснувшись однажды в плохом настроении) может отправить правительство в отставку.
При этом подчеркивается, что все предлагаемые изменения Основного Закона не должны вести к превращению президентской республики в парламентскую. Речь идет лишь о выравнивании баланса власти и совершенствовании механизма сдержек и противовесов в рамках президентской республики. Возражения направлены в основном против суперпрезидентской республики и носят конструктивный характер.
Действительно, «Конституция – не икона» (Е. Строев), «не вечный катехизис» (А. Лукьянов), не «священная корова». Иными словами, Конституцию нельзя канонизировать. Этот акт не должен быть застывшим и неприкасаемым документом. Напротив, он должен совершенствоваться, приводиться в соответствие с жизнью, с требованиями времени. На это настойчиво указывают многие аналитики, политологи. Подобные настроения в обществе особенно усилились после острого и длительного правительственного кризиса 1998 г. и обвала финансовой
системы 17 августа.
Стало ясно, что безраздельно единоличное правление себя не оправдало, оно пришло в противоречие с теми демократическими тенденциями, которые с таким трудом утверждаются в стране. Надо сказать, что ныне действующий Основной Закон, наспех написанный в 1993 г. «победившей стороной» и вынесенный затем ею на референдум, с самого начала не устраивал многих. Об этом честно и открыто говорили видные юристы, общественные и государственные деятели, эксперты. Но их доводы, аргументы не были услышаны. Возражали против проекта некоторые субъекты Федерации. Татарстан, например, вообще не признал новую Конституцию. Президент этой республики М. Шаймиев заявил недавно, что «многие сегодняшние проблемы России были заложены именно Конституцией РФ, которая принималась без учета мнений республик». Бывшие помощники Президента РФ Г. Сатаров и М. Краснов разработали и опубликовали в печати в качестве проекта «Предложения о поправках к преамбуле и главам 3–8 Конституции Российской Федерации», детальный разбор которых занял бы много места, но общий смысл этих «поправок» сводится к тому, что действующая сегодня в стране Конституция, мягко говоря, несовершенна и что
ее надо менять2.
Многие отечественные и зарубежные аналитики расценивают нынешнюю государственную форму правления в России как «выборную
Российская газета. 1999. 13 февр. 2 См.- Независимая газета. 1999. 19 авг.
монархию», а политический режим – как безусловно авторитарный. Все замкнуто на одного человека и во многом зависит от его характера, настроений, капризов, прихоти, уравновешенности, других эмоциональных состояний. К тому же, не несущего никакой ответственности. Доминирует единоличная бесконтрольная власть, плохо сочетаемая с предсказуемостью и стабильностью. Такая система вобрала в себя худшие черты советской и западной демократий.
Да, мы имеем Конституцию, отмечают политологи/но, во-первых, в ней зафиксировано не согласие различных общественных сил, а победа одной из них при отсутствии такого согласия. Во-вторых, в ней закреплен такой объем полномочий главы государства, что он не может быть реализован сколько-нибудь последовательно и эффективно одним лицом. Это невозможно даже физически. Поэтому многие президентские функции передаются вспомогательным структурам, а иногда и другим центрам власти. Мы получили Конституцию, ставшую не плодом договоренности между оппонирующими сторонами, а итогом насильственного устранения одной из них. Ясно, что такой документ не может быть долговременным.
В середине февраля 1999 г. в Совете Федерации состоялись парламентские слушания на тему: «Конституционное развитие России: проблемы и решения». На них отмечалось, что Основной Закон страны несовершенен, многие его положения декларативны и на деле не выполняются, другие понимаются и толкуются по-разному. Дискутировались такие вопросы, как более четкое разграничение полномочий между центром и регионами, возможный отказ от выборности губернаторов, восстановление поста вице-президента, нежелательность иметь шесть видов субъектов Федерации, введение института федерального вмешательства (реагирования) на проявления сепаратизма и др.
Под давлением обстоятельств уже и сам Президент осознал необходимость определенной корректировки Конституции. Некоторые субъекты Федерации вносят предложения о созыве с этой целью Конституционного Собрания. В одном из своих интервью Президент, отметив, что он против коренной ломки Конституции, тем не менее признал, что «надо накапливать поправки и затем постепенно их принимать» (ТВ-Вести. 1998. 26 дек).
В президентском Послании Федеральному Собранию 1999 г. говорится: «Конечно, Конституция – не Святое Писание. В нее можно и нужно вносить поправки. Так, сегодня активно обсуждается тема расширения полномочий Федерального Собрания и, в частности, право
См.: Шевцова Л., Клямкин И. Эта всесильная бессильная власть // Независимая газета. 1998. 24-25 июля.
Государственной Думы в той или иной степени влиять на формирование кабинета министров, создавая так называемое правительство парламентского большинства. Но для рассмотрения любых конкретных изменений необходимы широкие консультации, общественные дискуссии только на профессиональном уровне и только при активной роли Президента как гаранта Конституции».
Приведенный спектр мнений показывает, что конституционная реформа более чем назрела и она неизбежна. В стране сложилась не только кризисная социально-экономическая ситуация, но и не менее острая правовая. А это значит, что правовая политика современной России нуждается в серьезных изменениях. Более того, исправление правовой ситуации может стать важнейшей предпосылкой и условием преодоления кризиса в других областях.
Правовая политика России, будучи составной частью ее общегосударственной политики, обусловлена объективными закономерностями современного общественного развития, теми потребностями, которые лежат в основе всех проводимых в стране преобразований. Она направлена на дальнейшее углубление демократических реформ, подъем экономики, становление рыночных отношений, оздоровление социальной сферы, последовательную защиту национальных интересов, прав и свобод человека.
Правовая политика есть политика, проводимая с помощью правовых средств. Поэтому крайне важно всемерно совершенствовать эти средства, повышать их эффективность, надежность, четкость и безотказность функционирования. Это касается прежде всего законов, указов и правительственных постановлений, других нормативных актов, механизма правового регулирования, правоприменительной деятельности, судебной, прокурорской и следственной практики, прав и обязанностей граждан, юридической ответственности, правовой культуры – всех элементов, составных частей и институтов, образующих российскую правовую систему.
Необходимо, как советовал еще И.А. Ильин, сделать все, «чтобы приблизить право к народу, чтобы укрепить массовое правосознание, чтобы народ понимал, знал и ценил свои законы, чтобы он добровольно соблюдал свои обязанности и запретности, лояльно пользовался своими полномочиями. Право должно стать фактором жизни, мерою реального поведения, силою народной души. ...Нелеп и опасен такой порядок, при котором народу недоступно право. Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне права»2.
Российская газета. 1999. 31 марта. 2 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 23–24.
Таковы основные приоритеты, состояние, тенденции и перспективы российской правовой политики. Следует, однако, иметь в виду, что самые совершенные юридические законы, самые дальновидные правовые меры и начинания могут оказаться малоэффективными в условиях политической нестабильности, кризисной экономики, социальной напряженности, криминогенной опасности, моральной деградации, потери ценностных ориентиров, конфронтации и непримиримости различных слоев общества. Поэтому все рассмотренные проблемы должны решаться вместе.
Тема 31. ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ И ПРАВОВОЙ ИДЕАЛИЗМ (Н. И. Матузов)
Проблема правового нигилизма и правового идеализма в учебной литературе по теории государства и права до сих пор не рассматривалась. В научном плане она также в должной мере пока не исследована. Между тем потребность в ее изучении давно назрела, так как названные социально-юридические феномены широко распространились в практической жизни, сознании людей, политике, культуре, законотворчестве, государственной и общественной деятельности, среди юристов. Студентам необходимо иметь хотя бы общее представление о сути этих аномалий, их деструктивной роли, причинах, 4ормах проявления, путях устранения.
Современное российское общество характеризуется множеством различных противоречий, среди которых наблюдается и такое, как причудливое переплетение, с одной стороны, тотального правового нигилизма, а с другой, – наивного правового идеализма. Как ни странно, оба эти явления, казалось бы разноиекторные и несовместимые, мирно уживаются и образуют вместе общую безрадостную картину юридического бескультурья.
В первом случае законы откровенно игнорируются, нарушаются, не исполняются, их не ценят, не уважают; во втором, напротив, им придается значение некой чудодейственной силы, способной одним махом разрешить все наболевшие проблемы. Массовое сознание требует принятия все новых и новых законов и чуть ли не по каждому вопросу. Указанные крайности – следствие многих причин, без преодоления которых идея правового государства неосуществима.
1. НИГИЛИЗМ КАК ОБЩЕСОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ
Нигилизм вообще (в переводе с лат. – «отрицание») выражает негативное отношение субъекта (группы, класса) к определенным ценностям, нормам, взглядам, идеалам, отдельным, а подчас и всем сторонам человеческого бытия. Это – одна из форм мироощущения и социального поведения. Нигилизм как течение общественной мысли зародился давно, но наибольшее распространение получил в прошлом столетии, главным образом в Западной Европе и в России.
Он был связан с такими философами леворадикального направления, как Якоби, Прудон, Ницше, Штирнер, Хайдеггер, Бакунин, Кропоткин и др. Нигилизм многолик, он может быть нравственным, правовым, политическим, идеологическим, религиозным и т.д., в зависимости от того, какие ценности отрицаются, о какой сфере знаний и социальной практики идет речь – культуре, науке, искусстве, этике, политике, экономике. Между ними много оттенков, нюансов, взаимопереходов. Каждая из разновидностей этого течения имеет свою историю.
Русский писатель И.С. Тургенев вывел в своих романах яркие образы героев-бунтарей, отвергавших многие постулаты окружавшей их действительности и предлагавших новые идеи. Нигилистами были революционные демократы, резко критиковавшие современные им порядки и призывавшие к замене их более справедливыми. Нигилизм носил прогрессивный характер.
Например, о своем Базарове Тургенев писал, что если он называется нигилистом, то надо читать: революционером. В 1866 г. М.А. Бакунин в знаменитых письмах к А.И. Герцену советовал последнему тискать молодую поросль новой молодежи в недоученных учениках Чернышевского и Добролюбова, в базаровых, в нигилистах – в них жизнь, в них энергия, в них честная и сильная воля»2.
Развернутая характеристика социального нигилизма, распространившегося в начале XX столетия в определенных слоях русского общества, была дана в знаменитом сборнике «Вехи», вышедшем в 1909 г., и получившем впоследствии широкий общественный резонанс. Один из его авторов, а именно С.Л. Франк, с особым пафосом подчеркивал, что если бы можно было одним словом определить умонастроение нашей интеллигенции, то нужно назвать его морализмом. «Русский интеллигент не знает никаких абсолютных ценностей, никаких критериев, никакой ориентировки в жизни, кроме морального разграничения людей, поступков, состояний на хорошие и дурные, добрые и злые. Морализм этот есть лишь отражение ее (интеллигенции. – Н.М.) нигилизма... Под нигилизмом я разумею отрицание или непризнание абсолютных (объективных) ценностей»3.
Общей (родовой) чертой всех форм нигилизма является отрицание, но не всякое отрицание есть нигилизм. Отрицание шире, оно органически присуще человеческому сознанию, диалектическому мышлению. Поэтому далеко не всех, кто что-либо отрицает, можно считать ниги-
См Тургенев И.С. Собр соч.- В 12 т М , 1958. Т. 12 С. 389.
2 См.: Письма М.Л. Бакунина к А.И. Герцену и Н.П. Огареву. СПб., 1906. С. 293.
3 Франк СЛ. Этика нигилизма // Вехи. Из глубины. М„ 1991. С. 170,172,173.
листами. В противном случае сам термин «нигилизм» теряет свой смысл и растворяется в более объемном понятии – «отрицание».
Следовательно, нигилистическое отрицание и диалектическое отрицание – разные вещи. Гегелевский закон отрицания отрицания пока никто не отменил. В историческом плане нельзя, например, безоговорочно негативно, с позиций голого отрицания, оценивать различные освободительные движения, их идеологов и участников, так как это объективные закономерные процессы. Тем более если речь идет об эволюционном развитии. Ф. Энгельс, имея в виду движущие силы формационных периодов и смену последних, писал: «Появление молодой буржуазии нашло свое отражение в либерально-конституционном движении, а зарождение пролетариата – в движении, которое обычно называют нигилизмом»2.
Здесь термин «нигилизм» употребляется в положительном контексте. Вообще, борьба против антинародных, тоталитарных режимов, произвола правителей, диктаторов, попрания свободы, демократии, прав человека и т.д. не являются нигилизмом в собственном смысле этого слова. Самовластие тиранов во все времена осуждалось. Еще Руссо заметил: «Деспот не может жаловаться на свергающее его насилие». Это значит, что не всякая революция есть зло.
Когда нигилизм становится естественным (объективным) отрицанием старого, консервативного, реакционного, он перестает быть нигилизмом. К примеру, отрицание многих мрачных и даже трагических страниц из нашего недавнего прошлого, прежде всего в государственной и политико-правовой сфере жизни общества, справедливо и оправданно, так как представляет собой неизбежный процесс обновления.
Позитивный заряд несет в себе конструктивная критика недостатков, порочных или отживших порядков, несовершенства тех или иных институтов, действующих законов, политико-правовой системы – вообще, отрицательных явлений действительности. В этом смысле вполне естественным было, например, нигилистическое диссидентское движение в СССР в 50–70-х годах, осуждение брежневщины, застоя, не говоря уже о более ранних сталинских беззакониях. Как прогрессивную оценивает история деятельность русских революционных демократов – Герцена, Добролюбова, Чернышевского и других, выступавших против царизма, самодержавия, социального угнетения.
Однако в целом нигилизм, в традиционном его понимании, воспринимается в большинстве случаев как явление деструктивное, социаль-
См.: Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты. М., 1972. С. 11–12. 2 Маркс К., Энгельс Ф.Соч.Т. 22. С. 41.
но вредное, особенно в наше время. Нередко нигилизм принимает разрушительные формы. В крайних своих проявлениях он смыкается с различными анархическими, лево- и праворадикальными устремлениями, максимализмом, большевизмом и необольшевизмом, политическим экстремизмом*. Нигилизм – стереотип мышления любого ра-дикалиста, даже если он этого не осознает.
Характерным признаком нигилизма является не объект отрицания, который может быть лишь определителем его конкретного вида, а степень, т.е. интенсивность, категоричность и бескомпромиссность, этого отрицания – с преобладанием субъективного, чаще всего индивидуального начала. Здесь выражается гипертрофированное, явно преувеличенное сомнение в известных ценностях и принципах. При этом, как правило, избираются наихудшие способы действия, граничащие антиобщественным поведением, нарушением моральных и правовых норм. Плюс «отсутствие какой-либо позитивной программы или, по крайней мере, ее абстрактность, зыбкость, аморфность»2.
Социальный нигилизм особенно распространился у нас в период «перестройки» и гласности. Он возник на волне охватившего всю страну всеобщего негативизма, когда многое (если не все) переоценивалось, переосмысливалось, осуждалось и отвергалось. С одной стороны, была видна очистительная функция нигилизма, а с другой – его побочные . последствия, издержки, ибо сплошной поток негатива сметал на своем пути и позитивные начала. Анафеме предавалось как плохое, так и хорошее – без разбора. О диалектике не вспоминали.
Расчистка «авгиевых конюшен» сопровождалась такими явлениями, как безудержное самобичевание, развенчание и осмеяние прежнего опыта, сложившихся культурно-исторических традиций и привычек, изображение уходящего времени только в черных красках. Лейтмотивом этих умонастроений было: «У нас все плохо, у них все хорошо». С пьедесталов летели имена и ценности, в которые еще вчера беззаветно верили.
Зацикленность на обличительстве, уничижительной критике граничила подчас с утратой чувства национально-государственного достоинства, формировала у людей и всего общества комплекс неполноценности, синдром вины за прошлое, за «исторический грех». Раздавались призывы к всеобщему покаянию. В то же время значительные слои населения резко осуждали «танцы на гробах» – в прямом и переносном смысле.
* См.: Демидов Л.И. Политический радикализм как источник правового нигилизма // Государство и право. 1992. № 4. 2 Новиков Л.И. Указ. соч. С. 14.
Когда 22 июня (день нападения фашистской Германии на Советский Союз) 1991 г. на Красной площади в Москве был устроен грандиозный концерт поп-музыки и теледикторы с иронией сообщали, что веселье проходит на «главном кладбище страны», то в народе эти откровенные «бесовские пляски» были восприняты как невиданное кощунство, глумление над памятью предков. Подобные явления представляют собой «циничные плевки за спину – в сторону отцов, дедов и прадедов»*. Развенчивались герои войны и труда, их подвиги, самопожертвования. Было забыто пушкинское – «Любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам», а также грибоедовское – «И дым отечества нам сладок и приятен».
На крайности этого «самошельмования», потерю меры обращали внимание многие зарубежные деятели, не лишенные чувства здравого смысла. Были «отрицатели», которые поспешно и бездумно создавали негативный образ прошлого, многократно преувеличивая его дефекты и пороки, обещая скорое благоденствие2. Между тем копание в истории страны особого успеха не принесло. При этом ошибки предшественников не помогли избежать новых. Замелькали остроты публицистов: мы одержали «сокрушительную победу».
Отречение от всего, что было «до того», от старых фетишей объективно подпитывало нигилистические разрушительные тенденции, которые не уравновешивались созидательными. Как справедливо отмечалось в литературе, «у нас было два пиковых проявления тоталитарного мышления и сознания; тотальная апологетика послереволюционного прошлого и тотальное его ниспровержение»3. Причем ниспровергались не только коммунизм, партия, режим, но и (вольно или невольно) страна, культура, народность, традиции, государственность-Последнее постепенно осознавалось, переосмысливалось – приходило отрезвление. Устыдились своей излишней «революционности» наиболее рьяные «нигилисты», в прессе появились сдерживающие суждения и оценки: «Мы буквально соревновались в уничтожении общественных идеалов: кто страшнее вывернет наизнанку все, чему раньше поклонялись. Пора одуматься» (Отто Лацис). Уже с расстояния наших дней, когда стал ясен крах либеральных идей, события и идео-логиечские установки тех лет вызывают недвусмысленное осуждение. С сожалением говорится о том, что пришедшие тогда к власти радикал-демократы, обуреваемые разрушительным зудом, «пытались всячески дискредитировать национальную психологию, высмеять нравы и быт,
* Золотусский И. 11игилисты второй свежести // Независимая газета. 1998.25 сент.
2 Кара-Мурза С. Интеллигенция на пепелище России. М., 1997. С. 162.
3 Мушипский В.О. Сумерки тоталитарного сознания // Сов. государство и право. 1992. № 3. С. 80.
представить как нечто уродливое и ненормальное нашу историю, культуру, науку, мораль, традиции, ментальность; они смотрели на Россию как бы со стороны (отсюда – уничижительное «эта страна»)»*.
Сегодня социальный нигилизм выражается в самых различных ипостасях: неприятие определенными слоями общества курса реформ, нового уклада жизни и новых («рыночных») ценностей, недовольство переменами, социальные протесы против «шоковых» методов осуществляемых преобразований; несогласие с теми или иными политическими решениями и акциями, неприязнь или даже вражда по отношению к государственным институтам и структурам власти, их лидерам; отрицание не свойственных российскому менталитету западных образцов поведения, нравственных ориентиров; противодействие официальным лозунгам и установкам; «левый» и «правый» экстремизм, национализм, взаимный поиск «врагов».
Среди значительной части населения преобладают фрондистские настроения, негативное отношение к происходящему, ко многим фактам и явлениям действительности. Инакомыслие не подавляется, но оно существует. Подрываются духовные и моральные основы общества, вместо них утверждаются меркантилизм, потребительство, культ денег, наживы; идеальное вытесняется материальным. Соответственно изменились критерии престижа личности, ее социальной роли, признания.
Общественное мнение стало менее чувствительным, мягко говоря, к нарушениям нравственных норм. У многих сохраняется устойчивая ностальгия по прошлому, в их сознании еще живет образ СССР. Сам процесс «смены вех», идеологической переориентации миллионов людей, включая «вождей», трудный и болезненный, он предполагает ломку всей системы старых взглядов и отношений, отказ от укоренившихся привычек и традиций.
Нигилизм «сверху» проявляется в форсировании социальных преобразований, левацком нетерпении добиться всего и сразу путем «красногвардейских атак» на прежние устои, в популизме, конъюнктуре, демагогии, разрушительном зуде, обвальной приватизации, призывах как можно быстрее покончить с советским наследием, «империей зла», коллективистской идеологией и психологией. Были и такие «нигилисты», которые предлагали без промедления превратить единую страну на 40–60 «независимых государств». Устойчиво развивалась тенденция: «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...»
Эволюция, этапность, постепенность уже мало кого тогда устраивали – только «революция», хотя « план по революциям», как выража-
* См.: Обо что разбила лоб Россия // Российская газета. 1994. 4 марта.
ются журналисты, давно Россией перевыполнен. Тем не менее смена режима в целом произошла все же мирно, эволюционно. В странах Восточной Европы этот процесс был назван «бархатной революцией». В наши дни заметны сдвиги к силовым приемам решения политико-государственных проблем. Дают о себе знать злоупотребления новой постсоветской номенклатуры, бюрократии. Как видим, спектр социального нигилизма весьма пестр и богат, переливает всеми цветами радуги. Так или иначе он поразил все слои общества, оба его политических фланга, а также центр.
Этому способствует охвативший Россию глубокий системный кризис – экономический, финансовый, политический, духовный, моральный, правовой. Ситуация изменилась. Наверх всплыло многое из того негативного, против чего раньше боролись. Теперь уже от радикал-демократов («либеральных большевиков», «младореформаторов»), заведших страну в тупик, требуют покаяния – старую систему разрушили, новую, более справедливую, не создали. «Реформаторы дискредитировали реформу».
2. ПОНЯТИЕ И ИСТОЧНИКИ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА
Правовой нигилизм – разновидность социального нигилизма как родового понятия. Сущность его – в общем негативно-отрицательном, неуважительном отношении к праву, законам, нормативному порядку, а с точки зрения корней, причин – в юридическом невежестве, косности, отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения. Подобные аитиправовые установки и стереотипы есть «элемент, черта, свойство общественного сознания и национальной психологии... отличительная особенность культуры, традиций, образа жизни»2. Речь идет о невостребованности права обществом.
Одним из ключевых моментов здесь выступает надменно-пренебрежительное, высокомерное, снисходительно-скептическое восприятие права, оценка его не как базовой, фундаментальной идеи, а как второстепенного явления в общей шкале человеческих ценностей, что, в свою очередь, характеризует меру цивилизоранности общества, состояние его духа, умонастроений, социальных чувств, привычек.
Стойкое предубеждение, неверие в высокое предназначение, потенциал, универсальность, возможности и даже необходимость права – таков морально-психологический генезис данного феномена. Наконец, отношение к праву может быть просто индифферентным (безразлич-
Каловой Л- Пора замаливать грехи, а не рваться к власти // Парламентская газета. 1998.9 дек.; Бовин А. Разрушение иллюзий // Известия. 1998.31 дек.
2 Туманов В.А. О правовом нигилизме // Государство и право. 1989. № 10. С. 20.
ным, отстраненным), что тоже свидетельствует о неразвитом правовом сознании людей. Сказывается отсутствие должного правового опыта, навыков, грамотности.
Играет свою негативную роль и простое незнание права. Актуально звучат слова И.А. Ильина о том, что «народ, не знающий своей страны, ведет внеправовую жизнь или довольствуется... неустойчивыми зачатками права. ...Народу необходимо и достойно знать законы, это входит в состав правовой жизни. Поэтому нелеп и опасен такой порядок, при котором народу недоступно знание права... Человеку, как существу духовному, невозможно жить на земле вне права».
Правовой нигилизм имеет в нашей стране благодатнейшую почву, которая всегда давала и продолжает давать обильные всходы. Причем эта почва постоянно удобряется, так что «неурожайных» лет практически не было. Как и раньше, живем в море беззакония, которое подчас принимает характер национального бедствия и наносит обществу огромный и невосполнимый ущерб. Сказывается отсутствие опыта, юридических знаний, навыков, привычек.
Корни же этого недуга уходят в далекое прошлое. В специальной литературе отмечается, что юридические доктрины в России отражали широкий диапазон взглядов – «от правового нигилизма до правового идеализма. ...Идея закона ассоциировалась скорее с главой государства, монархом, нежели с юридическими нормами. В общественном сознании прочно утвердилось понимание права исключительно как приказа государственной власти»2. Представления о праве как указаниях «начальства» настойчиво культивировались в народе – то, что исходит «сверху», от властей, то и есть право. Но еще Л. Фейербах заметил:
«В государстве, где все зависит от милости самодержца, каждое правило становится шатким»3.
Даже такой ценитель и пропагандист права, как Б.А. Кистяковский, в своей известной статье в защиту права пишет: «Право не может быть поставлено рядом с такими духовными ценностями, как научная истина, нравственное совершенство, религиозная святыня. Значение его более относительно»4. Данное высказывание отводит праву не первое и даже не второе место в общем культурном наследии человечества.
Давно сказано: «На Руси всегда правили люди, а не законы». Отсюда – наплевательское отношение к закону как свойство натуры русско-
Ильин И.Л. О сущности правосознания. М., 1993. С 23–24.
2 Хойман С.Е. Взгляд на правовую культуру предреволюционной России // Государство и право. 1991. № 1. С. 121,123.
3 Фейербах Л. Философские произв. М., 1955. Т. 1. С. 643.
4 Кистяковский Б.А. В защиту права. Интеллигенция и правосознание // Вехи. Из глубины. М., 1991. С.122.
го обывателя. Расхожими стали горькие слова Герцена о том, что жить в России и не нарушать законов нельзя. «Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где можно сделать безнаказанно; совершенно так же поступает и правительство». С этим созвучна и мысль Салтыкова-Щедрина о том, что суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Историк В.О. Ключевский отмечал, что русская жизнь не знает никакого права. В то время это было общим взглядом многих творческих деятелей на окружавшую их действительность.
Известны крайне отрицательные суждения Л.Н. Толстого о праве, который называл его «гадким обманом властей». Так что несоблюдение законов – устойчивая российская традиция. Все это, как пишет В.А. Кистяковский, дало повод одному из поэтов-юмористов прошлого столетия сочинить следующие стихи, вложенные в уста К.С. Аксакова:
По причинам органическим ; .,
Мы сопссм не снабжены
Здраным смыслом юридическим,
Сим исчадьем сатаны.
Широки Натуры русские,
Нашей правды идеал
Не влезает в формы узкие
Юридических начал...
К сожалению, мы не только не избавились от этого застарелого порока, но в полной мере унаследовали его, а во многом «обогатили». На протяжении длительного времени право в обществе «реального социализма» всячески умалялось, принижалось, в нем не видели истинно демократического и общепризнанного краеугольного института, высокой социальной и культурной ценности. Право, скорее, терпели как необходимое декоративное украшение, формальный атрибут, фасад, свойственные любому «благопристойному» государству. Ведь в сталинской Конституции и некоторых других актах были внешне вполне демократические и гуманные нормы о правах и свободах личности, гарантиях ее неприкосновенности, участия в общественных делах и т.д. Действовало социальное законодательство.
Но в целом оно считалось «неполноценной и даже ущербной формой социальной регуляции лишь на время и лишь в силу печальной необходимости, заимствованной у прежних эксплуататорских эпох»2. Это было, по сути, лицемерно-маскирующее признание права автори-
Герцен Л И Соч. Т. 7. М , 1950. С. 251.
2 Соловьев Э.10 Правовой нигилизм и гуманитарный смысл права // Квинтэссенция. Философский альманах. М., 1990. С. 164.
тарным режимом, который не очень-то ;и нуждался в нем, так как использовал в основном волюнтаристские методы правления.
В то время не только никто не собирался возводить в стране храм законности и права, но даже не знал, как это делается – архитекторов не было. А.Я. Вышинский, мягко говоря, не оправдал таких надежд. Напротив, он создал храм беззакония и произвола.
Вместе с тем из права максимально выжимали его карательные возможности и немало «преуспели» в этом. Командно-бюрократическая система не только не боролась с правовым нигилизмом, но по-своему опиралась на него, ибо он прекрасно вписывался в эту систему. О правовом нигилизме даже не говорили, как будто его не существовало. В этой двойственности, своеобразном политическом флирте корни рассматриваемого явления. С одной стороны, право – рудимент и помеха, с другой – оно с полной отдачей использовалось как инструментально-принудительное средство.
В период сталинщины процветал как правовой нигилизм, так и правовой тоталитаризм. Ведь колесо репрессий крутилось в юридических формах, разыгрывались «театрализованные» процессы со всеми их атрибутами, скрупулезно соблюдались соответствующие нормы, инструкции. Право использовалось в качестве дубинки», с помощью которой, как известно, можно и нападать, и защищаться. Это значит, что право, в зависимости от того, в чьих оно руках, способно творить как добро, так и зло. Это – палка о двух концах». Еще И. Кант заметил:
•«Право может служить как средством ограничения произвола, так и средством попрания свободы человека»*.
Выше говорилось о том, что перестроечные» процессы, наряду с очистительной миссией, послужили мощным катализатором социально-правового нигилизма, который был вызван не только чисто внешними неурядицами этой ломки, но и более глубокими (подспудными) причинами.
В.А. Туманов отмечает, что как только страна отказалась от тоталитарных методов правления и попыталась встать на путь правового государства, как только люди получили реальную возможность пользоваться правами и свободами, так сразу же дал о себе знать низкий уровень правовой культуры общества, десятилетия царившие в нем пренебрежение к праву, его недооценка. Юридический нигилизм при востребованном праве оказался куда более заметным, чем при праве невостребованном2.
Капт И. Соч. Т.4. 4.2. М., 1965. С. 140.
2 См.: Туманов В.А. Правовой нигилизм в идторико-идеологическом ракурсе // Государством право. 1993. №8. С. 52. ,
Сегодня главный источник рассматриваемого зла – кризисное состояние российского общества. Социальная напряженность, экономические неурядицы, распад некогда единого жизненного пространства, региональный сепаратизм, дезинтеграция, конфронтация властей, морально-психологическая неустойчивость общества и многое другое не только не способствуют проявлению правового нигилизма, но постоянно воспроизводят и приумножают его.
Сложились идеальные условия для тех, кто не в ладах с законом, у кого на первом плане эгоистический интерес. Расхлябанность, произвол, своеволие, игнорирование правовых и иных социальных норм достигли критической точки, за которой начинаются стихия, хаос, разлад. Потеря же управляемости, выход ситуации из-под контроля создает тягу к «сильной руке», когда право вообще отодвигается в сторону. Люди испытывают страх, растерянность, отчаяние. Именно поэтому страна нуждается не только в социально-экономической и политической стабилизации, но и в правовой. Более того, правовая стабилизация может в немалой степени способствовать упрочению положения дел во всех других областях.
Новая Конституция как раз и призвана была нормализовать обстановку, обеспечить эффективную деятельность всех государственных и политических институтов. Проблема, однако, в том, что принятая на референдуме Конституция имеет недостаточную (минимальную) леги-тимность и социальную базу, что затрудняет достижение на ее основе прочного гражданского мира и согласия.
Она писалась и принималась в великой спешке, многие юристы, политологи, общественные и государственные деятели уже тогда высказывали серьезные возражения против предлагаемого проекта. Однако их голоса не были услышаны. Потом сама жизнь подтвердила Справедливость этих замечаний, выявила другие недостатки и пробелы. Теперь же все более решительно ставится вопрос об изменении Конституции, внесении в нее поправок.
К тому же, в обществе до сих пор не развеяны сомнения относительно законности процедуры подготовки, проведения и подведения итогов референдума, самого факта одобрения Основного Закона страны положенным числом избирателей. В печати, политических кругах развернулась оживленная дискуссия по поводу необходимости внесения в этот документ ряда поправок и изменений, направленных на перераспределение власти, совершенствование механизма сдержек и противовесов.
1 См.: Пробелы в российской Конституции и возможности ее совершенствования. Центр конституционных исследований. М., 1998. С. 1425.
Данное обстоятельство в значительной мере снижает моральный авторитет и реальную силу Конституции. Юридически же жить по ней обязаны все. Налицо у определенной части населения глубокий внутренний конфликт между несогласием с предложенным проектом и внешней необходимостью соблюдения уже принятого Основного Закона. А это еще один источник правового и нравственного нигилизма, ибо психологическая раздвоенность личности не позволяет ей сформировать четкую и активную социальную позицию в отношении нынешнего статус-кво.
Между тем, как писал И.А. Ильин, «честным, законопослушным можно быть только по личной убежденности, в силу личного решения. Без этого нет правосознания и лояльности, и гражданин становится не опорой, а брешью в правопорядке». Иначе говоря, важно, чтобы человек «свободною душой закон боготворил» (А.С. Пушкин). Именно поэтому следует различать законопослушание и законоуважение. Законопослушное поведение основано чаще всего на страхе, принуждении, в то время как закоиоуважение – на глубоком осознании необходимости следовать закону, праву. То есть это добровольная позиция индивида, соблюдение им закона 4 не за страх, а за совесть».
На Конституцию у нас, мягко говоря, никто не молится, включая и первых лиц. Если она мешает, ее игнорируют. Соответственно нет и конституционной законности, а есть конституционный нигилизм, неуважение к главному закону государства. Этот закон сразу же после его принятия стал нарушаться всеми структурами власти. Нарушается и в настоящее время. Более того, он не известен большинству россиян. Президент РФ в своем радиообращении 15 февраля 1997 г. признал:
«Знаю, не многие наши граждане читали текст нынешней Конституции».
Существует мнение, что самый законопослушный народ – англичане, Их склонность к скрупулезному соблюдению установленных правил граничит с педантизмом. Мы же, к сожалению, прослыли как самая незаконопослушная нация. Для многих из наших соотечественников ничего не стоит обойти закон, схитрить, словчить, нарушить запрет, не подчиниться предписанию, сплутовать. Этого почти не стесняются, этим нередко даже бравируют. Не выработано исторически благоговейного, почтительного отношения к закону, его святости и незыблемости, в том числе к высшему правовому акту – Конституции.
Правовой нигилизм – продукт социальных отношений, он обусловлен множеством причин и следствий. В частности, он подпитывается и такими реалиями наших дней, как политиканство и циничный попу-
Ильин И.А. Наши задачи. М., 1993. С 182.
лизм лидеров всех рангов, борьба позиций и амбиций, самолюбий и тщеславий. Дают о себе знать эгоизм и властолюбие старой и новой бюрократии, некомпетентность и бестолковость чиновников. Последнее – традиционно больное место нашей государственности. Пушкинское «он чином от ума избавлен» подтверждается на каждом шагу. Полузнайство, невежество, дилетантство разрушают всякую правовую ткань, любые разумные юридические установления.
На личностном уровне правовой нигилизм выступает в двух качествах: как состояние умов, чувств, настроений и как образ действий, линия поведения. Последнее – индикатор вредности и опасности явления. Поступки – плоды помыслов, поэтому именно по поступкам можно судить о реальном наличии и последствиях правового нигилизма. Он может быть активным и пассивным, стойким и спонтанным, постоянным и ситуативным, проявляться в виде простого фрондерства, иметь личные причины, когда, скажем, гражданин недоволен судом только потому, что его осудили, а закон плох потому, что предусмотрел наказание за совершенное им деяние.
Нигилизм возникает и как результат неудовлетворенности субъекта своим социально-правовым статусом, неадекватным, по его мнению, собственным возможностям. В целом нигилизм выступает в теоретической (идеологической) и практической форме. Он различен в различных слоях и группах общества, зависит в известной степени от таких факторов, как возраст, пол, национальное происхождение, вероисповедание, должностное положение, образование.
Не последними причинами правового и нравственного нигилизма, деформации правосознания являются изъяны в следственно-прокурорской и судебной практике. Еще классики утверждали: есть два способа разложить нацию – наказывать невиновных и не наказывать виновных. У нас допускается и то, и другое. Устранение этих уклонов – один из путей формирования высокой правовой культуры общества, чувства законности и справедливости.
3. ФОРМЫ ВЫРАЖЕНИЯ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА
Правовой нигилизм многолик, изощрен и коварен. Он способен быстро мимикрировать, видоизменяться, приспосабливаться к обстановке. Существует множество различных форм, сторон, граней его конкретного проявления. Укажем лишь на некоторые из них, наиболее яркие и очевидные.
1. Прежде всего это прямые преднамеренные нарушения действующих законов и иных нормативно-правовых актов. Эти нарушения составляют огромный, труднообозримый массив уголовно наказуемых деяний, а также гражданских, административных и дисциплинарных проступков. Злостный, корыстный уголовный криминал – наиболее грубый и опасный вид правового нигилизма, наносящий неисчислимый, не поддающийся точному определению вред обществу – физический, материальный, моральный.
В 1998 г. в России было совершено 2,5 млн преступлений, из них 60% – тяжких и особо тяжких; свыше 30 тыс. – умышленных убийств. Плюс полмиллиона нераскрытых дел из прошлых лет. И это только видимая часть айсберга, его верхушка. А сколько скрытых (латентных)? По данным Генпрокуратуры РФ на каждое зарегистрированное преступление приходится несколько незафиксированных. Поэтому общий (реальный) уровень преступности гораздо выше, чем показывает статистика, он приближается к 10 млн преступлений в год.
Криминогенная ситуация в стране оценивается сегодня с помощью таких эпитетов, как разгул, обвал, беспредел. Преступность за последние годы возросла в 8 раз и приобрела мафиозно-организованный характер с преобладанием жестоких насильственных форм. Произошло сращивание ее с коррумпированной частью госаппарата, что, собственно, является определяющим признаком мафии. Появилась «крими-нальная юстиция».
Законы попираются открыто, цинично и почти безнаказанно. Преступный мир диктует свои условия, ведет наступление на само государство, претендует на власть. Он отслеживает и отчасти контролирует действия правоохранительных органов, использует по отношению к ним методы шантажа, подкупа, угроз, не останавливается перед расправой с законодателями, журналистами, судьями, банкирами, предпринимателями.
Преступность – мощный катализатор правового нигилизма, мрачная зона которого стремительно расширяется, захватывая все новые и новые сферы влияния. Цомимо теневой экономики, которая была и раньше, возникла теневая политика, невидимые кланы и группы давления. Злоумышленники не боятся законов, умело обходят их, используя разного рода правовые «дыры» и «щели». Действуют вполне легально или полулегально. Именно так разбогатели нынешние российские олигархи, которые сами пустили в оборот фразу «меня назначили миллиардером».
Президент РФ в своем третьем ежегодном Послании Федеральному Собранию признает: «Преступный мир, по существу, бросил вызов государству, вступив с ним в открытое единоборство. Появились хорошо организованные преступные сообщества со своими мозговыми центрами, исполнителями, «судами», «силовыми подразделениями». Эти структуры фактически осуществляют «регулирование» некоторых
хозяйственных отношений, даже «защиту» собственников, но уже по
своим, криминальным правилам».
Передел собственности, «первоначальное накопление капитала», «черный бизнес», обогащение любой ценой, люмпенизация населения – все это, как правило, происходит вне правового поля. Доля теневого сектора экономики составляет сегодня от 40 до 60%, а в некоторых регионах – до 70%. Он контролирует около 50% частных предприятий, 60% – государственных и до 80% – банков. Девятый вал преступности угрожает захлестнуть все общество, приостановить его демократическое развитие.
Слово «нигилизм» – слишком мягкое для отражения всего происходящего в данной области. Это – некая запредельность, «законы джунглей». Давно установлены международные преступные связи. По данным Прокуратуры РФ, только в 1998 г. за рубек утекло свь1ше 9 млрд долларов. Это на много больше, чем правительство «выпрашивает» у МВФ. А за все годы реформ – 350 млрд. Россия превращается в одно из самых криминогенных государств планеты. Беспрецедентно растет так называемая беловоротничковая преступность. По степени продажности своих чиновников Россия входит в первую десятку наиболее коррумпированных стран мира. Бандократия стремительно врывается в нашу личную и общественную жизнь. Все это создает непосредственную угрозу национальной безопасности страны.
2. Повсеместное массовое несоблюдение и неисполнение юридических предписаний, когда субъекты (граждане, должностные лица государственные органы, общественные организации) попросту не соотносят свое поведение с требованиями правовых норм, а стремятся жить и действовать по «своим правилам». Неисполняемость же законов – признак бессилия власти. В одном из своих предвыборных выступлений Президент РФ признал, что «сегодня в России царит право вая анархия, законы никто не выполняет».
А в президентском Послании парламенту 1997 г. отмечается: «Абсолютное большинство возникших у нас проблем порождено, с одной стороны, пренебрежительным отношением к правовым нормам, а с другой – неумелыми действиями власти или ее пассивностью». Неподчинение же законам наносит не меньший вред обществу, чем их прямое
нарушение.
Международные организации и эксперты оценивают наше законодательство на «четверку», а за его соблюдение, исполнение, претворение в жизнь ставят «единицу». Ниже только нуль. Есть над чем задуматься. Многие федеральные и региональные чиновники или даже целые коллективы, субъекты Федерации отказываются выполнять те
или иные законы, так как они, по их мнению, «неправильные». Либо выставляют разные условия, ультиматумы, требования.
Законы легко переступают, блокируют, с ними не считаются, что означает своего рода социальный бойкот, саботаж, обструкцию. Закон для многих стал весьма условным понятием. Случается, что указы Президента России не признаются или толкуются на свой лад местными властями. Расхожая мысль о том, что законы пишутся для того, чтобы их нарушать, нередко у нас, к сожалению, оправдывается. Некоторые лица и структуры весьма стесненно чувствуют себя в конституционных рамках, они постоянно пытаются выйти из них.
Такое всеобщее непослушание – результат крайне низкого и деформированного правосознания, отсутствия должной правовой культуры, а также следствие общей разболтанности и безответственности. В подобной мутной среде, т.е. в условиях «криминальной демократии», весьма вольготно чувствуют себя всевозможные дельцы, нувориши, не привыкшие жить по закону. Легально и полулегально отмываются •«грязные деньги», перераспределяются материальные блага, общество расслаивается на «очень богатых» и «очень бедных».
Немалый вред правопорядку, интересам личности и общества причиняет и обыкновенное воровство – застарелая черта российского национального быта. На Руси воровали всегда, воруют и сейчас. В наши дни это выражается прежде всего в тащиловке. Ею занимаются не воротилы преступного мира, а так называемые «несуны», «хватуны», любители подбирать то, что плохо лежит. Крадут с полей, дач, огородов, цехов, складов, баз. Известная сентенция «не пойман – не вор» все чаще переиначивается в народе – «не пойман, но вор». Общественная мораль не очень-то и осуждает подобные явления – настолько это укоренилось в психологии многих людей. Мол, обычное дело, человек «умеет жить», государство не обеднеет и т.д. Закон же, будучи не в состоянии эффективно пресечь это массовое зло, практически молчит, хотя Уголовный кодекс предусматривает состав мелкого хищения. На такой «ухоженной» почве нравственно-правовой нигилизм процветает без особых помех.
Еще римские юристы провозгласили: бессмысленны законы в безнравственной стране. Они также утверждали, что бездействующий закон хуже отсутствующего. В России сложилась ситуация, когда игнорирование юридических норм, самой Конституции стало привычкой. Красноярский губернатор А. Лебедь в одном из своих интервью мрачно пошутил: «Собираюсь поставить в крае эксперимент: попробовать жить по закону». Это означает, что сейчас там живут не по закону, а, видимо, по криминальным правилам.
3. Война законов, издание противоречивых, параллельных или даже взаимоисключающих правовых актов как бы нейтрализуют друг друга, растрачивая бесполезно свою силу. Нередко подзаконные акты становятся «надзаконными». Принимаемые в большом количестве юридические нормы не стыкуются, плохо синхронизированы. В результате возникают острейшие коллизии.
С другой стороны, имеются значительные пласты общественных отношений, не опосредуемых правом, хотя объективно нуждающихся в этом. Дает о себе знать и перенасыщенная регламентация отдельных сторон жизни общества, сохраняющаяся с прежних времен. Все это создает правовой беспорядок, неразбериху, войну законов и властей. Именно поэтому наше общество нередко называют системой, где все можно и в то же время ничего нельзя, где многое делается не благодаря, а вопреки закону. Запутанность же законодательства дает простор для волюнтаристских действий должностных лиц, властных структур.
Существует мнение, что война законов ушла в прошлое, что она велась, когда был союзный центр. Это не совсем так. Война законов не прекратилась, а видоизменилась. Конечно, накал ее спал, особенно в смысле риторики, эмоций, но она продолжается. Теперь эта война идет в рамках России между законами, указами, судебными решениями, правительственными постановлениями, а также между федеральными
и региональными актами.
В президентском Послании Федеральному Собранию 1999 г. указывается: «Необходимо как можно быстрее законодательно закрепить систему инструментов федерального контроля за законностью нормативных актов субъектов Федерации, предусматривающую, в частности, введение федерального Регистра правовых актов субъектов Федерации и установление санкций за умышленное неподчинение должностных лиц правовым актам федеральных органов власти. Требуется в короткие сроки разработать механизм реализации решений Конституционного Суда о признании неконституционными нормативно-правовых актов субъектов Федерации, противоречащих федеральному законодательству. Процедуры федерального принуждения могут быть также использованы в отношении органов государственной власти субъектов Федерации, нарушающих федеральные законы и судебные решения. Государственный контроль, федеральное принуждение на законной основе – обязательный элемент любой жизнеспособной федерации».
Известно, что некоторые республики в составе РФ провозгласили приоритет своих законов над общероссийскими. А ведь именно с этого началась в начале 90-х годов война законов в СССР, послужившая
) Российская газета. 1999. 31 марта.
одной из причин его распада. Сегодня мы имеем «второе издание» этой войны, но уже между новым центром и новыми его субъектами. Кстати, ни в бдной стране мира с федеративным устройством региональные законы не имеют превосходства над федеральными В противном случае был бы налицо государственный нигилизм.
Особенно тяжёлые бои (в буквальном и переносном смысле) развернулись в сентябре – октябре 1993 г. Между актами бывшего Верховного Совета и Президентскими указами. В тот момент беспрецедентная война законов и властей достигла своего апогея и существенно изменила морально-психйлОГйческий климат в стране. Это был «верхнеэшелонный» правовойнигилизм в его предельно острой, драматичной фбрме, приведший к кровопролитию и жертвам. Ничего подобного современная история не знает, аналогов нет.
По мнению Многих политологов и юристов (наших и зарубежных), известный Указ Президента РФ № 1400 От 21 сентября 1993 г. и последовавшие за ним событий явились государственным переворотом, поскольку они привели к упразднению законно избранных органов власти и к смене общественно-политического строя, который затем был легализован выборами и принятием новой Конституции Объективности ради надо заметить, что в названных выше событиях правовой нигилизм проявили ббе конфликтующие стороны, только в разной степени и в разных целях.
Некоторым трагическим повторением происшедшего можно считать способ разрешения чеченского кризиса. В этой связи весьма актуально звучат сегодня слова В.С. Соловьева, который предупреждал-«Если Россия не откажется от права силы и не поверит в силу права, если она не возжелает искренне и крепко духовной свободы и истины, она никогда не сможет иметь прочного успеха ни в каких делах, ни внешних, ни внутренних». Ставка на силу не решает проблем, а загоняет их вглубь.
Но существует не только война законов, но и война с законом. Последняя принимает самые различные формы. А. Чубайс, будучи в свое время первым вице-премьером, заявил однажды в Госдуме- какие бы законы вы тут ни принимали, мы все равно будем делать так, как считаем нужным. Помимо двойного вето, воздвигнутого Конституцией на пути закона, он нередко подменяется, сводится на нет указами, инструкциями и другими подзаконными актами, изменяется или дополняется чиновникам»2,
"* Соловьев В б Оправдание добра Нравственная философия //Соч В 2 т М, 1988 Т 1 С 24
2 См Лучин В О «Указное п(яво» и России М, 1996
Есть и третье вето (предварительное) – это когда правительство в своем заключении накладывает табу на тот или иной проект закрна из-за отсутствия средств для его реализации. А поскольку практически любой закон требует определенных затрат для своего осуществления, то при желании исполнительная власть может всегда остановить любой неугодный закон. Но главное – это коллизии между законами и указами
К сожалению, Конституция РФ четко не разграничивает предметы. законотворчества и «указотворчества», не оговаривает твердо и однозначно, что законы обладают высшей юридической слой, пр сравнению со всеми иными нормативными актами, в том числе и указами, хотя этот основополагающий принцип является общепризнанным во всем мировом опыте.
В ней лишь глухо говорится о том, что «указы и распоряжения Президента не могут противоречить Конституции Российской федерации» (ст. 90), что «Конституции РФ и федеральные закону имеют верховенство на всей территории Российской Федерации» (ч. .ст, 4), чем подчеркивается главным образом пространственный момент. Между тем в правовом государстве закон должен иметь резусловный ц неоспоримый приоритет.
Спикер Госдумы Г.Н. Селезнев в своей книге «Вся власть – закону» пишет о негодной практике подмены законов указами, о параллелизме между этими актами, подчеркивает, что «россиянам, в том числе высокопоставленным, необходимо пересмотреть свое отношение к закону и преодолеть правовой нигилизм».
Война законов и властей – абсурдная и наиболее разрушительная форма правового нигилизма. Пагубность ее была убедительно продемонстрирована всей российской практикой последних лет. Общая картина усугубляется еще и тем, что кроме войны юридической в стране идет множество других войн (парламентов, президентов, бюджетов суверенитетов, компетенции, юрисдикции, телерадиоэфиров, полита- ческих деятелей и даже... компроматов) Что касается компроматов, то война между ними приняла в последнее время особенно неприглядный и безнравственный характер Соответственно много и разных беспределов – ценовой, налоговый, криминальный, информационный, спекулятивный, инфляционный и т д В этих условиях ни один, Даже самый демократический, институт не в состоянии нормально работать.
4. Подмена законности политической, идеологической или прагматической целесообразностью, выходы различных официальных должностных лиц и органов, общественных групп и сил на неправо-
Селезнев Г И Вся власть – закону М, 1998 С. 17. / » I
вое поле деятельности, стремление реализовать свои интересы вне рамок Конституции или в «разреженном правовом пространстве» – вот приметы нынешней политической жизни в России.
При этом целесообразность может выступать под разным *сог усом» – в виде государственной, партийной, местной, региональной, практической и даже личной. В любом случае закон отодвигается в сторону. Раз необходимо что-то сделать, а закон мешает, появляется тот или иной вид целесообразности. Законность нередко противопоставляется и так называемому здравому смыслу, от которого один шаг до произвола и самоуправства, или просто «правовой самодеятельности».
На данную форму правового нигилизма как весьма вредную и опасную указывают официальные лидеры. Президент РФ: «Нередко федеральными и региональными органами власти, отдельными должностными лицами делаются попытки обойти нормы Конституции и законов в угоду сиюминутной целесообразности и конъюнктуре». Установка на то, что «ради дела» или «здравого смысла» можно поступиться законом, владеет умами многих чиновников высокого ранга. Это касается и самого Президента.
Например, по мнению. В.О. Лучина, «глава государства присвоил . себе дискреционную власть, основанную на преобладании целесообразности над законностью»2. Дискреционностъ в переводе с латинского – «благоусмотрение», «воля победителя». В таких случаях обычно торжествует не сила права, а право силы. Так оно и произошло после «победы» одной из сторон в событиях осени 1993 г. В дальнейшем многое делалось, исходя из целесообразности. Данная форма правового нигилизма особенно опасна и нетерпима.
Это напоминает злополучную «революционную» или «классовую» законность. Наряду с «телефонным» и «мегафоннцм» правом нередко действует «право сильного», «захватное» или «явочное». Между тем попытки утвердить демократию вне законности порочны в своей основе. В прессе и специальной литературе не раз подчеркивалось: даже самый плохой закон лучше самой благой целесообразности, поскольку последняя не имеет границ. В принципе недопустимо, чтобы политическая логика брала верх над юридической.
Вместе с тем следует заметить, что идея законности и порядка при определенных обстоятельствах может быть использована заинтересованными лидерами и властными структурами как повод для применения силы и нарушения прав человека, равно как и необходимость борь-
* Выступление па Общероссийском конгрессе по правовой реформе // Российская юстиция. 1996. №5.С.З.
2 Лучин В.О. «Указное право» в России. М„ 1996. С. 7.
бы с преступностью. Практика последнего времени подтверждает это. А как известно, нет ничего опаснее, чем узаконенное беззаконие. Это Своего рода правовой конформизм, когда идеи права и законности приспосабливаются к ситуации, когда они используются не во благо, а во
вред.
Очень точно подобную метаморфозу выразил И.А. Ильин: «По своему объективному назначению, – писал он, – право есть орудие порядка, мира и братства; в осуществлении же оно слишком часто прикрывает собой ложь и насилие, тягание и раздор, бунт и войну». Ш. Монтескье также указывал, что самая жестокая тирания – та, которая выступает под сенью законности и справедливости. Р. Иеринг продолжает эту мысль: «Ужасное беззаконие может вершиться под видом
права над самим правом»2.
К примеру, в фашистских государствах законы обычно соблюдаются строго и неукоснительно, но это вовсе не говорит о демократизме или правовом характере этих государств. Важно, чтобы реально обеспечивалась защищенность личности, ее прав и свобод, в том числе и даже прежде всего от произвола самой власти. Лозунг «диктатуры закона» выдвигался и выдвигается в разных целях. Хорошо известно, что в свое время у нас многое вершилось именно под флагом незыблемости «социалистической законности».
В президентском Послании Федеральному Собранию 1995 г. справедливо подчеркивается: «Важно осознать, что уважение к праву в обществе укоренится только тогда, когда право будет уважаться властью. ...Нет важнее задачи, чем утверждение в стране авторитета права. Десятилетиями, даже столетиями в России существовало неуважение к закону со стороны не только граждан, но и власти. И сейчас ее .представители нередко переступают через закон. Именно поэтому необходимо начать всемерное укрепление механизма властвования в рамках права. ...Переступить грань, за которой произвол становится системой, – значит открыть прямую дорогу к полицейскому государству».
Надо сказать, что здесь хорошим положительным примером мог бы служить сам Президент, но, увы, этого не происходит. Как свидетельствует со знанием дела бывший руководитель его администрации С. Филатов, не понаслышке знающий всю подноготную «политической кухни» в Кремле, «Президент не всегда исполняет Конституцию и является плохим гарантом ее соблюдения другими. Отсюда многие неприятности. Ну чего стоит, например, один из указов Президента, где есть такие слова: «Впредь до изменения соответствующего закона». Это
* Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 225. 2 Иеринг Р. Борьба за право. М., 1991. С. 60.
значит, что завтра может появиться указ с более крутыми словами:
«Впредь до изменения Конституции...» Президент часто обходит законы, которые его по тем или иным причинам не устраивают. Ведь по Чечне был подготовлен Указ о введении чрезвычайного положения, но его нужно утверждать в Совете Федерации, а это хлопотно и может не получиться, проще придумать другую формулировку». В более поздней своей публикации С. Филатов снова подчеркнул: «Первый человек государства должен прежде всего строго соблюдать Конституцию, это его главная обязанность. Но он не только этого не делает, но часто игнорирует или нарушает ее». Опять злополучная целесообразность, причем на самом высоком уровне.

<<

стр. 4
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>