<<

стр. 5
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

5. Конфронтация представительных и исполнительных структур власти возникла в процессе становления новой для России президентской вертикали управления при сохранении старой системы Советов. Эти две модели власти оказались несовместимыми по своим целям, задачам, методам. Отсюда – трения, конфликты, противостояния, стремление доказать, какая власть важнее и нужнее. Шла борьба за роль «обкомов», «горкомов», «райкомов», при которой законы никем не соблюдались. Плюс личные амбиции и соперничество лидеров, их претензии быть «первыми лицами», «хозяином» в данной «вотчине». При этом верх брали прежде всего престижные или карьеристские соображения, честолюбие, а не законопослушание. В то время к власти пришло много неопытных, не пригодных к практической работе людей с разрушительными, а не созидательными настроениями. Законы в этой борьбе были лишь досадной помехой.
Возникали ситуации двоевластия или, напротив, безвластия. Поскольку перетягивание каната долго продолжаться не могло, одна из сторон в конце концов перетянула. Советы были упразднены. Однако война властей продолжалась, но уже в форме выяснения отношений между местными администрациями, их руководителями и представительными учреждениями, которые в это время с большим трудом стали формироваться по всей стране. Рецидивы такого противостояния не преодолены до сих пор.
Это своего рода «номенклатурный» или «элитарный» нигилизм, связанный с параличом власти, а любой паралич власти означает паралич права, закона. Здесь соединяются воедино государственный и правовой нигилизм, который дезорганизует сложившиеся нормы управления обществом. Сосредоточение всей полноты единоличной политической воли и силы на самой вершине пирамиды напоминает извест-
! Филатов С. Плоды правового нигилизма // Независимая газета. 1998. 28 авг.; Он же. Страна нуждается ц согласии //Независимая газета. 1998 18сент.
ный афоризм Гиляровского о том, что в России две напасти: внизу власть тьмы, а наверху – тьма власти. Опасная диспропорция, приводящая, как правило, к социальным катаклизмам.
Принцип разделения властей, заложенный формально в Конституции, на деле пока не сложился, система сдержек и противовесов не отлажена. Исполнительно-распорядительная власть оказалась, по сути дела, бесконтрольной, а потому самоуправной и во многом «свободной» от соблюдения законов, особенно на местах. Ее функции аморфны, размыты, нечетки.
В названном принципе внимание обычно концентрируется на разделении властей и забывается об их субординации и взаимодействии. Власти не могут быть равными, ибо одна из них – законодательная – призвана формировать и контролировать другую – исполнительную. В то же время власть в любом обществе едина, и разделение существует только в рамках этого единства. Источник у нее общий - воля народа.
У нас же ветви (органы) власти разделились до такой степени, что постоянно воюют и конфликтуют друг с другом как антиподы. Только сейчас данный факт начинает постепенно осознаваться, и участники этих политических баталий ищут мира и согласия между собой, дабы уберечь общество от катаклизмов, осложняющих и без того сложную ситуацию в стране. Это самая питательная среда для правового нигилизма. В упомянутом выше президентском Послании ФС 1999 г. отмечается, что «именно «дефицит» согласия, выразившийся в хроническом противостоянии исполнительной и законодательной ветвей власти, стал причиной, не позволившей последовательно проводить
реформы».
Выражение «ветви власти» весьма точно определяет суть проблемы – ствол и корни всех ветвей едины. Разделение властей – всего лишь «прозаическое, деловое разделение труда, примененное к государственному механизму в целях управления и контроля». Это разграничение функций и полномочий, своего рода специализация в области государственной деятельности – каждый должен заниматься своим делом, не вторгаясь в компетенцию другого, но помня, что он – лишь часть целого.
Сегодня в России вместо разделения и взаимодействия возник дисбаланс властей. Объем полномочий Президента явно превышает физические возможности одного человека, какими бы качествами он ни обладал. Поэтому значительная часть этих полномочий перекладывается на вспомогательные службы, помощников, советников, секретарей. В частности, президентская Администрация постепенно транс-
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 5. С. 203.
формировалась в некий надправительственный орган с властными функциями, хотя законодательной основы для этого не имеет.
Нередко исполнительная власть, вопреки общепринятой мировой практике, формирует и контролирует представительную, а не наоборот. Все это вносит разлад и асимметрию в структуру власти, создает неразбериху, обезличку, дублирование. В России до сих пор нет четкого механизма принятия наиболее ответственных решений, затрагивающих судьбы общества. А без наведения порядка во власти нельзя навести порядок в стране.
Кроме того, в государстве есть весьма важные органы, учреждения, которые не входят ни в одну из трех ветвей власти (Центризбирком, Центробанк, Счетная палата, Генеральная прокуратура, Уполномоченный по правам человека и др.), но которые тем не менее действуют в общей системе сдержек и противовесов, являются элементами единой государственной .«машины» и должны функционировать согласованно со всеми остальными ее частями.
С другой стороны, некорректно и «ранжирование» властей, когда, скажем, на одну доску ставятся МВД, ФСБ и... Генеральная прокуратура, которая является независимым органом и не входит в структуру исполнительной власти, а занимает свое особое место. Между тем ей даются «задания», «указания», устраиваются публичные нахлобучки наряду с названными выше ведомствами. Бывает, что даже суды зачисляются в разряд так называемых правоохранительных органов и ими тоже пытаются управлять и командовать. Словом, принцип разделения властей пока что остается красивым лозунгом, а не полноценным институтом. Поиск верных пропорций в нем продолжается. Трехкратная смена правительства в 1998 г. лишний раз говорит о том, что в данной области не все благополучно, что перетягивание каната носит перманентный характер.
Таким образом правовая ситуация в обществе остается неустойчивой, во властных структурах по-прежнему преобладают конфронтаци-онные тенденции: война компроматов, «подковерная борьба», угроза неожиданных и немотивированных отставок, «рокировок», столкновение различных олигархических групп и кланов, проникновение криминала в госаппарат, коррумпированность чиновников, социально-психологическая напряженность, предвыборные баталии, неуважение к законам.
6. Серьезным источником и формой выражения политико-юридического нигилизма являются нарушения прав человека, особенно таких, как право на жизнь, честь, достоинство, жилище, имущество, безопасность. Слабая правовая защищенность личности подрывает веру в закон, в способность государства обеспечить порядок и спокой
ствие в обществе, оградить людей от преступных посягательств. Бессш лие же права не может породить позитивного отношения к нему, а вызывает лишь раздражение, недовольство, протест.
Право как бы само выступает причиной нигилизма. По данным МВД РФ, примерно половина всех граждан, подвергшихся преступным посягательствам (изнасилование, грабеж, причинение телесных повреждений, хулиганство и т.д.), не обращаются ни в милицию, ни в прокуратуру, ни в суд, так как не верят в их возможности защитить и наказать виновного.
Человек перестает ценить, уважать, почитать право, так как он не видит в нем своего надежного гаранта и опоры. В таких условиях даже у законопослушных граждан вырабатывается нигилизм, недоверие к! существующим институтам. Признание и конституционное закрепле- ние естественных прав и свобод человека не сопровождается пока аде- кватными мерами по их упрочению и практическому претворению в жизнь. А невозможность осуществить свое право порождает у личности чувство отчуждения от него, правовую разочарованность, скепсис.
Только в 1998 г. на имя Уполномоченного по правам человека РФ поступило около 7 тыс. жалоб и обращений граждан по поводу нарушения их прав. Еще больше таких заявлений поступает ежегодно в Про- куратуру и другие государственные органы и учреждения. «У нас пока не сложилась атмосфера уважения к правам человека. Этот важный гуманистический принцип еще не стал составной частью российской правовой культуры».
Следует отметить, что иногда борьба за права человека приводит к попранию самих этих прав. Стремление защитить одних граждан, утвердить в каком-то регионе законность и порядок оборачивается бедой для других. Примером может служить массовая гибель людей, в том числе и среди мирного населения, в ходе проведения «Миротворческой операции» в Чечне. Подобную акцию как «неадекватную и Несоразмерную» осудили Комиссия по правам человека ООН, другие междуна11 родные организации. Ведь и легитимное применение силы должно от-" вечать определенным условиям. Известно, что права человека грубо попирались в Чечне и до ввода туда войск. Так что основания для принятия срочных мер были, другой вопрос – каких.
Мировое сообщество взяло под сомнение не право федеральных властей разрешить свой внутренний конфликт, а способ его разреше ния, неоправданно большие жертвы и разрушения. Нас как бы попеня- ли за неумелые, «топорные» действия, особенно на начальном этапе
___________- , • I 1,1 1 (( ,» О 1 1 )
Миронов О О Доклад о деятельности Уполномоченной» г(о пргйам Человека Российской Федерации и 1998 году// Российская газета. 1999 Ымарт»!
акции, ибо установление законности, разоружение противоправных формирований вылилось в кровопролитную? гражданскую войну с далеко идущими моральными последствиями, в акты терроризма с про-, тиврой стороны. В первой чеченской войне были убиты 100 тыс. человек и намного больше ранено, покалечено. Полмиллиона беженцев, разрушение жилищ, сел, городов. Таков результат «наведения конституционного порядка».
Иными словами, попрано фундаментальное право человека на жизнь, а если не гарантировано право на жизнь, то все другие права ничего не стоят. Страну захлестнула волна масштабных повсеместных нарушений прав граждан, особенно на труд, заработную плату, аор мальные условия жизни. Плохо, когда права человека нарушают криг минальные элементы, другие антисоциальные субъекты, но во сто крат опаснее, когда нарушителем становится само государство. Не зря гово- рят: ничто так не показывает бессилие власти, как постоянное проявление ее силы. Сила – не аргумент. ,
7. Наконец, можно выделить теоретическую форму правового нигилизма, проистекающую из некоторых старых и новых постулатов, Они были связаны как с догматизацией и вульгаризацией известных положений марксизма о государстве и праве, так и с рядом неверных или сугубо идеологизированных, а потому искаженных представлений о государственно-правовой действительности и ее развитии (отмирач ние государства и права, замена правового регулирования общенорм тивным или моральным, примат политики над правом, власти над зат коном, лобовой классовый подход, жесткий экономический детерминизм и т.д.).
Длительное и безраздельное господство позитивного права в худ-щем его понимании (только как властной воли государства) и отрицание естественного права не могло привести к адекватным выводам ц характерным для демократического гражданского общества. Зато эти воззрения хорошо вписывались в командно-бюрократическую систему, обслуживая интересы правящей партийно-политической элиты. ,
Право трактовалось, да и сейчас еще нередко трактуется, исключительно в утилитарно-прагматическом ключе – как средство, орудие, инструмент, рычаг, способ оформления политических решений, а не как самостоятельная историческая, социальная и культурная ценность. Такая интерпретация не могла выработать в общественном сознании подлинно ценностного отношения к праву. Напротив, усваивалась мысль о второстепенное™ и нерешающей роли данного института. Главное – это экономика, политика,, идеология, а не какие-то, там правовые ценности,
Но в последнее время появились и новейшие веяния, способные подогреть юридический нигилизм на теоретико-научном уровне («пи саное» И «неписаное» право, «чужое» и «свое»; противопоставление права и закона, возможность нарушения переднего во ими высших правовых идеалов; гипертрофированный разрыв естественного и позитивного права, нормативизма и социологизма и др.).
Из некоторых концепций объективно следует, что закон как бы изначально плох и его соблюдение не обязательно. На первом же месте должно стоять право, призванное выражать истинно демократические и нравственно-гуманистические устремления общества и личности. Спрашивается, а разве закон не может воплощать те же самые идеи и ценности? Пренебрежительное отношение к закону вольно или невольно формирует его «негативный образ», а следовательнб, правовой нигилизм.
Особенно рискованным выглядит отождествление права с «фактическим порядком отношений», ибо в свете этого тезиса Любые действия вйастей, чиновничества, аппарата можно рассматривать как «право». Ведь власти предержащие сами и создают угодный и выгодный им «порядок отношений». По такой логике даже нелегитимное применение силы окажется «правом», но «кулачным». И потом – как «фактический порядок отношений» (право) может регулировать тот же «порядок отношений»? Регулятор и регулируемое сливаются. А могут ли вообще Не юридические явления быть критерием поведения людей с точки зрения соответствия этого поведения правопорядку?
В данной связи не способствуют укреплению веры в право и бесконечные споры о его понятии, определении, в результате чего у граждан размываются представления о том, что же есть на самом деле право. В литературе верно подмечено, что при слове «прайо» одни вспоминают о существовании Уголовного кодекса с его суровыми санкциями, а Другие – о Декларации прав и свобод человека. Диапазон восприятия этого явления весьма широк и неоднозначен. Вообще, полемика б дефиниции права начинает иногда напоминать известный спор о стакане, который, по мнению одних, наполовину полон, по мнению других – наполовину пуст. Впрочем, названные и другие теоретические неурядицы – тема особого разговора.
Таковы основные сферы распространения и вместе с тем наиболее типичные на сегодня формы выражения правового нигилизма. Есть и другие его «измерения» и модификации (правотворческие экспромты, декларативность и многословие законов, неуважение к суду, ведомственность, неконтролируемые процессы суверенизации и сепаратизма, разбалансированность правовой системы, несогласдванность В управ-
лении, неплатежи, сшибка полномочий и юрисдикции различных органов, вседозволенность и т.д.).
Надо сказать, что иногда слишком рьяное и бездумное исполнение закона объективно означает не добро, а зло, т.е. приносит вред. Это своего рода нигилизм «наоборот». Такое происходит тогда, когда закон – неудачный, ошибочный, не отражает действительных потребностей жизни (например, чисто волюнтаристские «антиалкогольные» указы и законы середины 80-х годов). Их немедленная реализация вылилась в кампании, соревнования, рапорты – кто раньше создаст «трезвые зоны». Потом все быстро убедились, что «наломали дров». Тгц? что традиционное российское неуважение и неисполнение закона нередко спасает страну от более разрушительных последствий, чем его скрупулезное соблюдение. Но это – исключение, а не правило.
Правовой нигилизм на всех этажах государственного здания и среди населения не знает пределов, потому и называется беспределом. бороться с ним обычными методами малоэффективно и непродуктивно, нужны глубоко продуманные, экстраординарные меры. Не могут быть далее терпимы неприглядные гримасы и уродства, искажающие до неузнаваемости облик новой России и ее неокрепшую демократию.
Необходимо, как советовал еще И.А. Ильин, сделать все, «чтобы приблизить право к народу, чтобы укрепить массовое правосознание, чтобы народ понимал, знал и ценил свои законы, чтобы он добровольно соблюдал свои обязанности и запретности и лояльно пользовался своими полномочиями. Право должно стать фактором жизни, мерою реального поведения, силою народной души».
, Подытоживая все сказанное, можно выделить некоторые общие, наиболее характерные черты современного правового нигилизма. Это:
во-первых, его подчеркнуто демонстративный, воинствующий, конфроцтационно-агрессивный характер, что обоснованно квалифицируется общественным мнением как беспредел или запредельность;
во-вторых, глобальность, массовость, широкая распространенность не только среди граждан, социальных и профессиональных групп, слоев, каст, кланов, но и в официальных государственных структурах, законодательных, исполнительных и правоохранительных эшелонах власти;
в-третьих, многообразие форм проявления – от криминальных ДО легальных (легитимных), от парламентско-конституционных до ми-тицгово-охлократических, от «верхушечных» до бытовых;
в-четвертых, особая степень разрушительности, оппозиционная и популистская направленность, регионально-национальная окраска, переходящая в сепаратизм;
Ильин ИА. О сущности правосознания М , 1993 С 31
в-пятых, слияние с государственным, политическим, нравственным, духовным, экономическим, религиозным нигилизмом, образующими вместе единый деструктивный процесс;
в-шестых, связь с негативизмом более широким течением, захлестнувшим в последние годы сначала советское, а затем российское общество в ходе демонтажа старой и создания новой системы, смены образа жизни.
Правовой нигилизм приобрел качественно новые свойства, котй-1 рым он не обладал ранее. Изменились его природа, причины, каналы влияния. Он заполнил все поры общества, принял оголтелый, повали ный, неистовый характер. В печати это не раз обозначалось словами «нигилятина», хаос, «вакханалия». Писалось о тупиках беспределов,1 правовом «Чернобыле», «правовом большевизме» (А. Мигранян).
Сложилась крайне неблагоприятная и опасная социальная среда, постоянно воспроизводящая и стимулирующая антиправовые устрем-1 ления субъектов. К сожалению, правовой нигилизм не спадает, а про грессирует. Возникло грозное явление, которое может отбросить демо" кратические преобразования в России на многие десятилетия назад.
Основные пути преодоления правового нигилизма – это повышение общей и правовой культуры граждан, их правового и морального сознания; совершенствование законодательства; профилактика право1-нарушений, и прежде всего преступлений; упрочение законности и правопорядка, государственной дисциплины; уважение и всемерная защи- та прав личности; массовое просвещение и правовое воспитание насе- ления; подготовка высококвалифицированных кадров юристов; ско- рейшее проведение правовой реформы и другие. Однако ясно, что «правовой нигилизм невозможно ликвидировать немедленно». Этб1 трудный и длительный процесс. ,
В конечном счете все формы и средства борьбы с нигилизмом свя- заны с выходом общества из глубокого системного кризиса – социалЬ ного, экономического, политического, духовного, нравственного. Однако многое зависит и от активной позиции самой личности, ее противо действия силам зла.
Р. Иеринг писал: «Каждый призван и обязан подавлять гидру про-1 извола и беззакония, где только она осмеливается поднимать свою голову; каждый, пользующийся благодеяниями права, должен в свой черед также поддерживать по мере сил могущество и авторитет закона – словом, каждый есть прирожденный борец за право в интересах
общества»2. )
______
1 Катай МВ. Интервью журналу «Государство и право» // Государство и право-
1998. № 2 С 7
2 Иериш Р. Борьба за право М , 1991 С. 37.
4. ПРАВОВОЙ ИДЕАЛИЗМ И ЕГО ПРИЧИНЫ
Если правовой нигилизм означает недооценку права, то правовой идеализм – переоценку права. Оба эти явления питаются одними корнями – юридическим невежеством, неразвитым и деформированным правосознанием, дефицитом политико-правовой культуры. Указанные крайности, несмотря на их, казалось бы, противоположную направленность, в конечном счете смыкаются и образуют как бы «удвоенное» общее зло. Иными словами, перед нами две стороны «одной медали».
Хотя внешне правовой идеализм менее заметен, не так бросается в глаза (во всяком случае, о нем почти не говорят, он не «на слуху»), явление это причиняет такой же вред государству, обществу, как и правовой нигилизм. Он крайне деструктивен по своим последствиям. Осознается это, как правило, «потом», когда итог становится очевиден. Вот почему, борясь с правовым нигилизмом, не следует впадать в другую крайность – правовой фетишизм, волюнтаризм, идеализм.
Вообще, идеи о возможности принципиального- изменения общества с помощью мудрых законов – древнего происхождения. Из этого исходил еще Платон в своих мечтах об идеальном государстве. Да и французские просветители не раз указывали на подобный путь избавления от несправедливых порядков. Но жизнь неизменно опровергала эти представления. Как известно, марксизм едко высмеивал всевозможные концепции «юридического социализма». Так, Ф. Энгельс еще в 1847 г., критикуя манифест Ламартина, писал, что предлагаемые в нем меры, например всеобщее бесплатное обучение, «способны лишь ослабить революционную энергию пролетариев; либо это чистая благотворительность; либо просто громкие фразы, лишенные всякого практического смысла, вроде упразднения нищенства чрезвычайным законом, ликвидации общественных бедствий законодательным пу"ем, учрежу дения министерства народной жизни и т.п.».
В практическом плане на право нельзя возлагать несбыточные надежды – оно не всесильно. Наивно требовать от него большего, чем оно заведомо может дать, ему необходимо отводить то место и ту роль, которые вытекают из объективных возможностей данного института. Непосильные задачи могут только скомпрометировать право. Поэтому его нельзя возводить в абсолют.
Между тем в условиях возникшей у нас еще в период «перестройки» правовой эйфории у многих сложилось убеждение, что достаточно принять хорошие, умные законы, как все сложнейшие и острейшие проблемы общества будут решены. «Вот примем пакет законов, и жизнь улуч-
Маркс К. Энгельс Ф Соч Т 4 С 346
шится». Но чуда не происходило, законы принимались; а дела стояли на месте и даже ухудшались В результате наступило известное разочарование в законах, появились признаки правового скепсиса.
Помнится, в разгар работы союзного парламента пресса в негатив-1 но-иронических тонах много писала о «магии», «девятом вале», «буме», «каскаде» законотворчества, о «мертворожденных» и полузабытых йа"- конах. В какой-то мере эти продолжалось затем и в период деятельное*-ти бывшего Верховного Совета России, а также нынешнего Фёдераль1 ного Собрания. Оказалось, что быстрых и легких решений Нет.
Из низов слышались и более раздраженные голоса «Хватит, мы уже сыты по горло законами, они ничего не дают». Подобный упреки высказываются и сейчас. Это и понятно – ведь законы сами по себе не могут накормить, одеть, обуть людей, улучшить их благосостояние, они могут лишь способствовать либо не способствовать этому, нечто закреплять, охранять, регулировать, распределять, но не производить. Поэтому! уповать только на «скоростнбе» правотворчество - значит питать юрй* дические иллюзии. Нужны прежде всего социальные, экономические, политические, организационные и иные меры плюс законы. Лишь со- вокупное действие всех этих факторов может дать желаемый эффект.
Закон, как известно, есть официальное признание факта; и не более того. Он лишь оформляет, «протоколирует» реально сложившиеся от ношения. Как ни избиты у нас слова классикой о том, что право не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им куль" турное развитие общества, они верны, так как проверены практикой.
Ясно, что проводимые в нашем обществе преобразования нуждакяч ся в надежном правовом обеспечении, но оно не может быть чисто;
волевым. Бессилие законов порождает все тот же нигилизм, неверие в реальную значимость принимаемых актов, в их способность изменить ситуацию. Законы не работают, значит, и отношение к ним более чем прохладное, их престиж падает вместе с престижем власти.
Банально звучит мысль о том, что самый прекрасный закон ничего не стоит, если он практически не исполняется Еще Ш Монтескье;
писал. «Когда я отправляюсь в какую-либо страну, я проверяю не то, хороши ли там законы, а то, как они осуществляются, ибо хорошие I законы встречаются везде». Жизнь не раз подтверждала эту аксиому
Правовой идеализм породил у значительной части людей кризис веры в законодательные, а в более широком плане -»- в парламентоко-конституционные пути решения назревших проблем, в новые дрогрес- сивные институты. Идеализмом с самого начала страдали некоторые лозунги перестройки, а затем и периода реформации (ускорение соци
Монтескье Ш Избр произв М , 1955 С. 318
ально-экономического развития, искоренение пьянства, резкое повышение жизненного уровня народа, плавное и безболезненное развертывание демократии, гласность и др.).
Хотелось все это побыстрее воплотить в законах, закрепить юридически, провозгласить в конституциях. На деле же форсированного перехода общества из одного состояния в другое не получилось, ожидания затянулись. Наступило «социальное похмелье» – горькое и мучительное. Идеалистические скороспелые прожекты, как правило, сурово мстят за себя. Это тот же нигилизм, только с обратным знаком. И он не менее вреден.
Распространению юридического идеализма способствовало и то, что у нас долгое время преобладал чисто прагматический подход к Праву (орудие, инструмент, средство, рычаг и т.д.). В соответствии с этим на право взваливали «неподъемный груз», возлагались слишком большие надежды, которые в дальнейшем не оправдались. Правовой скептицизм особенно усилился в последние годы, когда общество от-чс1ливо осознало, что многие законы, принятые в период реформ, ока« запись малоэффективными и не привели к достижению желаемых целей, а некоторые дали отрицательный результат.
Инерция политического и правового идеализма идет еще от старых коммунистических времен, когда господствовал своего рода культ всевозможных планов, решений и постановлений «исторических», «судьбоносных», «эпохальных». О дальнейшем развитии, усилении, укреплении, повышении чего-либо... Насаждалась безоглядная вера в их магическую силу. И все они, как правило, переводились на язык законов, которые из-за этого сильно напоминали партийные резолюции.
Дутые программы и обещания, лозунги о светлом будущем были излюбленными приемами работы с «массами». Говоря словами Герцена, идеология ставилась выше фактологии. Строительство воздушных замков (точнее, бумажных) помогало жить в мире иллюзий. Однако действительность быстро разрушала эти эфемерные храмы и возвращала в мир суровых реальностей. Заманчивые цели снова и снова оказывались недостижимыми, горизонт отдалялся.
К сожалению, рецидивы прошлых уроков встречаются и сейчас, но теперь в форме популизма, непродуманных, легковесных заявлений, программ, посулов, шоковых рывков, наигранного оптимизма, неоправданных прогнозов, посланий, упований на авось, веры в чудо и т.д. Как и раньше, принимаются законы, указы, постановления или отдельные юридические нормы, которые заведомо невыполнимы и отражают лишь стремление их авторов бежать «впереди паровоза». Сказывается неспособность трезво оценить реальную ситуацию, предвидеть последствия. Примеров много.
В 1993 г. Правительством РФ была одобрена явно скороспелая общероссийская программа «Жилье» (по типу успешно провалившейся союзной), которая предусматривала к 2000 г. трехкратное увеличение строительства нового жилья. Наивность быстро дала о себе знать – программа, мягко говоря, забуксовала. В том же году принимаются Основы законодательства о культуре. Судьба – та же. Не сработал знаменитый президентский Указ № 1 «О первоочередных мерах по развитию образования в РСФСР», так как не имел под собой необходимой материальной основы. Таких необеспеченных решений и программ набралось уже немало. Грубо говоря, законы есть, а
денег нет.
Не реализуется в полной мере Закон «О ветеранах» от 25 января 1995 г. Улыбку вызывают указы Президента о своевременной выплате зарплаты. Последний из них (от 5 мая 1998 г.) называется: «О дополнительных мерах по обеспечению выплаты заработной платы работникам бюджетной сферы и оздоровлению государственных финансов». А через три месяца (17 августа) произошел обвал финансовой системы, начались забастовки и голодовки учителей, врачей, других категорий служащих. Не помогает делу и установление уголовной ответственности за задержку зарплаты (Закон от 13 июня 1997 г.). Кого судить? Кто
виноват?
Указы и другие акты о борьбе с коррупцией и преступностью давно охарактеризованы в печати как маниловщина, донкихотство. Они не только не привели ни к какому прорыву в данной области, а скорее, наоборот, усугубили положение, подорвали веру людей в закон и власть, послужили как бы «дымовой завесой» (Не хватало еще указа о борьбе с бюрократизмом.) Мелькают саркастические выражения и заголовки статей: «Преступники не уйдут от доклада», «Борьба с преступностью особенно хорошо выглядит на бумаге», «Власть объявляет бумажную войну криминальному миру» и т.п.
Время от времени стране, населению демонстрируется высочайший гнев по поводу разгула преступности и коррупции, объявляются «беспощадная война», «бой», «фронтальное наступление» и т.д., но подлинной политической воли, судя по всему, не проявляется, а главное – отсутствует материальная основа для таких мер. Как говорится, много шума и ...ничего. Последние события, связанные с обвинениями в коррупции в высших эшелонах власти и банковско-финансовой системе,
повисли в воздухе.
Поэтому уповать в борьбе с указанным злом только на закон или кадровые перемещения, доклады, призывы, штабы, комиссии – значит заранее обрекать проблему на тупиковое состояние. Именно так и происходит. Генеральный прокурор РФ заявил: «Федеральная программа
борьбы с преступностью принята для того, чтобы сказать: уважаемая общественность, борьба с преступностью ведется».
В январе 1999 г. было принято очередное правительственное постановление об усилении борьбы с организованной преступностью и кор1-рупцией, утверждена соответствующая программа на период до 2001 г. На ее реализацию требуется 3 млрд рублей, источник этих средств не указан. Вполне возможно, что данную программу может постигнуть участь всех предыдущих прекраснодушных актов и намерений. «Скальпель уголовного закона пока не успевает отсекать ткани госаппарата, пораженные метастазами коррупции»2.
В 1993 г. в России был отменен режим прописки, однако до сих пор нет ни одного города или даже населенного пункта во всей Федерации, где бы прописка не действовала. Да и трудно реализовать закон, для которого не созрели необходимые объективные условия,-основываясь лишь на одном желании. Соответственно нереализуема и статья 27 Конституции о свободе передвижения. Опять идеализм, забегание вперед.
В настоящее время прописка заменена регистрацией. Различие между ними состоит в том, что в основе прописки лежит разрешительный принцип, а в основе регистрации – уведомительный. Излишне говорить о том, насколько это важно для каждого отдельного индивида, семьи, общества в целом. Это не что иное, как переход к цивилизованным формам общежития. Но опять-таки в силу неподготовленности страны к этому переходу, новый институт пока не работает и прописка продолжает действовать практически повсеместно.
Подобные «революционные порывы» можно объяснить лишь стремлением во что бы то ни стало, независимо от реальных возмож*-ностей, сделать все так, как у «них». Но такое неудержимое законодательное «хотение» и есть идеализм. Благие намерения и цели должны соизмеряться с условиями, средствами, методами их достижения;
В прессе все чаще встречаются справедливые высказывания о том, что у нас внизу – правовой нигилизм, а наверху – правовой фетишизм и даже цинизм.
В свое время бывший союзный президент ошеломил всех здравомыслящих граждан грозным указом о разоружении самовольных военных формирований и сдаче незаконно хранящегося оружия в двухнедельный срок. Президент России в своем Обращении к участникам чеченского конфликта от 29 ноября 1994 г. отвел на «роспуск вооруженных формирований и сдачу оружия» уже 48 часов. Потом этот срок
Росси йская газета. 1996.17 окт. 2 Парламентская газета. 1999.18 марта.
был продолен еще на трое суток. Конечно, оба эти чисто импульсивно-волевых акта остались на бумаге, а разоружение непокорных «боевиков» растянулось почти на два года, но цель при этом так и не была
достигнута.
В народе укоренилось мнение: закон все может. И это несмотря на неуважительное отношение к нему- Данный парадокс еще раз показывает, что правовой нигилизм и правовой идеализм – два полюса одного явления, которое отражает наше противоречивое время. Очень часто подтверждается старая истина: закон могуч, но власть нужды сильнее. И жизнь диктует свое. Закон, не выражающий «нужды», –
бумажка.
Элементы идеализма и правового романтизма содержит российская Декларация прав и свобод человека и гражданина 1991 г., ибо многие ее положения в нынешних кризисных условиях неосуществимы. Она еще долгое время будет восприниматься обществом как некий свод мало чем пока подкрепленных общих принципов или своего рода тор жественное заявление о намерениях и желаниях, а не как реальный
документ.
В президентском Послании парламенту 1995 г. справедливо отмечается, что в нашем обществе зреет опасное явление; «Права личности, никогда в отечественной истории не считавшиеся практическим государственным приоритетом, рискуют и впредь остаться декларативными. По-прежнему власть будет лишь упоминать о них в официальных документах, а граждане – испытывать на себе собственную пра1-вовую незащищенность. Другими словами, опасность состоит в дискредитации понятия «права человека» в социальной и политической
практике».
Известным правовым романтизмом можно считать ст. 1 Конститу
ции РФ, гласящую, что Россия уже сегодня является правовым государ4 ством. Здесь явно желаемое принимается за действительное. Не случайно в президентском Послании Федеральному Собранию 1994 г. это положение как бы дезавуируется: «Мы должны признать – в России пока нет полноценного демократического правового государства».
Это, скорее, цель, лозунг, перспектива, а не состоявшийся факт, хотя в качестве программной эта концепция возможно и заслуживала провозглашения в Основном Законе страны. Иными словами, хорошо уже то, что такая идея заявлена, законодательно закреплена, ибо умолчание по этому поводу было бы вообще непонятным. Но правовое государство не может быть в один прекрасный момент введено «сверху», в декретном порядке. Оно будет постепенно создаваться в ходе длительного и трудного развития российского общества.
О заманчивой идее правового государства мечтали даже русские самодержцы – Петр I, Екатерина II, Александр II. Но эти красивые мечты так и остались мечтами. В какой-то мере все наше «перестроеч-ное» и «реформаторское» законодательство грешит идеализмом, про" жектерством. В юридической литературе не раз высказывались мнения против форсирования сроков построения правового государства, так как любые кавалерийские наскоки на социальные процессы всегда оборачивались для общества негативными последствиями.
В настоящее время сам курс реформ разрушил многие иллюзии – надежду на лучшую жизнь, справедливость, высокие нравственные идеалы, гуманизм, реализацию основных прав человека. Произошло отчуждение власти от народа, а народа – от власти. «На развалинах советской мифологии мы стали возводить новую мифологию – мифологию «невидимой руки» рынка, мифологию свободы. Реформатор ры дискредитировали реформы. ...Вряд ли нужно было отказываться от прежней системы социальных гарантий, направляющей роли государства».
Демократия, освободив общество от тоталитарных пут, не сумела сама по себе обеспечить его поступательное развитие. А кое в чем произошел откат назад. Принято немало бесполезных или неэффективных законов. В то же время многие важнейшие сферы жизни до сих пор остаются вне юридической регламентации, хотя остро нуждаются в этом. Новые, «рыночные» лозунги, идеалы не осуществились, ожидания не оправдались. А главное, для большинства населения не ясно куда идем, чего хотим? Отсюда журналистские остроты: куда идем непонятно, но что мы придем туда первыми, сомнений нет.
Но подлинная беда состоит в том, что даже хорошие и нужные законы не работают – в одних случаях потому, что отсутствуют необходимые механизмы их реализации, в других (и это главная причина) – из-за того, что вокруг простирается ненормальная среда их «обитания» и функционирования. Бушует нравственный и правовой нигилизм, общественные отношения находятся в состоянии хаоса, ломки, крайней неустойчивости, зыбкости, законы бессильны их упорядочить, стабилизировать, направить в нужное русло. В этом смысле право испытывает небывалые «перегрузки», оно не справляется со своими регулятивными и защитительными функциями.
Поэтому, если тот или иной закон не работает, это еще не означает, что он плох. Не все зависит от самого закона. Проблема сложнее. Определенные слои населения психологически не готовы к переменам, нередко сопротивляются им. Юридические нормы не могут развязать
Ковии Л. Разрушение иллюзий // Известия. 1998.31 дек.
тугие клубки возникающих противоречий, а в ряде случаев встречают противодействие.
Власть слаба, она не может собрать налоги, обеспечить реализацию своих законов, остановить преступность, защитить граждан. Она не справляется с первейшей функцией – регулятора общественной жизни, порядка, стабильности. Предписания сверху во многих случаях внутренне не воспринимаются теми, на кого они рассчитаны. В этих условиях законы существуют как бы сами по себе, а жизнь – сама ПО себе.
И это тоже идеализм, ибо законодатели, исходя из своих высоких целей, идей, замыслов, конвейерно принимают и принимают законы, заведомо зная, что они не достигают конечных целей и уходят в песок. Нередко важнейшие акты застревают на полпути к своим непосредственным адресатам – их стопорит чиновничья бюрократия в силу общей разболтанности, бесконтрольности, коррумпированности. Среди новой номенклатуры есть и те, кто к любым начинаниям отно- сится, как и прежде, по принципу: важно вовремя «прокукарекать», а там пусть хоть не рассветает.
Сами парламентарии удручены тем, что выдаваемые ими «на-гора»- в большом количестве законы не «приживаются». Бывший замести- тель председателя Комитета по законодательству союзного парламента К.Д. Лубенченко мрачно сравнивал законодательные усилия тогдаш" них депутатов «с попытками вырастить сад в жестоких условиях пустыни. Иногда представляется, что законы, которые мы разрабатываем, отторгаются действительностью, как саженцы бесплодной почвой, И возникает чувство тревоги и безысходности». Как видим, проблема «отторжения» законов возникла не вчера, но она существует и сегодня.
Власть бессильна заставить законы работать, поэтому она их просто-издает. Но законодатель не вправе идти на поводу у обыденного со- знания – надо срочно принять такой-то закон; он обязан смотреть дальше, предвидеть последствия. Правовое самообольщение опасно, ибо оно порождает беспочвенные надежды, убаюкивает общество. В последнее время чуть ли не еженедельно принимаются и публикую ются «целевые федеральные программы», но каждому ясно, что они -невыполнимы.
Попытки «пришпорить» социальный прогресс с помощью одних только законов, как правило, заканчивались конфузом. Примеров тому не мало, и из них необходимо извлекать уроки. Прежде всего это ведет к девальвации законов, которые начинают работать вхолостую, созда- вая видимость решения проблем.
См : Лубенченко К Д. Безработные законы // Известия. 1990. 25 апр.
Конечно, есть и хорошие, полноценные законы, за которыми – ум, опыт, старание их создателей, но, как заметил Достоевский, «чтобы быть умным, одного ума мало». Ум надо еще реализовать, поставить на службу обществу, людям. Иначе он мертв и бесполезен. «Умных» бездельников и советников у нас не мало.
Абсолютизация права, наделение его чудодейственными свойствами сродни поклонению искусственно созданному идолу. Такое обожествление явления -* это существование в мире иллюзий. Отсюда – лавинообразный рост законов и указов за последние восемь лет, поиск спасения именно в них. Но еще древние говорили: в наиболее испорченном государстве – наибольшее количество законов. Сейчас всем ясно – сотней или даже тысячей законов положения не изменить, если только они не подкрепляются другими мерами. Полоса «демократического романтизма» проходит.
Возникает вопрос: что надо делать раньше – создавать условия или принимать законы? Очевидно, то и другое. Противопоставление этих двух начал неверно и недопустимо. Законодательные и общественные процессы Должны развиваться синхронно, они взаимозависимы. Между тем нередко наблюдаются ситуации, когда юридические нормы либо забегают вперед, либо принимаются «вдогонку»
Бывает и так, что законы, указы издаются не в целях их реального воздействия на общественные отношения, а для снятия социальной напряженности, бсобенно как раз в социальной сфере. На это совершений справедливй обращено внимание во втором президентском Пй-сланий парламенту, в котором отмечается, что именно в этих вопросах «откровенность и честность важнее всего; люди гораздо в большей степени страдают от неоправданных обещаний и посулов, чем от объективной оценки реальности». Но дело в том, что и президентские указы грешат этим же недостатком.
Г1
В критический момент выдаются «векселя», принимаются всевозможные «федеральные программы», повышаются ставки, оклады, пособия, которые затем не оплачиваются. Подобные акты, заявления носят в основном популистский характер и не решают проблем по существу, а загоняют их вглубь. Достигается лишь временный и обманчивый эффект. Потом эти проблемы возникают вновь, но уже в более острой форме. Усилия тратятся на гудок, а не на реальное движение. Особенно бросается в глаза предвыборный популизм, когда кандидаты в депутаты и в президенты не скупятся на обещания
В массовом сознании существует не только непонимание значения юридической формы, но и явное ее преувеличение, гипертрофирование как панацеи от всех зол. Иллюзии владеют многими, в том числе и
законодателями, которые убеждены, что с помощью законов одним махом можно реформировать страну, исцелить общество от болезней.
Нельзя, например, декретом сверху ввести мир и согласие в стране. Это напоминает попытки известного литературного персонажа установить с помощью законов единомыслие в России. Каждому ясно, что единение и сплоченность достигаются совсем иными путями и средствами. Административными же распоряжениями и указаниями можно только дискредитировать эту благую цель.
Но сегодня одновременно возникла и другая тенденция. Как отмечается в литературе, «бытовавшая на всех уровнях правосознания наивная вера во всемогущество закона сменяется более сдержанным отношением к нему Социальные ожидания все более возлагаются уже не столько на грядущий справедливый закон, сколько на оперативные распоряжения власти, не обязательно облеченные в нормативно-правовую форму». Получается, что фактический порядок и фактическое поведение чиновников и есть право. Неписаное...
Таким образом, наше эклектичное и деформированное правосознание делает очередной зигзаг и, увы, не в сторону уважения и почитания закона. Мы склонны уже одобрять и неправовые действия – лишь бы они давали нужный результат. Опасный поворот. Это что-то близкое к 4юрмуле: цель оправдывает средства. Неразвитое юридическое мышление мешает определить, чего, собственно, мы хотим от права – чтобы оно по-прежнему служило инструментом или гарантом?
Продолжение реформ в России требует прочной правовой основы, особенно в экономической сфере. Блок таких законов призвана принять в соответствии с Конституцией Государственная Дума. Однако при этом важно, чтобы народные избранники имели четкое представление о пределах и реальных возможностях юридических законов, путях их воплощения в жизнь. В противном случае общество опять будет жить в мире иллюзий.
Давно сказано: чтобы не разочаровываться, не следует очаровываться. Чрезвычайно важно и необходимо преодолеть как правовой нигилизм, так и правовой идеализм, которые питают друг друга.
ЛейстОЭ Три концепции права//Государство и право 1991 № 12 С 9
Тема 32. МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ (А.В. Малько)
1. ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ
Право – многогранное явление, призванное регулировать общественные отношения. Его можно рассматривать с разных сторон.
В роли социального феномена цивилизации, элемента культуры, меры свободы ч справедливости право в большей степени характеризуется как цель по отношению к обществу, приобретает мощное социальное звучание.
Наряду с этим право можно оценивать и как средство (инструмент) для разрешения практически значимых задач общества, для удовлетворения интересов людей. Данный подход в юридической науке называют инструментальным, в рамках которого и исследуются правовые средства.
Как и многие юридические понятия, правовые средства сначала анализировались на отраслевом уровне – в сфере гражданского права, где рассматривались в качестве юридических способов решения субъектами соответствующих задач, достижения своих целей (интересов).
Вместе с тем проблема правовых средств выступает прежде всего как общетеоретическая проблема. В теории права под правовыми средствами понимают институционные явления правовой действительности, воплощающие регулятивную силу права, его энергию, которым принадлежит роль ее активных центров2.
В самом общем виде правовые средства – это правовые явления, выражающиеся в инструментах (установлениях) и деяниях (технологии), с помощью которых удовлетворяются интересы субъектов права, обеспечивается достижение социально полезных целей3.
\ См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984. С. 87. См. также: Баршюв НА. Имущественные потребности и гражданское право. Саратов, 1987. С. 64.
2 См.: Алексеев С.С. Правовые средства: постановка проблемы, понятие, классификация // Сов. государство и право. 1987. № 6. С. 14.
3 См.: Малько Л В. Правовые средства: вопросы теории и практики // Журнал российского права. 1998. № 8. С. 66-77.
Эти цели могут быть различны, но в конечном счете они сводятся к справедливой упорядоченности общественных отношений. В качестве правовых средств выступают нормы права, правоприменительные акты, договоры, юридические факты, субъективные права, юридические обязанности, запреты, льготы, поощрения, наказания и т.д.
Признаки правовых средств:
1) выражают собой все обобщающие юридические способы обеспечения интересов субъектов права, достижения поставленных целей (в чем проявляется социальная ценность данных образований и в целом
права);
2) отражают информационно-энергетические качества и ресурсы права, что придает им особую юридическую силу, направленную на преодоление препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов участников правоотношений;
3) сочетаясь определенным образом, выступают основными работающими частями (элементами) действия права, механизма правового регулирования – МПР, правовых режимов (т.е. функциональной стороны права);
4) приводят к юридическим последствиям, конкретным результатам, той или иной степени эффективности правового регулирования;
5) обеспечиваются государством.
Виды правовых средств. Классифицировать правовые средства можно по различным основаниям. В зависимости от степени сложности их подразделяют на первичные (элементарные) и комплексные (составные). Если к первым относятся простейшие и неделимые предписания – субъективные права и юридические обязанности, поощрения и наказания, льготы и запреты и т.п., то ко вторым – комбинированные, состоящие в свою очередь из простейших – договор, норма, институт, правовой режим и пр. По выполняемой роли они делятся на регулятивные (дозволения) и охранительные (меры защиты); по предмету правового регулирования – на конституционные, административные, гражданские, уголовные и др.; по характеру – на материально-правовые (рекомендации) и процессуальные (иск); по значимости последствий – на обычные (штраф) и исключительные (смертная казнь); по времени действия – на постоянные (гражданство) и временные (премия); по виду правового регулирования – на нормативные (установленные в нормах права запреты) и индивидуальные (акт применения права, акт реализации прав и обязанностей); по информационно-психологической направленности – на стимулирующие (льготы) и ограничивающие (приостановления) и т.д.
2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРАВОВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ
Юридические средства участвуют в правовом регулировании и правовом воздействии. Если правовое регулирование обычно определяют как осуществляемое всей системой юридических средств воздействие на общественные отношения в целях их упорядочения, то правовое воздействие – как взятый в единстве и многообразии весь процесс влияния права на общественную жизнь, сознание и поведение людей.
Между правовым регулированием и правовым воздействием имеются различия. Предмет правового регулирования несколько уже предмета правового воздействия. В последний входят и такие экономические, политические, социальные отношения, которые правом не регулируются, но на которые оно так или иначе распространяет свое влияние.
Если правовое регулирование как специально-юридическое воздействие в любом случае связано с установлением конкретных прав и обязанностей субъектов, с прямыми предписаниями о должном и возможном, то правовое воздействие – не всегда. Если первое означает осуществление правовых норм через правоотношения, то второе – необязательно. В этом смысле регулирование – лишь одна из форм воздействия права на социальные связи, далеко не охватывающая всех иных форм, к которым относят информационно-психологическую, воспитательную, социальную (С.С. Алексеев, В.П. Казимирчук, В.В. Лазарев, Н.И. Матузов и другие авторы).
Информационно-психологический (мотивационный, импульсивный) аспект характеризуется воздействием прескриптивной (нормативной) правовой информации на мотивы субъектов. Здесь можно выделить два основных юридических средства – правовые стимулы и правовые ограничения, которые синтезируют в себе информационные и психологические закономерности, осуществляемые в данном процессе.
Воспитательный (педагогический, ценностно-ориентационный) аспект заключается в общеидеологическом влиянии всей правовой действительности на внутренний мир субъекта, на формирование в сознании людей ценностных представлений, на правовое воспитание личности. Данный аспект необходимо отличать от информационно-психологического (мотивационного). Еще Л.И. Петражицкий заметил, что действие права «состоит, во-первых, в возбуждении или подавлении мотивов к разным действиям и воздержаниям (мотивационное или импульсивное действие права), во-вторых, в укреплении и развитии одних склонностей и черт человеческого характера, в ослаблении и искоренении других, вообще в воспитании народной психики в соот
ветствующем характеру и содержанию действующих правовых норм направлении (педагогическое действие права)».
Социальный аспект представляет собой взаимосвязь правовых и других социальных (экономических, политических, нравственных) факторов, принимающих участие в жизни права на всех этапах его функционирования. Эти факторы в своей совокупности образуют социальную среду действия права: доведение правовых норм и предписаний до всеобщего сведения; направление поведения субъектов путем постановки в правовых актах социально полезной цели; формирование правом социально полезных образцов поведения; социально-правовой
контроль2.
Разумеется, все вышеназванные формы воздействия права (информационно-психологическая, воспитательная, социальная) на общественные отношения взаимосвязаны, между ними нет и не может быть «китайской стены». Аналогичное положение в совокупном правовом воздействии занимает и правовое регулирование (как лишь одна из форм воздействия – специально-юридическая). Отсюда вывод: с одной стороны, нельзя полностью отождествлять понятия «правовое регулирование» и «правовое воздействие» (у них объемы не совпадают), а с другой – полностью различать. В самом общем понимании их можно рассматривать как синонимы, ибо подобное разделение условно, оно связано с выделением различных граней общего действия права.
3. ПОНЯТИЕ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Правовое регулирование как инструмент социального управления призвано упорядочивать общественные отношения, обеспечивая реализацию позитивных интересов субъектов. В рамках этого процесса встречаются разнообразные и многочисленные препятствия, которые без своевременного их устранения снижают эффект правового регулирования.
Препятствием можно считать такой фактор, который ставит преграду процессу упорядочивания социальных связей и действует в противоречии с правовыми целями и принципами. Препятствия – это естественные и искусственные трудности, препоны, барьеры, тормозящие по тем или иным причинам управленческий процесс и мешающие удовлетворению правомерных интересов граждан и организаций.
* Петражицкий Л И Введение в изучение права и нравственности Основы эмоциональной психологии СПб, 1909 С 3
2 См Казимирчук В П Социальный механизм действия права // Сов государство и право 1970 № 10 С 37-44, Право и социология М, 1973 С 69; Лапаева ВВ. Конкретно-социологические исследования в праве М, 1987 С 93"103.
Препятствия можно классифицировать по различным основаниям. В зависимости от того, поддается препятствующий фактор управлению или нет, их подразделяют на препятствия: поддающиеся управлению и неподдающиеся. Примером первых могут выступать недостатки правоприменения, коллизионность и т.д., которые вполне устранимы в процессе управления и поддаются целенаправленной корректировке. Ко вторым препятствиям, в частности, относятся стихийные бедствия, природные явления, климатические условия и другие факторы, находящиеся вне возможностей управления.
В зависимости от наличия или отсутствия определенных факторов при осуществлении управленческого процесса препятствия делятся на:
выражающиеся в наличии конкурирующих с управлением моментов и выражающиеся в отсутствии необходимых для эффективного управления моментов. К первым следует отнести прежде всего правонарушение – оно прямо конкурирует с правовым регулированием. Ко вторым – такие моменты, отсутствие которых тоже превращается в препятствие. Другими словами, препятствием является не только то, что мешает (что присутствует), но и то, чего не хватает (что отсутствует). Так, отсутствие решающего юридического факта может выступать своеобразным препятствием для удовлетворения тех или иных интересов.
Механизм правового регулирования (МПР) как раз и есть такая система правовых средств, которая позволяет наиболее последовательно и юридически гарантированно бороться с препятствиями, ибо отдельно взятые юридические инструменты этого в полной мере обеспечить не смогут. Отсюда объективная необходимость в таком устройстве правовых средств, которое создавало бы возможность для беспрепятственного удовлетворения интересов субъектов. К тому же правовое регулирование в процессе своего осуществления складывается из определенных этапов и соответствующих им элементов, обеспечивающих движение интересов субъектов к ценности. Каждый из этапов и юридических элементов МПР вызывается к «жизни» в силу конкретных обстоятельств, которые отражают логику правовой упорядоченности общественных отношений, особенности воздействия правовой формы на социальное содержание.
Следовательно, механизм правового регулирования – это система правовых средств, организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов субъектов права.
Из данного определения можно выделить признаки, характеризующие цель механизма правового регулирования, средства ее достижения и результативность.
Цель МПР – обеспечить беспрепятственное движение интересов , субъектов к ценностям, т.е. гарантировать их справедливое удовлетворение. Это главный, содержательный признак, объясняющий значимость данной категории и показывающий, что роль МПР заключается в снятии возможных препятствий, стоящих на пути осуществления интересов субъектов. МПР – специфический юридический «канал», соединяющий интересы субъектов с ценностями и доводящий процесс
управления до логического результата.
МПР – система различных по своей природе и функциям правовых средств, позволяющих достигать его целей. Это уже формальный признак, который свидетельствует о том, что названный механизм есть комплекс правовых элементов, с одной стороны, различных по своей природе и функциям, а с другой, – все же взаимосвязанных общей целью в единую систему. МПР показывает, как работает то или иное звено при достижении его целей, позволяет выделить основные, ключевые, опорные юридические инструменты, занимающие определенное
иерархическое положение среди всех других.
МНР– организационное воздействие правовых средств, позволяющее в той или иной степени достигать поставленных целей, т.е. результативности, эффективности. Как и любой иной управленческий процесс, правовое регулирование стремится к оптимизации, к действенности правовой формы, в наибольшей мере создающей режим благоприятствования для развития содержания полезных общественных отношений.
В связи с тем что МПР – сложное понятие, включающее систему
правовых средств, возникает потребность отграничить его от другой не менее сложной категории, как, например, «правовая система». Тем более что, на первый взгляд, у них весьма схожие определения. Так, под правовой системой обычно понимают совокупность юридических явлений, существующих в обществе, весь арсенал правовых средств, находящихся в его распоряжении. Названные категории соотносятся как часть (МПР) и целое (правовая система), ибо правовая система более широкое понятие, включающее в себя наряду с категорией «механизм правового регулирования» и другие категории: «право», «юридическую практику», «господствующую правовую идеологию».
4. СТРУКТУРА МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Потребность в различных правовых средствах, действующих в МПР, определяется разным характером движения интересов субъектов
Мтпузов И И Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 13.
к ценностям, наличием многочисленных препятствий, стоящих на этом пути. Именно неоднозначность проблемы удовлетворения интересов как содержательного момента предполагает и разнообразие их правового оформления, обеспечения.
Можно выделить следующие основные стадии и элементы процесса правового регулирования: 1) норма права; 2) юридический факт или фактический состав с таким решающим показателем, как организационно-исполнительный правоприменительный акт; 3) правоотношение;
4) акты реализации прав и обязанностей; 5) охранительный правоприменительный акт (факультативный элемент).
На первой стадии формулируется правило поведения, которое направлено на удовлетворение тех или иных интересов, находящихся в сфере права и требующих их справедливого упорядочения. Здесь не только определяется круг интересов и соответственно правоотношений, в рамках которых их осуществление будет правомерным, но и прогнозируются препятствия этому процессу, а также возможные правовые средства их преодоления. Названная стадия отражается в таком элементе МПР, как нормы права.
На второй стадии происходит определение специальных условий, при наступлении которых «включается» действие общих программ и которые позволяют перейти от общих правил к более детальным. Элементом, обозначающим данную стадию, является юридический факт, который используется в качестве «спускового крючка» для движения конкретных интересов по юридическому «каналу».
Однако зачастую для этого необходима целая система юридических фактов (фактический состав), где один из них должен быть обязательно решающим. Как раз именно такого факта подчас и не хватает субъекту для дальнейшего движения интереса к ценности, способной его удовлетворить. Отсутствие подобного решающего юридического факта выступает в роли препятствия, которое необходимо рассматривать с двух точек зрения: с содержательной (социальной, материальной) и с формальной (правовой). С точки зрения содержания препятствием будут выступать неудовлетворение собственных интересов субъектом, а также общественных интересов. В формально же правовом смысле препятствие выражается в отсутствии решающего юридического факта. Причем преодолевается данное препятствие только на уровне правоприменительной деятельности в результате принятия соответствующего акта применения права.
Например, право гражданина на получение высшего образования неосуществимо без вынесения правоприменительного акта. Процесс удовлетворения интересов лица прерывается (препятствуется) здесь невозможностью предоставления в нормах права определенных юри
дических форм. Ведь заранее «установить» оптимум в норме практически нереально, ибо никакое общее правило поведения не в состоянии охватить всего многообразия социальных связей, учесть их особенности, что и выступает объективной основой препятствования дальнейшему движению интересов субъектов права и снимается только на уровне правоприменения. Получая наиболее полную информацию о ситуации, оценивая и контролируя правомерность выполнения предварительных условий (юридических фактов), правоприменитель находит для урегулирования конкретного общественного отношения соответствующие средства, воплощающиеся в индивидуальном решении.
Акт применения права представляет собой основной элемент совокупности юридических фактов, без которого не может реализоваться конкретная норма права. Он всегда носит решающий характер, ибо требуется в самый «последний момент», когда уже есть в наличии другие элементы фактического состава. Так, для осуществления права на поступление в вуз (как части более общего права на получение высшего образования) акт применения (приказ ректора о зачислении в студенты) необходим тогда, когда абитуриент представил в приемную комиссию требуемые документы, сдал вступительные экзамены и прошел по конкурсу, т.е. когда уже имеются три других юридических факта. Акт применения скрепляет их в единый юридический состав, придает им достоверность и влечет возникновение персональных субъективных прав и обязанностей, преодолевая тем самым препятствия и создавая
возможность для удовлетворения интересов граждан.
Это является лишь функцией специальных компетентных органов, субъектов управления, а не граждан, которые не обладают полномочиями применять нормы права, не выступают правоприменителями, а следовательно, в данной ситуации не смогут собственными силами обеспечить удовлетворение своих интересов. Только правоприменительный орган сможет обеспечить выполнение правовой нормы, принять акт, который станет опосредующим звеном между нормой и результатом ее действия, составит фундамент для нового ряда правовых и социальных последствий, а значит, для дальнейшего развития общественного отношения, облеченного в правовую форму.
Подобный вид правоприменения называют оперативно-исполнительным, ибо он основан на позитивном регулировании и призван развивать социальные связи. Именно в нем в наибольшей мере воплощаются правостимулирующие факторы, что характерно для актов о поощрении, присвоении персональных званий, об установлении выплат, пособий, о регистрации брака, об устройстве на работу и т.п.
Следовательно, вторая стадия процесса правового регулирования отражается в таком элементе МПР, как юридический факт или факти-
ческий состав, где функцию решающего юридического факта выполняет оперативно-исполнительный правоприменительный акт.
Третья стадия – установление конкретной юридической связи с весьма определенным разделением субъектов на управомоченных и рбязанных. Иначе говоря, здесь выявляется, какая из сторон имеет интерес и соответствующее субъективное право, призванное его удов-летвррять, а какая – обязана либо не препятствовать этому удовлетворению (запрет), либо осуществить известные активные действия в интересах именно управомоченного (обязанность). В любом случае речь идет о правоотношении, которое возникает на основе норм права и при наличии юридических фактов и где абстрактная программа трансформируется в конкретное правило поведения для соответствующих субъектов. Оно конкретизируется в той степени, в какой индивидуализируются интересы сторон, а точнее, основной интерес управомоченного лица, выступающий критерием распределения прав и обязанностей между противостоящими в правоотношении лицами. ДЯнная стадия воплощается именно в таком элементе МПР, как правоотношение.
Четвертая стадия – реализация субъективных прав и юридических обязанностей, при которой правовое регулирование достигает своих целей – позволяет интересу субъекта удовлетвориться. Акты реализации субъективных прав и обязанностей – это основное средство, при помощи которого права и обязанности претворяются в жизнь – осуществляются в поведении конкретных субъектов. Эти акты могут выражаться в трех формах: соблюдении, исполнении и использовании.
Как же проявляются в них содержательные моменты – процесс удовлетворения интересов – и что общего в этих содержательных моментах?
При соблюдении субъект воздерживается от совершения действий, запрещенных нормами права. Он не реализует при этом свои собственные интересы, отличные от интересов контрсубъектов, а также от общественных интересов в охране и защите, и тем самым не ставит препятствий их удовлетворению.
При исполнении обязанностей лицо должно активными действиями удовлетворять интересы контрсубъекта и общественные интересы в охране и защите и не ставить им препятствий в какой-либо форме (невыполнение, частичное невыполнение обязанностей, удовлетворение своих интересов, противоречащих интересам контрагента и т.п.).
При использовании субъект получает благо, ценность, удовлетворяет личные интересы. При этом он не должен препятствовать удовлетворению интересов других лиц, а также общественных интересов в охране и защите (иначе произойдет злоупотребление правом).
Анализ перечисленных форм реализации позволяет выявить одну общую закономерность, сделать обобщение: во всех формах субъект не должен препятствовать удовлетворению интересов в охране и защите, составляющих основу правопорядка, а также интересов контрсубъектов. Здесь, в принципе, имеет значение лишь одно условие: чтобы на пути осуществления данных интересов не ставились преграды и они могли быть свободно удовлетворены. Это то общее, что их объединяет, позволяет синтезировать такие совершенно противоположные, на первый взгляд, формы правореализаций в одну – беспрепятственную. Без подобных препятствий реализация прав, запретов, обязанностей осуществляется в допустимых пределах, для нее достаточно лишь правовой нормы. Названная стадия процесса правового регулирования отражается в таком элементе МПР, как акты реализации прав и обязанностей.
Пятая стадия является факультативной. Она вступает в действие
тогда, когда беспрепятственная форма реализации права не удается и когда на помощь неудовлетворенному интересу должна прийти соответствующая правоприменительная деятельность. Возникновение правоприменения в этом случае уже связывается с обстоятельствами негативного характера, выражающимися в наличии либо реальной опасности правонарушения, либо прямого правонарушения.
С точки зрения содержания препятствием здесь, как и при первой причине (что рассматривалось при анализе оперативно-исполнительной правоприменительной деятельности), будет являться неудовлетворение личных интересов субъектом, а также общественных интересов в охране и защите. С формально-правовой же точки зрения препятствия различаются: если в первом случае в качестве препятствия выступает отсутствие решающего юридического факта, то во втором –
напротив, его наступление.
Оспаривая право конкретного лица либо совершая правонарушение, субъект блокирует тем самым удовлетворение интересов своих контрсубъектов, что с неизбежностью должно повлечь за собой наступление определенных юридических последствий. В частности, при невыполнении обязанностей правовые ограничения, сдерживающие интересы обязанных лиц, трансформируются в противоправные ограничения (уже препятствия) осуществлению интересов управомоченного. Случившееся – основа правовой конфликтной ситуации, свидетельствующая, как правило, о невозможности обычными «мирными» средствами удовлетворить интерес управомоченного. Эти нарушения, будучи юридическими фактами, влекут за собой возникновение уже другого рода правоотношений – охранительных.
В таких условиях управомоченный имеет еще одно средство: право на защиту, с помощью которого он (либо специальные органы) возбуждает правоприменительный процесс. Возникшее из факта правонарушения право на защиту содержит в себе материальное требование субъекта к правонарушителю по поводу незаконного сдерживания удовлетворения своих интересов. Субъективное право на защиту выступает здесь в качестве возможности посредством юрисдикционных органов применить в отношении обязанного лица меры государственно-принудительного свойства в целях устранения препятствий в реализации стремлений личности.
Нарушившая сторона в рамках охранительных правоотношений приобретает новый статус, где на первом плане выделяется юридическая обязанность, выражающаяся в необходимости претерпеть применение к ней мер принудительного свойства. Поэтому охранительное правоотношение построено по типу властеотношения, в котором юрис дикционный орган использует власть с целью создать все необходимое для восстановления справедливости, для удовлетворения неудовлетворенного интереса управомоченного. Без власти, силы, принуждения снять помехи бывает просто невозможно. Оказывая правоограиичи-вающее воздействие с помощью принудительных элементов (мер защиты, ответственности), правоприменитель «сковывает» интересы обязанного лица (нарушившей стороны) и на этой основе дает возможность удовлетвориться интересам управомоченного субъекта. Подобную форму правоприменения можно назвать охранительной, ибо она устраняет препятствия и обеспечивает укрепление законности.
Данная факультативная стадия (осуществляемая лишь в случае возведения препятствий) отражается в таком соответственно факультативном элементе МПР, как охранительные правоприменительные акты,
5. ЭФФЕКТИВНОСТЬ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Эффективность правового регулирования – это соотношение между результатом правового регулирования и стоящей перед ним целью. Пути повышения эффективности правового регулирования в современных условиях следующие.
Совершенствование правотворчества, в процессе которого в нормах права (с учетом высокого уровня законодательной техники) наиболее полно выражаются общественные интересы и те закономерности, в рамках которых они будут действовать. Нужно создавать с помощью соответствующих юридических и информационно-психологических средств такое положение, когда соблюдение закона будет выгоднее его
нарушения. Кроме того, важно усилить юридическую гарантирован-ность правовых средств, действующих в МПР, т.е. повысить уровень вероятности в достижении ценности и снизить уровень вероятности в
воспрепятствовании этому процессу.
Совершенствование правоприменения «дополняет» действенность нормативного регулирования, а значит, и в целом МПР. Акты правоприменения – наиболее гарантирующий элемент, который, в нужный момент подключаясь к нормативному регулированию, содействует своими силами процессу удовлетворения интересов.
Соединение нормативного регулирования и правоприменения не обходимо, ибо, взятые по отдельности, они сразу начинают демонстрировать свои «слабые стороны»: нормативное регулирование без индивидуального (без усмотрения) превращается зачастую в формализм, а правоприменение без нормативного (без общих правил) – в произвол. Вот почему МПР должен выражать такую взаимосвязь различных правовых средств, представляющих различные виды правового регулирования, которая будет придавать управленческому процессу дополнительные преимущества. Если нормативная регламентация призвана обеспечить стабильность и необходимое единообразие в регулировании общественных отношений, ввести их в твердые рамки законности, то правоприменение – учет конкретной обстановки, своеобразие каждой юридической ситуации.
Оптимальное сочетание разных управленческих подходов в одном механизме придает ему гибкость и универсальность, минимизирует сбои и остановки в его работе. «От правильного выбора правовых средств зависит в конечном счете достижение целей правового регулирования, а значит, эффективность права в целом. Недооценка, неверный выбор юридических средств, приемов, заложенных в нормативной основе правового регулирования, приводят к сбоям в реализации
права, снижению правового эффекта».
Повышение уровня правовой культуры субъектов права, безусловно, повлияет на качество всего МПР, на укрепление законности и правопорядка.
Интересы человека – вот главный ориентир для развития и совершенствования элементов МПР, повышения их эффективности. Выступая своего рода юридической технологией удовлетворения данных интересов, механизм правового регулирования должен постоянно быть социально ценным по своему характеру, должен создавать режим благоприятствования осуществлению законных стремлений личности, упрочению ее правового статуса.
Сапун В А Инструментальная теория права в юридической науке//Современное государство и право Вопросы теории и истории. Владивосток, 1992 С 18.
Тема 33. СТИМУЛЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ В ПРАВЕ (А.В. Малько)
1. ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ДЕЙСТВИЯ ПРАВА
Правовое регулирование не имеет ни вещественной, ни энергетической формы, а осуществляется преимущественно на информационном уровне. Однако информация бывает разная: описательного характера (дескриптивная) и сугубо управленческая, нормативная, предписывающая (прескриптивиая).
Если первый вид информации, как правило, устанавливается в преамбулах, нормах-дефинициях и описывает состояние какого-л-ибо объекта, то второй вид сосредоточен в конкретных прямо воздействующих на интересы личности правовых средствах: правах и обязанностях, поощрениях и наказаниях и т.п. Правовое регулирование осуществляется главным образом именно с помощью управленческой информации, где четко конструируется модель требуемого действия.
Здесь информационный аспект нельзя оторвать от психологического, ибо право как знаковая система способно регулировать поведение только тогда, когда адресуемая информация воспринята сознанием личности и трансформировалась в мотив ее деяния. Назначение различных правовых средств как раз и состоит в том, чтобы информировать субъектов о возможностях выбора вариантов поведения в рамках права, воздействовать на их интересы в определенном направлении, склонить к тому или иному поступку.
Сознание играет роль фильтра и «декодирует» правовые средства, влияющие на него, на положительно-отрицательные факторы: «полезно – вредно», «выгодно – невыгодно». Исходя из данных правовых средств и учитывая собственные интересы, человек строит соответствующую программу действий.
Для исследования проблемы мотивации поведения личности необходимо прежде всего рассмотреть правовые средства в информационно-психологическом аспекте. Такими правовыми средствами выступают не сами нормы права, договоры или правоприменительные акты, а те конкретные меры информационно-психологического воздействия, которые в них содержатся. Это субъективные права и обязанности, льготы и приостановления, поощрения и наказания и т.п., которые, в
свою очередь, трансформируются в правовые стимулы и правовые ограничения. Именно стимулы и ограничения в конечном счете являются значимыми для поведения, связанными в буквальном смысле с ценное » тью, на которую ориентируется интерес субъекта.
Почему же на информационном уровне все многообразие средств
сводится к двум основным?
Правовое регулирование – это лишь разновидность управленческого процесса, который согласно кибернетике (науке об оптимальном управлении) может осуществляться только с помощью двоичной информации, выраженной в соответствующих стимулах и ограничениях. Управление именно через данные информационные атрибуты спосрб-цо влиять на энергию, дозировать ее, сохранять одни моменты деист",
вительности и развивать другие. , , , Если под стимулом в самом широком смысле слова понимается,
побудительный фактор, то под ограничением сдерживающий фактор. Стимулы и ограничения присущи в одинаковой мере управлению ДО всех образованиях – биологических, технических и социальных, хотя,
могут называться в них по-разному. I
Чаще всего такие информационные средства в биологической сис-1 теме обозначаются соответственно терминами «возбуждение» (оти-, мул) и «торможение» (ограничение). В современных исследованиях, посвященных анализу биологических систем, подчеркивается, что воз-буждение выступает «носителем информации о свойствах поступаю-1 щих извне раздражений и вместе с торможением – регулятором активы
ности всех органов и систем организма».
В технических системах при организации регулирования также используются свои «стимулы» и «ограничения». Взять, к примеру, ком* пьютер, программа управления которого в конечном счете состоит из различного сочетания «единиц» (стимулов) и «нулей» (ограничений),* обозначающих электронные информационные сигналы по принципу:
«включено – выключено». Все ЭВМ работают в таком двоичном коде.
Стимулы и ограничения регулируют деятельность и в социальной системе, где «энергия» в основном проявляется в форме активнос+и людей. Влиять на данную активность можно через интересы, путем распределения материальных, социальных и духовных ценностей. Если главным для человека выступают его интересы и те ценности;
которые способны их удовлетворить, то основные усилия в социальном управлении должны быть направлены на упорядочение связей «инте-" ресы – ценности», проявляющихся в общественных отношениях.
Психология- Словарь. М., 1990. С. 58. • •
Результат достигается в значительной мере благодаря социальным стимулам («прянику») и социальным ограничениям («кнуту»), составляющим информационную сущность социальной регуляции. «По отношению к действиям и поступкам человека, – писал В.М. Бехтерев, – имеются социальные тормоза в виде запретов со стороны старших в семье, со стороны власть имущих, со стороны обычаев, правил приличия, моды, законов и общественного мнения. Эти тормоза налагают соответствующие ограничения на человека, заставляют его держаться в рамках, не допускающих конфликтов с окружающей средой, а где они появились – к возможному их ограничению и устранению таковых впредь. С другой стороны, наряду с тормозами имеются и социальные стимулы в виде похвалы старших, высокой оценки поступка, общественных мнений и иных поощрительных мер разного рода. Эти-то стимулы и побуждают человека к деятельности на пользу общества вообще, иногда даже в ущерб своим личным интересам».
Роль информации в управлении – символизировать собой определенный объем энергии, замещать физические явления их эквивалентами, соответствующими знаками. Наиболее же простые и удобные знаки – двоичные. Вот почему в управленческом процессе двоичная информация характерна для всех трех сфер: биологической, технической и социальной.
В частности, не только животные, но и растения обладают специфическими механизмами восприятия информации, состоящими из фаз возбуждения и торможения (биологическая система). В компьютерных программах (техническая система) эффективной является «работа» двоичных чисел, основанная на двух цифрах – 0 и 1.
Двоичность выступает фундаментально неустранимой, предельной бсобенностью информации как свидетельства или отсутствия изменений. Объяснение этому заключается в том, что переход к более простому способу фиксации означал бы, что для этого необходимо пользоваться лишь каким-либо единственным, унарным обозначением. Но это было бы связано с полной невозможностью зафиксировать какие-либо изменения, так как во всех случаях воспринимающий объект получал бы один-единственный сигнал или последовательность принципиально не различимых сигналов. Поэтому во всех живых и неживых объектах, как естественных так и искусственных, наличие информационных процессов связано со способностью воспринимающего информацию объекта фиксировать, как минимум, два различающихся состояния2.
* Бехтерев В.М. Мозг и его деятельность. М.-Л., 1928. С. 303-304. 2 См.: Ракитов А.И. Философия компьютерной революции. М-, 1991. С. 155.
Следовательно, и правовое регулирование так же, как и любой иной управленческий процесс, осуществляется с помощью двух основных информационных средств: правовых стимулов и правовых ограничений, выступающих формой проявления двоичности юридической информации*.
Материальным критерием, позволяющим определить, какие правовые средства относятся к правовым стимулам, а какие – к правовым ограничениям, необходимо признать именно интересы. В зависимости от того, какому интересу («собственному» или «чужому», т.е. интересу противостоящей стороны в правоотношении) служит конкретное средство, оно может быть стимулирующим либо ограничивающим.
В качестве формально-юридического критерия будет выступать характер воздействия правового средства. Если оно благоприятно, связано с добровольностью (а не с силой), свободой выбора поведения, заинтересованностью, то это стимулирующее воздействие. Если же правовое средство неблагоприятно влияет на собственные интересы субъекта, сопровождается угрозой, страхом, принуждением, жесткими командами, то такое воздействие выступает ограничивающим.
Верно замечено, что внешнее воздействие на волю и сознание людей с помощью права может носить различный характер, но в целом сводится к двум основным методам: методу стимулирования определенных видов деятельности и методу властных предписаний, реализация которого обеспечивается возможностью применения мер принуждения.
2. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ПРАВОВЫХ СТИМУЛОВ
Правовой стимул – это правовое побуждение к законопослушному поведению, создающее для удовлетворения собственных интересов субъекта режим благоприятствования. Общие признаки реализации правовых стимулов: 1) они связаны с благоприятными условиями для осуществления собственных интересов личности, так как выражаются в обещании либо предоставлении ценностей, а иногда в отмене либо снижении меры лишения ценностей (например, отмена или снижение меры наказания есть стимул); 2) сообщают о расширении объема возможностей, свободы, ибо формами проявления правовых стимулов вы-ступают субъективные права, законные интересы, льготы, поощрения;
3) обозначают собой положительную правовую мотивацию; 4) предпо-
* Подробнее см. Малько А.В. Стимулы и ограничения в праве. Теоретико-информационный аспект. Саратов, 1994.
2 Кудрявцев В.Н., Никитинский В.И., Самощенко И.С., Глазырин В.В. Эффективность
правовых норм. М., 1980. С. 101.
лагают повышение позитивной активности; 5) направлены на упорядоченное изменение общественных отношений, выполняют функцию развития социальных связей. В этих признаках заключается их необходимость и социальная ценность.
Правовые стимулы классифицируются по многим основаниям. В зависимости от элемента структуры нормы права можно выделить юридический факт-стимул (гипотеза), субъективное право, законный интерес, льготу (диспозиция), поощрение (санкция).
В своей деятельности люди учитывают, что желаемые или нежелаемые ими правовые последствия обусловлены определенными юридическими фактами. Поэтому в одних случаях они стремятся к возникновению юридических фактов, а в других же, наоборот, препятствуют их появлению. Например, согласно статье 242 КЗоТ РФ, для получения пенсии необходим соответствующий трудовой стаж.
Следовательно, лицо, рассчитывающее получить пенсию, вынуждено согласовывать свое поведение с закрепленными в норме юридическими фактами, прежде всего учитывать необходимость накопления соответствующего трудового стажа. Таким образом, юридический факт стимулирует определенное поведение, выступая в роли факта-стимула.
На уровне диспозиции стимулирующим элементом выступает субъективное право, которое выражает возможность действия и связано с удовлетворением собственных интересов.
Наряду с субъективным правом стимулирующим средством в диспозиции может быть и законный интерес (охраняемый законом интерес), который является разновидностью дозволений и направлен на удовлетворение собственных интересов.
Вместе с тем законный интерес и субъективное право – различные правовые дозволения. Субъективное право – дозволение, которое возводится в правовую возможность, обеспеченную юридической необходимостью. Законный интерес тоже можно считать возможностью, но преимущественно фактической. Это лишь разрешенность действий. Следовательно, законный интерес есть простая правовая дозволенность, в которой отсутствует указание действовать строго зафиксированным в законе образом и требовать соответствующего поведения от других лиц, ей не противостоит конкретная юридическая обязанность. Данное положение может служить главным критерием для разграничения субъективных прав и законных интересов.
Льгота выражается в предоставлении каких-либо преимуществ, или частичном освобождении от выполнения обязанностей, или облегчении условий их выполнения. Например, фиксируя в нормативных актах налоговые льготы для предпринимателей, законодатель стиму
лирует в конечном счете общественно полезную деятельность определенных категорий граждан, повышает позитивную активность, создает благоприятные условия для удовлетворения их интересов.
Поощрение выступает в роли стимула на уровне санкции, ведь санкции могут быть не только отрицательными, но и положительными.
В зависимости от отраслевой принадлежности правовые стимулы подразделяются на конституционные, гражданские, экологические и т.п.; в зависимости от объема – на основные (субъективное право), частичные (законный интерес) и дополнительные (льгота); в зависимости от времени действия – на постоянные (право на собственность) и временные (разовая премия); в зависимости от содержания – на материально-правовые (зарплата) и морально-правовые (благодарность).
3. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ПРАВОВЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ
Правовое ограничение – это правовое сдерживание противозаконного деяния, создающее условия для удовлетворения интересов контр -субъекта и общественных интересов в охране и защите. Общие признаки реализации правовых ограничений: 1) они связаны с неблагоприятными условиями (угроза или лишение определенных ценностей) для осуществления собственных интересов субъекта, ибо направлены на их сдерживание и одновременно на удовлетворение интересов противостоящей стороны и общественных интересов в охране и защите; 2) сообщают об уменьшении объема возможностей, свободы, а значит, и прав личности, что достигается с помощью обязанностей, запретов, наказаний и т.п.; 3) обозначают собой отрицательную правовую мотивацию; 4) предполагают снижение негативной активности; 5) направлены на защиту общественных отношений, выполняют функцию их
охраны.
Правовые ограничения, как и правовые стимулы, различны. Классификации их во многом схожи, ибо они в процессе правового воздействия взаимодополняют друг друга. Так, в зависимости от элемента структуры нормы права можно выделить юридический факт-ограничение (гипотеза), обязанность, запрет, приостановление и пр. (диспозиция), наказание (санкция).
Фактами-ограничениями являются сдерживающие обстоятельства,
установленные в гипотезе нормы права. В частности, в соответствии со статьей 17 Семейного кодекса РФ факт беременности жены лишает мужа права на развод без ее согласия, препятствует прекращению правоотношения; согласно статье 14 этого же Кодекса факт состояния в одних правоотношениях (родства) преграждает возникновение других
(брачных) и т.п.
Правовыми ограничениями в диспозиции выступают юридические обязанности, ибо они сдерживают обязанное лицо от удовлетворения собственных интересов и заставляют его действовать в интересах упра-вомоченного. В противном случае интересы управомоченного не будут удовлетворены. Обязанности позволяют действовать только жестко указанным в законе способом и тем самым ограничивают действия обязанного лица, сдерживают его от всех иных поступков, противоречащих обслуживаемому субъективному праву. Обязанность – это необходимость, за которой (в случае ее нарушения) стоят меры наказания. «Что такое обязанность? – писал Г.Ф. Шершеневич. – Это прежде всего сознание связанности своей воли... Человек действует не так, как побуждают его собственные интересы, он считает необходимым ограничить себя в возможном фактически осуществлении интересов из-за интересов других». «Обязанность, – заметил Гегель, – есть ограничение...»2. Первоприрода обязанностей такова, что они призваны быть оборотной стороной субъективного права как стимулирующего средства.
В диспозиции фиксируются и запреты, которые выступают своего рода пассивными обязанностями. Устанавливая запрет на совершение определенных действий, законодатель тем самым возлагает на гражданина обязанность воздерживаться от запрещенных действий. Запрет, препятствуя удовлетворению интересов индивида, в отношении которого он действует, направлен на реализацию интересов противоположной стороны. По своей сущности запреты – такие государственно-властные сдерживающие средства, которые под угрозой ответственности должны предотвращать нежелательные, противоправные деяния.
Среди правовых ограничений, близких к запрету, выделяют приостановления, которые выступают своего рода временными и конкретными запретами на использование должностными лицами, предприятиями, учреждениями, организациями своих функциональных обязанностей. Так, в соответствии с частью 2 статьи 270 КоАП РСФСР («Приостановление исполнения постановления в связи с подачей жалобы или принесением протеста») «принесение прокурором протеста приостанавливает исполнение постановления до рассмотрения протеста».
Приостановление не является юридической ответственностью, ибо оно не содержит итоговой оценки, а лишь предполагает дальнейшее разрешение возникшего вопроса. Вместе с тем приостановление содержит принудительные элементы со стороны вышестоящего, контроли-
Шершеиевеч Г.Ф. Общая теория права. М., 1912. С. 619–620. См. также: Нетра-лсицкий ЛИ. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1909. Т. 1. С. 42,13,ЗЦ 355,356.
2 Гегель. Философия нрава. М., 1990. С. 202.
рующего, надзорного или судебного органа. Оно временно прекращает существующее правоотношение, сдерживая наступление возможных общественно вредных последствий.
Следующим элементом в структуре правовой нормы выступает санкция, в которой устанавливаются различные виды наказаний. Правовые наказания есть форма и мера юридического осуждения (порицания) виновного, противоправного поведения, в результате которого человек в чем-то обязательно ограничивается, чего-то лишается.
Сущности правовых стимулов и ограничений проявляются наиболее полно в поощрениях и наказаниях. Далеко не случайно слово «стимул» в словарях толкуется подчас как поощрение, а понятие «поощрение» употребляется в паре с «наказанием».
Общие признаки поощрений и наказаний:
1) они являются правовыми средствами воздействия на интересы
лиц;
2) для них установлены определенные процедуры применения – формы поощрения и наказания заранее известны и закреплены в соответствующих нормативных актах, там же определен и круг лиц, наделенных правом применять те или иные меры поощрения и наказания;
3) обеспечиваются мерами государственной защиты, гарантируются законом;
4) выступают одновременно в качестве наиболее сильных обеспечивающих факторов реализации других правовых средств (прав, льгот, обязанностей, запретов и т.п.);
5) связаны с благом, ценностями, хотя последствия этой связи будут зависеть от того, что применяется – поощрение или наказание;
6) для их наступления необходимо кроме объективной стороны еще и определенное субъективное состояние лица – выразившееся либо в заслуге и подлежащее поощрению, либо в прямо противоположной «заслуге» (вине) и подлежащее наказанию.
Различия между поощрением и наказанием:
1) если поощрение как заслуженная мера призвана подкрепить положительное поведение, характеризующее позитивные цели и мотивы субъекта, а также превосходящее обычные требования, то наказание – тоже своеобразная «заслуженная мера», выступающая как средство защиты общества от правонарушений;
2) если меры поощрения связаны с элементами взаимополезности с точки зрения общества и субъекта, то меры наказания– с элементами
взаимовредности;
3) если поощрение – мера одобрения, то наказание – мера осуждения, вызывающие соответственно у лица положительные или отрицательные эмоции;
4) у них по-разному проявляется связь с благом, ценностями – если при применении поощрения субъекту предоставляется определенная ценность, то при наказании он лишается каких-либо ценностей;
5) если в наказании заложены силы, подтягивающие, так сказать, поведение личности до нормы, то в поощрении – силы, поднимающие такое поведение выше нормы;
6) при соотношении поощрений и наказаний ведущую роль отводят поощрениям, которые, создавая больше альтернатив поведения, представляют собой более гибкое воздействие, чем наказание.
В зависимости от отраслевой принадлежности правовые ограничения можно подразделить на конституционные, административные, уголовные и т.п.; в зависимости от объема – на полные (ограничение дееспособности детей) и частичные (ограничение дееспособности несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет); в зависимости от времени действия – на постоянные (установленные законом избирательные ограничения) и временные (обозначенные в акте о чрезвычайном положении); в зависимости от содержания – на материально-правовые (лишение премии) и морально-правовые (выговор).
4. ПРАВОВЫЕ СТИМУЛЫ И ПРАВОВЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ КАК ПАРНЫЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ
Правовые стимулы необходимо рассматривать вместе с правовыми ограничениями, поскольку они выступают в качестве парных юридических категорий, которые внутренне диалектически связаны и взаи-мообеспечивают друг друга в процессе правового регулирования.
Что касается диалектической связи, то правовые стимулы и ограничения противоположны друг другу. Если же исследовать стимул как атрибут регулирования, то он включает в себя как собственно стимул, так и определенные ограничительные моменты. Например, субъективное право, предоставляя юридические условия для пользования каким-либо социальным благом, стимулирует одни интересы лица и одновременно ограничивает другие его интересы (в том числе противозаконные).
Правовое ограничение, наоборот, включает в себя как сдерживание, так и определенные стимулирующие моменты. В частности, уголов-но-правовой запрет, угрожая наказанием за одни действия (преступные), тем самым побуждает к другим, стимулирует положительные поступки.
Поэтому, на первый взгляд, может показаться, что и стимул ограничивает, и ограничение стимулирует. Между тем механизм этих воздействий различен. Если стимул и ограничивает (что является дополни
тельным эффектом, наряду с собственно стимулированием), то только с помощью позитивных моментов, не угрожая, а заинтересовывая, увлекая и тем самым как бы уводя субъекта от правонарушения.
По-другому обстоит дело с ограничением. Если оно и стимулирует (что тоже создает дополнительный эффект, наряду с собственно сдерживанием), то уже негативными методами: угрозами, страхом перед наказанием, принуждением и т.д. Вот почему необходимо различать такие прямо противоположные и одновременно внутренне единые средства, не включая при этом в собственно стимулы негативные инструменты (обязанности, наказания и др.).
Второй признак характеризует проблему их взаимообеспечения. Так, установление в части 2 статьи 8 Конституции РФ 1993 г. права частной собственности выступает мощным юридическим стимулом. Однако для того чтобы он начал действовать и был к тому же справедливым, государство должно для собственников фиксировать юридические ограничения, устраняя тем самым нежелательные для общества крайности в использовании собственности.
Власть собственника по отношению к принадлежащей ему вещи не безгранична, ибо он обязан принимать меры, предотвращающие ущерб здоровью людей и окружающей среде; вынужден в случаях, на условиях и в пределах, предусмотренных законодательством, допускать ограниченное пользование его имуществом другими лицами и т.п. В целях нормальной реализации права собственности государство через такие формы, как запреты, обязанности, наказания и др., должно ставить правовые ограничения и в отношении всех посягающих на эту собственность.
Следует иметь в виду и другие связующие нити их взаимообеспечения. Так, юридическая обязанность есть правовое ограничение для собственных интересов обязанного лица, направленное одновременно на действие его в интересах управомоченного. Для наиболее эффективного выполнения отдельных обязанностей, в которых заинтересовано общество и государство, устанавливаются меры поощрения, необходимые для того, чтобы стимулировать подобное осуществление (т.е. процесс ограничения собственных интересов во имя интересов управомоченного и интересов общества в целом) путем обещания за данные постоянные социально полезные действия соответствующих благ, ценностей*. Этим самым поощрение в случае заслуженного поведения обязанного лица компенсирует затраты, некоторую самоущемленность одних интересов за счет удовлетворения других.
) См Лазарев В.В. Применение советского права Казань, 1972. С. 24.
5. СОЧЕТАНИЕ СТИМУЛОВ И ОГРАНИЧЕНИЙ В ПРАВОВЫХ РЕЖИМАХ
Правовые стимулы и правовые ограничения, воздействуя на сознание субъектов, определенным образом сочетаются друг с другом. «Мо-тивационное воздействие права, – писал Л.И. Петражицкий, – состоит не только в вызове положительных импульсов того или иного поведения (положительная правовая мотивация), но и в устранении или предупреждении появления разных мотивов в пользу известного поведения, в устранении «искушений» и т.д. (отрицательная правовая мотивация). Разные виды мотивации комбинируются в праве друг с другом...».
Названные комбинации, как правило, являются составными частями правовых режимов. Слово «режим» (от латинского «управление») обозначает совокупность средств, мероприятий, норм для достижения какой-либо цели. Поэтому правовой режим с точки зрения информаци-, онного подхода можно рассматривать как специфический вид правового регулирования, которой выражен в своеобразном комплексе правовых стимулов и правовых ограничений. «Каждый правовой режим, – пишет С.С. Алексеев, – есть вес же именно «режим», и его понятие несет в себе основные смысловые оттенки этого слова, » том числе и то, что правовой режим выражает степень жесткости юридического регулирования, наличие известных ограничений и льгот, допустимый уровень активности субъектов, пределы их правовой самостоятельности»2.
В зависимости от доминирующих в правовом режиме средств, он может быть либо стимулирующим, либо ограничивающим. Если первый создает благоприятные условия для удовлетворения конкретной группы интересов, а иногда и сверхблагоприятные (режим наибольшего благоприятствования), то второй – нацелен на их комплексное сдерживание.
Правовое регулирование во многом «складывается» из определенных правовых режимов для тех или иных субъектов. До недавнего прошлого в отношении человека и хозяйствующих структур в сфере экономики действовали в основном весьма жесткие правовые режимы ограничения, в которых господствующее место занимали нормы административного и уголовного права, состоящие преимущественно из запретов, обязанностей, наказаний, т.е. правовых ограничений. Заинтересованность была «закована» в слишком узкие для нее юридические границы. В такой ситуации «стимулирующая функция права, – как замечает Ю.А. Тихомиров, – почти отмерла»3.
* Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1907. Т. 2. С. 644.
2 Алексеев С. С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. М., 1989. С. 186.
3 Тихомиров Ю.А. Закон. Стимулы. Экономика. М., 1989. С. 39.
В современных условиях важно изменить привычные представле-яия о правовом регулировании как сугубо ограничивающем. Необходимо реформировать старое соотношение стимулирующих и ограничивающих пластов в нем. Назревает неизбежный качественный скачок, который будет сопровождаться новыми комбинациями стимулов и ограничений в правовых режимах, что уже находит свое отражение (правда, не всегда последовательное) в российском законодательстве (например, в налоговом). Только комплексное и доминирующее использование правовых стимулов увеличит шансы эффективного правового воздействия на сознание и поведение субъектов, на достижение ими социально полезного результата.
Преимущество стимулирующих начал по сравнению с началами ограничивающими заключается в том, что первые, как правило, выступают более гуманными и демократичными, тонкими и гибкими методами воздействия, юридическим выражением свободы личности, незаменимым механизмом содействия самоуправляемому развитию.
Становится все более очевидным, что сложноорганизованным системам нельзя навязывать пути их развития. Скорее, необходимо понять, как способствовать их собственным тенденциям, как стимулировать их самоорганизацию.
Правовой режим стимулирования создает больше возможностей для «требуемого хаоса», который нужен в целях постоянной адаптации к изменившимся условиям среды, порождения нововведений в социальных связях, без чего гражданское общество как самоуправляющийся организм немыслимо. Для одного режима характерно то, что он с помощью, например, таких форм, как договор, позволяет субъекту выбирать из всего многообразия вариантов поведения оптимальный (наиболее выгодный), согласовывать интересы формально равных сторон фактического отношения, соизмерять свою программу управления с правовой самореализацией личности. Режимом правового ограничения можно сформировать лишь всеобщее повиновение, но не заинтересованность.
Разумеется, здесь вовсе не отрицаются правовые ограничения, ибо без них невозможна полноценная и законная самостоятельность. Но они должны занимать в правовом режиме лишь строго отведенное место, употребляться в качестве надежных элементов, направляющих свободную энергию на достижение позитивных целей. Другими словами, в ситуации, когда рыночные отношения отвергают приоритет правовых ограничений, последние призваны дополнять основные, ведущие средства – правовые стимулы.
Тема 34. ЛЬГОТЫ И ПООЩРЕНИЯ В ПРАВЕ (А.В. Малько)
1. ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ФУНКЦИИ ПРАВОВЫХ ЛЬГОТ
В современной России происходят преобразования в экономической, политической, правовой сферах. Меняется характер общественных отношений, изменяются и юридические нормы, регламентирующие данные отношения. Соответственно трансформируются цели, способы, социальная направленность правового опосредоваиия запросов отдельных групп населения. Находит новое отражение в законодательстве и учет особых интересов субъектов, средством которого выступают правовые льготы.
В условиях формирования рыночных механизмов господствующими в государственном управлении становятся не административные, а экономические методы, основанные преимущественно на системе налогов. Роль льгот резко возрастает. Ведь установление основной части льгот связано именно с налогами в различных сферах жизнедеятельности: хозяйственной и предпринимательской, финансовой и социальной, научно-технической и демографической, культурной и благотворительной и т.п. Налогообложение – одна из главных функций Российского государства.
Подобные модификации отражаются и на правовом регулировании, методы которого тоже претерпевают изменения. Более широкое использование льгот в правовом воздействии символизирует собой в определенной мере расширение диспозитивных (а в какой-то степени и поощрительных) методов, создает новый морально-психологический и юридический климат в обществе.
Льготы есть прежде всего социальная мера, в этом проявляется их общественная ценность. В сегодняшней весьма неблагоприятной социально-экономической ситуации требуется радикальное изменение системы льгот с тем, чтобы преодолеть нарастание негативных тенденций в этой сфере и поддержать нуждающиеся в социальной защите многочисленные слои населения.
Кроме того, льготы все активнее используются в российской правовой системе в качестве одного из важнейших юридических инструментов для разрешения задач федеративного устройства России, развития местного самоуправления и др.
Статус правовых льгот в последнее время значительно вырос. Льгота становится наиболее распространенным и в какой-то мере универсальным юридическим средством выравнивания положения отдельных групп населения, способом социальной помощи и поддержки, а это
требует к ней соответствующего отношения.
Правовая наука пока не обратила пристального внимания на институт льгот, хотя жизнь все острее ставит вопрос о создании теории правовых льгот, в рамках которой нашел бы свое выражение детальный и всесторонний анализ этого многогранного явления.
Что же такое правовая льгота?
Под правовой льготой понимается правомерное облегчение положения субъекта, позволяющее ему полнее удовлетворить свои интересы и выражающееся как в предоставлении дополнительных, особых прав (преимуществ), так и в освобождении от обязанностей. Правовым льготам присущи следующие признаки.
Во-первых, они сопровождаются более полным удовлетворением интересов субъектов, облегчением условий их жизнедеятельности, что обязательно должно осуществляться в рамках общественных интересов. При установлении льгот законодатель ставит цель – социально защитить, улучшить положение отдельных лиц, перевести процесс удовлетворения их интересов в более благоприятный режим.
Цели здесь имеют первостепенное значение, ибо не всякое расширение прав и освобождение от обязанностей выступает в качестве льготы. Например, увеличение властных полномочий администрации в условиях чрезвычайного положения или освобождение иностранцев от воинской службы не являются правовыми льготами. Расширение прав временной администрации в условиях чрезвычайного положения связано не с улучшением ее статуса, а с необходимостью получения большей маневренности и простора для оперативного и оптимального выхода из создавшейся ситуации, для нормализации жизнедеятельности в конкретном регионе. Освобождение же от некоторых обязанностей иностранцев продиктовано соображениями политического характера (безопасности государства и т.д.), связано с отсутствием у них российского гражданства.
Во-вторых, правовые льготы представляют собой исключения
из общих правил, отклонения от единых требований нормативного характера, выступают способом юридической дифференциации. Чем совершеннее право, тем дифференцированное оно регламентирует конкретные вопросы общественной жизни. Так, для различных категорий граждан установлены правила, регулирующие прием в вузы, призыв на военную службу, назначение пенсий. При отсутствии правовой регламентации в той или иной сфере органы управления вынуждены, учи-
тывая конкретные обстоятельства, делать по своему усмотрению исключения для отдельных лиц, что ведет к разнобою в практической деятельности и открывает лазейку для субъективизма и даже злоупот-реблений*.
Льготы – это элемент прежде всего специального правового статуса лица, механизм дополнения основных прав и свобод субъекта специфическими возможностями юридического характера.
В-третьих, правовые льготы выступают правомерными исключениями, законными изъятиями, установленными компетентными органами в нормативных актах в соответствии с демократическими процедурами правотворчества. Льготы, как правило, фиксируются с помощью нормативных, а не правоприменительных актов. Запрещение законом предоставлять льготы в индивидуальном порядке преследует цель – свести к минимуму корыстное усмотрение, которое может проявиться в этом процессе.
Специфической разновидностью правовых льгот выступают привилегии. В переводе с латинского привилегия есть «специальный закон для особого лица». Словари толкуют данное понятие как: 1) исключительное право, преимущество, предоставленное кому-либо (государственному органу или должностному лицу); 2) монопольное право на изобретение; документ, удостоверяющий и охраняющий это право.
По нашему мнению, привилегии есть специальные (во многом исключительные, монопольные) льготы для конкретных субъектов и прежде всего для властных органов и должностных лиц, необходимые им в целях наиболее полного и качественного осуществления своих определенных обязанностей.
Особенности привилегий заключаются в следующем.
1. Если льготы призваны облегчать положение различного рода субъектов, то привилегии в основном сориентированы на политическую элиту, на властные органы и должностные лица. Вместе с тем привилегии устанавливаются не только в отношении властвующих лиц. Как монопольные, исключительные права они могут принадлежать в определенных случаях и гражданам, предприятиям, учреждениям, организациям и иным субъектам. Об этом говорится в ряде нормативных актов: в статье 7 Закона РФ «О государственной тайне» в редакции от 6 октября 1997 г.; в статье 1 Постановления Правительства РФ «О предоставлении отсрочки от призыва на военную службу отдельным категориям граждан» от 30 декабря 1998 г.2 и др.
См.: БахрахД.Н. Правовые льготы // Справедливость и право Свердловск, 1989.
С. 75.
2 См.: СЗ РФ. 1997. № 41. Ст. 4673; Российская газета. 1999. 21 янв.
2. Льготы распространяются на ббльший круг лиц и имеют более широкую сферу применения. Привилегии же есть специфические льготы, это исключения из исключений. Их не может быть много, иначе привилегии «торпедируют» основные принципы права – справедливость, равноправие и т.п.
3. Если льготы в доминанте своей характеризуют специальный правовой статус субъектов, ибо предусматриваются главным образом для соответствующих групп и слоев населения (инвалидов, пенсионеров, студентов, матерей-одиночек и др.), то привилегии могут устанавливаться как в специальном (дипломаты, депутаты, министры и т.п.), так и в индивидуальном статусах (Президент РФ), ибо они в большей мере подтверждают исключительность юридических возможностей особо
ответственных и иных лиц.
4. Привилегии ввиду того, что они являются исключительными правами, выступают более детальными и персонифицированными юридическими средствами, следующим по сравнению со льготами уровнем дифференциации правового регулирования. Привилегии – это изъятия как из общих, так и из особенных норм права. Поэтому в принципиальном плане они могут соотноситься между собой как категории «Особенное» (льготы) и «отдельное» (привилегия).
5. В силу различных социальных ролей, которые выполняют разные субъекты в жизнедеятельности общества, право, с одной стороны, с помощью льгот пытается «выравнить» их фактическое неравенство, с другой же – посредством привилегий юридически «выделяет» тех, кому это необходимо для полноценного осуществления специфических обязанностей. «Между льготами и привилегиями то существенное отличие, – пишет В.М. Межуев, – что первые в какой-то мере смягчают существующее фактическое неравенство, тогда как вторые добавляют к последнему еще и формальное неравенство, как бы возводят это
неравенство в закон».
В любом обществе, где присутствует власть, т.е. выполняются особые публично-политические функции, появляется и необходимость в юридическом «выделении» лиц, осуществляющих данные в общем-то непростые функциональные обязанности, нацеленные в той или иной степени на упорядочение процессов удовлетворения интересов различных субъектов.
В целях наиболее полной и качественной реализации соответствующих служебных обязанностей, независимого выполнения официальных функций, возмещения властвующим лицам затрат, возникающих
* Межуев В.М. Выступление на «круглом столе» по теме «Власть, демократия, привилегии» // Вопросы философии. 1991. № 7. С. 51.
в процессе управления, и необходимы юридические преимущества, называемые привилегиями. И хотя данное средство в целом олицетворяют известное неравенство – без привилегий не обойтись.
Категорию «льгота» нужно отличать и от понятия «гарантия», которое является более широким по своему объему, ибо включает в себя кроме льгот и другие юридические средства: поощрения, наказания, обязанности, запреты и т п. Поэтому вполне закономерно, что в нормативных актах льготы нередко фиксируются в разделах, главах и статьях, посвященных гарантиям. Так, в Федеральном законе «Об основах государственной службы Российской Федерации», принятом 5 июля 1995 г., именно в статье 15, которая называется «Гарантии для государственного служащего», закрепляются различные льготы для данной категории лиц, что, бесспорно, призвано способствовать эффективному осуществлению ими своих функциональных обязанностей.
Основная цель правовых льгот заключается в согласовании интересов личности, социальных групп, государства. Льготы связывают и гармонизируют эти различные интересы, позволяя их удовлетворять, распределяя социальные блага и содействуя тем самым нормальному развитию как отдельного гражданина, так и общества в целом.
С одной стороны, льготы устанавливаются для тех субъектов, конкретные интересы которых в рамках общих правил не могут получить должного обеспечения и защиты, поскольку они характеризуются какими-то особенностями (состояние здоровья, возраст, пол и т.п.) или находятся в специфических условиях (жизнь на Крайнем Севере; профессия, требующая сокращенного рабочего дня, более продолжительного против обычного ежегодного отпуска, и т.д).
С другой стороны, льготы предоставляются тем субъектам, в социально полезной деятельности которых заинтересовано государство, общество в целом.
Правовые льготы, призванные достигать эту основную цель, выполняют компенсационную и стимулирующую функции.
Компенсационный характер правовых льгот состоит в создании хотя бы примерно равных возможностей для развития лиц, находящихся в неравных условиях в силу биологических и социальных причин. Так, вовлечение в трудовую деятельность слепых и людей с плохим зрением было бы невозможно без установления для них законом особых условий труда. Следовательно, принцип социальной справедливости требует установления в данном случае определенного изъятия из принципа равноправия граждан, а сами льготы слепым и людям с плохим зрением приобретают компенсационный характер, выравнивая их возможности с возможностями других людей. Важнейшее компенсационное значение имеют льготы, предоставленные инвалидам и участникам Великой
Отечественной войны, беженцам, вынужденным переселенцам и другим лицам.
В этом смысле льгота – особое право, дополняющее имеющиеся у
лица права с целью гарантировать определенный уровень потребления, облегчить доступ к юридически обеспеченному благу, существенным образом затрудненный вследствие инвалидности, беременности, материнства, сочетания учебы с работой и т.д. Здесь льготы призваны улучшать социально-экономические условия конкретных категорий граждан, их материально-бытовое и финансовое положение.
В последнее время компенсационная функция правовых льгот распространятся и на некоторые новые сферы. Так, в соответствии с Законом РФ «О защите прав потребителей» от 7 февраля 1992 г. для потребителя установлены определенные льготы. Например, согласно статье 1( «потребители освобождаются от уплаты государственной пошлины по искам, связанным с нарушением их прав»; согласно статье 23 потребитель при наличии уважительных причин в одностороннем порядке вправе изменить условия договора о предмете и обменять вещь.
Подобные льготы не нарушают одного из основных правил рынка – равенства правового положения сторон, а наоборот, наполняют его реальным содержанием, не позволяют стать фикцией.
Вместе с тем льготы нельзя полностью отождествлять с компенсациями, ибо в ряде случаев, наряду с компенсационной, они выполняют и стимулирующую функцию: способны побуждать к отдельным видам общественно полезной деятельности, создавать благоприятные условия для удовлетворения собственных интересов лица. Стимулирующую функцию призваны выполнять прежде всего налоговые льготы, установленные в целях развития производства, предпринимательства, фермерства, благотворительности, инвестиционной деятельности и пр.
Подобную функцию льготы выполняют наряду с такими юридическими средствами, как дозволения, поощрения и т.д. Важно учитывать, что стимулирующая сила у льгот, с одной стороны, больше, чем у дозволений, ибо льгота – дополнительная возможность, преимущество, что дается «сверх» какого-то права, а с другой стороны, меньше, чем у поощрений. Последнее специально предназначено для стимулирования, одобрения и награждения заслуженного поведения. Это его основная функция. Льгота же далеко не всегда устанавливается за определенные заслуги и стимулирующую функцию в большей степени осуществляет наряду с компенсационной.
) См ПоленинаСВ Закон как средство реализации задач формирования правового государства//Теория права новые идеи Выи 3 М , 1993 С 16
Существуют ли проблемы в сфере установления и действия льгот и каким образом необходимо их разрешать, повышая эффективность данного юридического средства?
Одна из главных проблем – отсутствие гибкой и целенаправленной государственной политики в деле предоставления и реализации льгот. Современная ситуация в России характеризуется постоянными изменениями, идет процесс передела собственности и власти, социального расслоения людей. Противоречивость и нестабильность нашей жизни и соответственно правовой системы не может не оказать влияния на противоречивость и нестабильность льгот, которые во многом не упорядочены, не согласованы.
Зачастую льготы используются как инструмент в политической борьбе в популистских целях, когда отдельные лидеры в период выборов пытаются расширить свою социальную базу, привлечь на свою сторону электорат. Так, в Башкортостане еще Председателем Верховного Совета был подписан документ о том, что все госслужащие имеют право взять на 10 лет под 8%-ную ссуду, равную 120-месячным окладам. Это было принято перед выборами Президента Башкортостана и соответствующим образом сказалось на результатах голосования.
Вместе с тем не следует забывать, что смена социального строя связана, как правило, и со сменой системы льгот (одни отменяются, другие устанавливаются), которая призвана содействовать проведению конкретной политики.
Льготы – не только средство, но и объект политической борьбы. Многие субъекты хотели бы «выйти» из общих рамок, добиться исключения из правил и обладать более свободным (облегченным) статусом. Поэтому льготы – предмет особого внимания лоббистов, с помощью которых конкретные слои и группы добиваются выгодных для себя управленческих решений, что выражается в основном в тех или иных исключениях. На сегодняшний день лоббирование ярко выражено в президентских и правительственных структурах, так как именно здесь сосредоточена реальная власть.
Негативное влияние на существующую систему льгот оказывают и проблемы становления российского федерализма: «парад суверенитетов», сепаратистские тенденции, региональные привилегии, несоблюдение принципа равноправия, закрепленного в ст. 5 Конституции РФ. Известно, что республики пока имеют более значительные льготы, нежели края и области. К тому же некоторые из членов Федерации (Татарстан, Башкортостан и др.) уже сейчас путем заключения отдель-
См : Квасов В П. Чиновник – это должно звучать гордо // Российская газета 1993. 30 дек.
ных договоров с общефедеральными властями так начали делить полномочия, что получают односторонние налоговые и бюджетные преимущества, устанавливая для себя «особый льготный статус».
В целях совершенствования, оптимизации института правовых льгот целесообразно было бы, по нашему мнению, осуществить следующие меры.
Провести своего рода «инвентаризацию» закрепленных в нормативных актах льгот, подвергнуть их тщательному анализу и экспертизе для того, чтобы выявить как эффективные, так и дефектные льготы.
Важно своевременно реагировать на происходящие в обществе перемены и наряду с установлением в законодательстве новых льгот в сфере приватизации, инвестиций и т.д. отменить необоснованные исключения, которые не оправдали себя на практике.
Так, в районах Крайнего Севера действуют льготные надбавки к заработной плате и районные коэффициенты. Правонарушители, как и законопослушные граждане, получают зарплату с учетом северных надбавок. Взыскание же штрафов и сумм причиненного ущерба производятся без учета данных доплат, что стимулирует не столько правомерное поведение, сколько правонарушения*.
Нуждается в корректировке пенсионное законодательство, которое пока не связывает предоставление льгот с фактическим состоянием условий труда на производстве. По оценкам печати, до 30% работников, имеющих право на пенсионные льготы, трудятся в нормальных (а не
вредных) условиях2.
Было бы полезно систематизировать законодательство о льготах,
инкорпорировать по тематическому принципу нормативные акты и опубликовать их для всеобщего сведения и контроля за соблюдением, включая льготы для высших должностных лиц. В этом деле есть уже
определенные наработки.
Например, издан сборник нормативных актов «Льготы в России»
(М., 1993), в котором делается первая попытка систематизировать нормативный материал о льготах для различных социальных категорий граждан: для семей, имеющих детей; участников и инвалидов Великой Отечественной войны; участников войны в Афганистане и других военных действий за пределами России; граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы Чернобыльской АЭС. Кроме того, в последнее время изданы такие сборники нормативных актов, как «Льготы и компенсации пострадавших от репрессий» (М., 1996);
* См : Торлопов В. Льготы... правонарушителям // Российская газета. 1993.3 июля 2 Упорядочение пенсионных льгот в связи с условиями труда. Концепция реформь системы пенсионного обеспечения в РФ // Российская газета. 1995. 23 авг.
«Переселенцы. Федеральная миграционная программа» (М., 1995), и др.
«Надлежит также продолжить работу по кодификации соответствующего нормативного материала на основе субъектного подхода, взяв в качестве примера удачный опыт систематизации льгот для военнослужащих, инвалидов Отечественной войны».
Важно обеспечить льготы материальными и юридическими гарантиями, ввести в действие механизм их реализации. Законодатель, устанавливая определенные льготы для конкретных субъектов, должен одновременно возлагать обязанности (активные и пассивные) на тех, кто призван обеспечивать претворение в жизнь данных преимуществ. Непременным условием действенности реализации льгот будет и фиксация мер юридической ответственности для обязанных лиц.
Кроме того, с одной стороны, требуется дальнейшая дифференциация льгот, более глубокая их специализация. С другой же стороны, отдельные льготы нуждаются в унификации. В то же время надо видеть пределы и первого, и второго процессов, ибо излишние выделения и , уравнивания, связанные со льготами, могут привести к социальной несправедливости.
В целях повышения эффективности правовых льгот их надо сочетать с духовными ценностями. Ответы на вопросы: «Что привлекает молодежь в армию и какие причины являются препятствием к службе?», полученные в ходе социологического исследования, показали, «что стимулы, которые были заложены соответствующим указом о профессиональной армии – более высокая заработная плата, различные льготы, – пока срабатывают слабо. По всей видимости, эти стимулы должны быть дополнены чем-то еще гораздо более значимым и весомым: воспитанием чувства гордости за свою Родину, например. Сейчас этот мотив, как явствует из опросов, лишь на пятом месте»2.
Требуется учитывать и временной «износ» данных юридических средств. Так, пенсионные льготы, если они остаются на одном и том же уровне, со временем теряют свою компенсационную силу. Чтобы этого не произошло, их необходимо периодически пересматривать.
Каждая льгота должна быть адресной, обоснованной, правомерной, справедливой. Льготы – дорогостоящие меры. Поэтому за их установлением и реальным осуществлением должен быть надлежащий контроль. В современных условиях требуется все больше гласности в работе государственного аппарата (в силу его безграничного роста) и
5о»раа-ДЯ.Указ.соч.С.81. 2 Чупров В. Контракт не привлекает. Пока., // Российская газета. 1993 3 июля.
прозрачности процессов распределения благ, в том числе и посредством льгот.
Именно через продуманные эффективные льготы можно влиять на
развитие тех или иных отношений в выгодном для общества и государства направлении, содействовать процессу реформирования экономики (льготы-стимулы) с одновременным усилением социальной защищенности личности (льготы-компенсации).
От характера и объема льгот зависит качество права. Льготы, призванные воплощать в жизнь идеи справедливости и равенства, в условиях правового государства выступают специфическим критерием сущностных начал права, его принципиальных основ.
2. ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ФУНКЦИИ ПРАВОВЫХ ПООЩРЕНИЙ
Правовое поощрение – форма и мера юридического одобрения добровольного заслуженного поведения, в результате чего субъект вознаграждается, для пего наступают благоприятные последствия. Признаки правового поощрения заключаются в следующем.
1. Оно связано с заслуженным поведением. Как разъясняют словари, заслуга – это общепризнанная полезность чьих-либо поступков, деятельности; заслужить – означает стать достойным чего-либо, получить право на это по своим делам и поступкам.
Нередко в самом содержании нормативного либо правопримени-, тельного поощрительного акта прямо говорится о заслуге, чем еще раз подчеркивается связь заслуги и поощрения. Например, в Положениях о почетных званиях Российской Федерации и описании нагрудного знака к почетным званиям Российской Федерации, утвержденных Указом Президента РФ 30 декабря 1995 г., установлены такие звания, как «заслуженный деятель науки Российской Федерации», «заслуженный юрист Российской Федерации», и т.п. В Положении о государственных наградах Российской Федерации, утвержденном Указом Президента РФ 1 июня 1995 г., учреждены государственные награды РФ: орден «За заслуги перед Отечеством», орден «За военные заслуги», медаль ордена
«За заслуги перед Отечеством».
Заслуга – это добросовестный правомерный поступок, связанный со «сверхисполнением» субъектом своих обязанностей либо с достижением им общепризнанного полезного результата и выступающий основанием для применения поощрения.
Заслуга характеризуется следующими чертами:
а) она сопряжена с социально-активным поведением, с осуществлением позитивных обязанностей;
б) это добросовестное отношение лица к своему долгу. «Заслуга включает не только внешнее, объективное действие, но и внутреннее, субъективное отношение к порученному делу, характеризующее позитивные цели и мотивы поведения субъекта»;
в) заслуга связана со «сверхисполнением» лицом своих обязанностей либо с достижением им общепризнанного полезного результата. Подобные «услужные» акты «выходят по своей добродетельности» за пределы «обязанности», это «сверхнормальность» или избыток «добродетельности»2. В данном случае имеется в виду «отступление» от нормы не «вниз», что является правонарушением, а «вверх», что выражается в высококачественном выполнении обязанностей. Речь идет о поведении, превосходящем по своим масштабам результаты обычных действий. Поощрения устанавливаются за особый вклад, мужество и отвагу, перевыполнение требуемых стандартов, показателей (новаторство в труде, профессиональное мастерство и т.д.).
Так, в статье 13 («Поощрения государственного служащего») Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации» сказано, что «за успешное и добросовестное исполнение государственным служащим своих должностных обязанностей, продолжительную и безупречную службу, выполнение заданий особой важности и сложности к нему применяются различные поощрения»;
г) заслуга является основанием для применения поощрительных мер точно так же, как основанием для применения мер наказания выступают правонарушения. Характер и степень заслуг определяют вид поощрения.
2. Поощрение сопряжено с сугубо добровольным поступком. В поощрительной норме содержится призыв совершить желательное для общества и государства действие, но не обязательное для каждого отдельного субъекта. Вместе с тем выбор такого поведения подкрепляется обещанием предоставить лицу определенные дополнительные блага. Следовательно, поощрение в своем регулирующем воздействии на личность жестко не предписывает тот или иной вид социально ценного поведения, а оказывает непринужденное влияние благодаря привлекательности и выгодности указанных в установленной норме последствий.
3. Меры поощрения юридически одобряют позитивные действия, выступая формой вознаграждения со стороны общества и государства добровольного заслуженного поведения. Поощрение – разновидность одобрения. Если последнее – родовое понятие (более широкое), то
Кудрявцев В.11. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 238. 2 Сорокин Л.Л. Человек Цивилизация Общество М , 1992. С. 78–79.
первое – видовое. Для правового поощрения необходимы лишь определенные формы одобрения – юридические, с соответствующими количественными и качественными характеристиками (мерой), зависимыми от степени заслуг.
4. Поощрение взаимовыгодно для общества и поощряемого субъекта, сочетает различные интересы, удовлетворяя «стороны» благоприятными последствиями. Это одно из немногих юридических средств, активно работающее на общий интерес (корпоративный, государственный, общественный).
5. Поощрение – юридический стимул, причем, как правило, весьма действенный. Вместе с тем оно играет и определенную ограничивающую роль, что создает побочный эффект. Например, премия не только побуждает человека к высококачественному и производительному труду путем заинтересованности в достижении желаемого результата, но и косвенно сдерживает (опять же позитивными методами) от антиобщественного, противозаконного поведения.
Правовые поощрения выполняют контролирующую, мотивацией-ную, коммуникативную, оценивающую, гарантирующую, распределительную, воспитательную функции. Осуществляя функцию социального контроля, поощрения координируют ту или иную деятельность лиц, мягко «уводят» от правоотклоняющегося поведения и одновременно позитивно активизируют субъектов.
Мотивационная функция – поощрение побуждает к «сверхисполнению» обязанностей и к совершению социально ценных творческих действий, превосходящих обычные требования, развивает трудовую и общественно-политическую активность. Мотивация к достижению полезного результата построена на основе привлекательности и заранее обещанных благоприятных последствий.
Коммуникативная функция – поощрительные меры содержат в себе определенную юридическую информацию, конкретные сведения, поступающие от субъекта управления (законодателя, правопримените-ля) к объекту (лицам), и служат тем самым способом связи между
ними.
С помощью оценивающей функции управляющий орган дает официальную положительную оценку чьего-либо заслуженного поведения,, публично признает и одобряет его, отражает степень полезности деятельности для общества, выделяет лучших субъектов, достойных поощрения.
Гарантирующая функция – поощрения создают благоприятные условия для укрепления дисциплины и порядка, обеспечивают реализацию других юридических средств, прежде всего обязанностей.
Распределительная функция состоит в том, что право, закрепляя меру поощрения за инициативное, добросовестное поведение, устанавливает тем самым условия пользования определенными благами, в получении которых выражен собственный интерес субъектов.
Воспитательная функция – поощрение, создавая у человека за заслуженное поведение положительный психологический настрой и вызывая чувство удовлетворения, показывает образец добросовестной деятельности, вдохновляет людей к проявлению инициативы, к творчеству. Тем самым поощрение способствует формированию правосознания и высокой правовой культуры граждан, нравственных качеств личности.
Поощрение важно соотнести с такими понятиями, как вознаграждение и убеждение.
Термин «вознаграждение» в словарях русского языка толкуется в двух смыслах: как награда и как плата за услуги. Награда выступает составной частью поощрения, государственная же награда, как сказано в Положении о государственных наградах Российской Федерации, «является высшей формой поощрения граждан...»
Отличие поощрения от платы за услуги (вознаграждения во втором смысле) заключается в том, что если первое применяется за заслуги, то последнее – за услуги, которые тоже являются полезными действиями, но вовсе не связаны с превышением обычных требований.
«Поощрение, создавая в сознании отдельных граждан и их коллективов убеждение в правильности и полезности определенного варианта поведения, служит в известном смысле средством убеждения. Что же касается убеждения, то оно не в состоянии выполнить функций поощрения в строгом значении этого слова».
Правовые поощрения можно классифицировать по различным основаниям. Так, в зависимости от предмета правового регулирования поощрения подразделяются на конституционные (ордена и медали как государственные награды), административные (досрочное присвоение специального звания), трудовые (награждение Почетной грамотой) и т.п.; в зависимости от характера – на материальные (награждение именным оружием) и процессуальные (вознаграждение свидетеля за предоставление особо ценной информации); в зависимости от сферы использования – на поощрения в сфере литературы, искусства, науки, техники, государственной и военной службы и т.д.; в зависимости от применяющих их субъектов – на государственные (президентские,
1 Баранов В М Поощрительные нормы советского социалют ичсского права. Саратов, 1978 С 56, О современных проблемах правовых поощрении см МалысоАВ Поощрение как правовое средство//Правоведение 1996 №3
правительственные, министерские и т.п.) и негосударственные (муниципальные и пр.); в зависимости от содержания – на финансово-экономические (выдача денежной премии), моральные (объявление благодарности) и организационные (присвоение в органах внутренних дел специального звания на одну ступень выше звания, предусмотренного по занимаемой штатной должности); в зависимости от иерархии – на общефедеральные, региональные и локальные; в зависимости от формы связи с благом – на предоставляющие дополнительные блага (награждение ценным подарком) и освобождающие от обременении (досрочное снятие ранее наложенного дисциплинарного взыскания в
органах внутренних дел).
Следует отметить, что такие высшие формы поощрения в Российской Федерации, как ордена и медали, не имеют пока законодательной основы, ибо их вручение производится в соответствии с Положением о государственных наградах Российской Федерации, утвержденном Указом Президента РФ. Как и многие сферы общественной жизни, которые должны быть упорядочены на уровне закона, процесс государственного награждения в России регламентируется «указным» правом. Поэтому назрела необходимость принятия Федерального закона «О государственных наградах Российской Федерации».
Одно из важнейших условий эффективности наград – своевременная их выдача. Данное положение сегодня далеко не всегда учитывается при вручении поощрений. Так, согласно статье 11 Положения о золотой и серебряной медали «За особые успехи в учении» и похвальной грамоте «За особые успехи в изучении отдельных предметов», утвержденного Приказом министра образования РФ 24 февраля 1995 г., подобные поощрительные меры «вручаются награжденным выпускникам вместе с документами об образовании по окончании итоговой аттестации».
Однако, как отмечается в прессе, золотых медалей пока не хватает
на всех выпускников школ.
Существует и проблема, связанная с формами установления поощрений в законодательстве. К сожалению, при изложении поощрительных норм в статьях нормативных актов достаточно часто используется бланкетный способ, когда конкретные меры (виды) поощрения не указываются в данном законе, где фиксируются модели заслуженного поведения, а закрепляются в иных нормативных актах.
Думается, это далеко не всегда может считаться правильной практикой, ибо она вносит больше неясности, чем «экономии», в изложение юридических предписаний. К тому же иногда законодатель бывает просто непоследовательным в проведении данной «экономии».
В частности, в одном и том же Федеральном законе «Об основах государственной службы Российской Федерации» применяется разный подход к изложению различных санкций – мер поощрения и наказания, относящихся непосредственно к урегулированию деятельности государственного служащего. Так, в статье 13 законодатель, излагая модель заслуженного поведения, фиксирует "вместе с тем, что «виды поощрений и порядок их применения устанавливаются федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации». А в следующей же статье 14 («Ответственность государственного служащего») он закрепляет не только модели правонарушений, но и конкретные меры дисциплинарного взыскания, которые возлагаются на нерадивого государственного служащего. То же самое имеет место и в проекте Трудового кодекса Российской Федерации, в статье 91 которого прямо сказано, что «виды поощрений работников за труд определяются в правилах внутреннего трудового распорядка предприятия», а в статье 92 модельные меры дисциплинарного взыскания перечисляются.
Учитывая, что на этом уровне должны воплощаться, как правило, типовые поощрительные меры, которые затем конкретизируются и детализируются в подзаконных актах, их четкая и подробная фиксация в подобных законах просто необходима.
Важно также провести определенную работу по систематизации поощрительного законодательства. Еще А.Н. Радищев заметил, что «хотя везде находятся о награждениях постановления, но нигде еще нет о сем уложения систематического».
Существует потребность в проведении тематической инкорпорации типа: «Поощрения в России», «Поощрения в сфере военной службы», «Поощрения в трудовой сфере», «Государственные премии РФ» и т.п.
Задача состоит не только в том, чтобы повышать эффективность уже действующих правовых форм поощрения, но и в том, чтобы искать дополнительные стимулирующие резервы. В частности, следует поддержать мнения, высказанные в литературе, что давно назрела потребность в подготовке Общего положения о Почетных грамотах2, о нагрудных знаках, о присвоении звания почетного гражданина города, района в РФ, о конкурсе на лучший законопроект и других нормативных
•э
актов".
1 Радищев АЛ. О законоположении // Избранные философские сочинения. М., 1949. С. 405.
2 См.: Новоселов В.И. Правовое положение граждан в советском государственном управлении. Саратов, 1976. С. 192.
3 Налбаидян А.С. Применение поощрительных норм российского права. Проблемы теории и практики: Лвтореф. дис.... канд. юр. наук. II. Новгород, 1994. С. 23.
На региональном уровне можно шире и более четко применять как государственные, так и негосударственные меры поощрения. Например, за ведение здорового образа жизни, занятие физической культурой и спортом, сохранение и улучшение благоприятной окружающей среды, рациональное ресурсопользование и т.д.
Таким образом, анализ института поощрений показывает, что целый ряд связанных с ним вопросов нуждается в дополнительной проработке и упорядочении применительно к современным условиям России.
3. ПООЩРИТЕЛЬНЫЕ САНКЦИИ
Проблема «поощрительных санкций» в литературе оценивается неоднозначно. Есть как сторонники, так и противники использования данного термина. В силу дискуссионности вопроса мы вынуждены будем несколько «злоупотреблять» цитированием источников и ссылками на разные мнения ученых.
На наш взгляд, указанное понятие в целом достаточно адекватно отражает реальную действительность и имеет право на существование. Выскажем некоторые аргументы в защиту такой точки зрения.
Во-первых, этимологическое значение слова «санкция» выходит не только на негативные, но и на позитивные последствия. Так, одним из его смыслов является «одобрение», «санкционирование», «разрешение». «Санкция – мера воздействия, важнейшее средство социального контроля. Различают негативные санкции, направленные против отступлений от социальных норм, и позитивные санкции, стимулирующие одобряемые обществом, группой отклонений от норм...» (Советский энциклопедический словарь. М., 1988. С. 1167).
Во-вторых, позитивные санкции (благоприятные последствия) присущи всем видам социальных норм. Это их общая черта. Как отмечается в справочной литературе, «наиболее распространено деление социальных санкций на «негативные», пресекающие нежелательное поведение, и «позитивные», стимулирующие желательное... Как негативные (арест, штраф, анафема), так и позитивные (повышение по службе, премии, ордена) формальные социальные санкции осуществляются специально уполномоченными для этой цели лицами» (Философский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 567).
Поскольку правовые нормы выступают лишь разновидностью норм социальных, на них в полной мере распространяется данная закономерность. Поэтому следует согласиться с выводом о том, что «поощрительные санкции встречаются почти во всех отраслях... права».
Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность. М,, 1986. С. 293.
Далеко не случайно проблема поощрительных (положительных) санкций была поставлена первоначально в социологической, философской, психологической литературе, где большинство специалистов весьма аргументирование обосновывают существование подобного рода последствий у социальных норм*.
О положительных (поощрительных, наградных) санкциях пишет П.А. Сорокин: «Если бы, например, в России, где шаблоны «должного» поведения фиксированы в «Своде законов», вдруг уничтожены были бы все санкции, как положительные, так и отрицательные, исходящие как от государственной власти, так и от общественного мнения, – то можно себе представить, какая пертурбация произошла бы в междуиндивидуальном поведении членов государства...»2.
Идея поощрительных санкций все больше поддерживается и представителями других наук. «С точки зрения политологической, – подчеркивает, в частности, Л.С. Мамут, – санкция вовсе не есть только наказание. Ее целесообразно толковать как всякую практическую реакцию людей на определенные факты, направленную либо на стимулирование, поощрение желательного, одобряемого поведения (позитивная санкция), либо на пресечение, устранение осуждаемых, нежелательных поступков (санкции негативные)»3.
«Поощрительные санкции (данный вид признается не всеми, поскольку о поощрительных нормах права стали писать совсем недавно) выражают одобрение тщательному выполнению норм и призваны стимулировать правомерное поведение»4.
Думается, что в юридической науке подобное понимание санкции (при всей условности термина «поощрительная») необходимо. Поэтому следует поддержать мнение тех ученых, которые высказываются за выделение в нормах права специальных поощрительных санкций5.
В зарубежной правовой литературе получила признание также данная точка зрения: «Слово «санкция» предусматривает нечто ббльшее, чем наказание. Оно включает также поощрение. Положительная сторо-
См., например: Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 53; Нэнто Р., ГравитцМ. Методы социальных наук. М., 1972. С.Л\; Муздыбаев К. 11сихология ответственности. Л„ 1983. С. 17.
2 Сорокин ПА. Указ. соч. С. 146.
3 МамутЛ.С. Политический процесс // Политология: Курс лекций. М., 1993. С. 92.
4 Политология: Энциклопедический словарь. М., 1993. С. 347.
5 См., например: Константинова В.М., Максименко С.Т. Правовые вопросы материального стимулирования деятельности предприятий. Саратов, 1981. С. 51–52; Мату-зов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 202; Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государства и права. Казань, 1987. С. 233; Яковлев А.М. Социология экономической преступности. М., 1988. С. 17, 57, 76; Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. 3-е изд. М., 1999. С. 45,201 и др.
на санкций (поощрение, стимулирование) менее широко известна, потому что литература пугает криминальной стороной... Но стимулирование есть важнейшая составная часть правовой системы». «Иногда право, – отмечает П. Сандевуар, – использует в качестве санкционирования норм технику вознаграждения»2,
В-третьих, логика общественного развития, практика подсказывают, что санкция – это не только некий отрицательный результат (наказание), но и положительный результат, который может выражаться в поощрении. Санкции, как последствия, призваны не только оценивать уже совершенное поведение, а также превентивным образом влиять на субъектов. С этой функцией вполне справляются и поощрительные санкции. Награждение добродетельных поступков Ч. Беккариа рассматривал в качестве одного из важных средств предупреждения
преступлений3.
Наличие поощрительных санкций оправдано задачей права, которая состоит как в сдерживании правонарушений, в наказании лиц, их совершивших, так и в стимулировании правомерного поведения, в поощрении лиц, действующих в интересах общества.
Поощрительные меры, совместно с мерами принуждения, обеспечивают устанавливаемую государством модель правомерного поведения. Особенность поощрительной санкции – в гарантировании тех социальных целей (благ), ради достижения которых такая модель поддерживается юридическими средствами, и особенно тех целей, достижение которых иными способами невозможно.
И вряд ли есть существенные основания для того, чтобы не считать применением санкционируемой государством меры выдачу премии или других форм поощрений, прямо предусмотренных законом, за выполнение определенных показателей, за конкретные услуги. Это тоже средства государственного обеспечения соответствующих правовых норм и достигнутых с их помощью социальных целей. К тому же любая правовая норма осуществляет прогностические функции, связанные с предвидением субъектом права последствий своих действий. Адресат при этом учитывает разные последствия – и отрицательные, и положительные. Если прогностическая информация «негативного» характера – указание на неблагоприятные последствия определенного поведения для основного адресата – содержится в санкции правовой нормы, то аналогично этому в санкциях (а не диспозиции), но уже противоположного характера (положительного), должна содержаться прогности-
1 Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1992. С. 172.
2 Сандевуар П. Введение в право. М., 1994. С. 235.
3 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 405–406.
ческая информация о последствиях достижения позитивного результата (возможность получить премию, награду или иное благо).
Как считает В.С. Жеребин, «сведение правовых санкций лишь к их отрицательному значению ведет к одностороннему пониманию управленческого воздействия... правовых норм»2.
В-четвертых, структура юридических норм поощрительного характера внешне напоминает структуру большинства уголовно-пра-вовых норм, содержащих наказания. В гипотезе и диспозиции, которые в поощрительной норме слиты (как и в уголовно-правовой норме), предлагается модель заслуженного поведения и призыв к его осуществлению. Верно замечено, что «в отличие от обычной обязывающей или запрещающей нормы, где диспозиция становится командой: «действуй так-то», диспозиция поощрительной нормы лишь предоставляет право достигнуть поощряемого результата»3.
В санкции же поощрительной нормы фиксируются благоприятные последствия, меры вознаграждения. В уголовно-правовой санкции – соответственно неблагоприятные последствия, меры наказания, за исключением, разумеется, уголовно-правовых поощрительных санкций.
Более того, точно так же, как и в уголовном законодательстве, в поощрительных нормах могут использоваться квалифицирующие признаки стимулируемого поведения. Это, например, хорошо показано в статье 36 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного 23 декабря 1992 г., где сказано, что «за образцовое исполнение обязанностей и достигнутые высокие результаты в службе для сотрудников органов внутренних дел предусматриваются следующие виды поощрений: объявление благодарности; выдача денежной премии; награждение ценным подарком; занесение в Книгу почета, на Доску почета; награждение Почетной грамотой; награждение нагрудным знаком; награждение личной фотографией сотрудника, снятого у развернутого Знамени органа внутренних дел; награждение именным оружием; досрочное присвоение очередного специального звания; присвоение специального звания на одну ступень выше звания, предусмотренного по занимаемой штатной должности...
За образцовое выполнение служебного долга сотрудники, прослужившие в органах внутренних дел не менее десяти лет, могут быть награждены почетным знаком «Заслуженный сотрудник МВД Российской Федерации».
См.: Петров Г.М. Поощрения в государственном управлении. Правовые аспекты. Ярославль, 1993. С. 51.
2 Жеребин В.С. Диалектика социальных противоречий при социализме и право. М., 1986. С. 51.
3 Петров Г.М. Указ. соч. С. 46.
За мужество и отвагу, проявленные при исполнении служебного долга, другие особые заслуги сотрудники органов внутренних дел могут быть представлены к награждению государственными наградами
Российской Федерации».
Анализ данной статьи показывает, что меры поощрения «растут»
прямо пропорционально «росту» заслуг, точно так же, как меры наказания в уголовно-правовой норме повышаются пропорционально повышению общественной опасности, тяжести преступного деяния,
вины.
В-пятых, поощрительные санкции во многих нормативных актах
зачастую расположены рядом с мерами наказания (негативными санкциями). Например, в КЗоТ РФ (соответственно ст. 134 «Поощрения за особые трудовые заслуги» и ст. 135 «Взыскания за нарушение трудовой дисциплины»); в проекте Трудового кодекса РФ (ст. 91 «Поощрения за труд» и ст. 92 «Дисциплинарные взыскания»); в Федеральном законе «Об основах государственной службы Российской Федерации» (ст. 13 «Поощрения государственного служащего» и ст. 14 «Ответственность государственного служащего»); в Положении о службе в органах внутренних дел Российской Федерации (ст. 36 «Поощрения за успехи в служебной деятельности» и ст. 38 «Взыскания за нарушение служебной дисциплины») и т.д. В некоторых же нормативных актах они установлены вообще в одной статье. Так, в Федеральном законе «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» о поощрениях и наказаниях говорится в статье 16, в Положении о прохождении службы в органах налоговой полиции Российской Федерации – в статье 26. Такое рядоположение позволяет говорить о праве сосуществования вместе с негативными и поощрительных санкций.
В-шестых, признание все большим числом ученых поощрительных санкций могло бы, по нашему мнению, способствовать дальнейшему развитию научной мысли и юридической практики по пути расширения позитивных начал в праве, увеличения «стимулирующего веса» его средств, более разностороннему использованию управленческих методов воздействия на субъектов.
Принимая во внимание приведенные аргументы, вряд ли обоснованно игнорировать в юридических исследованиях общенаучное понимание категории «санкция», ссылаясь при этом на сложившиеся терминологические традиции.


ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ 3
Тема 1. ПРЕДМЕТ И МЕТОД ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА (М.И. Байтин) 7
1. ПРЕДМЕТ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА 7
2. ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА В СИСТЕМЕ ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК И ЕЕ СООТНОШЕНИЕ С ДРУГИМИ ГУМАНИТАРНЫМИ НАУКАМИ 10
Тема 2. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА (В.Л. Кулаков) 16
1. ПЛЮРАЛИЗМ ТЕОРИЙ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ГОСУДАРСТВА 16
3. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРАВА 20
Тема 3. СУЩНОСТЬ И ТИПЫ ГОСУДАРСТВА (М.И. Байтин) 22
1. ВЛАСТЬ КАК ОБЩЕСОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ. ПОЛИТИЧЕСКАЯ (ГОСУДАРСТВЕННАЯ) ВЛАСТЬ 23
2. КЛАССОВОЕ И ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ В СУЩНОСТИ ГОСУДАРСТВА. ПОНЯТИЕ ГОСУДАРСТВА 25
3. ПРИЗНАКИ ГОСУДАРСТВА, ОТЛИЧАЮЩИЕ ЕГО ОТ ДРУГИХ ОРГАНИЗАЦИЙ КЛАССОВОГО ОБЩЕСТВА 28
4. ТИПЫ ГОСУДАРСТВА 29
Тема 4. ФУНКЦИИ ГОСУДАРСТВА (М.И. Байтин, И.Н. Сенякин) 32
1. ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ ФУНКЦИЙ ГОСУДАРСТВА (М.И. Байтин) 32
2. ОСНОВНЫЕ ВНУТРЕННИЕ ФУНКЦИИ (М.И. Байтин, И.Н. Сенякин) 34
4. ФОРМЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ФУНКЦИЙ ГОСУДАРСТВА (ММ. Байтин) 41
2. ФОРМЫ ПРАВЛЕНИЯ (В.Л. Кулапов) 43
3. ФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА (0.0. Миронов) 46
4. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЙ РЕЖИМ (В.Л. Кулапов) 50
Тема 6. МЕХАНИЗМ ГОСУДАРСТВА (М.И. Байтин) 52
1. ОРГАН ГОСУДАРСТВА: ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ, ВИДЫ 52
2. ПОНЯТИЕ МЕХАНИЗМА ГОСУДАРСТВА 54
3. ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕХАНИЗМА ГОСУДАРСТВА 55
4. СТРУКТУРА МЕХАНИЗМА ГОСУДАРСТВА 57
Тема 7. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА И ГОСУДАРСТВО (А.И. Демидов) 61
1. СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД К АНАЛИЗУ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ 61
2. ПОНЯТИЕ, СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ 63
3. МЕСТО И РОЛЬ ГОСУДАРСТВА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ 66
4. ОСНОВНЫЕ СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ 67
5. ПОЛИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ 68
Тема 8. СУЩНОСТЬ ПРАВА (М.И. Байтин) 70
1. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ УЧЕНИЯ О ПРАВЕ 70
2. СОВРЕМЕННОЕ НОРМАТИВНОЕ ПОНИМАНИЕ ПРАВА: ПОНЯТИЕ, ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ, ОПРЕДЕЛЕНИЕ 75
3. О ШИРОКОМ ПОНИМАНИИ ПРАВА 79
4. ПРИНЦИПЫ ПРАВА 83
5. ФУНКЦИИ ПРАВА 86
Тема 9. СООТНОШЕНИЕ ПРАВА, ПОЛИТИКИ И ЭКОНОМИКИ (В. Л. Кулаков) 89
Тема 10. ПРАВО И ПРАВОВАЯ СИСТЕМА (Н.И. Матузов, В.Н. Синюков) 98
1. ПОНЯТИЕ И СТРУКТУРА ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ (Н.И. Матузов) 98
2 КЛАССИФИКАЦИЯ ПРАВОВЫХ СИСТЕМ (В.Н. Синюков) 103
3. ОСНОВНЫЕ ПРАВОВЫЕ СЕМЬИ НАРОДОВ МИРА (В.Н. Синюков) 105
Тема 11. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО, ПРАВО, ГОСУДАРСТВО (Н.И. Матузов, Б.С. Эбзеев) 110
1. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО(Н.И. Матузов) 110
2. О ПРИНЦИПЕ «НЕ ЗАПРЕЩЕННОЕ ЗАКОНОМ ДОЗВОЛЕНО» (Н.И. Матузов) 118
3. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО В ИХ СООТНОШЕНИИ (Н.И. Матузов) 130
4. СОБЛЮДЕНИЕ И ЗАЩИТА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА -ОБЯЗАННОСТЬ ГОСУДАРСТВА (Б.С.Эбзеев) 135
Тема 12. ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО (А.В. Малько) 136
1. ИДЕЯ ПРАВОВОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В ИСТОРИИ ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ МЫСЛИ 136
2. ПОНЯТИЕ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА 139
3. ПРИНЦИПЫ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА 140
Тема 13. ПРАВО И ЛИЧНОСТЬ (Н.И. Матузов, А.С. Мордовец) 145
1. ПРАВОВОЙ СТАТУС ЛИЧНОСТИ: ПОНЯТИЕ, СТРУКТУРА, ВИДЫ (Н.И. Матузов) 145
2. ПРАВО КАК МЕРА СВОБОДЫ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ (Н.И. Матузов) 149
3. О ПРАВЕ В ОБЪЕКТИВНОМ И СУБЪЕКТИВНОМ СМЫСЛЕ. ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ (Н.И. Матузов) 155
4. ОСНОВНЫЕ ПРАВА ЛИЧНОСТИ (Н.И. Матузов) 160
5. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПРАВ ЛИЧНОСТИ (Н.И. Матузов) 165
6. ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБЯЗАННОСТИ ЛИЧНОСТИ (Н.И. Матузов) 168
7. ГАРАНТИИ ПРАВ ЛИЧНОСТИ: ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ (А.С. Мордовец) 171
Тема 14. ПРАВО В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ НОРМ (Н.И. Матузов) 176
1. СОЦИАЛЬНЫЕ И ТЕХНИЧЕСКИЕ НОРМЫ 176
2. ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ СОЦИАЛЬНЫХ НОРМ 178
3. СООТНОШЕНИЕ ПРАВА И МОРАЛИ: ЕДИНСТВО, РАЗЛИЧИЕ, ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ, ПРОТИВОРЕЧИЯ 180
4. ПРАВО И ДРУГИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ НОРМЫ 189
5. ПРАВОВЫЕ ПРЕЗУМПЦИИ И АКСИОМЫ 194
Тема 15. НОРМЫ ПРАВА (М.И. Байтин) 196
1. ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ПРАВОВОЙ НОРМЫ 196
2. СТРУКТУРА ЮРИДИЧЕСКОЙ НОРМЫ. СООТНОШЕНИЕ НОРМЫ ПРАВА И СТАТЬИ НОРМАТИВНОГО АКТА 198
3. КЛАССИФИКАЦИЯ ПРАВОВЫХ НОРМ 203
Тема 16. ФОРМЫ ПРАВА (В.Л. Кулаков) 205
1. ПОНЯТИЕ ФОРМЫ ПРАВА. СООТНОШЕНИЕ ФОРМЫ И ИСТОЧНИКА ПРАВА 205
2. ВИДЫ ФОРМ ПРАВА 207
3. СИСТЕМА НОРМАТИВНЫХ АКТОВ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 210
5. ДЕЙСТВИЕ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ ВО ВРЕМЕНИ, В ПРОСТРАНСТВЕ И ПО КРУГУ ЛИЦ 215
Тема 17. СИСТЕМА ПРАВА (Н.И. Мату зов) 217
1. ПОНЯТИЕ И СТРУКТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ СИСТЕМЫ ПРАВА 217
2. ПРЕДМЕТ И МЕТОД ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ КАК ОСНОВАНИЯ ДЕЛЕНИЯ ПРАВА НА ОТРАСЛИ И ИНСТИТУТЫ 220
3. ЧАСТНОЕ И ПУБЛИЧНОЕ ПРАВО 222
4. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ОТРАСЛЕЙ РОССИЙСКОГО ПРАВА 224
Тема 18. ПРАВОТВОРЧЕСТВО И ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО (И.Н. Сенякин) 227
1. ПРАВОТВОРЧЕСТВО: ПОНЯТИЕ, ПРИНЦИПЫ, ВИДЫ 227
2. СТАДИИ ЗАКОНОТВОРЧЕСКОГО ПРОЦЕССА 229
3. СИСТЕМА ПРАВА И СИСТЕМА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА: СООТНОШЕНИЕ И ВЗАИМОСВЯЗЬ 230
4. СИСТЕМАТИЗАЦИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА 232
5. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА 234
6. СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ И УНИФИКАЦИЯ РОССИЙСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА КАК ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЕГО РАЗВИТИЯ 237
Тема 19. ЮРИДИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС (И.М. Зайцев, А.С. Мордовец) 243
1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА (И.М. Зайцев) 243
2. СТАДИИ ЮРИДИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА (И.М. Зайцев) 244
3. ОСНОВНЫЕ НАЧАЛА ЮРИДИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА (И.М. Зайцев) 245
4. ПРАВОВЫЕ ПРОЦЕДУРЫ И СУДЕБНЫЕ ПРОЦЕССЫ (ИМ. Зайцев) 246
5. ДЕМОКРАТИЯ, ПРАВО, ПРОЦЕДУРА (А. С. Мордовец) 247
Тема 20. ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА (Ф.Л. Григорьев, А.Д. Черкасов, Н.И. Матузов) 250
1. ФОРМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА (ФА, Григорьев, А.Д. Черкасов) 250
2. ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА КАК ОСОБАЯ ФОРМА ЕГО РЕАЛИЗАЦИИ (ФА. Григорьев, А.Д. Черкасов) 251
4. АКТЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПРАВА: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ (Ф.А. Григорьев, А.Д, Черкасов) 254
3. ПРОБЕЛЫ В ПРАВЕ И ПУТИ ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ В ПРАКТИКЕ ПРИМЕНЕНИЯ. АНАЛОГИЯ ЗАКОНА И АНАЛОГИЯ ПРАВА (ФА. Григорьев, А.Д. Черкасов) 256
6. ЮРИДИЧЕСКИЕ КОЛЛИЗИИ И СПОСОБЫ ИХ РАЗРЕШЕНИЯ (Н.И. Матузов) 257
Тема 21. ТОЛКОВАНИЕ ПРАВА (А.В. Осиное, Б. С. Эбзеев) 264
1. ПОНЯТИЕ И НЕОБХОДИМОСТЬ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВА (А.В. Осипов) 264
2. ВИДЫ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВА ПО СУБЪЕКТАМ (А.В. Осипов) 265
3. СПОСОБЫ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВА (А.В. Осипов) 267
4. ТОЛКОВАНИЕ ПРАВА ПО ОБЪЕМУ (А.В. Осипов) 268
5. АКТЫ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВА: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ (А.В. Осиное) 269
Тема 22. ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА (В.Н. Карташов) 274
1. ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ . 274
2. СТРУКТУРА ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ 275
3. ВИДЫ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ 277
4. ФУНКЦИИ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ 277
5. ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ 279
Тема 23. ПРАВОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ (Н.И. Матузов) 280
1. ПОНЯТИЕ ПРАВООТНОШЕНИЙ КАК ОСОБОГО ВИДА ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ 280
2. ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯМИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ПРАВООТНОШЕНИЙ. ВЗАИМОСВЯЗЬ НОРМЫ ПРАВА И ПРАВООТНОШЕНИЯ 285
3. СУБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ. ПРАВОСПОСОБНОСТЬ, ДЕЕСПОСОБНОСТЬ, ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ 286
4. СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО И ЮРИДИЧЕСКАЯ ОБЯЗАННОСТЬ КАК СОДЕРЖАНИЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ 290
5. ОБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ 292
6. ЮРИДИЧЕСКИЕ ФАКТЫ И ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ 293
7. ОБЩЕРЕГУЛЯТИВНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ И ИХ СПЕЦИФИКА 294
Тема 24. ЗАКОННОСТЬ И ЕЕ ПРИНЦИПЫ (А. Б. Лисюткин) 301
1. ПОНЯТИЕ И ПРИНЦИПЫ ЗАКОННОСТИ 301
3. ОШИБКИ В ПРАВЕ 308
Тема 25. ПРАВОПОРЯДОК (В. В. Борисов) 310
1. ПРАВОВОЙ ПОРЯДОК: ПОНЯТИЕ, ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА 310
2. СТРУКТУРА ПРАВОПОРЯДКА 313
3. УРОВНИ УПОРЯДОЧЕННОСТИ И ФУНКЦИИ ПРАВОПОРЯДКА 315
4. ПРАВО, ЗАКОННОСТЬ, ПРАВОПОРЯДОК 317
Тема 26. ПРАВОМЕРНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ПРАВОНАРУШЕНИЯ (В.Л. Кулапов) 320
1. ПОНЯТИЕ И ОСНОВНЫЕ ВИДЫ ПРАВОМЕРНОГО ПОВЕДЕНИЯ 320
2. ПОНЯТИЕ И ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ ПРАВОНАРУШЕНИЯ 322
3. ЮРИДИЧЕСКИЙ СОСТАВ ПРАВОНАРУШЕНИЯ 323
4. ВИДЫ ПРАВОНАРУШЕНИЙ 325
5. ПРИЧИНЫ ПРАВОНАРУШЕНИЙ И ПУТИ ИХ УСТРАНЕНИЯ 327
Тема 27. ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (И.Н. Сенякин, Е.В. Черных) 328
1. СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ЕЕ ВИДЫ (И.Н. Сенякин) 328
2. ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ВИДЫ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ (И.Н. Сенякин) 329
3. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ЮРИДИЧЕСКУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (И.Н. Сенякын) 332
4. ОСНОВАНИЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ. ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ (И.Н. Сенякин) 333
Тема 28. ПРАВОСОЗНАНИЕ И ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ (Т.В. Синюкова) 337
1. ПОНЯТИЕ, СТРУКТУРА И ВИДЫ ПРАВОСОЗНАНИЯ 337
2. ВЗАИМОСВЯЗЬ ПРАВА И ПРАВОСОЗНАНИЯ 342
3. ПРАВОВОЕ ВОСПИТАНИЕ: ПОНЯТИЕ, ФОРМЫ, МЕТОДЫ 343
Тема 29. ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА (В.П. Сальников) 345
1. ПОНЯТИЕ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА 345
2. СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ 348
Тема 30. ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА (Я. И. Матузов) 351
1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПОЛИТИКИ 352
2. СУЩНОСТЬ И ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ 356
3. СОВРЕМЕННЫЕ ПРИОРИТЕТЫ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ 367
Тема 31. ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ И ПРАВОВОЙ ИДЕАЛИЗМ (Н. И. Матузов) 376
1. НИГИЛИЗМ КАК ОБЩЕСОЦИАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ 376
2. ПОНЯТИЕ И ИСТОЧНИКИ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА 379
3. ФОРМЫ ВЫРАЖЕНИЯ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА 382
4. ПРАВОВОЙ ИДЕАЛИЗМ И ЕГО ПРИЧИНЫ 392
Тема 32. МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ (А.В. Малько) 397
1. ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ 397
3. ПОНЯТИЕ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ 399
4. СТРУКТУРА МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ 401
5. ЭФФЕКТИВНОСТЬ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ 403
Тема 33. СТИМУЛЫ И ОГРАНИЧЕНИЯ В ПРАВЕ (А.В. Малько) 404
1. ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ДЕЙСТВИЯ ПРАВА 404
2. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ПРАВОВЫХ СТИМУЛОВ 406
3. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ ПРАВОВЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ 407
4. ПРАВОВЫЕ СТИМУЛЫ И ПРАВОВЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ КАК ПАРНЫЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ 409
5. СОЧЕТАНИЕ СТИМУЛОВ И ОГРАНИЧЕНИЙ В ПРАВОВЫХ РЕЖИМАХ 410
Тема 34. ЛЬГОТЫ И ПООЩРЕНИЯ В ПРАВЕ (А.В. Малько) 411
1. ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ФУНКЦИИ ПРАВОВЫХ ЛЬГОТ 411
2. ПОНЯТИЕ, ПРИЗНАКИ И ФУНКЦИИ ПРАВОВЫХ ПООЩРЕНИЙ 416
3. ПООЩРИТЕЛЬНЫЕ САНКЦИИ 419
ОГЛАВЛЕНИЕ 423


<<

стр. 5
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ