<<

стр. 2
(всего 10)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

лирования в международном частном праве.
См.: Международное частное право: Учеб. пособие. – М., 1993. – С.13-31;
20

Ермолаев В.Г., Сиваков О.В. Международное частное право: Курс лекций. – М.,
1998. – С. 12-14; Международное частное право / Под ред. проф. Дмитриевой Г.К. –
С. 17-24.
Гражданское право: В 2-х т. Т. 1. Учеб. / Под ред. Е.А. Суханова. – М.,
21

1993. – С.22; см. также: Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций: В 2
т. Т.1. – Свердловск, 1972. – С. 134; Фаткуллин Ф.Н. Проблемы теории государ-
ства и права. – Казань, 1987. – С. 155-156.

29
В литературе отмечалось, что предлагаемая В.П.Звековым конст-
рукция с указанными параметрами никак не сочетается. Кроме
того, «преодоление» не может являться методом правового регу-
лирования, прежде всего потому, что не имеет конкретных возмож-
ностей влиять на поведение людей. По мнению Л.П.Ануфриевой,
преодоление коллизионной проблемы могло бы быть определено не
как метод, а как цель правового регулирования в международном
частном праве22.
В свое время в качестве самостоятельного метода правового
регулирования гражданских отношений с иностранным элементом
выделялась также автономия воли сторон. Авторы указанной
позиции Г.Г.Иванов и А.Л.Маковский подчеркивали, что «…колли-
зионные методы направлены на подчинение соответствующих от-
ношений определенному правопорядку и на разрешение таким об-
разом возникших коллизий разных правопорядков. Автономия воли
преследует цели предотвратить такие коллизии»23. Однако цитиру-
емая работа «Международное частное морское право» (1984) не
обусловила изменений в традиционных подходах.
Итак, на настоящем этапе наука международного частного
права в целом исходит из факта существования двух самостоятель-
ных методов регулирования частных отношений с иностранным
элементом: материально-правового (прямого), предполагающего
непосредственное воздействие регулирующей системы на поведе-
ние субъектов, и коллизионного (косвенного), воздействующего на
аналогичные отношения посредством их «привязки» к определен-
ной национальной правовой системе. Такая «привязка» осуществ-
ляется либо национальным законодателем (национальные коллизи-
онные правила), либо международно-правовым договором. Мате-
риально-правовое (прямое) регулирование также осуществляется
как национальным правом, так и на международном уровне24.
О двух названных методах речь идет тогда, когда подчерки-
вается специфика гражданских отношений с иностранным элемен-
том и обосновывается статус международного частного права как
самостоятельной системы норм. Разумеется, эти методы ни в коей
мере не ограничивают применение общих цивилистических мето-
Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и междуна-
22

родного частного права. – С. 51-53.
Иванов Г.Г., Маковский А.Л. Международное частное морское право. – Л.,
23

1984. – С. 28, 60.
См.: Сильченко Н.В., Толочко О.Н. Теоретические проблемы учения о
24

нормах международного частного права // Государство и право. – 2000. – № 1. –
С.35-36.

30
дов регулирования, для которых характерны диспозитивность, сво-
бода договорных отношений, усмотрение сторон, равенство субъек-
тов, исковой способ защиты нарушенных прав и т.д.
Таково, в общих чертах, текущее состояние общетеоретичес-
кой и отраслевых правовых наук в части, касающейся проблемы
методов правового регулирования экономических отношений меж-
дународным публичным и частным правом.
Теперь неизбежно возникает вопрос: изменится ли взгляд на
методологию правового регулирования, если в качестве объекта
регулирования будут названы не «традиционные» международные
отношения и гражданские отношения с иностранным элементом, а
внешнеэкономические отношения так, как они определены в пре-
дыдущем разделе?
По всей вероятности, на данный вопрос следует ответить ут-
вердительно.
Прежде всего круг общественных отношений, обозначенных
нами как «внешнеэкономические», гораздо шире общей суммы «тра-
диционных» международных экономических и международных ча-
стноправовых отношений с участием Республики Беларусь и ее
субъектов. Напомним, что в этот круг нами включены также, во-
первых, отношения в структуре белорусского государства, возни-
кающие в связи с осуществлением его внешнеэкономических фун-
кций. Во-вторых, в категорию внешнеэкономических мы включили
отношения национальных субъектов хозяйствования («резидентов»
в терминологии экономической литературы, а также некоторых ак-
тов законодательства25).
Правовое регулирование внешнеэкономических отношений в
структуре государства, т.е. внутри государственного механизма,
осуществляется императивными методами, присущими государ-
ственному (конституционному) праву.
Внешнеэкономические отношения разряда «национальное ча-
стное лицо – национальное государство» регулируются админист-
ративным методом гетерономии, или «власти и подчинения», так-
же имеющим императивный характер. Административные пред-

См.: Банковский кодекс Республики Беларусь. – Мн., 2001; О совершенство-
25

вании системы валютного регулирования и валютного контроля в Республике Бела-
русь: Указ Президента Республики Беларусь от 23 февраля 2000 г. № 87 // Збор
дэкрэтаў, указаў Прэзідэнта і пастаноў Урада Рэспублікі Беларусь. – 2000. – № 6;
Внешнеэкономическая деятельность: Словарь-справочник / С.Ю. Кричевский, Д.А.
Панков и др. Мн., 1992; Дегтярева О.И., Полянова Т.Н., Саркисов С.В. Внешнеэко-
номическая деятельность. М., 2000; Правовое регулирование хозяйственной дея-
тельности предприятия / Под общ. ред. М.Г. Прониной. – Мн., 2000, и др.

31
писания во внешнеэкономической деятельности не заходят за тра-
диционные пределы административно-правового воздействия и ре-
гулируют сугубо внешнеэкономические отношения белорусского
субъекта хозяйствования с белорусским государством. Указанный
метод ни в коей мере не применяется в отношении иностранного
участника внешнеэкономической деятельности, связанного с бело-
русским контрагентом частным контрактом. Ответственность за
нарушение административных предписаний несет только нацио-
нальная сторона.
Административно-правовое регулирование внешнеэкономичес-
ких отношений в Республике Беларусь, равно как и в других госу-
дарствах в аналогичных ситуациях, определяется экономической
системой государства и имеющимися в данной сфере проблемами.
Непосредственное административное вмешательство государства
во внешнеэкономические процессы связано, как правило, со следу-
ющими моментами.
1. Стремление государства приобрести и удержать в пределах
страны иностранную валюту в условиях дефицита валютных ре-
сурсов. С этой целью в административном порядке вводятся ва-
лютные ограничения, запреты и ограничения на импорт; поощряет-
ся экспорт; предписываются условия внешнеэкономических кон-
трактов в отношении сроков, формы платежа и т.п. Кроме того,
фискальные интересы государства в ряде случаев могут быть обес-
печены введением государственной монополии на внешнюю тор-
говлю в отношении определенного товарного контингента.
2. Необходимость изменить структуру экспорта (импорта); ре-
структурировать национальные отрасли экономики либо добиться
иных внутренних экономических результатов. С этой целью ограни-
чивается перемещение через границу определенных товаров; по-
ощряется экспорт (импорт) иных товаров и услуг.
3. В интересах национальной и международной безопасности
может быть установлен особый режим для перемещения через
государственную границу товаров военного, а также так называе-
мого «особого» назначения.
4. Ряд ограничений на внешнюю торговлю обусловлен специ-
альными для данной страны требованиями в отношении качества
экспортируемых (импортируемых) товаров. В этом случае адми-
нистративное вмешательство сводится к требованию сертифика-
ции либо иного подтверждения безопасности и качества товаров.
Указанные основания административно-правового регулирования
внешнеэкономических отношений характерны для целого ряда стран,
включая практически все государства на постсоветском пространстве.
32
Далее, к категории внешнеэкономических отнесены, в каче-
стве двух самостоятельных видов, отношения между национальным
(белорусским) государством и иностранным частным (физическим
или юридическим) лицом, а также отношения между белорусским
частным лицом и иностранным государством.
Такие отношения могут иметь как частноправовой, так и пуб-
лично-правовой характер. Что касается публично-правовых отно-
шений с названным субъектным составом, то они в подавляющем
большинстве включаются в правовую орбиту государства, являю-
щегося субъектом данного отношения. Иными словами, экономи-
ческие отношения государства N и частного иностранного лица M,
если такие отношения носят публично-правовой (властно-распоря-
дительный) характер, регулируются национальным правом государ-
ства N. Однако в то же время вступление частного лица «в право-
вую связь» с иностранным государством не может пройти незаме-
ченным для его собственного суверена и в большинстве случаев
влечет за собой определенные правовые последствия на собствен-
ном национальном поле частного лица M. В качестве иллюстрации
к сказанному могут быть приведены положения Инвестиционного
кодекса Республики Беларусь и Постановления Совета Министров
Республики Беларусь «Об инвестиционной деятельности белорус-
ских субъектов хозяйствования за границей», согласно которым
создание за рубежом предприятия с участием белорусского капи-
тала регулируется, в том числе, законодательством Республики
Беларусь. В частности, требуется обязательная последующая ре-
гистрация создаваемого за рубежом предприятия в специальном
реестре Республики Беларусь, осуществление которой возложено
в настоящее время на Министерство иностранных дел26.
Методика регулирования частноправовых отношений между
государством и иностранным частным лицом аналогичным обра-
зом варьируется в национальном праве в зависимости от того, ка-
кой субъект для данной правовой системы является «своим» – го-
сударство или же частное лицо. В первом случае («свое» государ-
ство – «чужое» частное лицо) регулирующая роль права сводится
к определению тех сфер экономической деятельности, где государ-
ство осуществляет ее совместно с иностранным инвестором, а так-
же тех рамок, за пределы которых не может выходить иностран-

См.: ст. 99-102 Инвестиционного кодекса Республики Беларусь. – Мн.,
26

2001; Об инвестиционной деятельности белорусских субъектов хозяйствования за
границей: Постановление Совета Министров Республики Беларусь от 29.05.92 г.
№ 324 // Собрание постановлений Правительства. – 1992. – № 16.

33
ный субъект отношения. Во втором случае («свое» частное лицо –
«чужое» государство) вводится определенный правовой режим,
именуемый иммунитетом иностранного государства, функциониру-
ющий на стыке международного публичного, международного ча-
стного и национального гражданско-процессуального права27.
С проблемой метода правового регулирования неразрывно свя-
зана категория «правовой режим», имеющая важное значение для
определения механизма правового регулирования внешнеэкономи-
ческих отношений.
Понятие «правовой режим» достаточно активно употребляется
правоведами, специализирующимися в сфере международного час-
тного права. Говорят о «национальном режиме», «режиме наиболь-
шего благоприятствования», «режиме преференций» или «изъятиях
из режима наибольшего благоприятствования», «правовом режиме
иностранных инвестиций» и т.д. Вместе с тем смысл, который вкла-
дывается в названное понятие, не совпадает с общетеоретическим
подходом к проблеме. По сути дела, понятие «правовой режим» в
международном частном праве употребляется в тех конкретных слу-
чаях, когда необходимо сравнить регулирование частноправовых от-
ношений в системе национального права (так сказать, для «внутрен-
него пользования») с регулированием аналогичных отношений, ос-
ложненных международным, или иностранным, элементом.
Так, В.Г.Тихиня полагает, что «совокупность прав и обязанно-
стей иностранных физических и юридических лиц называется пра-
вовым режимом (положением)». Этот режим, по его мнению, уста-
навливается внутренним (национальным) законодательством того
государства, на территории которого пребывают иностранцы, а так-
же международными договорами. В международном частном пра-
ве, указывает В.Г.Тихиня, различают три основных вида правового
режима:
1) национальный режим;
2) режим наибольшего благоприятствования;
3) специальный режим.
«При национальном режиме иностранным физическим и юри-
дическим лицам предоставляется такой же режим, какой предос-
тавляется отечественным гражданам и организациям… Режим

См.: ст. 553 ГПК Республики Беларусь. – Мн., 2002; ст. 311 ХПК Респуб-
27

лики Беларусь. – Мн., 2002; а также: Богуславский М.М. Иммунитет государства.
– М., 1962. С.14; Лукашук И.И. К вопросу о соглашениях, подобных международ-
ным договорам // Советское государство и право. – 1960. – № 12; Он же. Между-
народное право в судах государств. – С. 53-71.

34
наибольшего благоприятствования – предоставление иностранным
физическим и юридическим лицам прав, которыми пользуются или
будут пользоваться граждане и организации «наиболее благопри-
ятствуемой нации». С помощью данного режима для отдельных
государств создаются привилегированные, благоприятные условия
в торговле, мореплавании и иных областях делового сотрудниче-
ства… Специальный режим – предоставление иностранным физи-
ческим и юридическим лицам определенных прав по внутреннему
(национальному) законодательству или международным договорам.
Во многих странах, – пишет В.Г.Тихиня, – иностранцы пользуются
специальным режимом»28.
М.М.Богуславский в авторском учебнике международного ча-
стного права, не определяя содержание понятия «правовой режим»,
раскрывает значение выражений «национальный режим», «режим
наибольшего благоприятствования» и «изъятия из режима наиболь-
шего благоприятствования». Под последними понимаются облег-
ченные условия приграничной торговли, безвизовых поездок граж-
дан и т.д.29.
Любопытно вышел из отмеченного теоретического затрудне-
ния В.П.Звеков. Не найдя по смыслу излагаемого учебного мате-
риала, к какой главе «пристегнуть» режим наибольшего благопри-
ятствования, и при этом, вероятно, полагая, что в Курсе лекций по
международному частному праву данный вопрос так или иначе дол-
жен найти свое отражение, – он выделяет самостоятельную главу
8 «Режим наибольшего благоприятствования (продолжение глав 6
и 7)»30. Начинается глава следующими словами: «Одним из режи-
мов, определяющих правовое положение иностранцев, является
режим наибольшего благоприятствования. Содержание режима
составляет предоставление одним государством другому государ-
ству или лицам либо вещам, находящимся в определенной связи с
ним, обращения не менее благоприятного, чем то, которое было
распространено первым государством на любое другое (наиболее
благоприятствуемое) государство или на лица либо вещи, находя-
щиеся в такой же связи с государством31.

Международное частное право: Учеб. / В.Г. Тихиня и др. – С.52-54.
28

Богуславский М.М. Международное частное право. – М., 1994. – С.99.
29

В главе 6 «Курса лекций» речь идет о гражданско-правовом положении
30

физических лиц, а в главе 7 – о правовом положении юридических лиц в междуна-
родном частном праве.
Звеков В.П. Международное частное право: Курс лекций. – С.222.
31



35
Несмотря на наименование, в указанной главе, кроме режима
наибольшего благоприятствования, называются «преференциаль-
ный режим», который, по В.П.Звекову, обозначает предоставление
одними государствами другим государствам или в рамках опреде-
ленной группы государств льгот в сфере торгово-экономического
сотрудничества; а также «недискриминационный режим», который
«предполагает установление на основе взаимности между сотруд-
ничающими государствами, а также субъектами права этих госу-
дарств условий сотрудничества, равных условиям, сложившимся в
их отношениях с другими государствами»32.
Единственная специальная работа по режиму наибольшего
благоприятствования Н.А.Ушакова «Режим наибольшего благопри-
ятствования в межгосударственных отношениях» (1995) теорети-
ческую проблематику также оставляет за рамками исследования,
концентрируя внимание на анализе международного нормативного
материала. Понятие «режим» трактуется автором исходя из анг-
лийского варианта «treatment», основное значение которого – об-
хождение, обращение. «Следовательно, – пишет Н.А.Ушаков, –
русское значение термина «режим» также означает обхождение,
обращение с другим государством как с наиболее благоприятству-
емым» 33 .
Г.М.Вельяминов фактически ставит знак равенства между
понятиями «правовой режим» и «правовой принцип», отнеся и наци-
ональный режим, и недискриминацию, и режим наиболее благопри-
ятствуемой нации в раздел «Принципы международного экономи-
ческого права». Кстати, он так и называет: «принцип (режим) наи-
более благоприятствуемой нации». Рассматриваемые институты
стоят у Г.М.Вельяминова в одном логическом ряду «принципы», но
называются по-разному: «принцип недискриминации», «принцип (ре-
жим) наиболее благоприятствуемой нации», «национальный режим»,
«преференциальный режим» и, здесь же, «принцип взаимной выго-
ды», «принцип сотрудничества», «неприменение силы» и др.34
Вообще для последних публикаций и по международному пуб-
личному, и по международному частному праву очень характерно
употребление понятий «режим» и «принцип» практически наравне,
что вряд ли, однако, свидетельствует о сходстве рассматриваемых
правовых категорий. Скорее это подтверждает тезис об отсутствии
Там же, с. 225-226.
32

Ушаков Н.А. Режим наибольшего благоприятствования в межгосударствен-
33

ных отношениях. – М., 1995. – С.16.
Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.20-23.
34



36
должной связи между достижениями теоретической науки и разви-
тием отраслевых научных направлений, а также развитием законо-
дательства.
Теория права рассматривает правовой режим как результат
взаимодействия предмета и метода правового регулирования, воз-
действия государства посредством юридических средств и при-
емов на общественные отношения. Теоретическая наука понимает
правовой режим как свойство самостоятельной отрасли права, при-
дающее совокупности правовых норм единство, выражающееся в
самостоятельном, отличном от иных правовых отраслей, специфи-
ческом воздействии на подлежащие регулированию общественные
отношения.
«Метод правового регулирования, – пишет Н.В.Сильченко, –
является всего только одним из основных элементов отраслевого
режима правового регулирования. Наряду с ним в состав после-
днего входят отдельные юридические средства регулирования об-
щественных отношений… Отдельный правовой режим выкристал-
лизовывается постепенно. В ходе юридического воздействия на
общественные отношения проявляются наиболее основательные,
фундаментальные свойства, качества их правовой природы, кото-
рые затем обобщаются в отраслевые принципы права, формулиру-
ются другие общие положения, в которых отражаются особеннос-
ти регулируемых общественных отношений. Сформировавшись,
отраслевые принципы права и общие положения превращаются по-
степенно в ведущую часть отдельного правового режима, вокруг
которого объединяются как метод правового регулирования, так и
другие элементы правового режима»35.
Очевидно, что такое понимание правового режима не согласу-
ется с традиционным для международного публичного и частного
права подходом. Какова же, в таком случае, правовая природа яв-
лений, обозначаемых как «режимы» наибольшего благоприятство-
вания, преференций и т.д.?
Очевидно, что во всех приведенных случаях под «режимами»
понимается предоставление национальным законодательством или
международным договором «чужеродному» для данной националь-
ной правовой системы субъекту определенного перечня прав или
льгот либо определение для него специальных правил («визовый/
безвизовый режим») и прочее. Тогда все эти «режимы» представ-
ляют собой не что иное, как внутренне единую группу норм, опре-
деляющих правовой статус такого субъекта в данной конкретной
Сильченко Н.В. О критериях отраслей права... – С.23.
35



37
сфере (торговле, инвестициях, миграции и т.д.). Такие и подобные
группы норм именуются в теории правовыми институтами. Поэто-
му вполне корректно, на наш взгляд, говорить не о правовом режи-
ме преференций, а об институте преференций, не о правовом режи-
ме наибольшего благоприятствования, а об институте статуса наи-
более благоприятствуемой нации, и не о визовом режиме, а об
институте виз и порядке его применения. Что же касается «нацио-
нального режима», то это, как правило, даже не институт, а единич-
ная норма права, уравнивающая в данной конкретной сфере статус
иностранцев со статусом отечественных субъектов.
Таким образом, отраслевая принадлежность, правовая при-
рода отношений внешнеэкономического характера детерминиру-
ют применяемые к ним методы правового регулирования, а также
правовые режимы, под которыми следует понимать своеобразие
средств правового воздействия в данной конкретной сфере.
Тот факт, что внешнеэкономические отношения как объект
правового регулирования не являются однородными настолько, что-
бы можно было говорить о едином методе и едином правовом ре-
жиме их регулирования, представляется бесспорным.

Внешнеэкономические отношения
и публичное право

Деление системы права на публичное и частное известно со
времен Древнего Рима. Под публичным правом понимается, как
правило, совокупность отраслей права, которые регулируют отно-
шения, обеспечивающие общий, совокупный (публичный) интерес
государства и общества, в противовес отраслям права, направлен-
ным на защиту частного интереса индивида – физического либо
юридического лица.
На национальном правовом поле публичное право регулирует
отношения государственной власти и подчинения. Нормы публич-
ного права, как правило, императивны: они не оставляют лицам, чье
поведение ими определяется, возможности своей волей или по со-
глашению с другими лицами изменить соответствующие предпи-
сания. Публичное право может быть охарактеризовано как систе-
ма юридической централизации отношений в отличие от метода
юридической децентрализации, свойственного частному праву. К
публичному праву условно можно отнести: конституционное (госу-
дарственное) право, административное, уголовное, процессуальное,
налоговое, финансовое право и т.д.

38
Употребление терминов «публичный» и «частный» примени-
тельно к международной юридической проблематике имеет свою
специфику.
Прежде всего подавляющее большинство правоведов исходят
из того, что «публичное» и «частное» международное право не яв-
ляются структурными частями некоего единого целого. В то вре-
мя как «публичное» международное право является международ-
ным в буквальном смысле («наднациональным», «транснациональ-
ным», «межгосударственным», «междувластным»)1, – «частное»
международное право принадлежит к внутригосударственной пра-
вовой системе2. Кроме того, в международном публичном праве
нет гетерономных связей в том виде, в котором они присутствуют
в национальных публичных отраслях. Иными словами, для между-
народных (межгосударственных) отношений не характерно деле-
ние участников по иерархическому признаку, как это имеет место
во внутригосударственном публичном праве.
Международно-правовые нормы не являются в большинстве
своем императивными. Императивный характер имеет лишь опре-
деленная часть общего международного права, так называемые
ius cogens. Наоборот, в партикулярном международном праве гос-
подствуют диспозитивные нормы, устанавливаемые самими субъек-
тами правоотношения, изменяемые и прекращаемые в любое вре-
мя по соглашению сторон либо даже в одностороннем порядке.
Наконец, международное публичное право не является системой
юридической централизации, закрепляя в основном децентрализо-
ванные отношения.

См.: Перетерский И.С. Система международного частного права // Сов. го-
1

сударство и право. – 1946. – № 8/9. – С. 12-30.

Лунц Л.А. Некоторые вопросы международного частного права // Учен. зап.
2

ВНИИСЗ. – 1955. – Вып. 3. – С.76-99; Он же. О предмете международного частно-
го права и некоторых особенностях международного частного права в отношениях
между странами социализма // Вопросы международного частного права. – М.,
1956. – С.3-17; Он же. Развитие советской доктрины по международному частному
праву // Сов. гос-во и право. – 1977. – № 12. – С.48; Богуславский М.М. Междуна-
родное частное право. – М., 1994; Звеков В.П. Международное частное право:
Курс лекций; Лебедев С.Н. О природе международного частного права; Матвеев
Г.К. Предмет, система и задачи дальнейшего развития международного частного
права // Советский ежегодник международного права. 1979. – М., 1980. – С. 284.;
Усенко Е.Т. Формы регулирования социалистического международного разделе-
ния труда. – М., 1965. – С. 124; Рубанов А.А. Имущественные отношения в между-
народном частном праве // Изв. вузов. Правоведение. – 1982. – № 6. – С. 28.

39
Международно-правовое регулирование внешнеэкономических
отношений представляет собой сложноорганизованную систему.
Следует отметить, что общепризнанной, разделяемой хотя бы боль-
шинством юристов-международников системы международного пра-
ва не существует3. Однако это вовсе не означает, что международ-
ное право объективно не является упорядоченной системой согласо-
ванных норм. «В лучшем случае это – собрание норм различного
происхождения, более или менее произвольно систематизированных
авторами»4. Поэтому и система международно-правового регулиро-
вания внешнеэкономических отношений может быть изложена лишь
с большей или меньшей степенью авторского приближения.
На верхнем уровне системы находятся императивные нормы
международного права (ius cogens), в том числе императивные
нормы, регулирующие международные экономические отношения.
К императивным нормам, обеспечивающим функционирование всей
системы международных отношений, следует отнести универсаль-
ный принцип pacta sunt servanda (договоры должны соблюдать-
ся), а также цели и принципы международного права в формулиров-
ке Устава ООН: поддержание международного мира и безопаснос-
ти; развитие дружественных отношений между нациями на основе
уважения принципа равноправия и самоопределения народов, осу-
ществление международного сотрудничества в разрешении меж-
дународных проблем экономического, социального, культурного и
гуманитарного характера; поощрение и развитие прав и свобод че-
ловека5. Кроме того, принципы современных международных эко-
номических отношений закреплены в Заключительном акте Кон-
ференции ООН по торговле и развитию 1964 г., Декларации об ус-
тановлении нового международного экономического порядка и
Хартии экономических прав и обязанностей государств6.
Несмотря на то, что названные документы относятся к нормам
так называемого «мягкого права», т.е. не обладающим формально

См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С. 98; Тункин
3

Г.И. Теория международного права. – М., 1970. – С. 226; Черниченко С.В. Между-
народное право: современные теоретические проблемы. – М., 1993. – Гл. 1.3.
Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С. 98.
4

Устав Организации Объединенных Наций от 26 июня 1945 г. Гл.1.
5

Заключительный акт Конференции ООН по торговле и развитию // Бюлле-
6

тень иностранной коммерческой информации. – 1964. – Приложение № 10. – С.10-
17; Декларация об установлении нового международного экономического порядка
от 1 мая 1974 г.; Хартия экономических прав и обязанностей государств от 12
декабря 1974 г.

40
юридической силой7, правовое регулирование внешнеэкономических
отношений не может осуществляться без учета их положений.
Что касается партикулярных (региональных, двусторонних, ло-
кальных и проч.) экономических отношений, то такие отношения
фиксируются и регулируются международным договором между
Республикой Беларусь и заинтересованным государством (груп-
пой государств). Заключение, оформление, исполнение и денонса-
ция международных договоров экономического характера осуще-
ствляется в соответствии с Венской конвенцией о праве междуна-
родных договоров от 23 мая 1969 г.8.
Публично-правовое регулирование внешнеэкономических от-
ношений на национальном уровне основывается прежде всего на
положениях Конституции.
Происходящие в настоящее время интеграционные процессы
в мировой экономике обусловливают, как представляется, необхо-
димость изменения концептуальных подходов к конституционно-
правовому регулированию внешнеэкономических отношений. Акты
государственной власти, реализующие экономическую и правовую
интеграцию, в том числе участие страны в экономических союзах
и организациях, могут прямо изменить геополитический статус стра-
ны и степень ее экономической безопасности. В этих условиях ис-
ключительно важно определить конституционные основы внешней
экономической политики Беларуси.
Конституционные основы внешней политики в целом опреде-
лены ст. 8, 18, а также (в части компетенции Президента, Парла-
мента, Правительства) ст. 79, 84, 97, 106, 107 9. Однако в названных
статьях нет даже программных положений об общих принципах и
направленности внешнеэкономической политики. Конечно, Консти-
туция и не должна содержать абсолютных рецептов на все случаи
жизни. В то же время, думается, общее положение о недопустимо-
сти участия страны в международных договорах, союзах и органи-
зациях, если такое участие ставит под угрозу экономический суве-
ренитет и безопасность, в Основном Законе все же должно быть
закреплено. Без этого трудно, например, определить конституцион-
ность актов межгосударственных экономических образований, в
Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С. 102-104.
7


Венская конвенция о праве международных договоров 23 мая 1969 г. // Дей-
8

ствующее международное право. В 3-х томах. Составители Ю.М.Колосков и Э.С.-
Кривчикова. Том 1. – М., 1999. – С.343-409.
Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изменениями и дополнения-
9

ми). Принята на республиканском референдуме 24 ноября 1996 года. – Мн., 1997.

41
которые входит Республика Беларусь (ч. 4 ст. 116 Конституции
Республики Беларусь).
Надо сказать, что и в соседней России Конституция не закреп-
ляет основ правового регулирования внешнеэкономических отноше-
ний10. Как представляется, такая ситуация обусловлена не тем, что
основы внешней экономической политики недостойны отдельной стро-
ки в Основном Законе. Просто на момент разработки Конституции
российское общество в лице законодателя было обращено «внутрь»
точно так же, как это имело место в Беларуси. Не последнюю роль,
по всей вероятности, сыграл и тот факт, что конституционные акты
тех развитых государств, которые были приняты за образец при раз-
работке Конституций, также не содержат норм об основах конститу-
ционного регулирования внешнеэкономических отношений.
В то же время, вероятно, в данном случае механическое сле-
дование зарубежной традиции вряд ли является оправданным. Кон-
ституции развитых западных государств в большинстве своем фор-
мировались не позже, чем несколько десятилетий назад, задолго
до фронтального наступления глобализации и международной эко-
номической экспансии. Сама по себе интенсификация межгосудар-
ственных экономических связей, скорее всего, не является факто-
ром, обусловливающим необходимость конституционных реформ в
экономически стабильном обществе. Поэтому изменять конститу-
цию только для того, чтобы внести в нее несколько строк, не несу-
щих в себе принципиально нового смысла, как это может пока-
заться на первый взгляд, – вряд ли необходимо, особенно в услови-
ях стабильной экономической системы и выгодного положения
страны на мировой экономической и политической арене.
Совсем другая ситуация складывается на постсоветском про-
странстве. Реформирование государств и общества проходит здесь
именно в период революционных преобразований системы между-
народных отношений. Конституционный процесс находится в началь-
ной стадии. Основной Закон, скорее всего, будет еще подвергаться
корректировке. «Не заметить» в таких условиях определяющего
фактора внешнеэкономической политики – это то же самое, что
перестраивать в открытом море капитанский мостик у судна, не
имеющего руля и навигационной техники.
Критериями конституционности действий всех ветвей государ-
ственной власти во внешнеэкономической сфере являются такие
политико-правовые категории, как экономическая безопасность и
экономический суверенитет государства.
Конституция Российской Федерации. – М., 2000.
10



42
Понятия «экономическая безопасность» и «экономический су-
веренитет» введены в правовой оборот сравнительно недавно11. В
силу этого ни юридическое, ни экономическое содержание данных
категорий теоретически еще не определены. Удивительно, но ак-
тивный научный поиск в данном направлении почти не ведется.
Объяснением данному обстоятельству, помимо сложности задачи,
может служить, как представляется, отсутствие четких внешнепо-
литических ориентиров у реформирующихся государств. Иными
словами, общество еще не определилось, какой внешнеполитичес-
кий, да и внутренний курс для него является «экономически безо-
пасным» с позиций сохранения «экономического суверенитета».
В то же время, думается, отсутствие теоретической базы не
может служить препятствием для введения указанных категорий в
конституционно-правовой оборот. Напротив, присутствие их в Ос-
новном Законе страны само по себе может инспирировать их раз-
работку в теории права. Такой способ введения в правовую систе-
му новых категорий в отечественном праве уже применялся: дос-
таточно вспомнить, например, судебное обжалование действий
должностных лиц или возмещение морального вреда, впервые по-
явившиеся в Конституции и только после этого реализованные за-
конодательством, доктриной и практикой.
Характер и направленность правового регулирования внешне-
экономических отношений напрямую зависят от избранной государ-
ством на данном историческом этапе внешнеторговой политики.
Внешнеторговая политика представляет собой систему админист-
ративных мероприятий, направленных на достижение определенного
первоначально заданного экономического эффекта: защиту внутрен-
него рынка, стимулирование роста объема внешней торговли, изме-
нение ее структуры, направления товарных потоков и т.п.
Экономическое понятие внешнеторговой политики отличается
от понятия международной торговой политики, которая вырабаты-
вается и осуществляется группой государств по отношению друг к
другу или третьим государствам во взаимовыгодных целях. Результа-
том такого сотрудничества может являться создание зон свободной
торговли, таможенных союзов, иных структурных образований12.

См.: Шатров В.П. Указ. соч. – С.98; Ковалев А.А. Международная эконо-
11

мическая безопасность: правовые аспекты // Сов. гос-во и право. – 1987. – № 4. –
С.74-76.
См.: Фомичев В.И. Международная торговля. – М., 2000. – С.146-187;
12

Дюмулен И., Пресняков В., Соколов В. Внешнеторговый режим ведущих зарубеж-
ных стран // Внешняя торговля. – 1996. – №4.

43
Целью внешнеторговой политики является стимулирование
позитивных внутренних экономических процессов13. Различают два
основных направления внешнеторговой политики – протекционизм
и политику свободной торговли14. Выбор направления внешнетор-
говой политики определяет методологию национально-правового
регулирования внешнеэкономических отношений и, в конечном счете,
содержание соответствующих правовых актов.
Протекционизм – это политика, направленная на защиту оте-
чественной экономики от иностранной конкуренции. В основе про-
текционистских мер лежит предположение, что свободное действие
рыночных сил может быть невыгодным для менее развитых стран,
а неограниченная конкуренция со стороны более сильных государств
может привести к формированию неэффективной для данной стра-
ны экономической структуры. Протекционизм характеризуется вве-
дением высоких таможенных пошлин на импортные товары; стрем-
лением к замещению импорта отечественной продукцией; введе-
нием запретов и ограничений на внешнеторговые и сопутствующие
им операции.
Свободная торговля – это политика, при которой государство
воздерживается от непосредственного воздействия на внешнюю
торговлю, оставляя роль основного регулятора рынку. Свободная
торговля, в отличие от протекционизма, имеет своим результатом,
кроме экономических, также определенные политические послед-
ствия, которые принято оценивать как позитивные, поскольку воз-
растающая экономическая взаимозависимость государств снижа-
ет опасность враждебных действий государств по отношению друг
к другу15.
В чистом виде протекционизм и свободная торговля практи-
чески не встречаются. На различных стадиях исторического раз-
вития общество тяготело либо к одной, либо ко второй системе
внешнеторговой политики16. В современной мировой экономике на-
блюдается общая тенденция к либерализации внешнеторгового

См.: Толочко О.Н. Внешнеэкономические сделки. – С.14; Сидорчук В.К.,
13

Толочко О.Н. Государственное регулирование внешнеэкономической деятельности
// Беларусістыка. Беларусь на шляху дэмакратызацыі. – Мн., 1996. – С. 168-171;
Они же. Плотины в потоках иностранного капитала // Беларуская думка. – 1996. –
№ 2. – С.92-96.
См.: Фомичев В.И. Указ. соч. – С. 146.
14

Там же, с.147.
15

См.: Сидорчук В.К., Толочко О.Н. Плотины в потоках иностранного капита-
16

ла. – С.93.

44
обмена, т.е. к политике свободной торговли. Кроме того, последо-
вательно эволюционирует внешнеторговая политика промышлен-
но-развитых государств по отношению к развивающимся странам17.
Сближение направлений внешнеторговой политики большинства
государств ведет к формированию соответствующей международ-
ной торговой политики.
Основных успехов международная политика либерализации
достигла в области таможенных пошлин, общий уровень которых в
послевоенный период существенно сократился18. С этим связано
создание соответствующего международного института – Генераль-
ного соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ) 30 октября 1947 г.
В 1995 году на базе ГАТТ была создана Всемирная Торговая
Организация (ВТО)19. На рубеже XX и XXI столетий членами ВТО
являлись более 130 государств, на долю которых приходилось 95%
объема мировой торговли20. В настоящее время государство, не
являющееся членом этой организации, не может играть заметной
самостоятельной роли в мировых экономических процессах.
В основу правового механизма ГАТТ/ВТО положены следую-
щие принципы и нормы.
1. Недискриминация в торговле. Данный принцип обеспечива-
ется:
а) принципом наибольшего благоприятствования в отношении
экспорта, импорта, транзитных операций и связанных с ними тамо-
женных пошлин и сборов;
б) национальным режимом, т.е. уравниванием в правах това-
ров импортного и отечественного производства применительно к
внутренним налогам и сборам, а также правилам, регулирующим
внутреннюю торговлю.
2. Преобладание экономических, а не административных ры-
чагов регулирования внешней торговли. Это выражается в исполь-
зовании преимущественно тарифных средств защиты националь-
ного рынка, а не количественных ограничений или аналогичных мер.
3. Облегчение развития торговли путем прогрессивного сни-
жения таможенных тарифов государств-участников.
См.: Фомичев В.И. Указ. соч. – С.180-185; Мировая экономика. Экономика
18

зарубежных стран: Учебник / Под ред. В.П.Колесова и М.Н.Осьмовой. – М., 2000;
Основы внешнеэкономических знаний / Под ред. И.П.Фаминского. – М., 1994.
См.: Дюмулен И.И. Всемирная торговая организация. – М., 1997; Фельт-
19

хэм Р.Дж. Настольная книга дипломата. – Мн.: 2001. – С.141-143; Шреплер Х.-А.
Международные организации: Справочник. – М., 1995.
Авдокушин Е.Ф. Международные экономические отношения: Учебное по-
20

собие. – М., 2001. – С.79-82.

45
4. Принцип взаимности в предоставлении торгово-политичес-
ких уступок.
5. Разрешение торговых споров проведением консультаций и
переговоров, а в случае невозможности – рассмотрение споров в
специально создаваемых третейских судах, решения которых обя-
зательны для участников ГАТТ/ВТО.
Республика Беларусь создала комиссию по вступлению в ГАТТ
в 1991 году, в 1995 году комиссия была переименована в комиссию
по вступлению в ВТО. Россия подала заявку на вступление в ГАТТ
в 1993 г., подтвердив свое намерение после преобразования ГАТТ в
ВТО. Вступление России в ВТО планируется на 2003 год; в отно-
шении Беларуси таких прогнозов пока нет.
Однако перспектива участия в данной организации безальтер-
нативна. В этой связи правовое регулирование внешнеэкономичес-
ких отношений Республики Беларусь скорее всего вновь подверг-
нется реформированию: учитывая восточную (российскую) ориен-
тацию внешнеэкономической политики белорусского государства и
планы России в отношении ВТО, придется скорректировать систе-
му государственного регулирования внешнеэкономической деятель-
ности в соответствии с принципами ВТО.
Правовым оформлением внешнеэкономической политики госу-
дарства являются как внутригосударственные нормативно-правовые
акты в сфере налогообложения, таможенно-тарифного, валютного
регулирования и т.д., так и межгосударственные (межправительствен-
ные) соглашения Республики Беларусь, направленные на выработку
единых подходов и критериев внешнеторговой политики, инвестици-
онное сотрудничество, технологический обмен, участие в междуна-
родных организациях экономического характера и т.д.
Международные соглашения в указанной сфере носят публич-
но-правовой характер. Такого рода международные договоры реа-
лизуются, как правило, через исполнительные властные структуры21.
Совокупность внешнеэкономических функций государства реа-
лизуется через особый механизм государственного регулирования,
который представляет собой вмешательство административных го-

Лукашук И.И. Новое в осуществлении норм международного права // Со-
21

ветский ежегодник междунар. права. 1986. – М., 1987. – С.97; Он же. Функциони-
рование международного права. – С.62; Черниченко С.В. Реализация международ-
но-правовых норм, ее предпосылки и результаты // Советский ежегодник между-
нар. права. 1980. – М., 1981. – С.62; Имплементация норм международного права
во внутригосударственное право / Л.В.Павлова, Ю.П.Бровка, М.Ф.Чудаков и др.
– Мн., 2001. – С.35-46; Мингазов Л.Х. Эффективность норм международного пра-
ва. – Казань, 1990. – С.154.

46
сударственных органов в экономическую деятельность с помощью
набора различных методов и инструментов. Такое регулирование
более точно было бы именовать государственным или администра-
тивным управлением, что подчеркивало бы административный ха-
рактер вмешательства во внешнеэкономическую деятельность.
Государственное или административное регулирование (управ-
ление) в сфере внешнеэкономических отношений необходимо отли-
чать от правового регулирования, которое представляет собой за-
конодательную, нормотворческую деятельность государства. Если
попытаться определить соотношение «государственного регулиро-
вания», как оно понимается в экономической, прикладной юриди-
ческой литературе и в законодательстве, и «правового регулирова-
ния», – можно сказать, что они соотносятся между собой примерно
так же, как соотносятся политика и право. В результате правового
регулирования рождаются «правила игры» для субъектов внешне-
экономических отношений, в том числе и для тех компетентных
государственных органов, которые непосредственно осуществля-
ют государственное регулирование внешнеэкономических отноше-
ний22. Например, при выдаче лицензии, регистрации внешнеторго-
вого контракта государство в лице уполномоченных органов и дол-
жностных лиц реализует свои права и обязанности, установленные
публичным (административным) законодательством.
Целью государственного регулирования внешнеэкономических
отношений, как уже указывалось, является стимулирование внут-
ренней, национальной экономики. Это означает, что эффективным
может быть признано только такое государственное регулирова-
ние, при котором наблюдаются очевидные позитивные тенденции
развития национальной экономики: рост объема инвестиций, повы-
шение конкурентоспособности товаров отечественного производ-
ства, положительное торговое сальдо и т.д.
Мировой практике известно как перспективное (стратегичес-
кое, долгосрочное), так и текущее (тактическое, краткосрочное)
государственное регулирование внешнеэкономических отношений.
Под перспективным государственным регулированием понимает-
ся прогнозирование, программирование и стратегическое планиро-
вание экономики. Его целью является формирование стратегии и
приоритетов в развитии национальных отраслей, способных обес-
печить выпуск конкурентно-способной продукции и вписаться в
мировой рынок. Формами такого регулирования (управления) мо-
гут являться: разработка и принятие на государственном уровне
программ развития и модернизации экспортно-ориентированных
отраслей, стратегическое планирование развития внешнеторгово-
47
го оборота, принятие организационных мер для обеспечения эффек-
тивности внешнеэкономической деятельности предприятий.
Текущее государственное регулирование носит не долговре-
менный, стратегический, а тактический характер. Оно направлено
на преодоление кризисов, инфляции, на защиту интересов внутрен-
него рынка и национальных товаропроизводителей на данном вре-
менном этапе. Текущее регулирование осуществляется при помо-
щи различных экономических и административных инструментов:
налогов, пошлин, лицензий, регистраций, квот. Немаловажное зна-
чение имеет также ценовая политика государства.
В рамках перспективного и текущего государственного регу-
лирования внешнеэкономических отношений применяются как эко-
номические, так и административные методы государственного
регулирования (управления) внешнеэкономической деятельностью.
Использование экономических методов предполагает косвен-
ное воздействие на внутрихозяйственные экономические процессы
через финансово-кредитную и банковскую сферы экономики. Не-
обходимый эффект достигается посредством изменения ставки
процента, установления системы скидок и субсидий, а также по-
средством налоговой системы, ценового механизма, таможенных
инструментов, системы страхования и стимулирования экспорта.
К числу экономических относятся также валютно-кредитные
методы: валютный курс, конвертируемость, котировки валют, де-
вальвации, ревальвации, валютные интервенции, маневрирование
банковскими процентными ставками, валютные ограничения и т.п.
Что касается административных (в узком смысле) методов
государственного регулирования, то в условиях стабильной эконо-
мики они рассматриваются как временные дополнительные меры
при недостаточной эффективности экономических рычагов. В пе-
риод же экономического спада и разбалансированной экономики
административное регулирование становится главным инструмен-
том воздействия на отношения внешнеэкономического характера.
К числу административных методов государственного регулиро-
вания внешнеэкономических отношений относятся: запреты на им-
порт и экспорт; квотирование; лицензирование; контингентирова-
ние; таможенные формальности.
Описанные выше механизмы государственного регулирования
(управления) во внешнеэкономической сфере, выработанные меж-
дународной экономической практикой, с теми или иными вариация-
ми и национальными особенностями функционируют и в Республи-
ке Беларусь. Как уже указывалось, качественные характеристики
государственного регулирования внешнеэкономических отношений
48
на заданном этапе зависят от внешней и внутренней экономической
политики государства.
В настоящее время публичные внешнеэкономические отноше-
ния административного характера регулируются в Республике Бе-
ларусь комплексом нормативно-правовых актов различной юриди-
ческой силы и содержания23. Нельзя не обратить внимание на тот
факт, что законодательство в названной сфере не упорядочено и
представляет собой, по сути, хаотическое нагромождение декре-
тов, указов, законов, постановлений, инструкций и проч. Безуслов-
но, такая ситуация совершенно не способствует формированию оп-
тимальной системы государственного регулирования внешнеэко-
номической деятельности.
Основные функции по государственному управлению внешне-
экономической деятельностью возложены на Министерство иност-
ранных дел Республики Беларусь. Ранее эти функции выполняло
Министерство внешних экономических связей, которое в 1999 г.
было ликвидировано с передачей соответствующих функций МИДу.
Надо сказать, что вопрос о целесообразности сохранения та-
кой структуры, как Министерство внешних экономических связей,
автором настоящей работы ставился давно24. Правда, мы предла-
гали передать регулирующие функции отраслевым министерствам
соответствующей компетенции: экономики, торговли, сельского хо-
зяйства и продовольствия и т.д. Именно по такому пути пошла, в
конце концов, Российская Федерация, где до 1998 г. также имелось
Министерство внешних экономических связей. После ликвидации

Об основах внешнеэкономической деятельности в Республике Беларусь /
23

Закон Республики Беларусь // Сборник законов БССР... – 1990. – № 31. – Ст. 600; О
государственном регулировании внешнеторговой деятельности / Закон Республи-
ки Беларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. – 1999. – №4. – Ст. 88; Об экспорт-
ном контроле / Закон Республики Беларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. –
1998. – №7. – Ст. 87; О мерах по защите экономических интересов Республики
Беларусь при осуществлении внешней торговли товарами / Закон Республики Бе-
ларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. – 1999. – № 34-35. – Ст. 521; О совершен-
ствовании внешнеэкономической деятельности. Указ Президента Республики Бела-
русь № 108 от 19 марта 1996 г. // Собрание указов Президента... – 1996. – № 9. – Ст.
220; О совершенствовании порядка проведения и контроля внешнеторговых опе-
раций / Указ Президента Республики Беларусь от 4 января 2000 г. № 7 // Збор
дэкрэтаў... – 2000. – № 5; О совершенствовании нетарифного регулирования внеш-
ней торговли в Республике Беларусь / Постановление Совета Министров Респуб-
лики Беларусь от 30.06.1999 г. № 1000 // Собрание декретов... – 1999. – № 18. – Ст.
522, и др.
См.: Сидорчук В.К., Толочко О.Н. Плотины в потоках иностранного капита-
24

ла. – С.96.

49
указанного Министерства соответствующие функции были пере-
даны отраслевым федеральным и региональным органам государ-
ственного управления. В практике большинства развитых запад-
ных государств также не принято создавать специализированные
ведомства по внешнеэкономическим связям. Как представляется,
на перспективу аналогичные преобразования будут осуществлены
и в нашей стране. Ликвидация МВЭС не повлекла за собой замет-
ных изменений в системе государственного регулирования внеш-
неэкономических отношений, поскольку, во-первых, соответствую-
щих полномочий не получили внутригосударственные экономичес-
кие ведомства, а во-вторых – указанные функции не свойственны
дипломатическим внешнеполитическим учреждениям, каковым
является МИД.
Закон «О государственном регулировании внешнеторговой
деятельности» 1998 г. называет следующие формы государствен-
ного регулирования (ст.7):
1) тарифное регулирование;
2) нетарифное регулирование;
3) установление исключительного права государства на осу-
ществление отдельных видов внешнеэкономической деятельности
(государственные монополии)25.
Использование термина «формы» в названном законе представ-
ляется не вполне удачным. Вероятно, правильнее было бы гово-
рить о «методах» государственного регулирования. Кроме того,
анализ текста данного нормативно-правового акта показывает, что
законодатель не отобразил в нем всего многообразия методов го-
сударственного регулирования, применяющихся на практике. Все
это придает закону «усеченный» характер: он, как и многие «стра-
дающие» тем же «заболеванием» нормативные акты в сфере внеш-
неэкономических отношений, регулирует лишь отдельные аспекты
отдельного вида внешнеэкономических отношений – нетарифное
регулирование внешней торговли. Что касается тарифного регули-
рования, то оно лишь заявлено в «программной» части закона с от-
сылкой к иным нормативным актам. Таким образом, остальной
массив приемов и способов воздействия на внешнеэкономические
отношения остается за рамками закона. Часть из них определяет-
ся (фиксируется) иными источниками (точно так же без опреде-
ленной системы и иерархии), а часть вообще находится за преде-
лами правового воздействия. Иными словами, те методы, которые
О государственном регулировании внешнеторговой деятельности / Закон
24

Республики Беларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. – 1999 – №4 – Ст. 88.

50
применяются государственными органами и должностными лица-
ми в процессе осуществления регулятивных функций, фактически
являются и не дозволенными, и не запрещенными, применяются
случайно, по «мнению» управляющего субъекта и без механизмов
обратной связи с управляемой системой. Так, к примеру, обстоят
дела с перспективным и текущим планированием, кредитованием,
ценообразованием, системой индивидуальных льгот.
Корни недостатков административно-правового регулирования
внешнеэкономических отношений, низкая эффективность внешне-
экономической деятельности на макро- и микроуровнях, по нашему
глубокому убеждению, уходят в отсутствие научной организации
процесса, в том числе – в отсутствие целостной теоретико-право-
вой концепции системного регулирования внешнеэкономических
отношений.

Частноправовое регулирование
внешнеэкономических отношений

Под частным правом юридическая наука традиционно пони-
мает систему отраслей, основанных на частной собственности и
на товарном хозяйстве. В отличие от публичного права частное
право регулирует отношения, обеспечивающие частные интересы,
автономию и инициативу индивидуальных собственников и органи-
заций в их имущественной деятельности и в личных отношениях. В
отличие от публичного права, где основным методом регулирова-
ния является централизация (субординация власти – подчинения),
для частного права характерен метод децентрализации (координа-
ции), предполагающий множество автономных центров, отношения
между которыми основываются на началах формальной свободы,
равенства, на частной инициативе1.
Частное право закрепляет независимость и самостоятельность
субъектов экономических отношений, что выражается, во-первых,
в признании за ними равного положения во взаимоотношениях, во-
вторых, в наличии между ними как участниками гражданского обо-
рота юридического равенства и, в-третьих, в отсутствии между ними
отношений власти и подчинения.
Нормы частного права отличаются известной диспозитивнос-
тью, т.е. предоставляют сторонам право определять характер взаи-

Алексеев С.С. Частное право: Научно-публицистический очерк. – С.26.; Че-
1

репахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве. – М., 1994. – С.35.

51
моотношений полностью или в определенной мере по собственно-
му усмотрению. Спорные вопросы между ними решаются на осно-
ве взаимной договоренности, а при ее отсутствии – судом или ар-
битражем, т.е. органами, не связанными с одной из них какими-
либо личными, имущественными или административными
отношениями, поскольку в противном случае будет нарушен прин-
цип юридического равенства сторон2.
К частному праву относят гражданское право, а также некото-
рые другие правовые подразделения. По мнению Е.А.Суханова, в
эту систему наряду с крупными частями гражданского права («об-
щей частью», вещным правом, обязательственным правом, правом
«интеллектуальной» и «промышленной» собственности, наследствен-
ным правом), включаются также семейное право, торговое (коммер-
ческое) право и международное частное право3. Т.В.Кашанина вклю-
чает в состав частного права семь подразделений: гражданское пра-
во, наследственное право, семейное право, авторское право,
изобретательское (патентное) право, трудовое право, предпринима-
тельское право с его «ядром» – корпоративным правом4.
Следует отметить, что частное право различных стран и регио-
нов в связи с особенностями их исторического, экономического и
духовного развития имеет своеобразные черты. Поэтому в настоя-
щее время выделяется восемь основных семей частного права: 1)
романское, французское; 2) германское; 3) скандинавское; 4) общего
права, или англо-американской группы; 5) российское; 6) право стран
Дальнего Востока; 7) исламское право; 8) индусское право5.
Не углубляясь в общую проблематику частного права, скон-
центрируем основное внимание на частноправовом регулировании
внешнеэкономических отношений.
Итак, если принять в качестве критерия автономность или
гетерономность внешнеэкономического отношения, можно выч-
ленить два типа «горизонтальных» внешнеэкономических от-
ношений:
а) межгосударственные или междувластные,
б) частные, складывающиеся между физическими и/или юри-
дическими лицами;
два типа «вертикальных» внешнеэкономических отношений:
Гражданское право: Учебник. Т.1. / Под ред. Е.А. Суханова. – С. 22-23.
2

Суханов Е.А. Система частного права. – С. 26-30.
3

Кашанина Т.В. Корпоративное право // Право хозяйственных товариществ и
4

обществ. – М., 1999. – С.36-41.
Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере час-
5

тного права. Т.1. – М., 1998. – С.117 и след.

52
в) между субъектом хозяйствования – частным лицом и его
национальным государством,
г) между субъектом хозяйствования и иностранным государ-
ством, на территории которого данное лицо осуществляет свою эко-
номическую деятельность;
и два типа «диагональных» (комбинирующих черты авто-
номности и гетерономности) внешнеэкономических отношений:
а) договорные отношения между национальным (белорусским)
государством и иностранным частным лицом,
б) договорные отношения между национальным (белорусским)
частным лицом и иностранным государством.
«Горизонтальные» внешнеэкономические отношения госу-
дарств и иных субъектов международного права юридическая на-
ука традиционно относит к сфере публичного права в силу того, что
указанные отношения выражают общественный, публичный инте-
рес. Однако если присмотреться, международные отношения с их
автономией, равенством субъектов, недопустимостью централиза-
ции и соподчинения субъектов, арбитражной (третейской) процеду-
рой разрешения споров представляют собой проекцию частных
отношений на специфическое межгосударственное поле. Разница
правового регулирования «горизонтальных» экономических отноше-
ний между государствами и между частными лицами состоит, по
сути дела, только в том, что в первом случае отсутствует «высшая
сила» – государственное принуждение – как механизм, обеспечи-
вающий функционирование права на всех стадиях, от правотвор-
ческой до правоприменительной и исполнительной. Тот факт, что
государства являются суверенами, обладают верховенством на
своей территории и независимостью во внешних отношениях, толь-
ко усиливает сходство с частноправовыми началами регулирова-
ния: ведь в частном праве лицо (persona) также является «мини-
сувереном» для других субъектов, поскольку оно признается эко-
номически самостоятельным, независимым, равноправным и
неприкосновенным. Иными словами, международные экономичес-
кие отношения гораздо ближе к частному праву, чем это принято
считать.
К сфере частного права относятся также, в основном, и «ди-
агональные» отношения разряда «государство – иностранный
субъект хозяйствования». Определенную специфическую окраску
названным отношениям придает принцип юрисдикционного имму-
нитета государств, а также тот факт, что суверенные качества од-
ной из сторон договорного отношения дают этой стороне (государ-

53
ству) некоторые привилегии в вопросах определения юридической
судьбы соглашения6.
Частноправовыми в буквальном, «чистом» смысле являются
«горизонтальные» отношения, складывающиеся между частными
(физическими/юридическими) лицами7. При этом очевидно, что внеш-
неэкономический характер имеют лишь те из них, которые склады-
ваются между национальным (белорусским) и иностранным субъек-
тами хозяйствования – частными лицами. Любые имущественные и
личные неимущественные отношения, возникающие между субъек-
тами одной государственной принадлежности, являются гражданс-
кими (хозяйственными) и регулируются национальным правом вне
зависимости от того, что именно является объектом данного конк-
ретного правоотношения. Впрочем, законодательство некоторых го-
сударств в настоящее время позволяет своим национальным субъек-
там права подчинить возникающие между ними гражданские отно-
шения иностранному правопорядку, что, безусловно, дает основание
для выводов об ином, нежели национально-правовой, характере та-
кого рода отношений. «В практике встречаются случаи, – пишет
Дж.К.Мосс, – когда стороны, заключившие чисто внутренний дого-
вор, подчиняют его иностранной правовой системе, поскольку там
существует детально разработанная база для этого специфического
вида договоров. В то же время правовая база их страны хотя и при-
знает такие договоры, но содержит мало норм, относящихся к ним.
Такие случаи возникают довольно часто в области морских перево-
зок и некоторых банковских соглашений, где единственной работаю-
щей правовой базой является английское право»8.
Большинство авторов в настоящее время рассматривают уча-
стие в договорном отношении иностранного контрагента в качестве
основного квалифицирующего признака внешнеэкономической сдел-
ки9. Несмотря на ряд возражений, которые вызывает указанный
См.: Лукашук И.И. К вопросу о соглашениях, подобных международным
6

договорам; Он же. Международное право в судах государств. – С.53-79; Богуслав-
ский М.М. Иммунитет государства; Gordon E. American Courts, International Law
and «Political Questions» Which Touch Foreign Relations // International Lawyer. –
1980. – Vol. 14. –Р. 217 ff; и др.
Толочко О.Н. Частноправовые аспекты регулирования внешнеэкономичес-
7

ких сделок в Республике Беларусь. – С.181.
Мосс Дж.К. Автономия воли в практике международного коммерческого
8

арбитража / Под ред. д.ю.н. А.А.Рубанова. – М., 1996. – С.36.
Зыкин И.С. Внешнеэкономические операции: право и практика. – М., 1994. –
9

С.72; Он же. Договор во внешнеэкономической деятельности. – М., 1990. – С.8;
Лунц Л.А. Курс международного частного права: Особенная часть. – М., 1975. –
С.132; Лунц Л.А., Марышева Н.И., Садиков О.Н. Международное частное право:
Учебник. – М., 1984. – С.131.
54
подход в отношении именно внешнеэкономических сделок10, сле-
дует согласиться, однако, с тем, что только в таком субъектном
составе частноправовые отношения имеют внешнеэкономические
характеристики.
Внешнеэкономические отношения частноправового характе-
ра регулируются особой отраслью (или, по мнению Л.П.Ануфрие-
вой, подсистемой11) права – международным частным правом. В
Республике Беларусь, равно как и в России, ядром международно-
го частного права является специальный раздел Гражданского ко-
декса с идентичным названием.
Несомненная принадлежность системы белорусского права к
«российской семье» задает национальному частному праву опре-
деленные параметры. Значительную роль в формировании бело-
русского гражданского и, соответственно, международного част-
ного законодательства сыграл особый субъективный фактор –
стремление законодателя унифицировать правовое регулирование
экономических отношений с союзной Российской Федерацией. Тем
не менее сходство систем гражданского законодательства Бела-
руси и России нельзя преувеличивать. В ближайшем рассмотрении
обнаруживаются не только различия, но и, в определенных случа-
ях, разнонаправленные тенденции развития указанных систем.
Гражданский кодекс Республики Беларусь 1998 г., разработан-
ный позднее, чем ГК Российской Федерации, во многом воспринял
заложенные в нем принципы и нормы. Оба кодекса имеют много
общего и с Моделью Гражданского Кодекса для государств – уча-
стников СНГ 1996 г. В то же время сравнительный анализ положе-
ний гражданских кодексов обеих стран, регулирующих основные
константы построения системы гражданского законодательства (а
следовательно, и частноправового регулирования внешнеэкономи-
ческих отношений), обнаруживает некоторые существенные раз-
личия.
Так, ГК Республики Беларусь (ст. 3, 6), определяя круг источ-
ников гражданского права, называет внутреннее законодательство
и международные договоры Республики Беларусь. Статья 5 ГК
Российской Федерации, кроме того, включает в число источников
гражданского права обычаи делового оборота. Белорусский ГК
аналогичной статьи не содержит, а значит, не относит обычай к

См.: Толочко О.Н. Внешнеэкономические сделки: Учебное пособие. –
10

С.48-50.
Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и междуна-
11

родного частного права: правовые категории. – С.60.

55
числу источников гражданского права. В ГК Республики Беларусь
обычай упоминается лишь единожды – в разделе VII «Междуна-
родное частное право» (ст.1093).
Имеются различия в определении взаимоотношений между-
народно-правового договора и внутреннего законодательства, в
частности, в том, что касается принципа приоритета международ-
ного договора перед внутренней нормой права.
Так, Конституция Российской Федерации 1993 г. (ч.4 ст.15)
придает указанному принципу важное значение, поднимая его на
уровень положения, составляющего основы конституционного строя.
Аналогичные нормы введены в закон «О международных догово-
рах Российской Федерации» (ч.2 ст.5), Гражданский кодекс (ст. 7) и
иные российские законодательные акты12.
ГК Республики Беларусь 1964 г. также содержал указанное
правило (ст.564). Однако из нового белорусского Гражданского
кодекса данная норма выпала. Статья 6, определяющая взаимо-
отношения внутреннего закона и международного договора, хотя
и указывает, что «нормы гражданского права, содержащиеся в
международных договорах Республики Беларусь, …являются
частью действующего на территории Республики Беларусь граж-
данского законодательства и подлежат непосредственному при-
менению», – тем не менее в отличие от российского ГК прямого
правила о приоритете нормы международного договора не со-
держит.
Не совпадают подходы белорусского и российского законода-
теля также в вопросах, касающихся правового значения общеприз-
нанных принципов и норм международного права. Так, ст.7 Граж-
данского кодекса России признает принципы и нормы международ-
ного права частью правовой системы России. Белорусский
Гражданский кодекс (ч.1 ст.6), вслед за Конституцией (ч.1 ст.8),
указывает, что «Республика Беларусь признает приоритет обще-
признанных принципов международного права (выделено мной; на
нормы международного права указания нет – О.Т.) и обеспечива-
ет соответствие им гражданского законодательства»13. Таким обра-

Конституция Российской Федерации. – М., 2000; Гражданский кодекс Рос-
12

сийской Федерации. Часть первая. – М., 1994. – С.7; Федеральный закон О между-
народных договорах Российской Федерации 15 июля 1995 г. // Российская газета. –
1995. – 21 июля. – С.2-4.
Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изменениями и допол-
13

нениями). – С.50; Гражданский кодекс Республики Беларусь: с коммент. к разде-
лам. – С.14.

56
зом, функции по реализации этих норм в Республике Беларусь, в
отличие от России, взял на себя исключительно законодатель.
По-разному белорусский и российский гражданские кодексы
определяют и систему внутреннего гражданского законодательства.
Ст.3 ГК России относит к системе гражданского законодательства
Гражданский кодекс и федеральные законы. Все остальные норма-
тивно-правовые акты названы «иными актами, содержащими нор-
мы гражданского права». Эти «иные» акты, в том числе и акты
Президента, должны соответствовать гражданскому кодексу и
законам, которые в случае коллизии имеют приоритет14.
Белорусский Гражданский кодекс (ст.3) определяет граждан-
ское законодательство как «систему нормативно-правовых актов»,
включающих в себя законодательные акты, к которым отнесены
Конституция, Гражданский кодекс, законы, декреты и указы Пре-
зидента, а также распоряжения Президента, Постановления Пра-
вительства, акты Конституционного Суда, Верховного Суда, Выс-
шего Хозяйственного Суда, Национального банка, акты мини-
стерств, местных органов управления и самоуправления. Общие
принципы взаимоотношений указанных актов гражданского законо-
дательства между собой определены частью 2 указанной статьи,
однако формального правила о приоритете ГК и закона перед ины-
ми актами в том виде, в котором это правило есть в российском
ГК, рассматриваемая статья не содержит.
Белорусский и российский Гражданские кодексы не вполне
совпадают также в принципиальных подходах к договорному (кон-
трактному) регулированию гражданско-правовых отношений. При
сравнительном анализе статей обоих кодексов, имеющих идентич-
ные названия – «Свобода договора» (ст.421 ГК РФ и ст.391 ГК
РБ) и «Договор и закон» (ст.422 ГК РФ и ст.392 ГК РБ), обнаружи-
вается, что белорусский законодатель занимает гораздо более же-
сткие позиции в вопросах свободы договора и договорного регули-
рования, нежели российский. Так, ст.391 белорусского кодекса «по-
теряла» содержащееся в российском аналоге (ч.2 ст.421 ГК РФ)
положение о том, что стороны могут заключить договор как пре-
дусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными пра-
вовыми актами. Российская норма о том, что «условия договора
определяются соглашением сторон, кроме случаев, когда содер-
жание соответствующего условия предписано законом или иными
правовыми актами» (по смыслу ст.422 имеются в виду акты импе-

Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. – С.3, 5-6.
14



57
ративного характера), – в белорусском варианте (ч.3 ст.391) зву-
чит так: «Условия договора определяются по усмотрению сторон в
порядке и пределах, предусмотренных законодательством»15. Если
после заключения договора принят закон, устанавливающий иные
обязательные для сторон правила, чем те, которые действовали
при заключении договора, то, по российскому ГК, условия догово-
ра, как правило, сохраняют силу (ч.2 ст.422), а по белорусскому –
условия заключенного договора должны быть приведены в соот-
ветствие с законодательством, если иное не предусмотрено зако-
нодательством (ч.2 ст.392).
В целом, если говорить о расхождениях в принципиальных по-
ложениях гражданского законодательства Беларуси и России, ви-
димо, можно обозначить эти расхождения как две разнонаправлен-
ные тенденции, основанные на различии правовой идеологии зако-
нодателей. Гражданское право России идет по пути расширения
внезаконодательного регулирования частно-правовых отноше-
ний: обычаи делового оборота, общепризнанные принципы и нормы
международного права, соглашение сторон. В белорусском же за-
конодательстве прослеживается тенденция к усилению государ-
ственной составляющей16.
Важнейшей характеристикой частноправового регулирования
экономических отношений является автономия воли сторон, орга-
нически присущая гражданскому праву17. Российский ГК частью
первой статьи 2 зафиксировал положение, согласно которому граж-
данские отношения основаны на равенстве, автономии воли и
имущественной самостоятельности их участников.
В белорусском Гражданском кодексе аналогичная норма отсут-
ствует. Объясняется это, с нашей точки зрения, двумя моментами:
во-первых, особенностями правовой идеологии белорусского законо-
дателя на момент принятия Кодекса, о чем шла речь выше, а во-
вторых, возможно, тем фактом, что выражение «автономия воли сто-

Гражданский кодекс Республики Беларусь: с коммент. к разделам. – С.263,
15

264; Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. – С.198, 199.
Толочко О.Н. Сравнительный анализ систем гражданского законода-
16

тельства Беларуси и России в свете интеграционных процессов // Минск – Мос-
ква – Киев: Поиск общей дороги. – Мн., 2001. – С.315-317; Толочко О.Н. Прин-
цип диспозитивности и его роль в совершенствовании правового регулирова-
ния экономиче ских процессов // Теоретические проблемы правового
регулирования хозяйственной деятельности в условиях рыночных отношений. –
Мн., 1998. – С.136-139.
Алексеев С.С. Частное право: Научно-публицистический очерк. – С.103-104.
17



58
рон» большинством современных авторов связывается не с общей

<<

стр. 2
(всего 10)

СОДЕРЖАНИЕ

>>