<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

повреждениями зоны Вернике собственная речь не нарушается,
но воспринимать и воспроизводить речь других людей они не могут.
Этот тип афазии называется сенсорной. Поскольку обе зоны рас-
положены в левом полушарии коры головного мозга, то его при-
нято считать доминантным — главным. Оно управляет движени-
ем правой — главной — руки и речевой деятельностью. В нем
сосредоточено все словесное, интеллектуальное, абстрактное, ана-
литическое, объективное, временное. Это предполагает существо-
29
вание в левом полушарии не только сенсомоторных, но и других
не менее важных речевых механизмов. Их деятельностью руково-
дят центры, сопредельные с зонами Брока и Вернике. В лобной
доле левого полушария спереди от зоны Брока расположено еще
несколько речевых центров, которые управляют механизмами сцеп-
ления единиц речи, — реализуют способность звуков сочетаться в
слоги, морфем — в слова, слов — в предложения, предложений —
в связный текст. Иными словами, эти зоны приводят в действие
синтагматические механизмы, причем более «передние» речевые
центры обладают способностью к более высокому уровню орга-
низации речи.
В задней части левого полушария (его височная, теменная и
затылочная доли) за зоной Вернике расположены механизмы объе-
динения однородных единиц в классы, разряды, категории на ос-
нове какого-либо общего их признака. Наиболее хорошо извест-
ными еще из школьной программы классами такого рода являют-
ся синонимические и антонимические отношения языковых еди-
ниц, которые называются парадигматическими. Благодаря меха-
низму парадигматики все единицы языка хранятся в нашей памя-
ти в виде блоков, полей, групп, рядов.
Правое полушарие ответственно прежде всего за наглядное
восприятие внешнего мира. В его ведении все зрительное, образ-
ное, чувственное, интуитивное, конкретное, синтетическое и
субъективное. Здесь преобладают ассоциативные области мозга,
деятельность которых по данным нейролингвистики также важна
для возникновения, развития и функционирования языка. Левое
и правое полушария работают как единая система, и поэтому
имеются биологические (нейрофизиологические) основания: по-
лушария головного мозга связаны соединительными нервными
нитями. По ним и происходит обмен информацией, благодаря
чему язык оказывается посредником между человеком и средой, в
которой он живет. Дело в том, что левое полушарие снабжает
речемыслительную деятельность информацией о словах, храня-
щихся в нем в виде звуковых образов, а правое посылает инфор-
мацию о своем арсенале зрительных и чувственных образов —
мыслительных копий окружающего мира.
Наиболее общая схема такого взаимодействия вырисовывается
следующим образом. Сигнал из внешнего мира поступает на ре-
цепторы правого полушария, где возникает некая целостная кар-
тина-образ. Если ее оказывается недостаточно, то возникает не-
обходимость расчленить целостный образ на его составляющие и
назвать их. Но это уже «функциональные обязанности» левого
полушария, которое располагает грамматикой (набором абстракт-
ных слов, служебных частей речи, синонимическими структура-
ми, трансформами и т.п.), и поэтому информация передается в
его распоряжение. После членения и преобразования в более слож-
30
ную структуру название «перебрасывается» снова в правое полу-
шарие, где происходит сопоставление с изначальной картиной
(эталоном). Если человек считает, что название не отвечает эта-
лону, то процедура повторяется.
Возникает вопрос: каков механизм приема и передачи инфор-
мации? Современная наука пока находится в состоянии поиска
ответа на него, однако уже сейчас не вызывает сомнений то, что
механизм этот обладает нейропсихологической природой. Он ле-
жит в основе возникновения и функционирования языка, а также
овладения языком детьми.
Новейшие молекулярно-биологические исследования убежда-
ют, что в основе работы мозга в процессе возникновения языка
лежат сложные генетические и физиологические механизмы. Ока-
залось, что порождение речи, процесс возбуждения захватывают
не только речевые зоны (Брока, Вернике), но и всю нейронную
систему мозга1 — левое и правое полушария. Возбуждение ней-
ронных структур происходит в результате увеличения кровотока
и количества кислорода. Таким способом нейрон получает свое
главное «горючее» — глюкозу, а за счет окисления создается не-
обходимая для работы речевых зон энергия, носителями которой
являются ядра водорода. Атомы водорода входят в состав воды,
которой богата мозговая ткань, особенно ее серое вещество, вы-
полняющее мыслительно-речевые функции. Не случайно повреж-
дение мозговой ткани (особенно боковых отделов левого полуша-
рия) приводит к замедлению речи и нарушению словесной памя-
ти. Память же играет исключительно важную роль по обеспече-
нию нормального функционирования речевых зон человеческого
мозга.
В наиболее общем определении память — это свойство мозга
хранить информацию, которая необходима для речемыслитель-
ной деятельности человека. Итак, информация должна храниться
и передаваться. Функцию хранения информации выполняют ДНК
(дезоксорибонуклеиновые кислоты), а функцию передачи — по-
следовательные цепочки аминокислот в белке, которые выполня-
ют роль химического сообщения. Мозг, следовательно, распола-
гает двумя типами кодов, двумя «алфавитами» — ДНК и белко-
вым. Оба типа «алфавитов» служат, по определению ученых, ге-
нетическим языком человека, обнаруживающим изоморфизм2 с
естественным языком, т. е. одинаковое (точнее, принципиально
сходное) устройство. Одни исследователи объясняют такой изо-

1
См.: Л а л а я н ц И. Э., М и л о в а н о в а Л. С. Новейшие исследования ме-
ханизмов языковой функции мозга // Вопросы языкознания. — 1992. — № 2. —
С. 120.
2
Изоморфизм (< греч. isos — равный, одинаковый, подобный и morphe — вид,
форма) — свойство каких-либо вещей или явлений иметь одинаковое строение.

31
морфизм сходством функций генетического и естественного язы-
ков — хранить и передавать информацию (эту точку зрения от-
стаивает биолог Франсуа Жакоб); другие, например, Роман Якоб-
сон, придерживаются мнения, что сходство этих языков обуслов-
лено их «родственными отношениями», что языковой код возник
по образцу и структурным принципам кода генетического.
Дальнейшее изучение подобного изоморфизма обещает рас-
ширить наши знания о закономерностях накопления, хранения
и переработки информации, связанных с мышлением. Мышле-
ние и язык возникли, по данным современной науки, в резуль-
тате единого эволюционного процесса. Звуковой язык появил-
ся вместе с возникновением человека. Он формировался на ос-
нове уже имевшихся голосового и слухового аппаратов, спо-
собных соответственно производить и воспринимать акустиче-
ские сигналы (свойство также и животных). В процессе эволю-
ции человека звуковые сигналы превращались в сложнейшую
систему символов, знаков, наиболее совершенными из которых
являются языковые знаки. Очевидно, изначально эти знаки имели
непосредственные (прямые) связи с предметами окружающего
мира. Затем произошло замещение и полное вытеснение реаль-
ных связей условными, в результате чего знаки стали воспроиз-
водимыми. Это свойство необходимо не только для того, чтобы,
подобно генетическому коду, хранить и передавать информацию,
но и для выполнения общественных функций естественным язы-
ком. Свойство изоморфизма генетического и языкового кодов
объясняется, надо полагать, единством глобального эволюцион-
ного процесса.
И все же рассматриваемые аспекты сущности языка не должны
создавать иллюзии о «биологической» природе языка. Их скорее
можно отнести к биологическим предпосылкам, обеспечивающим
и возникновение, и функционирование языка человека. Ведь сам
человек — не просто «биологическая» категория, а человеческое
живое существо, в котором теснейшим образом сплетаются био-
логические, психические и социальные факторы. Иными слова-
ми, человек — это существо живое, разумное и общественное.
Это означает, что генетическая база человека позволяет включиться
в социальную сферу жизни и обрести язык как средство форми-
рования мысли и общения.
Биопсихическая база состоит из двух уровней. На первом —
анатомо-физиологическом — закладываются генетические основы
языка. Во-первых, здесь происходит формирование корковых зон
головного мозга. Во-вторых, вырабатываются следующие, необ-
ходимые для речевой деятельности, рефлексы:
— «схватывания новизны» (умение сосредоточивать внимание,
следить за раздражителями, такими как свет, звук, прикоснове-
ние);
32
— слежения за предметами (безусловный характер его не вы-
зывает сомнений: он проявляется и у слепых от рождения детей,
хотя впоследствии и оттормаживается);
— хватательный и переступательный, на основе которых раз-
виваются различные моторные (двигательные) системы челове-
ка, — без них была бы невозможна речевая деятельность.
На втором — психофизиологическом уровне, — возможности пер-
вого становятся реальными механизмами речи. Эти уровни не
разделены во времени; об органическом взаимодействии биоло-
гического и социального в развитии психики говорит уже тот факт,
что даже в первые часы жизни ребенка звуковой язык активизи-
рует именно левое полушарие с его речевыми зонами. Следова-
тельно, доминантность левого полушария в речевой деятельности
врожденная.
Наследственной является способность выделять акустические
сигналы, которые оказываются универсальными. Лишь к концу
первого года жизни ребенок начинает воспринимать только те
звуковые признаки, которые есть в языке окружающих. Генети-
чески обусловленными являются и предречевые механизмы зву-
кообразования, такие как гуление и лепет. Именно врожденно-
стью объясняется их наличие у глухих детей. На этапе гуления
любой ребенок «сучит» языком так же естественно, как ножками
и ручками. Он как бы тренирует свой речевой аппарат. Гуление —
это практическое освоение языка как лингвальной (языковой) спо-
собности. Происходит оно по типу самонаучения. Принцип под-
ражания здесь исключается. Ребенок в этот период не способен
подражать, он скорее напоминает птицу, которая учится летать
не потому, что ее обучают аэронавтике, а потому, что сама пробу-
ет крылья. Вскоре гуление сменяется лепетом — самоподража-
тельным повторением одинаковых слогов — мы-мы-мы, ма-ма-
ма, ды-ды-ды, ma-ma-ma и т. п. Происходит это также спонтанно,
самопроизвольно, без внешнего воздействия. Как птица поет песнь
без выучки, так и ребенок лепечет в подражание самому себе,
ради собственного удовольствия, забавы. Он даже не слышит (не
различает) двух звуков в слоге. Для него лепет — слоговая гимна-
стика и только.
Социальные факторы включаются лишь тогда, когда ребенок
начинает реагировать на ласковый голос, мелодию, т. е. когда на-
чинается общение. С того момента наступает научение, подража-
ние звуковой речи взрослых, произнесение слогов уже не для са-
мого себя, а для общения с другими. Возникает обратная связь —
основа коммуникации: ребенок слышит самого себя, контролиру-
ет произносимое, воздействует на других. Речевая деятельность
все больше приобретает общественный характер.
С другой стороны, обнаружены биологические предпосылки
раннего общения ребенка со взрослыми. Вначале — это общение
33
на уровне эмоций. Эмоциональное состояние матери восприни-
мается ребенком еще в утробе. Можно сказать, что отработка на-
выков общения начинается задолго до речевой коммуникации.
Со второго полугодия закладываются основы речевой деятельно-
сти: формируется внутренняя речь и создается база для знакового
общения.
Внутренняя речь еще не использует ни грамматики, ни лекси-
ки. Она оперирует логическими, смысловыми связями или, по
определению Н. И. Жинкина, «универсальным предметным кодом»
(УПК). УПК — это пространственные схемы, наглядные пред-
ставления, отголоски интонации, отдельные слова. Это язык-по-
средник, на который осуществляется перевод замысла на общедо-
ступный язык. На его основе происходит взаимопонимание гово-
рящих.
На последнем этапе речевого общения внутренняя речь пере-
водится во внешнюю. Ее задача — выразить мысль словесно, сде-
лать ее достоянием других. В этом смысле речевое общение соци-
ально. Однако и оно не лишено нейропсихологического основа-
ния. Дело в том, что мысль — явление психическое, а значит,
идеальное. Но бесплотных идей вне материального носителя не
существует. Такими материальными носителями выступают зна-
ки — доречевые средства общения (жесты, мимика, звуковые сиг-
налы, предметы), или «протоязыки», которые делают ребенка уча-
стником коммуникативного процесса1, и языковые знаки — зву-
ковые или графические буквы. Внешняя речь (речевое общение)
использует языковые (речевые) знаки. Знаковая функция — функ-
ция сообщения мысли — в естественном языке устанавливается
первоначально самопроизвольно для осуществления коммуника-
тивного намерения, позже, в развитом языке, — и спонтанно, и
намеренно. Язык в этом процессе служит средством пробуждения
у слушающего идей и представлений, аналогичных мыслям гово-
рящего. Нейропсихологический механизм этого процесса заклю-
чен в условно-рефлекторной деятельности человека, основы ко-
торой представлены в учении И. П. Павлова о второй сигнальной
системе. В отличие от первой сигнальной системы2 ее сигналы яв-
ляются знаковыми, т. е. обладают социально обусловленной и осоз-
нанной сущностью. Они предназначены для осуществления ком-
муникативного намерения и поэтому имеют условный характер.
Все это убеждает в том, что сущность языка в плане его воз-
никновения и с точки зрения функционирования определяется
тесным сплетением биологических, психологических и соци-
альных факторов. Ими объясняются многие «живые» процес-
1
См.: Г о р е л о в И. Н . Невербальные компоненты коммуникации. — М.,
1982.
2
Сигналами первой сигнальной системы служат безусловные, инстинктив-
ные раздражители, чувственные образы.

34
сы, происходящие в современном языке. Биологическими осо-
бенностями человеческого организма объясняется тенденция к
экономии звуковых средств. Человеческий организм противит-
ся чрезмерной детализации1. Отсюда в языке ограниченное ко-
личество звуковых и грамматических средств (фонем, падежей,
грамматических времен и т. п.). Действие этой тенденции обнару-
живается в стремлении облегчить произношение (ассимиляция,
диссимиляция, упрощение групп согласных, редукция гласных в
безударных слогах и т. д. — см. раздел «Фонетика»). Нейрофизио-
логические законы лежат в основе восприятия окружающего мира.
Наиболее ярким проявлением этих законов является типизация —
сведение некоторого множества языковых явлений к небольшому
числу типовых образов, моделей (части речи, образцы склонения
и спряжения, модели словообразования и т. п.). Огромное значе-
ние в жизни языка имеют психические законы, прежде всего за-
коны ассоциации и аналогии. Они проявляются в семантике язы-
ка, в сфере фонологии, лексикологии, фразеологии, словообразо-
вания, грамматики (понятие фонемы, значения языковых единиц,
метафора, метонимия и др.). И наконец, сущность языка опреде-
ляется его внутренними законами, которые обнаруживаются в
различного рода его изменениях (фонетических, морфологических
и др.), а также в особенностях его употребления.


ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ПОРОЖДЕНИЯ РЕЧИ

Порождение речи происходит в процессе речевой деятельно-
сти, направленной на вербализацию мысли. Это путь от мысли к
слову (см. рис. 2).
Путь от мысли к слову состоит главным образом в подготовке
речевого высказывания. Известный психолингвист А. Р. Лурия
выделяет на этом пути 4 этапа. Начинается он с мотива и общего
замысла (1-й этап). Затем проходит через стадию внутренней речи,
которая опирается на схемы семантической записи (2-й этап). За
ним следует этап формирования глубинной синтаксической струк-
туры (3-й этап). Завершается порождение речи развертыванием
внешнего речевого высказывания (4-й этап).
Различают две фазы порождения речи:
1) довербальную стадию речи; она связана с появлением у го-
ворящего замысла;
2) вербальную стадию, когда личностные смыслы обретают сло-
весное выражение.
Названные стадии затрагивают соответственно работу правого
и левого полушарий коры головного мозга в их тесном взаимо-
1
См.: С е р е б р е н н и к о в Б. А. О материалистическом подходе к явлениям
языка. — М., 1983. — С. 48 — 49.

35
действии. При этом каждое из двух полушарий отвечает за «свой»
участок речемыслительной деятельности. На «внутреннем экра-
не» правого полушария проносятся образы, картины, рисуется
воображаемая ситуация, а на «дисплее» левого полушария возни-
кают не столько смутные образы, сколько подписи под ними1.
Взаимодействие правого и левого полушарий подчиняется в
процессе речепорождения одной главной цели: переводу мысли в
речь. Преобразование мысли в речь сопряжено с трансформиро-
ванием многомерного мыслительного образа в одномерное, ли-
нейное высказывание.
Поскольку существуют разные типы мышления и среди них
такие довербальные, как образное, наглядное, предметное, то ло-
гично предположить, что замысел — это результат довербального
мышления. На этом этапе происходит осмысление предмета речи
при помощи неязыковых знаков — предметных, образных, ситуа-
тивных. Мысль как «опредмеченная потребность» становится внут-
ренним мотивом, тем, что конкретно и непосредственно побуж-
дает к коммуникативной деятельности. Это начальный этап рече-
вой деятельности. Психолингвисты называют его мотивационно-
побуждающим уровнем. В нем сплетаются потребность, предмет
и мотив. А по словам Л. С. Выготского, «мотивирующая сфера на-
шего сознания... охватывает наше влечение, потребности, наши
интересы и побуждения...». Это уровень объединения мотива (как
побуждающего начала) и коммуникативного намерения (КН) гово-
рящего, где обозначается конкретная цель будущего высказыва-
ния (определить, уточнить, спросить, призвать, осудить, одобрить,
посоветовать, потребовать и т. п.). КН определяет роль говоряще-
го в общении. На данном уровне говорящий выделяет предмет и
тему высказывания, он знает о ч е м, а не ч т о говорить.
Вторая стадия порождения речи называется формирующей.
Здесь происходит формирование мысли в: а) логическом и б) язы-
ковом аспектах. На логическом, или смыслообразующем, под-
уровне формируется общий замысел, определяется смысловая схема
высказывания, моделируется его «семантическая запись». На уров-
не формирования речепорождающего процесса А. А. Леонтьев,
известный отечественный психолингвист, различает: а) внутрен-
нее программирование и б) формирование «грамматики мысли»:
пространственно-понятийной схемы (схемы соотношения поня-
тий) и схемы временной развертки мысли. А. А. Леонтьев требует
строгого разграничения замысла и программы. Замысел — лишь
начальная фаза внутреннего программирования. Как нерасчленен-
ный смысл высказывания замысел реализуется в виде предметно-
изобразительного кода (внутренней речи, которая, по данным

1
См.: К у б р я к о в а Е. С. Номинативный аспект речевой деятельности. —
М., 1986. — С. 39.

36
Л. С. Выготского, представляет собой «речь почти без слов»). Про-
грамма же призвана раскрыть замысел, расположив личностные
смыслы в логической последовательности. Она отвечает на воп-
рос: что и как (в какой последовательности) сказать?
Внутреннюю программу речепорождения следует отличать от:
а) внутреннего проговаривания и б) внутренней речи. Это — наи-
более глубинный и абстрактный уровень речевой деятельности.
Многие элементы внутренней программы авербальны, т. е. не свя-
заны с каким-либо конкретным языком. Они скорее всего связа-
ны с общечеловеческими способностями к членораздельной речи,
членению мира, к построению высказывания и т. д.
На основе психолингвистических данных суть внутренней про-
граммы определяется следующими свойствами: а) ее структура но-
сит линейный характер; б) компонентами программы выступают
надсловные единицы типа субъект, предикат, объект (схематично:
кто-то делает что-то, направленное на что-то); в) внутреннее про-
граммирование оперирует не лексическими значениями, а личност-
ными «смыслами»; г) такое программирование представляет собой
акт предикации (по А. А. Шахматову, операции сочетания двух пред-
ставлений). Операция предицирования, собственно, и отличает просто
слово зима от предложения Зима. Во втором случае содержится ут-
верждение, что имеется, наличествует зима. В ряде европейских язы-
ков предикация выражается в глаголе-связке (is — в английском,
ist — в немецком, в русском — в прошедшем времени: Была зима).
На языковом подуровне мысль формулируется так:
1) включается механизм синтаксирования (грамматического
структурирования) будущего высказывания. Структурируется схема
предложения, в которой пока нет места для конкретных слов. Пред-
ложение на этой фазе порождения речи состоит лишь из слово-
форм; 2) смысл высказывания порождается механизмом номина-
ции (выбора слов). Так синтаксическая схема высказывания за-
полняется соответствующими словами. На месте словоформы воз-
никает слово. Это и обеспечивает «перевод» личностных смыслов
на языковые значения, понятные всем членам данного языкового
коллектива.
Поскольку мозг человека — многоканальное устройство, мно-
гие речемыслительные механизмы включаются одновременно.
Поэтому формирующий уровень речепроизводства наряду с син-
таксированием и номинацией включает в работу артикуляцион-
ную программу. Ее задача — управлять произносительными дви-
жениями. Сами произносительные движения представляют собой
процесс преобразования единиц формирующего уровня в акусти-
ческие сигналы, т. е. во внешнюю речь. Процесс порождения речи
завершается ее озвучиванием.
Язык — многокачественное образование, сущность которого не
может быть полностью раскрыта без рассмотрения его функций.
37
ФУНКЦИИ ЯЗЫКА

Кроме собственной значимости проблема функций языка име-
ет важное значение для теоретического осмысления его сущно-
сти. Однако, несмотря на глобальный характер этой проблемы, еди-
ного понимания количества и содержания функций языка в линг-
вистике не достигнуто. Для решения этой проблемы необходимо
прежде всего уяснить, что такое функция языка вообще. Пожа-
луй, наиболее глубокое определение этому феномену находим у
В. А. Аврорина. Функция языка как научное понятие есть практи-
ческое проявление сущности языка, реализации его назначения в
системе общественных явлений, специфическое действие языка,
обусловленное самой его природой, то, без чего язык не может
существовать, как не существует материя без движения. Итак,
функции и сущность языка — его взаимообусловленные стороны.
Поскольку же язык по своей сущности — средство общения, то
рассмотрение его функций целесообразно начинать с коммуника-
тивной (об общественных функциях языка см. на с. 82).
Почти все исследователи признают коммуникативную функ-
цию первичной. Коммуникативная функция языка рассматрива-
ется как сложное интегрированное явление, в котором совмеща-
ются все основные его свойства. Однако традиционно выделяют
не одну (коммуникативную) функцию языка, а несколько. При-
чем функциональный его «репертуар» весьма пестрый: Р. В. Пазу-
хин, вслед за Г. В. Колшанским, называет одну функцию — ком-
муникативную, В. З. Панфилов — две, В. А. Аврорин — четыре,
А. А. Леонтьев — значительно больше.
Сторонники полифункциональности подчеркивают важность
условий конкретного функционирования языка. Функции языка
(их количество и характер) в таком случае определяются условия-
ми его использования, в связи с чем выделяют следующие: ком-
муникативную, мыслеформирующую, экспрессивную, волюнта-
тивную, фатическую, познавательную, эстетическую (поэтиче-
скую), эвристическую, регулирующую и др.
Делаются также попытки разграничить функции языка и функ-
ции речи, а внутри каждой группы установить иерархию функций.
Достоинством монофункционального подхода к языку являет-
ся сохранение единства его системы. И все же, если большинство
функций можно интегрировать в основной — коммуникативной
(как ее разновидности), то две из них — эмотивную и экспрессив-
ную — невозможно представить в ряду вариантов коммуникатив-
ной функции: отсутствует элемент коммуникативности.
Действительно, язык называет реалии окружающего мира и вы-
ражает наши мысли и чувства, используется в познавательных це-
лях и является этнокультурологическим средством, устанавливает
контакты и т. п. Однако все это лишь отдельные (хотя и наиболее
38
важные) моменты его единого и общего назначения — быть уни-
версальным средством речемыслительной коммуникации. Так,
предметная соотнесенность знаков языка (языковая референция)
необходима для знаковой координации деятельности людей. Ины-
ми словами, языковая референция и номинация — необходимое
свойство языка как средства коммуникации. Важным свойством
его является экспрессивность, без которой невозможны воздей-
ствие на деятельность воспринимающего речь субъекта и ее коор-
динация с деятельностью говорящего. Следовательно, языковая
экспрессия — это коммуникативно обусловленная способность
языка. И наконец, язык, не будучи специальным средством по-
знания (для этого имеется мозг), используется в коммуникатив-
ном познании, в котором осуществляется знаковая координация
знаний людей, их отношения к миру эмоций и т. п. В коммуника-
тивном назначении языка содержатся и другие его употребления
в качестве эстетического, дейктического, кумулятивного и преоб-
разующего информацию средства. В своей совокупности такие
свойства и употребления языка отражают его сущность.
В современной теории языкознания понятие «функции языка»
используется в качестве главного критерия выделения языковых
единиц и их соотношения в структуре языка. Основной функци-
ей языка признается функция организации деятельности, реали-
зующаяся через языковые единицы. В основу их классификации
положены два типа организующей функции — реализации и ма-
нифестации. Каждая единица языка определяется в системе этих
двух типов функций.
Поскольку основная цель общения — установление взаимо-
действия между членами человеческого коллектива, то язык ока-
зывается средством реализации этого взаимодействия, или регу-
лятором поведения. Эту функцию (функцию регуляции) осуще-
ствляют единицы высшего класса — единицы коммуникативного
контакта. Коммуникативный контакт определяет следующие функ-
ции других единиц языка: воздействия (средство реализации этой
функции — высказывание), описания (средство реализации —
системы элементарных моделей), моделирования (функция пред-
ложения — модель модели действительности), отношений (ее ре-
ализуют члены предложения), адресная (номинативная, осуще-
ствляемая при помощи слов), указания (ее реализуют морфемы),
различения, реализуемая фонемами.
Выделенные выше уровни называются семантическими. Им
соответствуют функции реализации. Они связаны с формой реа-
лизации языка в материальных единицах речи. Причем в речи
единицы языка реализуются в разных своих вариантах и вариаци-
ях. Речевая модификация единиц языка обусловливается двумя
факторами: одной из функций языка — функцией воздействия и
его прагматическим характером.
39
Если природа языковых единиц зависит исключительно от их
места в системе, то семантика и форма единицы задаются систе-
мой, и следовательно, все единицы уже существуют до их упо-
требления предположительно.
Поскольку прагматический аспект является ведущим в языке,
то от него зависит диапазон вариативности языковых единиц в
речи. Механизмом вариативности единиц языка в речи служит
комбинаторность компонентов единицы. Комбинирование эле-
ментарных «частиц» единицы происходит в речи и обусловливает
ее практически неограниченные акустические вариации. Поэто-
му возникает необходимость в рассмотрении корреляции речевых
(этических) и языковых (эмических) единиц. Обычно эмическая
единица понимается как класс этических (например, фонема —
класс аллофонов, морфема — класс морфов и т. п.).

Вопросы и задания

1. Расскажите о легендарных представлениях о природе и сущности
языка.
2. Как вы относитесь к «биологической теории» природы и сущности
языка?
3. Каковы достоинства и недостатки психологического понимания
сущности языка?
4. Язык — явление общественное? В какой степени?
5. Как вы понимаете многокачественность природы языка?
6. Назовите и охарактеризуйте основные этапы порождения речи.
7. В чем дискуссионность современных представлений о функциях
языка?

Рекомендуемая литература

Основная
Л е о н т ь е в А. А. Язык, речь, речевая деятельность. — М., 1969.
С е р е б р е н н и к о в Б. А. О материалистическом подходе к явлени-
ям языка. — М., 1983.
Язык и мышление // Русский язык: Энциклопедия. — М., 1979.

Дополнительная
Б у д а г о в Р. А. Что такое общественная природа языка? // Вопросы
языкознания. — 1975. — № 3. — С. 27—39.
П а н о в Е. Н. Знаки. Символы. Языки. — М., 1980.
П а н ф и л о в В. З. О некоторых аспектах социальной природы язы-
ка // Вопросы языкознания. — 1982. — № 6. — С. 28 — 44.




40
ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЯЗЫКА




Вопрос о происхождении языка относится к фундаментальным
проблемам теоретической лингвистики. Его осмысление сопря-
жено с пониманием природы и сущности языка. Проблема его
происхождения не является собственно лингвистической. Пожа-
луй, в равной степени она интересует философию и теорию ант-
ропогенеза — антропологию (греч. anthropos «человек», logos «уче-
ние», genesis «происхождение, становление») — науку о проис-
хождении и эволюции человека. Столь широкий подход к данной
проблеме предполагает поиск ответов на ряд вопросов междис-
циплинарного характера и прежде всего когда, каким образом, в
результате каких факторов у людей появилось средство общения
в виде звуковой речи. Как ни парадоксально, но именно в силу
этих обстоятельств некоторые даже крупные лингвисты и целые
школы сознательно уходили от решения этой проблемы. Признав
ее нелингвистической, члены Парижского лингвистического об-
щества исключали проблему происхождения языка из своего Ус-
тава (1866). По тем же соображениям ее отказывался рассматри-
вать известный американский лингвист Эдвард Сепир: «...проблема
происхождения языка не относится к числу тех проблем, которые
можно решить средствами одной лингвистики»1, а данные архео-
логии и психологии в этой области пока недостаточны. Еще более
категорично высказывался французский языковед Жозеф Ванд-
риес: «...проблема происхождения языка лежит вне ее (лингвис-
тики) компетенции»2.
И все же происхождение языка относится к таким загадкам че-
ловечества, которые всегда привлекали и продолжают привлекать
пытливый ум. Эта проблема как непостижимая тайна будоражила
мифологическое воображение уже древнего человека, создавшего
многочисленные мифы, легенды и сказания о возникновении язы-
ка. Позже появляются теории божественного откровения. Затем
вопрос о происхождении языка пытались связать с созидательной
деятельностью самого человека, с судьбами человеческого обще-

1
С е п и р Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. — М.,
1993. — С. 230.
2
В а н д р и е с Ж. Язык. — М., 1937. — С. 21.

41
ства. На страницах самых разных изданий появляются также и
гипотезы о космическом происхождении человека и его языка,
ведущая роль при этом отводится внеземным цивилизациям. Сле-
довательно, вопрос о происхождении языка «живет в человеке»,
не оставляя в покое его сознание и «требуя» своего разрешения.
В качестве исходных ориентиров в лабиринтах здравого смыс-
ла, ведущих к истокам человеческого языка, могут служить следу-
ющие положения.
— Проблема происхождения языка исключительно теоретиче-
ская, поэтому достоверность ее решения во многом определяется
логикой непротиворечивых суждений и умозаключений.
— В поисках истоков языка как членораздельной речи необхо-
димо привлекать данные разных наук — лингвистики, филосо-
фии, истории, археологии, антропологии, психологии и др.
— Следует различать вопрос о происхождении языка вообще
и вопросы о возникновении конкретных языков (например, рус-
ского, китайского или суахили) как хронологически несоизме-
римых.
Необходимо четко разграничивать поиск истоков человеческо-
го языка и выявление структуры праязыка путем его сравнитель-
но-исторических реконструкций по известным ныне родственным
языкам.


ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ

Легендарные представления древних о происхождении языка,
хотя и вымышлены в своей основе, все же позволяют приблизить-
ся к некоторым истокам широко известных теорий. Прежде всего
их объединяет стремление объяснить происхождение членораз-
дельной речи через подражание естественным звукам и в процес-
се научения. Так, согласно папуасской легенде, демы-творцы раз-
вели огонь из еще сырого бамбука — материала, из которого об-
разовались сами люди. От жары бамбук трескался, в разные сто-
роны простирались лучины, отчего у первых людей появились
руки и ноги, а на голове — глаза, уши, ноздри. И вдруг раздался
громкий треск: «Ва-а-ах!» — это у первых людей открылись рты, и
они обрели дар речи.
Нередко в подобных легендах центральной фигурой выступа-
ет мудрец, который обучает людей языку. Именно такой седо-
власый старец собрал, по эстонской легенде, вождей разбросан-
ных по земле племен, не умевших говорить. В их ожидании он
развел костер и поставил на него казан с водой. Приходившие
люди вслушивались в звуки кипящей воды и учились их произ-
носить. Поэтому в одних языках много шипящих звуков, в дру-
гих — свистящих. Эстонцев же мудрец научил тому языку, на
42
котором говорил сам. Вот почему эстонский язык якобы самый
благозвучный.
Подобные легенды, как видим, страдают наивностью незамыс-
ловатого сюжета и яркой субъективностью оценок. В них отраже-
ны главные особенности первобытного мифического миропони-
мания и мировосприятия.
В о-п е р в ы х, языком обладают люди, животные, предметы, де-
ревья, насекомые — все, что может быть названо. Во многих ле-
гендах стены домов имеют свой голос, в печи разговаривают по-
ленья, шепчутся между собой листья деревьев, поет ветер...
В о-в т о р ы х, речь — непременный признак возникшего чело-
века. Предметы, его окружающие, могут и не говорить или об-
щаться на особом языке, но все они понимают человеческий.
В-т р е т ь и х, существует природная связь между предметом и
его наименованием. Поэтому предметы получают имена не слу-
чайно. В именах — суть вещи. Познав имя, можно проникнуть в
тайну предметного мира, в душу каждого наименованного пред-
мета.
В-ч е т в е р т ы х, имя может существовать независимо от пред-
мета и даже предшествовать ему.
Но самое важное здесь то, что возникший язык во всех слу-
чаях теснейшими узами связан с мышлением, разумом, мудро-
стью.
Дальнейшее философское осмысление первобытных представ-
лений о происхождении языка приводит к возникновению раз-
личных теорий — звукоподражательной, ономатопоэтической,
теории именования в античной философии и т. п. Однако, прежде
чем перейти к их рассмотрению, следует указать на теорию боже-
ственного откровения, которая всецело основывается на библей-
ских легендах и притчах, основной смысл которых: язык был от-
крыт (отсюда «откровение») богом в раю легендарным Адаму и
Еве. Широкую известность приобрела притча о вавилонской башне
(вавилонском столпотворении), повествующая о причинах мно-
гоязычия.


АНТИЧНЫЕ ТЕОРИИ

Пожалуй, наиболее глубоко мифологические представления о
происхождении языка были восприняты и переосмыслены древ-
негреческими философами. Выстроив мифологические представ-
ления в систему, они, во-первых, разработали целые теории (уче-
ния) возникновения и становления языка; во-вторых, вопрос о
происхождении языка рассматривали в единстве с осмыслением
его природы и сущности. Отличительной особенностью антич-
ных теорий следует считать совмещение в них двух, казалось бы
43
несовместимых, аспектов исследования — идеи божественного
откровения и этимологизирования.
Первое направление представлено в упрощенном мифологи-
ческом варианте: язык — дар божий, а если точнее, дан людям
греческим богом Гермесом. Второе направление связано с поис-
ком внутренней формы слова — источника именования вещей.
В результате такого научного поиска греческие ученые раздели-
лись на два противоборствующих лагеря. Сторонники теории «фю-
зей» (по природе) во главе с Гераклитом полагали, что имена (сло-
ва) — это тени и отражения вещей. Наиболее последовательно эту
идею развивали стоики — представители широко распростра-
ненного в древнегреческой философии течения, основанного за
300 лет до Р. X. Они непосредственно связывали восприятие ве-
щей со звучанием их имен: в названии вещи зашифрована ее суть;
слова сотворены вместе с предметами и существуют вместе с ними.
Сторонники теории «тесей» (или «тезей») выступали против
природной теории возникновения языка, точнее — возникнове-
ния имен. Демокрит, стоявший во главе этого направления, ут-
верждал, что имена существуют по установлению (соглашению),
что между словом и наименованным предметом существует не
природная, а условная, случайная, непроизвольная связь. При этом
в качестве главных доказательств приводились следующие четыре
аргумента:
— омонимия (обозначение одним именем разных предметов);
— синонимия (обозначение разными именами одного и того
же предмета);
— возможность переносов названий одних предметов на дру-
гие;
— отсутствие универсальных словообразовательных моделей (ср.:
мысль — мыслить, но справедливость, от которого невозможно
образовать слово справедливить).
Спор двух древнегреческих школ о происхождении и природе
языка отражен Платоном в диалоге «Кратил». В этом произведе-
нии он пытается найти компромисс между двумя теориями путем
разграничения первичных и производных слов. Позже теория
«фюзей» нашла продолжение в работах Августина, Эпикура, Дио-
гена и Лукреция, где также прослеживается стремление выделить
два этапа развития языка: на первом этапе преобладают механиз-
мы «по природе», на втором — «по соглашению». Теория «тесей»
развивалась Аристотелем, ее положений придерживались Эмпе-
докл и Анаксагор. Она послужила основанием для создания цело-
го ряда учений о происхождении языка, объединяемых единым
названием «теория изобретения», которая противопоставлялась
теории божественного откровения. Теория «фюзей» послужила
стимулом для создания учений о происхождении языка как про-
дукта человеческого естества.
44
ЯЗЫК — ПРОДУКТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЕСТЕСТВА

Истоки этого направления следует искать в учении стоиков.
Основная идея — возникновение языка обусловлено человеческой
природой. Она стала базисным положением двух взаимодополня-
ющих теорий — междометной и звукоподражательной, согласно
которым источником звуковой речи служат естественные звуки,
сопровождавшие человеческие чувства, или звуки, которым люди
стремились подражать. Как полагали стоики (Хрисипп, Августин
и др.), эмоциональные впечатления от вещей (мягкость, грубость,
жесткость) вызывают у людей соответствующие звуки. Нередко
воздействие предмета (или существа) порождало у человека то или
иное чувство — радости при виде вкусных плодов, страха при
встрече с опасным зверем и др. Подобные чувства находили свое
выражение в непроизвольных выкриках (междометиях). Повторя-
ясь, они начали ассоциироваться с порождающими их реалиями,
стали их знакообозначениями, т. е. превратились в слова. По оп-
ределению Шарля де Бросса (вторая половина XVIII в.), «первые
слова первобытного человека» — междометия — это голоса печа-
ли, радости, омерзения, сомнения. В древнегреческой философии
междометную теорию особенно плодотворно развивали эпикурей-
цы (последователи прославленного Эпикура), в XVIII в. к ней об-
ращались И. Гердер, А. Тюрго, Ш. де Бросс и др.
Согласно стоикам, человек сопричастен к всеобщему разуму и
мировой душе — логосу, который и предопределил его способно-
сти и потребности общаться с себе подобными. Природа челове-
ка, его душа создали для общения язык, первые слова которого
напоминали звучание обозначаемого предмета (ср.: лат. hinnitus
«ржание (лошадей)», stridor «скрип (цепей)», balatus «блеяние
(овец)» и т. п.). Такие слова — продукт подражания. Между звуко-
вой формой слова и наименованным предметом существует внут-
реннее сходство. Если же предметы «не звучат», то огласовка слов,
их обозначающих, выражает впечатления, получаемые человеком
от этих предметов. Взгляды стоиков на способы именования «зву-
чащих» и «незвучащих» предметов (ср.: кря-кря и мёд) были поло-
жены в основания двух смежных теорий происхождения языка —
звукоподражательной и ономатопоэтической.
Согласно первой из них, слова возникали благодаря стихийно-
му, инстинктивному подражанию тем звукам, которые издавали
живые существа (крики животных, пение птиц) или сопровождали
явления природы (раскаты грома, шелест травы или листьев дере-
вьев, шум водопада). Воспроизведения этих звуков закреплялись в
сознании людей с предметами, их издававшими, и превращались в
словесные знаки для обозначения соответствующих предметов.
Особое внимание к себе эта теория привлекла в XVII — XVIII вв.
Так, знаменитый немецкий философ и ученый Готфрид Лейб-
45
ниц, различая сильные и шумные, мягкие и тихие звуки, полагал,
что их сочетания позволяли первобытному человеку выражать
соответствующие впечатления и представления об окружающем
мире. В этом варианте звукоподражательная теория происхожде-
ния языка переходит в ономатопоэтическую (греч. опута «имя»,
poesis «образное выражение»). В отличие от предыдущей эта тео-
рия подчеркивает активную языкотворческую роль человека. Оно-
матопея понимается широко: это не только воспроизведение ок-
ружающего мира звуков, но и образование слов для обозначения
опоэтизированного представления о предметах. Такие слова воз-
никают по принципу звукосимволизма, когда эмоциональные
образы получают свое выражение в соответствующих звуках и зву-
косочетаниях. Еще в средние века, развивая учение стоиков, по-
добное понимание происхождения языка пытался обосновать Ав-
густин (ум. в 730 г.). Он считал, что латинское слово mel потому
благозвучно, что им обозначается приятный на вкус мёд. И на-
оборот, режущее слух слово acre создает звуковой образ неприят-
ного вкусового качества: acre — горький. В XVIII — XIX вв. эту
теорию поддерживали такие выдающиеся лингвисты, как Виль-
гельм фон Гумбольдт, Гейман Штейнталь в Германии и А. А. По-
тебня в России. В их суждениях указываются ранее не замечен-
ные точки взаимодействия звукоподражательной и ономатопоэ-
тической теории происхождения языка, намечаются новые направ-
ления осмысления структуры языкового знака, связи звуковых и
мыслительных образов. Так, В. фон Гумбольдт считает необходи-
мым различать следующие три способа вербализации (языкового
выражения) понятий:
— имитацию в слове звуков, издаваемых предметами (живо-
писное воссоздание его слухового образа), — мяу-мяу, тик-так;
— подражание не непосредственно звуку или предмету, а не-
коему внутреннему свойству, присущему им обоим (символиче-
ский способ выражения понятий): [st] означает неподвижность
(нем. stehen «стоять», stеtig «постоянный», starr «неподвижный»),
неустойчивость, беспокойство, движение обозначаются словами с
начальным [w]: (der) Wind «ветер», (die) Wolke «облако», wirren
«запутывать», Wunsch «желание»;
— аналогичное обозначение понятий, когда сходные значения
выражаются словами, близкими по звуковому составу. При этом
достигается полная гармония понятийного и звукового родства.
По Г. Штейнталю, язык — продукт духа народа; звуковая речь
обусловливается духовным началом. Дух народа как основа его
общественного сознания является источником духовной жизни,
важнейшим компонентом которой следует считать речемыслитель-
ную деятельность. Языковое мышление, по Штейнталю, связано
с выражением представлений о представлениях, вычлененных из
сферы предметного мышления. Получаемое представление он
46
назвал внутренней языковой формой. Средством ее выражения
выступает внешняя языковая, или звуковая, форма.
По концепции А. А. Потебни, в истоках языка лежат рефлек-
торные чувства человека, которые он выражает или при помощи
междометий, или собственно слов. Ученый полагал, что слова
произошли от междометий в результате сложных речемыслитель-
ных процессов. Вначале это простое отражение чувства в звуке:
чувствуя боль, ребенок невольно издает звуки «ва-ва»; затем не
без участия взрослых происходит их осознание и услышав звуко-
сочетание вава, он ассоциирует его с болью и причинившим ее
предметом; наконец, смысловое содержание становится неотде-
лимым от соответствующего звукосочетания. Завершающим эта-
пом формирования двуединства мысли и звука является его по-
нимание другими людьми. В отличие от В. фон Гумбольдта А. А. По-
тебня утверждал, что звуковые слова воспроизводят не впечатле-
ния от предметов, а те ассоциативные связи, которые устанавли-
ваются между звуковым образом слова и образом наименованного
предмета.
К первому направлению, объясняющему происхождение язы-
ка из человеческой природы, относится и биологическая теория,
согласно которой речевая деятельность обусловливается сугубо
биологическими функциями организма. Ребенок, как полагают
создатели этой теории, начинает говорить так же естественно,
как, достигнув определенного возраста, он встает на ноги и на-
чинает ходить. К проявлениям биологических механизмов воз-
никновения языка обычно относят детский лепет, гуление, «дет-
ские слова» (удвоение слога — ма-ма, па-па, ба-ба). На их базе
якобы и возникли «настоящие» слова. На самом деле такие сло-
ва имеются в каждом языке, однако их значения не всегда со-
впадают. Ср.: у русских дядя — «брат матери или отца», у англи-
чан daddy — «папочка», тогда как в русских диалектах словом
папа называли хлеб, а отца — тятей. У русских баба — «мать
родителей», у тюркоязычных народов бабай — «почтенный ста-
рик». Такие расхождения отвергают истинность биологической
теории происхождения языка. Не подтверждают ее и случаи вскар-
мливания детей волками: в изоляции от человеческого общества
они лишены вертикальной походки, передвигаются по-зверино-
му, на четвереньках, но самая главная их ущербность в том, что
они не могли овладеть языком. Достаточно вспомнить хотя бы
Маугли — героя книги Киплинга. Биологическая теория проис-
хождения языка в последнее время оживляется идеями косми-
ческого разума, существования внеземных цивилизаций. Возни-
кают предположения о том, что человек и его язык — «дело рук»
вселенского разума, что люди находятся в невидимой связи с
другими живыми мирами. Совершенно сенсационным стало со-
общение о том, что в одном венгерском селении вблизи города
47
Озд был обнаружен пятилетний ребенок-звереныш. Зовут девочку
Микла Вира. Она стала объектом исследований группы крупных
ученых — биологов, генетиков из нескольких стран Европы,
США, Бразилии, России. Это первое подобное существо в исто-
рии науки. Микла прекрасно чувствует себя в обществе людей, в
окружении сельской детворы. Вместе с тем к ней тянутся и жи-
вотные. Она понимает их «язык», переводит его на язык людей.
Ее умственные способности почти вдвое превосходят способно-
сти ровесников. Однако внешне она больше напоминает лохма-
того светлого пуделя, чем человеческого детеныша. Родилась
Микла в горном селении. Когда крестьяне впервые увидели стран-
ного новорожденного, то решили, что это демон. Были даже
попытки убить ее. Родителям пришлось прятать ее в хлеву вме-
сте с домашними животными, пока она не стала научной сенса-
цией. «Способности Миклы поражают, — отмечает венгерский
профессор Шандор Гауптман. — Мы надеемся при ее помощи
проникнуть в мир звуковых сигналов животных, который ока-
зывается значительно богаче, чем мы думаем». Исследования
организма Миклы показывают, что в нем сочетаются черты и
человека, и животного. Высказываются предположения, что ре-
бенок является мутантом, который появился в результате экспе-
римента космического разума. Односельчане Миклы вспомина-
ют, что пять лет назад в окрестностях Озда неоднократно появ-
лялся НЛО.


СОЦИАЛЬНЫЕ ТЕОРИИ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЯЗЫКА

В отличие от гипотез, основанных на биологической сущности
человека, социальные теории исключают в качестве решающего
стимула глоттогенезиса индивидуальное выражение человеческо-
го естества (стремление выразить свое «Я», познать самого себя
или имитировать окружающий мир звуков). Главным фактором
возникновения человеческого языка являются, по мнению их со-
здателей, общественные человеческие потребности. Эта идея про-
низывает теорию общественного договора и теорию трудовых
выкриков.
Договорная теория происхождения языка впервые зародилась
в учении древнегреческого философа Демокрита. Возникнове-
ние языка он объясняет образом жизни и нуждами первобытных
людей. Сначала, утверждал философ, жизнь первобытных людей
мало чем отличалась от звериной. Питались они травами и пло-
дами деревьев, в поисках которых рассредоточивались по огром-
ной территории. Но страх перед хищниками заставил их объеди-
няться, пользоваться взаимопомощью, прибегать к координации
своих действий. Первоначально их голос был нечленораздель-
48
ным, бессмысленным. Однако постепенно установилась члено-
раздельная речь, окружающие предметы и явления получили
символическое обозначение. Так рождались первые слова. А по-
скольку знакообозначение было случайным, не «по природе ве-
щей», то разные общности людей создавали разные языки. При
несомненных достоинствах в рассуждениях Демокрита остава-
лись, разумеется, и белые пятна. Среди них механизм превраще-
ния нечленораздельной звуковой цепи в осмысленную, члено-
раздельную.
Одну из первых попыток устранить этот пробел предпринял
Эпикур (342 — 271 гг. до Р. X.). Переход к членораздельной речи
он связывал с развитием особого способа выдыхания воздуха. Эпи-
курейцы Диоген и Лукреций усиливали в учении своих предше-
ственников коммуникативный и изобретательский аспекты. Лук-
реций, например, подчеркивал, что выражать названия предме-
тов людей побуждала необходимость в общении.
Человеческая речь в своем становлении прошла два этапа —
эмоционального звукообразования и сознательного «изобрете-
ния» слов для выражения тех впечатлений, которые производи-
ли на них предметы. Большими поборниками теории обществен-
ного договора в XVII — XVIII вв. были Томас Гоббс, Луи Мопер-
тюи, Этьен Кондильяк, Жан Жак Руссо и др. В центре их внима-
ния находились такие вопросы, как роль мышления в возникно-
вении языка, преемственность жестового и звукового общения,
первичность имен собственных по отношению к именам нари-
цательным и др.
Теория трудовых выкриков была разработана немецким ученым
Людвигом Нуаре путем видоизменения гипотезы естественного
звукообразования. Первыми словами, утверждал Нуаре, были те
естественные звуки, которые сопровождали трудовые процессы
первобытного человека или имитировали их, а также различные
рефлексивные выкрики как результат физических усилий. Неко-
торые из них произносились для ритмизации работы. Позже та-
кого рода выкрики закреплялись за определенными трудовыми
процессами и стали их знакообозначениями, т. е. превратились в
слова.


ЯФЕТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Создателем этой теории был один из теоретиков кавказоведе-
ния Н. Я. Марр — автор ряда основательных работ по истории,
археологии и этнографии народов Кавказа и отдельным кавказ-
ским языкам, которые он называл яфетическими (отсюда и на-
звания «яфетическая теория», «яфетическое языкознание»). Стран-
ное определение «яфетический» в этих сочетаниях было образо-
49
вано по аналогии с названиями семитских и хамитских языков.
По библейскому преданию, у благочестивого и праведного чело-
века по имени Ной1 (строитель ковчега, которого Бог с его доб-
рым семейством спас от всемирного потопа) было три сына —
Сим, Хам и Яфет (Иафет). Расселившись после потопа в разных
уголках земли, они стали родоначальниками целых этнических
групп и соответственно языковых сообществ. Потомки Сима обо-
сновались в Западной Азии и в Африке севернее Сахары. Поэто-
му языки, на которых говорят эти народы, называются семитски-
ми (иврит, арабский, мехри, тигринья, амхарский и др.). Сосед-
ствуют с ними хамитские языки (древнеегипетский, кушитские,
берберские, чадские и др.). Обе группы объединяются в единую
семито-хамитскую семью языков. Севернее семито-хамитских тер-
риторий, согласно легендам, проживают яфетиды — потомки
Яфета, которые впоследствии отождествлялись с индоевропей-
скими народами.
Словосочетание «яфетические языки» Н. Я. Марр первоначально
изобрел для обозначения родства грузинского, мегрельского, сван-
ского, чанского языков2 с семито-хамитскими. Затем этот термин
распространился на все мертвые языки Средиземноморья и Пе-
редней Азии, а также на иберийско-кавказские, баскский (Пире-
неи), буришский (Памир).
Немаловажное место в яфетической теории Н. Я. Марра зани-
мает проблема происхождения языка, изложение которой, как и
всей яфетодологии, невозможно подчинить логике здравого смыс-
ла. Ученый акцентировал внимание на том, что у формирующего-
ся человека первоначально возник кинетический3 (линейный)
язык — мимика и жесты.
Остатки ручной речи (жестикулирования) он усматривал в об-
щении североамериканских индейцев. Звуковая же речь, по его
мнению, появляется у людей позднее, когда для этого были со-
зданы необходимые производственные, идеологические и соци-
альные условия.
Язык якобы возник на достаточно высоком уровне человечес-
кой цивилизации одновременно с письменностью и первоначаль-
но имел религиозное предназначение. Язык удовлетворял произ-
водственные и магические потребности человека (труд и магия,
по утверждению Н. Я. Марра, существовали в неразрывном дву-
единстве).
1
Ной — спаситель зверей и птиц (по библейскому повествованию), родона-
чальник всего послепотопного человечества, потомок Адама в девятом колене,
пращур Авраама и Моисея.
2
Напомним: остатки Ноева ковчега с давних пор ищут в горах Кавказа. По
гипотезе одних ученых он, причалив к горе Арарат, остался в одной из ее расще-
лин. Другие исследователи местом пристанища ковчега называют Урартские горы.
3
Греч. kinetikos — «приводящий в движение, относящийся к движению».

50

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ